Коридорный ушел, оставив нагруженную багажом тележку посреди гостиной. Положив на колени Каспера, Элизабет вновь устроилась в уютном кресле. Она все еще была взволнована. Квинт сел на ручку кресла рядом и рассеянно гладил деревянный кулачок марионетки.

– Тебе лучше, Надин? – спросила Вивиан. Она заботливо перевернула влажное полотенце и снова приложила его ко лбу Надин прохладной стороной.

Надин сидела на кушетке, откинув на спинку голову. Глаза ее были закрыты. Она отпила воды из поданного Ники стакана и кивнула. Рука, державшая стакан, перестала дрожать. Лишь изредка Надин всхлипывала. Взрыв эмоций был позади, и организм погрузился в тусклую дремоту.

Байрон взял стакан из рук Надин и поставил на столик. Когда с Надин случился нервный припадок, Байрон помог ей добраться до кушетки. Теперь он вернулся на прежнее место и наблюдал, как около Надин хлопочут Вивиан и Ники.

Элизабет внимательно наблюдала за Байроном. Интересно, как он поведет себя теперь? У нее самой царила в голове полная неразбериха.

Ники стоял возле кушетки и выглядел каким-то неприкаянным. Понуро опустив голову, он нервно грыз ногти. Элизабет протянула в его сторону руку. Ники тут же отозвался на этот жест, изредка настороженно поглядывая в сторону тетки.

Никто не осмеливался нарушить тягостное молчание. Наконец, решив, что у нее больше, чем у других, оснований требовать объяснений, Элизабет повернулась к Ники и ласково спросила:

– Послушай, Ники! А откуда ты узнал, что именно в саквояже Надин надо искать Каспера?

Лицо Ники покрылось красными пятнами. Он сосредоточенно уставился в пол. Совершенно ясно, ему непросто было ответить на этот вопрос.

– Я видел, как она спрятала туда Каспера, – наконец тихо ответил Ники.

Четыре пары глаз уставились на Ники, а потом на Надин. Та охнула и как-то сразу съежилась. Она взяла полотенце из рук Вивиан и выпрямилась, нервно теребя его.

Сделав несколько кругов по комнате, Байрон наконец присел на край столика недалеко от Ники.

– Ты мог бы ответить на один мой вопрос, сынок? – спросил он. После некоторого колебания Ники утвердительно кивнул. – Почему ты никому не рассказал обо всем этом?

От волнения у Ники пересохло в горле. Он сглотнул слюну.

– Тетя Надин нас очень любит. Разве правильно ябедничать про нее? – и, взглянув на Элизабет, добавил: – Прости меня. Пожалуйста.

– Не надо извиняться, малыш, – сказала Элизабет. – Я все понимаю.

Элизабет говорила правду. А если бы такое случилось с Джейком? Разве могла бы она донести на него? Сама по себе эта мысль показалась Элизабет просто дикой. Должно быть, то же самое пережил Ники, догадавшись, что его тетка – воровка.

– Нет, Ник, что-то тут у тебя не сходится, – заметил Байрон, хмуря густые брови. – Ты считаешь, что тетя любит тебя. Ты ее всеми силами защищаешь. Но позволь, ведь она пыталась уверить всех, что украл ты!

– Она боялась, – просто ответил Ники.

– Чего боялась?

Мальчик сделал глубокий вдох. Не так-то просто было ответить на этот вопрос. Однако никто его не торопил.

– Я думаю, что тетя Надин боялась, что когда ты женишься на маме, то она останется одна. В нашей семье ей нельзя будет жить.

– Что ты этим хочешь сказать, сынок? – Байрон нервно вытер губы.

– Ну, – начал Ники, понижая голос, словно надеясь, что так Надин не услышит его. – Вы же знаете, как она переживает из-за папы. – Все присутствующие, за исключением самой Надин, дружно кивнули. – И она не хочет, чтобы мама снова выходила замуж. – Ники принялся водить по ковру носком ботинка, искоса глядя на мать. – Она из-за этого взяла часы того дяди.

Вивиан поднялась с кушетки и присела на краешек кофейного столик подле жениха. Ники подошел к матери и уткнулся лицом ей в ладони. По щекам мальчика текли слезы. Вивиан крепко обняла сына и долго не отпускала его от себя.

– Мой бедный мальчик, – сокрушенно произнесла она. – Ты простишь меня за то, что я подозревала тебя?

