Я провела пальцами по поверхности кровати, убедившись, что на покрывале не было складок, и подушки на своих местах. Я не была уверена в том, что всегда занималась такого рода домашней работой, но полагала, что так и было. Джейкоб не говорил мне о том, что я должна делать и за что ответственна в доме. Об этом мне рассказывала Сестра Лилит во время учебы. Я не возражала. Честно говоря, в свой первый день свободы от больничной палаты после инцидента, мне нравилось ничего не делать. Кроме того, это место было не таким уж и большим, поэтому было не так много вещей, которыми я могла заняться.

С тех пор как Джейкоб уехал на Собрание, я успела помыть посуду, оставшуюся после нашего завтрака, прибралась в гостиной, застелила нашу кровать. Я не знала, заметит ли он, но сделав это, я почувствовала свою причастность к чему-то.

Когда я присела на только что застеленную кровать, мысли вернулись к тому моменту, когда постель на ней была разобрана… к тому времени, когда я была на ней вместе с мужем. До сих пор все, что я могла вспомнить это то, что спала с ним, его руки обнимали меня, и моя голова покоилась на его плече. Постоянный стук его сердца и ритм дыхания успокаивали меня. Хотя я не могла дождаться момента, когда увижу его собственными глазами, мой разум уже создал его образ. Когда он спал, я осторожно изучила его лицо. Легким касанием пальцев я исследовала его лоб, нос и линию подбородка. Я ласкала его плечи и почувствовала рельеф его мышц. Его твердость была прижата к моим бедрам, и я знала, что моя голова доходит четко до его подбородка, когда мы стояли и он держал меня близко. Я никак не могла знать, насколько точен созданный мной образ, но мое сердце хранило воспоминание о колючем подбородке, который я обнаружила своими прикосновениями, и пронзительных голубых глазах.

Улыбаясь, я вспомнила, как предложила ему спать со мной в клинике. Несмотря на то, что я нервничала, я была рада, когда он сделал это. Я никак не могла знать, что это будет нашей последней ночью там. Однако, та ночь, проведенная в его объятиях, сделала нашу первую ночь здесь более комфортной. Мои мысли возвращались к ночи после службы, к его голодным прикосновениям и неистовым поцелуям, когда его губы исследовали мое тело. Только одни эти воспоминания вызвали мурашки по телу. Я лежала на кровати, на спине, обхватив руками бок, и вздохнула. Ах, если бы только он не беспокоился так о моих ребрах.

Деликатная поездка на грузовике вчера только усугубила боль от травм. Я пыталась скрывать это. Качая головой, я подумала о том, возможно ли вообще скрыть от него что-то. По словам Элизабет, это запрещено. Но видит Бог, я не лгала. Я пыталась утаить информацию в интересах нас обоих. Кстати, его дыхание стало затрудненным, и тело затвердело, так что, той ночью в клинике я была не единственной, кому хотелось заняться любовью.

Казалось, как будто, совершенно не имело значения, сказала бы я Джейкобу о чем думаю, или нет, он это знал. Каким-то дивным образом он всегда узнавал об этом раньше меня. Может быть, это потому, что мы были вместе так долго.

Если бы я только могла вспомнить, насколько долго.

Звук поднимающейся двери гаража вытащил меня из моих плотских мыслей, и я прикоснулась к щекам. Хихикая, я надеялась, что они не были такими красными, какими ощущались. Если они сильно покраснели, то он точно узнает, о чем я думала… я покачала головой. Я бы не хотела этого разговора. Выдохнув, я хотела избавиться от румянца.

Когда я услышала, что дверь гаража опускается, то встала и направилась к лестнице. Сапог на правой ноге значительно облегчил мои прогулки с гипсом. Подойдя к ступенькам, я сделала глубокий вдох и представила себе лестницу. Поскольку я пересчитала ступени несколько раз, я знала, что вниз было пятнадцать шагов. Может, я и не могла видеть, но я старалась быть самостоятельной настолько, насколько это возможно. Я шагнула вниз только на вторую ступеньку, когда слышала его голос.

- Сара?

- Я иду, - ответила я, делая шаг за шагом, осторожно, стараясь не идти слишком быстро.

