Вот ублюдок!

Гравий больно впивался мне в щеку. Это первое, что я почувствовала, когда наконец очухалась. Голову будто сдавило в каких-то дьявольских тисках.

На меня в жизни никто не поднимал руки. Никогда. Оплеуха, которую я схлопотала чуть раньше… это был первый раз, когда меня ударил мужчина. Дважды за день, из-за одного и того же козла, и это еще не считая того, как грубо меня хватал и волочил за собой Деклан. Пожалуй, для вторника это уже слишком.

Я подняла руку к губам, ожидая обнаружить выбитые зубы, но они вроде бы были на месте и даже не шатались. Потом я провела пальцами по лицу, чтобы убедиться — все остальное тоже никуда не делось. С трудом усевшись — хотя приступ головокружения пригрозил уложить меня обратно, — я открыла глаза и посмотрела вверх. Солнце стояло все так же высоко. Хотя времени наверняка прошло немало, потому что слуги крови уже исчезли.

Они меня не убили. Всего лишь вырубили. При этой мысли я здорово разозлилась. Можно подумать, это было так уж необходимо, словно я бы кинулась за их машиной, как какая-нибудь брехливая дворняжка.

Я огляделась. Я все еще была возле заброшенного дома, футах в пятидесяти от бесполезной старой черной колымаги со свежеспущенными шинами. За заправкой вилась грунтовая дорога, хотя с моего места ее я видеть не могла. Справа валялось тело лысого — вроде бы его звали Смит, — оставленное дружками. Вряд ли он скоро поднимется на ноги — с такой-то дырищей от пули в голове, с которой он стал удивительно похож на Андерсона.

Слева все в той же неестественно-изломанной позе лежал Деклан. Он был без сознания.

Я подползла к нему, сжимая в руке нож, подаренный Круэллой де Виль, и снова проверила пульс. На этот раз он был даже отчетливее, чем прежде. Резаная рана на плече, оставленная каблуком Круэллы, кровила. Обшаривая левой рукой карманы джинсов, я заметила, что из бедра у него тоже хлещет кровь. Наконец-то мне удалось нащупать телефон — я справилась бы с этой задачей быстрее, если бы мозги не превратились в яичницу-болтунью, — и вытащила его, но только затем, чтобы увидеть — он разбит.

— Черт! — крикнула я, отбрасывая бесполезное устройство в сторону.

Телефона нет. Хороших парней на подмогу не вызвать.

В этот момент мне хотелось убить Деклана — воткнуть нож ему прямо в сердце, как и предлагала Круэлла.

Вдруг пальцы Деклана обернулись вокруг моего запястья, и я заорала, с ужасом уставившись на него. Слипшиеся от крови ресницы на левом глазу едва разомкнулись, но уставился он прямо на меня. Губы Деклана шевельнулись. Мне понадобилась пара секунд, чтобы разобрать слова.

— Моя… сыворотка…

Я пыталась отцепиться, но он держал меня слишком крепко. Рука стала скользкой от его крови.

— Что сыворотка?

— Мне нужно время… чтобы восстановиться… Тебе придется делать уколы… когда таймер… запищит. Ты должна.

— Ничего я тебе не должна. — Я перехватила поудобнее свой новенький ножик.

— Ты должна убрать меня с солнца.

— А то что? Растаешь?

— Нет… Тогда смогу исцелиться. Оно лишает меня сил… И еще мне нужна вода. Много. Сейчас.

А он весьма наглый ублюдок, согласитесь?

У меня с языка чуть не сорвалось, что сыворотка уже на полпути к Маттиасу, проклятому королю вампиров Калифорнии, но тут глаз Деклана закрылся, а хватка на моей руке ослабла, так что я смогла вырваться и встать.

Я огляделась, но увиденное меня не обрадовало. Потому что я не увидела ни черта полезного. Я почти ждала, что в этом городе-призраке из-за заправочной станции вот-вот выскочит парочка перекати-поле.

Хотя до шоссе вроде бы всего несколько миль? А там я вполне могу поймать машину. Мы не так уж и далеко от цивилизации. Лодыжка, после того как Деклан протащил меня между сиденьями своей совершенно бесполезной развалюхи, все еще ныла, но несильно. Вытерплю.

Не оборачиваясь на Деклана, я потопала прочь от него и человека, которого он убил.

— Ты не можешь меня здесь бросить, — крикнул он мне вслед хриплым, полным боли голосом. — Тебе же нельзя в больницу. Я нужен тебе, если хочешь выжить.

