— Сёсакан-сама, мой осведомитель заявляет, что знает, кто убийца, — сказал Хирата. — Простите, что заставляю вас так далеко идти пешком, но он отказался явиться в полицейское управление. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его сотрудничестве со мной.

— Все в порядке, Хирата, вы поступили правильно. — Сано после встречи с Отамой отчаянно нуждался в любом показании, лишь бы не на канцлера Янагисаву.

Они шли через Нихонбаси на встречу с осторожным информатором. Для конспирации они оставили коней в дорогой сбруе в полицейской конюшне и нахлобучили широкополые плетеные шляпы. Старым плащом Хираты Сано прикрыл герб Токугавы, вышитый на одеждах. Досин, в потрепанном кимоно, без привычного дзиттэ, но при мече, выглядел как типичный ренин. Глаза сияли, белозубая улыбка сверкала. Хирата излучал мальчишеский восторг от похвалы. Сёсакан, жаждущий получить сведения, забыл охладить пыл напарника.

— Надеюсь, ваш информатор говорит правду, — не без сожаления спохватился Сано.

Хирата быстро отвернулся, Сано успел заметить, что улыбка на его лице поблекла.

— Сюда, сёсакан-сама, — сказал молодой человек унылым голосом.

В квартале плотников и столяров пилили, забивали и приколачивали прямо на улице, возле лавочек. Разносчики новостей наряду со все более страшными подробностями убийств распространяли сообщения о пожаре. Дым время от времени застилал полуденное солнце.

— Наверное, огонь расползся, — в тревоге сказал Сано, хотя почувствовал облегчение оттого, что внимание разносчиков сплетен слегка рассредоточилось. — Не понимаю, почему очаг возгорания до сих пор не потушили. — Спасательные бригады обычно с достойной уважения эффективностью справлялись с частыми пожарами.

— Несколько человек сколотили банду, чтобы патрулировать улицы, — отозвался Хирата. — Прошлой ночью они убили пожилого мужчину с горшком солений, приняв за призрак, несущий отрубленную голову. Сыновья убитого отправились мстить. Начались беспорядки. Огонь распространяется, потому что пожарники не могут пробраться на горящую улицу. А улица загорелась из-за дома, где жгли свечи и благовонные палочки, чтобы прогнать призрак.

Сбылись худшие опасения Сано. Подспудная напряженность, нараставшая с каждым новым убийством, в конце концов выплеснулась наружу. Сано понимал: в катастрофе виноват не только он, но и канцлер Янагисава, чинивший помехи следствию, суеверные вспыльчивые горожане, полиция, неспособная поддерживать порядок. Однако привходящие обстоятельства не снимали с Сано ответственности. Он спрашивал себя, все ли силы приложил к расследованию, не проявил ли халатность, страшась, что убийцей окажется Янагисава.

Они свернули на зловеще тихую улочку. Сано не помнил, чтобы заходил сюда раньше. На открытых прилавках лежал убогий товар: дешевые разрозненные сервизы, несвежие пирожные. Редкие прохожие — самураи сомнительной внешности и простолюдины — искоса поглядывали на Сано и Хирату. Владельцы ресторанчиков сидели, попыхивая трубками и греясь на солнышке. Вместо того чтобы зазывать Сано и Хирату в свои заведения, они провожали сыщиков пристальными взглядами.

— Здесь. — Хирата остановился у ресторанчика. — Нас ждет Вепрь, — сказал владельцу.

Тот внимательно осмотрел пришедших и жестом пригласил в заведение. Сано и Хирата нырнули под синюю занавеску и вошли в пустынный зал. Хирата направился к двери, прорубленной в дальнем конце. За ней слышались приглушенные голоса, смех. Сано понял, почему улочка тиха и настороженна.

В задней комнате, залитой тусклым светом, сидели на коленях мужчины. От дымящихся трубок спертый воздух был плотен и сиз. На полу перед мужчинами стояли коробки с табаком, металлические корзинки с тлеющими углями, чашки и бутылки с сакэ, столбики монет. Лежали игральные карты. Захваченные азартом, игроки не обратили внимания на Сано и Хирату. Губы шевелились, называя игры и суммы ставки, руки быстро и ловко передвигали карты и монеты. Заведение, как и соседние, являлось притоном всякого отребья, расплодившегося в городе. Мнимый владелец был часовым, в обязанность которого входило предупреждать настоящего хозяина о налете полиции или конкурентов.

