Апостол Папуа и другие гуманисты II. Зумбези (СИ)

Розов Александр Александрович

Очередное произведение о мире Меганезии

 

1. Мифическая персона первобытного острова.

Утро 15 августа. Юго-западная Меганезия. Середина архипелага Вануату.

Южный берег острова Амбрим. Бвулап-таун.

Около года назад, совсем в другом месте, на островах Палау, познакомились две очень необычных персоны: 36-летняя доктор матфизики австралийка Молли Калиборо, и 43-летний этнический ирландец коммодор меганезийского Народного флота Арчи Дагд по прозвищу Гремлин. Когда эта парочка обосновалась на Амбриме (вскоре после Второй Новогодней войны) Бвулап был туземной деревушкой: сотня хижин на полоске берега, между джунглями, покрывающими склон вулкана, и межостровным морем Сандвич. У Бвулапа было единственное преимущество перед другими колоритными деревушками Вануату: молодой, но выдающийся (можно сказать: почти гениальный) шаман Лелеп. Шаманская одиссея Лелепа достойна отдельного биографа (или даже скальда). Это он устроил так, что Бвулап стремительно вырос из деревушки в процветающий городок.

Конечно, Бвулап на Амбриме даже сейчас не выдерживал сравнения с очаровательной старой столицей Вануату: Порт-Вила на большом острове Эфате (что в 150 километрах южнее) или с футуристическим Луганвиллем на огромном острове Вемерана (что в 150 километрах севернее). Но у диспозиции Бвулапа (между двумя центрами) была этаким особым плюсом, дополненным головокружительной вулканической природой. Так что, дореволюционное туземное население быстро дополнилось в несколько раз большим креольским населением. Креолы (в меганезийском смысле: иммигранты - австралийцы, новозеландцы, американцы, европейцы, и т.п.) создали новый сегмент Бвулапа, создав конфигурацию в стиле «Водный мир» (см. культовый фильм 1995 года). От берега тут расходились длинные понтонные пирсы, как лучики восходящего солнышка на детском рисунке. Эти пирсы стали улицами, и к ним швартовались хаусботы (яхты, катамараны, полимараны, и прочие быстроходные плавучие дома). Креолы Бвулапа жили мобильно.

60-футовый (18-метровый) конверсионный катамаран-фрегантина по имени «Коала» с минимальной командой из тинэйджеров племени рпонге стала плавучим домом Молли Калиборо, и это (вопреки опасениям) оказалось комфортным. Чертовки хорошо, когда привычная спальня, кухня, ванная, и рабочий кабинет, путешествуют вместе со своей хозяйкой. Но теперь путешествия временно отменялись, поскольку у Молли шла 36-я неделя первой беременности. При ее субтильном телосложении (наподобие Пиноккио, человечка из палочек), это состояние выглядело особенно ярко. Если отбросить всякие соображения тактичности, то Молли напоминала гибрид куклы Пиноккио и глобуса.

Вот о чем сейчас самокритично размышляла доктор Калиборо (в недавнем прошлом – ассистент-профессор факультета естественных наук в Университете Сиднея, а ныне – дистанционный профессор и сопредседатель Лабораториума Палау в дальней северо-западной Меганезии). Довольно естественные мысли для женщины с превосходными научно-аналитическими способностями и замечательной фантазией, в обрисованном положении, когда она осматривает себя утром перед зеркалом в ванной после душа.

«За равновесием следи, - слегка насмешливо посоветовал ей внутренний голос, - ты не забыла, надеюсь, что твой центр тяжести при вертикальной ориентации позвоночника проецируется не между ступнями, а на полфута впереди, так что гравитация создает опрокидывающий момент?».

«Твои многословные построения утомляют», - мысленно проворчала Молли.

«Мы с тобой бываем жуткими занудами», - доверительно сообщил внутренний голос.

«Но, - заметила Молли, - мы с тобой не бываем занудами без всякой причины».

«Но, - находчиво парировал внутренний голос, - мы с тобой всегда умеем придумать вескую причину, чтобы быть занудами».

«Сто чертей, - мысленно выдохнула Молли, - как сложно спорить с собой. Ладно, ты можешь прямо сказать, к чему ты акцентировала внимание на центре тяжести, и его проекции? Требуется лаконичный ясный ответ».

«Ладно, я ведь твоя самая близкая подруга, - согласился внутренний голос, - слушай: предстоит надеть новые смешные короткие штанишки с фартуком и подтяжками».

«Тропик-полукомбинезон», - уточнила Молли.

«Да, - согласился внутренний голос, - тропик-полукомбинезон. И, лучше чтобы ты не грохнулась с непривычки. Давай-ка, попроси кого-нибудь из девчонок помочь тебе».

«Ты думаешь? – с сомнением мысленно произнесла Молли, и продолжила, - Пожалуй, неплохая идея, но не хочется кричать что-то вроде: эй, кто-нибудь из девчонок…».

«Молли, - проникновенно сказал внутренний голос, - неужели ты еще не уяснила, что тинэйджерки из племени рпонге с дюжины шагов через дверь слышат даже, как ты тут дышишь. И если ты пробурчишь что-то вроде: как мне надеть ту новую тряпочку? - то ближайшая из них нарисуется за твоей спиной раньше, чем ты успеешь закрыть рот».

«Может, ты права», - рассудительно признала Молли, и пробурчала вслух:

- Черт побери, как же мне надеть эту новую тряпочку?..

..Невысокая чернокожая девушка, бесшумно возникла за спиной Молли Калиборо, и негромко спросила:

- Тебе помочь, док Молли, да?

- Да, Ауби, мне бы не хотелось грохнуться с непривычки, и отбить свою задницу.

- Я помогу! - объявила тинэйджерка рпонге.

При поддержке Ауби, одевание в полукомбинезон было выполнено успешно. Молли Калиборо подвигалась, решила, что штучка сидит неплохо, и поинтересовалась:

- Ты завтракала?

- Да, док Молли. На камбузе Вирсавия приготовила такую вкусную кашу!

- Кашу? Вот как? Ну-ну…

- Я не спросила, как это называется, - призналась Ауби. Надо отметить, что вся группа

юниоров рпонге, составлявших (можно сказать) личный экипаж Молли на катамаране-фрегантине «Коала», всегда питалась с аппетитом, но совершенно не интересовалась названиями блюд, называя все либо стейком, либо супом, либо кашей (если блюдо не соответствовало ни признакам стейка, ни признакам супа).

- Я спрошу, - Молли улыбнулась, подумав о том, что вануатианка Вирсавия наверняка изобрела новое блюдо, и ждет восхищенного интереса от хозяйки дома. Теоретически, Вирсавия (ровесница Молли) работала наемной универсальной домоправительницей, а практически была хорошим другом и экспертом в абсолютно любых делах, связанных с обыкновенным бытом (с которым Молли Калиборо мало соприкасалась, поскольку от совершеннолетия и до 35 лет вела жизнь независимой одиночки). У Вирсавии не гладко сложилась семейная жизнь, но было семеро детей, из них трое взрослых (по местным меркам), и пять внуков. Бытового опыта у Вирсавии было более, чем достаточно…

…Кажется, Молли слишком надолго погрузилась в размышления на эти темы, и Ауби энергично тряхнула ее за плечо, чтобы вернуть в текущий момент времени.

- Черт побери, - Молли пару раз моргнула, - я стала рассеянной, как моя прабабушка в период, когда ей перевалило за сто лет.

- За сколько? – недоверчиво переспросила тинэйджерка рпонге, выросшая в племени на полудиких островах между Малаккой и Борнео, где мало кто доживал до пятидесяти.

- За сто, - повторила доктор Калиборо.

- О-о… Док Молли, разве люди столько живут?

- Да, Ауби. И моя прабабушка даже после ста лет каждый год пекла яблочный пирог на Рождество, только стала забывать, где банка с сахаром, а где с корицей. Она немного не дожила до ста десяти. Случился какой-то грипп, и у нее не выдержала сердце. Увы…

Ауби несколько раз задумчиво цокнула языком.

- У-у… Я думаю, за сто лет можно очень-очень сильно устать.

- Устать от чего? – спросила Молли.

- Не знаю, - юниорка чуть качнула головой, - просто, устать. А разве нет?

- Нет, - Молли улыбнулась, протянула руку, и погладила Ауби по затылку, - если жизнь толково устроена, то нельзя устать ни за сто лет, ни за двести.

- Толково это как здесь, в Море Нези? – спросила Ауби.

- Здесь, - ответила доктор Калиборо, - только начало. Но это толковое начало.

- А-а! Толковое начало, это когда канаки прогнали отсюда всех оффи, да?

Молли Калиборо в который раз подумала, что у юниоров рпонге слишком примитивное понимание политики. Вот нези, правильные канаки, foa - кооперативно-анархистский интернационал Океании. Вот оффи – слуги глобализма, и государственно-банковской власти. Правильные люди выгоняют неправильных людей, и случается счастье. Кстати, «kanaka» на туземном языке значит просто: человек. «Хватит! - решила Молли, - Пора объяснить юниорам рпонге, как устроена политэкономия - хотя бы схематично».

- Ауби, если ты напомнишь мне за ужином, то я расскажу подробнее.

- Я напомню, док Молли.

- Очень хорошо. А теперь скажи: где Арчи?

- Коммодор Гремлин на хвостовой площадке, пьет кофе и ждет. Ты знаешь: коммодор на борту не завтракает без тебя.

- Это кошмар! Мой любимый мужчина сидит голодный, потому что он романтик. Надо немедленно идти за стол. Кстати, Ауби, ты помнишь, что сегодня после захода солнца у вашей группы контрольная по электрическим цепям?

- Я помню, док Молли. Мы будем готовы, - уверенно сказала тинэйджерка рпонге.

Крупный угловатый рыжеволосый зеленоглазый дядька Арчи Дагд Гремлин, вовсе не выглядел романтическим героем, но (трюизм) о вкусах не спорят. Особенно, о вкусах взрослых девушек с научной профессией и аналитическими талантами. Доктор Молли Калиборо уселась на колени к Арчи Гремлину, нежно чмокнула его в ухо, и сказала:

- Мне известно, что ты опять сидел голодный, дожидаясь меня.

- Да, - он улыбнулся, затем спросил, - как себя чувствует любимая женщина?

- О! Замечательно! Хотя к ней обращаются в третьем лице… Вирсавия, доброе утро.

- Доброе утро, Молли, хотя уже полдень, - отозвалась вануатунка, решившая немного вздремнуть тут на платформе под навесом в шезлонге. По деревенской привычке, она считала утро интервалом между утренней зарей, и тем моментом, когда размер теней становится равным размеру предметов.

Доктор Калиборо глянула на часы (было 10:15), и кивнула.

- Разумеется, Вирсавия, ты права. Я слышала, что ты приготовила нечто очень вкусное.

- Я приготовила sapati-befo-te-hatata, - торжественно объявила вануатианка, - и еще, я отправила твоего мичмана Туфе в город в пекарню мужа моей средней дочки, чтобы он принес свежего хлеба. А твоему штурману Эахи я сказала, чтобы она поставила еду на плитку, чтобы все было горячее, когда ты сюда выйдешь. Я знаю тебя, Молли. Теперь слезай со своего мужчины, садись нормально за стол, и готовься кушать. Вот и все.

В лексиконе Вирсавии короткое словосочетание «вот и все» значило длинную нотацию примерно такого содержания: «За предшествующий период дня я совершила все, что в человеческих силах, для обеспечения правильного хода жизни. Теперь, когда наступил полдень, я, как нормальный человек, буду дремать до вечера - до момента, когда тени предметов (пройдя через свое полное исчезновение в час зенита) снова станут равными размерам предметов. Тогда я продолжу заниматься полезными домашними делами». У Молли Калиборо не было причин возражать против этого «вот и все». Она пересела на пластиковое полу-кресло, и (используя время, пока не появилась еда) спросила:

- Арчи, ты ведь уже глянул новости? Поделишься самым интересным?

- Ну, самое интересное, это о триумвирате Корвин - Кео-Ми – Геллер. Они запустили с острова Косраэ беспилотную игрушку-моторджет на высоту 105 километров.

- Вот как? Лунапотам Корвина прыгнул выше формальной границы космоса. Ну-ну.

- Молли, ты, кажется, не удивлена.

- Арчи, а чему тут удивляться? Просто суборбитальный параболический полет.

- Ну, - сказал он, - аппарат с воздушно-реактивным движком вылетел в безвоздушное пространство. Причем движок очень простой. По-моему, это довольно необычно.

- Это, - возразила доктор Калиборо, - хорошая инженерная идея и расчет, не более.

- Да, Молли, конечно, ты права. Но лунапотамы размером с пляжный зонтик, оставили сверхвысотные инверсионные следы - будто боевые баллистические ракеты. Таблоиды мгновенно раздули международный скандал. Кое-кто неплохо заработал на этом.

- Арчи, ты же знаешь: такие скандалы всегда раздуваются ради PR и денег.

- Да, это понятно, - сказал Гремлин, - но как ты объяснишь эти инверсионные следы?

- Элементарно, Арчи! Продукты сгорания топлива в верхней стратосфере…

…Тут объяснения были прерваны, поскольку штурман Эахи притащила «кашу» (блюдо sapati-befo-te-hatata), а мичман Туфе - свежую продукцию пекарни родичей Вирсавии, и начался завтрак (хотя, его следовало бы скорее назвать экстремально-ранним обедом). После завтрака-обеда для Молли Калиборо настало время Полуденной работы. Часы наибольшей жары она проводила в любимом кресле-качалке в своей каюте-кабинете, вооружившись ноутбуком и двумя кустарными керамическими предметами: чашкой и чайником. Кто-то мог бы счесть этот чайник и чашку - изделия туземных промыслов - довольно уродливыми. Но Молли считала их милыми. Итак, налив из чайника в чашку душистый цветочный чай, она включила ноутбук, произнесла: «Посмотрим», зашла в рабочий E-mail, и увидела два свежих интересных письма.

Первое: от Джона Корвина Саммерса резерв-штаб-капитана авиации Народного флота, владельца некрупной экспериментальной авиа-верфи на острове Косраэ (что на востоке гигантского архипелага Каролинские острова). Как уже было сказано, команда Корвина играла ключевую роль в сегодняшней шумихе вокруг пугающих инверсионных следов.

Предмет письма: Корвин поздравлял доктора Калиборо с удачными суборбитальными тестами «лунапотамов» (к которым она имела отношение, как научный консультант), и просил посмотреть очередной файл по программе «Астродемон» (магнитный парус для движения суб-космических мини-дронов в ионосфере и магнитосфере Земли).

Для Молли (как научного шефа этого проекта) такая просьба не была неожиданной. Она ответила утвердительно (добавив встречные поздравления Корвину, Геллеру, Кео-Ми и вообще всей команде «альтернативной астронавтики» на Косраэ).

Второе: от Десмода Нгеркеа, мэра-президента Палау (суб-архипелага на западном краю упомянутых Каролинских островов, у морской границы Меганезии с Филиппинами). В дополнение к роли мэра-президента, Десмод был председателем Совета Лабораториума (Дистанционного Технического университета) Палау, и содиректором филиала военно-инженерной меганезийской спецслужбы «Creatori».

Предмет письма: Десмод сообщал, что Совет Лабораториума и комиссар «Creatori», по результатам оценки аргументов, согласились с идеей Молли о проведении «активного вулканологического эксперимента» на островке-вулкане Лопеви, в 20 милях от острова Амбрим. Плановая дата эксперимента: 20 августа.

Прочтя второе письмо, доктор Калиборо улыбнулась и прокомментировала вслух (хотя слушать было некому): «Активный вулканологический эксперимент? Вот как? Ну-ну». Можно было бы удивиться иронии, с которой Молли произнесла эту фразу. Что такого смешного в словах «Активный вулканологический эксперимент»? Слово «активный» в подобном контексте немного странно. Но сторонний эрудит легко истолковал бы этот контекст. Наверное (предположил бы он) речь о взрывной сейсморазведке (когда для исследования геологии выполняются небольшие взрывы, и анализируется эхо от них). Эрудит почти угадал бы, но не совсем. Впрочем, об этом в свое время…

…На столе запищал витифон – типичный меганезийский мобильный коммуникатор, работающий через стратосферные мини-дирижабли - серверы «пиратской» сети OYO. Впрочем, с позиции пользователя, витифон не очень отличался от типичного сотового телефона, распространенного в большинстве стран мира начиная с 1990-х…

…На мини-экране отобразилась идентификация визави:

*Китиара Блумм, Сидней, журнал RomantiX, новости планеты и любовные романы*

*Мини-фото: умеренно-смуглая стройная девушка-европеоид в бикини на фоне волн*

Доктор Калиборо взяла трубку-витифон, посмотрела на идентификацию, улыбнулась, нажала кнопку «ответить», и произнесла с ноткой теплоты.

- Доброе утро Кити.

- Доброе утро док Молли! Извини, если я в неподходящее время.

- Время подходящее, - успокоила ее доктор Калиборо, - я вполне настроена послушать политические новости с родины в твоей версии. Ведущие СМИ предвзяты, они как-то извращенно выбирают темы, и однообразно врут на эти темы. Рассказывай, Кити.

- Ничего особо нового, Молли. Мейнстрим: вялотекущая истерика вокруг конфликта в северной - северо-восточной Новой Гвинее, с ее акваторией. Одни телеканалы грузят кровавые кошмары о неизбежности Третьей Новогодней войны в регионе, другие уже пугают, что Австралия без боя сдаст все свои позиции в Папуа, что приведет к жуткой рецессии, поскольку к тому, что происходит с момента Китайского спада, прибавится сырьевой дефицит и безработица из-за коллапса австралийского бизнеса на севере.

- Жуткая рецессия, вот как? Надо же! Ну-ну.

- Молли, все очень серьезно, - сказала Китиара, - по TV говорят, что после незийского демонстративного запуска баллистических ракет сегодня на рассвете, конфликт резко обострится. На бирже уже шок. Австралийский капитал подешевел на четверть за час.

- Кити, ты же умная девушка. Эти биржевые игры просто рисование пустых цифр для морального обоснования финансовых афер концернов, связанных с правительством.

Китиара Блумм не удержалась от вопроса:

- Почему морального?

- Потому, что не материального, - сказала Калиборо, - цифры пустые, как я отметила секундой раньше. Шум вокруг незийских запусков тоже пустой. Эти суборбитальные машинки размером с пляжный зонтик пока не имеют военного значения.

- Пока? – переспросила молодая австралийская журналистка.

- Да, Кити. «Пока», это поправка на неопределенность будущего. Не верь TV, лучше прислушайся к тому, что говорит твой папа твоей маме о перспективах бизнеса.

- А-а! - произнесла Китиара (она была в RomantiX не обычным сотрудником, а дочкой хозяйки редакции, миссис Дромопулос-Блумм и бизнес-адвоката, мистера Блумма).

- А-а! - весело передразнила доктор Калиборо, - Осмысление там, а не в TV-ящике.

- …Тогда, - продолжила журналистка, - все неплохо. Папа говорит, что в Канберре на секретной полке уже лежит проект договора о торговых отношениях с Меганезией. В проекте то же, что в регламенте ЮТФ, Южно-Тихоокеанского Форума, который уже подписали Новая Зеландия и страны Тройной Унии: Меганезия, Фиджи, и Бугенвиль. Проблема в том, что Австралии важно не потерять богатых инвесторов из исламских государств, а мусульманский мир горячо ненавидит нези. Поэтому в Канберре сейчас изобретают всякие трюки, чтобы торговать с нези, но не ссориться с шейхами.

Молли Калиборо улыбнулась и прокомментировала:

- Видишь, Кити, если осмыслить, то перспектива вовсе не выглядит кошмарной.

- Да, наверное… А скажи, док Молли, ты можешь мне помочь на острове Косраэ?

- На Косраэ? Вот как? Но это почти в полутора тысячах миль к северу от меня.

- Да, но ты там всех знаешь.

- Не всех. Кто конкретно тебя интересует?

- Конкретно: капитан Корвин Саммерс и его фирма «Summers Warf». Мне надо купить хиппи-микро-аэробус, ХМА для полетов в Гималаях.

- В Гималаях, вот как? Похоже, Кити, что у тебя грандиозные планы.

- Да. Мама поручила мне возглавить экспедицию в Королевство Бутан.

- Королевство Бутан? Ну-ну! Надеюсь, у тебя есть хороший пилот.

Китиара Блумм утвердительно кивнула.

- Да. 40-летний меганезиец Гу-Оранг, резервист авиа-файтер Народного флота.

- О! Это серьезно. А кто еще в экспедиции кроме тебя и пилота?

- Еще Квентин и Жоэли Эпплоу, наши авторы фанфиков об Анжелике. Полгода назад появилась их «Анжелика и зеркало», затем «Анжелика в Бермудском треугольнике», а сейчас анонсирована «Анжелика и снежный человек».

- Вот как? Анжелика и снежный человек? Это экспедиция для знакомства с натурой?

- Да. Осталось только выбрать полевого завхоза, и купить ХМА. Это не проблема. Но, хотелось бы еще сделать репортаж об «Астродемоне» на верфи Корвина.

- Гм! - буркнула доктор Калиборо, - Кити, что ты знаешь об «Астродемоне», и почему думаешь, что это окажется интересно для аудитории журнала «RomantiX»?

- Молли, я знаю, что на днях будет какой-то важный тест этой штуки. И ради этого на Косраэ собираются прилететь несколько интересных людей из самых разных мест.