Я не обратила на него внимания. Голова трещала, шея болела, а в венах все так же пульсировало что-то странное и тянучее. Однако я дышала. И сердце у меня билось. Так что больница казалась идеальным пунктом назначения.

«Это яд, — вот что я им скажу. — Меня отравили, не знаю, чем. — А про вампиров можно и не упоминать. — Я умираю. Пожалуйста, помогите».

И они мне помогут. Конечно же, помогут. Для этого ведь больницы и нужны.

А Деклан просто врал, когда говорил, что обычные врачи с этим не справятся.

Я все равно плачу за медицинскую страховку. Надо же когда-нибудь ею воспользоваться.

Я выбралась на дорогу. Так, и в какую сторону? Когда мы подъехали, бензозаправка — теперь, когда я к ней хорошенько присмотрелась, она выглядела так, будто ей не пользовались больше века, — была справа. Так что я свернула налево. Меня накрыло жарой.

Деклан истечет кровью до смерти.

Вот и отлично. Он это заслужил.

Я не позволила захлестнуть себя чувству вины за то, что я его бросила. Хотя все же исподволь оно меня грызло.

Ну а что я могла сделать? И вообще, он сам виноват. Если бы он отдал формулу слугам крови, как они просили, им бы не пришлось выколачивать из него жизнь.

Постойте-ка.

Я замерла на месте. Нет, все не так. Я перепутала формулу с его сывороткой. Это же не одно и тоже.

Деклан не сказал им правды — что нужный им яд находится в моей крови. Он велел мне встать за его спиной, как раз перед тем, как все пошло совсем хреново. Он обещал защищать меня.

Защищать, ага. Да если бы не он, меня вообще бы здесь не было.

Я понятия не имела, сколько мне осталось жить. Недели, дни, часы…

Черт, я даже не знала, может, я и вовсе не умру. Может, это и не яд. Вдруг Деклан просто сказал так, чтобы удержать рядом с собой и заставить делать то, что ему надо.

За эту мысль я уцепилась обеими руками. У меня же имелись одни лишь его слова и никаких доказательств.

Дампир и охотник на вампиров. Ну конечно. А я видела лишь жестокого изрезанного шрамами психа. И еще троих таких же психов, веривших в мифических тварей, пьющих кровь и прячущихся от солнца. Не считая этих ребят, вся остальная часть истории вполне могла оказаться выдумкой.

Я прибавила шагу. Если я все подсчитала верно, где-то через полчаса смогу выбраться на шоссе. А может, и раньше машину встречу… хотя похоже, что по этой дороге последний раз ездили как раз в те времена, когда дела на заправке шли в гору.

Моей надежде слишком быстро пришел конец.

Минут через пять боль вернулась, сваливая меня с ног. Я рухнула на обочину, едва ли не выплевывая в траву свои кишки.

Раньше мне казалось, что желудок уже опустел, но когда я открыла слезящиеся глаза, то увидела на сухой земле лужицу рвоты — меня вывернуло чем-то черным, как чернила, и тянучим, как кукурузный сироп. Вытерев губы, я увидела на руке черные разводы.

— О Боже, — прошептала я и тут же завопила, потому что накатила очередная волна агонии.

Деклан не лгал — этого я не могла больше отрицать. То, что мне вкололи, отравляло мое тело, и лучше не становилось. Только хуже.

Я нужен тебе, если хочешь выжить.

Карсон Рейс. Деклан сказал, что его отец сумеет мне помочь. Яд был создан, чтобы убивать вампиров. Больница — обычная больница — здесь не справится. А его отец знал, что это за отрава, и дорожил ею достаточно сильно, чтобы отправить за ней едва ли не на самоубийство своего приемного сына.

Попади я в больницу, слуги крови, вроде тех, с которыми мне уже довелось пообщаться, придут за мной. Чтобы убить. Устранить угрозу их драгоценному королю вампиров и его приспешникам.

Если бы мне пришлось биться об заклад, то все свои деньги я поставила бы на Карсона Рейса, мужчину, у которого были ответы, необходимые мне, чтобы прожить еще одни день.

Моя жизнь в руках незнакомца.

А если я дам Деклану умереть — если я его еще не прикончила — то потеряю свой единственный шанс встретиться с Карсоном.

Как только боль и тошнота отступили — на что ушло целых десять мучительных минут, — я заставила себя повернуть обратно, туда, где остался лежать Деклан.

Часть меня — самая рациональная и практичная — сопротивлялась этому решению. И все же я должна помочь Деклану Рейсу. Это он виноват в том, что со мной происходит, и, Богом клянусь, ему придется все исправить. Ему и его загадочному отцу-вампироненавистнику.