Хирата протиснулся между игроками и поманил Сано к следующей двери. Она вела в замусоренный, пропахший мочой коридор.

— Сёсакан-сама, я хочу, чтобы вы знали, это не мой участок, — прошептал Хирата, которому было явно стыдно за упущение в работе полиции. — Мне не по душе практика получения взяток за то, чтобы подобные места функционировали. Но она все-таки существует!

Они прошли в жаркую душную комнату. Занавешенные окна и чадящие масляные лампы оставляли гнетущее впечатление. В нос Сано ударила вонь блевотины, дыма, пота и перегара. В центре довольно обширного пространства под низким потолком грубые деревянные перила огораживали ринг. Два молодых человека в набедренных повязках и хлопчатобумажных косынках передвигались друг против друга, их взгляды были полны свирепой одержимости. Оба держали короткие, остро наточенные косы с тяжелыми цепями на концах деревянных рукоятей. Подобным оружием обычно пользовались крестьяне, защищаясь от людей с мечами. Каждый соперник сжимал рукоять левой рукой, а правой все быстрее и быстрее вращал цепь. На напряженных мышцах блестел пот, на лицах в страшных гримасах обнажались сломанные зубы, тела испещряли старые шрамы и свежие раны.

Самураи и простолюдины, бросавшие одобрительные восклицания, подначивая бойцов, толпились вокруг ринга. У многих зрителей на руках и груди темнели татуировки — отметки бандитских кланов. Сано доводилось прежде видеть такого сорта людей, но не в таком количестве. Наверное, они скрывались здесь, когда честные люди трудились. Хирата прав: лучшего осведомителя о незаконной деятельности в другом месте найти трудно.

Хирата повел Сано к дальней стороне ринга, где малорослый лысый мускулистый японец принимал ставки.

Возбужденные зрители кричали:

— Десять монет на Ёси!

Или:

— Двадцать на Горе!

Держатель банка был ненамного старше Сано. Вблизи он оказался не лысым, просто волосы на круглой голове были очень коротко подстрижены. Кривой приплюснутый нос, заплывшие жиром глаза и толстые губы. Кимоно распахнуто, на груди живописная татуировка: красивую обнаженную женщину терзают крылатые демоны.

Держатель банка и был осведомителем. Вепрем.

— Я пришел за товаром! — крикнул Хирата, стараясь перекрыть гомон.

Досин совершенно преобразился: голос звучал отрывисто и грубо, в осанке появилась уверенность человека, ожидающего, что к нему отнесутся должным образом. Сано не мог не восхититься помощником, который уже проявил свои таланты при расследовании. И снова пожалел о том, что они с Хиратой — партнеры на очень короткое время.

Вепрь кивнул в сторону Сано.

— Кто ваш друг? — спросил уголком рта. Черные зрачки, полуприкрытые веками, следили за движениями бойцов.

— Товар для него, — сказал Хирата. — Он должен удостовериться в качестве прежде, чем ты получишь остаток денег.

На ринге начался бой. Один из противников недостаточно быстро парировал удар. Цепь ударила по грудной клетке. Зрители загалдели.

— Когда мы заключали сделку, вы ничего о друге не говорили. Кто он? Почему я должен ему верить?

Хирата пожал плечами и пошел прочь. Сано, который вовремя прикусил язык, последовал за ним.

— Постойте. — Осведомитель поймал Хирату за рукав. — Вы выиграли.

Он встали между Сано и Хиратой. Глаза от злости превратились в щелочки. Не отрывая взгляда от ринга, где оплошавший было боец раскрутил цепь и сделал несколько контратакующих выпадов косой, Вепрь заговорил:

— Человек с арбузными семечками и лисьим лицом — это ренин по имени Нанго Дзюнносукэ. Он такой же чужой в Эдо, как снег летом. — Поэтическое сравнение контрастировало с резким голосом. — Он появился здесь четыре ночи назад. Сказал, только-только приехал из Кантё.

Сано не удивился. В сельских провинциях шли споры о том, кто здесь хозяин — сёгун или управляющий. Споры мешала действовать полиции, и провинции стали рассадниками преступности. Не мудрено, что наемный убийца приехал оттуда. А имя Дзюнносукэ было написано на клочке бумаги из кошелька.

— Великий бог удачи Дайкоку отвернулся от Нанго. Он просадил много денег на картах и боях, потому попросил в долг, заявил, что вскоре у него будет достаточно, чтобы расплатиться.

