Селение оказалось совсем небольшим. В узкой долине ютился десяток убогих, крытых дерном домишек. Стена из камней, отделявшая селение от крошечного заливного луга, по которому бежал, по-видимому, тот самый ручей, где она купалась, небольшие лоскутки возделанной земли... Из дыры в крыше ближайшего домика поднимался вверх слабый столб дыма. Все выглядело очень безобидно. Эрика уже совсем было собралась с духом и решила постучаться в этот крайний домик... А что, если Дуглас уже побывал здесь? Тогда ее немедленно схватят! Что-то ей подсказывало, чтобы она не выходила сразу из своего убежища. Она осторожно пошла вдоль тропинки, скрываясь в зарослях. Странно, но создавалось впечатление, что деревня вымерла. Ни одного человека на улице, не слышно голосов... Хотя нет, какой-то шум слышится в отдалении.

Она уже миновала окраину этого странного места, как вдруг прямо за поворотом ей открылась неожиданная картина. На зеленом лугу был разбит разноцветный шатер, состоявший, кажется, из одних заплаток, а вокруг толпилась уйма народу. Чуть поодаль стояла повозка и рядом с ней две лошади, мирно щиплющие травку.

При первом же взгляде на эту толпу становилось понятно, куда делось все население «вымершей» деревеньки. Старики, женщины, дети сбились в шумный круг, в середине которого забавно двигался какой-то человек. Он то прыгал на руках, как лягушка, то становился на голову, то переворачивался в воздухе, вертя рискованное сальто. При каждой новой ужимке зрители радостно вскрикивали, хлопая в ладоши. Еще двое пестро одетых фигляров показывали фокусы. Один из них, совсем мальчик, дудел в рожок, извлекая из него пронзительные звуки, а второй подбрасывал и ловил крупные гусиные яйца. Чуть поодаль маленький толстенький человечек разложил прямо на земле свой нехитрый товар.

Бродячие артисты! Каким ветром их занесло сюда, в этот негостеприимный край? Впрочем, таких цыган можно было встретить в любом месте королевства. В Тейнделе они тоже бывали — правда, довольно редко. Во времена черной смерти их пестрые раскрашенные повозки исчезли, но сейчас вновь появились на дорогах. Цыгане кочевали от городка к городку, давая представления, понемногу торговали, а иногда могли и украсть что-нибудь. Их охотно принимали, особенно в дальних поселениях, где не бывало никаких развлечений. От этих бродяг всегда можно было узнать новости, которые иной раз доходили до такой глуши через год-два.

Кажется, ей наконец-то повезло. Артисты знают все дороги, а уж до такого крупного города, как Эдинбург, и подавно. А что, если набраться смелости и подойти к ним прямо сейчас? Эрика подумала и решила, что это здравая мысль. В толпе зрителей легко затеряться.

С замирающим сердцем Эрика вышла на тропинку и, стараясь идти не спеша, направилась прямиком к разноцветному шатру. Она поймала на себе несколько косых взглядов — и только. Видимо, крестьяне решили, что она артистка, а цыгане были слишком заняты своим представлением, чтобы обращать внимание на нового зрителя. Девушка остановилась неподалеку от повозки и стала делать вид, что наблюдает за жонглером. Рядом паслись две низенькие мохноногие лошадки, так распространенные в Шотландии.

Эрике удавалось сохранять внешнее спокойствие, хотя на самом деле ее нервы были напряжены до предела. Она внимательно следила за происходящим на поляне, готовая в любой момент дать стрекача. Но ее никто не трогал, и постепенно она успокоилась и даже стала следить за представлением. Теперь худощавый гибкий жонглер подбрасывал в воздух длинные заостренные колья, заставляя их крутиться, а потом втыкаться в землю в строгой последовательности, делая вид, что уворачивается от острых концов в самый последний момент. С невиданной ловкостью он исполнял этот опасный трюк, и Эрика невольно прониклась к нему уважением. Конечно, артисты — презренное сословие, их даже хоронить на освященной земле запрещено, но умеют они многое. Пожалуй, таким, как эти цыгане, спуститься по отвесной стене было бы не сложнее, чем прогуляться по широкой дороге.

Девушка внимательнее пригляделась к артистам. Интересно, кто у них тут главный? Наверное, этот крепыш, который стоит в стороне, по-хозяйски поглядывая вокруг. Мощный парень с голым торсом, поросшим густыми черными волосами, угрюмо посматривал на зрителей. Да, наверное, это и есть хозяин.

— Может быть, юная леди желает что-нибудь купить? — услышала она вкрадчивый голос у себя над ухом.

Эрика едва удержалась, чтобы немедленно не сорваться с места. Чувствуя, как бешено у нее колотится сердце, она медленно обернулась и увидела прямо перед собой низенького упитанного торговца, который вопросительно смотрел на нее прищуренными глазками. Был он лысоватый, с круглым приятным лицом, источавшим благожелательное любопытство.

— А? — невпопад отозвалась она.

Торговец моргнул и терпеливо повторил:

— Я говорю, не желает ли юная леди чего-нибудь у меня купить?

Он простодушно смотрел на нее, но девушке показалось, что его голубые глазки-щелочки успели разглядеть все, что нужно: и потрепанное платье небогатой леди, и запутавшиеся волосы, в которых застряли веточки и сухие листья. Впрочем, держался этот человек очень приветливо. Эрика с деланым равнодушием огляделась вокруг.

— А что вы продаете?

Торговец оживился. Его хитрые голубые глаза заблестели.

— Да хоть все, что вы видите перед собой, — он обвел рукой вокруг.

Девушка засмеялась. Он говорил с каким-то неуловимым акцентом, выдававшим в нем иностранца, и его слова прозвучали немного смешно.

— А вы, случайно, не Господь Бог? Продаете небо, воду и землю?

— О нет, я не Господь, — ответил торговец, испуганно замахав руками, словно пытаясь отогнать от себя эту святотатственную мысль. — Я просто скромный владелец этой повозки. Меня зовут Яков, хотя моя матушка звала меня Джакомо.

