Несколько раз этим утром Уолтер Словотский замечал дальний блеск стекол подзорной трубы. Чему и удивляться: уже сколько дней параллельно их каравану движется всадник. Чем ближе они к Приюту – тем пристальней внимание к ним.

Он кивнул сам себе и поскакал дальше, с гордостью отметив, что никто больше ничего не заметил. С невидимостью у наблюдателей Приюта наблюдаются трудности,

И все же к тому времени, когда Уолтер, Ахира и их гномий отряд добрались до кромки хребта, откуда открывался вид на долину, которую эльфы звали Варнат, Уолтер чувствовал себя так, будто подвергся обыску.

Хватило бы и простого «стоять на месте», ребята.

Не то чтобы Уолтер был против хитростей – он и сам предпочитал именно их, – но не всегда же они нужны, право слово. Сейчас часовым не худо бы и показаться.

Будь это его шоу…

Но шоу уже не его. Даже в той мере, в какой было, когда он замещал Карла – в те давние дни, когда они водили летучий отряд.

Уолтер не скучал по тем дням. Питались они тогда всухомятку – чтобы рабовладельцы не заметили кухонного костра, спали вполглаза – всем ясно, что будет с тем, кто уснет крепко. То были времена напряженных дней и окутанных страхом ночей – и постоянных надежд, молитв, чтобы следующий рухнувший наземь, пробитый арбалетным болтом воин был просто следующим воином, а не любимым сыночком Эммы Словотской.

Нет, он не скучал по битвам.

Однако было в тех днях нечто, чего в последних годах просто не было. Нечто неуловимое.

Быть может, дело в том, что, когда ты рядом со всеми, и сердце бьется сильней, подумал Уолтер. Быть может – дело именно в этом.

«Ну ты и дурень», – сказал он себе. Есть такое старое китайское проклятие: «Чтоб ты жил в интересное время». Да, но в конце-то концов, поспешность суждений – свойство дураков.

Он сразу почувствовал себя лучше: Уолтер Словотский не станет выглядеть дураком – даже перед самим собой.

– Американцы говорят: «Те, кто беседует сам с собой, туги на ухо», – заметил Ахира, и Уолтер понял, что говорил хоть и тихо, но вслух.

Ударив коня пятками, он пустил его быстрой рысью и тихонько улыбнулся себе под нос, услышав позади ругань гномов, заставлявших пони тоже бежать быстрей. Гномы и лошади – даже такие добродушные, как те, что были под Гевереном и его отрядом – почти несовместимы.

– Вредное ты существо, Уолтер Словотский, – проговорил скакавший рядом Ахира. Под ним – единственным из гномов – была нормальная лошадь, хотя сказать, что он и его серый мерин хорошо уживаются, было затруднительно.

Но опять же – это Ахира. Он всегда выбирал серого мерина, с которым плохо справлялся. Его перебранки с конем были так же от него неотделимы, как лязг старой кольчуги и большая двойная секира, прикрепленная у седла.

Ничто никогда не остается прежним; в былые времена Ахира носил другой, меньший топор, который привязывал ремешками к своей невероятно широкой груди. Он сменил тот топор на больший, размером едва ли не с него самого.

– Эй, Уолтер, да неужто же… – На грубоватом лице гнома проступила сперва озадаченность, потом – широкая улыбка. – Да, точно! Ур-ра-а-а!…

– Ты что?

– У таможни – смотри! – Выругавшись, гном погнал коня галопом.

Большая бревенчатая хижина – таможня Приюта – для Словотского была пока что лишь расплывчатым пятнышком у самого горизонта, но Ахира наверняка что-то там углядел. Ясно, волноваться не о чем, иначе гном непременно поднял бы тревогу, и все же…

Привстав в седле, Словотский окликнул гнома, что правил открытой повозкой.

– Эй, Геверен! – Ударение у него попало на первый слог, – Я собираюсь догнать Ахиру. Можете отдохнуть малое время, если нужно…

– Короткий привал, – кивнул Геверен и расплылся в щербатой улыбке. – Совсем крошечный.