Еще прежде, чем я успела спуститься, я уже знала, что он ждет меня внизу. Когда мы шли на службу, я поняла, почему связываю его с запахом кожи; все дело было в его куртке. Когда он не носил ее, только небольшая часть аромата задерживалась на нем. Когда же был в ней, как сейчас, запах кожи становился подавляющим. Вдобавок к этому, я слышала, как стучали его ботинки по деревянному полу, а потом остановились. Поэтому сделав четырнадцатый по счету шаг, я остановилась. Я боялась, что, если сделаю еще один шаг, то могу врезаться в Джейкоба.

- Сара. - Его голос прозвучал очень близко.

Вцепившись в перила, я наклонила к нему лицо. Улыбаясь и надеясь, что мои щеки вернули свой нормальный цвет, я ответила:

- Да?

- Ты слышала, как открылась дверь гаража?

- Да.

- И как ты думаешь, что это могло бы значить?

- Я предполагаю то, что ты вернулся.

- Так ты узнала, что я дома, однако, решила не приветствовать меня?

Какого черта?

- Ответь мне, - спросил он, тон его голоса был слишком спокойный. - Почему ты не ждала меня у дверей?

Мысли, которыми я развлекалась наверху испарились. Я знала этот тон. Я не только узнала его, но все во мне хотело этого избежать. Мое сердцебиение участилось, а во рту стало сухо, как в Сахаре.

- Я была на…

Он перебил меня, упрекнув:

- Я не должен ждать, пока ты придешь. Когда я возвращаюсь, я ожидаю, что ты уже ждешь меня и поприветствуешь своего мужа.

Пузырь из опасений в моей груди, который ослаб и уменьшился, с тех пор как я очнулась три недели тому назад, снова начал расти.

- У двери... что... прости... я не знала... ты не говорил мне…

Он схватил мою руку, и резкое движение разительно контрастировало с жутким спокойствием его голоса.

- Скажи, Сара, ты обвиняешь меня в забывчивости?

В чем, черт возьми, проблема?

- Мне очень жаль, - признала я. - Я не виню тебя... я просто не помню. Если бы ты сказал мне... Теперь я так и буду делать.

- Я все должен тебе напоминать?

- Я пытаюсь вспомнить, я стараюсь. Теперь, когда ты будешь приходить домой, я буду ждать тебя у двери.

- Возможно, тебе нужно напоминание?

Мое тело обмякло, колени ослабли. Пузырь внутри рос и трещал, наполняя мою нервную систему ужасом.

- Нет. Мне не нужны напоминания. Я запомню. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

Если бы не его железная хватка на моем предплечье, я бы, возможно, упала со ступеньки, на которой стояла.

Если бы упала, я не была уверена, чем вызвано мое неожиданное головокружение: тон его голоса, от которого я дрожу, или от того, что он заставил меня умолять. Не то, чтобы я была гордой, но сейчас, чтобы избежать новой встречи с ремнем, я была на это согласна.

- Сара, подойди к двери.

Я кивнула, молясь про себя. Когда он отпустил мою руку, я шагнула вниз, затем снова вниз. Вокруг лестницы, мимо туалета, я нашла дверь между жилыми помещениями и гаражом.

Он был прямо позади меня, его голос был все еще до жути спокойным.

- Ты можешь стоять или ждать меня на коленях - выбор всегда за тобой.

Я проглотила мерзкую желчь, поднявшуюся из желудка. В то же время, я думала, как всего несколько минут назад у меня были приятные мысли об этом человеке. А также я не могла представить себя, стоящей на коленях.

Кто так делает?

Я сдвинула ноги вместе, вытянула шею, и сказала:

- Я постою, спасибо.

Он прикоснулся к моему подбородку и опустил его.

- Это место, где ты должна быть, когда я возвращаюсь. И если ты решила стоять, то голову следует опустить.

- Да, Джейкоб.

Я стояла неподвижно, тишину заполнило шуршание его куртки.

- Протяни руки. Ты можешь взять мою куртку и повесить ее в шкаф под лестницей.