- Гм… Каких интересных людей ты имеешь в виду? Имена, профессии, цели?

- Например, - ответила Китиара Блумм, - это знаменитый Лукас Метфорт, профессор социальной философии, вместе со знаменитой женой. Это Десмод Нгеркеа, президент Автономии Палау. Это доктор физики Картер Клеймор, сопредседатель Британского Межпланетного общества по киви-линии. Это Коннор Макнаб, апостол Папуа, с ним я общалась недавно, в начале Ново-гвинейской гибридной религиозной войны…

Доктор Калиборо подняла ладони в знак того, что перечислено достаточно персон.

- Ладно. Я признаю: интерес действительно изрядный. Хотя, не исключено, что кто-то использует тест Астродемона просто как повод пообщаться с кем-то о чем-то другом.

- Молли! Почему ты думаешь, что Астродемон так неинтересен? Это же космический магнитный парус, на котором можно полететь к Луне. Прорыв в астронавтике!

- К Луне? Ну-ну. А теперь послушай меня, Кити. Все верно, но Астродемон, это лишь демонстратор научно-прикладной возможности полета к Луне на магнитном парусе, с использованием потока ионов солнечного ветра в магнитосфере Земли. Пока что этот Астродемон представляет собой фитюльку размером с абрикос, которая, возможно…

Тут доктор Калиборо сделала многозначительную паузу.

… - Я подчеркиваю: ВОЗМОЖНО продемонстрирует левитацию в Астрариуме.

- Э-э… Молли, а что такое Астрариум?

- Это 100-футовый сферический аквариум для космических рыбок-демонов. В смысле физики, это емкость, где создается слабый технический вакуум, порядка 10 паскалей.

- Э-э… Подожди, Молли, дай сообразить. Значит, нормальная погода, это где-то 1000 гектопаскалей, а гектопаскаль это 100 паскалей, итого, давление в Астрариуме меньше нашего нормального земного давления в 10.000 раз, верно?

- Да, Кити. И такое давление характерно для высоты 70 километров, где воздух уже в некоторой степени ионизирован, и образно выражаясь, ионный ветер может надувать магнитные паруса. В Астрариуме ионный ветер создается искусственно. Включив там Астродемона, генерирующего очень сильное магнитное поле заданной геометрии, мы рассчитываем получить левитацию. Нечто вроде воздушного шарика в обычном ветре. Вопрос: что тут интересного для постороннего наблюдателя?

- А эта левитация разве неинтересна? – спросила Китиара Блумм.

- Ты журналист, решай сама, - ответила доктор Калиборо, - но ты должна понимать: в лучшем случае ты увидишь штучку размером с персик, висящую внутри 100-футового сферического аквариума… Точнее, внутри астрариума. Как тебе это?

- Мне это отлично! - воскликнула молодая журналистка, – Я даже придумала название репортажа: Троянский конь с Каролинской Итаки!

Несколько секунд доктор Калиборо мысленно оценивала название, а затем спросила:

- Почему Троянский конь?

- Потому, - пояснила Китиара, - что в «Christians Science Monitor Online» кто-то сказал насчет Астродемона, что это Троянский конь для разрушения спонсорской поддержки нормальной астронавтики. Мол, спонсоры поведутся на фэйковый магнитный парус, и потеряют интерес к настоящим перспективным проектам освоения космоса.

- Фэйковый магнитный парус, вот как? Ну-ну. А почему Итака?

- А! Это потому, что Косраэ по размеру, как Итака, около 100 квадратных километров. Здорово получилось, правда? Ведь троянский конь непременно должен быть с Итаки.

- Вот как? А мне казалось, что с Итаки был только Одиссей, придумавший этого коня. Собственно конь был придуман под стенами Трои, и там же реализован, разве нет?

- Да, но читатели не вникают так глубоко, - резонно заметила Китиара Блумм.

 

2. Маленький этюд анти-системной теологии.

18 августа. Раннее утро. Крайний восток супер-архипелага Каролинские острова.

Косраэ (треугольный вулканический остров площадью 110 квадратных километров).

Борт 100-футового (30-метрового) трехмачтового парусника-шебеки «Aigle-marin».

Кто помнит серию «Анжелика» Сержа и Анн Голон, тот сразу поймет, почему именно шебека, и почему «Aigle-marin». Хотя, эта шебека была не аутентична одноименному пиратскому рейдеру Рескатора (aka граф Жоффрей де Пейрак), и исходно являлась не шебекой, а клипером постапокалиптических эскимосов из кино-сиквела «Водный мир: пылающая Арктика». После съемок, новозеландская кинокомпания «Nebula» провела рестайл корабля от эскимосов темного будущего к французам темного прошлого, для экранизации хита-фанфика «Анжелика в Бермудском Треугольнике» совместно с арт-агентством «RomantiX». И этой ночью «Aigle-marin» пришел на Косраэ, чтобы начать подготовку к съемкам, которые решено было вести не в Бермудском треугольнике, а в Треугольнике дьявола (условно лежащим между Японией, Марианскими островами, и Филиппинами). Если собирать компанию австралийцев и новозеландцев для круиза по Треугольнику дьявола, то Косраэ это удобная точка рандеву. Почему на «Aigle-marin» появились две германки из Земли Гессен: Герда Шредер (колумнист-блоггер журнала Hauswirtschaft) и Азалинда Кауфман (домохозяйка), и меганезийский германец, майор спецслужбы INDEMI Хелм фон Зейл - отдельная история. Скажем только, что эти три персоны поднялись на борт позавчера у острова Науру. А этим утром, до рассвета…

…Майор фон Зейл попробовал встать с койки аккуратно - чтобы не разбудить Герду. Непростая задача, поскольку она спала на правом боку, прижавшись к майору спиной, устроившись под его левой рукой, так что его ладонь лежала у нее на груди. В общем, попытка провалилась.

- Хелм! – сонно и немного обиженно пробурчала она, переворачиваясь на спину.

- Да, самая любимая женщина, - отозвался он.

- Нет, я намного хуже! - заявила Герда, и вскочила с койки, - Я влюбленная женщина! Знаешь, как обидно, когда тот, в кого я влюблена, коварно отползает под прикрытием темноты, с очевидным намерением внезапно исчезнуть, даже без поцелуя?

- Извини, я хотел тихо слинять, оставив записку, где мы встретимся на острове.

- Значит, ты ничего не понимаешь в женщинах!

- Увы мне! – он картинно раскинул руки в стороны.

- …А еще, - добавила Герда, - ты такой смешной, когда стоишь вот так, голый посреди комнаты, в позе Витрувианского человека.

- Не знаю такого, - сказал фон Зейл.

- Ужас! – воскликнула она, - Слушай: это самый знаменитый рисунок, показывающий идеальные пропорции тела мужчины. Пропорции придумал Марк Витрувий в I веке до Новой эры, а нарисовал иллюстрацию Леонардо да Винчи в конце XV века.

- И насколько я близок к идеалу Витрувия и да Винчи? – поинтересовался майор.

- Не знаю, но ты близок к моему идеалу, - объявила Герда, и хлопнула ладошкой по его животу, - а теперь одевайся и беги, я же вижу: ты как конь на старте перед скачками.

- Конь, это звучит гордо! – сказал фон Зейл, стремительно надел полевую униформу, и поцеловал Герду в шею, в нос, и в губы. Дальше – прыг, и он исчез за дверью.

Герда Шредер осталась одна. Примерно, полминуты она думала, не лечь ли спать, но, прислушавшись к своим ощущениям, поняла, что не заснет. Тогда, она подумала «Ну, наплевать!», пошла в душ, покрутилась под жесткими струйками горячей воды. Затем, ощутив себя уже вполне бодрой, Герда наскоро вытерлась, надела шорты и футболку, прихватила планшетник, поднялась на открытую палубу, и уселась в шезлонг.

Сначала – новости. К немалому удивлению Герды, в top-20 новостей «Googol» попал (очередной раз!) «апостол Папуа» - патер Коннор Макнаб. Заголовок выглядел так:

«Мятежный патер-людоед вызвал Папу Римского на диспут о католицизме и церкви».

В анонсе были приведены детали. Диспут мыслился, как публичная телеконференция, причем Макнаб не возражал, если Папа выставит вместо себя любого представителя – священника, теолога, или чиновника Ватикана. Если же (как заявил Макнаб) никто не решится отстаивать римское учение, то мир увидит его лжехристианскую сущность. Выражаясь языком сетевой журналистики, Коннор Макнаб грубо «троллил» Льва-Пия Первого, а папские службы, не привыкшие к такому стилю, все сильнее теряли лицо.

Похихикав над этим, Герда спохватилась, что не прочла все приключения Анжелики в Канаде, а ведь обещала Азалинде, что прочтет, и даже скачала на планшетник. Нельзя обманывать любимую подругу, с которой еще со школы не разлей вода. Приняв такое решение, Герда открыла файл романа «Анжелика в Новом свете» на закладке, и…

«…В одежде из замши, но дополненной кружевным жабо, завязанным кое-как, что было, по его мнению, достаточно, чтобы выглядеть элегантно, он являлся ярким примером той пользующейся полной свободой молодежи, которая вырастала в колониях подобно еще невиданным плодам. Он поклонился с вежливостью молодого сеньора и склонился в еще более глубоком поклоне перед Анжеликой. Его горящие глаза не скрывали восхищения, произведенного ее видом. Он замер перед ней и…»

Параллельно чтению, по каким-то дальним извилинам мозга ползли мысли, навеянные контекстом. «…Не скрывали восхищения, произведенного ее видом». Обалдеть можно. Анжелике по календарю сериала около 45 лет, она родила полдюжины детей, а жизнь сложилась так, что профи подпольщик-оперативник не позавидует. И не забудем: это происходит в середине XVII века, когда санитария, бытовая медицина, и безопасность питания - примерно как у современных бомжей. Но Анжелика продолжает восхищать молодых парней своим видом. Теперь посмотрим на Герду (тут она подумала о себе в третьем лице). Ей 40 лет, у нее единственный ребенок, у нее здоровый образ жизни (о мелочах вроде увлечения черным кофе и десертами умолчим, поскольку увлечение -умеренное, и на вес не повлияло: как было после университета, почти так и осталось -достижение, кстати). Но спросим себя, внушает ли Герда ЭТО?.. И сами себе ответим: возможно, внушает, но лишь ограниченному контингенту, к тому же, вряд ли следует относить ЭТО к внешнему виду. Чем восхищаться? Мало ли на свете тощих германок бальзаковского возраста? Сравним ее, например, со здешними девушками. Черт! Нет! Лучше не сравнивать. Лучше как Азалинда, которая считает себя бешено эротичной и привлекательной, хотя наела себе попу, бока и бюст, как у Палеолитической Венеры.

Кстати (вспомнила Герда), это Хелм сравнил Азалинду с Палеолитической Венерой - несколько в шутку отвечая на вопрос о наблюдаемом успехе, которым подруга Герды пользуется у мужчин зрелого возраста. Согласно экспромту-легенде (построенной фон Зейлом почти мгновенно) образ Палеолитических Венер, известный по статуэткам 30-тысячелетней давности, является первобытным идеалом основательной, выносливой, и плодовитой женщины, унаследованным нами от питекантропов. Эта экспромт-легенда настолько поразила Герду логичностью, что она спросила: как тогда объяснить успех некоторых худеньких женщин? И Хелм, также экспромтом, построил вторую легенду. Субтильные женщины - это идеал более позднего палеолита, когда актуальными стали дальние многолетние странствия-переселения. Возник обычай: воровать женщин (так быстрее, чем уговаривать на странствие). Удобнее воровать худенькую женщину, чем крупную. Кроме того, худенькая женщина занимает меньше места в телеге или лодке, благодаря чему можно взять с собой в странствие больше инструментов и припасов.

В общем, Герда очередной раз убедилась, что профессионализм разведчика означает (помимо много другого) способность построить правдоподобное объяснение даже для внутренне противоречивой ситуации…

Чуть позже (рассвет 17 августа). Почти там же (северо-восточный берег Косраэ).

Паб «Наутилус» при одноименном небольшом отеле на северном краю Тофол-тауна.

Паб – не то место, где в 7 утра бывает много народа, но для персонала (филиппинских гастарбайтеров, давно обосновавшихся на этом берегу) каждый клиент был ценным. В данный момент клиентом являлся единственный персонаж, выглядевший похожим на несколько уменьшенный клон вымышленного «горца» Маклауда. Кстати, он был одет аутентично: в клетчатый килт и свободную белую рубашку (но килт - легкий, а рукава рубашки – короткие, поскольку климат тут гораздо теплее шотландского). Звали этого клиента Коннор Макнаб, он был известен еще как Апостол Папуа, и патер-людоед. На страницах австралийских газет сообщались запредельные ужасы о практике «псевдо-католического миссионера Макнаба» в провинции Сепик на севере Новой Гвинеи, но, находясь в Меганезии, апостол Папуа вел себя крайне цивилизованно…

…Бармен-филиппинец, подойдя к столику, тихо предложил:

- Еще кофе, монсеньор?

- Нет, Хавер, третья чашка будет лишней. Лучше принеси стакан воды и сигару.

- Минуту, монсеньор, - ответил бармен и, правда: через минуту принес названное.

- Спасибо, Хавер, - сказал Макнаб, сделал глоток воды, затем щелкнул зажигалкой, и принялся раскуривать толстую сигару.

- Вы чем-то обеспокоены, монсеньор?

- Да, можно сказать и так. Если хочешь, присядь, я расскажу тебе.

С этими словами, апостол Папуа хлопнул ладонью по свободной табуретке. Бармен, с некоторым смущением, уселся на эту табуретку, и тут же получил вопрос:

- Знаешь ли ты, что утверждается в предпоследней дека-строфе предпоследней главы канонической Книги притч Соломона?

- Э-э… Боюсь, монсеньор, что я не очень хорошо знаю библию.

- Не стыдись этого, Хавер. Зато ты хорошо знаешь свое ремесло. Итак, утверждается следующее (тут Макнаб процитировал по памяти):

«От трех трясется земля, четырех она не может носить.

Раба, когда он делается царем.

Глупца, когда он досыта ест хлеб.

Позорную женщину, когда она выходит замуж.

Служанку, когда она занимает место своей госпожи».

Сказав это, он глотнул еще воды и, вращая дымящуюся сигару между пальцами, очень пристально поглядел на собеседника.

- Э-э… - протянул тот, - …Конечно, Соломон был великий мудрец, но, наверное, с тех времен многое изменилось. На земле все перепутано, а ведь не рухнуло пока.

- Правильно, Хавер. В наше время несущая способность земли (в философском плане) намного выше. Земля носит миллиарды сытых глупцов под управлением тысяч рабов, ставших царями или царьками. А браков со стервами, и рокировок служанка-госпожа настолько много, что, по гипотезе Соломона, земля давно должна была (философски выражаясь) провалиться. Но земля даже не покачнулась. Это не значит, однако, что ее прочность безгранична. Существует пятая вещь, о которой не сказано у Соломона, но которая, вероятно, способна опрокинуть мир. Анти-системный философ, когда он стал основателем системы. В ближайшие часы мне предстоит встретиться с ним.

- Ух, как оно… - откликнулся бармен, - …А что значит Анти-системный философ?

Коннор Макнаб чуть заметно кивнул в знак того, что ожидал этого вопроса.

- Самый известный анти-системный философ, это Иисус Христос.

- Сам Иисус?! – ахнул бармен.

- Да, Хавер. Ведь Иисус принес в Иерусалим определенную философию, суть которой выражается одним тезисом: «суббота для человека, а не человек для субботы». Чтобы оценить разрушительную силу этого тезиса Спасителя, надо принять во внимание, что политическая система Иерусалима того периода строилась на древнейших ритуальных законах. Эти законы, придуманные в эпоху скотоводов-кочевников, за тысячелетия до Рождества Христова, безнадежно устарели, а их смысл забылся. Они стали страшным проклятием для античного Иерусалима, они запрещали все полезные изобретения, они душили экономику и прогресс. Их символом стал священный день: суббота, в течение которого запрещалась любая полезная деятельность. Нельзя было печь хлеб, и чинить инструменты. Даже самые срочные работы запрещались, например: лечить больных.

- Ух, как оно… - снова отозвался бармен, и нерешительно спросил, - …Вроде, у евреев хитрющие адвокаты. Что ж они не придумали, как обойти такую глупость?

Апостол Папуа покачал головой.

- Видишь ли, Хавер, эти еврейские адвокаты, появились лишь вслед за выдающимися еврейскими философскими школами, после крушения Иерусалима, этого трагического события, о неизбежности и необходимости которого говорил Иисус. Это было даже не пророчество, а целенаправленный акт воли Спасителя. Притча о том, что старые меха неспособны удержать молодое вино, и обещание снести старый храм, чтобы на руинах воздвигнуть за три дня храм новой веры, все это началось с тезиса о субботе. Разумное рассуждение приводит нас к тому, что Создатель подарил людям все дни недели, как и вообще весь сотворенный мир, чтобы люди владели им. Так говорит последняя строфа первой главы библейской книги Генезис, и было бы глупо спорить с этим, не так ли?

- Да, монсеньор, вроде, все ясно, и не о чем тут спорить.

- Не о чем, - подтвердил Макнаб, - природа анти-системных философов такая, что они объявляют бесспорные, почти очевидные тезисы, о которых все системные философы предпочитали молчать. Для отжившей политической системы опасны не какие-нибудь сложные умственные построения, а простейшие, в стиле Капитана Очевидность.

- Капитан Очевидность? – переспросил бармен, - Это тот парень из сетевых комиксов, который на вопрос «почему ваши солдаты пьяны?» отвечает: «потому, что они выпили много алкоголя». Так, что ли, монсеньор?

- Абсолютно верно, Хавер. Тот самый Капитан Очевидность. Кажется, будто он всегда сообщает общеизвестные вещи, понятные любому человеку. Вода льется вниз, солнце светит с неба, а у кошки четыре ноги. Но, если мы перейдем от бытовой очевидности к политической очевидности, то поймем, что она очевидна, лишь, когда названа вслух.

Эта фраза апостола Папуа вызвала у бармена недоумение.

- Простите, монсеньор, но я как-то не сообразил, что вы такое сказали.

- Я объясню это на примере, - произнес Макнаб, - когда в 2008 году рухнули фондовые рынки, обесценились капиталы многих крупных банков, и началась Великая рецессия, потребовался Капитан Очевидность, чтобы объявить: это потому, что ваша глобальная экономика забита мыльными пузырями вместо реальных инвестиционных проектов. У системных философов и экономистов не хватало духа на такое объявление, а простые обыватели думали: если профи молчат об этом, то, может, мы чего-то не понимаем.

- А! - обрадовался бармен, - Это как в старой сказке про голого короля!

- Абсолютно верно, Хавер.

- А… Монсеньор, вы говорили о каком-то современном анти-системном философе, по поводу которого вы беспокоитесь и с которым хотите встретиться здесь.

- Да. Его зовут Лукас Метфорт. Он с женой приедет в течение часа.

Тут недоумение бармена сменилось плохо скрываемым ужасом.

- О, пресвятая дева, сохрани нас! Ведь Лукас Метфорт, это… Это…

- Хавер! – строго перебил апостол Папуа, - Не повторяйте глупые слухи, будто Лукас Метфорт – посланец Сатаны, и что его сын не родной, а зачат его женой Олив от, как сказано выше: Сатаны. Это чепуха уже потому, что Сатана не существует.

- Но, монсеньор, как это, Сатана не существует?!

- Никак, - лаконично пояснил Макнаб.

- Ладно, раз вы так говорите… - застенчиво согласился бармен, - … Но, почему тогда о мистере Метфорте и его семье ходят такие ужасные слухи?

- Потому, что Лукас Метфорт внушает мистический ужас современным фарисеям, ведь многие уверены, что именно Метфорт составил Лантонскую Великую Хартию, или, по крайней мере, редактировал ее перед принятием. И еще: Метфорт в некоторых случаях говорит почти как Иисус. «Демократия для людей, а не люди для демократии». Тезис в стиле Капитана Очевидность, и от него содрогается Глобальная Система.

- А… Я как-то опять не сообразил, что вы такое сказали.

Коннор Макнаб кивнул в знак того, что и не ждал мгновенного понимания.

- Видишь ли, Хавер, согласно определению, демократия это власть народа. И система, известная, как глобализм, или глобальный капитализм, утверждает, будто демократия лучший строй для всех людей. На этом ложном аргументе, глобализм основывает свое мнимое право насаждать демократию всем людям нашей планеты. Глобализм жестко проводит передачу власти – народу. Во многих странах это вызывает такую нищету и страдания простых людей, каких не было даже при самой скверной диктатуре.

- Монсеньор, я снова не понимаю. Если власть у народа, то почему народу плохо?

- Будь внимательнее, Хавер. Разве я говорил, что народу плохо?

- Простите, но вы точно говорили про нищету и страдания простых людей.

- Людей! – громко сказал Макнаб, - Людей, а не народа. Народ это не люди, вот второй тезис Метфорта в стиле Капитана Очевидность. Ты еще не понял, Хавер?

В ответ, бармен покрутил головой, давая понять, что действительно не понял. Апостол Папуа многозначительно поднял ладонь, и произнес:

- Как учит Евангелие, первосвященник Каиафа говорил: пусть человек умрет за народ. Затем народ кричал прокуратору Пилату об Иисусе: распни его! Вот Иисус - это люди, каждый из нас, живых, любящих, неповторимых. Народ - это не люди, это субстанция, которая должна существовать для людей, но не править людьми. Если народ начинает править людьми, то от его имени правят фарисеи, скрывая свою выгоду и амбиции за ложью об интересах народа. Лукас Метфорт показал очевидное, и система дрогнула.