Шуточки Уолтера на тему «малости» совершенно не задевали гномов; они считали, что их рост – правильный, а вот люди слишком вытянуты вверх – не так, как эльфы, конечно, но все-таки.

– … но ты остаешься за старшего, – закончил Уолтер и добавил, вспомнив, что эти гномы прежде в Приюте не бывали: – Приготовьтесь к строгому досмотру, и чтобы без обид – я не хочу узнать, что вы причинили таможенникам какой-нибудь ущерб.

Гном засмеялся, кивнул и махнул рукой; Уолтер пустил лошадь вслед Ахире.

Ко времени, когда Уолтерова кобыла разогналась до галопа, они подскакали почти к самой таможне. Ахира, казалось, борется с каким-то парнем; другой, с кремневым ружьем на изготовку, наблюдал за ними.

Остановив на скаку коня и выхватив пистолет, Словотский спрыгнул с седла – и увидел, что Ахира тискает высокого, как взрослый, мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати; тот растерянно хлопал гнома по спине.

– Черт побери – Джейсон Куллинан! – Словотский убрал палец с курка, отметив, что стражник хоть и расслабился, но не намного, и опустил карабин, только когда из домика таможни донеслось странно знакомое стрекотание.

Заросшая седоватой щетиной рожа высунулась из окошка и кивнула.

– Привет вам, Уолтер Словотский и Ахира. Добро пожаловать в Приют.

– Чтоб тебя… – пробормотал Словотский и перешел назад на эрендра. – Спасибо. Мы рады вернуться.

Гном выпустил юношу и повернулся к Уолтеру.

– Ты только взгляни, как вырос! А ведь в последнюю нашу встречу был совсем кроха.

Словотский кивнул.

– Да, всего-то вот такой. – Он подмигнул Джейсону и приподнял ладонь на фут выше Ахировой головы.

– Ты мне за это заплатишь, Уолтер Словотский! – с наигранной злостью заявил гном.

Джейсон шагнул к Уолтеру и протянул руку.

– Привет, дядя Уолтер, – произнес он – и прозвучало это слегка натянуто. Пожатие было крепким, но чувствовалось, что мальчик вкладывает в него силу большую, чем было бы нужно. Ладно, пускай – просто внешне он уже вырос, вон какой длинный, а внутренне еще нет. Похоже, в конце концов он вымахает под стать отцу; уже и сейчас глаза его были почти вровень с глазами Словотского.

Словотский покачал головой.

– Рукопожатием ты не отделаешься, сынок. – И он сграбастал Джейсона в медвежьи объятия, вздохнув про себя, когда в ответ юноша лишь слегка приобнял его.

– Черт, до чего же приятно видеть тебя, малыш. Как там все? – поинтересовался он, выпуская Джейсона.

Юноша улыбнулся.

– Отлично, как и несколько десятидневий назад. – Он выдержал паузу. – Уверен, отец и мама хотели бы, чтоб я…

– Конечно, конечно, и передай им наши наилучшие пожелания, когда их увидишь. А кстати – когда это будет?

Джейсон пожал плечами.

– Через пару-другую десятидневий. Эллегон должен забрать отсюда кое-что для отряда Давена и увезти Валерана…

Словотский улыбнулся.

– Вал здесь? Я не видел его с тех самых пор, как мы надели на твоего отца корону. – Хороший напарник в бою. И за бутылкой – тоже.

Джейсон нахмурился.

– Отец приставил его ко мне нянькой. – По его тону чувствовалось: он не считает, что нуждается в присмотре. Но тут же он просветлел. – И он учит меня драться – на мечах. Ну, как бы там ни было, Эллегон должен забрать его и Брена…

– Брена Адахана? Холтунского барона?

Джейсон в раздражении присвистнул: его перебивали уже во второй раз.

