Оркестр заиграл более бодрый мотив. Празднично украшенный банкетный зал постепенно наполнялся гостями. В основном это была местная элита. Элизабет разглядела в толпе гостей мэра города, который беседовал с одним из представителей могущественного клана, контролировавшего значительную долю местного бизнеса. Рядом с ними стояли их элегантно одетые супруги. В руках у каждой женщины красовалась роза на длинном стебле. Цветы вручались приглашенным дамам при входе.

Пока Элизабет рассматривала гостей, Квинт успел побывать у одной из буфетных стоек. Когда он вынырнул из толпы рядом с ней, в руках его была тарелка, наполненная закусками. Квинт плавно передвигался по залу, переходя от одной группы гостей к другой и щедро делясь своей добычей.

«Он чувствует себя на банкете, словно рыба в воде», – с улыбкой подумала Элизабет.

Наблюдать за Квинтом было тем более приятно, что он являлся бесспорно самым красивым мужчиной в зале. Он притягивал к себе взоры дам, мужчины взирали на Квинта с завистью. Сам же Квинт словно и не придавал значения повышенному вниманию к своей персоне.

Заметив, что мэр города и местный промышленный магнат увлеченно беседуют о чем-то с Квинтом, Элизабет испытала чувство, похожее на гордость. Пока супруги мэра и промышленника разглядывали Квинта, устремив на него взгляды поверх наполненных шампанским бокалов, объект их внимания обшаривал глазами зал в поисках своей возлюбленной. Заметив Элизабет, одиноко стоявшую у служебного входа, он широко улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй.

От подобного почти публичного признания Элизабет залилась краской смущения, особенно заметной на фоне ее белоснежного вечернего туалета.

Гости продолжали прибывать. Шум голосов и взрывы смеха сливались со звуками музыки. Элизабет посмотрела на часы. Вивиан и Байрон Томпсоны собирались появиться на публике не ранее чем через час после официального начала банкета. У нее в запасе еще минут двадцать. Можно в последний раз заглянуть на кухню.

Элизабет направилась к служебному выходу. Ноги гудели, но она старалась не думать об усталости. Не успела Элизабет взяться за ручку, как дверь сама распахнулась перед ней.

– Вивиан! – воскликнула Элизабет, удивленная неожиданным появлением виновницы торжества. Тщательно уложенные в прическу волосы Вивиан украшала диадема с бриллиантами. Но вместо сногсшибательного туалета, давно доставленного в ее номер, на Вивиан были обычные брюки и свитер из ангоры.

– Почему вы до сих пор не одеты? – спросила Элизабет.

Вивиан взяла Элизабет за руку и затащила внутрь коридора. Оглядев зал, Элизабет поняла, что для большинства гостей появление Вивиан прошло незамеченным. Исключение составлял, пожалуй, только Квинт, который смотрел в их сторону. Элизабет захлопнула за собой дверь.

– Элизабет! – взволнованно сказала Вивиан. – Я всюду вас разыскиваю. Мне нужна ваша помощь.

При неярком освещении служебного коридора лицо Вивиан показалось бледным и потерянным. Глаза покраснели и опухли от слез.

– Ради Бога, успокойтесь, Вивиан, – Элизабет старалась освободить руку от цепких пальцев Вивиан.

– Не могу. Ники пропал.

– То есть как пропал? Отель огромный. Вы же не можете осмотреть все помещения. – Потратив целую неделю на поиски Ники, Элизабет убедилась, что мальчик ориентируется в этом пространстве значительно увереннее, чем она. – Посмотрите в видеосалоне.

– Нет, вы не поняли. – Вивиан сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. К сожалению, это мало помогло. – Сегодня днем, возвратившись из парикмахерской, я рассказала Байрону о том, что нашла в комнате Ники ухо от украденной марионетки. Байрон решил поговорить с Ники с глазу на глаз. Он настаивал на этом. Не хотел, чтобы у Ники сложилось впечатление, что мы все разом на него набросились.

– По-моему, мистер Томпсон подошел к ситуации разумно и с большим тактом, – заметила Элизабет. Если бы ей удалось разыскать Ники, она действовала бы точно так же.

– О да, Байрон всегда такой. Я боялась, что его хватит удар, когда я рассказала ему эту историю. Но он только обнял меня и сказал…

– Так что же с Ники? – нетерпеливо перебила ее Элизабет.

– Когда Байрон вошел к Ники, чтобы поговорить, тот рыдая выбежал из комнаты. – Вивиан замотала головой и сцепила на груди трясущиеся руки. – С тех пор вот уже несколько часов мы не можем найти Ники.