— Вы цыган? — спросила Эрика.

— О, что вы! — засмеялся толстяк, опять изобразив руками мельницу. — Просто я родился далеко отсюда... Очень далеко — в чудесном городе Флоренции. Слышали о таком?

Девушка замотала головой. Сказать по правде, ее поразила откровенность незнакомца. Так просто рассказывать первому встречному о себе... Или это она совсем одичала? Яков сочувственно поглядел на нее.

— Я так и знал. Что ж, жаль... Я путешествовал по разным странам и в конце концов занялся торговлей. Это выгодное дело! Мы как раз возвращаемся из славного города Глазго, где мои артисты давали представление.

Он сокрушенно развел руками. Эрика с все возрастающим интересом слушала этого говорливого человечка. Как же его занесло в такую глушь?

— Они выступают, показывая свое искусство, а я скромно продаю свой товар. Ведь я не привык бездельничать, а в моем возрасте все эти трюки... — Яков засмеялся, показывая щербатые зубы. — Но что это я? Совсем заговорил вас и сам не дал ответить на мой вопрос... Всецело располагайте мной.

Он прижал обе руки к сердцу и смешно поклонился. Эрика подумала, что за короткое время прониклась к этому маленькому толстяку симпатией. Он вел себя как воспитанный человек, соскучившийся по достойному обществу. Этот человечек, сам того не желая, пробудил в ее голове одну очень интересную мысль. Девушка еще раз оглянулась на мирно пасущихся коней. Вот что могло бы спасти ее... Верхом она преодолеет расстояние до Эдинбурга втрое быстрее. Так у нее есть хоть какой-то шанс обогнать Дугласа.

— Скажите, а вы не могли бы продать мне лошадь? — спросила она.

Толстяк немного отстранился назад и с интересом оглядел ее. Весь его вид красноречиво говорил: ага, я так и знал, что тут дело нечисто! Эрика почувствовала, что краснеет: торговец словно видел ее насквозь. Проклятье, зачем она себя выдала таким неосторожным вопросом! Молчание затягивалось.

— Дело в том, что я заблудилась, — путаясь, начала объяснять девушка. — Мы были на охоте... я, мой отец и братья... и я... отстала, лошадь понесла, я не удержалась в седле и упала. Заблудилась в лесу... А теперь мне нужно попасть домой, но пешком идти слишком далеко...

О черт! Одно дело — обмануть доверчивую девчонку-прислугу, а другое — такого прожженного дельца. Она почувствовала, что начинает заикаться от волнения, и умолкла.

Яков притворно вздохнул.

— Я почему-то так и подумал, что с вами случилось несчастье, — деликатно прокомментировал он ее наглую ложь.

Эрика опять покраснела.

— Мне очень нужна лошадь, — почти умоляюще произнесла она. — Не бойтесь, я заплачу...

— Неужели вы выехали на охоту с тремя золотыми в кармане? — абсолютно искренне удивился торговец.

—  Три фунта?! — задохнулась от возмущения Эрика. — Вы хотите сказать, что эта худая кляча стоит три фунта? Да ей цена в базарный день не больше пяти шиллингов!

Толстяк взглянул на нее с уважением. Видимо, умение торговаться входило в перечень добродетелей, которые он ценил в людях превыше всего.

—  Приятно иметь дело со знающим человеком, — совсем другим тоном произнес он. — Но на нас уже начинают обращать внимание. Если вам действительно есть что мне предложить, то пойдемте в шатер. Там мы сможем поговорить без свидетелей.

Он сделал приглашающий жест рукой. Видя, что Эрика сомневается, толстяк усмехнулся.

— Я деловой человек, миледи. Поверьте, я никогда не посмел бы оскорбить знатную даму в чужой стране, тем более в Шотландии. Строгие нравы этого народа могут сравниться разве что с порядками в Каталунии, где мне довелось однажды побывать на заре юности... Можете меня не бояться.

Эрика нерешительно потопталась на месте, но потом все же пошла за Яковом. Что ей еще оставалось делать?

Торговец отодвинул полог, и они вошли в сумрак шатра. Изнутри он оказался еще более разноцветным, чем снаружи: десятки заплаток крепились грубыми стежками к его ветхим стенам, создавая иллюзию сложнейшей вышивки. Девушка с любопытством огляделась.

— Вот так выглядит мой дом, — повел рукой толстяк. — Ну, так что же вы хотели бы предложить взамен за моего чудесного иноходца?

Эрика фыркнула, показывая, что оценила шутку. Она на мгновение замерла в нерешительности, а потом, отвернувшись, достала из-за пазухи тряпицу, в которую было завернуто ее зеркальце.

— Вот... — Она стала бережно разворачивать тряпицу.

Яков с интересом вытянул шею. Серебряное венецианское зеркало блеснуло в руках девушки, и из горла торговца вырвался изумленный вздох. Эрика с грустью смотрела на дорогую вещицу, чувствуя, как у нее сердце обливается кровью. Она предавала память Эйлин, отдавая его в чужие руки... Но у нее не было другого выхода — торговец причмокнул губами, словно собираясь попробовать редкое лакомство.

— Да уж, милая барышня, — сказал он, качая головой. — Вы меня сумели удивить. Эта вещь стоит того, чтобы обменять ее на моего чудесного коня.

— Еще вы мне дадите сбрую, седло, меру овса для лошади и еду для меня, — непреклонно заявила Эрика. — И теплый плащ.

Яков возмущенно воздел руки вверх.

— Чистый грабеж! Я понесу огромные убытки. Ну хорошо, только ради вас, милая барышня...

Эрика горько усмехнулась. Продав зеркальце какой-нибудь герцогине, торговец сможет выгадать как минимум впятеро против его мизерной теперешней цены. Она с грустью погладила его серебристую поверхность.

— Эта вещь очень дорога для меня... — вырвалось у нее. — Она принадлежала моей умершей матери.