– Мама, я люблю тебя, – прошептал Ники срывающимся голосом.

Наступила напряженная тишина. Байрон осторожно положил ладонь на голову Ники.

– Для меня это очень важно, сынок, – ласково начал он, когда Ники обернулся. – Обо мне ты что думаешь?

Не разрывая материнских объятий, Ники повернулся к Байрону.

– Если моя мама любит вас, сэр, значит, вы хороший, – ответил Ники, глядя ему прямо в глаза.

Байрон протянул руку и с улыбкой потрепал Ники по плечу. Элизабет подняла глаза на Квинта. Тот тоже улыбался. Однако когда Квинт взглянул на Надин, на лице его появилось странно встревоженное выражение. «Словно привидение увидел», – подумала Элизабет.

Вивиан шумно обняла своих дорогих мужчин, а потом повернулась к Надин.

– Как ты могла? – спросила она укоризненно. – Как ты могла обвинить в краже ребенка? Моего ребенка?

Сначала Надин молчала, склонив голову, а потом из нее полились потоки сбивчивых объяснений.

– Разве ты не видела, Вивиан? Мне была невыносима сама мысль, что сына Тодда будет воспитывать посторонний человек. В случае твоего повторного замужества я теряю вас обоих. – Голос звучал проникновенно. Надин заламывала руки, тяжело переживая состояние раздвоенности, в котором волею обстоятельств оказалась. – Эта мысль пришла мне в голову после твоей помолвки с банкиром, этим надутым индюком. Мне удалось представить дело так, будто Ники взял вещь без спроса. Уловка сработала. Когда появился Байрон, я решила применить испытанное средство. Но Байрон совсем не такой. У меня ничего не вышло. Я совершила чудовищную, просто чудовищную ошибку, – запричитала она, трясущимися руками прикладывая полотенце к уголкам глаз. – Теперь я навсегда потеряла вас. Мне не место в добропорядочной семье. – Надин не требовала сочувствия к себе. В ее голосе звучало лишь безропотное смирение.

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь едва заметным гудением воздуха в кондиционере. Наконец Ники освободился из материнских объятий и, обойдя столик, остановился возле тетки. Надин посмотрела на Ники запавшими, воспаленными от слез глазами.

– Ты ненавидишь меня, Ники?

Ники на мгновение задумался. Он стоял так, что Элизабет не было видно лица, но в позе мальчика было нечто такое, отчего сердце ее затрепетало от жалости.

– Наверное, нет, – наконец ответил он. – Но я на тебя рассердился.

Байрон закашлялся, словно у него вдруг запершило в горле. Вивиан уткнулась ему в плечо, не в силах сдержать потока слез. Элизабет почувствовала, как Квинт заерзал на ручке кресла, и, подняв глаза, поймала его ласковый взгляд. Она положила ладонь на руку Квинта.

– Знаешь, Ник, – сказал Байрон. – Если бы мне потребовалась помощь верного друга, я обязательно вспомнил бы о тебе.

– Правда? – заулыбался Ники.

«А он еще совсем ребенок», – впервые за долгое время подумала Элизабет. Она порывисто взяла Квинта за руку и приложилась щекой к его ладони.

– Можешь не сомневаться, – заверил Байрон. – Не у всякого хватит мужества на подобный поступок. Ты славный парень. – С этими словами Байрон протянул Ники руку. Мальчик сначала смутился, а потом просиял от гордости. Он положил маленькую кисть Байрону на ладонь и позволил отчиму обнять себя за плечи. Ком застрял у Элизабет в горле.

Снова воцарилось неловкое молчание.

– А как же тетя Надин? – вдруг спросил Ники.

Надин продолжала сидеть на кушетке. Она выглядела совершенно сломленной. Губы Вивиан перестали взволнованно дрожать, и она в глубокой тревоге уставилась на золовку. Байрон поднялся и принялся расхаживать по комнате, изредка бросая взгляды в сторону кушетки. Наконец он решительно тряхнул головой и поставил ногу на раму багажной тележки.