– Да, его. Отец отправил его сюда, чтобы он чему-то там научился у Рикетти, но больше – чтоб присматривать за мной, как и Валерана. – Пожатием плеч юноша дал понять, что не понимает, к чему за ним присматривать. – Но больше я не намерен это терпеть. А потом Эллегон заберет меня и Валерана, когда будет возвращаться: мы прокатимся с ним до Эвенора, он должен завернуть туда, и вернемся в Приют. Ну а теперь: зачем вы здесь?

Уолтер постарался улыбнуться как можно обаятельней.

– А что такое? Ты разве не рад нас видеть? – вопросил он, пытаясь сменить тему. Ответить на вопрос Джейсона честно было трудно, а потому Уолтер не собирался отвечать вообще.

Все, что касалось пандатавэйской разведки Уолтера и Ахиры, могло обсуждаться лишь с теми, кто хоть что-то знал.

Джейсон не знал ничего.

Уолтер не имел ни малейшего намерения рассказывать Джейсону, что они с Ахирой собираются набрать здесь товара и отправиться в Пандатавэй торговать – а на самом деле вынюхивать, что замышляет Армин или что, по мнению Армина, замышляет Карл. Если слух о шпионах дойдет до Пандатавэя – шпионов вычислят и поймают, не успеют они раскрыть рот.

И шпионам придется туго.

Так что Уолтер расплылся в самой широкой из своих улыбок и развел руками.

– Просто приехали – по делам и проведать Лу. Я так понимаю…

Из окна таможни снова донесся стрекот. Уолтер наморщил лоб – только сейчас он заметил натянутые на столбики провода, уходящие в домик и убегающие от него вниз, в долину.

– Что за…

– Телеграф. – Ахира улыбнулся. – Он устроил телеграф. – Гном взглянул на Словотского. – Как у тебя с азбукой Морзе?

Тот покачал головой:

– Не поднялся выше ученика, да и то бездарного. И было это двадцать лет назад. А у тебя?

– И того хуже. – Ахира поднял правую руку, заставив ее мелко дрожать. – Вспомнил? У меня точка не отличалась от тире, что уж там говорить о двадцати словах в минуту.

– А телеграф означает электричество… уголь, как думаешь? Лу говорил – в горах могут быть залежи, вроде он видел следы…

– Возможно, возможно, – кивнул Ахира. – Думаю, лучше нам поговорить с Инженером – что-то он скрытничает.

Джейсон склонил голову набок.

– Простите?

– Тайны, тайны, – проговорил Ахира. – Я думал, Лу непременно расскажет нам о сколько-то важных достижениях, а этот телеграф…

– Я не о том. Ты сказал, что не мог научиться морзянке. Но это ведь не сложно.

Ахира помрачнел. За него ответил Уолтер:

– Ты знаешь, что твой дядя Ахира был человеком на Той Стороне?

– Да-да. – Джейсон нетерпеливо притоптывал.

– Ну, и как человек он был болен. Болезнь называется мускульной дистрофией – мышцы попросту не работают.

– А, – совершенно равнодушно обронил юноша. Мысль о неизлечимой болезни просто не укладывается у него в голове, понял Уолтер. Любой член высшего общества может воспользоваться услугами хорошего целителя, и даже не слишком умелый клирик Паучьей секты способен помочь тому, у кого отказали мышцы, куда лучше, чем самый компетентный врач с Той Стороны.

Разумеется, кое-какие повреждения таковыми и оставались – глаз Тэннети, потерянные пальцы на Карловой левой руке, шрамы там, где тело лечило себя само, без помощи целительных бальзамов.

Но неработающие мышцы?… У мальчика слишком мало опыта, чтобы осознать, что это такое. Счастливчик.

Уолтер подошел к хижине и заглянул.

– Будь добр, передай Инженеру: здесь Уолтер, Ахира и с ними – гномьи клинки, серебро в слитках и четырнадцать голодных ртов.

Человек внутри лихорадочно заработал ключом. Телеграф звонко застрекотал.

Уолтер Словотский обнял Джейсона за плечи.

– Скажи, а что это за чушь я слышал насчет твоего отца и какого-то там меча? Будто один собирается за другим…

– Я об этом не слышал ничего. – На лице Джейсона была одна только озадаченность. – Но хочу услышать. Сейчас же.