- Э… - протянул бармен, не очень-то видя это очевидное.

- Ладно, - сказал Макнаб, - тогда еще проще. Скажи, Хавер, кто создал людей?

- А! Это ясно! Бог создал мужчину и женщину, так, чтоб они могли размножаться.

- Правильно! – Макнаб кивнул, - А теперь скажи: кто создал народ?

- Кто?.. А… Не знаю. Это историков надо спрашивать, или еще каких-то ученых.

- Правильно, Хавер. Ученым известно, что люди построили народные промыслы, всю культуру и далее в том же роде. Это называется: народ. Поэтому, народ, построенный людьми для своего удобства, как построен дом, или корабль - должен служить людям, построившим его. А люди, созданные богом, никому кроме бога не должны служить.

Тут бармен искренне обрадовался.

- О! Монсеньор! Вот теперь ясно, как день! Здорово вы объясняете!

- Объяснять, это мое призвание, Хавер, как твое призвание – кормить людей.

- Да, это я умею! А скажите, монсеньор, что правильно, если не демократия?

- Об этом, - ответил Макнаб, - ты лучше спроси двух офицеров за столиком у двери.

- Вот, черт! – спохватился бармен, вскакивая из-за столика, - Простите, сеньоры! Я с многоуважаемым патером заговорился, и не заметил, как вы вошли.

Офицеры понимающе и добродушно улыбнулись, и старший (спортивно сложенный мужчина 40 лет с плюсом, европеец-северянин, со шрамом на левой щеке) произнес:

- Хавер, все ОК, утренний духовный заряд для католического бармена, по-видимому, поднимает качество работы, хотя ваша работа, как я помню, всегда превосходна.

- Говорят, сен Хавер, у вас имеется мини-фабрика правильной кока-колы, - продолжил младший из офицеров (по акценту - австралиец, по виду - обычный парень лет 25, как можно предположить, с кельтскими корнями, нередкими для белых австралийцев).

- Да, мы делаем кока-колу по настоящему рецепту Пембертона 1886 года сен…

- …Визард Оз, - ответил австралиец на подразумеваемый вопрос «как ваше имя?».

- А меня вы, вероятно, помните, сен Хавер, - добавил старший из офицеров.

- Конечно, я помню, майор Хелм фон Зейл. А ваш товарищ тоже разведчик?

- Мой товарищ… - тут фон Зейл повернулся к молодому австралийцу, - …Он по рангу оказывается вне военно-отраслевых различий.

Апостол Папуа, видя, что бармен не понял смысл фразы майора фон Зейла, сказал:

- Хавер, тебе надо хотя бы немного интересоваться внутренней политикой Меганезии. Видишь ли, Визард Оз это проконсул: военный координатор и шеф Народного флота.

- О, пресвятая дева! Вот я балда! Простите, сен проконсул, я слабоват в политике.

- Aita pe-a! Нет проблем! – Визард Оз улыбнулся, - Знаете, сен Хавер, политика такой бизнес, который не всем интересен, а вот кока-кола…

- Принести вам по бутылке? - спросил бармен.

- Точно, Хавер!

- Полминуты, сеньоры!

Сказав это, бармен исчез за стойкой, а проконсул перевел взгляд на апостола Папуа.

- Сен Коннор, мы тут застали кусочек разговора о публицистике моего папы.

- Верно, сен Визард, - подтвердил патер Макнаб, знавший, что исходное имя молодого проконсула: Осбер Метфорт, и что он приходится сыном Лукасу и Олив Метфорт. Тем самым сыном, о котором «желтая пресса» распускает ужасные и абсурдные слухи.

- А, - продолжил проконсул, - если не секрет, как вы так ловко прицепили библейский креационизм к папиной публицистике?

- Креационизм? - переспросил Макнаб, - Вы о сотворении человека - богом?

- Да, об этом. Мои папа и мама очень негативно относятся к спекуляциям такого рода.

- А вы, сен Визард?

- Я отношусь аналогично, сен Коннор.

- Ваша пиратская кола, сеньоры! – объявил вернувшийся бармен, поставил на столик миску со льдом, две темные бутылки, и два стакана с коктейльными соломинками.

- Mauru-roa сен Хавер, - сказал Визард Оз.

- Mauru-roa, - продублировал фон Зейл, и добавил, - а можно мне кофе-ристретто?

- Конечно, сен майор, - ответил бармен, и двинулся за стойку.

Апостол Папуа проводил его взглядом, и снова повернулся к проконсулу.

- Скажите, а это очень негативное отношение распространяется только на библейскую концепцию генезиса человека, или на любую религиозную концепцию генезиса?

- Хэх… Сен Коннор, это что, намек на мамины симпатии к неоязычеству?

- Это просто вопрос, сен Визард.

- Ладно… - произнес проконсул, плеснул себе в стакан порцию пиратской колы, очень осторожно втянул немного через соломинку, и заключил, - …Это в сто раз лучше, чем помои, продаваемые под брендом «кока-кола» в зоне, как бы, Западной цивилизации.

- Качественно лучше, - согласился фон Зейл, тоже попробовав этот напиток.

- Так… - проконсул сделал еще глоток, - …Вопрос о неоязыческих мифах генезиса.

- Вопрос задан шире, но я не возражаю против такой формулировки, - сказал Макнаб.

- ОК, сен Коннор. Это элементарно. Создана вселенная игрой стихий, или тоже игрой стихий, но обладающих личностью. Эта альтернатива волнует очень немногих людей. Кстати: лексика применяет к стихиям характеристики, которые по смыслу относятся к животным или к людям: ярость, спокойствие, стремление... Такие дела.

- Мысль о языческих богах понятна, - сказал Макнаб, - а что о библейском боге?

Проконсул снова приложился к стакану пиратской колы, затем ответил:

- С библейским богом иначе. Личность наподобие древнеазиатского царя, но при этом обладающая неограниченной властью над стихиями, это логический абсурд.

- По-моему, - встрял бармен, который принес чашку кофе фон Зейлу, - зря вы вот так говорите о боге, сен Визард.

- ОК, сен Хавер, если, по-вашему, я неправ, то объясните: в чем? Я слушаю вас.

- А-а… Это… Как вам сказать… В библии говорится… - бармен явно стушевался под спокойным, дружески-внимательным взглядом молодого проконсула.

- Сен Хавер, лучше говорите своими словами.

- Э-э… Как это, своими словами? Я простой человек. Вот, лучше монсеньор скажет.

- Ну, сен Хавер, что вы? Это как-то неспортивно. Надо бороться за свои убеждения.

- Э-э… Но как об этом сказать, сен Визард? Ведь бог, это и есть бог.

- Разумеется, да! – проконсул кивнул, - Бог это и есть бог, по определению. Вопрос в атрибутах этого бога, в его отличии от других богов, в том, что он может, и что он не может, что он хочет, и чего он не хочет. Какое у вас мнение об этом, сен Хавер?

- А-а… Так ведь бог все может, разве нет?

- Хм… Так-таки все? А может ли бог создать другого такого же всемогущего бога?

- Э-э… Мы, католики, верим, что бог единственный. Что тут непонятного?

- Ну, я не знаю, сен Хавер. Вдруг, бог решил создать себе компаньона, и создал? Или единственность бога, это ограничение, которое выше, чем могущество бога?

- О, пресвятая дева, во что я ввязался? – печально прошептал бармен.

- Кстати, о пресвятой деве… - произнес проконсул.

В этот момент, открылась дверь и в паб шагнули две ожидаемые персоны: грациозная женщина лет 45 и менее грациозный мужчина на несколько лет старше нее.

- Милый, ты не находишь, что мы опоздали на первый раунд? - спросила она.

- Да, моя яркая стрекоза, - согласился он, - что-то в этом роде я нахожу.

- Предки!!! – обрадовано воскликнул Визард Оз и метнулся к ним обниматься…

Бармен, использовав момент, ретировался за стойку. Это, конечно, было неспортивное поведение, но бармен опасался продолжения темы о компаньонах бога, и особенно - о пресвятой деве, так что его поступок можно по-человечески понять.

После обычной неразберихи, сопровождающей появление ожидаемых гостей, старшие Метфорты и патер Макнаб устроились втроем за угловым столиком.

- Что ж, мистер Макнаб, приступим? – предложил Лукас и энергично потер руки.

- Да, если миссис Метфорт не против, - согласился апостол Папуа.

- Она не против, - сказала Олив, реагируя на такое обращение в третьем лице, - и будет проще, если называть всех по именам. Коннор, Лукас, и Олив. Я вижу: вы согласны. И давайте выясним сразу: Коннор, вы что, всерьез решили наехать на Папу Римского?

- Да, можно назвать это так, - подтвердил он.

- А смысл? – поинтересовался Лукас.

- Смысл? – тут Макнаб улыбнулся, - Вы же социальный философ, и понимаете: таков архетип проповедника, предлагающего новое осмысление христианства.

- Это верно, Коннор. Но что конкретно новое вы проповедуете?

- Я изложил это в кратком популярном катехизисе. Сверхкратком, так точнее.

Социальный философ кивнул.

- Я прочел этот ваш текст. Надо признать: вы устранили несимпатичную и абсурдную конструкцию бога-деспота, принуждающего людей к противоестественным правилам поведения просто ради демонстрации своей беспредельной власти. Ваш бог иной. Он интегрирует некое общее стремление людей к любви, красоте и прогрессу. Это может показаться привлекательным и логичным, но если применить структурный анализ, то немедленно станут видны изломы вашей этико-теологической картины.

- Какие же? – поинтересовался Макнаб.

- Прежде всего, Коннор, это тезис об абсолютной социальной шкале добро - зло. Тезис сомнительный, но вы подаете его, как очевидность, строите на нем выводы о боге, и о стремлениях любого человека. Практически не наблюдается ни такой шкалы, ни таких стремлений. Извините, но вашу концепцию можно назвать удачным термином Германа Гессе: «Игра в бисер». Эстетичная схема правил, обоснованная только своей эстетикой, причем только для тех, чьи эстетические вкусы аналогичны вкусам автора. Ваша игра в бисер строится не на эстетике, а на этике. В остальном она та же, что у Гессе.

- А ваши этические вкусы принципиально иные? – спросил Макнаб.

- Какая разница? – ответил Лукас, - Я частный случай.

- Ладно, - Макнаб повернулся к Олив, - а ваши этические вкусы?

- Я тоже частный случай, - сказала она, - и знаете, Коннор, аргументы «ad hominem» не проходят в нашей компании...

…Краткая ремарка из классической схоластики. Аргументом «ad hominem» (дословно – «аргумент к человеку») называется попытка обосновать свою общую позицию некими частными фактами, относящимися к жизни оппонента, или же к жизни общеизвестной персоны. Бывает грубая форма (например: ты рассуждаешь о пользе спорта, но сам не можешь километр пробежать без одышки, или: ты агитируешь за вегетарианство, но и Гитлер был вегетарианцем). Бывают также «ad hominem» в форме искренней похвалы собеседнику (например: зачем вы защищаете право на марихуану, вы ведь приличный человек, не употребляющий наркотиков). Но, в любой форме «ad hominem» считается дурным тоном у профи. Ремарку на этом можно завершить, и вернуться к диспуту…

…Патер Макнаб, разумеется, знал отношение профи к аргументам подобного рода, но отличное шотландское теологическое образование давало ему возможность двигаться против течения в этом вопросе.

- Я понимаю, Олив, ваше возмущенное «фи» относительно апелляции к человеку. Но, позвольте мне задать вопрос о глубине этого «фи».

- Попробуйте, - с легкой иронией разрешила она.

- Попробую, - сказал он, - итак: разделяете ли вы точку зрения Ницше, что в этической философии неприемлемы «человеческие, слишком человеческие» аргументы?

- Нет, - без колебаний ответила Олив, - этика имеет дело с человеческим обществом, и человеком, как существом с определенной социальной зоопсихологией, заложенной в инстинктах. Нигилизм Ницше - попытка создать этику, одинаковую для людей, и для арахнидов из «Звездного десанта» Хайнлайна. Это кибернетически невозможно.

- Значит, в этом наши мнения совпадают, - заключил Макнаб, - теперь зайдем с другой стороны. Согласны ли вы с «золотым правилом этики»?

- Только в негативной формулировке, - ответила она, а Лукас кивнул в знак согласия.

…Еще одна краткая ремарка. Известное с античных времен «Золотое правило этики» формулируется двумя способами – позитивным и негативным соответственно:

* Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

* Не поступай с людьми так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой.

При кажущемся сходстве, эти формулировки имеют очень разный смысл. Позитивная указывает, что человек должен лезть в чужие дела со своим представлением о благе. А негативная - что нечего лезть к кому-то со своими представлениями о благе, если ты не уверен, что кто-то представляет себе благо так же, как ты. Какой-то политик обозначил негативную формулировку, как «кредо атомного гуманизма» (с намеком, что атомное сдерживание может стать ответом малых развитых сообществ на попытку глобальной цивилизации навязывать им свое представление о благе)…

…Патер Макнаб, разумеется, знал все это, и у него заранее был готов следующий шаг.

- Мне, - сказал он, - понятен ваш настрой против позитивной формулировки «Золотого правила». Она часто приводилась в обоснование репрессий против людей вроде вас, и против сообщества Tiki, поэтому вам трудно увидеть ее необходимую роль в структуре вашего сообщества канаков-foa, иначе говоря, Tiki.

- Покажите эту роль, - лаконично предложил Лукас Метфорт.

- Я покажу, - пообещал Макнаб, - но позвольте сначала заявить несколько еретических тезисов в защиту аргументов «ad hominem».

- Конечно, Коннор, мы тут все еретики в каком-то смысле, - ответила Олив.

- В таком случае, - сказал апостол Папуа, - я приведу свежий пример из жизни вашего сообщества. Туамоту, мини-архипелаг Элаусестере, межзвездные коммунисты.

Олив удивленно выпучила глаза и оттопырила нижнюю губу.

- Коннор, при чем тут тау-китяне?

- О! - сказал он, - Межзвездные коммунисты, они же тау-китяне, важны, прежде всего, потому, что, несмотря на их принципы, кажется, совсем иные, чем Tiki, они получили немедленную эффективную помощь сообщества Tiki. А ведь сообщество Tiki, это, как известно, множество кошек, которые гуляют сами по себе, и объединяются лишь, если чувствуют угрозу, или видят прямую общую выгоду. В истории с тау-китянами нет ни угрозы, ни выгоды. Так почему независимые кошки, не задумываясь, объединились, и метнулись на помощь коммуне тау-китян, абсолютно иной по этическому устройству? Аналогично обстоят дела с полу-первобытными коммунами морских кочевников, или оранг-лаут, как их называют в Индокитае. Они тоже получают спонтанную помощь.

Лукас скептически хмыкнул и шуточно прокомментировал:

- Это уже не аргумент «ad hominem», а аргумент «ad feles». От кошки.

- Да, - Макнаб улыбнулся, – но, как у вас говорят: в каждой шутке есть доля шутки.

- К чему вы ведете, Коннор? - поинтересовалась Олив.

- Я думаю, - ответил он, - что ваша стая кошек отлично научилась объединяться ради общей выгоды из материального мира, и ради защиты себя от сильных и, казалось бы, непобедимых врагов. Ваши боевые действия против вторжения чуждой вам политики и идеологии извне – полностью обоснованы. Но для комфорта внутри вашей страны вам нужен витамин, катализатор скрытого инстинкта объединения, балансирующий вашу кошачью манеру гулять сами по себе, занимаясь своими делами, и не лезть в дела друг друга. Этим витамином являются мини-коммуны, построенные на позитивной формуле «Золотого правила». Без задней мысли. Без стремления использовать эту формулу как повод для вмешательства в чужие дела. В вашей стае индивидуалистов есть здоровое стремление к балансу противоположностей «золотого правила». И это знают все ваши социальные менеджеры, от топ-координатора до любого мэра или флотского офицера.

Олив резко подняла руку, как нетерпеливая школьница.

- Так, Коннор! Откуда вы знаете, что наши социальные менеджеры это знают?

- Из примеров, Олив! Никто из социальных менеджеров даже не подумал создавать для племен оранг-лаут особую программу адаптации и жизнеобеспечения. Они знали, что в вашем море эти первобытные коммуны получат поддержку автоматически: от всех, кто окажется рядом. И на практике все происходит именно так.

- В каждом случае, - возразил Лукас, - есть свой прагматичный мотив. Тау-китяне, это перспективные инженерно-рабочие команды. У оранг-лаут тоже есть ценные качества.

- Лукас, давайте будем объективными, - предложил Макнаб, - конечно, для каждого из примеров, которые я приведу вам, можно отыскать прагматичный мотив. Но, как учит философия, для однородной повторяемости событий следует искать общую причину.

- Значит, кошачий витамин? – спросила Олив.

Патер Макнаб утвердительно кивнул. Олив продолжила:

… - И, вы хотите сказать, что ваша версия католицизма содержит такой витамин?

- Возможно, - ответил Макнаб, - не только витамин, но также и метод преобразования некоторого регулярного сопутствующего субстрата в полезную добавку.

- Поясните, Коннор, - предложила Олив.

- Охотно, - сказал он, - хотя, вы уже сами догадались. Меганезия впитывает до тысячи мигрантов в день, и не менее половины из них, это культурологические католики. Вы, например, несмотря на свой научно-обоснованный скептицизм, наверняка празднуете Рождество, Пасху, и Хэллоуин. Вы можете возразить, что это языческие праздники, у которых христианство заимствовало дату и даже часть символики. Но…

- …Но, - подхватила Олив, - это будет не совсем честно с нашей стороны. Хотя, есть и противоположный аргумент. Не совсем честно с вашей стороны утверждать, будто мы отмечаем христианские праздники. Ведь более, чем за 1000 лет эти праздники стали, в значительной мере, фольклорными, слабо связанными с конкретной религией.

Апостол Папуа снова утвердительно кивнул.

- Олив, вы говорите о том, с чего я начал. Культурологические католики. Вы можете с таким же основанием назвать их фольклорными христианами. В любом случае, такой культурный или фольклорный феномен существует массово, и он влияет на воззрения людей. Он влияет так или иначе. Это важно, и я повторю: так или иначе.

- Вы намекаете, - предположила она, – что ваша версия католицизма повлияет ТАК, а отсутствие распространения вашей версии, римская версия будет влиять ИНАЧЕ?

- Вы превосходно сформулировали, - ответил Макнаб.

- Благодарю, - Олив улыбнулась, - доброе слово и кошке приятно. Хотя, надо сказать: аргументы такого рода свойственны скорее не церквям, а спецслужбам.

И, с этими словами, она бросила выразительный взгляд в сторону столика, за которым расположились Визард Оз и Хелм фон Зейл.

- Да, - Макнаб улыбнулся, - хорошая религия помогает хорошей политике.

- Гм… - Олив повернулась к мужу, - …Что ты скажешь о такой религиозной этике?

- Это любопытная этическая схема, хотя сомнительная, - произнес Лукас.

- Милый, где ты видел НЕ сомнительные этические схемы? - игриво спросила Олив.

- Нигде, моя пунктуальная пчелка. Ты же знаешь, что НЕ сомнительные, абсолютные этические схемы не могут существовать в силу Первого правила диалектики.

- Да, - сказала она, - и, значит, эта схема Коннора просто любопытная. Без добавок.

- Это заслуживает обдумывания, - подвел итог Лукас Метфорт.

 

3. Внезапное обаяние карманной астронавтики.

Та же дата 17 августа. Продолжение утра. Северо-восточный берег острова Косраэ.

Борт трехмачтового парусника-шебеки «Aigle-marin».

Солнце будто выскочило из-за горизонта, и тогда Герда, отложив планшетник, решила полюбоваться ландшафтом острова. Это было похоже на грандиозную волну - цунами, взметнувшуюся из океана, почти дотянувшись до облаков своим неровным гребнем. А дальше, вместо того чтобы покатиться куда-то, эта волна застыла на столетия, и как-то незаметно поросла пушистыми полукустарниковыми дождевыми джунглями. Занятно: город-порт Тофол был почти невиден: будто прямо из джунглей протянулись длинные пирсы (к одному из которых был припаркован «Aigle-marin»)… Хотя, приглядевшись, можно выделить в ландшафте пестрые крыши невысоких коттеджей, и какие-то слегка поблескивающие штуки, похожие на верхушки огромных стеклянных пузырей...

…И тут Герда была оторвана от медитативного созерцания. По ее обнаженному бедру пришелся грубовато-дружеский шлепок, сопровождаемый фразой:

- Wie geht's, arsch! Wovon traumst du? (Привет, задница! О чем мечтаешь?)

- Azalinda! Du verdammtes Stute! (Азалинда! Ты долбанная кобыла!)

Такова была реакция Герды на выходку лучшей подруги. Хотя, это было типично для Азалинды Кауфман. И реакция Герды Шредер также была типичной. Азалинда сильно обеспокоилась бы при менее резком ответе (вдруг у подруги серьезные проблемы?). А сейчас, обозванная «долбанной кобылой», она широко улыбнулась, и объявила:

- Слава богу, ты в тонусе! А то сидишь тут, смотришь в пустоту, одна, без этого своего штурмбанфюрера. У тебя с ним как, все нормально, или?..