Я потрясла Деклана за плечо, мокрое и липкое от пота и крови.

— Очнись.

Наконец его ресницы приподнялись.

— Ты говорил, надо убрать тебя с солнца, — сказала я. — Значит, мне придется затащить тебя внутрь.

Его лицо исказилось от боли, когда он поднял голову и посмотрел в сторону заброшенного дома, на который я кивнула.

— Хорошо. — В голосе прорывалась сдерживаемая мука.

— Ты говорил еще, что тебе вода нужна?

Он едва заметно кивнул:

— Да.

Только я подумала о воде, как ощутила чертовскую жажду. Во рту после рвоты стоял мерзкий привкус.

Деклан двинул ногами — значит, пуля в спине его не парализовала. Ему удалось самому подняться на колени, но тут он, задыхаясь, тяжело оперся на руки. И все же он не издал ни звука. Я не сомневалась, что каждое движение вызывает дикую боль, но у него так и не вырвалось ни стона.

А он выносливый сукин сын.

Я помогла ему встать на ноги, не в восторге от того, что нахожусь так близко к мужчине, от которого с такими неимоверными усилиями пыталась сбежать, но выбора у меня просто не оставалось.

В Деклане было около шести футов четырех дюймов росту, а весил он фунтов двести двадцать. И вся эта масса повисла на мне одной, пока мы карабкались по четырем ступенькам до входной двери. Дернув за ручку, я даже не удивилась, что дом заперт. Хотя дверь казалась довольно хлипкой.

Я прислонила Деклана к стене и ударила в дверь плечом. Даже в лучшие дни — а сегодня далеко не лучший — меня сложно было назвать Мисс Олимпия, но старой двери хватило лишь пары попыток, чтобы доски хрустнули, и она распахнулась.

Как только мы миновали порог, ноги Деклана подкосились, и он распластался по деревянному полу. Я не смогла бы предотвратить его падение, даже если бы попыталась. Впрочем, я и пытаться не стала.

Лицо Деклана было неестественно белым, да и в целом он выглядел почти как труп.

И что, обычная вода поможет ему исцелиться? Не поверю, пока своими глазами не увижу.

Комната была пустой и пыльной, но, к счастью, гнилью не воняло, и насекомые не ползали. Слева я заметила кухню, так что, оставив Деклана валяться на полу, прошла туда. Кран напоминал тот, что был в доме у бабушки — старомодный и громоздкий. Никакого изящества «Икеи». Я повернула ручку. Ничего не произошло.

Хотя не то чтобы я чего-то такого ожидала. Дом выглядел так, будто в нем десятилетиями никто не жил.

Вода. Ну и где мне ее раздобыть?

— Где еще здесь может быть вода? — произнесла я вслух.

— Там есть… насос… за домом. Я заметил… когда мы подъехали.

Я посмотрела на Деклана:

— Пить хочешь?

— Надо избавиться от серебра, которым они меня ранили… Настоящие вампиры быстро исцеляются, и шрамов не остается. Я тоже быстро… но шрамы, как видишь… и это требует куда больше сил. Вода помогает ускорить… — Его взгляд упал на нож в моей руке. — А это у тебя откуда?

— Слуги отдали, взамен твоего пистолета, прежде чем вырубить меня и свалить отсюда. Думаю, это справедливый обмен.

Больше ничего не говоря, я вышла на улицу и заглянула за дом. И, конечно же, там был насос. Весь проржавевший, правда. Оглядевшись, я заметила неподалеку грязное деревянное ведро и поставила его рядом.

Я начала качать воду. Потребовалось какое-то время, чтобы тугая ручка задвигалась свободнее. На ладони вскочили водянистые пузыри, но я, стиснув зубы, продолжала свою работу. Парочка мозолей в обмен на возможность прожить долгую и здоровую жизнь? Да без проблем.

Спустя целую вечность — хотя на деле прошло едва ли больше пяти минут — закапала грязная мутная вода. Я удвоила усилия, и по земле растеклось темное пятно. Спустя пару минут струйка побежала уже чище. Я испытывала такое чувство, как будто нашла залежи нефти.

— Ну хоть что-то получается, — пробормотала я, сполоснула несколько раз ведро, наполнила его прозрачной водой и занесла внутрь дома.

В кухонном шкафу я нашла несколько чашек, и одна из них даже была целой. Протерев ее от пыли полой блузки, я зачерпнула воды из ведра.

— Вот, выпей. — Я поднесла чашку к губам Деклана, приподнимая ему голову.