Нахватался у отца имперских замашек, Джейсон, сынок? Ох, не нравится мне это. Сперва научись ходить, а уж потом – шествуй.

– Давай чуть попозже, идет? – с чуть приметным холодком в голосе ответил Словотский. – Путь наш был долгим.

Джейсон, даже не пытаясь этого скрыть, немного подумал.

– Идет, дядя Уолтер.

Словотский улыбнулся.

– А теперь – по коням. Я хочу, чтобы ты устроил нам обзорную экскурсию по Приюту – с заездом в баню и, разумеется, на пивоварню. Кажется, тут кое-что изменилось.

– К пивоварам? Хорошая мысль. Займись этим, а я покуда загляну к Лу. – Гном возвысил голос, обращаясь к часовому в хижине: – Он в пещере?

– Да, Ахира; я предупрежу его, что ты идешь.

– Это вовсе не…

– Тиханцышеханцы, воханцыяханцыкаханцы, – проговорил Словотский. – Эханцытоханцы неханцы твоханцыйханцы моханцынаханыстыханцырьханцы. – Он говорил по-тарабарски, зная, что такую чепуху поймет только тот, кто владеет подобными штуками с детства и к тому же знает с детства английский. Джейсон улыбнулся и одобрительно кивнул; телеграфист же выглядел ужасно озадаченным. Чего и добивался Словотский: вовсе ни к чему унижать друга перед чужаком.

– Ладно, – сказал гном. – И, пожалуй, попроси его распечатать бочонок. Давненько я не пил приютского пивка.

Приложившись – уж не вспомнить по какому разу – к пивной кружке, Ахира одобрительно кивнул. Одобрение относилось и к пиву – то ли память ему изменила, то ли что, но клопами оно больше не отдавало и вообще стало куда лучше, чем когда Ахира был мэром, – и к шумящей машине, которую Рикетти нежно похлопывал по боку.

Пиво просто отличное, решил гном. До «Гиннесса» слегка недотягивает, но в общем – вполне прилично.

Машина тоже впечатляла.

– Паровой котел и генератор вместе – Лу, ты молодец! – громко сказал Ахира, стараясь перекричать рев техники.

Рикетти чуть улыбнулся.

– Спасибо! – прокричал он в ответ. – Кажется, она и впрямь удалась.

Ахира окинул человека внимательным взглядом. Тот стоял у загородки, где помещался генератор, и волны исходящего от машины жара накатывались на него и, обтекая, обдавали гнома – несмотря на работающие вентиляторы.

Годы круто обошлись с Лу Рикетти; его нездоровая худоба еще больше усилилась, голова стала лысой, как шар. Руки покрывали пятна и шрамы, походка сделалась тяжелой, шаркающей.

Женитьба на бывшей рабыне, устроенная Карлом и Чаком, окончилась крахом: пару лет назад Дании сбежала с торговцем.

Но его повадка дышала неподдельной силой – в прошлом Ахира не замечал за ним этого.

– Есть такое присловье, – проорал Рикетти, – «счастлив, как свинья в помоях». Так это про меня. Погоди минутку: надо кое-что сделать.

Лу вскинул руку, подзывая ближайшего инженера, коренастого парня лет двадцати пяти; тот подбежал торопливой трусцой и приблизил ухо к губам Рикетти.

– Бает – помнишь его, Ахира?

– А как же. – Высокий широкоплечий инженер протянул руку. Пожатие было крепким – для человека. – Рад тебя видеть.

– Выпьешь с ним позже. – Рикетти взмахом ладони отмел формальности. – Теперь у нас куча дел. Оповести всех, что телеграф переключается на ночь, переключи генератор постоянного тока в ночной режим – и пусть Даэррин выставит дополнительные посты. С сигнальными ракетами.

– Что-то не так?

– Все так. Просто я старый перестраховщик.

– Ладно. – Бает кивнул. – Запускаем установку гидроксирования?