Торговец сочувственно покивал и, пожевав губами, предложил:

—  Хорошо, я приплачу еще шиллинг, но ни пенни больше. Ну что, по рукам?

Эрика грустно кивнула и крепко пожала маленькую потную лапку торговца.

— Вы получите его лишь после того, как я сяду на лошадь, — уточнила девушка, пряча руку с зеркалом за спину.

— Нет-нет, мы так не договаривались, — засуетился Яков. — А если вы пришпорите коня, и — фьюить, поминай как звали? Поймите, я тоже рискую.

Эрика чуть было не рассмеялась.

— Ну что вы, Яков, — стараясь подражать тону торговца, укоризненно сказала она. — Я ведь дочь рыцаря и не даю пустых обещаний. К тому же вы легко можете поймать меня, сев на другую лошадь. Не думаю, что ваш акробат худший наездник, чем я. Я отдам вам зеркало, клянусь памятью матери, как мне ни тяжело будет это делать.

Торговец молча воздел руки к небу и засеменил к выходу, пропуская ее вперед. Эрика вышла за ним, зажмурившись от яркого солнечного света.

— Ждите меня здесь, — приказал он.

Через некоторое время он вернулся с объемистым мешком в руках.

— Здесь все, что вы просили, любезная леди, — произнес он постным тоном.

По его скорбному лицу было заметно, какие страдания причиняет ему расставание со всеми этими нужными в хозяйстве вещами. Эрика не поленилась все вытряхнуть и скрупулезно перебрать. Сбруя, две лепешки, кусок овечьего сыра... А вот овса для своего чудесного иноходца Яков явно пожалел: торба была заполнена едва ли на треть. Да и плащ был старый, весь побитый молью и в дырах, но девушка не сочла нужным спорить. Что-то ей подсказывало, что нужно поскорее убираться отсюда. Она и так слишком долго была на виду и потеряла много времени.

Она молча вручила сверток торговцу и быстрым шагом направилась к лошадям. Остановившись перед ними, она внимательно пригляделась к обеим. У той, что справа, был отвисший живот, да и бабки на вид не очень крепкие. Шотландские лошадки не очень прыткие, но зато прекрасно взбираются по крутым тропкам и не боятся сыпучих склонов.

— Я беру ту, что слева, — безапелляционно заявила Эрика и положила гнедой кобыле на спину седло.

Яков возмущенно встрепенулся, но тут же махнул рукой. Видимо, он тоже решил не спорить.

—  Эх, вот так и связывайся с этой знатью, — еле слышно проворчал он себе под нос. — Последнее отберут.

— Ничего, — успокоила его Эрика. — Вы вернете себе эти деньги, уж я-то знаю. Лучше помогите подтянуть подпругу и покажите дорогу на Карноут.

Закончив с приготовлениями, она легко вскочила в седло.

— Вот зеркало, — пересилив себя, сказала Эрика, протягивая толстяку тряпицу.

Яков жадно схватил ее, развернул и бережно положил драгоценную вещь себе на ладонь, любуясь ею. Девушка молча отвернулась, смаргивая слезы, и ударила пятками по бокам лошади.

— Спасибо, Яков, — обернувшись, она помахала рукой торговцу и поскакала прочь.

— Счастливого пути! — крикнул торговец и тоже помахал ей своей пухлой рукой.

Приложив к глазам ладонь, он смотрел на всадницу до тех пор, пока она не скрылась за поворотом дороги, и его голубые глаза приобретали все более задумчивое выражение. Наконец он вышел из ступора и, воровато оглядевшись, засеменил к своему шатру.

— Интересно, — пробормотал он сам себе под нос, — очень интересно.

***

...Уильям Дуглас сделал несколько шагов по тесной комнатке, со злостью пнув ногой деревянный сундук. Когда они взломали двери, он уже знал, что увидит.

Они прибыли в замок сегодня утром и, как ни торопились, опоздали — девчонка сбежала. Она опять оказалась хитрее! И на этот раз ей удалось обвести вокруг пальца самого Дугласа. Стоя среди разоренной комнатки, граф почувствовал, как его постепенно захлестывает волна безудержного гнева. Он обернулся к дверям, в которых испуганно сгрудились домочадцы и сам Дункан Мак-Фергюс. От его взгляда все невольно попятились.

— Кажется, это вы называли словами «надежно заперта»? — угрожающе спросил он, обращаясь к барону.

Он поднял с каменного пола грязную холстину, перевязанную узлами, и демонстративно поднес ее к носу Дункана. Мак- Фергюс угрюмо смотрел на него, сдвинув брови.

— Никто не мог предположить такого, сэр Дуглас, — тяжело промолвил он. — Мы честно пытались помочь вам. Вам не в чем нас винить.

— Не в чем, — задумчиво согласился Уильям, небрежно поигрывая веревкой.

Его и без того суровое некрасивое лицо сейчас было просто ужасно. Задумчивый взгляд рыцаря медленно переместился на заплаканную леди Мак-Фергюс, и в глубине его черных глаз зажегся недобрый огонек.

— Может, и не в чем... — так же медленно промолвил он, сверля бедную женщину тяжелым взглядом. — А может статься так, что дочь благородного Томаса Рэндолфа помогла своей племяннице удрать? Такое ведь уже было!

Шрам на его лице побелел, щека начала судорожно подергиваться. Мэг с ужасом смотрела на него, не в силах сказать ни слова.

— Я не позволю вам обвинять мою жену невесть в чем! — вспылил сэр Дункан. — Она не виновата. Эта рыжая дьяволица сбежала сама, клянусь святым Андреем. Кто же мог ожидать от девчонки такой прыти? На такое решился бы не каждый мужчина.

Он кивнул на одинокое окошко, в котором виднелось небо и далекие синие горы.

— Я не верю в совпадения, — отрезал Черный рыцарь. — Знаете ли вы, достопочтенный сэр Дункан, что ваша жена уже однажды помогла бежать из Дугласкасла своей сестре Эйлин? Вспомни, Маргарет, много лет назад... Эйлин сбежала от меня, чтобы тайно обвенчаться с этим мерзавцем англичанином! Сегодня ночью от меня сбежала ее дочь, и ты опять стоишь рядом...

