Не знаю, сколько я была без сознания. Если бы кто-нибудь заставил меня найти положительные моменты в сложившейся ситуации, я бы сказала: плюсом можно считать — если не обращать внимания на мозги, смахивающие, судя по ощущениям, по консистенции на трехдневную опару — то, что боль несколько поутихла. Хотя у меня и появилась возможность чувствовать каждый миллиметр вен — так сильно они пульсировали под кожей.

Яд брал свое.

Яд. Если в меня действительно впрыснули отраву, почему же я до сих пор не умерла?

И где я, черт побери?

Какой-то шум, мерный гул прямо под ухом. Я лежала на чем-то… мягком, но не сказать, чтобы очень. И двигалась. Не я, а то, в чем я находилась.

Машина.

Я приоткрыла глаза, стараясь не выдать своего пробуждения.

Да. Я в автомобиле… если быть совсем точной — на заднем сидении. Взглянув выше, я увидела, что за рулем сидит Деклан.

Никакой музыки. Только шорох гравия под шинами. Судя по жаре, эта колымага не могла похвастаться кондиционером… или его просто не включили.

Значит, пока я была в отключке, он протащил меня по переулку, швырнул в машину и поехал. И никто не попытался его остановить?

Он похитил меня в центре Сан-Диего, а не посреди пустыни.

Я не часто сталкивалась со смертью, если не считать трагедии с моими родителями пять лет назад. Кроме этого все в жизни шло точно по плану или, если уж совсем честно, само по себе.

Утром подъем, потом на работу, где пытаешься ужиться со всеми и каждым. Затем домой или куда-нибудь поужинать с друзьями. Далее в постель. Смотреть сны о более интересной жизни, наполненной приключениями. Снова подъем, душ и все по новой. Конечно, можно сказать, что это скучно и уныло. Зато не приходится задумываться, увижу ли я следующий рассвет.

Теперь меня мучил именно этот вопрос.

Однажды я слышала, что жизнь каждого состоит из семи главных событий — моментов, когда принятые решения круто меняют траекторию твоего существования. Ситуации могут быть самыми разными. Потеря любимого. Или какой-нибудь драматичный несчастный случай. Причем гораздо чаще такие моменты проходят незамеченными, их никто не назвал бы поворотными. Конечно, оглядываясь назад, их можно вычислить, сказать «да, это изменило меня навсегда». Выбор определенного колледжа. Согласие на работу в другом городе. Свидание с хорошим парнем… или с плохим. Переход через улицу, не оглядываясь по сторонам.

Ба-а-а-ам. И ваша жизнь полностью меняется в лучшую или худшую сторону.

И вот я лежала без движения на заднем сидении машины Деклана и знала — это случилось, жизнь не будет такой, как прежде. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это.

— Если ты умна, — не оборачиваясь, заговорил Деклан, — то больше не доставишь мне неприятностей.

Больше?

Я не ответила. Закрыла глаза и постаралась не шевелиться.

— Я знаю, что ты очнулась. — Его глубокий голос был чуть хриплым, словно Деклан выкуривал каждый день по паре пачек сигарет, хотя табаком от него не пахло. — Ты дышишь по-другому.

Даже если мы едем слишком быстро, я могу попробовать выпрыгнуть из машины. Лучше уж впечататься в асфальт на скорости восемьдесят миль в час, чем оставаться рядом с этим маньяком. Терять все равно нечего. Кроме времени.

Прежде чем я успела открыть дверь, Деклан протянул руку, схватил меня за блузку и как тряпичную куклу протащил между сидениями, чтобы посадить рядом с собой. Мои ноги при этом согнулись под каким-то немыслимым и очень болезненным углом.

Он даже не оторвал взгляд от дороги.

— Без фокусов, — сказал он. — А то обещаю, что остаток пути проведешь без сознания.

— Не трогай меня.

Я ударила его по руке, но ему это было как слону дробина. Наконец он меня отпустил и снова взялся за руль.

Деклан ехал молча. Он не спросил, как я себя чувствую, как меня зовут или что привело меня в вестибюль того здания. Не в том месте в неудачное время… это еще мягко сказано.

Стейси все видела. Как она там? Хотелось бы знать наверняка.

— Ты не можешь так поступить со мной.

Горло саднило.

Он не ответил. Словно я внезапно стала невидимкой.

— Куда ты меня везешь?

— Тихо.