– Точно. Работа будет долгой: всю ночь и часть дня. Так что разбери компрессор, вычисти, собери обратно и проверь герметичность кессона вокруг сосудов – я не хочу, чтобы и на сей раз взорвалось что-нибудь еще, если они грохнут.

– Ничего не сломается. Новые клапаны выдержат.

– Посмотрим.

Бает еще раз кивнул и пошел прочь.

Рикетти поманил Ахиру, и они перешли в другую пещеру; шум машины стал едва слышен.

– Полагаю, ты поражен? – Ахира кивнул, и Рикетти продолжал: – С год назад Карл попросил меня подумать насчет телеграфа – он хочет устроить его у себя. Думаю, мы сможем взять с него добрую цену за весь пакет – теперь, когда нашли новый пласт гематита.

Пещеры кипели, как улей: движение, звуки, запахи. Рикетти провел гнома по левому коридору, через приемный зал и – мимо караульни – в комнату Инженера. Комната не сильно изменилась, только теперь у Рикетти была настоящая кровать, а не тюфяк с одеялом.

За углом безостановочно трещал телеграф. Рикетти почти не обращал на него внимания – видимо, новости не из самых важных, подумал Ахира, но идея передавать сообщения круглые сутки ему понравилась. Сознание, что информация поступает постоянно, успокаивало само по себе.

Но молодой инженер сказал нечто интересное…

– Гидроксирование – это что? – спросил Ахира.

– Да простой электролиз. Пропускаем ток через бак с водой, собираем пузырьки на дутое стекло, потом газ идет в компрессор…

– Электромотор?

– На будущий год. Пока что это одна лошадиная сила – буквально. Но как бы там ни было, мы «выжимаем» стекло в медные фляги и получаем газ в баллонах.

– Молодцы, ребята.

– Его можно использовать где угодно, – продолжал Рикетти. – Например, для сварки. Очень жаркое пламя.

– Я знаю; отлично. – Ахира кивнул.

– Подожди годик – и мы решим проблему вентилей. У нас будет электрический свет, Ахира; Эйя уже мечтает устроить вечернюю школу для фермеров, как только мы дадим ей яркий свет.

Эйя… Ахира улыбнулся.

Когда он впервые увидел Эйю, она была забитым ребенком, которого Карл, Уолтер и Чак спасли от работорговцев – ходячий скелетик с узловатыми руками и ногами, настоящий гадкий утенок.

Когда он видел ее в последний раз – то была обаятельная юная женщина, едва вступившая в пору расцвета. И гном готов был спорить на что угодно, что ныне она – истинная услада для глаз.

– Как у нее дела?

– Отлично. Вот только… не думаю, что она останется здесь надолго. – Рикетти покачал головой. – Вряд ли, вряд ли… Ты не знаешь, но тут Брен Адахан – помогает Валерану справляться с Джейсоном. И учится у меня, несмотря на все свои улыбочки. Так вот, он обхаживает ее. И всерьез.

– Ты против?

– Да нет, пожалуй. – Рикетти помолчал. – Мне просто хотелось бы знать, что им движет. Со мной все ясно: она – учитель от Бога.

– Верно подмечено. – Женитьба на императорской дочери, даже приемной – неплохой политический ход для барона покоренного Холтуна. Разумеется, выйди Эйя за Адахана, ей придется оставить Приют, так что понятно, отчего эта идея Лу в восторг не приводит. Но, может, это пустые подозрения?

Придется Ахире поговорить с ней.

– А как дела политические?

– Никаких осложнений. – Рикетти пожал плечами. – Местной политикой я поставил заниматься Петроса, а что до Кораля, то стоит ему поднять шум – и я приостанавливаю поставки булата. Единственные проблемы – с ребятами из отрядов.

Ахиру насторожило то, как это было сказано.

– Что не так?

Рикетти пожал плечами.