Леди Мэг смертельно побледнела, испуганно отшатнувшись от него. Дункан заслонил жену плечом. Роберт Мак-Фергюс, стоявший рядом с отцом, так же молча шагнул вперед.

— Остановитесь, сэр Дуглас! — тяжело промолвил барон. — Вы могущественный человек, но оскорблять мою жену в собственном доме я не позволю. Никто не посмеет сказать, что Мак-Фергюсы струсили или повели себя неблагородно!

Мужчины застыли, меряя друг друга свирепыми взглядами. В комнате повисла тишина, готовая взорваться звоном клинков.

— Нет, Роберт, нет! — крикнула вдруг Маргарет, бросаясь к сыну.

— Ступай к себе, Мэгги! — сурово произнес Дункан.

Но напуганная женщина вцепилась в рукав сына и не тронулась с места. На Дугласа было страшно смотреть: побледнев словно мертвец, он прошипел что-то невразумительное и отвернулся к стене.

— Проклятье! — вырвалось у него.

Сэр Уильям стоял некоторое время молча, глядя в голую стену невидящим взором. Он был так близок к своей мечте, и вдруг кто-то посмел ему препятствовать. И кто?! Маленькая глупая девчонка, дочь его самого заклятого врага и женщины, которую он любил больше жизни и убил собственными руками... Он добудет эту девчонку, чего бы ему это ни стоило! Проклятая дрянь! Жаль, что она нужна ему живой, иначе он уже давно не задумываясь отдал бы приказ убить ее. Не-е-ет, он женится на ней, чтобы получить наследство, а потом запрет в башню, которую прикажет охранять день и ночь, и она сгниет там...

Его мысли вернулись к Мак-Фергюсам. Он презирал этих слабых людишек, недостойных называться шотландцами. Для них все, чему он посвятил свою жизнь, было пустым звуком. Они думают, что для него важны только деньги. Что стоят деньги по сравнению со свободой! Свободу для Шотландии — вот что он хотел получить больше всего на свете. Многие считают, что он ведет себя слишком жестоко, идет к намеченной цели, не ценя человеческих жизней... Пусть так. Его отец боролся за это вместе с королем Брюсом, и он продолжит его дело. Если у него в руках будет такой козырь, как наследница Нортумберленда, знаменитые английские законники короля Эдуарда подожмут свои куцые хвосты. Он станет законным графом Нортумберленда, чего бы ему это ни стоило! Какая ирония судьбы — отнять этот титул и богатейшие земли у ненавистного Родерика Перси... Вот это настоящая месть. Он жалел только об одном — что его враг был уже мертв.

—  Прошу простить меня, — произнес он совсем другим голосом. — Я немного... забылся.

Сэр Уильям отвесил изысканный поклон хозяйке замка, и Дункан Мак-Фергюс в который раз поразился, как быстро этот человек меняет свои обличья. Только что перед ними стояло кровожадное чудовище, в мгновение ока превратившееся в благородного воспитанного рыцаря.

— Забудем о нашей ссоре, сэр Дункан, — произнес Дуглас, протягивая ему руку. — Юный Роберт и вы совершенно правы. Я был не прав, обвиняя вашу жену. Горе помутило мне разум. Но пока мы ссоримся, время уходит. Наш уговор остается в силе, надеюсь?

Он вопросительно поднял бровь, выжидательно глядя на шотландского лэрда.

— Со мной всего лишь трое моих людей, ибо я не ожидал, что ваш товар сбежит через окно, — криво усмехнувшись уголком рта, сказал он. — Помогите мне найти его, и я честно расплачусь... Иначе я буду вынужден считать вас обманщиком, сэр Дункан. А с обманщиками я расправляюсь жестоко.

Теперь в голосе графа слышался металл. Он перевел свой холодный взгляд на сына барона, и Маргарет сдавленно охнула.

— Нет! — испуганно выдохнула она, умоляюще глядя на него.

Глаза несчастной женщины расширились от страха. Она еще крепче вцепилась в своего сына.

— Маргарет! — прикрикнул на нее муж. — Уходи. Сейчас решают мужчины.

На этот раз леди Мак-Фергюс не посмела ослушаться. Опустив голову, она молча вышла из комнаты. Дуглас проводил ее равнодушным взглядом и снова уставился на своего собеседника.

Сэр Дункан Мак-Фергюс нехотя кивнул. Он все понял...

— Все, что в моих силах, я сделаю.

Черный рыцарь удовлетворенно наклонил голову.

— Прекрасно. Тогда высылайте людей — мы выезжаем немедленно. Она не могла далеко уйти! — Он задумался на секунду. — Одна, в чужой стране... Интересно, на что рассчитывает эта сумасшедшая англичанка? Я объявлю по всему королевству, что Эрика Тейндел — моя сбежавшая невеста, и тогда посмотрим, кто осмелится помочь ей!

Он искоса посмотрел на барона Мак-Фергюса, и в его обсидиановых глазах зажглась искра жестокой иронии.

— Я сделаю проще... Назначу награду за ее поимку. Тому, кто приведет мне дочь графа Перси живой и невредимой, я подарю сто фунтов золотом. Так что советую вам, мой дорогой барон, поспешить — вдруг вас кто-нибудь опередит?

С этими словами он вышел из комнаты. Мак-Фергюс почернел лицом.

— Дьявол, — произнес он, выходя вслед за Дугласом. — Седлайте коней!

***

...Ноллис спрыгнул с дерева и с наслаждением потянулся. Отряд шотландцев, направлявшийся к замку, скрылся в воротах. Значит, скоро они поедут обратно... Пока все идет так, как он и рассчитывал. Джон мысленно похвалил себя за прозорливость. Все-таки хорошо иметь голову на плечах, а не пустой капустный кочан.