- Нормально? - переспросила Герда, - Вот фиг тебе! У меня с Хелмом не нормально, а изумительно и головокружительно… Я надеюсь, тебе известна разница между унылой фигней, называемой «нормально» и тем, что… Я вижу, ты поняла.

Азалинда широко улыбнулась, утвердительно кивнула, и поправила лямочки на своем микро-бикини (модель «Карнавал Рио», спроектированная для фигуристых 20-летних бразильских девиц, а не для фигуристых 40-летних германок). Парадокс: на Азалинде (несколько подтянувшейся и коричнево загоревшей за 2 месяца в круизе), теперь тоже неплохо смотрелась такая микро-конструкция из трех тряпочек суммарной площадью меньше, чем бейсболка, которая была у нее на голове... Итак, Азалинда поправила эти лямочки, затем шлепнулась в соседний шезлонг, и объявила:

- Знаешь, Герда, я ни капельки не обижаюсь на этот твой свинский намек насчет моего тюфяка Матиаса. Ты ни фига не понимаешь в жизни, если до тебя не доходит простая мысль, что нормальный, привычный муж-тюфяк, который или в офисе, или дома, и на которого можно положиться, потому что он такой понятный и предсказуемый… Если коротко, то семейным счастьем называется это, а не всякие принцы на белых конях.

- Хелм не принц, - заметила Герда, - у него нет белого коня. А вот семья у него была.

- У него? Семья? - недоверчиво переспросила Азалинда, в сознании которой никак не совмещался стандарт добропорядочного мужа, и образ бравого незийского майора (за которым, согласно данным СМИ, тянулся шлейф диверсионных атак и партизанских сражений, за что он удостоился строки в розыскном листе Гаагского трибунала).

Герда Шредер выразительно пожала плечами.

- Да, представь себе. У Хелма на Самоа была жена и двое детей. Все они погибли при миротворческой бомбардировке 31 декабря позапрошлого года. Тогда уже шла Первая Новогодняя война, начавшаяся через 2 месяца после Алюминиевой Революции.

- Вот, проклятье… - протянула Азалинда, - …Честно, Герда, я не знала о его семье.

- Продолжай не знать, - сказала Герда, - хотя, Хелм не просил, чтобы я молчала на эту неприятную тему. И какой смысл изображать тайну, если это есть в его досье на сайте Гаагского трибунала? Но, просто, он… Выпустил их на волю.

- Кого их, на какую волю? – не поняла Азалинда.

- Обычай Tiki, - пояснила Герда, - если кто-то из близких… Вот так уходит… То надо почтить их соответственно, и выпустить. Не держать их. Понятно?

- Да, понятно… Хотя, не совсем. Это как надо почтить их соответственно?

- Так… - Герда снова пожала плечами. - …Это тоже есть в досье на гаагском сайте.

- Вот, проклятье… - снова протянула Азалинда, - …Кажется, я догадалась, и я не хочу смотреть этот грешный сайт в поисках подтверждения догадки. Давай сменим тему.

- Давай, - охотно согласилась Герда, которой тоже была не очень приятна эта тема.

Азалинда азартно потерла свои пухлые ладони, и спросила:

- Как ты дальше-то предполагаешь разбираться с этой своей любовной авантюрой?

- Представь, себе: это для меня не авантюра, а новый этап жизни. Поэтому, я вернусь в Германию только чтобы уладить дела. Мы с Феликсом переезжаем.

- Ого! Кроме шуток? Ты переезжаешь, и сына тащишь с собой?

- Да, разумеется. Феликсу 17, это возраст в котором человек быстро адаптируется. А я останусь колумнистом-блоггером в «Hauswirtschaft». Я уже закинула удочку главному редактору-учредителю: как он смотрит на создание корпункта журнала в Аотеароа?

- Где-где?

- В Аотеароа, стране длинного белого облака. Так на полинезийском называется Новая Зеландия. Оттуда до южных меганезийских островов менее тысячи миль. По здешним меркам - рядом. Я трушу переезжать в Меганезию, тут все иное, а Новая Зеландия, как Ирландия, где я стажировалась год, когда Феликс был еще маленьким. Помнишь?

- Еще бы! Я тогда отговаривала тебя тащить Феликса с собой, а ты не слушала! Ты же упрямая! И я весь тот год каждый вечер имела твои скайп-жалобы на тяжелую жизнь!

- Вот-вот, Азалинда! Ты отговаривала, и в чем-то была права, зато для Феликса теперь английский язык, как второй родной. А я научилась рассчитывать только на себя. Нет, конечно, я вру. На себя, и на лучшую подругу, которой можно поплакаться по скайп.

- Герда! Какая ты все такая же упрямая! Но я люблю тебя, если ты еще не заметила!

- Азалинда! Я давно заметила! Ты самая лучшая! Без тебя я не поехала бы в круиз на «Мидгардсорме», не встретила бы Хелма, и… Ладно, что тут говорить еще.

- Еще, - казала Азалинда, - по-моему, надо поговорить о Феликсе. Я имею в виду, что Феликс всегда влиял на твои отношения с мужиками, когда дело доходило до чего-то серьезного. Кроме, конечно, тех мужиков, что у тебя были до рождения Феликса.

Герда хихикнула и похлопала в ладоши.

- Ты просто корифей логики!

- Да, я такая. А, все-таки, что ты скажешь насчет отношений Феликса и Хелма?

- Азалинда, это странно, но впервые за 15 лет нет никаких проблем по этой части.

- Что, вообще никаких? Ты уверена?

- Да, - Герда кивнула, - я уверена, насколько вообще возможно. Я рассказывала, что у Феликса хобби: рисовать манги, и что Хелм запросто стал в этом участвовать.

- А! - Азалида кивнула, - Эти японские комиксы, которые опять в моде.

- Да. Знаешь, я всегда боялась лезть в это. Считается, что подростки очень негативно реагируют на такую опеку. Но Хелм не побоялся, и помог Феликсу найти свой стиль. Трудно поверить, но это так… В общем, тут у меня нет опасений.

- Герда, а сам-то Феликс что думает насчет такого переезда?

- Он думает, что это прекрасное большое приключение. Я не хочу переубеждать его.

Азалинда азартно хлопнула подругу по плечу.

- Вот это правильно! В жизни должно быть место приключениям. Знаешь, во что я тут вписалась? Хотя, ясно: ты этого не знаешь. Слушай: я вернусь домой через Гималаи.

- Э-э… - Герда мысленно представила себе маршрут из северо-западной Меганезии в Германию (дугу длиной 11.000 километров или 6000 миль над Филиппинами, Китаем, Средней Азией, и Восточной Европой), - ...Азалинда, вроде бы Гималаи, по дороге.

- Герда, ты просто не поняла. Я вернусь не над Гималаями, а через них, с остановкой в Королевстве Бутан на неделю. Я заняла вакансию полевого завхоза в пятерке!

- Что за пятерка такая? – насторожилась Герда.

- Это экипаж для сбора натуры к фанфику «Анжелика и снежный человек»: Квентин и Жоэли Эпплоу, парочка молодых австралийцев, пишущих фанфики по Анжелике, еще Китаира Блумм из арт-агентства «RomantiX», пилот-меганезиец Гу-Оранг, и я.

- Ох, Азалинда, у тебя талант ввязываться в авантюры.

- Кто бы говорил об авантюрах! Твой курортный роман с Хелмом, переросший в…

- …Кто бы это говорил! – весело перебила Герда, - Давай-ка вспомним, чья была идея вписаться в кругосветный круиз на лайнере «Мидгардсорм», и куда это привело?

- Ты пеняешь мне, что посреди маршрута случилось та фигня на исламском островке-анклаве в Ново-Гвинейском море, и на этом круиз закончился?

- Нет, Азалинда! Я тебе не пеняю, я только говорю, что это была авантюра.

- Ладно, авантюра! Но ты, благодаря этой моей авантюре, познакомилась с незийским гестапо, которое спасало наши задницы, и со своим ненаглядным штурмбанфюрером!

Эта дружеская перепалка могла бы продолжаться еще некоторое время, но тут на двух подружек, упала тень, и силуэт, частично заслонивший утреннее солнце, произнес:

- Азалинда! Я в сто двадцать восьмой раз напоминаю: наша спецслужба называется не Гестапо, а INDEMI, мой ранг называется не штурмбанфюрер, а майор.

- О! Хелм! Ты сказал: в сто двадцать восьмой раз? Ты что, отсчитываешь разы?

- А что, если да? - спросил он.

- Тогда ты зануда! - объявила Азалинда.

- Да! - с гордостью подтвердил фон Зейл, после чего аккуратно надел на голову Герды коническую шляпу восточноазиатского фасона, серебристого цвета, с синей надписью готическим шрифтом «LUNAPOTAM RULES!», и прокомментировал, - Профилактика солнечного удара. Кстати, сувенир локальной программы беспилотной астронавтики.

- А-а… - протянула Герда, - …Лунапотамы, это штуки, о стартах которых 3 дня назад идиоты из глобальных таблоидов заявили, как о первом залпе новой большой войны?

- Да, любимая, все верно, кроме утверждения об идиотах. Они не идиоты, они отлично сыграли на фьючерсах за прогнозируемый час паники на индомалайских биржах.

Герда вздохнула, молитвенно сложила руки перед грудью, и подняла взгляд к небу.

- Научусь ли я смотреть сразу на финансовую цель публикаций в таблоидах?

- Ты научишься, я помогу тебе, - пообещал фон Зейл, а затем спросил, - вы не в курсе, Китиара Блумм уже выходила из каюты, или еще спит?

- Вроде бы, она еще не выходила, - ответила Азалинда.

- Хэх! Тогда надо будить ее. Через полчаса мы все едем на «Summers Warf».

- Ладно! - Азалинда махнула рукой, - Я самая бестактная. Я пойду будить Китиару.

- Твоя бестактность это ценный гуманитарный ресурс, - сообщил фон Зейл.

Нелегка жизнь журналиста в условиях экстремальной экспедиции. Экспедиция еще не началась, но тебя уже бесцеремонно будят через час после рассвета и, не оставив даже времени, чтобы толком позавтракать на борту круизного парусника, тащат на берег. В результате, журналист, едва успев кое-как помыться и заглотать порцию йогурта, уже попадает в сюрреалистическое место, названное фармстэд Саммерс. «Фармстэд» здесь означал примерно то же самое, что «хоумстэд» в Америке середины XIX века (дом и фермерский участок, устроенный на свободных землях). В Америке той эпохи имелся огромный земельный ресурс, и хоумстеды нарезались по 65 гектаров. На современном Косраэ было вообще всего 11.000 гектаров земли, а если вычесть Центральный горный массив, общественные земли, компактные поселки, и зарезервированные промзоны, то оставалось совсем мало. Но претендентов на хоумстэды (фармстэды) тоже было мало: революция и война вызвали эмиграцию почти всех бывших жителей, а остров Косраэ населили иммигранты - «новые канаки» (kanaka-foa), изрядно милитаризованные нео-анархисты, преимущественно выходцами из развитых стран. Совет мэров-комиссаров, избранный этой публикой, придумал некий разумный метод, и поделил эти свободные земли. Так семье, состоящей из местного этнического янки, капитана-авиатора Джона Корвина Саммерса, и трех молодых канадских ведьм-фридайверов, достался фармстэд чуть севернее Тофол-тауна - этакий шестиугольник около 5 гектаров с куском берега.

Теперь участок был застроен по периметру (с просторным внутренним двором). Стиль застройки - бешено эклектичный. 50-метровый жилой ангар (модерновая трехэтажная конструкция из пенобетона) соседствовал с бамбуковой водяной мельницей (будто из музея китайского средневековья). Еще два модерновых сооружения (одно – вроде 10-метрового кубика Рубика, другое - вроде стилизованной 3-ярусной китайской пагоды) соседствовали с почти первобытной кухней во дворе под навесом. И особый изыск: в одном углу - 30-метровая водонапорная башня, дополненная жилыми пристройками, в другом углу – фантастическая 30-метровая прозрачная сфера (тот самый Астрариум).

Понятно, что в таком архитектурном ансамбле обитает не четыре человека, а намного больше. Сейчас во дворе находилось полдюжины персон, среди них не было никого из Саммерсов (и ни одного европеоида - все папуа-полинезийцы и филиппинцы), но они превосходно знали фон Зейла. Соответственно, дружеские объятия, и кружка портера «Walpurgisnacht» от здешней хиппи-пивоварни. Все названное досталось также Герде, Азалинде и Китиаре. А несколькими минутами позже во двор вышел капитан Корвин.

.

*** Троянский конь с Каролинской Итаки ***

* Спец-репортаж Китиары Блумм для журнала RomantiX *

* Капитан Джон Корвин Саммерс в домашней обстановке (аудио-видео запись) *

Хорошо сложенный, широкоплечий, наголо бритый мужчина приблизительно 35 лет. Глянув мимолетно, можно было принять его за туземца - из-за темного загара. Но уже секундой позже, отметив белые брови, выгоревшие на солнце, и светло серые глаза, и уловив типичные валлийские черты лица, можно было прийти к иной гипотезе. Такой экстерьер, говорят, был у простых парней, которые в начале XVII века поехали искать счастье из Старой Англии в Новую (заокеанскую). Так что можно было предположить этнически-географическую предысторию этого персонажа с точностью до региона.

- А твои предки что, из Западной Англии? - предположила Китиара, когда они уселись вдвоем за столом на верхнем ярусе стилизованной пагоды, откуда открывалась полная панорама лагуны Лелу с несколькими маленькими заливами.

- Типа того, - ответил Корвин, - хотя, если суммировать все семейные предания Новой Англии, то получится, что на «Мэйфлауэре» была не сотня колонистов, а сотня тысяч.

- Ясно, - Китиара кивнула, - а как твоих родителей занесло на Косраэ?

- Ну, - он улыбнулся, - в детстве они что-то пели в церковном хоре, а затем, в юности двинулись, вместе с родителями Норны, сюда, на Косраэ нести, как бы, слово божье.

- Норна? – переспросила она, - Что, Джой Прест Норна, шеф фонда НТР Меганезии?

- Ага, верно. Я ровесник ее старшей сестры, дети которой сейчас у меня стажеры. Их чрезвычайно правильная мама периодически звонит мне из Гонолулу и требует, типа, рапорт: как там мальчик Иллэ и девочка Элли? Я рапортую… В пределах разумного.

- Корвин, а какого они возраста? В смысле, племянник и племянница Норны.

- Ну, Иллэ почти 17, Элли почти 15. Практически взрослые ребята. Они способные, но непоседы, как их знаменитая тетя. Но, хватит о семейном. Давай уже к делу, ОК?

Китиара Блумм очень хотела раскрыть драматическую тему того, как Алюминиевая революция прошла сквозь семьи, будто лезвие топора, но она понимала, что эта тема выглядит не особо привлекательной для членов самих «разрубленных» семей. И она, подняв ладони и резко выдохнув, объявила:

- ОК! К делу! Корвин, когда у тебя возникла идея заняться астронавтикой?

- Эта идея, - ответил он, - возникла не у меня, а у дядьки по имени Хуан Ларосо.

- Безумный профессор Ларосо, идейный лидер секты тау-китян? - спросила Китиара.

- Хэх… Я отвечу: да, но с поправкой: безумие Хуана Ларосо сильно преувеличено.

- Подожди, Корвин, ты что, считаешь его идеи нормальными?

- Прикинь, Китиара: это смотря, что считать нормальным. К примеру: я живу с тремя ведьмами-фридайверами, идеи и стиль жизни которых явно ненормальные с позиции западного бюргера-гамбургерофага, загруженного TV-кашей до краев черепа.

- О! Корвин! Позволь, я украду у тебя этот образ бюргера-гамбургерофага!

Капитан Саммерс дружески улыбнулся австралийке.

- Валяй! Кради!

- Спасибо. Скажи: ведьмы-фридайверы и кйоккенмоддингеры, это синонимы, или?..

- Нет. Кйоккенмоддингеры - это археологическое название первобытной культуры на побережьях Европы, по-датски: кухонная куча. Тамошние первобытные кроманьонцы освоили промысловый фридайвинг: на местах их поселков остались холмы из раковин устриц. Кроманьонское ведьмовство, это теперь нео-шаманская религия. Такие дела.

- Мм… Откуда известно, что у кроманьонцев было именно такое ведьмовство?

- Ну, Китиара, это к моим ведьмам вопрос. Можешь поговорить с ними за обедом.

- Ясно, Корвин. Давай вернемся к тау-китянам и профессору Ларосо. Ты говоришь: его безумие сильно преувеличено. Но если рассмотреть объективно… Ты не против?

- Валяй объективно, а я поправлю, - ответил меганезийский капитан.

- ОК, - она кивнула, - итак: профессор Хуан Ларосо создал странную юниорскую секту Межзвездного Переселения, основанную на НФ-новеллах о «Корабле поколений». На средства спонсоров, он собрал где-то в джунглях Северного Перу больше тысячи этих юниоров-сектантов в общину с запредельно урезанными потребностями, запредельно высокой рождаемостью, и фанатичной верой в Переселение. Около 7 лет назад Ларосо перетащил общину еще дальше от любопытных глаз: на мини-архипелаг Элаусестере в Южном Туамоту, где довел свою безумную сектантскую антиутопию до точки.

Китиара Блумм замолчала, считая, что сказано достаточно. Капитан Саммерс немного помолчал, а затем издал губами некий звук наподобие жужжания усталого шмеля.

- Я что, ошиблась в чем-то? – спросила она.

- В пунктуации, - ответил он, - не точка, а запятая, после которой самое интересное.

- Что интересное? - удивилась Китиара, - ваш суд пресек это безумие. Ларосо получил полвека каторги, а юные жертвы его антиутопии получили гуманитарную помощь.

- Технико-экономическую помощь! - поправил капитан, - Заметь разницу. Эта, как ты выразилась «безумная антиутопия» не пресечена, а защищена согласно биллю суда. Я полностью в курсе, поскольку в июне я был судебным экспертом на Элаусестере.

- Брр!!! – австралийская журналистка покрутила головой, - А какой смысл?

- Смысл в том, - ответил он, - что Хуан Ларосо не очень безумен. В своих социально-политических и технических построениях он допустил кое-какие ошибки, но никакой революционный стартап не обходится без ошибок. E-oe?

- E-o! - согласилась Китиара (на меганезийский манер), - Но, какой стартап был в секте Ларосо? Робинзонада без домов и одежды, или финты с биодобавками, повышающими фертильность девушек-тинэйджеров с бредовой целью многоплодных беременностей? Ничего другого там, вроде бы, не делалось. Скажи, если я не заметила что-то важное.

Капитан азартно подмигнул ей и эхом откликнулся.

- Ты не заметила что-то важное.

- А! Наверное, ты думаешь, что я не заметила, что спонсорами Ларосо были левацкие экстремисты и полевевшие кокаиновые доны, которые грезят реваншем после провала Боливарийского Движения на южноамериканском фронте Второй Холодной войны?

- Разве я тупой, чтобы так думать? - весело возразил Корвин, - Никакой журналист не пройдет мимо вкусного слуха о том, что ультралевые экстремисты тайно выращивают чудовищную орду клонов, которая прокатится от верховий Амазонки до полуострова Юкатан, истребляя цивилизацию, и прокладывая путь алчным наркоторговцам.

- Корвин! Ты издеваешься! – молодая журналистка сделала слегка обиженное лицо.

- Нет, Китиара. Просто смешно читать рассуждения этих КАК БЫ, политологов. Сама подумай: тайный инкубатор, выращивающий армию универсальных солдат методами нелегальной евгеники и генной инженерии, это ведь голливудский трэш. Понятно, что полуграмотный кокаиновый плантатор в сельве Южной Америки может насмотреться подобных фильмов. И в TV-новостях сюжет такого рода выигрышно смотрится. Орда несокрушимо-здоровых голых темнокожих дикарей, которые плодятся, как кролики, и врожденно ненавидят западную буржуазную цивилизацию, это очень круто. Кстати, австралийскому телезрителю особенно близка тема кроликов-разрушителей…

- …Ты опять издеваешься! - возмутилась она, - Но ведь есть логика в том, что режим Меганезии, который точно сотрудничает с отдельными «снежными донами» в Южной Америке, и не признает международных ограничений на генную инженерию человека, может поддержать такой проект, имеющий научное и военно-политическое значение.

В ответ, капитан Саммерс выразительно покрутил чайной ложкой в воздухе.

- Вот что, Китиара, у тебя все перемешалось, как в винегрете. Во-первых, тау-китяне генетически не модифицированы. Они отобраны из метизированных племен Верхней Амазонки просто путем селекции. Это евгеника, но не GM. Во-вторых, этот проект не имеет прямого военного значения. Если бы наш режим занялся поддержкой левацких реваншистов, то передал бы им кое-какое асимметричное оружие - уже устаревшее в Меганезии. То, которым была выиграна Первая Новогодняя война. И инструкторов по применению. Через год от Перу до Мексики был бы не иллюзорный долбанный ад.

- Но вы этого не делаете, - заметила австралийка.

- Да. Мы этого не делаем. Нам выгоднее экономическое сотрудничество с соседями.

Она кивнула, выражая понимание услышанного аргумента, и заметила:

- Ты сказал: этот проект не имеет ПРЯМОГО военного значения. А косвенное?

- Да, - ответил он, - у проекта Ларосо есть косвенное военно-техническое значение. В организации гибких команд по инженерным инновациям, это реально сильная штука.