– У меня есть к вам серьезное предложение, Надин, – начал он неторопливым тоном. – Моя мать живет в Малибу, прекрасном местечке прямо на берегу моря. От моего дома это достаточно близко, чтобы можно было время от времени навещать ее. – Помолчав мгновение, он продолжал. – Мама стареет, зрение уже не то, что раньше. Ей бы не следовало больше садиться за руль. Но она женщина с железной волей, любит все делать по-своему. Не позволяет мне нанять для нее шофера. При последней нашей беседе я предложил ей взять себе компаньонку. После этого она месяц со мной не разговаривала. Картина ясна? – Элизабет, следившая за рассказом Байрона не менее внимательно, чем Надин, кивнула одновременно с нею. – Чтобы воплотить в жизнь мой замысел, мне нужен достаточно дееспособный человек. Хоть мама и упряма, как ослица, но она способна осмыслить ситуацию. Просто она хочет попробовать уладить ситуацию самостоятельно. Если маме подвернется добропорядочная, надежная особа, попавшая в затруднительное положение и которая к тому же способна заменить ее за рулем, сможет составить компанию в карточной игре, будет сопровождать ее на прогулках, то мать тут же предложит ей свободную комнату у себя в доме. – Байрон опустил ногу с багажной тележки и, упершись руками в бока, вопросительно посмотрел на Надин. – Ну так как, Надин? Согласны ли вы в роли компаньонки прийти на помощь моей маме? Сможете ли вы сыграть эту роль, чтобы протянуть ей руку помощи?

Надин уставилась куда-то в пространство. Элизабет представляла себе, как в мозгу у нее прокручиваются различные варианты действий.

– Мне нечасто приходилось в жизни сталкиваться с частными пансионами, – добавил Байрон как бы между прочим. – Однако свежий воздух и солнце в любом случае полезны ребенку. Мы время от времени будем привозить к вам Ники. Конечно, если он того пожелает.

Надин взглянула на Ники. Он ответил спокойным, ничего не выражающим взглядом. «Да, – подумала Элизабет, – Надин придется немало потрудиться, чтобы восстановить уважение к себе мальчика». Казалось, Надин тоже поняла это. Она повернулась к Байрону. Черты лица стали вновь приобретать волевое выражение.

– Понимаю, – ответила Надин, и в глазах ее появился проблеск жизни. – Так вы предлагаете мне стать приживалкой? – Она задумчиво погладила ткань дорогого шерстяного костюма.

– Да, вроде того. Мама у меня человек нелегкий, любит покомандовать. Жить с нею под одной крышей – значит получить урок смирения, уверяю вас.

Надин в раздумье постучала по коленям костяшками пальцев. Покусывая губы, она скользнула взглядом по присутствующим и остановилась на Элизабет.

– После всех бед, которые я вам принесла, – наконец решилась произнести она, – не могли бы вы оказать мне одну услугу? Скажите, где здесь поблизости можно приобрести ношеную одежду?

– Что? – Элизабет недоуменно вскинула брови.

– Ношеную одежду, – повторила Надин. – Вы же понимаете, что я не могу появиться перед пожилой дамой в этом наряде, – пояснила она, жестом указывая на свой костюм. – Ведь меня должны принять за бедную родственницу.

Витавшее в воздухе напряжение спало. Лицо Вивиан расслабилось, и она влюбленными глазами, улыбаясь, посмотрела на Байрона. Тот повернулся к Ники, протянув ему раскрытую ладонь. Ники неуверенно хлопнул по ней пятерней и тоже заулыбался.

– Позвольте, господа, – сказал Байрон, взглянув на часы и помогая Вивиан подняться. – Если я не ошибаюсь, мы уже на час опаздываем на важное мероприятие, а между тем наши дамы до сих пор не одеты. – Он звонко поцеловал Вивиан и подтолкнул ее к дверям спальни, где своего часа ожидало великолепное платье. – Не мешкайте, Надин. Нравится это вам или нет, сегодня семья должна быть вся в сборе. А я тем временем помогу Ники подобрать галстук.

Через несколько мгновений комната опустела. Элизабет осталась одна с Каспером на руках. Она и не заметила, как Квинт тоже покинул гостиную. В соседней комнате что-то нежно напевала себе под нос Вивиан. За дверью другой комнаты звучал голос Байрона, прерываемый звонким смехом. В третьей комнате возилась с багажом Надин. Семейство Элледжей возвращалось к нормальной жизни.

«А мне еще сегодня предстоит работать», – вспомнила Элизабет. Она заставила себя подняться, чувствуя, как наливаются свинцом руки и ноги.

Она недоумевала, почему Квинт исчез, даже не попрощавшись. Элизабет прижала к себе Каспера, но даже вожделенной игрушки теперь ей было мало. Ничем не заменить человеческого тепла. Да и вообще, вряд ли она встретит еще человека, способного заменить ей Квинта. Элизабет впервые в жизни чуствовала себя такой одинокой, как теперь, когда покидала гостиную Элледжей.