Бойцы, стоявшие внизу, подобрались, ожидая приказаний своего командира. Он обвел взглядом всех поочередно, словно проверяя — готовы ли? Они привыкли доверять ему — их капитан был хитер и удачлив, а значит, с ним можно было идти в огонь и воду. Но сейчас лица многих наемников были хмурыми: слишком велик был риск того дела, которое они затеяли. Напасть на отряд Уильяма Дугласа, да вдобавок на его родной земле...

— Не бойтесь, — презрительно сказал Джон. — Шотландцы не ждут нападения, и мы легко справимся с ними.

— Мы не боимся, Джон, — лениво произнес один из наемников. — Просто уже полгода мы шатаемся по дорогам, выискивая эту чертову вертихвостку. Вон уже в Шотландию занесло. Мне не очень-то по нраву здешний климат, да и, признаться, шотландцев тут многовато...

Кто-то коротко хохотнул, оценив шутку. Ноллис тоже осклабился в усмешке, но его глаза оставались холодными.

— Ты хочешь сказать, Свен, что я зря привел вас сюда? Тогда отправляйся назад, в Беверли, заодно передашь привет нашему хозяину и скажешь, что мы были почти у цели, но тут решили повернуть домой. Думаю, он щедро наградит тебя. Уж три ярда пеньковой веревки тебе точно достанутся.

Широкоплечий седой Свен пожал плечами и нервно зевнул.

— Мне-то что? Я просто так сказал. Решаешь ты.

Ноллис пристально смотрел на него, пока тот не отвел взгляд.

— Больше недовольных нет? — холодно спросил он, оглядывая свой отряд.

Ответом ему было молчание.

— Тогда подъем! Мы должны опередить их у озера.

Им нужно было обойти долину, в которой располагался замок Бархед, и выйти сразу к берегу озера. Длинное и узкое, оно шло параллельно дороге, изгибаясь, как серп. В одном месте, там, где дорога почти соприкасалась с обрывистым склоном горы, оно подходило вплотную к этому участку. Тут было самое узкое место при выезде из долины, и именно здесь Джон Ноллис решил устроить засаду. Болотистый край озера зарос высоким тростником и густым высоким кустарником, так что в нем можно было легко спрятать весь отряд. Двоих лучников будет достаточно, чтобы обезвредить людей Дугласа. Солнце будет бить всадникам в глаза, они даже понять ничего не успеют.

А там уж, если повезет, ему останется только забрать девчонку... Ноллис представил, как легко входит нож в ее нежное розовое тело, и усмехнулся. Нет, он не станет ее мучить. Она была достойным соперником, эта Эрика Тейндел. Ему будет даже жаль убивать ее. Но что поделаешь? Ему очень хотелось стать сеньором, и если для этого с пути сэра Джеффри придется убрать неожиданную наследницу, он сделает это.

—  Располагаемся здесь, — тихо приказал он, когда они дошли до края озера.

Двигаясь быстро и бесшумно, бойцы рассредоточились в зарослях.

— Дьяволово семя! — воскликнул кто-то, хлопая себя по щеке. — Ну и комары в этой Шотландии. Голову отгрызают!

— Тише, — спокойно предупредил Ноллис, заворачиваясь в плащ и устраиваясь на сырой земле. — Молчи, иначе мы останемся в этом чертовом крае навсегда. Люди Дугласа не новички. Стреляем только по моему сигналу, не раньше. Сейчас отдыхаем, Свен и Одноглазый в карауле. Разбудите меня, как только появится пыль на дороге, — невозмутимо попросил он Свена.

Джон перевернулся на бок и почти мгновенно захрапел. Все- таки он две ночи не спал.

...Проснулся он сам — его словно что-то подкинуло, какое-то непонятное чувство опасности. Солнце высоко поднялось над горами, приближался полдень, и сильно припекало. Впрочем, с запада опять подтягивались тучи. Проклятая страна, в ней каждый день идет дождь. Джон легко вскочил на ноги и стал разминать кисти.

— Что там слышно? — спросил он у дозорных.

— К нам приближается отряд, — ответил напряженным голосом Свен.

Джон мгновенно подобрался и шагнул к их наблюдательному пункту.

— Где?

Наемник молча указал на дорогу.

— Их больше! — испуганно воскликнул кто-то. — Что будем делать?

Капитан заскрежетал зубами от ярости. По дороге, поднимая тучу пыли, прямо на них мчался отряд шотландцев. В лучах солнца посверкивали кольчуги, острия копий и лезвия мечей, перекинутых в ременной петле через бедро, ветер трепал разноцветные килты и пледы. Зрелище было впечатляющее. Впереди всех скакал рыцарь в черных доспехах и закрытом наглухо шлеме. Ноллис даже головой помотал. Сам грозный Дуглас!

—  Потроха Вельзевула, — пробормотал себе под нос Джон. — Да их тут полтора десятка!

И думать нечего нападать на такой крупный и хорошо вооруженный отряд. Их всего семь человек, а шотландцев вдвое больше... Да плюс Дуглас, первый меч Шотландии. Нет, это невозможно. А что, если все же рискнуть? Их козырь — внезапность. .. От напряжения у него вздулись вены на лбу. Прищуренными глазами он вглядывался в толпу всадников, пытаясь различить среди них маленькую фигурку...

— Джон, что нам делать? — повторил кто-то.

— Сидите тихо, — сквозь зубы проговорил Джон, не отрывая взгляда от шотландцев.

Они молча вглядывались в движущуюся на них толпу врагов, держа наготове оружие. В душе Ноллиса боролись алчность и страх. Если сейчас они упустят девчонку, это конец. Из лап Дугласа им не вырвать ее никогда. Что он скажет в свое оправдание хозяину? В душе поднялась волна злого протеста. Хорошо сэру Джеффри отдавать приказы, а что бы он стал делать сейчас, окажись перед вооруженным до зубов отрядом?

— Оружие к бою, — тихо отдал он приказ.

— Джон, это безумие, — возразил Свен. — Нам их не одолеть.