- Корвин! Какие там инженерные инновации у голых робинзонов на атоллах?

- Китиара, ты верно отметила робинзонаду, но ты упустила, что эти юниоры учились эффективно искать и применять оригинальные инженерные решения, пригодные для условий минимума доступных материалов и деталей на этих атоллах.

- Корвин, я читала судебный протокол, и там сказано про инженерные изыски в стиле Робинзона. Но дальше там сказано: когда левацкие спонсоры утратили интерес к этим фантазиям Ларосо, секта на атоллах Элаусестере была обречена, несмотря на таланты, волевые качества, и самоотверженные усилия сектантов. Их спасло только появление спецкоманды Народного флота 22 июня. Ты был в спецкоманде и, видимо, знаешь.

- Все верно, - ответил он, - фокус в том, что Ларосо прогнозировал наше появление.

- Прогнозировал? - скептически переспросила она, - Этот Ларосо экстрасенс что ли?

- Нет, он политолог. По его прогнозу, Мировой Суперкризис должен был вытолкнуть Французскую Полинезию в неокоммунизм, который окажет помощь тау-китянам.

- Но, Корвин, этот прогноз провалился, не так ли?

- Нет, прогноз сработал в главном: новый политический режим оказал им помощь.

Китиара Блумм фыркнула, и переспросила:

- Помощь? 50 лет каторги для Ларосо, и надзор спецслужб для остальных сектантов?

- Это мелкие детали! - капитан махнул рукой, - Для Ларосо главное, что секта жива, и развивает программу Нового Дома в Галактике для продвинутой части человечества.

- Гм… А можно подробнее об этой параноидной программе?

- Знаешь, Китиара, эта программа далеко не параноидная. В ней есть ошибки, но ей не откажешь в логике. Население планеты продолжает расти по количеству, но падать по среднему качеству. Если тенденция не изменится, то к финалу XXI века человечеству настанет, научно выражаясь, лютый мальтузианский ****ец. Изменить эту тенденцию можно, только заставив некачественный сегмент человечества перестать плодиться. А заставить их можно только силой оружия. Понятно, какого оружия. Это, опять научно выражаясь, лютый термоядерный ****ец. Сумма этих двух альтернатив дает логичное резюме: эта планета обречена, и с нее надо линять, например, к планетам Тау-кита.

- Алармистский бред! – сердито припечатала Китиара.

- Опровергни, - лаконично предложил Корвин.

Австралийка задумалась, затем сердито тряхнула головой и проворчала:

- Невозможно сходу решить проблему, над которой работают лучшие эксперты ООН!

- Ух, как они работают, - тут капитан выразительно выпучил глаза, - но результат этой работы никакой, судя по демографии. Ну, что, у тебя есть конструктивные идеи?

- Черт побери, Корвин, я чувствую, что ты сам не веришь в эту страшилку!

- Мало ли, во что я не верю. Я не эксперт. А в книге Ларосо «Город Галактики» даны ссылки на экспертов, на авторитетных ученых, начиная со Стивена Хокинга, который заявил еще в 2016-м, что Земля обречена, и надо срочно заниматься технологиями для переселения человечества на другие планеты. Так что не называй Ларосо безумным.

- Ладно, - буркнула она, - допустим, эти эксперты правы. Что тогда?

Капитан энергично потер ладони, затем показал пальцем вверх и объявил:

- Вот! Допустим, эксперты правы: нам надо линять с Земли. Вопрос: как? Британское Межпланетное общество, представленное на здешнем нашем неформальном саммите доктором физики Картером Клеймором, еще в 1975-м предложило проект «Дедал» на термоядерной тяге. Такая штука долетит до ближайших звезд за полвека. КАК БЫ, это реалистичный проект В ОБЩЕМ, но есть множество частных ДЕТАЛЕЙ, с которыми предстоит бахаться четверть века, не меньше, даже если напрячь все научные мозги и ввалить гору инвестиций. Совсем другое дело: микро-магнетарный парус Наджендры, предложенный Хуаном Ларосо для межзвездного корабля поколений.

- Кто такой Наджендра? – спросила Китиара.

- Ну, такой дядька из Университета Алабамы. Он придумал эту штуку еще в 2004-м, а Ларосо сообщил мне, когда я провожал его на островок Вастак, где ему сидеть 50 лет.

- Значит, ты, загорелся этой идеей, хотя не веришь мальтузианским алармистам?

- Ну, не то, чтобы я загорелся. Просто, идея микро-магнетарного паруса красивая. Ты

поднимаешь клипер в ближний космос, расправляешь магнитный парус, и ловишь там солнечный ветер - поток заряженных частиц, летящих со скоростью миллион узлов.

Китиара Блумм не удержалась и иронично прокомментировала:

- Скорость солнечного ветра в узлах вместо километров в секунду, это круто!

- Мне привычнее в узлах, - пояснил Корвин, - короче: мы со стажерами тау-китянами сделали маленький клипер «Астродемон», и завтра попробуем погонять его в нашем астрариуме. Ну, как модели парусников гоняют в бассейне с искусственным ветром.

- Звучит романтично, - оценила Китиара.

- Ну еще бы! - капитан выдал самую широкую из своих улыбок, - Парусник, даже если магнетарный, это эпическая романтика, как выражается Маргарет Блэкчок. Ты ведь ее знаешь. Феерическая канадская бабушка, публикующая новеллы в вашем журнале.

- Да, Корвин, я знаю Маргарет, и у меня здесь в программе литературный вечер с ней. Только давай не уходить в сторону. Значит, космические магнетарные парусники, это романтично, и мотивирует инвесторов астронавтики к смене ориентиров. Не так ли?

- Хэх… А если так, то что?

- Некоторые эксперты пишут, - пояснила австралийка, - что проект «Астродемон», это Троянский конь. Обманка, чтобы отвлечь инвесторов от нормальной астронавтики.

В ответ капитан снова выразительно выпучил глаза.

- Нормальная астронавтика? Что, опять клоны военных игрушек эпохи Кеннеди?

- Корвин, почему ВОЕННЫХ игрушек?

- Потому, - сообщил он, - что современные ракеты для заброски грузов на орбиту, это межконтинентальные баллистические ракеты для термоядерной войны 1960-х. И если присмотреться, то ясно: их проектировали для последней войны, которая должна была определить властителя мира, но не состоялась. Эти игрушки по-своему прекрасны, но экономически непрактичны, как средневековые рыцарские доспехи. У инвесторов нет интереса к этой, как ты выразилась «нормальной» астронавтике - кроме инвестиций в коррупцию для распила госбюджета. У нас - иначе. Мы творим будущую практичную

астронавтику, которая станет частью жизни людей, как столетие назад стала авиация.

- Илон Маск и Роберт Бигелоу тоже так говорили, и где? - скептически спросила она.

- У них не знаю, а у меня вот, - сказал он, и протянул Китиаре трехцветную монету…

…Точнее, пластиковый диск, похожий на большую монету. На аверсе: голубая Земля, показанная на фоне черноты космоса. Над Землей восходит солнышко в виде тыквы с черными прорезями: глаза, ноздри и рот. На реверсе надпись:

* 31 октября 3 года Хартии. Встреча Хэллоуина в космосе. Старт с острова Косраэ *

 

4. Ведьмы, астродемоны, и прочий оккультизм.

Та же дата 17 августа. От полудня до вечера. Вокруг острова Косраэ.

В фармстэде Саммерс, практически с первого шага, Герда Шредер оказалась втянута в цепочку событий, развивавшихся от бытовых к феерическим…

…Обед: филиппинская паэлья и легкое кокосовое вино. Знакомство с позитивными и колоритными пожилыми папуасками: тетей Атуэки и тетей Талитахо (они выполняли в фармстэде Саммерс функцию этакого коллегиального мажордома). «Как Бэрриморы в Баскервиль-холле» - весело подумала Герда, с детства обожавшая новеллы о Шерлоке Холмсе. Далее - следующий шаг: знакомство с тремя «боевыми подругами» капитана Корвина: ведьмами Эрлкег, Лирлав и Ригдис.

Исходя из опыта кое-каких встреч с эзотериками, Герда готовилась к чему-то не очень достоверному, вроде ролевой игры. Ничего подобного! Эти крупные, но гармонично и естественно сложенные девушки не играли, а по-настоящему были нео-первобытным ведьмовским ковеном. Даже короткие стрижки трех разных окрасов (темные, рыжие и светлые) наводили на мысль об отражении мифологической троичности Вселенной. А манера обходиться из одежды лишь примитивными набедренными повязками, только дополняла первобытный имидж. Кстати, загадка: Эрлкег, Лирлав и Ригдис вели себя в общении вполне современно, однако некие подсознательно отмечаемые штрихи четко указывали на нео-первобытность. Герда ляпнула что-то об этом, и сразу же получила приглашение на фридайвинг в лагуне - во второй половине дня, после летных тестов.

…Летные тесты. Самолет (ХМА - хиппи-микро-аэробус) - будто металлопластиковая скульптура гигантского жука-носорога, расправившего крылья, стилизованная в духе постмодернистского кубизма. Внутри - будто обычный (т.е. наземный) микроавтобус, соединяющий свойства транспорта и полнофункционального мобильного дома. Мечта бродяги (или хиппи). При скорости 300 узлов, и беспосадочном ресурсе от рассвета до заката, ХМА мог в два прыжка пересечь Тихий океан - от Австралии до Калифорнии с остановкой в Кирибати. И аэродром необязателен. Можно садиться на воду. Амфибия.

Экспедиционный комитет фанфик-клуба «Анжелики» не зря выбрал такую машину.

…После нескольких тестовых облетов острова Косраэ (с быстрой демонстрационной сменой высоты, курса и скорости) посадка в лагуне, около парусного сесквимарана, на котором Хелма и Герду ждали для развлекательного фридайвинга. Сесквимаран это (к слову) асимметричный катамаран, он же - полутора-корпусник, или скользящий проа. Такие 20-метровые парусники с длинным главным корпусом, с боковым балансиром-аутригером, и с почти треугольной палубой, полинезийцы строили с античной эры. На скользящих проа пришел из страны Ута-Ру-Хива великий древний король Мауна-Оро, объединитель Гавайики, живший примерно тогда, когда на другом краю планеты шла Троянская война. Так сообщают мифы Tiki под редакцией магистра Ахоро О'Хара.

…В мелководной восточной лагуне Косраэ есть «голубая дыра», это круг 200 метров в диаметре, и 20 метров в глубину. Тут Герда смогла поглядеть, что такое первобытный фридайвинг. У нее самой не возникла идея нырнуть до дна «голубой дыры», но тройка кйоккемоддингеров погружалась на эту глубину с легкостью, непостижимой даже для океанийцев. Кстати, океанийцев на сесквимаране было семеро.

Корвин Саммерс (исконно-местный амеро-креол, о котором уже рассказано выше).

Также исконно-местные амеро-креолы Иллэ и Элли (17-летний племянник и 15-летняя племянница знаменитой Джой Прест Норны - директора фонда НТР Меганезии).

Затем Ехе Татокиа (boyfriend Элли) крепкий полинезиец, лет 25 с плюсом.

Затем Пугу (12-летняя girlfriend Иллэ) из племен морских номадов (оранг-лаут).

Затем Фасти, ее аномальный младенец. Точнее, младенец нормальный - мальчик около месяца от роду, совершенно здоровый (интересно, как он ведет себя в воде - уверенно плавает, держась за палец Пугу, как за буксир).

…Судя по всемирной демографической статистике, 12-летняя мама - случай вовсе не исключительный, хотя редкий, социально-аномальный, и биологически тоже не очень естественный. Герда наблюдала такое впервые и, между прочим, отметила отсутствие признаков лактации у сверх-юной мамы (ей в плане бюста почти нечем лактировать). Странный случай для Меганезии, где проблема нежелательной беременности вообще отсутствует, благодаря общедоступности GM-вирусного препарата «Моргенштерн» - безотказного киллера оплодотворенных яйцеклеток, безвредного для человека. Герда отметила себе: спросить Хелма о странной ситуации с юниоркой Пугу, и продолжила наблюдать за головокружительным фридайвингом (условно) кроманьонских ведьм.

Девушки-кйоккенмоддингеры вели себя, будто какие-нибудь морские млекопитающие, кажется, совершенно не беспокоясь о запасе воздуха в легких. Герда несколько раз (из любопытства) засекала время их пребывания под водой. Получалось 150 - 200 секунд,

Перерывы между их нырками такие короткие, что впору поверить в колдовство. Герда отметила, что полинезиец Ехе с амеро-креолкой Элли «по азарту» выполнили такой же фридайв до дна «голубой дыры», однако, проявили заметную осторожность, и даже не пробовали задержаться на этой глубине. Только вниз и вверх...

…Чуть позже ребята из команды Саммерс уговорили Хелма фон Зейла нырнуть до дна «голубой дыры». У него это получилось уверенно, хотя без особого энтузиазма. Затем, уговоры обрушились на Герду, которая не ныряла глубже, чем два собственных роста (такое личное правило безопасности). Тут ребята Саммерса наткнулись на фирменное гессенское упрямство, известное со времен Цезаря (см: Военное поражение римлян в Тевтобургском лесу, Вар, Вар, отдай мои легионы!). Герда позволила уговорить себя только на +1 рост: нырнула на 5 метров, до края «голубой дыры» (и лишь потому, что захотела разглядеть поближе росшие там необычные актинии василькового цвета).

Между тем, юниорка Пугу выбралась на палубу (сначала отдав малыша в руки Иллэ), огляделась, и многозначительно произнесла: «фридайвинг лучше делать вот так!». Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, она застегнула на себе пояс, снабженный полуоткрытыми ножнами с ножом футовой длины, и нырнула с палубы. В следующую сотню секунд можно было понять отличие фридайвинга - развлечения, и фридайвинга - первобытного промысла, существовавшего десятки тысячелетий. У этой тинэйджерки оранг-лаут не было цели доказать кому-то уровень своих возможностей. Ничего, кроме намерения добыть пищу в море... Девушка двигалась под углом вниз, к некой заранее выбранной цели на дне «голубой дыры». Казалось, что там лишь причудливые сростки кораллов, похожие местами - на кустарник, местами - на огромные грибы с губчатыми шляпками, но Пугу явно что-то видела. Вот она достигла дна, и зацепилась пальцами левой руки за одну из грибных шляпок. Вот она правой рукой, плавно выдвинула нож, и замерла, оценивая шансы (пока не понять: шансы на что?)…

...Стремительный математически-точный выпад.

...Д’Артаньян и три мушкетера скривились от зависти на страницах романов Дюма.

...Облако поднявшегося ила на несколько секунд скрыла оперативное поле.

...Затем, из этого подводного тумана появилась Пугу, плывущая к поверхности.

...Она сюрреалистически напоминала знаменосца с вымпелом на коротком древке.

...Чуть позже стало ясно: она поднимает к поверхности нечто вроде крупной змеи (это чудище было в длину примерно как сама Пугу).

...Элли и Ехе спрыгнули в воду, чтобы помочь втащить добычу на борт.

- Пятнистая мурена, примерно 10 кило, - прокомментировал фон Зейл.

- Ожидается внезапный мастер-класс морской кулинарии, - добавил Корвин.

Мурена – рыба непростая в смысле приготовления. При бестолковом подходе даже не хочется говорить, какая гадость получится из этого специфического жирного мяса. На камбузе в подобной ситуации нужен экспертный комитет. Герда, разумеется, в него не попала (в силу незнания прикладной биохимии мурены). Элли тоже не попала (в силу неопытности, естественной в неполные 15-лет). Впрочем, их обеих это не удручило.

- Пойдем, покурим на топ-бридже? – предложила Элли.

- Пойдем, - согласилась Герда (обычно она не курила, но в случае, если курение было удобным поводом для свободного общения – журналистская жилка срабатывала).

- Тогда за мной! - и амеро-креолка взбежала по трапу. Надо отметить: надстройка 20-метрового сесквимарана была полноценным обитаемым пространством, примерно как малобюджетный модульный коттедж), а топ-бридж был вроде мансардного балкона.

Отсюда открывалась панорама лагуны - такое изумительное маленькое ласковое море, окруженное причудливыми зелеными берегами, и полосками коралловых отмелей. По волнистой поблескивающей поверхности дрейфовали несколько малых корабликов, а несколько других - быстро двигались под парусами. И не только под парусами. Герда уловила взглядом странный объект – будто круглый фрагмент морской волны, точнее, огромная сплющенная капля (метров 10 в диаметре) заколдованная магом-шутником, поэтому вообразившая себя летучей рыбой. Взбесившаяся капля прыгала, и с жуткой скоростью скользила полмили, затем шлепалась, и сливалась с пологими волнами.

- Дискраноплан, - лаконично сообщила Элли, заметив этот заинтересованный взгляд.

- Что? - не поняла Герда.

- Ну, экраноплан с дисковидным крылом, - расшифровала юная амеро-креолка, затем затянулась сигаретой и, видя недоумение визави, пояснила, - это очень экономично на скорости 40 - 50 узлов. Мы с братом вбросили это в инженерный центр флот, и оттуда получили неплохие деньги. Поделили по-честному, как hombre.

- Подожди. Элли, ты хочешь сказать, что вдвоем с Иллэ придумали эту машину?

- Ну, не то, что мы с нуля придумали. У нас была тема: мы обсчитывали аэродинамику круглого крыла при кризисе обтекания. Это было для лунапотама. А позже Иллэ вдруг сообразил: по такой схеме можно обсчитать годный дисковый экраноплан. Вообще-то изобретение 1960-х, но тогда не было вычислительной технологии, а без нее не найти оптимальные силуэты. Так что правильный дискраноплан изобрели мы с Иллэ. Вот!

Герда Шредер покивала, а затем ухватилась за знакомое слово.

- Элли, а лунапотам, это маленький суборбитальный дрон, вызвавший столько шума?

- Да. А хиппи-магистр Геллер Пфенниг назвал Лунапотама - астральной сковородкой.

- Почему так? – спросила Герда.

- Ну, лунапотам реально похож на большую китайскую сковородку, а главное, Геллер прикололся над тау-китянами. Они классные ребята, но пафоса многовато, прикинь?

- Э-э… Пафос, в смысле их идеология? То, что придумал профессор Ларосо?

- E-o! - Элли кивнула, - Я не против межзвездного коммунизма, но пафос, это зря! Ну, увидишь завтра четырех тау-китян. Они, понятно, будут на тест-ралли Астродемона.

- Понятно, - откликнулась Герда, и снова глянула на взбесившуюся гигантскую каплю, которая пронеслась над водой лагуны в четверти мили от них, - Элли, вот чего я не понимаю: кажется, Иллэ очень продвинутый парень…

Амеро-креолка энергично кивнула в знак полного согласия, и поинтересовалась:

- Герда, если ты говоришь: «кажется», то, по ходу, думаешь, что это не совсем так.

- Нет, Элли, я так не думаю, но просто не могу понять ситуацию Пугу и ее малыша.

- Какая еще ситуация? – тут амеро-креолка бросила взгляд вниз, на палубу, где в тени частично-сложенного паруса, ее старший брат очень обстоятельно кормил малыша из пластиковой бутылки с соской. Пугу сидела рядом на корточках, лишь наблюдая, и не пытаясь перехватить инициативу (видимо, кормление лучше получалось у Иллэ).

- Я думаю, - пояснила Герда, - что довести дело до родов у 12-летней подружки, это не лучшая идея. При том, что здесь на каждом углу можно купить «Моргенштерн».

- Какой «Моргенштерн» на 9-м месяце? - удивилась Элли.

- Э-э… Подожди, но 9-й месяц не внезапно случается, правда?

- Ну, это смотря по обстоятельствам. Для Иллэ это было в точности внезапно.

- Я не поняла, - призналась Герда.

- Ну, я черным по белому объясню, - пообещала Элли, - ты поймешь, ты ведь была на гибридной войне в июле в папуасском море. E-oe?

Германка подняла ладони в знак еще большего непонимания.

- Подожди! Я не была на гибридной войне. Я была в кругосветном круизе на лайнере «Мидгардсорм», затем в Лоренгау переметнувшиеся миротворцы UN захватили нас в качестве заложников, и передали нас боевикам «Jamaat4sea», а дальше была жесткая незийская операция по освобождению. Кстати, там я познакомилась с Хелмом.

- Ну! Я ровно об этом! Прикинь, какой бардак был при эвакуации всех туристов, всех цивильных спецов-европейцев с нефтяных платформ, всех японских менеджеров…

- …Подожди! – перебила Герда, - Мы говорим об Иллэ, о Пугу, и об их малыше.

- Ну так! Вот, я объясняю. Иллэ - авиа-мичман резерва, он тогда метался туда-сюда на апельсиновозе. Это такой транспортный самолет, берет 9 тонн загрузки. Короче, после бардака, который там был, Иллэ прилетает сюда на Косраэ, и при выгрузке того, что в апельсиновозе осталось, находит юниорку оранг-лаут с 9-месячным пузом. Прикинь?

- Э-э… А как она там оказалась?

- Ну, зайцем! Она была рабыней-переводчицей на английский у одного сраного вождя какого-то племени оранг-лаут, взятой у другого племени, тоже оранг-лаут. Этот вождь продавал улов на рыбном маркете в Лоренгау, там нужен английский. В свободное от торговли время, вождь трахал ее. Так возникло пузо, и вождь выбросил ее в Лоренгау, решив, что с ней будет хлопотно. Зачем ему это, если она из другого племени?