Банкет закончился в одиннадцать часов. Перед самым завершением торжества на гостей посыпались сверху воздушные шары, наполненные конфетти и лопающиеся на лету. Вечер окончился. Элизабет вышла к подъезду отеля и вдохнула морозный ночной воздух. Она чувствовала себя усталой и подавленной. Дело было вовсе не в бесконечных хлопотах сегодняшнего вечера. Банкет прошел замечательно, даже невзирая на позднее появление хозяина и хозяйки. Однако в море всеобщего веселья Элизабет еще острее переживала безысходное одиночество.

Поудобнее взяв в руки нити, с помощью которых приводится в движение марионетка, Элизабет направилась через автостоянку. Она знала, что вечер окончится поздно, и предусмотрительно приехала на машине, оставив ее на стоянке. Неожиданно налетел ветер и закрутил марионетку, словно флюгер. Свободно отпущенные конечности куклы задергалась в бешеном танце, грозя запутать нити. Вдруг Элизабет заметила низкий спортивный автомобиль, стоявший рядом с ее машиной. Дверца со стороны водителя открылась, и перед ней возникла фигура атлетически сложенного мужчины.

– Квинт! – вздрогнув, воскликнула Элизабет. – Ты всегда возникаешь в самом неожиданном месте.

– Это деморализует противника.

– Это что – я твой противник?

– Искренне надеюсь, что нет, – ответил он, закрыв автомобиль и подойдя к Элизабет.

Тыльной стороной ладони Квинт ласково дотронулся до щеки Элизабет. По ее коже пробежала жаркая волна. Возбуждая прилив чувственности, до нее долетел мускусный запах одеколона. «Точь-в-точь как обещала телереклама», – подумала Элизабет. Ей хотелось, чтобы Квинт поцеловал ее, но она знала, что после поцелуя расставание покажется еще тяжелее.

– Можно, я отвезу тебя домой? – спросил Квинт.

– Нет, – ответила Элизабет. – Я еду в больницу. Хочу показать Джейку Каспера.

– Сейчас? – удивился Квинт. – Скоро полночь.

– Сейчас трудно понять, когда Джейк спит, а когда бодрствует. Дежурные врачи пошли навстречу и позволили мне посещать его в любое удобное время. – Элизабет опустила глаза и рассеянно подергала марионетку. – Ты не был на банкете, – добавила она.

– Да, мне хотелось побыть одному и кое над чем поразмыслить. – Элизабет ожидала, что последуют дальнейшие объяснения, но вместо этого Квинт спросил: – Ты не будешь возражать, если я поеду с тобой в больницу?

– Уже поздно, – ответила Элизабет, застигнутая врасплох этим предложением.

– По-моему, ты повторяешь мои слова.

Элизабет вдруг почувствовала, что ей неловко рядом с Квинтом, и она знала, что он чувствует то же самое. В отношениях между ними что-то изменилось, хотя она пока не понимала, что именно. При мысли о его скором отъезде сердце ее похолодело. Вероятно, покинув номер Элледжей, он провел время в размышлениях о том, как разорвать нить, связывающую его с Элизабет Мейсон.

Ну что же, она сумеет пережить разрыв. Ей не впервой переживать боль и леденящую пустоту в сердце.

– Конечно, поехали, – ответила Элизабет.

– Давай, я понесу этого маленького пижона.

Квинт не стал браться за нити, а ухватил Каспера под мышки. Элизабет неохотно отпустила нити. Квинт обошел машину, держа Каспера на отлете, словно закоренелый холостяк, держащий младенца, изгадившего пеленку. Однако, устроившись на сиденье, он посадил куклу на колени.

На стоянке перед больницей оставались только машины сотрудников. Элизабет припарковала автомобиль у входа, и они долго звонили в двери приемного покоя, дожидаясь, пока дежурный откроет. Квинт, не теряя времени даром, принялся разбираться в управлении марионеткой при помощи нитей.

– Какая сложная система, – шепотом заметил Квинт. Занятый распутыванием нитей, он едва поспевал за Элизабет, быстро двигавшейся по опустевшему коридору.

– Ничего сложного в этом нет, – ответила Элизабет и, остановившись, помогла Квинту правильно расположить руки на перекладинах.

– Понял. Напоминает палочки для еды.

