Таксист остановил машину рядом со знаком, сообщавшим, что парковка в этом месте запрещена. Элис Марлоу быстро опустила в специальное отделение для денег двадцатидолларовую банкноту и распахнула дверцу машины. Сдачу она оставила таксисту — некогда было ждать, пока он отсчитает семь долларов. Быстро выскочив из машины, Элис поспешно двинулась вперед, обгоняя многих прохожих, заполнивших тротуар в этом людном месте. Осенний ветер трепал ее золотисто-русые волосы.

Конечно, не ее вина, что именно сегодня какому-то идиоту пришло в голову проехать по улице, забитой транспортом, на огромной платформе, груженной тяжелыми машинами, и создать автомобильную пробку. Но как бы там ни было, если Элис пропустит момент, когда на торги будет выставлена лакированная японская коробочка, Конрада Брейса хватит удар. А Элис была слишком многим обязана этому человеку, чтобы рискнуть навлечь на себя его гнев.

Ступив из толпы на площадку перед зданием «Бандиз», Элис споткнулась и чуть не потеряла туфлю. Она прошла через массивную стеклянную дверь и почти побежала мимо обтянутых сукном стен вестибюля знаменитого нью-йоркского аукциона. Не успев вовремя остановиться, Элис налетела на высокого мужчину в сером деловом костюме и ярко-красной рубашке.

Мужчина мгновенно среагировал и, вытянув вперед руки, смягчил удар от их столкновения.

— Извините. — Элис не хватало дыхания.

— Ничего, мне даже приятно. — Мужчина улыбнулся, сверкнув безукоризненно ровными белыми зубами. — А что, где-нибудь пожар?

— Дорожная пробка, — пробормотала девушка. — Я опаздываю.

Элис сделала шаг в сторону и чуть не налетела на другого мужчину — высокого, со строгим выражением лица, но тем не менее очень симпатичного. Мужчина нес под мышкой большой сверток, а другой рукой держал за руку маленького мальчика. Ребенку было на вид лет шесть, и он оглянулся в дверях, чтобы еще раз посмотреть на Элис.

На секунду она застыла как вкопанная, пораженная странным недетским печальным выражением в карих глазах мальчика. Ей вдруг до боли захотелось прижать к груди этого несчастного ребенка, утешить его. Она вздрогнула, словно стряхивая с себя внезапно нахлынувшие эмоции.

— И куда же вы опаздываете? — снова завладел ее вниманием мужчина в красной рубашке.

— Чайница работы Токугавы Шогана, — коротко объяснила девушка. — Я из галереи Брейса.

Улыбка тут же исчезла с лица молодого человека, и он внимательно посмотрел на Элис.

— Должен вас огорчить, мисс, — произнес он, кивая в сторону двери, за которой только что исчезли мужчина с мальчиком. — Этот парень только что купил то, за чем вы так торопитесь.

Со стоном отчаяния Элис устремилась к входной двери.

— Подождите! — закричала она.

Слишком поздно. Дверь за мужчиной и мальчиком давно захлопнулась. Элис выбежала на улицу, в отчаянии вертя по сторонам головой. Мужчина был достаточно высок, и она обязательно бы увидела его в толпе. Но ни мужчины, ни мальчика на улице не было.

Мальчик побежал вприпрыжку, чтобы не отстать от своего взрослого спутника, быстро переходившего через улицу. Рэнд Тернбулл был вполне доволен собой. Он сэкономил кучу денег на чайнице Токугавы благодаря тому, что купил ее сам, а не через посредника. Рэнд подумал, что надо будет послать письмо с благодарностью «Банди бразерз», которые предупредили его о том, что коробочка будет выставлена на торги сегодня утром.

— Не сейчас, Томми, — сказал он мальчику, который остановился у витрины игрушечного магазина.

— Да, дядя Рэнд, — заученно произнес мальчик, словно слова эти были записаны на диск где-то внутри его маленькой рыжеволосой головки.