– Скорей уж всё слишком «так» – слишком много хорошего. Мы так славно разобрались с гильдией, что караваны находить все трудней, ну и кое-кто из ребят уходит в фермеры или на шахты. – Он покачал головой. – Другие начали пить. А по весне у нас было убийство. Компания Давеновых парней попыталась вытрясти из фермера деньги, а когда он сказал «нет» – его забили.

Совершеннейшая глупость; на озадаченный взгляд Ахиры Рикетти снова качнул головой.

– Не думаю, чтобы они хотели его убивать – просто старались заставить раскошелиться. – Опять пожатие плеч. – Впрочем, какая разница, когда болтаешься в петле, что ты собирался делать. – Рикетти сделал большой глоток пива. – Я все еще вижу их лица, Ахира, вижу – все еще… – Он ударил себя по колену. – Но мы должны были…

Он оборвал себя – стрекотание телеграфа чуть изменилось, сделалось более настойчивым.

– Это меня; погоди минутку. – Он отошел и выстукал бронзовым ключом быструю дробь.

Ответ заставил его побледнеть.

– Черт. Слышал, Ахира?

– Я не знаю морзянку, Лу.

– Прости. – Рикетти тряхнул головой. – Прибыл гонец от Кораля. На Терранжи был набег – работорговцы. Три дня назад. Большой набег – разграбили столицу баронства, увезли казну, угнали рабов – и людей, и эльфов. Кораль взывает о помощи. Казну мы можем оставить себе; он просит наказать налетчиков и освободить эльфов.

Он кивнул самому себе.

– Старый пройдоха учится. Он скорей оставит несколько фунтов золота нам, чем позволит налетчикам их увезти.

Ахира резко выпрямился в кресле.

– А что его солдаты? Цветочки собирают?

Рикетти качнул головой.

– Большая часть его солдат – на границе с Мёлрудом, а не рассыпана по западным землям. С Мёлрудом постоянные свары; а с запада он удара не ждал – у нас с Терранжи мирный договор. Переговоры начались еще при тебе, помнишь?

– Именно что – договор. Не пакт о взаимопомощи. Да… но – работорговцы и все прочее…

– Вот именно. – Рикетти взглянул на Ахиру. – Единственная сложность: многие ребята Даэррина сейчас в копях, у нас не хватает людей.

Ахира фыркнул. Рикетти говорил как записной бюрократ.

– Хочешь сказать, у тебя недостает воинов?

Рикетти остро взглянул на гнома.

– Нужно по крайней мере несколько дней, чтобы вызвать их и все организовать. Придется посылать гонцов: телеграф до копей еще не дотянут.

Ахира подошел к полке, взял бутылку «Отменного Рикетти», раскупорил и опрокинул в рот. Обжигающая жидкость огнем пролилась в горло.

– Ладно. Что ты можешь сделать?

– Возможно, у меня наберется сотня бойцов, но почти все они совершенно неопытны.

– Те, что крови не нюхали? Плохо.

Рикетти ткнул пальцем в телеграф:

– Я не знаю, сколько людей у работорговцев, но вряд ли их меньше сотни. Остается только надеяться, что их немногим и больше.

Он остановился – выжидая.

В глубине души неистовство боя по-прежнему пугало Ахиру – драк он боялся всегда, кроме тех случаев, когда боевое безумие ревущим потоком омывало его, погружая в свою кровавую пучину и унося прочь все чувства.

Но он просто повел плечами.

– Значит, лишняя пара дюжин тебе пригодится. Тринадцать не раз отведавших крови гномов – и Уолтер в придачу. – Если где-то и был разведчик лучший, чем Уолтер Словотский, Ахира о нем не слышал.

Долгий миг Рикетти смотрел на него.

– Думаю, да. – Он выстукал ключом быструю дробь и снова повернулся к Ахире. – Я распорядился приготовить коней, оружие и припасы для ста двенадцати бойцов. И разослать разведчиков: налетчиков еще нужно найти. И еще – военный совет: Петрос, Бает, Даэррин, его заместитель, ты, я, Словотский… Гм… добавлю-ка я еще Валерана, Брена, Джейсона и Эйю.