— Ты не можешь просто меня похитить. Мне плохо, нужна помощь.

Я снова коснулась шеи и вздрогнула. Мне казалось, что там я наткнусь на огромную рваную рану, но, к счастью, все оказалось не так плохо. Кровь почти высохла. Надо сказать, правда, что вся правая сторона шеи еще побаливала и была в синяках. Я и без зеркала это прекрасно знала.

Сумочка пропала, значит, мобильника у меня нет. И документов. И денег. Ничего нет.

Деклан не спускал глаз с дороги, словно играл с ней в гляделки. Посмотрев в окно, я увидела проезжающую мимо машину и тут же начала молотить по стеклу, чтобы привлечь внимание водителя. Тот даже не обернулся. Тогда я попробовала опустить окно.

И остановилась, почувствовав ладонь Деклана на моей руке.

— Хочешь умереть? — прорычал он. — Сиди тихо, а то…

— Мне нужно в больницу, ты же сказал, что в шприце был яд.

— Обычные врачи тебе не помогут. Как только расскажешь, что произошло, они позвонят людям, заинтересованным в формуле. И поверь, лучше бы тебе с ними не встречаться. Поедешь в больницу — умрешь.

Он говорил так уверенно, что я не сдержалась и состороила рожицу.

— О чем ты? Каким людям?

— Тихо.

— Но… но надо же что-то делать. Я же чувствую его… этот яд.

Этими словами я заслужила быстрый взгляд.

— Чувствуешь? Что именно?

— Чертовски сильно болит.

— Не сомневаюсь.

— Я от боли и вырубилась.

— Нет, ты вырубилась, потому что запаниковала.

Я пыталась дышать ровно, но это было нелегко. Несмотря ни на что, этот странный урод не был особо агрессивен по отношению ко мне. Пока. Во всяком случае, вел себя не так, как с Андерсоном. Верила ли я, что он не ударит или не убьет меня? Ни капельки. Но, может, получится его заболтать?

— Я — Джиллиан, — начала я. — Джиллиан Конрад. Друзья зовут меня Джилл.

Если перевести общение на более неформальный, дружеский уровень, все может измениться. Он поймет, что я не просто случайный заложник, а человек, ведущий обычную жизнь и не заслуживающий всего этого.

Его губы сжались в тонкую полоску.

— Джиллиан?

Я закивала изо всех сил:

— Да.

— Заткнись к чертовой матери, Джиллиан.

Я вздрогнула. Да уж, вышло не так хорошо, как хотелось бы.

Его челюсти сжались крепче. Снова внимание Деклана было сосредоточено не на мне. Ну и хорошо. Не очень-то и хотелось снова смотреть на его уродливое покрытое шрамами лицо. Мне и без того стресса хватало. Надо постараться держать себя в руках, а при первой же возможности попробовать сбежать.

Проклятье. Как там говорят? Никогда не садитесь в машину к незнакомцу. Это предупреждение касалось не маленьких детей. Оно было для всех. Как только какой-нибудь гад затащит тебя в свою машину, ты в его власти. Он сможет увезти тебя, куда захочет.

«Мне ее тоже убить?»

Он убийца. Социопат. Никогда с такими не встречалась, да и не хотела. Их лучше видеть в фильмах или в выпусках новостей.

Может, он врет? Может, это была не отрава? Для меня яд — это что-то вроде цианистого калия. Что-то, убивающее за считанные секунды. А я все еще жива и дышу.

— Тебя зовут Деклан. — Я не ожидала, что он подтвердит или опровергнет мои слова, поэтому не удивилась, когда его рот остался на замке. — Ладно, Деклан, мы можем договориться.

— Можем?

— Конечно. Но ты просто обязан объяснить, что происходит.

— Я веду машину.

— Это я вижу. — Я сглотнула и поняла, что обняла себя слишком крепко, так, что ногти аж впечатались в кожу. — У тебя есть салфетки?

— Тебе зачем?

— Для шеи. Мне кажется, кровь еще не остановилась.

— Да что ты. Да, тебе лучше вытереться, чтобы я не отвлекался.

Шутник. Он выглядел полностью сосредоточенным.

Он ничего не сказал. Потом так быстро сделал выпад правой рукой, что я подпрыгнула от неожиданности и вжалась в пассажирскую дверь. Однако Деклан тянулся не ко мне, а к бардачку. Он открыл его, пошарил внутри, вынул коробку с одноразовыми носовыми платками и швырнул ее мне на колени. Я достала салфетку и прижала к шее.