Он послушался. У меня во рту стоял тошнотворный привкус тех черных чернил, или чем там меня вырвало, но я могла и подождать.

— Как вода поможет тебе залечить раны? — спросила я.

— Каблуки… они были из серебра. Они у нее вместо оружия. Серебро действует на меня так же, как на вампиров. Оно оставляет… налет, который не позволяет ранам исцеляться. И пули тоже — они были серебряными. Смой это водой. — Его тело свело судорогой.

— А я думала, серебряные пули — это для оборотней, — невпопад пробормотала я.

Деклан не ответил. Он снова отключился.

Серебро. А нож, который мне дала Круэлла, случайно не серебряный? Я оставила его на кухонном столе.

Я шумно и протяжно выдохнула, все еще сомневаясь, что это сработает. Деклану нужна скорая помощь, а не обтирания губкой.

Выше пояса у него были как минимум две серьезные травмы. Стиснув зубы, я потянула черную футболку, пока мне не удалось ее снять с него. Шрамы — большие и маленькие — различались даже под слоем крови. Некоторые были похожи на следы от пуль, хотя не то чтобы я в этом деле стала экспертом после того, как посмотрела парочку сериалов про скорую помощь.

Кровь я не любила.

Я бы даже сказала: ненавидела.

Из мокрой и явно болезненной раны на груди возле плеча сочилась кровь. Я не видела никакого налета серебра. Да и с каких это пор серебро вообще оставляет налет?

И если оно используется против вампиров, то с чего бы им вооружены слуги вампиров?

Я зачерпнула чашкой воды и плеснула на грудь Деклана, туда, где острый каблук вспорол плоть. Бессознательное тело Деклана затряслось, и я аж подпрыгнула. Кровавая рана задымилась, и послышалось громкое шипение, будто на гриле жарили стейк.

Я прижала кулак ко рту. Рана снова заполнилась кровью, так что я заставила себя снова налить на нее воды. В этот раз обошлось без судорог. И шипение было уже гораздо тише.

Крови выступило меньше. Я повторила процедуру еще два раза, поражаясь, чему я стала свидетельницей. Истерзанная плоть буквально на глазах, в считанные минуты, зарастала кожей. Но вовсе не гладкой, как раньше. Вскоре на ее месте осталась красная отметина диаметром с женский каблук. Смыв оставшуюся кровь, я насухо вытерла грудь Деклана его же футболкой, и только затем провела пальцами по шраму. Рубцовая ткань. Как будто процесс заживления длился несколько недель, а не пару минут.

— Да ни черта себе, — пробормотала я под нос. Взгляд на голый мускулистый и благодаря воде уже не такой окровавленный торс подтвердил, что с Декланом это явно далеко не впервые. Как и на лице, на груди тоже имелись неповрежденные участки кожи, но не так уж много.

Хотя у меня не было времени его рассматривать. Перекатив Деклана на живот, я поморщилась, когда увидела дыру, оставленную пулей. Слева от позвоночника, прямо под лопаткой. Я невольно застонала. Воды оставалось где-то полведра, так что я принялась поливать спину Деклана. Он задергался гораздо сильнее, и я с трудом удержала крик.

Чертовски хорошо, что он без сознания. Пусть между мной и Декланом не было особой любви, но мне не хотелось наблюдать за чьими-то мучениями.

На этот раз с раной почему-то ничего не происходило. Даже шипения не было. Мне пришлось выйти на улицу за новой порцией воды, а потом, обнаружив под кухонной раковиной кучу старых грязных тряпок, заодно вытереть пол вокруг бессознательного тела Деклана. После этого я снова полила его рану и промокнула футболкой, чтобы видеть, что, собственно, я делаю.

Деклан потерял слишком много крови, она впиталась в сухую землю и запачкала старые деревянные половицы. Мне с трудом верилось, что он вообще до сих пор жив.

Рана от пули не желала заживать, и я не знала, что тут еще можно сделать. Однако после нескольких чашек она зашипела и задымилась так, что я уж было встревожилась, как бы Деклан не вспыхнул. И все же она не зарубцовывалась. И вдруг, в очередной раз промокнув футболкой выступившую кровь, я заметила нечто очень странное.

Серебро. Оно блестело в разорванной плоти.

Я плеснула на спину водой, чтобы разглядеть получше, и невольно распахнула глаза.

Это была пуля. Ее… словно выталкивало на поверхность?