Она была тяжелее, чем я ожидала, от этого я слегка покачнулась, когда он вложил ее в мои руки. Я порылась в шкафу, пока не нашла вешалку. Как только его куртка была повешена, я закрыла дверь. Когда я обернулась, он был прямо передо мной и схватил меня за плечи. Я закусила нижнюю губу между зубами и ждала того, что не хочу услышать.

Он скажет мне идти в ванную, как в прошлый раз или сделает это в нашей спальне?

- Сара, у нас так много всего происходит прямо сейчас. Я не хочу, и у меня нет времени напоминать основы. Ты должна помнить.

Слеза покатилась по щеке, когда я кивнула, не вырываясь из его хватки.

- Я пытаюсь.

- Пытаться и делать - две разные вещи. Помни это. Если ты не можешь, то в следующий раз я не буду таким снисходительным.

От осознания того, что сегодня мне удалось избежать наказания, я чуть не осела на пол.

- Спасибо, Джейкоб. Я буду ждать тебя в следующий раз.

Он взял меня за руку и повел к дивану. Вручая мне салфетку, он сказал:

- Я собираюсь рассказать тебе, по какой причине мы переехали из общины сюда. – Теперь его голос совсем не казался спокойным. Голос мужа манил меня, и я хотела знать.

- Спасибо, - сказала я с опаской, принимая от него салфетку.

- Они все поняли.

- Я не понимаю.

- Они знают, что это я отвечал за тебя, когда Брат Тимоти был в твоей комнате в клинике.

Моя дрожь возобновилась.

- Что... я не понимаю, что это значит. Он сказал, что мне нужно предстать перед Комиссией.

- Тебе не нужно. По крайней мере, не сейчас. Я был перед ними, несколько раз.

- Ты был там? Вместо меня?

Преданность и грусть звучали в его словах.

- Ты достаточно натерпелась. Я попытался.

- Но ты сказал им правду.

Его хватка на моих руках усилилась.

- Я сказал им то, что, по моему мнению, было налучшим ответом.

Все внутри меня кричало, чтобы спросить, чтобы задать вопрос. Вместо этого я ждала.

- Ты помнишь, свою реакцию в больнице, перед тем как я ударил тебя?

Стыдясь воспоминаний, я кивнула и тихо ответила:

- Да.

- Вот такой ты была до аварии. Ты была расстроена, схватила ключи и выбежала. Я не знаю твоих намерений, но Комиссия решила, что ты пыталась покинуть «Свет».

Я судорожно покачала головой.

- Нет! Я бы не стала этого делать. Я не оставлю тебя, или «Свет», или Отца Габриеля. – Я перестала трясти головой и наклонила ее в сторону. - Я не думаю, что хотела этого.

- Мне хотелось бы в это верить. Хочется верить, что это было недоразумение.

Моя голова болела от того, как я отчаянно пыталась отыскать хоть какие-то воспоминания.

- Я ничего не помню...

Его большие ладони обхватили мое лицо.

- Сара, я поставил все на карту ради тебя. Мы должны быть откровенны друг с другом.

Я кивнула.

- Что бы ты выбрала: уйти и вернуться во Тьму, или остаться здесь... со мной?

Я вырвалась из его объятий и встала. Внезапное разъединение дало мне силы, чтобы подумать. В одно мгновение я фантазировала о нем, в следующее же - боялась его. С каждым шагом отдаления от Джейкоба, мой ответ становился яснее. Остановившись на другой стороне дивана, я сделала глубокий вдох и начала:

- Я абсолютно честна с тобой. Я не помню ничего из того, что происходило перед моим пробуждением в клинике.

- Ничего?

Моя голова медленно двигалась из стороны в сторону.

- И? - спросил он.

- И все, что я знаю, что произошло с… - Я замолчала. - Я знаю, что ты был со мной. Не только со мной, но я слышала, как ты боролся за меня. Я слышала, что ты сказал доктору Ньютону. Я верю, что ты защищал меня перед Братом Тимоти. И только теперь ты говоришь о том, что свидетельствовал в мою пользу. - Я сделала глубокий вдох. - Я знаю, что ты заботишься обо мне, что хочешь меня, и ты любишь меня достаточно, чтобы воспитывать меня.