Ноллис вдруг оказался рядом с ним и приставил к горлу подчиненного обнаженный кинжал.

— Если ты скажешь еще хоть слово, я перережу тебе глотку, — спокойно сообщил он ему.

Свен бешено посмотрел на него, но счел за благо промолчать. К ним, опасливо косясь на сверкающее лезвие, подполз молодой Сэнди. Лучник отличался прекрасным зрением и твердой рукой, и именно поэтому Ноллис взял его с собой в поход. Он взглянул на него и заметил, что сейчас у парня трясутся руки.

— Джон, среди шотландцев нет девчонки, — испуганно прошептал лучник. — Я смотрел внимательно, но все всадники — взрослые мужчины.

— А если она сидит у кого-нибудь за спиной? — резонно возразил Джон.

— Нет ее там! — не выдержал второй наблюдатель. — У них нет даже мешка, в который можно было бы упрятать эту девицу.

Ноллис опустил кинжал, и Свен потер горло ладонью. Топот копыт приближался, вот уже всадники миновали поворот, предводитель поравнялся с тем местом, где их должны были настигнуть стрелы англичан...

— Отбой, — приказал Джон, тяжело опускаясь на землю.

Теперь он и сам видел, что девчонки у них нет. Все вздохнули с облегчением, замерев в густых зарослях тростника. Топот копыт отдалялся, одно короткое мгновение — и шотландцы были уже далеко.

Ноллис тихо выругался сквозь зубы. Почему Дуглас не увез с собой Эрику, за которой так долго гонялся? Передумал? Он хмыкнул, покачав головой. Одно из двух: либо на клан Мак- Фергюсов кто-то напал и все мужчины отправились на войну, либо... Либо девчонка сбежала. А уж повадки этой рыжей ведьмы он уже отлично изучил. Она вполне могла оставить своего незваного женишка с носом. В том, что рыцарь из Лидденсдейла хочет жениться на Эрике Тейндел, Джон почти не сомневался... В любом случае девчонку они опять упустили, и где теперь ее искать — неизвестно.

Джон медленно вогнал кинжал в ножны и обвел своих людей тяжелым взглядом.

— Если хотите, возвращайтесь в Англию, к хозяину, — сказал он, веско роняя каждое слово. — Я никого не держу, но сам остаюсь здесь.

Наемники молчали, угрюмо уставившись в землю. Наконец один из них, седой ветеран по прозвищу Одноглазый, сказал:

— Я с тобой, Джон. Ты приносишь удачу. Поверь, на своем веку я насмотрелся всякого и считаю, что лучше держаться таких, как ты.

Остальные зашевелились, загомонили.

— Мы пойдем с тобой, Ноллис! — крикнул молодой Сэнди.

— А ты, Свен? — спросил он, не сводя взгляда со светловолосого бойца.

Тот отрицательно покачал головой и отвернулся.

— Что ж, очень жаль, — спокойно промолвил Джон.

Засапожный нож, брошенный его недрогнувшей рукой, вонзился в горло солдату. Тот захрипел и, выпучив глаза, завалился набок. Наемник дернулся и затих — смерть наступила мгновенно, некоторые даже не успели понять, что же произошло. Ноллис с полнейшим безразличием подошел к своему убитому товарищу и, проведя ладонью по его побледневшему лицу, закрыл ему глаза. Так же молча он выдернул нож из горла убитого, и оттуда толчками стала выливаться густая алая кровь. Одноглазый понимающе хмыкнул и одобрительно посмотрел на своего командира.

— Хорошо, что вы все решили остаться, — произнес Ноллис, тщательно вытирая нож и засовывая его обратно за голенище.

Он присел на землю, взял палочку и стал чертить план. Остальные, еще не отойдя от шока, ошеломленно стали придвигаться к нему.

— Если я прав, то наша добыча сбежала у шотландцев из-под носа. Ты, Одноглазый, поедешь с Питером по этой дороге на юг. Расспрашивайте всех, кого встретите по дороге, — говори, что у тебя сбежала дочь. Если она все-таки ушла к границе, выследи ее и убей. Понятно?

Одноглазый кивнул.

— Как ты это сделаешь, мне все равно. Но мне нужны неопровержимые доказательства того, что она мертва. Если не найдете — возвращайтесь в Беверли. Мы с остальными отправимся вслед за отрядом Дугласа. Дорога тут одна, мы их легко нагоним в районе переправы через Клайд. Сдается мне, что именно туда они и скачут...

Он не мог внятно объяснить, откуда ему это известно. Знал, и все. Нутром чуял, куда она движется, эта рыжая. Она всегда выбирала самый неожиданный путь, Джон хорошо это помнил.

Значит, она пойдет не на юг, как все ожидают от нее, а на север, к Эдинбургу... Точно! Он замер, как охотничья собака, почуявшая след. Если девчонка сбежала, то она пойдет именно туда, в большой портовый город, где легко затеряться и сесть на корабль, плывущий в Англию.

— Так и сделаем, — решительно подытожил Ноллис, поднимаясь. — Все, прощаться не будем. Встретимся в Англии!

Он посмотрел на труп Свена и добавил:

— Похороните его. Нечего ему валяться вот так. Если шотландцы найдут его, то могут что-то заподозрить.

***

Они проехали уже не меньше пятнадцати миль, но поиски пока не увенчались успехом. Сэр Уильям был в ярости. Никаких следов беглянки, ни одного намека на то, что она проходила здесь... Девчонка как сквозь землю провалилась. Лошади устали от долгой скачки, их вспененные бока тяжело вздымались, но Дуглас продолжал гнать своего скакуна как сумасшедший, и остальные не смели отставать.

Солнце перешло зенит и медленно, но неуклонно спускалось к горизонту. Дункан Мак-Фергюс недовольно оглянулся назад: с запада на них надвигалась синяя грозовая туча. Теперь они еще и промокнут до нитки... Этот ненормальный Дуглас не остановится. Постепенно небо затягивало облаками, начал накрапывать мелкий дождик. Вдруг лошадь одного из солдат заржала и сбилась с рыси. Тот натянул поводья, соскочил с седла и обеспокоенно склонился над передним копытом своего скакуна.