Хорошо, значит, несмотря на грозный вид и поведение до сего момента, он не был варваром. Дал салфетку, когда я о ней попросила. Это… несколько успокаивало.

Да, у меня получалось пробиться сквозь его стену. Я так и знала.

— Ты был знаком с тем парнем? С Андерсоном?

Деклан вздохнул:

— Ты не собираешься заткнуться, да?

— Может, я болтаю, чтобы не сойти с ума.

Он скрипнул зубами:

— Что я должен сделать, чтобы заставить тебя закрыть варежку? Помимо применения силы?

По моей спине пробежала дрожь.

— Выпустить из машины.

— Другие варианты?

Я закусила губу.

— Ответить на мои вопросы.

— И тогда до конца поездки ты будешь хранить молчание?

Все зависело о того, куда это чудовище собиралось меня увезти. Как бы то ни было, вслух я этого не произнесла.

— Да.

Я взяла еще одну салфетку и вытерла лицо. Большая часть туши, которую я нанесла на ресницы этим утром, осталась грязными пятнами на еще недавно белом клочке бумаги.

— Андерсон был химиком, специализирующимся на разработке сывороток и токсинов.

— Ты его убил.

При воспоминании об остекленевших глазах, рваной ране и разливающейся луже крови к горлу подступила тошнота.

— А ты наблюдательная. — Сарказм. — Он наставил на меня пистолет. Я отреагировал.

— Мог бы просто его ранить.

— Я не стреляю, чтобы ранить. Я стреляю, чтобы убить. Тогда мало что может пойти не так.

Значит, для него это не впервые. Деклан делал такое часто. Вел отсчет тел, куда бы ни пошел. Да уж, только посмотрите на него: все эти шрамы, повязка на глазу… Ни за что не сказала бы, что он примерный семьянин. Ему лучше подходил ярлык «Убийца».

— Хотя стоило его только продырявить, — продолжил Деклан вполголоса. — Я облажался. Он знал формулу наизусть. Надо же было прийти вот так и выбить ее из его головы вместе с мозгами…

Судя по всему, он разговаривал сам с собой, а не со мной.

Я снова коснулась шеи, надавив на место укола. Стоило вспомнить события утра, как тут же накатила слабость.

— Он сказал, что уничтожил остальное.

— Остался только образец… прототип. И его заполучила ты. Это единственная причина, почему ты сейчас здесь.

— Так ты поэтому меня похитил? Из-за этой хрени?

— Да.

— Она такая важная?

— Жизненно необходимая.

Я имела для него значение из-за состава, циркулирующего по моим венам. Какая ирония: смертельный яд — мой единственный шанс выбраться живой из этого кошмара.

— Значит, ты не собираешься меня убивать?

— Не сейчас.

— Но был готов это сделать тогда в переулке. Если бы тебе сказали, ты бы не колебался?

Деклан бросил на меня косой взгляд:

— Ты задаешь слишком много вопросов. Ты что, журналистка какая-нибудь?

— Нет. Я… я на подхвате. Работаю в офисе. Делаю все, о чем ни попросят.

— И, думаю, часто попадаешь в неприятности из-за своего длинного языка?

— Бывает. В отзыве с прошлого места работы написали, что я не поддаюсь управлению.

Я так сильно вжалась в дверь, чтобы быть подальше от Деклана, что с тем же успехом могла бы ехать и снаружи машины. Лодыжка болела. Наверное, я ее вывихнула, когда это чудовище тащило меня на переднее сидение. На черных брюках в районе коленки появилась маленькая дырка.

— Что тебе сказали со мной сделать?

— Ровно то, что я делаю. Я взял формулу и возвращаю ее туда, куда и должен был с самого начала.

— Это куда?

— К одному человеку.

— К кому? — поднажала я. Не сказать, что я осмелела, просто болтовня помогала мне не задумываться о поджидающих меня ужасах.

— К моему отцу. Он инициировал разработку этой формулы. Правда, предполагалось, что сыворотка будет в стеклянной колбе, а не в живом человеке.

Зачем вообще нужен такой препарат? И кто его отец? Доктор Зло?

— И как долго я буду оставаться «живым человеком» с ядом в крови, если не попаду в больницу? — тихо спросила я.