Дверь за спиной Элизабет открылась и закрылась вновь. Вивиан испуганно вздрогнула. Это был Квинт со своей тарелкой, наполненной закусками.

Квинт мигом оценил взволнованный вид Вивиан и несоответствующую парадной прическе одежду.

– Что произошло? – спросил он, как бы невзначай кладя руку на плечо Элизабет.

Элизабет быстро ввела его в курс событий.

– Ну и дела, – присвистнул Квинт.

– Квинт! – начала Элизабет, касаясь лежавшей у нее на плече руки. – Ники тебе доверяет. Если его поиском займешься ты, то по крайней мере есть надежда, что от тебя он не убежит.

– У тебя короткая память, – заметил Квинт, одарив Элизабет подчеркнуто ироническим взглядом. Тут он нахмурился, видимо, вспомнив забавный эпизод сегодняшней погони. Наконец, видимо, решившись, Квинт вручил Элизабет свою тарелку. – Ладно, попытаться всегда стоит.

Он вышел в коридор, сопровождаемый Вивиан. Элизабет с трудом подавила желание присоединиться к ним. Торжество было в самом разгаре, и она волей-неволей обязана нести ответственность за него. Элизабет заторопилась обратно на кухню, призывая на помощь остатки былой энергии.

Занявшись делами, она все же не могла выбросить из головы Ники Элледжа. В ней росла уверенность, что мальчик в курсе таинственного исчезновения Каспера.

– Имей совесть, малыш. Я слишком стар, чтобы играть с тобой в прятки. – Меряя шагами очередной пустынный коридор, Квинт поймал себя на том, что начал разговаривать сам с собой.

Вечер опять был испорчен. Он-то мечтал, что проведет время, добиваясь благосклонности Элизабет, стараясь приблизиться к ней, ну а в худшем случае, созерцая свою возлюбленную на расстоянии. Вместо этого ему приходится бродить по нескончаемым коридорам в поисках иголки в стоге сена.

Квинт нажал на кнопку вызова лифта и в ожидании кабины уставился на сияющие носки вечерних туфель. Надежда напасть на след щуплого одиннадцатилетнего подростка в громадном пространстве современного отеля казалась смехотворной. Ребенку даже нет необходимости прятаться. Досточно просто затаиться в каком-нибудь укромном месте, и шансы Квинта наткнуться на него будут равны нулю.

Двери лифта плавно отворились, и Квинт вошел в освещенную светом люстры кабину. «Какая разница, на какой этаж лучше отправиться», – подумал он, уставившись на панель с кнопками.

Или все-таки разница есть?

Квинт не мог бы похвастаться, что имеет какой-то определенный план поисков, он скорее доверялся своей интуиции. Тем не менее, он считал, что вряд ли такой ребенок, как Ники, способен рисковать. Раз мальчишка настолько испуган, что бросился бежать при виде его, значит, ни о каком серьезном убежище не может идти речи. В подобной ситуации, рассуждал далее Квинт, главное – это спрятаться как можно быстрее.

Он прищурился, словно пытаясь представить дальнейший ход событий. Первая попавшаяся щель – укрытие, конечно, ненадежное, но напуганный ребенок вряд ли отважится покинуть ее в поисках более надежного убежища.

– Попробуем-ка проверить эту версию, – вслух заключил Квинт и нажал на кнопку с цифрой пять. Кабина остановилась на этаже, на котором находился номер Элледжей.

Квинт возвратился на то место, где двадцать минут назад расстался с Вивиан. Мысленно подкинув монетку, он выбрал направление движения и, утопая ногами в мягкой ковровой дорожке, зашагал направо.

Завернув за угол коридора, Квинт уперся в тяжелую металлическую дверь, выходившую на пожарную лестницу. Дверь открывалась нажатием на рычаг красного цвета. Ники не смог бы пройти здесь, не приведя в действие систему аварийной сигнализации.

Настороженно озираясь, Квинт повернул назад. Ускорив шаг, он вновь вернулся к номеру Элледжей и двинулся дальше. Достигнув противоположного конца коридора, Квинт вдруг замер, слыша учащенное биение собственного пульса. Дальше он двинулся крадучись. Звук шагов тонул в толстом ворсе ковра.

Добравшись до выхода на лестничную площадку, Квинт опять остановился и прислушался. Ничто не нарушало тишины. Он сделал еще один шаг и очутился на площадке. Справа от него, в углу, стоял автомат газированной воды. За ним располагались еще два: автомат с фасованными сладостями и туалетными принадлежностями: зубными щетками, бритвами и прочими мелочами. Массивный шкаф из нержавеющей стали – раздатчик льда, продолжал ряд по левую сторону от выхода.