Вода чашка за чашкой вытягивала пулю все выше и выше, пока я не смогла подцепить ее ногтями и вытащить. Несколько долгих секунд я потрясенно глазела на нее, прежде чем отбросить в сторону и вернуться к своим манипуляциям. Теперь, когда рана очистилась от серебра, она стала понемногу затягиваться, и через десять минут от нее остался лишь красноватый шрам.

Я выдохнула. Готово.

Хотя нет. Еще не все.

Я же заметила у Деклана еще одну рану. Когда пыталась найти мобильник, оказавшийся разбитым. Глубокий порез в паху.

Великолепно. Я посмотрела, не очнулся ли он. Деклан лежал ко мне лицом, но его правый глаз был закрыт, а левый все так же прятался под повязкой.

Я перекатила дампира обратно на спину и уставилась на джинсы, пропитанные кровью.

Это могло быть даже смешно, если бы не было так унизительно.

— А тебе, черт подери, лучше оставаться без сознания, — буркнула я и, не оттягивая больше этот момент, принялась расстегивать джинсы. Я отвела пояс штанов в сторону как можно дальше, но так и не смогла полностью разглядеть рану.

Хотя и успела заметить, что Деклан Райс белья не носит.

Вот черт!

— Не время для скромности, — сказала я самой себе и стянула джинсы вниз, чтобы добраться до пореза. Ну и… всего прочего.

Хм, а у него внушительный член для одноглазого дампира-убийцы. С другой стороны, он был первым одноглазым дампиром-убийцей, которого я встречала. Мой взгляд метнулся от впечатляющего пениса к лицу Деклана, и я спросила себя, как часто ему доводилось оказываться в подобных ситуациях. Хотя, наверное, не так чтобы уж сплошь да рядом.

Поверьте мне, я вовсе не наслаждалась происходящим, ни в каком виде. Рвота литрами ядовитых чернил, как будто я какой-то умирающий кальмар, сказалась на мне не лучшим образом. А еще я ненавидела мужчину, которого раздевала и поливала водой, так что мне было плевать, насколько там большой у него дружок. Деклан — лишь средство для достижения цели. Будь у меня хоть какой-то выбор, я бы оставила его истекать кровью, если бы это дало мне шанс мне вернуться к нормальной жизни.

И это вовсе не эгоизм и бездушие. Это практичность.

Серебро — криптонит для Деклана Рейса. Надо запомнить.

Рана справа в трех дюймах от паха заросла после шести чашек воды, смывшей невидимый налет серебра.

Тряпками я промокнула остатки влаги и стала натягивать штаны обратно, хотя у меня возникла некоторая проблемка, как запихать в них его внушительное хозяйство. Что ж, из футболки вышла неплохая прослойка между моей рукой и его — к счастью, все еще безжизненным — членом.

— Ты мне за это заплатишь, — пробормотала я под нос, когда все было сделано. — Причем немало.

Он не ответил. Может, я в машине и прикидывалась бессознательной тушкой, но вот Деклан сейчас не притворялся. Под коркой запекшейся крови на лице он был таким жутко бледным, что я даже задумалась, не окочурился ли он, пока я проделывала фокусы с его гениталиями.

Поднеся ладонь к его носу, я убедилась, что Деклан все еще дышит. Я больше не могла выносить вид крови, поэтому принялась стирать багровые разводы с его лица. Под волосами у него я нащупала шишку — последствия пинка рыжего слуги в здоровенных армейских берцах. Впрочем, она была не такой уж и большой, учитывая, с каким энтузиазмом тот махал ногами. Наверное, это все дампирские способности к исцелению. Что ж, от ударов все равно шрамов не остается.

Я отошла подальше от Деклана, пока спиной не уперлась в стену, и отшвырнула черную футболку, насквозь мокрую и всю в кровавых разводах от бесконечного промокания его ран. Она приземлилась на живот дампира.

Наконец-то выдалась минутка, чтобы остатками воды прополоскать рот, и мне заметно полегчало. Я уселась и с нетерпением принялась ждать, когда же Деклан проснется. Однако он что-то не торопился.

Пару часов спустя тишину в доме оборвал запищавший таймер на часах Деклана. Я чуть из штанов не выпрыгнула.

Таймер сигнализировал, что прошло три часа с последней инъекции. С момента введения сыворотки, которую, по словам Деклана, я должна вкалывать ему, пока он в отключке. Той самой сыворотки, которая сдерживала его темные вампирские порывы, подавляла жажду крови… и многое другое.

Его отец был насильником. Убийцей. Вампиром, пьющим кровь и убивающим без зазрения совести.

Как обмолвился Деклан, лишь регулярные уколы не давали ему стать истинным сыном своего отца.

И из-за меня сыворотки у него больше нет.