— Не знаю.

Бесстрастно. Простая констатация факта. Никаких успокаивающих деталей.

— Даже приблизительно? Несколько недель? Дней? — Я сглотнула. — Часов?

— Я же сказал — не знаю.

— Хорошо. Но что…

Послышался какой-то звук. Пищание даже — три мерных писка, от которых я подпрыгнула. Деклан потянулся к своему левому запястью и нажал кнопку на часах.

— Что это? — спросила я.

— Таймер.

— Для чего?

Он смерил меня бледно-серым глазом, показывая, насколько ему плевать на мои бесконечные вопросы.

— Мне надо кое-что сделать, это займет меньше минуты. Если ты хоть на миллиметр сдвинешься с места… последствия тебе не понравятся. Считай, что я предупредил.

Он свернул к обочине, притормозил и остановился. Потом достал что-то из кармана — маленькую черную прямоугольную коробочку. Расстегнул на ней молнию. Я застыла, увидев еще один шприц. Этот был поменьше, чем у Андерсона.

— Расслабься, — успокоил меня Деклан. — Это не для тебя.

Когда он выудил из коробочки одну из дюжины стеклянных колбочек, я подумала, что пора предпринять очередную попытку к бегству.

Кинув взгляд на Деклана, я обнаружила, что он делает себя укол в живот, на котором был диагональный шрам, пересекающий пупок.

Боже. Через что же пришлось пройти этому ужасному человеку, чтобы заработать столько шрамов? В животе все перевернулось от этой мысли.

— Что это? — спросила я, показывая на иголку.

Обычно я не задаю такую кучу вопросов, потому что сама не люблю подвергаться допросам, но в данный момент мне было плевать.

— Мое лекарство.

Он продолжал отвечать, хотя и несколько отрывисто и нечетко. Все равно лучше, чем полное молчание. Вселяло уверенность, что он не собирается всадить в меня пулю. По крайней мере, в ближайшее время. Я была ему нужна. Точнее яд, находящийся внутри меня. Может, его отец будет в состоянии помочь мне избавиться от отравы? Сделает переливание крови, например. Иначе нет никакого смысла в этом путешествии черт знает куда.

— У тебя диабет?

У одной моей подруги была такая же коробочка для ампул — она постоянно сидела на инсулине. Хотя делала уколы после анализа крови на сахар и перед едой, а не по таймеру.

— Нет.

— Тогда от чего оно?

— Помогает контролировать голод.

— Ты на диете?

— Можно и так сказать.

На какой диете может сидеть этот накаченный убийца? Может, он вкалывает себе стероиды, чтобы нарастить мышечную массу, как у старины Арнольда? Надо признать, качком он не был. И не выглядел как тяжеловес. Нет, его абсолютно лишенное жира тело было создано для бесшумной работы: подкрасться к жертве и перерезать ей горло, а потом спрятать труп.

Моя рука сама потянулась к шее, словно пыталась защитить от невидимого лезвия.

— Послушай, Деклан… мы правда можем договориться. Прийти к какому-нибудь компромиссу, чтобы ты меня отпустил.

— Никаких компромиссов. У тебя есть то, что мне нужно. Конец истории. Считай, что ты курьер поневоле.

Я прокрутила эту фразу в голове.

— А может твой отец — кем бы он ни был — сумеет изъять этот яд из моего тела?

— Это было бы идеальным решением в данных обстоятельствах, верно?

Почему он просто не скажет «да» или «нет»? Усилием воли я заставила себя посмотреть на него. Отсюда я видела только ленточку от его повязки. Основные увечья были на левой стороне лице, правая была почти не тронута. Мой взгляд переместился на его руки, держащие руль. След от моего укуса все еще был виден на левом предплечье, хотя выглядел уже не так ужасно, как мне хотелось бы. С другой стороны, он казался достаточно болезненным.

Вот и хорошо. Ублюдок это заслужил.

Деклан убрал коробочку с ампулами.

— Мне надо позвонить на работу, — сказала я. — И соседке по квартире. Они будут волноваться. Там была толпа, да и камеры наблюдения записали…

— Меня это не волнует.

— Если я позвоню и скажу, что со мной все в порядке…

— С тобой не все в порядке. — Он снова завел машину, и под колесами заскрипел гравий. — Этот яд тебя убьет. Это просто вопрос времени. Что из того, что я сказал, ты до сих пор не поняла?