На лестничной площадке никого не было. Однако не зря говорят, что первое впечатление нередко обманчиво. Квинт припал к полу и, заглянув под раздатчик льда, не сдержал торжествующей улыбки. Кроме четырех массивных металлических ножек шкафа, он заметил пару добротных кроссовок.

Удовлетворенный результатом, Квинт поднялся и в раздумье прислонился к дверному косяку. Теперь, обнаружив Ники, он просто не представлял, как поступить дальше. Не выволакивать же парня за шиворот? Он не переживет подобного унижения. Поразмыслив некоторое время, Квинт решил отдать инициативу в руки самого Ники.

– У тебя, наверное, сейчас гадко на душе, Ник, – начал он сочувственным тоном, стараясь, чтобы голос перекрывал жужжание автоматов. – Я один ничего тут поделать не смогу. Ты должен мне помочь. Для начала выбирайся-ка из своей норы. – Выждав минуту, Квинт продолжил свои уговоры: – Я ведь за тобой не полезу, сынок. Но если твоя мама выйдет из номера и увидит меня стоящим здесь, можешь не сомневаться, она это сделает.

Не прошло и минуты, как из-за шкафа показалась тонкая рука мальчика, а потом бледное лицо с плотно сомкнутыми губами. Ники не плакал, по крайней мере на лице не было заметно следов слез. К удивлению Квинта, мальчик вовсе не показался ему испуганным. В глазах застыло выражение отрешенности. Больше всего мальчик напоминал загнанного в капкан зверька.

– Твоя мама, Ник, места себе не находит. Да что я тебе объясняю? Ты и сам парень неглупый.

Ники отвернулся и, казалось, еще крепче сжал губы. «Он скорее умрет, чем выдаст свою тайну», – подумал Квинт. Чтобы Ники не чувствовал себя загнанным в угол, он сделал шаг назад и отступил в коридор.

– Я с удовольствием выслушаю тебя, Ник, если ты, конечно, мне доверяешь. – Квинт старался не давить на мальчика, опасаясь, что тот еще сильнее замкнется в себе. Тем не менее пора было уже как-то выбираться из тупика. – А как ты относишься к поп-корну? – осведомился Квинт, доставая из кармана пригоршню мелочи.

Скосив глаза в сторону автомата, Ники кивнул. «Что ж, лиха беда начало!» – подумал Квинт, направляясь к автомату. Но как только он отвернулся, Ники задал стрекача. Швырнув монеты на кафельный пол, Квинт бросился за ним.

Пробегая по коридору, Элизабет наткнулась на Надин Элледж.

– А это что за маскарад? – спросила она, в недоумении уставясь на дорожный костюм унылого коричневого цвета.

– Простите, мисс Мейсон, – ответила Надин, по обыкновению одернув сшитый по фигуре жакет. – Я решилась. Сегодня вечером возвращаюсь в Бостон. – Бесцветное лицо Надин было сурово.

– А как же свадьба вашей невестки? – удивленно спросила Элизабет. – А сегодняшний банкет? – продолжала она, все больше поражаясь поведению Надин Элледж. – Вы же не можете не присутствовать!

– Моего дорогого Тодда больше нет. Вивиан мне больше не родственница, – отрезала она. Вдруг губы ее задрожали, и из глаз брызнули слезы.

«Кого она оплакивает? – невольно подумала Элизабет. – Вивиан? Или, может быть, покойного брата? Нет, Надин оплакивает себя. Если это не эгоизм, то уж, конечно, откровенное ребячество». Однако, взглянув на Надин, Элизабет поняла, что у нее язык не повернется высказать все это убитой горем женщине. Она не могла остаться равнодушной к чужим слезам.

– Надин! Объясните в конце концов, почему вы так решили? – спросила Элизабет, положив руку на плечо Надин.

Та отпрянула, словно прикосновение было ей невыносимо.

– Дело в неприятностях с Ники. Я просто не могу… – Надин осеклась. – Вы знаете, лучше я пойду. – Она вновь одернула жакет, словно пытаясь побороть минутную слабость.

Со странным выражением отрешенности в глазах Надин повернулась и зашагала прочь по коридору. Негнущаяся спина и сжатые в кулак кисти рук. Глядя вслед Надин, Элизабет вновь почувствовала, что голова у нее раскалывается от боли.