Дуглас неохотно заставил своего коня остановиться. Его густые брови сошлись над переносицей.

— Что там случилось? — раздраженно осведомился он, подъезжая к ним.

— Ничего страшного. Лошадь расковалась. Ведь мы выезжали, даже толком не осмотрев снаряжение! Теперь придется искать в этой глуши кузнеца, — угрюмо пояснил сэр Дункан, подъезжая к нему.

— Пусть ищет, — нервно повел плечом Черный рыцарь. — А нам нужно продолжать свой путь.

— Скоро вечер, — заметил сэр Дункан. — С минуты на минуту начнется дождь. Может, найдем какое-нибудь убежище?

Уильям бешено взглянул на него, и Мак-Фергюс тут же умолк.

— Однажды я уже послушался вашего совета, сэр Дункан, .— с угрозой сказал граф. — И что в результате? Ваша любезная племянница сбежала, оставив нас в дураках.

Он хлестнул свою несчастную лошадь, и та жалобно заржала, поднявшись на дыбы.

— Даже если подо мной падет конь, меня это не остановит! — крикнул Дуглас, поигрывая хлыстом. — Я все равно найду ее, потому что никогда не останавливаюсь на полпути! Приволоку в свой замок связанную, бросив поперек седла. Эта девчонка еще поймет, с кем затеяла игру!

Он схватил свой хлыст, со злостью согнув его, и тот с сухим треском сломался. Дункан угрюмо молчал, глядя в сторону. Сумасшедший Дуглас... Этот безумец действительно не остановится, пока не получит Эрику Тейндел.

Внезапно его внимание что-то привлекло и он с любопытством вытянул шею. Впереди из-за поворота показалась цветастая повозка, увешанная бубенчиками. Рядом с повозкой шли, оживленно размахивая руками и переговариваясь, двое мужчин в разноцветных лохмотьях. Пожилой толстяк с лысиной, немного похожей на тонзуру, правил своим экипажем, насвистывая какую-то приятную мелодию.

— Цыгане, — презрительно промолвил сэр Дункан и отвернулся, потеряв всякий интерес к ним.

— Мой дорогой друг, — покровительственно похлопал его по плечу Дуглас. — Это артисты, жонглеры, а вовсе не цыгане. Цыгане — обманщики и воры, а эти честные труженики зарабатывают на хлеб тем, что потешают благородную публику. Сейчас мы узнаем у этих достойных фигляров, не видели ли они нашу красотку. Может статься, то, что не разглядели невежественные крестьяне, увидели эти наблюдательные люди.

— И охота вам связываться с ними, сэр Уильям, — неодобрительно буркнул Мак-Фергюс, присоединяясь к своему начальнику. — Чем помогут нам эти безбожники?

Но Дуглас не слушал его. Он направил своего коня к артистам, которые склонились перед таким важным сеньором в низком поклоне.

— Эй, фигляры, не встречали ли вы молодой рыжеволосой девушки на своем пути? — крикнул он. — На ней было синее платье.

Артисты молчали, испуганно переглядываясь между собой.

— Должно быть, эти люди не так сообразительны, как вы надеялись, — со смешком сказал Мак-Фергюс.

— Прошу благородных господ извинить нас, — раздался рядом чей-то вкрадчивый голос. — Мои друзья не привыкли говорить с такими важными особами.

Дуглас молниеносно развернул коня, увидев перед собой маленького толстяка, который управлял повозкой.

— А ты, выходит, привык? — спросил он.

— Чего только не посылает Господь своим детям во время дальних странствий, — уклончиво ответил тот.

— К делу, фигляр, — прервал его Дуглас, подъезжая поближе и почти сшибая его грудью своего боевого черного жеребца. — Отвечай, видел ли ты эту девицу, и если да, то считай, что тебе повезло. Она моя невеста, и я дам хорошую награду тому, кто укажет мне ее убежище.

Толстяк, по виду вовсе не напуганный его резким тоном, смиренно поклонился.

— Прежде чем ответить, я хотел бы задать один вопрос, — елейным тоном попросил он. — Мне кажется, я вижу перед собой сэра Уильяма Дугласа, Черного рыцаря из Лидденсдейла?

— Ты прав, старикан, — ответил сэр Уильям. — Ты видишь перед собой именно его. Ну а теперь, если ты не прекратишь своих излияний, через мгновение перестанешь видеть что-либо вообще.

Толстяк понимающе кивнул.

— Мне почему-то кажется, что это правда, сеньор, поэтому я скажу быстро: мы видели ее. Более того, я лично разговаривал с ней. Ошибки быть не может — только такая красивая и необычная леди могла привлечь благосклонное внимание прославленного графа Дугласа.

Он опять низко поклонился, приложив руки к груди и хитро поглядывая на графа.

— А ты малый не промах, — усмехнулся Дуглас. — Скажи мне все, что знаешь, и я щедро вознагражу тебя.

Он отцепил от пояса кошель, достал оттуда шиллинг и бросил его на землю. Толстяк скромно улыбнулся и повел взглядом в сторону артистов. Спустя мгновение акробат ловко подхватил блестящую монетку с земли и, сделав кувырок, откатился назад.

— Вы обещаете оставить мне и моим товарищам жизнь, если я скажу вам всю правду? — вкрадчиво спросил лысый прохиндей.

— Обещаю, — отмахнулся сэр Уильям. — Клянусь честью!

Толстяк с заговорщическим видом поманил их рукой, и они отъехали в сторону от дороги.

— Девушка лет шестнадцати, с ярко-рыжими волосами, отливающими золотом на солнце, и светло-зелеными глазами. Настоящая красавица, хочу заметить! Синее платье, слегка потрепанное, веснушки на носу... Я правильно описал ее? — торговец наклонил голову и лукаво взглянул на шотландцев.