— Сколько денег и как скоро? — перебил Вепря Сано.

— Десять кобанов, вечером следующего дня.

Именно эта сумма была найдена на трупе наемного убийцы и именно в указанное время.

— Он не говорил, как собирается их раздобыть?

— Говорил, что его нанял кто-то важный, велел убить высокопоставленного чиновника. Но ему никто не поверил. У него глаза шныряли, словно рыбья мелюзга в потоке. И местные заставили его уйти. Затем они подумали, что он вполне мог говорить правду. Потому что он хорошо владел мечом, в самом деле. Понадобилось пять человек, чтобы вышвырнуть на улицу этого маленького лиса.

Поведение Нанго, описанное Вепрем, очень подходило к наемному убийце: неплохому бойцу, чье безрассудство принесло ему немало неприятностей, включая смерть.

— Он не называл никаких имен?

Осведомитель насмешливо хрюкнул, подтвердив кличку:

— Если это было правдой, то у него хватило ума держать рот на замке. Но вот что я вам скажу. Я знавал типов вроде него. Они врываются в город подобно тайфуну, творят зло и убираются восвояси. А их хозяин остается в замке на горе.

От предчувствия у Сано сжалось сердце.

— Кто хозяин?

— Люди приходят ко мне за фактами, а не за мнениями. Но, если хотите, я скажу, что думаю. — Помолчав, Вепрь придвинулся к Сано. Кислый, перегарный шепот раздался у самого лица сёсакана. — Это Вторая Собака.

Сёгун, канцлер Янагисава и глава Совета старейшин Макино получили прозвище Три Собаки, поскольку родились в год собаки и приложили руку к эдиктам Цунаёси о защите собак. По рангу сёгун был Первой Собакой, Янагисава — Второй.

— Нанго наняла Вторая Собака? — выдавил Сано, не смея верить.

— Я бы на это поставил, приятель.

— Почему?

Осведомитель вместе с перегаром выдохнул ответ:

— Мияги Кодзиро. Его убил мечом неизвестный три года назад, Мияги путешествовал по Токайдо. Убийцу так и не нашли. Но у меня есть друзья на дорожных почтовых станциях, они видели, как человек с лисьим лицом, грызя арбузные семечки, ехал за Мияги. Лис очень смахивает на человека, о котором мы говорим.

Сано вспомнил, Ногуши рассказывал ему о Мияги, советнике сёгуна и сопернике канцлера Янагисавы. Тайное убийство Мияги, по слухам, заказал канцлер.

— А не мог кто-нибудь еще нанять Нанго? — усомнился Сано в правдивости Вепря. Чересчур тот осведомлен. Не сочиняет ли он, набивая себе цену? — Тюго Гишин, например. Или Мацуи Минору. Люди с деньгами и влиянием.

Вепрь захрюкал.

— Тюго держится за замок, как император — за дворец. Думает, хоромы принадлежат ему. Он не имеет никакого отношения к людям гипа Нанго. О нем говорят: «Если ему понадобится кого-нибудь убить, то он сделает это сам». А у Мацуи вообще иные способы добиваться желаемого.

Собственные слова командира гвардии подтверждали оценку Вепря, впечатление Сано от Мацуи также соответствовало ей. У Сано не было ни единого факта, который противоречил бы услышанному. Атмосфера вертепа стала невмоготу. Сано увидел, как один боец изогнутой косой распорол плечо другому. Хлынула кровь. Раненый, задохнувшись в крике, упал на ограждение. Четверо зрителей выскочили на ринг и утащили проигравшего. Бой закончился. Сано был не в состоянии разделить громкого восторга толпы.

«Отец, — молча взмолился он, — пусть истина окажется не такой страшной!» Но дух отца не ответил ему. Сано с ужасом осознал, что забыл отцовское лицо.

— Спасибо, Вепрь, — резко бросил он. — Идем, Хирата.

Вепрь пропустил мимо ушей благодарность. Повернувшись к Хирате, сказал:

— Товар я передал. Платите.

Хирата вытащил кошелек. Верный помощник добыл информацию за свой счет, догадался Сано. Он схватил Хирату за рукав:

— Позвольте мне. Сколько?

— Нет, — запротестовал Хирата. — Я устроил сделку, я и заплачу.

Сано бросил на досина строгий взгляд, отсчитал крупную сумму, которую нехотя назвал Хирата, и оплатил смертельные для себя сведения.