- Э-э… Элли, разве у оранг-лаут существуют такие отвратительные обычаи?

Юная амеро-креолка щелкнула себя по ушам, будто стряхивая виртуальную лапшу.

- Ха-ха два раза! Ты что, веришь в сказки о свободных и гордых морских номадах?

- А это неправда? – спросила Герда.

- У нас здесь это правда! - ответила Элли, и добавила на языке утафоа (полинезийском интерлингве), - E mea au naaro te mea. Так будет потому, что мы так хотим.

- Да уж… - отозвалась германка, не раз слышавшая этот слоган канаков-foa, - …Так, в племенах оранг-лаут, значит, практикуется рабовладение и все, что с ним связано?

- Нет, не совсем. По ходу, оранг-лаут, как многие отсталые племена с родовым строем копируют обычаи более богатых соседей, с которыми торгуют. Это племя нахваталось мусульманских обычаев в индомалайской зоне влияния. Хотя, в учебнике экоистории говорится: при родовом строе всегда рабовладение. Но в нашем море оранг-лаут сразу заимствуют Tiki, и наплевать, что у них было раньше. Главное: у нас они то, что надо. Особенно Пугу. Меня торкает, как она может срезать подружек Корвина. Я люблю их, однако они иногда так выпендриваются своим кроманьонским дельфинингом.

- Чем-чем?

- Ну, они ныряют почти как дельфины, ты видела. Но Пугу, это другой уровень. E!!!

Герда жестом показала, что да, действительно уровень зашкаливает. Затем спросила:

- А все-таки, как получилось, что Иллэ не только привез Пугу сюда, но и?..

- Что - и? Он с аэродрома отвез ее в поликлинику Тофол-тауна, потому что думать уже поздно было. Там брык-брык, и родился Фасти, это в честь военного прозвища нашего бравого прапрадедушки, Фреда «Фасти» Огвэйла, летчика Второй мировой войны.

- Подожди, а почему ребенок Пугу получил имя вашего прапрадедушки?

- Потому! - сказала Элли, - Повернись туда, и оцени, как Пугу смотрит на Иллэ.

- Э-э… Я согласна, это впечатляет. Но ведь она существенно малолетняя.

- Для нас малолетняя, но для оранг-лаут молодая семейная женщина, и Пугу так о себе думает. По своей шкале она старше меня, хотя по календарю я почти на 3 года старше.

- По календарю… - пробормотала Герда, - …Я вдруг сообразила: твой брат Иллэ почти ровесник моего сына Феликса, даже чуть-чуть младше.

- Ха! Прикольно! – отреагировала Элли. В этот момент снизу раздался призывный рев капитана Корвина Саммерса, сообщавший о том, что мурена готова к съедению.

Дневная фридайвинг-сессия, таким образом, плавно перешла в вечеринку с закуской, выпивкой, дикими танцами на палубе, и другими энергичными играми. Только после полуночи Герда и Хелм вернулись в свою каюту на паруснике-шебеке «Aigle-marin».

Там Герда (принимая душ) ощутила некую двойственность своего психофизического состояния. С одной стороны, после активных развлечений на борту скользящего проа, мышечная усталость была такая, что ноги едва держали туловище. С другой стороны, несмотря на поздний час, сна не было ни капли. Выйдя из душа, Герда шлепнулась на кровать, потянулась до хруста в суставах, и сообщила эти выводы майору фон Зейлу.

- Это нормально, милая, - отреагировал он, - просто, ты не привыкла к отдыху в стиле натуралистично-милитаризованных полинезийских принцев.

- А-а… Хелм, при чем тут какие-то принцы?

- Я поясняю: Ехе, boyfriend Элли, это принц Оехеаи Татокиа, двоюродный племянник Фуопалеле, короля атолла Номуавау, что на севере мета-архипелага Фиджи-Тонга.

- Вот так штука! А почему ни Элли, ни сам Ехе, не сказали мне?

- Ну, просто у них не было причины. Мы там, на борту, не мифологией занимались.

- Гм... В общем, да. А сейчас я вижу: ты косишься на ноутбук. Служебная переписка?

- Так точно! – подтвердил майор.

- Тогда, - сказала она, - ложись, читай переписку, а я почитаю «Анжелику». ОК?

- ОК! - майор взял ноутбук, устроился рядом на кровати и (когда Герда включила свой планшетник) сообщил, - Сейчас мы с тобой похожи на иллюстрацию к статьям кибер-алармистов о тотальном вторжении электронных гаджетов в интимную жизнь.

- Это ужасно, но мы с тобой все равно не поверим алармистам! - твердо заявила она, и открыла закладку в файле-серии романов о приключениях Анжелики в Канаде…

«…Ожерелье Вампум считалось эквивалентным золоту и серебру. То, которое вождь ирокезов подарил Анжелике, было бесценно. Оно символизировало истинный мирный договор. Уттаке, вождь пяти племен ирокезов, считался самым жестким врагом Новой Франции. Но его союз с Жоффреем де Пейраком и Анжеликой, которые также были французами, слегка смягчил его нетерпимость по отношению к белым людям…».

…Герда читала - читала, и как-то очень плавно уснула, уронив планшетник на одеяло. Снилась ей полная чушь. Будто она с Феликсом прилетела в Канаду, и они поехали на экскурсию в Notre dame de Paris. Как этот собор оказался в Канаде, к тому же, посреди первобытного леса – непонятно, но во сне это не удивляло. Они подошли к воротам, и Феликс, с подозрением глядя на здание собора, проворчал: «Мама, я не доверяю этим католикам – ирокезам! Блоггеры пишут, что они людоеды, я без Хелма туда внутрь не полезу». И вдруг, появился Хелм фон Зейл в униформе штурмбаннфюрера СС. За его плечами был баллон ранцевого огнемета, а в руке - труба с пистолетной рукояткой. И, покачав этой трубой, он сказал Феликсу: «Идем, студент! Сейчас мы здесь сами, кого захотим, поджарим и съедим! С нами бог!». Он звонко щелкнул ногтем по эсэсовской пряжке поясного ремня с надписью «Gott mit uns», а затем нажал триггер, и из трубы в ворота ударил поток пламени. Створки ворот раскалились, и начали плавиться. От них исходил такой жар, что хотелось закрыть лицо ладонями…

…Герда открыла глаза и рефлекторно заслонилась ладонью от ярких лучей утреннего солнца, которые, проникая сквозь оконное стекло, падали на ее лицо.

- Доброе утро, любимая женщина! - раздался веселый голос фон Зейла, - Я уже почти решился будить тебя. Через два часа солнце окажется закрыто облачностью, и тогда стартует тест-ралли Астродемона. Если мы хотим вдумчиво позавтракать, то нам надо сделать это в ближайшие полчаса.

- А при чем тут облачность? – удивилась она.

- Солнечные блики на астрариуме не будут мешать наблюдению, - пояснил фон Зейл.

Позднее утро 18 августа. Специальный угол фармстэда Саммерс.

Еще вчера утром астрариум показался Герде Шредер похожим на мега-скульптуру по мотивам футбола: 30-метровый футбольный мяч - усеченный икосаэдр из прозрачных панелей-многоугольников. Сейчас вокруг астрариума собралась публика (две дюжины персон: участники этого проекта, и гости, приглашенные на тест-ралли). Можно было включить фантазию и представить, что любители скульптурного футуризма пришли с намерением художественно оценить это оригинальное крупномерное произведение. В действительности, Герда, конечно, знала: публика собралась, чтобы увидеть имитацию управляемой левитации маленького астродемона (демонстратора астронавтики микро-магнетарного парусника-дрона). Зависание в потоке ионного ветра, который создается внутри искусственного кусочка верхней стратосферы - не учитывает многих факторов реального суб-космоса, но главные факторы тут присутствуют, поэтому тест - важен.

Герда слабо представляла себе, как все это работает, поэтому ее (как журналиста, или точнее, как колумниста-блоггера) больше интересовали люди. Она сразу же выделила взглядом хиппи-магистра Геллера Пфеннига. Этого было ни с кем не спутать. Дядька примерно 45 лет, с кряжистым телосложением, с небольшим аккуратным брюшком, и стрижкой стиля «дикобраз». Глаза умные, очень молодые, с добродушно-ироничным взглядом. Одет он был в свободные линялые джинсы и мешковатую майку с зеленым семилистником каннабиса в качестве эмблемы. Еще на родине Герда читала об этом лидере германских нео-хиппи, кинувшем клич: «На волю, в Шамбалу». Это Геллер в середине прошлого года основал на Косраэ городок нео-хиппи, названный ЭкваШа (в смысле: Экваториальная Шамбала). И тогда же Геллер залил в «пиратский интернет» (стрателлитарную сеть OYO) свою песенку-клип «Новая тень Шамиссо», которая так обидела компьютеризированную западную бюрократию, что попала в Евросоюзе под запрет «за политический экстремизм и разжигание социальной ненависти». Кстати, по профессии Геллер был далек от поэзии, и занимался инженерной физикой.

Кроме Геллера Пфеннига с его колоритом нео-хиппи, среди публики выделялись «тау-китяне»: три девчонки и мальчишка. «Ровесники Феликса» - сразу же подумала Герда.

Во-первых, на них не было ни одежды, ни обуви, лишь браслеты с мини-витифонами.

Во-вторых, эти ребята были удивительно-гармонично сложены. Модельные фигуры из журналов, рекламирующих фитнесс, выгляди бы на их фоне нелепыми куклами.

В-третьих, на их животах красовались простые рисунки-скетчи, у каждого - свой. Эти рисунки, похоже, отражали эмоциональную индивидуальность своих носителей.

Герда отметила себе в памяти: поискать, что об этом в сети. Между тем начался тест.

Комментировала и поясняла симпатичная амеро-гавайская метиска, лет 30 с плюсом - «магистр Кео-Ми, зам научного шефа проекта» (значилось на ее бэйдже). Эта персона начала свое выступление фразой: «Леди и джентльмены, я рада представлять вам наш демонстратор альтернативной астронавтики, хотя, это лучше сделала бы моя коллега – доктор Молли Калиборо, но у нее сейчас известные личные обстоятельства»... Тезис о личных обстоятельствах почему-то вызвал у публики одобрительные улыбки, и даже аплодисменты. Герда снова отметила в памяти: об этой персоне тоже поискать в сети. Последующие объяснения Кео-Ми были достаточно занимательными, чтобы вызвать интерес даже у гуманитария, однако недостаточно популярными, чтобы гуманитарий воспринял физико-математическую модель функционирования «астродемона». Герда стоически отнеслась к своему непониманию, и дождалась визуальных эффектов…

Экзотическая идеально-белая птичка, которая сидит на зеленой веточке в 30-метровом аквариуме, наполненном слабым вакуумом. Герда понимала, что это словосочетание: «аквариум, наполненный вакуумом» выглядит оксюмороном с позиции физики. Но, с позиции изящной словесности, это весьма эстетичная, образная литературная форма. Зафиксировав найденную форму в своем планшетнике, Герда продолжила наблюдать, интуитивно надеясь, что взлет идеально-белой птички преподнесет сюрпризы…

…Интуиция не обманула. После короткого резкого звукового сигнала, отмечавшего в эксперименте момент «ноль», случилось нечто удивительное. Внутри аквариума (или точнее астрариума) появилась дрожащая радуга - ясно видимая, хотя день был весьма светлый (несмотря на облачность). Кто-то в группе ученых сказал: «эффект полярного сияния – ионный поток в магнитном поле». И начался спор: тот эффект или нет…

…Между тем, радужные вихри изогнулись, будто обтекая внутреннюю стенку 30-метровой сферы, и стали причудливо свиваться в тугие клубки вокруг белой птички - астродемона. Еще несколько секунд, и астродемон оторвался от зеленой веточки, и завис в пустоте, будто среди языков радужно пламени. Он заметно покачивался в поисках равновесия – как эквилибрист-новичок на натянутом канате…

…Казалось, сейчас идеально-белая птичка сорвется с языков радуги, и рухнет вниз, но компьютер, управлявший магнитным полем этой игрушки (как пояснила Кео-Ми) уже подобрал правильную стратегию управления. И астродемон, продолжая покачиваться, уверенно двинулся по кругу – будто поплыл по волнам радуги. Вот замкнулся первый неровный круг… Второй... Третий… И белая птичка вернулась на зеленую ветку. Еще несколько мгновений, и радуги погасли. Аплодисменты. Магистр Кео-Ми дождалась относительной тишины, и начала объяснять принцип маневрирования астродемона в экстремально разреженном потоке ионного ветра по аналогии с пилотажем планера в обычном ветре. В общем, получилось доходчивое объяснение, но для Герды главным сейчас казалось нечто иное. Не физика, не кибернетика, а эмоциональный всплеск.

Демонстрационный ралли-тест астродемона длился лишь три минуты, однако оставил волнующее чувство причастности к волшебству. Очень хотелась передать это чувство читателям своего блога-колонки. Разумеется, видеозаписи для этого недостаточно. Но сейчас Герда была уверена: если запомнить во всех деталях картину своих эмоций, то, сосредоточившись, можно будет затем найти выразительные словесные образы.

 

5. Полу-атомная бомба, как повод для...

Архипелаг Вануату. 20 августа. Раннее утро. 10 миль южнее Бвулап-таауна

Остров Паама (между островом Амбрим и островом-вулканом Лопеви).

Любящим мужчинам свойственно беспокоиться, когда любимая женщина, находясь в интересном положении, делает что-то рискованное. Например: ездит на мотороллере, прыгает с вышки в бассейне, лазает по скалам, или балуется серфингом. Это вызывает особенное беспокойство, если женщина уже в ОЧЕНЬ интересном положении…

…И коммодор Южного фронта Арчи Дагд Гремлин обратился к своей подруге:

- Молли, пожалуйста, отойди от атомной бомбы.

- А? - откликнулась доктор Калиборо, и сделала несколько шагов в сторону от некого аппарата, стоявшего на площадке около края полевого лагеря «как бы, вулканологов», размещенного на восточном пляже Паама. Аппарат был обыкновенный: беспилотный агротехнический квадрокоптер. Этакий квадратный чайный столик с пропеллерами по углам, и с грузом в центре. Загрузка таких машин обычно: ведерная емкость химиката против червячков-вредителей. Так было и здесь, но вещи не всегда то, чем кажутся.

Коммодор Гремлин продублировал предыдущую фразу в чуть измененной редакции:

- Молли, ПОЖАЛУЙСТА, держись подальше от атомной бомбы. ОЧЕНЬ тебя прошу.

- Ох, Арчи, ты такой трогательно-заботливый… - она подошла к коммодору, и ласково погладила его ладошками по плечам, - …Ты не обидишься, если я, по своей несносной университетской преподавательской привычке, немного поправлю твою фразу?

- Конечно, Молли, поправляй, только больше не подходи так близко к атомной бомбе.

- Я все-таки поправлю, - сказала она, - это не атомная, а полуатомная бомба. Термин не является строго научным, однако он отражает суть процесса более точно, чем термин «атомная бомба». Традиционно, атомной бомбой называется ядерный реактор деления, имеющий свойство спонтанного разгона за счет высокого коэффициента размножения нейтронов. В данном случае, у нас реактор на эффекте трансмутации, это совсем иной механизм. И это не бомба, это исследовательский комплекс для проведения активного эксперимента в вулканологии. Такой термин применен в техническом описании.

Эксперимент имел прямое отношение и к вулканологии. Как известно, прогноз начала извержения вулкана не бывает точными. Когда сейсмика указывает, что вулкан начнет извергаться в ближайшее время, это может означать неделю, а то и месяц. Приходится эвакуировать людей и ждать, что обременительно в социально-экономическом смысле. Напрашивается идея: ускорить неизбежное извержение, чтобы не тянуть кита за хвост. Технически, достаточно взорвать заряд порядка десяти тонн тротила там, где пласты, удерживающие магму, максимально напряжены – и вулканические газы под бешеным давлением доделают дело: вышибут треснувший фрагмент горной породы, как плохо закрепленную пробку из нагревшейся бутылки шампанского.

В данном случае речь шла о вулкане-острове Лопеви. Это пирамида полтора километра высотой с кратером на вершине и несколькими малыми кратерами вокруг. Еще в 1950-х, после серии извержений Лопеви туземцы покинули этот островок, поэтому не составило проблемы эвакуировать нескольких рыбаков, все-таки находившихся на Лопеви. Мера безопасности перед спецоперацией «Маленький принц». Любители Экзюпери помнят: «Когда вулканы аккуратно чистишь, они горят ровно и тихо, без всяких извержений». Экзюпери, вероятно, представлял себе иначе действия маленького принца, начинавшего утреннее наведение порядка на своем астероиде с чистки вулкана. Впрочем, Экзюпери сочинял сказку, и вряд ли думал, что кто-либо займется этим всерьез, и не на каком-то астероиде, а на Планете Людей…

…Прозвучали предстартовые сигналы. Квадрокоптер с «полу-атомной бомбой» был отсоединен от стационарного электропитания. Последняя проверка. Старт: все четыре воздушных винта завертелись, издавая назойливое жужжание, и «квадратный столик», оторвавшись от площадки, полетел в сторону грандиозной пирамиды Лопеви, вокруг вершины которой громоздились белые кучевые облака, уже чуть испачканные дымом (типичная геологическая обстановка перед скорым извержением).

«Момент омега» приближался.

Прозвучал приказ: «всем надеть защитные каски и очки, и занять точки наблюдения».

Начался обратный посекундный отсчет.

Квадрокоптер был уже не виден даже в бинокль – его скрыли облака.

Вот, прозвучало волшебное финальное слово: «ноль!», и…

…Над конусом Лопеви полыхнула вспышка - ослепительная даже сквозь облака.

Затем через все небо прошла будто полупрозрачная, едва заметная радуга – так издали выглядит фронт ударной волны. За ней в небо взметнулись сотни тонн камней и пыли.

Когда ударная волна добежала до наблюдательного пункта на островке Паама, то уже растеряла почти всю силу, но оставшейся хватило, чтобы наблюдатели ощутили мощь «полуатомного» взрыва. По всему телу будто с силой хлопнула упругая подушка. Уши заложило, а над головой закружились в беспорядочном вальсе листья пальм, сорванные ураганным порывом ветра… Или звука… Или чего-то среднего.

Тем временем, белые, чуть испачканные облака трансформировались в темную тучу, и окутали всю вершину конуса Лопеви. Они вращались, формируя гигантскую дымовую колонну, расширявшуюся вверх, будто намереваясь стать перевернутым гротескным отражением самого вулканического конуса. Сквозь тучу посверкивало темное пламя, и откуда-то изнутри вылетали, будто, китайские шутихи – искры, волочащие шлейфы из коричневого и серого дыма. Еще через минуту вверх взметнулось торнадо оранжевого пламени, вытолкнув тучу еще выше, и превратив ее в шляпку фантастического гриба. Утреннее небо стремительно темнело, и на нем играли багровые отблески. Снизу опять полыхнуло пламя. В небо взмыли мириады желтых сверкающих искр, и разлетелись по крутым параболам - вулканическая магма окончательно разрушила каменную пробку, и выстрелила из резервуара, рассыпаясь каплями с температурой расплавленного железа. Чудовищный глухой рев стал сотрясать воздух, грунт под ногами, и поверхность моря.

Инициированное вулканическое извержение можно было признать состоявшимся.

Все это время Молли Калиборо наблюдала захватывающее развитие событий, не очень обращая внимание на умеренно-болезненные эффекты в области поясницы и в нижнем сегменте живота. Такое у нее уже бывало, и доктор Урфэйн называл данный феномен «тренировочными схватками», утверждая, что это – нормально. Что ж: нормально, так нормально, однако… Сейчас некое шестое чувство начало подсказывать Молли, что в организме происходят события, вовсе не тренировочные.

- Проблемы? – быстрым вопросом отреагировал ее напарник-наблюдатель, лейтенант-инженер из южного центра «Creatori».

- Заметно? – спросила она, тревожным тоном.

- Да, док Молли, - он кивнул, - у моей подружки было такое выражение лица, когда она, выражаясь биологически, вошла в фазу подготовки инжекции.

- Вот как? Инжекция? Надо же! Ну-ну. Ох, черт побери! – последнее восклицание было мотивировано особенно сильным спазмом по всей пояснице и ниже.

- У-упс! - выдохнул лейтенант, схватил трубку коммуникатора, и рявкнул, - Медчасть! Доктор Молли Калиборо рожает!..

…На этот зов стремительно явилась колоритная персона: негритянка банту с крепким грациозным телосложением, как у спортсменки из легкоатлетического многоборья (не современного, а античного). Хотя, современный флотский килт-шорты-комби сидел на негритянке, как влитый, а вся амуниция была подогнана, как на картинке-образце.

- Док Молли! Я - Рондо Мбебе, военфельдшер. Как вы себя чувствуете?

- Как после пинков лошадью в живот, - честно призналась доктор Калиборо.

- Ясно. Вы давайте, дышите спокойно, не волнуйтесь, мы отнесем вас на глиссер…

…Так Молли Калиборо была экстренно эвакуирована домой (в смысле, на фрегантину «Коала» около причалов Бвалап-таун). Здесь было все оборудование, необходимое, или просто полезное, или могущее оказаться полезным в «инжекции» (как до того изящно выразился лейтенант-инженер Creatori). Еще, здесь были друзья и хорошие знакомые, готовые профессионально и эмоционально помочь.

Профессионально – это шаман Лелеп, и доктор Урфэйн.