Она возвратилась к банкетному залу и распахнула дверь. Оркестранты были на высоте. Танцующих пар на площадке прибавилось. Гости веселились от души, не ведая, что праздник буквально висит на волоске.

Элизабет со вздохом закрыла дверь и отправилась на кухню. Она всего лишь менеджер бюро обслуживания, а не консультант по вопросам брака и семьи. Воспитание Ники – не ее забота. Тем не менее, наблюдая, как многодневная настойчивая и тщательно спланированная работа стремительно приближается к бесславному концу, Элизабет невольно возвращалась мыслями к случившемуся. Похоже, что тайна, которую столь ревниво оберегает Ники, словно камень, тянет ко дну всю семью.

Нет Каспера. Теперь вот пропал Ники, продолжала размышлять Элизабет. Явной связи между ними нет, но Элизабет чувствует невидимую нить, которая, словно паутина, намертво опутала их. Работы по горло, а она никак не может сосредоточиться. Глубоко вздохнув, Элизабет толкнула дверь и вошла в кондитерский цех.

Почти у самых дверей, прижимая к уху телефонную трубку, стоял мистер Анжу. Другое ухо он зажимал коротким, мясистым пальцем. Грохот кастрюль и трескотня поваров в цехе были просто оглушающими. Заметив Элизабет, дородный шеф-повар швырнул ей телефонную трубку, прорычав:

– Это вас, моя дорогая. Какой-то запыхавшийся кретин, – пояснил он и вновь включился в работу, кипевшую за столами цеха.

– Да? – ответила Элизабет, подбежав к телефону. Следуя примеру мистера Анжу, она приложила трубку к одному уху, а другое зажала большим пальцем. Она проделать все это как раз вовремя. На другом конце провода послышался знакомый бодрый голос. – Квинт? – еще не веря своим ушам, переспросила Элизабет.

Голос в трубке оборвался, но потом возник вновь, гораздо слабее.

– Элизабет! Этот надутый пустомеля грозился повесить трубку.

– Правда? И чем ты ему ответил?

Голос в трубке замолчал. Слышалось только тяжелое дыхание Квинта, словно он только что закончил пробежку.

– Я претерпел вполне достаточно, чтобы посчитать возможным попросить этого самовлюбленного тупицу передать тебе кое-что, – добавил Квинт.

– Что передать? – не поняла Элизабет. Квинт говорил сквозь зубы, и она едва разбирала слова. Ясно было одно – он в ярости.

– Ник со мною.

– Где ты? – закричала Элизабет, испытывая невероятное облегчение.

– Не могу точно сказать, – ответил Квинт, помолчав. – Насколько я понял, мы миновали несколько зон. В любом случае добраться до номера Элледжей я сумею, если ты побеспокоишься, чтобы встретить нас там.

– Бегу, – ответила Элизабет и, бросив трубку, выскочила за дверь.

Подходя к номеру Элледжей, Элизабет еще издали заметила Квинта, стоящего у двери. Галстука на шее не было, ворот рубашки расстегнут. Квинт выглядел усталым и разгоряченным. Один, отметила про себя Элизабет, но, приблизившись, увидела Ники. Мальчик стоял у стены, прижатый к ней Квинтом. Лицо бледное, как полотно. Хрупкое запястье накрепко зажато мощной рукой.

– Где ты был, Ники? – запричитала Элизабет, ласково притрагиваясь к щеке мальчика. – Твоя мама места себе не находит.

Ники отвернулся, и она вопросительно посмотрела на Квинта.

– Молчит, – пожал плечами тот. – Ну что, так и дальше будешь молчать, дружище? – Квинт потряс Ники за руку. Потом он дотянулся другой рукой до двери и постучал.

Пока они ждали, Ники затравленно озирался по сторонам. «Не будь Квинта, он бы несомненно задал сейчас стрекача», – подумала Элизабет.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла Вивиан Элледж. Бриллиантовая диадема на ее волосах никак не вязалась с бледным, осунувшимся лицом. Сзади, заботливо положив руки ей на плечи, стоял Байрон. Он очень удивился, увидев Квинта.

Едва сдерживая слезы радости, Вивиан привлекла сына к себе. Ники горячо обнял ее. Однако когда объятия разомкнулись, взгляд мальчика вновь стал угрюмым.

– Входите, – пригласил Байрон. Они прошли в гостиную.

Ники тут же поплелся к кушетке и плюхнулся на подушки между матерью и Байроном. Элизабет села в кресло, а Квинт пристроился на подлокотнике рядом с нею. Минуту все сидели, уставившись на Ники. Квинт первым нарушил тягостное молчание.