– В китайском ресторане тебя бы подняли на смех.

Квинт ответил сердитым взглядом и вслед за Элизабет вошел в палату.

Над кроватью Джейка горел ночник. Приблизившись, Элизабет сразу обратила внимание, что с коробки конфет, лежавшей на столике, снята крышка и верхний ряд пластиковых ячеек был почти опустошен. Джейк спал. Элизабет наклонилась над ним и прижалась губами к виску. Потом взяла деда за руку и почувствовала, что в ней что-то зажато. Повернув кисть ладонью кверху, она вынула полурастаявшую шоколадную конфету.

Она обернулась и посмотрела на Квинта. Взгляд словно говорил: «Ну, теперь ты убедился?» Квинт подошел сзади, все еще пытаясь управлять марионеткой. Повинуясь его рукам, Каспер судорожно задергался, словно человечек, которому бросили за шиворот кусочек льда.

– А-а, – протянул он, заметив наконец выражение лица Элизабет и липкую конфету.

«И это все, что он мог сказать? – подумала Элизабет. – Даже не удивился… Ему что – все равно? Ведь совершенно очевидно, что Джейк, больше года пролежавший почти без движения, провел вечер, объедаясь шоколадными конфетами. Пусть это не кажется Квинту чудом, но разве он не находит это странным?»

Очевидно, нет, поскольку Квинт спокойно взял себе конфету, а потом возвратился к двери и, нажав на выключатель, зажег свет. Джейк открыл глаза.

– Дедушка, мы тебя разбудили? – спросила Элизабет.

Джейк повернул голову и впервые за полтора года посмотрел прямо на внучку. Он не проронил ни слова. Элизабет даже не могла бы с уверенностью сказать, узнал ли он ее. И все же от радости она чуть не лишилась чувств.

– Помог шоколад, – сухо констатировал Квинт.

– Что? – переспросила Элизабет. Она не могла оторвать глаз от деда.

– В шоколаде содержится много сахара. Он стимулирует работу мозга. Я прав, Джейк?

– Это безумие! – Элизабет гневно посмотрела на Квинта.

– Ну а потом, – продолжал он, не обратив внимания на замечание Элизабет, – возможно, помогли люди, с которыми Джейк общается.

Квинт поднял руки над головой, и Каспер оказался на постели у ног Джейка. Дергая за нити, Квинт направил марионетку неуклюжими шажками по правой ноге больного. Джейк перевел взгляд с Элизабет на Каспера, а потом, уставившись на озорное лицо старинной куклы, вцепился руками в край одеяла.

– Джунипер, – слабым голосом произнес Джейк.

– Нет, дедушка. – Дрожащими пальцами Элизабет поправила прядь седых волос. – Это – Каспер, кукла, которую прислал Юрий. Я только сегодня смогла принести его тебе. А про Джунипера, прости, ничего не могу тебе сказать. Я не знаю, где он.

– Джунипер, – на этот раз более отчетливо произнес Джейк. За именем куклы следовало слово, которое Элизабет не могла разобрать. Она попросила деда повторить. – Чердак, – сказал Джейк, сердито взглянув на Элизабет.

Элизабет охнула. Значит, старая кукла деда находится на чердаке? Внутри у нее все похолодело, когда она поняла, что едва не совершила непростительную ошибку. Если бы не роскошный дар Юрия, ей пришлось бы для покрытия расходов на лечение продать дом деда. Мебель и все его личное имущество она отправила на склад фирмы, через которую подыскивала покупателя. Дел было так много, что Элизабет даже в голову не пришло взять старую расшатанную лестницу и проверить содержимое чердака. Воображение уже рисовало ей ужасную картину. Новые владельцы дома освобождают чердак от старого хлама и вышвыривают запыленную, потрепанную марионетку в мусорный контейнер. К горлу подступила тошнота, когда она представила Джунипера, погребенным на свалке.

– Мы принесем Джунипера в воскресенье, дедушка. Обещаю, – горячо заверила Элизабет.

– Мы? – переспросил Квинт. Каспер замер с поднятой ногой.

– Я, – мгновенно поправилась Элизабет. – Я принесу Джунипера.

– По-моему, первое обещание звучало более оптимистично.

– Но ведь ты уезжаешь в свое турне на следующей неделе, – резко заметила она.

– В понедельник днем, – уточнил Квинт. – У меня осталось два с половиной дня и две ночи, чтобы раскрутить свою программу.