Вздохнув, я повернулась к нему, села и накрыла ладонями его щеки. Я провела руками по его небритому подбородку и скулам, вспомнила, как он ласкал мою грудь.

- Джейкоб, я буду продолжать извиняться за то, что не помню. Но то, что я не помню, не значит, что я не хочу вспомнить. Я понятия не имею, что делала в тот день, или почему я взяла твой грузовик, но обещаю, теперь я хочу быть здесь, с тобой.

- Сара, как раз здесь нам быть не следует.

Руки опустились на колени, когда я пыталась понять смысл его слов.

По сравнению с клиникой, мне нравилось здесь.

- Нас временно изгнали из общины, - пояснил он.

Неспособная мыслить и рассуждать, я перестала дышать. Это было именно то слово, которое использовал Брат Тимоти. Изгнаны.

- Как насчет твоего членства в Собрании? Они его забирают? А что насчет твоей работы? Зачем они это делают? Что будет с нами? А как насчет наших друзей? Мы можем что-нибудь сделать?

Он схватился за мои руки и сжал их.

- Стоп. Я даже не могу сосчитать, сколько раз ты задала вопрос.

Хотя я знала, по его тону, что мне ничего не угрожает, я опустила подбородок, стыдясь, что вмиг позабыла все свои тренировки.

Он направил мои невидящие глаза на себя.

- Это оно, - продолжил он объяснять. - Это и есть наше наказание. Никому, кроме случайного члена Комиссии, или его жены не позволено видеться, и разговаривать с нами в течение следующих двух недель. Ни друзей, ни служб, только изоляция.

В моей груди стучало сердце, а потом через мгновение я сжала его руку и спросила:

- Могу ли я все еще быть с тобой? Мы можем быть друг у друга?

- Ты все еще хочешь меня? - спросил Джейкоб.

Я кивнула.

- Я не знаю, почему я сделала то, что сделала. Я не помню твой грузовик, но, пожалуйста, поверь мне, я извиняюсь, и я не поступлю так снова.

Я наклонилась к нему и уперлась щекой в его грудь.

- Из того, что я узнала с тех пор, как очнулась, да хочу. Я хочу тебя. Я не понимаю всего, что ты ожидаешь от меня, но я хочу тебя.

Меня окружили его объятия.

- Мне сложно описать тебе, как приятно это слышать.

Я откинулась назад, отстраняясь.

- Подожди. - Тревога была громче, чем мои слова. – А ты все еще хочешь меня?

Он притянул меня спиной к своей груди и усмехнулся.

- Ты не представляешь, насколько сильно я хочу тебя. Но Сара, у тебя сломаны ребра, по крайней мере, одно точно.

Я позволяю себе немного улыбнуться и пожимаю плечами.

- Я думаю, что рассказывала тебе о вариантах. Но сейчас я немного напугана, чтобы повторить их.

Он потер щеку.

- Есть некоторые вещи, о которых я уже говорил тебе. Они касаются нашей с тобой личной жизни, или личного пространства. И кровать в клинике… это было неприемлемо, но я оценил это.

- Оценил, но не прислушаешься?

Джейкоб поднял мое лицо к своему. Кончики наших носов потерлись друг друга, когда он покачал головой.

- Так много вопросов...

Хотя он только что упрекнул меня, его дыхание сказало мне, что отнюдь не наказание вертелось у него на уме. Я приблизила к нему свои губы, и он нежно меня поцеловал.

- Выздоравливай, моя дорогая жена. Мы пройдем через изгнание и выздоровление. А после, сделаем это. У нас впереди вечность.

- Пока ты рядом со мной, они могут прогнать нас так надолго, как захотят.

- В этом мы вместе. Однако, даже с нашим изгнанием, у меня есть работа, и ее нужно выполнять. Завтра мне придется улететь.

Мое дыхание сбилось.

- Пожалуйста, скажи мне, как долго тебя не будет.

- Я не уверен. Я лечу с Отцом Габриелем. Если у тебя возникнет чрезвычайная ситуация, то на кухне есть телефон.

- Я не знаю, кому звонить и как.