Всю дорогу до Парк-авеню, где находилась его квартира, Рэнд продолжал размышлять об удачной покупке. Чайница Токугавы будет весьма удачным подарком его новым клиентам-японцам. Он преподнесет ее на следующей неделе на празднике, который устраивает в их честь. Вручение подарков неотъемлемая часть японской традиционной церемонии деловых переговоров, а Рэнду было очень важно, чтобы их отношения складывались хорошо.

За годы юридической практики Рэнд заключил такое количество контрактов, что успел как следует изучить подчас странные и причудливые привычки своих клиентов-иностранцев. Тем не менее ему показалось несколько странным, что члены японской инвестиционной группы, занимавшейся недвижимостью, через своего американского партнера Лайла Изона сами намекнули на то, какой именно подарок хотели бы получить. Его вполне устраивало, что не придется теперь ломать голову над тем, что им дарить.

— Дядя Рэнд? — Мальчик с трудом поспевал за ним. Рэнд пошел помедленнее. При взгляде на осиротевшего племянника у него опять защемило сердце. Мальчик был копией Криса с головы до ног, вплоть до ямочки на левой щеке. Всякий раз, глядя на Томми, Рэнд ясно представлял себе, как тонут Крис и Пэт. Прошло десять месяцев, но боль не оставляла его.

— На Мямяуи всегда так гадко пахнет? — спросил Томми, когда они проходили мимо груды мешков с мусором, скопившейся здесь из-за забастовки мусорщиков.

— Мауи, — поправил племянника Рэнд. Его очень беспокоило, что после смерти родителей Томми стал говорить как маленький. — Нет, здесь не всегда так воняет.

К тому же мальчик почти все время находился в подавленном состоянии, был вялым и апатичным. Он очень любил Томми, но понятия не имел, как надо воспитывать детей, тем более сирот. Дядя и племянник жили вместе уже два месяца, но все еще стеснялись друг друга.

Рэнд собирался усыновить мальчика, ведь теперь только он оставался частицей его покойного брата. Его не остановит даже противодействие бабушки Томми со стороны матери, которая и так уже причинила ребенку достаточно зла. Вот и теперь Элейн Филдинг нанесла Рэнду удар ниже пояса, когда наняла частного детектива.

— А мы будем жить в Мауи всегда? — спросил мальчик.

— На Мауи, — поправил Рэнд. — Это остров. И мы пробудем здесь всего неделю, до пикника.

— Что такое пикник?

Рэнд остановился и посмотрел на мальчика.

— Это — праздник на свежем воздухе, — Рэнд старался изо всех сил, чтобы голос его звучал спокойно и дружелюбно, но без особого успеха. — С жареной свининой и ананасами.

Подбородок Томми вдруг задрожал, словно он вот-вот заплачет. Рэнд вздохнул, нагнулся и обнял мальчика. Когда же наконец он сможет оправиться от смерти родителей?

— Как ты могла так подвести меня, Элис?! — Конрад Брейс был вне себя, его бледное обычно лицо сегодня буквально полыхало от гнева.

Конечно, Элис ожидала, что ее шеф очень разозлится, когда узнает, что она не смогла купить чайницу Токугавы из-за своего опоздания на аукцион, но даже не предполагала, что Конрад примет все это так близко к сердцу.

— Я ведь говорил тебе утром, что уже пообещал эту вещь очень важному клиенту, — продолжал греметь Брейс, не давая Элис открыть рот.

Да ей и нечего было сказать в свое оправдание. Конрад ясно и очень громко дал ей понять, что она подложила ему большую свинью.

— А теперь я хочу, чтобы ты отправилась в «Бандиз» и выяснила, кто выхватил эту коробочку у нас из-под носа. И ты должна получить ее обратно любой ценой, понимаешь? Мне все равно как — если понадобится, можешь предложить себя, но чтобы чайница была у меня.