Мак-Фергюс утвердительно кивнул.

— Это она!

Дуглас хищно осклабился и бросил толстяку серебряную монету, которую тот поймал с завидным проворством и спрятал за пазуху. Дункан едва не застонал от жадности. Как можно так разбрасываться шиллингами!

— Давно ты видел ее? Говори, и получишь еще три таких же, — приказал рыцарь.

—  Недавно, благородные сэры, — вежливо ответил торговец. — Мы давали представление в близлежащей деревушке, это было утром... Да-да, поздним утром. Она спрашивала дорогу на Эдинбург.

Дуглас молча бросил ему еще три монеты, незамедлительно исчезнувшие в пухлых ладонях информатора. Мак-Фергюс тихо выругался. Чертова девка, из-за нее ему придется ночевать в седле. Однако сто фунтов того стоят... К ночи они ее догонят.

— Она что же, пошла прямо по этой дороге? — уточнил он.

Толстяк пожевал губами и задумчиво произнес:

— Ну, я бы не сказал, что она пошла по ней...

— А что же она сделала, черт тебя дери?! — невежливо заорал потерявший терпение Дуглас.

— Если быть точным, она поехала по этой дороге, — невозмутимо пояснил толстяк. — Она украла одну из наших лошадей, — с грустью пояснил он, честно глядя в глаза взбешенного шотландца.

— Ты что, смеешься надо мной, проходимец?! — заорал Черный рыцарь, направляя своего коня прямо на говорящего. — Я сейчас вздерну тебя на ветке этого дерева! Ты наверняка отдал девчонке свою клячу, а теперь пытаешься оправдаться?!

Торговец замахал руками, делая невинное лицо.

— Что вы, что вы, сэр Дуглас! Зачем бы мне лгать? Мы ваши верные слуги, бедные комедианты, только и всего. Девушка поехала к переправе на Карноут, если я не ошибаюсь, — быстро добавил он.

Глаза Черного рыцаря налились кровью, он пришпорил коня и пустил с места в галоп.

— Вперед! — заорал он, оборачиваясь. — Мы должны нагнать ее до переправы!

Весь отряд как один сорвался за своим грозным предводителем. Спустя мгновение на дороге остались лишь четкие отпечатки конских копыт в мокрой пыли.

Торговец оглянулся на своих побледневших товарищей и неожиданно подмигнул им. Его толстое лицо расплылось в широкой улыбке, морщинки лучиками разошлись от глаз. Он быстро засеменил в их сторону, продолжая улыбаться.

— Ну ты даешь, Яков! Как ты мог так с ним разговаривать? Ведь это был сам бешеный Дуглас. Ты сильно рисковал, — сказал акробат, подходя к толстяку.

— И мы тоже, — мрачно присоединился к нему силач-боец.

— Я говорил, что со мной вы не пропадете, — самодовольно отозвался торговец. — Мы неплохо заработали на этой девочке.

Он весело подбросил на ладони пять серебряных монет и тут же заботливо спрятал их обратно за пазуху.

— Идите вперед, поищите место для ночлега, а то скоро нас накроет дождь. Я вас догоню, — сказал он, махнув рукой. — Кажется, ось немого скрипит...

Он озабоченно склонился над передним колесом и стал цокать языком, оглядывая его. Едва циркачи скрылись за поворотом дороги, Яков быстро залез в повозку и, воровато оглядевшись, полез в один из сундуков, стоявших в глубине. Покопавшись среди каких-то тряпок, он ловким движением извлек оттуда маленький сверток. «Надо бы перепрятать его», — подумал Яков. Повертев в руках тряпицу, он поддался искушению и быстро размотал ее. В темноте крытого фургона тускло блеснул небольшой предмет.

— Так оно сохраннее будет, — пробормотал торговец, засовывая зеркальце туда же, куда перекочевали монеты — в потайной карман на внутренней стороне рубахи.

И вдруг замер, почувствовав, что его правая рука как будто попала в железные клещи. Клещи сжимались, нещадно сдавливая руку... Яков взвыл, пытаясь вырваться, но тщетно. Напавший завел ему руку за спину, и он перестал трепыхаться, только шипя от боли.

— Не нужно кричать, — услышал он над ухом чей-то голос.

— Хорошо, — выдавил из себя побледневший толстяк.

— Вот и отлично, — сказал тот же голос. — Расскажи мне все, что сообщил Дугласу, и я оставлю тебя в живых.

Сбиваясь и заикаясь от страха, Яков быстро изложил все еще раз. Он боялся оглянуться, чтобы не раздразнить разбойника, — только краем глаза разглядел волосатую ногу, высунувшуюся из- под коричневого килта, и край такого же пледа.

— Молодец, — похвалил его человек. — А теперь скажи мне, что отдала тебе девушка взамен за то, что ты дал ей лошадь?

— Клянусь, я помог ей бескорыстно, — попробовал солгать торговец, но тут же громко взвыл от боли.

— Не нужно мне врать, — строго сказал разбойник. — Иначе будет еще больнее.

Яков облизнул пересохшие губы и выдавил из себя:

— Она дала мне вот это...

Он вытащил свободной рукой из-за пазухи тряпицу, которую только что спрятал туда.

— Давай сюда, — потребовал человек.

— Забирайте, только не убивайте меня, господин разбойник! — взмолился Яков.

Он услышал короткий смешок, от которого его спина покрылась холодным потом.

— Прости, но эта вещь не твоя, купец, — услышал он. — И только поэтому я ее забираю. Не шевелись, если хочешь жить. Я очень хорошо стреляю.

С этими словами неизвестный нападавший отпустил его многострадальную руку и исчез. Он услышал стук копыт, на всякий случай подождал немного...

На улице уже вовсю лил дождь. С трудом выбравшись из повозки на подгибающихся ногах, Яков тоскливо поглядел на пустынную дорогу, на которой не было ни души.

— Ну вот и помогай после этого людям, — грустно произнес он, утирая мокрые дорожки с лица.