– Ник, ты помнишь, я говорил, что надо снять камень с твоей души? – Дождавшись, когда мальчик кивнул утвердительно, Квинт продолжал: – Ну, так почему бы нам не начать прямо с истории с Каспером?

Ники опустил подбородок еще ниже и стал белее полотна. Вивиан нежно ерошила пальцами волосы сына, шепча ему на ухо ободряющие слова.

– Давай, сынок, – подхватил Байрон. – Нет такой беды, с которой невозможно было бы справиться. Но ты должен все рассказать нам.

Ники поднял глаза и украдкой взглянул на Элизабет поверх кофейного столика. Она поняла, что мальчику очень стыдно. Элизабет не верила, что Каспера украл Ники. Не могла она так ошибиться в нем. Тогда почему же он сгорает от стыда?

– Все в порядке, Ники, – сказала она, подаваясь вперед и глядя мальчику прямо в глаза. – Что бы ни случилось, мы не можем разлюбить тебя. Даю слово.

Плечи Ники задергались. Он вздохнул и едва заметно покачал головой.

Вдруг в дверь громко постучали. На пороге стоял коридорный.

– Я по вызову мисс Элледж. Она просила забрать вещи. – Коридорный вкатил в комнату тележку и выжидающе по очереди оглядел присутствующих.

Вивиан ответила ему озадаченным взглядом. Элизабет едва сдерживалась, чтобы не застонать от отчаяния. Голова у нее просто раскалывалась от боли.

Неожиданно дверь на противоположном конце гостиной открылась, и вошла Надин. В одной руке она держала пальто и сумку, в другой – небольшой чемоданчик из гобелена. Глаза были красные и опухшие от слез. Надин знаком указала коридорному на свою комнату. Юноша принялся один за другим выносить и укладывать на тележку сумки и чемоданы с точно таким же покрытием из гобелена, что и чемоданчик в руках Надин.

– Надин, ты не можешь вот так взять и уехать, – начала Вивиан, поднимаясь. Она сделала неуверенный шаг в сторону золовки и остановилась.

– Так будет лучше, – холодно ответила Надин. Застывшая во взгляде боль никак не вязалась с суровым тоном. Левое веко и щека нервно подрагивали.

Тем временем коридорный закончил выносить вещи и появился на пороге с последним предметом. Это был саквояж размером не более той сумки, которую держала в руке Надин. Когда коридорный водрузил его поверх прочих вещей, Элизабет вдруг услышала громкое сопенье. Она посмотрела на Ники. Мальчик затравленно переводил взгляд с Надин на лежавший на тележке саквояж. Он ерзал на своем месте, тело била лихорадочная дрожь. Привлеченные взволнованной реакцией Ники, все присутствующие уставились на него.

Вдруг мальчик вскочил с кушетки и с криком «Нет!» бросился к тележке. Схватив саквояж, он осторожно опустил его на пол и начал возиться с ремнями и запорами.

– Ники! Что ты…. – упрек замер на губах Вивиан. Вместе со всеми она наблюдала, как Ники расстегнул ремни и принялся возиться с маленьким замочком. Наконец замочек щелкнул и открылся. Ники осторожно открыл саквояж и извлек содержимое.

– Боже мой!

– Вот это да!

Реакция мужчин была единодушной. Элизабет сначала застыла в оцепенении, потом колени подкосились, и она тяжело опустилась к ногам Ники.

– Каспер! – затаив дыхание, выговорила она, еще боясь поверить собственным глазам.

Взяв в руки нити, мальчик поднял драгоценную куклу перед Элизабет. Она заново открывала для себя восхитительное в своем безобразии лицо Каспера, его нахальную улыбку и насмешливый взгляд. Элизабет нажала кончиком пальца на нос-картошку, поправила залихватски заломленную шапку. Потом, протянув руки, она крепко прижала к себе и Каспера, и Ники.

– Прости, Элизабет, – прошептал дрожащий Ники.

Элизабет прижала его к себе еще крепче, стараясь при этом не повредить Каспера.

– Спасибо, что ты вернул мне Каспера, – прошептала Элизабет. У нее перехватило дыхание. Она поцеловала Ники и, улыбаясь сквозь слезы, звонко чмокнула Каспера в нос.

Услышав громкое всхлипывание, Элизабет сначала не поняла, что происходит. Однако сдавленное всхлипывание послышалось вновь. Обернувшись, Элизабет увидела, как Байрон бросился на помощь к Надин.