– Какую программу? – не поняла Элизабет.

Квинт опустил руки пониже и посадил Каспера на грудь Джейка лицом к Элизабет. Джейк поднял руку и дотронулся до марионетки, словно заново открывая для себя волшебство прикосновения. Этот жест не остался незамеченным.

Элизабет следила за тем, как Каспер закинул ногу на ногу и принялся небрежно болтать ею. Следовало признать, что Квинт, еще несколько минут назад сравнивший управление марионеткой с едой палочками, делал несомненные успехи.

– Программа фактически состоит из трех пунктов. – Голова Каспера слегка откинулась назад, словно у оратора, приступающего к лекции. – В свете ошеломляющего успеха, которого ты добилась с организацией сеансов психологического тренинга, я надеюсь включить тебя в состав команды, которая будет обслуживать эту работу в будущем.

Каспер застыл, слегка нагнувшись вперед, словно ожидая от нее ответа. Элизабет изумленно уставилась на его хитроватую мордочку, не в силах ничего сообразить и произнести хотя бы слово.

– Ладно, переходим к пункту второму. – Каспер опустил правую ногу. – Поскольку меня не будет в городе целых двадцать восемь дней подряд, я хотел бы поручить тебе заняться покупкой дома. Меня тошнит от стекла и бетона, хочется жить поближе к земле. Чтобы вокруг были трава, деревья и цветы. Может быть, удастся подыскать что-нибудь со старомодным крыльцом, чтобы можно было погреться на солнышке в летний день. Если с бассейном, то совсем здорово. Я подыскиваю местечко, чтобы свить гнездышко. Собираюсь в скором времени осесть.

– Квинт…

– Попрошу не перебивать, пока я не закончил.

Элизабет сидела тихо, вся превратившись в слух. Каспер опять закинул ногу за ногу и принялся болтать ею. Квинт ловко передавал ноге это движение по управляющей нити.

– И наконец, третий, последний, но не менее важный пункт, – продолжал Квинт. – Я должен убедить тебя, что, согласившись выйти за меня замуж, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете.

У Элизабет слезы навернулись на глаза. Она перевела взгляд с озорной рожицы Каспера на бледное, взволнованное лицо Квинта.

– Солнышко мое, – взволнованно прошептал Квинт. – Я больше не хочу быть один. Погоня за успехом обрекает человека на одиночество. Только встретив тебя, я понял это. Ты помогла мне понять, что такое семья и настоящие родовые корни. Сегодня там, у Элледжей, глядя на Надин… – Квинт тряхнул головой, словно отгоняя мрачное видение, – я ужаснулся при мысли, что кончу свои дни, так же тоскуя по собственному дому. Я хочу прочных и глубоких отношений. – Застывшее в напряжении лицо осветила улыбка. – Я хочу видеть, как рядом подрастают маленькие Лоренсы. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом.

Элизабет заглянула в бездонные глаза Квинта. Биение пульса гулко отдавалось в висках.

– У меня на примете есть один дом, – срывающимся голосом произнесла она. – С большим крыльцом. Вокруг просторная лужайка, обсаженная дубами и кленами. Правда, бассейна нет, но есть отличный пруд. До него рукой подать.

– А в этом доме, – продолжал Квинт, в волнении сжимая и разжимая пальцы, – найдется место для Джейка?

– Может быть, – ответила Элизабет, все еще не веря тому, о чем он спросил. – Если только ты действительно этого хочешь. И если звук токарного станка не будет тебя раздражать. Ведь как только деду станет лучше, он, конечно, опять примется мастерить своих кукол. К тому же ты хочешь, чтобы я тебе помогала. Ну а для моих задумок будут нужны новые куклы.

– Все это здорово. Хотя погоди, ты еще не сказала, что ты думаешь о других моих предложениях.

– Ну, давай попробуем… – осторожно ответила Элизабет.

– Так ты принимаешь? Какое из них? – Квинт обошел вокруг кровати и приблизился к Элизабет. – На какое из них ты согласна? – повторил он, с надеждой всматриваясь в лицо Элизабет.

– На все!

Квинт порывисто обнял ее и, приподняв, закружил по комнате. Все поплыло у нее перед глазами, и мир потонул в океане блаженства.

Вдруг, вспомнив про Джейка, Квинт и Элизабет одновременно обернулись в его сторону. Джейк спал, не выпуская из рук марионетку, и лица влюбленных осветились счастливой улыбкой.