Еще, это новая знакомая: военфельдшер Мбебе (к ней Молли прониклась доверием).

Эмоционально - это вануатианка Вирсавия, и юниоры из племени рпонге.

Еще, конечно, это Гремлин (он внушал уверенность самим своим присутствием)

В общем, все было готово. Даже специальный мини-сонар непрерывного действия. Три сенсора, и на мониторе отображается детальная динамическая картина происходящего в брюшной и тазобедренной области организма Молли Калиборо.

По мысли доктора Урфэйна, это должно было успокаивать будущую маму. При первых родах (длящихся от 6 до 12 часов) нередко проявляется разнообразная нервозность - по любому поводу и вовсе без повода. Типичный мотив нервозности: «что-то идет не так». Теперь, при наличии картинки процесса online, этот мотив исчезал.

В этом доктор Урфэйн был прав, но он не учел изобретательности подсознания Молли Калиборо. Оборотная сторона сильного и тренированного интеллекта ученого: в любой ситуации он может найти формально-обоснованный повод для беспокойства, и дальше, возбужденные эмоции раздуют этот повод до титанических масштабов. Вот, например, повод: извержение вулкана. На юго-восточном горизонте продолжалось огненное шоу. Столб пепла рвался в небеса, иногда окрашиваясь оранжевым пламенем, и доносился глухой рев, будто там бесновался грандиозный бешеный дракон. И если анализировать теоретические риски, то можно было вообразить внезапное и мощное землетрясение, с сопутствующим разрушительным цунами. Тот аргумент, что извержения в этой зоне никогда не приводили к цунами - из-за «гребенки» скал на дне межостровного моря, не идеален. Квалифицированный матфизик может это оспорить. Молли оспорила: привела теоретически возможный сценарий такого цунами. И доктор Урфэйн растерялся - он не знал, что ответить. Но тут в дело вмешался шаман Лелеп.

Этот молодой гроссмейстер вануатианской магии, конечно же, не собирался спорить с доктором матфизики о механизмах формирования цунами. Он просто усадил Молли в шезлонг за столиком на палубе, и предложил ей чашечку особого тонизирующего чая. Доктор Урфэйн наверняка заподозрил бы что-то, но он сейчас был слегка обескуражен неожиданным мотивом нервозности своей пациентки, потому, не заподозрил. Точнее, заподозрил – но только когда настроение Молли неуловимо изменилось. Цунами еще оставалось в центре ее мыслей, но не как мотив гипертрофированных опасений, а как предмет научно-популярного флэйма: о цунами, как одиночных нелинейных волнах – солитонах, открытых «на кончике пера» в 1870-х французским матфизиком Жозефом Буссинеском. Заметив, что не все присутствующие понимают, о чем идет речь, Молли энергично потерла руки, выложила на столик несколько листков бумаги, и принялась иллюстрировано излагать историю волновой физики. За точку старта Молли выбрала догадку Галилея (в 1590-е годы), что между механикой маятника и механикой волны существует содержательная аналогия. За следующие 2 часа Молли прошла дистанцию полтора века - до 1740-х годов, когда Даламбер сформулировал теоретические основы моделирования линейных волн, и показал возможность распространить эту модель на нелинейные волны. Что, впрочем, стало возможным только в 1760-х после появления методики Лагранжа, завершившей математизацию механики Ньютона...

На этом этапе доктор Урфэйн рискнул поинтересоваться:

- Молли, как ты себя чувствуешь?

- Отвратительно! – объявила она с веселым задором, - Я начала практически понимать ощущения клиента неисправного электрического стула. Вы ведь знаете этот идиотский аппарат, придуманный в 1890-м Альбертом Саутвиком, американским стоматологом.

- Электрический стул придуман стоматологом? - удивленно переспросил Гремлин.

- О, нет, милый Арчи, не стоматологом, а американским стоматологом. Это важно. Ты знаешь, что Зденек Кубек, с которым ты пил пиво, автор идеи нейтронно-химической трансмутационной бомбы, стажировался в MIT, в Массачусетсе? Наш ведущий физик Халлур Тросторсон, недавно предложивший магнетарно-гиротропную технологию для оптимизации бомбы Кубека, работал тоже в MIT. Я акцентирую внимание на том, что физически-элегантно оптимизированная трансмутационная полу-атомная бомба, как и электрический стул, были подсознательно мотивированы стоматологией.

- Молли, я знаю, что они сколько-то времени работали в Эм-Ай-Ти. Ведь INDEMI, по инструкции выдает мне персональные файлы всех ученых-участников наших военных проектов. Но Зденек и Халлур, вроде, никогда не имели отношения к стоматологии.

Доктор Калиборо грациозно похлопала ресницами и энергично покрутила головой.

- О, нет, милый Арчи, они имели отношение к стоматологии. В качестве клиентов. Их рассказы о соотношении характера услуг, результата услуг, и счета за услуги, были не слишком многословны, но выразительны. Под влиянием соответствующих эмоций, у здравомыслящего ученого-физика непременно должна была возникнуть идея оружия сокрушительного удара для локальной войны. Да, я не удивляюсь, что американский стоматолог изобрел электрический стул. Хотя, я бы не удивилась и известию, что это идиотское изобретение принадлежит австралийскому стоматологу. Они аналогичны, поэтому я крайне рада, что стала клиентом меганезийского военного стоматолога.

- Молли, - мягко произнес коммодор Гремлин, - я не знаю, в курсе ли ты, но военврач-резервист Салли О'Двайр австралийка из Сиднея, как и ты.

- Разумеется, я знаю. Салли потому уехала в Меганезию, что она - foa по убеждениям. Кстати, она очаровала меня с первой встречи тем, что отнеслась к моей проблеме по-дружески, и не только починила целевой зуб, но и объяснила, что следует добавлять к завтраку в течение беременности, чтобы не покупать в финале пластиковую челюсть.

- Молли, ты говорила о чувствах клиента электрического стула, - напомнил Урфэйн.

Доктор Калиборо охотно покивала головой.

- Да, верно! Хотя, если точнее, то я говорила о своих чувствах. И знаешь, Урфэйн, мне кажется, это прекрасное доказательство слепоты биологической эволюции. Если бы у биологического дизайна существовал разумный замысел, то такая идиотская механика производства потомков не могла бы появиться. Есть множество несложных, надежных инженерных решений, каждое из которых качественно лучше этого… Ну вот, опять…

- Что опять? – спросил Лелеп.

- Опять этот эффект электрического стула! – с этими словами Молли, поморщившись, поднялась из шезлонга, - Вот, так менее неприятно. О, черт побери! Теперь похоже на эффект удара электрошокера. Когда я училась в колледже, мы сделали такой шокер, и притащили на вечеринку. В тот период мне казалось прикольным исподтишка ткнуть сокурсника электродами с потенциалом сто киловольт. Но теперь это не кажется мне хорошей шуткой. Урфэйн, как ты думаешь, если я нырну в море, то эти однообразные надоедливые электрические эффекты внизу живота станут хотя бы другими? Уж так я устроена, что не люблю примитивного однообразия. Черт с ним, что это больно. Тут я готова абстрагироваться. Но это унылое ощущение постоянного электрического тока, пропускаемого через мой поясничный отдел, нервирует. Итак: какие биомедицинские прогнозы на случай, если я нырну и поплаваю в море?

Биомедицинские прогнозы были позитивные (конечно, при условии, если «нырять» не значит «прыгать в воду с флайбриджа», и если Молли будет плавать в компании – для поддержки). Коммодор Гремлин и шесть юниоров рпонге - вполне достаточная группа поддержки. Даже избыточная, поэтому Вирсавия крикнула вслед юниорам напутствие: «давайте, не бездельничайте, наловите там лангустов и соберите мидий покрупнее».

За столиком на палубе остались только двое: доктор Урфэйн и шаман Лелеп. Хороший момент, чтобы узнать причины странных эволюций настроения и речи пациентки.

- Лелеп, - тихо произнес Урфэйн, - что за напиток ты дал Молли?

- Это отвар грибов фихоно, - невозмутимо сообщил шаман.

- Грибы с озера Чамбри? - переспросил Урфэйн, - Но фихонол мощный энтактеогенный алкалоид. Я читал описание, составленное доктором Трентоном. Это впечатляет, и это тревожит. Какой уровень дозы получила Молли?

- Четвертый уровень по классификации Трентона. Это безопасно. В деревне Йагано на озере Чамбри столько дается впервые рожающим женщинам, и результаты, как пишет доктор Трентон, всегда позитивные. Фихонол не обезболивающее, не снотворное, и не противосудорожное вещество. Эффект только в изменении восприятия. Так что это не понижает тонус нормального хода родов, а даже повышает. Женщина не беспокоится попусту, у нее позитивные эмоции, и ничто не мешает природе делать свое дело.

- Лелеп, а ты сам проверял?

- Да, Урфэйн, конечно, я проверял. Два случая, и оба удачно.

- Это обнадеживает, - сказал Урфэйн, - хотя, я не сторонник психохимии в такой теме.

- Почему? – спросил шаман.

- Смещение реакций, вот что меня беспокоит. Молли сейчас слишком беспечна.

- Я думаю, Урфэйн, что в этом нет ничего плохого, когда она под присмотром, - сказал Лелеп, глядя на группу людей, развлекающихся в море в полусотне метров от дома.

Энтактеогены - сравнительно новая группа психотропных веществ, переходная между энтактогенами (как MDMA - «экстази») и энтеогенами (как LCD - «эсид»). Эффект не сводится к запредельной эмоциональной контактности и открытости, и не сводится к способности видеть параллельные миры. Особенность энтактеогенов в балансировке многократно возросшей контактности и открытости, с расторможенностью фантазии, причем все это на фоне веселого оптимизма, однако без потери здравого смысла. Вот в таком своеобразном состоянии сейчас пребывала Молли Калиборо.

Она, лежа на спине, и чуть шевеля ногами, покачивалась на мягких теплых волнах, и с некоторым юмором думала о круглом пузе, выпиравшем из воды, не позволяя принять позицию уравновешенной морской звезды. Сейчас для Молли не составляло труда без технических средств мысленно разрисовать 3D-эпюры сил, действующих на ее тело, и полюбоваться этой занятной картинкой. Впрочем, это была для нее только ментальная разминка перед тем, как приступить к созерцанию ландшафтов. Сейчас берег острова Амбрим, вроде бы привычный, стал восприниматься, как нечто чудесное и увиденное впервые. Молли ощутила красоту волн, накатывающихся на галечный пляж, и особое нежное очарование пальм, качающих листьями-перышками в такт переменам ветра, и величественность горного массива, пушистые зеленые склоны которого причудливо и архитектурно-авангардно поднимались к легкомысленным белым облачкам. Немного понаблюдав за стайкой детворы, игравшей на мелководье с мячиком, напоминающим огромный грейпфрут, Молли подумала: замечательно, что эта стайка – смешанная. И туземные дети, и подросшие дети колонистов. Взрослым сложнее найти общий язык – слишком велико влияние разного жизненного опыта. А дети…

…Дети. Это подуманное слово сразу вызвало у Молли реакцию – чуть повернуться, и погладить ладонью свое пузо. «Вот что, малыш, - подумала она, - очень скоро ты тоже будешь играть с мячиком. Не то, чтобы сразу, а года через полтора, наверное. Или это слишком рано – через полтора? Мы поступим так, малыш: я изучу этот вопрос по сети, рассчитаю мат-ожидание, и сообщу. До этого тебе надо научиться ходить и говорить. Я сообщу тебе об этом тоже… Хотя, сначала нам надо родиться, не так ли, малыш?»…

- Молли, ты разговариваешь с ним? - слегка удивленно спросил Гремлин (который, как нетрудно догадаться, все время держался в воде на расстоянии вытянутой руки от нее).

- Да, Арчи. Я разговариваю с малышом. Это пока несколько условно. И кстати, как мы назовем сына? Я уже разговариваю с ним, а имени еще не дала. Твои предложения?

- Эон! – мгновенно откликнулся коммодор.

- Вот как? Эон… - весело произнесла она, - …Ау, малыш, согласен ли ты носить имя островка, на котором твоя мама провела экстремально бурную ночь с твоим папой? Я внимательно слушаю… Так. Ты пихаешься, значит, откликнулся. ОК, Арчи. Назовем малыша: Эон. Осталась техническая задача: рождение. Сейчас будет лучше, если ты отбуксируешь меня к дому, и вытащишь на палубу. Самой мне лень.

Так Молли снова оказалась на борту фрегантины «Коала». Она зашла в свою каюту, и приняла теплый душ, после чего со вкусом приоделась. В смысле - выбрала из своего гардероба яркую курточку от легкого кимоно, расшитую силуэтами тигров и драконов. Правда: не сидеть же за столом голой. А если накинуть на голое тело такое кимоно, то можно считать себя одетой в свободном домашнем стиле. Покрутившись минуту перед зеркалом, Молли похвалила себя за эстетическую изобретательность, и…

…Вернулась к маленькой дружеской компании за столиком на палубе. В поле зрения (очередной раз) попал вулкан Лопеви, над которым поднимался основательный темно-бурый столб пепла, вытягиваясь в длинную тучу по направлению к Австралии.

- О! - объявила Молли, - Это же вулкан, а я почти забыла о нем! Даже неэтично с моей стороны. Вообще, я должна сказать, что люди крайне несправедливы к вулканам. Всем великим природным феноменам достались восторженные литературные образы, а вот вулканам - ничего, кроме описаний ужасов. Между тем, вулканы обеспечивают людей множеством полезных вещей. Рудные минералы, микроэлементы, ландшафты, и даже водный и тепловой баланс! Вулканы ежегодно выстреливают в небо до 10 кубических километров пыли. Это обеспечивает комфортную степень затененности атмосферы, и поддержание плодородия почв. И, вулканы выделяют 40 тысяч гигаватт тепла. Это пять сотых процента от солнечного тепла, но это важно. Дело не только в гигаваттах, но и в подсказке для технологии. По вулканизму мы можем косвенно изучать энергетические процессы, которые идут во внешнем ядре Земли...

Тут доктор Калиборо внезапно выругалась, и схватилась ладонями за поясницу, затем поднялась из шезлонга, и начала ходить взад-вперед, ворчливо приговаривая:

- Ну, надо же! Вот ведь как топорно устроена репродуктивная биология человека! Эти эффекты низкоэнергетического электрического стула сбили меня с мысли. О чем я?..

- О внешнем ядре Земли, - сообщила тинэйджерка рпонге, штурман Эахи,- только я не понимаю, что это такое, внешнее ядро Земли?

- Это, - пояснила Молли, - слой расплава, в основном металлического, который лежит в области от 3 до 5 тысяч километров в глубину, окружая сердцевину планеты. Там при температуре несколько тысяч градусов, давлении миллионы атмосфер, и сверхвысоких магнитных нагрузках, обусловленных электромеханическим током в жидком металле, протекают экзотические условно-холодные ядерные реакции, которые долго были под сомнением. Только когда Халлур Тросторсон разработал неголономные поправки для внутренней псевдо-геометрии в известной капельной модели атомного ядра, началось обобщение ранее известных фактов. В частности, факты аномального тепловыделения глубинных областей ряда планет, таких как Земля, Сатурн, и Нептун. По строению эти планеты очень разные, но механизм сходный. Тот же механизм в полу-атомной бомбе, тестированной сегодня. Между прочим, мы сейчас установили новый рекорд удельной энергии, полученной без традиционных ядерных технологий и материалов. Мы можем обозвать это нетрадиционной ядерно-технологической ориентацией, по аналогии с…

…Она не договорила фразу, поскольку прозвучал мелодичный звонок. Молли азартно цапнула со столика свой коммуникатор wiki-tiki, ткнула клавишу «ON» и, прижав этот аппаратик к щеке, игриво произнесла:

- Это я, а кто там?

… - О! У меня замечательно. Во-первых, извержение вулкана.

… - Да, то самое. Во-вторых, еще много чего. А у тебя?

… - Подожди! Как ты сказал?

… - Что-что? Они хотят пилотируемый звездолет прямо сейчас?

… - Вот как? Ну-ну.

Молли Калиборо захихикала. Урфэйн с подозрением глянул на Лелепа, будто без слов задавая вопрос: «Ты еще уверен в безобидности фихонола?». В ответ шаман (в той же манере без слов) изобразил, что правой рукой держит телефон у щеки, выпучил глаза, потыкал пальцами левой руки в этот воображаемый телефон, и пожал плечами. Смысл ответа такой: «фихонол не при чем, Молли адекватна, но ее респондент бредит».

Тем временем, Молли уселась за столик, открыла ноутбук, энергично побарабанила по клавиатуре, и…

…На экране возникло лицо резерв-штаб-капитана Джона Корвина Саммерса.

- Гр… - удивленно прорычал Гремлин.

- Aloha, коммодор, - поприветствовал Корвин.

- Aloha oe. Скажи: какой такой пилотируемый звездолет?

- Гремлин, я пошутил про звездолет. На самом деле, речь идет об увеличенной версии лунапотама. Пилотируемой. После удачи с камерным тест-ралли астродемона, у моих стажеров - тау-китян чешется жопа от нетерпения. Они хотят побывать в космосе. По крайней мере, в суб-космосе. Просто, посмотреть, прикинь?

- Просто посмотреть, надо же! – иронично прокомментировала доктор Калиборо.

- Тау-китяне, это с Та-У? - спросила штурман Эахи, назвав знакомый остров дальнего востоке архипелага Самоа (восточнее формально-американского острова Тутуила).

- Нет, - ответил Корвин, - это община-клуб юных межзвездных коммунистов с атоллов Элаусестере, что на юге супер-архипелага Туамоту.

- А! – штурман коснулась пальцем лба в знак понимания, - Это вы так называете секту Хуана Ларосо, который теперь в тюрьме за идиотизм с многоплодными девушками?

- Ну… - Корвин задумался, - …Вообще-то, Эахи, не все так просто. Профессор Ларосо придумал и реализовал небольшое сообщество, порядка тысячи ребят, примерно твоих ровесников, ориентированное на полет к другим звездам. Конкретно к Тау-Кита.

Штурман Эахи быстро глянула на небо, после чего спросила:

- Как далеко до этой звезды Тау-Кита?

- 12 световых лет, - ответил Корвин.

- Эахи, переведи в километры, - мгновенно потребовала Калиборо.

- E! – отреагировала штурман, быстро посчитала на своем телефоне wiki-tiki, тряхнула головой от удивления, и повернула телефон так, чтобы Молли увидела результат.

- Правильно, Эахи. Что тебя так удивило?

- Просто, док Молли, это как 10 миллиардов раз поперек нашего океана.

Доктор Калиборо улыбнулась ей и пояснила:

- Это обычное расстояние между сравнительно близкими звездами. Почти соседними.

- Не долетят, - авторитетно припечатала штурман.

- Когда-нибудь долетят, - возразил Корвин, - они согласны лететь на протяжении даже десятков поколений. Кроме шуток: они хоть завтра полетят, если вдруг появится такой корабль поколений. Для них межзвездная колонизация, это смысл жизни.

- О! - произнесла Молли, - Как-то раз Маргарет рассказывала мне о диком космическом фанатизме твоих стажеров тау-китян, но я не представляла, настолько это серьезно.

- Это крайне серьезно! - подтвердил Корвин, - А сейчас им психологически необходимо побывать в космосе, увидеть за стеклом кабины круглый бок нашей чудесной планеты в ореоле атмосферы, почувствовать невесомость. Все это вместе взятое.

- Вот как? Все это вместе взятое? Ну-ну… - Калиборо сделала губы трубочкой почесала пальцем кончик нос, - …Знаешь, Корвин, одно дело - маленькая беспилотная игрушка, и другое дело - пилотируемый аппарат, в котором люди. Масштабный переход. Контуры жизнеобеспечения. Необходимые меры безопасности. И далее по учебнику авиации.

- Да, Молли. Поэтому я обращаюсь к тебе. Ты занималась пилотируемыми высотными реактивными машинами, а у меня это первый опыт. Мне очень пригодится помощь.

- ОК! - сказала она, - Считай: я в деле. Но конкретно сейчас я капельку занята. Рожаю.

- Э… - капитан Корвин Саммерс смутился, - …Черт! Извини, по ходу, я не вовремя.

- С чего бы ты не вовремя? – возразила доктор Калиборо, - Ты точно в срок, прямо как межцеховые поставки на «Toyota Motors» эры Японского Экономического Чуда.

- Ничего себе, Молли! Ты уже и в производственной логистике стала профи?

- Нет, хотя, почти за год в ассиметричной постиндустриальной полувоенной тусовке, я нахваталась фраз, которыми можно козырнуть среди бизнесменов. Смешно, правда?..

Она захихикала, после чего махнула рукой, и объявила:

… - Не обращай внимания. У меня сегодня такой день, что… Ты уже понял. E-oe?

- E-o, Молли. Если я могу быть чем-то полезен в данный момент…

- …О, конечно, Корвин, ты можешь. Ведь Маргарет Блэкчок, кажется, живет у тебя.

- У меня, - подтвердил резерв-штаб-капитан.

- О! Я звонила ей час, и полтора назад. Не поймала. Скажи, пожалуйста: где она?

- Она ловит вдохновение на площадке солнечной башни Лирлав.

- Вдохновение, вот как? И она не берет с собой коммуникатор?

- Она не берет вообще ничего, - уточнил Корвин, - по авторитетному мнению Лирлав, искусственные объекты, такие, как одежда, обувь, технические средства, и вообще все, содержащее компонент неестественности, ослабляет ауру башни. Такие дела.