– А Джейсона-то зачем? И Эйю, коли на то пошло?

– У Эйи одна из самых лучших голов, какие я знаю. А Джейсон… он наследник Карла. И должен знать, как делаются такие дела.

– И какие это дела?

Рикетти тряхнул головой и на миг закусил нижнюю губу.

– Всего лишь военный совет. – Он снова заработал ключом. – По крайней мере – сейчас.

Большую часть совета Уолтер просидел молча. Обсуждение крутилось вокруг того, стоит или нет посылать летучий отряд, а Уолтер терпеть не мог спорить по поводу уже решенного. С самого начала было ясно: Лу намерен выслать отряд вдогон работорговцам и просто позволяет разносить свои доводы в пух и прах, пока идет подготовка рейда – надо же чем-то занять на это время господ советников.

Словотский был поражен. Рикетти явно умнел. Этой уловке он научился у Карла, а Карл, в свою очередь, когда-то подцепил ее у Уолтера.

Ответный налет был необходимостью – равно политической и финансовой. Во-первых, добыча Приютского летучего отряда долгое время была скудней некуда: Даэррину и его ребятам крупные караваны не попадались вот уже с год, так что большинство его воинов, что людей, что гномов, начало работать в шахтах и на полях – надо же чем-то жить. И потому мысль о прекрасном работорговом караване, груженном сокровищами эльфийского барона, была непреодолимым искушением.

Было бы неплохо, если б Эллегон провел разведку с воздуха, но дракона не будет еще несколько дней.

Но так даже лучше – Карл всегда старался устраивать набеги перед самым прилетом Эллегона: появление этой «летучей кавалерии» спасло столько жизней, что и не сосчитать.

И все же разведка – хоть какая-то – просто необходима. Уолтер прекрасно понимал, кому предстоит заняться этим, когда работорговцев найдут. Его это не затруднит – так же, как Ван Клиберна не затруднило бы сыграть несколько пассажей на рояле.

Впрочем, есть кое-что…

– Лу, а не может это оказаться диверсией либо ловушкой? Не пытается ли Гильдия выманить охрану Приюта?

– Теоретически возможно все. – Рикетти немного подумал, потом покачал головой. – И все-таки – вряд ли.

Даэррин тряхнул головой.

– Без разницы. Взять те пушки, что делали Карлу… их у нас семнадцать штук, да?

– Шестнадцать, – поправил инженер-подмастерье. – Последняя треснула при испытании – как раз сегодня ночью.

– Шестнадцать действующих пушек, – подхватил Рикетти нить рассуждений, когда Даэррин улыбкой и кивком дал понять, что принял поправку. – Ставим их на хребте, заряжаем картечью – и пусть на нас лезет хоть целое войско. А я пока что не слышал, что на нас идет армия. Не думаю, что это ловушка.

– Ну ладно, может, это и не прикрытие атаки на Приют. – Уолтер мотнул головой. – Ну а как насчет попытки выманить летучий отряд? Заставить нас попробовать поймать их в засаду…

Даэррин снова тряхнул головой.

– Ты слишком хитроумен, Уолтер Словотский, – жестко улыбнулся он. – Ну, попытаются они устроить засаду нам, так что? Мы атакуем их, уничтожим, освободим рабов и захватим казну.

– И все же мне это не нравится. – Уолтер был не в восторге от корявого английского Даэррина, но говорил он не о том. От невнятной речь и грамматических ошибок еще никто не погибал. От западни – бывало.

– Думаю, нам надо идти. – Валеран крутил в руке кубок. – Учитывая…

– Прости, Валеран, – вмешался Ахира, – но с чего ты решил, что тоже идешь? Как я понял, твое дело – следить, чтобы Джейсон ни во что не вляпался, а не гоняться за рабовладельцами.

Валеран одарил его ледяным взглядом.

– Полагаю, это касается только лишь меня и моего императора. Или – меня и командира летучего отряда.