Элис не поверила собственным ушам. Несколько секунд оба молчали, испытывая неловкость. Потом широкие плечи Брейса как-то вдруг ссутулились под серым твидом пиджака, он вздохнул, заставил себя виновато улыбнуться и примиряюще погладил Элис по щеке.

— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я сделаю все от меня зависящее, Конрад, — пообещала Элис дрожащим голосом. Глядя на Конрада, она ясно понимала, что им владеет сейчас не только гнев, а что-то еще, чего он не хочет ей показывать. Может, страх?

— Конечно, не сомневаюсь в этом.

Брейс поправил узел галстука. Он явно хотел сказать что-то еще. Элис подозревала, что Конрад повторит сейчас одну из неуклюжих и таких неприятных попыток вмешаться в ее личную жизнь. Она постаралась как можно скорее закончить разговор.

— Я все сделаю как надо, Конрад, — сказала она и поспешила удалиться в свой крошечный кабинетик.

«Да, день явно начался неудачно», — подумала Элис, оставшись одна. Она принялась угрюмо просматривать листки, прикрепленные кнопками к специальной доске на ее столе, надеясь найти на одном из них телефон человека из «Бандиз», с которым обычно контактировала. Взгляд ее случайно упал на старый бюллетень таможни Соединенных Штатов. В одной из статей говорилось, что в Киото во время выставки был похищен экспонат, известный как амулет со стрекозой. Правительство Японии предлагало большую награду за любую информацию, которая могла бы помочь вернуть национальную реликвию.

Элис глубоко вздохнула. Мысли ее потекли совсем в другую сторону. Роб умер прошлой весной в Киото от неожиданного сердечного приступа. Неужели это правда и она действительно уже целый год вдова?

Роб всегда так заботился о своем здоровье, что смерть его казалась не просто неожиданной, а почти нереальной.

Роб руководил заокеанскими закупками галереи Брейса, при такой работе он большую часть времени находился вдали от дома. Так продолжалось все четыре года их не слишком удачного брака. Они успели стать друг другу почти чужими, и это, может быть, ослабило удар от неожиданной смерти Роба.

Она машинально погладила безымянный палец левой руки, на котором носила раньше обручальное кольцо. Элис была очень одинокой последнее время. Хотя, по правде, она была одинокой, и когда жила с Робом. Сейчас, огорченная своей неудачей на аукционе, Элис чувствовала себя особенно несчастной.

Элис продолжала перебирать свои записи в поисках телефона человека из «Бандиз». Она плохо понимала, почему вообще осталась в галерее «Брейс». Ведь уже два года назад Элис получила свидетельство, позволявшее ей самостоятельно работать экспертом. И Конрад, ее шеф, прекрасно это знал. Но она все откладывала и откладывала решение этого вопроса на потом, отчасти из-за того, что Конрад был так добр к ней в последние несколько месяцев.

К тому же после смерти мужа ее материальное положение оставляло желать лучшего. Пока Элис не могла бы открыть даже киоск для продажи горячих сосисок, не то что художественную галерею.

Каждые несколько месяцев она садилась за стол и подсчитывала, во что обойдется ей открытие собственного дела — только лишь для того, чтобы еще раз убедиться, как далеко еще до осуществления ее заветной мечты. Результаты этих подсчетов действительно были малоутешительны. По всему выходило, что при своем теперешнем жалованье Элис скопит деньги на собственную галерею к тому моменту, когда пора будет отправляться в дом для престарелых. И все-таки она не спешила отказываться от своей мечты.

Отогнав грустные мысли, Элис отыскала наконец нужную визитную карточку. Надо взять себя в руки. У нее, черт возьми, нет времени стоять тут и думать, как ей себя жалко. Она займется этим потом, а сейчас надо было во что бы то ни стало разыскать лаковую чайницу, сделанную около двухсот лет назад.