- Надо же… Значит, Маргарет сидит на башне голая, и без телефона?

- Так точно.

- М-м… Корвин, и что с этим можно сделать?

- Я могу туда подняться, и…

- …А это не испортит ей вдохновение? – встревожилась Молли.

- Ни капли не испортит, вы же друзья и почти соавторы. Кроме того, я полагаю, что ей хватит солнечного вдохновения на сегодня. Она, все же, канадка, а не местная.

- Ясно, Корвин. Тогда, если тебя не затруднит…

 

6. Вулканическая галлюциногенная лирика.

20 августа. Вануату. Остров Амбрим. Продолжение.

Смена абонента заняла примерно полчаса. За это время Молли успела прогуляться в сортир, после чего (хотя вряд ли в связи с этим) ощущения в ее животе обострились. Совершенно не желая терпеть это, Молли попросила у колдуна Лелепа еще чашечку «особого тонизирующего чая». Выпив новую порцию зелья, она вместе с Гремлином, Лелепом и доктором Урфэйном полюбовалась красивой динамической 3D-картинкой внутреннего пространства своего живота (построенной мини-сонаром). Комментарии доктора Урфэйн были позитивными, но слишком общими, и Молли такая информация показалась недостаточной. Она стала спрашивать о деталях, тыкая пальцем в участки картинки, и после каждого объяснений, комментируя: «Надо же, как бездарно тут все устроено! А адепты креационизма пишут, что человек - венец творения. Идиоты».

Значительная часть картинки была пройдена, и прокомментирована, когда на другом мониторе (на экране ноутбука) нарисовалась верхняя часть тела 71-летней канадской новеллистки, и прозвучала стартовая фраза, указывающая не ее осведомленность:

- Ох, Молли, ты, оказывается, уже рожаешь!

- Да, Маргарет, - ответила доктор Калиборо, усаживаясь за столик, - и мне это занятие кажется не слишком приятным, зато чрезвычайно познавательным. Впрочем, что я это рассказываю тебе? Ты несколько раз проделывала такую биологическую процедуру.

- Молли, я умоляю тебя! – тут канадка прижала руки к груди, - Не называй это такими холодными словами. Биологическая процедура, это же ужасно!

- Ничего ужасного, - возразила Молли, - сначала я три месяца тренировалась в бытовой эквилибристике со все дальше смещающимся центром тяжести организма, а начиная с сегодняшнего утра узнаю от первого лица ощущения человека на электрическом стуле, подключенном к сети со слишком низким напряжением. Впрочем, на данный момент я склонна ассоциировать ощущения с цирковым фокусом «распиливание человека пилой пополам». Знаешь, на арену выносят ящик, запихивают человека, и пилят. Правда, там имеется хитрость, благодаря которой пилится только ящик, а у меня все по-честному.

- Молли, я прекрасно понимаю тебя, но мне всегда помогал рецепт: думать о хорошем. Попробуй думать о том чудесном мгновении, когда ты увидишь своего малыша.

- Я и сейчас его вижу, - невозмутимо сообщила Молли, и повернула ноутбук так, что в объектив web-камеры попал монитор мини-сонара.

Несколько секунд Маргарет Блэкчок изумленно смотрела на динамическую картинку, а затем встревожено заметила:

- Молли, если это непрерывное ультразвуковое сканирование, то безопасно ли это для малыша? Я читала что-то насчет этих ультразвуковых волн…

- Никакого риска, - авторитетно сказала доктор Калиборо, - это военный мини-сонар, я консультировала его разработчиков. Ему достаточно любого периодического звука для построения картинки. Например, звука сердцебиения. Он детально моделирует эхо.

- А-а… Молли, зачем военным надо моделировать эхо от сердцебиения?

- Маргарет, это пример. А в военном аспекте мини-сонар ставится на подводный дрон-камикадзе, который находит субмарину противника, определяет уязвимый участок ее корпуса, и… Дальше ты уже догадалась. Здесь у нас только источник эха другой.

- О, боже… - канадская новеллистка вздохнула, - …О каких ужасах ты думаешь!

Молли Калиборо поднялась с шезлонга (ей стало дискомфортно сидеть), попробовала осторожно потянуться, затем выругалась, и прошлась взад-вперед.

- Знаешь, Маргарет, как меня радует, что все наши военные проекты имеют полезного цивильного двойника. Например, вот эта web-камера на турели для роботизированной авиационной пушки. Обрати внимание, как турель удерживает меня, в центре поля. Я могла бы даже прыгать как кенгуру, и все равно оставалась бы в центре поля…

- Ой, что это?! - тревожно воскликнула Блэкчок, поскольку доктор Калиборо, гуляя по палубе, случайно оказалась на одной линии со столбом дыма над конусом Лопеви.

- Это извержение вулкана. Не беспокойся, Маргарет, я на безопасной дистанции.

Канадская новеллистка снова вздохнула.

- Ох, Молли, мне кажется, ты слишком рискуешь. Этот вулкан так близко.

- Маргарет, я же говорю: это безопасная дистанция. Да, кстати: я только что внезапно почувствовала глубину человеческой несправедливости к вулканам.

- К вулканам? Что ты говоришь?

- Я говорю: к вулканам. К этому очаровательному природному феномену.

- Э… К очаровательному, ты говоришь?

- Да, к очаровательному! Задумайся, Маргарет! Существует множество поэм, которые посвящены морям, горам, рекам, чему угодно, но не вулканам. Безобразие!

- Минутку, Молли, тут ты точно неправа.

- Я неправа? Вот как? И в чем же?

- Молли, ты смотрела чудесный мультфильм-пятиминутку «Лава»?

- Хм!... Впервые слышу о таком.

- Непременно посмотри, - сказала канадка, - я брошу тебе сетевую ссылку.

- Так… А о чем это?

- О том самом. Сейчас у тебя будет ссылка, и ты увидишь. А я посмотрю на тебя. Мне приятно будет увидеть, как твое отношение к человечеству меняется к лучшему.

Этот мультфильм - анимация баллады Джеймса Форда Мерфи, которую (говорят) он сочинил, когда учился играть на гавайской гитаре-укулеле. И кому-то в студии «Pixar Animation», которую возглавлял Мерфи, пришло в голову создать простой сказочный видеоряд к этой любительской балладе. Результат вызвал восторг на Международном фестивале анимации в Хиросиме 2014-м году.

Сюжет баллады стилизован под гавайскую мифологию (разумеется, ведь укулеле!).

Жил-был одинокий вулкан посреди океана.

Век за веком он видел, как находят себе пару самые разные существа, а он…

…Он тоже мечтал найти пару, и пел об этом в надежде, что она откликнется.

Дальше надо смотреть.

Баллада очень трогательная, с долей драматичности, но у нее happy end.

Здесь, на борту фрегантины «Коала», эта баллада произвела не меньшее впечатление.

Шаман Лелеп сразу позвонил кому-то из своих многочисленных родичей, и уже через четверть часа мальчишка-туземец притащил ему укулеле.

(Да-да, эта маленькая гитара в ходу не только на Гавайях, но и вообще в Океании).

И, дальнейшие события в доме Молли Калиборо разворачивались под аккомпанемент шаманских вариаций – экспромтов на тему вулканической лирики.

Условно-шаманская музыка в сочетании со второй порцией шаманского зелья, как раз начавшей действовать, превосходно повлияли на настроение Молли. Она без видимых усилий абстрагировалась от «эффекта пилы циркового иллюзиониста»… Часом позже

Доктор Урфэйн (бросив взгляд на монитор мини-сонара) сообщил:

- Молли, у тебя начинается…

- Что за черт? – растерянно отозвалась она, тоже почувствовав нечто новое в состоянии организма, и схватившись ладонями за живот.

- Все так и должно быть, - успокоил шаман Лелеп, - но, знаешь, Молли, тебе лучше бы сейчас найти такую позу, в которой тебе удобно.

- Что удобно? – переспросила она.

- Удобно рожать твоего малыша, - пояснил он.

- А! Вот как? И где мне разместиться, чтобы искать такую позу?

- Хоть прямо здесь, на палубе, если природа и наша компания тебя устраивает.

- Ну-ну, я так и поступлю, - сказала Молли, практически невозмутимо, и даже весело. Действие фихонола было в апогее, и сейчас напугать Молли мог, разве что, оживший голодный тираннозавр. А такой феномен, как предстоящая естественная «инжекция» младенца, не вызывал у нее никакого страха. Только любопытство: а как это будет?

Доктор Урфэйн почти за 10 лет самостоятельной практики (включая практику на двух войнах), принял немало родов. Но он не видел, чтобы впервые рожающая женщина не просто вела себя спокойно и уверенно, а была невозмутима, как лошадь в аналогичном процессе. В течение следующих 40 минут малыш Эон был «инжектирован» из позиции «полусидя на корточках» (достаточно типичной в смысле удобства для женщины). Но чудеса на этом не завершились. Вместо естественной сонливости и упадка сил, Молли демонстрировала выдающуюся активность, несколько бестолковую, надо сказать. Ей хотелось немедленно потискать младенца, пощекотать ему брюшко, и покормить. Тут авторитетно и деспотично вмешалась Вирсавия - очень вовремя. Она была именно той персоной, которая вне сомнений знала, что, когда и как лучше делать молодой маме.

Хотя, даже Вирсавия оказалась в тупике. Ее опыт указывал, что новоиспеченная мама, первый раз покормив грудью, точно задремлет. Но Молли - ничего подобного. Что ж, Вирсавия, будучи здравомыслящей женщиной, просто приняла к сведенью: некоторые новоиспеченные мамы ведут себя иначе. Придя к этому выводу, опытная вануатианка разрешила Гремлину тоже потискать малыша, но недолго. Затем (заключив, что с них хватит), она уложила Эона в люльку, и строго потребовала:

- Теперь вы оба оставьте сына в покое! Это вам не кукла! Ему надо поспать.

- Как скажешь, - согласился Гремлин, признавая разумность этого заявления. Молли недовольно надула губы, и проворчала:

- Вот как? Ну-ну. Понятно, Вирсавия, что ты в этом эксперт. А я займусь тем, в чем я эксперт. Только вначале хотелось бы подкрепиться. Где-то точно был шоколад.

- Где твои мозги? – возмутилась Вирсвия, - Хочешь, чтоб ребенок покрылся сыпью?

- Не хочу. Ты права, это была плохая идея.

- То-то же! Сейчас я принесу тебе индейку с авокадо, и цветочный чай.

- Да! – обрадовалась Молли Калиборо, - Наверное, мне хочется именно этого!

Далее, она с пугающим аппетитом поглотила индейку, запила цветочным чаем, затем побежала в сортир, затем приняла прохладный душ, и отправилась в свой кабинет. В течение следующих нескольких часов она увлеченно щелкала клавишами компьютера. Гремлин периодически заходил в кабинет, получал нежный поцелуй в нос, и не менее нежное мурлыканье. На вопросы о своем занятии, она с энтузиазмом демонстрировала любимому мужчине какие-то странные схемы на экране. Его намеки о несообразности умственно-трудовых подвигов в данный период времени не действовали.

Эту индивидуальную фиесту смогла прервать только Вирсавия, сообщившая, что пора покормить малыша. Ради такого дела Калиборо отложила прикладную науку, занялась практической биологией, и у нее (уже вторично) неплохо получилось. Она еще хотела поиграть с малышом Эоном, но тот заснул после питания, и Вирсавия, с добродушным ворчанием, утащила его обратно в люльку.

Доктор Калиборо приняла это с пониманием, вернулась к компьютеру, и продолжила научные занятия, тихо напевая балладу о любви вулканов из мультфильма «Лава»…

…Финал интеллектуального штурма состоялся только за полночь. Уже в который раз заглянув в кабинет, Гремлин обнаружил, что любимая женщина спит в кресле, а экран компьютера мигает сообщением, что E-mail с довеском в виде 50-мегабайтного файла отправлен адресату: «Corwin.Summers_Warf*OYO». И что тут было делать коммодору Южного фронта? Он взял Молли на руки, отнес в кровать, уложил, и лег рядом.

- Мм… - сонно пробурчала она.

- Я люблю тебя, - шепнул он.

- Угу, - откликнулась она, - а у нас теперь ребенок. Смешно, правда?

- По-моему, это замечательно, - высказал он свою версию.

- Угу, - она повертелась, устраиваясь поудобнее, - Арчи, мне хочется сказать тебе море чудесных слов. Но я перетрудилась, распределяя задачу Корвина между студентами. Я скажу тебе все-все слова завтра. Или, точнее, сегодня, поскольку полночь уже была. В общем, я скажу тебе море чудесных слов завтра, которое уже сегодня.

- Конечно, любимая, - согласился Гремлин, - сегодня будет замечательный день. А ты думаешь, получится пилотируемый полет лунапотама в ближний космос?

- Арчи, милый, у этой машины не будет выбора, лететь туда или нет, - ответила Молли Калиборо в литературно-мафиозном стиле, а через несколько секунд уже заснула...

…Через полчаса к ним заглянула Вирсавия, хмыкнула, прикрыла дверь, и произнесла:

- До чего же они непоседы. А ведь на вид взрослые люди.

- Что-то не так? – негромко прозвучал голос у нее за спиной.

- Ох! – выдохнула она и повернулась, - Туфе! Зачем ты опять подкрадываешься!

- Я не подкрадываюсь, - возразил юный мичман, тинэйджер рпонге.

- А что же ты делаешь?

- Я хожу неслышно.

- Ох, беда мне с вами со всеми, - произнесла Вирсавия, - вот что, Туфе. Иди на камбуз, возьми в холодильнике молоко, одну из бутылочек с детской этикеткой, и поставь ее в термостат греться. Регулировку не трогай, только кнопку нажми. E-oe?

- E-o, - подтвердил он.

- И еще, - сказала она, - путь кто-нибудь дежурит около люльки, где малыш.

- Уже, - ответил мичман, - там капрал Хоге.

- E-oe? А почему я не видела его там?

- Потому, что он сидит незаметно.

- Ох! Что вы за люди? Ходите неслышно, сидите незаметно.

- Мы, люди рпонге, такие, - сообщил мичман.

- Ладно, иди уже, ставь молоко, - распорядилась Вирсавия, и потрепала тинэйджера по затылку. На самом деле она любила этих ребят, как родных. Просто у нее была особая деревенская вануатианская привычка: ворчать на младших в доме. Для порядка.

 

7. Акт политического театра полу-атомной эры.

Та же дата 21 августа. Утро. Австралия, Канберра.

Бэк-офис премьер министра Кэмерона Дремера.

Премьер, устроившись во главе Т-образного стола, очередной раз пролистал рапорт и, окинув взглядом собравшихся, произнес:

- Хотел бы я знать: не фальсификация ли это?

- Данные о вчерашнем взрыве на Лопеви надежны, - ответил Эрнст Карлайл, директор UCNS (Объединенного Комитета Нацбезопасности), - техническая разведка Альянса в течение более полугода отслеживает через спутники этот район: море Сандвич.

- Они могли бы получше следить, - проворчал министр обороны Эдан Толхалл, листая копию рапорта, - тут сказано: «масса мобильного взрывного устройства была менее 20 килограммов» и «тротиловый эквивалент взрыва превысил 10 тонн». Далее по тексту: «отсутствует значимый выход радионуклидов». Поясните, мистер Карлайл, это рапорт разведки или рекламный листок к электрочайнику?

- Мистер Толхалл, - произнес директор Нацбеза, - даже эти данные было очень сложно получить. Меганезийцы провели тест на фоне начавшегося извержения вулкана, и все физические параметры после взрыва оказались смазаны из-за выброса вулканического тепла, и вулканической пыли, обладающей естественной радиоактивностью.

- Так или иначе, - заметила Мелисса Литч, глава МИД, - это значит, что был проведен атомный тест. Ведь ничто другое не дает такую силу взрыва при такой компактности.

- В рапорте, - заметил Дремер, - сказано о каком-то оружии промежуточного класса, и заявлена версия, что это развитие меганезийских тестов апреля-мая, направленных на создание компактного условно-неядерного высокоэнергетического оружия.

Ева Алемано, министр финансов пожала плечами, и поинтересовалась:

- Какая нам разница, ядерный это взрыв, или какой-то другой? По-моему, важна лишь мощность взрыва при таком малом размере бомбы.

- Разница есть, - ответил Карлайл, - только что мистер Толхалл цитировал рапорт, где указано отсутствие такого признака ядерного взрыва, как выброс радионуклидов.

- Хорошая новость, - отреагировала она, - если наша эскадра в Ново-гвинейском море ввяжется в прямой конфликт с нези, то не получит все поражающие факторы ядерного взрыва, как получили эскадры Британии и Японии на Второй Новогодней войне.

- Но, - заметил Джонотан Лансинг, министр внешней торговли, - мне кажется, сейчас отсутствует серьезный риск военного конфликта между Австралией и Меганезией.

- Мне тоже так кажется, - сказала Алемано, - поэтому, я хотела бы понять: почему эта незийская бомба обсуждается на кризисном совещании правительства и военных?

Министр обороны Эдан Толхалл поднял руку, и твердо произнес:

- Ситуация действительно кризисная. Существует военно-стратегическое правило, по которому сторона, обладающая компактным легко доставляемым неядерным оружием ядерной мощности, неминуемо применит это оружие для запугивания противника.

- Я не понимаю, - спокойно призналась Алемано, - мистер Толхалл, почему бы нези не применить свое ядерное оружие для запугивания, если они хотят кого-то запугать?

- Да, - поддержал министр внешней торговли, - последние полгода у нези это неплохо получается. Их атомные дроны с 2-килотонной начинкой весьма убедительны.

- Миссис Алемано, мистер Лансинг! - негромко и четко произнес Эрнст Карлайл, - Тут следует отметить, что применение ядерного оружия дает плохой PR для применяющей стороны. А нези сейчас хотят иметь хороший PR в Австралии, Новой Зеландии, США, Японии, и ряде других развитых стран. Им сейчас важен импорт квалифицированного персонала, чтобы обеспечить развитие инновационных производств. Им также важно доверие в этих странах со стороны субъектов среднего и малого бизнеса, чтобы иметь приток производящего капитала, и симпатию потребителей в этих же странах, чтобы наращивать сбыт своих товаров, зачастую – промышленно-пиратских. Поэтому власти Меганезии нуждаются в мощных компактных неядерных боезарядах, и носителях. Тут следует напомнить, что за 5 дней до теста боезаряда на Лопеви, была проведена серия суборбитальных запусков малых дронов нового класса с острова Косраэ. Я думаю, эти события связаны. Мистер Толхалл и мистер Дуллард поправят меня, если это не так...

Министр обороны и адмирал чуть заметно кивнули в знак того, что поправили бы, но поправлять нечего, поскольку представитель Нацбезопасности, по их мнению, прав.

… - Таким образом, - продолжил Карлайл, - мы наблюдаем подготовку к новой войне, которую нези готовы развязать, возможно, к Новому году, как было уже дважды. Но в сложившейся экономико-политической обстановке, Третья Новогодняя война будет, в отличие от первых двух, не прямым вооруженным столкновением, а гибридным. Все участники будут скрывать свою военную активность, и работать над своим имиджем миротворцев. Боевые действия будут вести формально неправительственные отряды. Легальные вооруженные силы будут участвовать только как миротворцы, и борцы с терроризмом. Весенне-летний конфликт в Папуа, затронувший соседнюю исламскую островную микро-республику Солангай-Лоренгау, развивался по такому гибридному сценарию. Градус этого конфликта снизился за счет Кавиенгского протокола 25 июля, однако пока австралийские и меганезийские силы в Папуа, и прилегающей акватории, находятся на линии разграничения, есть риск эскалации гибридной войны. Я надеюсь, миссис Литч поправит, если моя оценка неполна или некорректна в чем-либо.

- Я поправлю в деталях, - ответила глава МИД, - поскольку дипломатия требует более развернутых характеристик обстановки. Прежде всего, я должна сказать, что термины: Алюминиевая революция, Первая Новогодняя война, и Вторая Новогодняя война, так быстро вошедшие в обиход с подачи СМИ, являются дипломатически некорректными. Конечно, мы можем применять эти термины на закрытых совещаниях, но в открытых слушаниях мы все обязаны придерживаться корректных формул: Лантонский мятеж, Вооруженное противодействие международным силам правопорядка, и Трагические инциденты на Международных антитеррористических тихоокеанских учениях.

- Миссис Литч, я думаю, все собравшиеся это понимают, - отреагировал премьер.

- Да, мистер Дремер, - сказала она, - вы правы, но напомнить не мешает. Что касается гипотезы мистера Карлайла о вероятной Гибридной Третьей Новогодней войне…

Тут Мелисса Литч сделала паузу и уточнила:

… - Вероятно, термин: «Третья Новогодняя война» будет изобретен СМИ, если война произойдет, поэтому я заранее буду применять этот некорректный термин.

- Это разумно для экономии времени, - согласился Кэмерон Дремер.

- Благодарю вас, - она элегантно кивнула, - теперь, чтобы прокомментировать гипотезу мистера Карлайла, я отмечу важные особенности дипломатических отношений между Австралией и частично-признанной Конфедерацией Меганезия.

- Разве у Австралии установлены дипломатические отношения с Меганезией? - слегка удивленно спросил министр внешней торговли.

- Не установлены, - сообщила Литч, - но, в политологии, отсутствие дипломатических отношений рассматривается, как одна из типовых форм