– Спокойно. – Даэррин взмахом руки прекратил спор. – Здесь мальчик в безопасности. Валеран в отряде – если захочет. Так ты говорил, Вал?…

– Валеран, – поправил солдат. – Предположим, работорговый караван действительно идет на встречу с более крупными силами – так что, они станут надеяться, что мы нагоним их примерно тогда же, когда к ним подойдет подкрепление? Помешают нам провести разведку? Или, может, заставят нас ослепнуть во время боя?

Брен Адахан фыркнул. Хоть он и сидел рядом с Эйей, но молчал, лишь изредка отвлекаясь на девушку. На Уолтера его выдержка произвела впечатление. Умеет парень держать себя в руках…

Что до меня, малышка, не будь ты приемной дочерью Карла, уж я бы нашел, о чем порассказать тебе в постели.

В Эйе была необычность – чуть раскосые глаза, высокие скулы, гладкая цвета кофе с молоком кожа… а для Уолтера, хоть он и любил свою жену – Кира была привлекательной женщиной, – слова о верности всегда оставались только словами. Так уж он был устроен. Облегающий костюм Эйи – ее шорты и серый вязаный свитерок – лишь подчеркивал те изменения, которые он в ней видел.

И все же… нет, сказал он себе. Уймись.

Ночь с будущей Карловой женой в свое время едва не стоила Уолтеру жизни – и он не собирался выяснять, сойдет ли ему с рук подобный же фокус с Карловой дочерью, пусть себе и приемной.

Да и военный совет – не лучшее время и место, чтобы вспоминать, где, с кем и как я спал.

Как не время и для открытых возражений – к тому же он вовсе не уверен, что хочет подвести совет к определенным выводам.

Он потянулся и похлопал Эйю по голой коленке:

– А что скажешь ты, малышка?

Она накрыла его руку маленькой ладошкой и усмехнулась, когда улыбка на лице Адахана сменилась острым взглядом.

– Я думаю, Уолтер, что в поход вы отправитесь в любом случае, так что лучше обсудить, что и как делать, чем тратить время на спор, стоит ли это делать вообще.

– Твоя правда. – Поразительная девушка. У нее не только красивые ноги и великолепная грудь – у нее еще и мозги есть. Демонстрация здравомыслия лишь облегчает Уолтеру решение. Разумеется, она может разрушить все, сказав «нет». Такое случалось даже с Уолтером – один раз из десяти. Его редкие отлучки из Энделла обычно бывали успешны – во всех отношениях.

– Точно подмечено, – кивнул Рикетти и поднялся. – Тогда я пошел – у меня на ночь большие планы и я не вижу необходимости их менять. Разве что расставить по местам пушки – просто на всякий случай. Эйя, Петрос, Джейсон – у вас завтра много дел, вовсе не обязательно задерживаться на обсуждение деталей. Отправляйтесь спать – уехать можете и с утра.

Эйя безмолвно улыбнулась, встала и вышла.

– Петрос – ты мой гость, заночуешь в Новом Доме; Джейсон отыщет тебе комнату. Сейчас слишком облачно, чтобы возвращаться ночью верхом. Даэррин – ты сам поведешь отряд?

Гном расплылся в широкой улыбке.

– А то, – отозвался он по-английски. – Это мой час звезд, босс.

– Тогда оставь мне кого-нибудь, чтобы командовал здесь в твое отсутствие, и непременно выставь усиленные посты. И берегите себя. – Это относилось уже ко всем. Потом брови Рикетти сошлись: он обернулся к углу, где, внимательно слушая, сидел Джейсон.

– Джейсон, я же сказал…

– Нет. – Юноша закусил губу. Уолтер перевел на него взгляд.

Ой-ёй. Это выражение мрачной решимости Уолтер уже видел, и не раз – хоть и не на лице Джейсона.

Такой вид бывает у тех, кто собирается поступить наперекор собственному страху. Уолтер Словотский видел бы это выражение куда чаще, бери он в бой зеркало.

Его совсем не удивило, когда Джейсон помотал головой и произнес – громко, каждое слово звенело, как тихие шаги по минному полю:

– Я с вами.