Апостол Папуа и другие гуманисты III. Эйекатль

Розов Александр Александрович

 

1. Воздухоплавательный экстремально-экологический эксперимент

15 ноября 3 года Хартии. Раннее утро. Море Целебес. Борт SKIA.

У командиров, тестирующих новую технику Народного флота Меганезии, извилистая судьба. Позавчера ты с командой рассекал волны на гидрофойле. Вчера — скользил над волнами на экраноплане. А сегодня — летишь на дирижабле. Но, не на Цепеллине типа «Гинденбург» (циклопической сардельке с габаритами супертанкера), а на стеклянном сплюснутом эллипсоиде 45x25x15 метров. Жесткий корпус-баллон был, вообще-то, не стеклянный, а из прозрачного армопластика. Внутри корпуса — водород, и это риск. Но ингибирующая добавка предотвращает взрыв при возгорании. К корпусу SKIA снизу прилегает гондола с двумя пропеллерами по бокам. Полетная масса около 9 тонн…

…Дирижабли типа SKIA появились совсем недавно, как одна из больших игрушек на октябрьских нео-викторианских «Игрищах Левиафана». Но теперь это перспективная патрульная машина, и прототип для вдвое большей модели. Большая модель 90x50x30 метров с полетной массой 70 тонн пока только строится на Самоа, но уже видно: тема двинулась. Такой зигзаг выдала история: примерно через 100 лет возродился концепт водородных гигантов, который, казалось, навсегда перечеркнут пожаром упомянутого «Гинденбурга» 6 мая 1937-го в Нью-Йорке. Впрочем, для морского патруля не нужны гиганты, а нужны такие сравнительно небольшие малозаметные штуки, как SKIA…

…Эти мысли скользили на краю сознания 20-летнего флит-лейтенанта Тоби Рэббита, отдыхавшего в кубрике после «собачьей вахты». На ходовом мостике командовал 30-летний суб-лейтенант Амон Ампанг. За штурвалом была 17-летняя капрал-пилот Снеж Рыбалко — она сменила там мастер-сержанта Ренда Дэйсона (ровесника Амона). Пятая персона в экипаже: военфельдшер Саби Этцел (ровесница Тоби) листала на планшете текущее летно-боевое задание…

Выполнить скрытный марш 650 миль на восток от базы Хотсарихие (Норд Палау) с пересечением цепи Сангир (Индонезия, провинция Норд Сулавеси) в море Целебес.

Провести разведку на линии Макасарского пролива. Цель: поиск судна «Vic-Spirit».

Освободить и эвакуировать спец-контингент юниоров (см. файл «ERGRUNO»).

Применять силу по обстановке, с учетом правил борьбы с морским бандитизмом.

При выполнении задачи использовать экологическую эмблему «зеленый кристалл».

Контакт с властями Индонезии: подполковник Сусило Топроджо, береговая охрана провинции Восточный Калимантан, Самаринда (см. файл «Friendly bribe»).

Схему возвращения выбрать в зависимости от диспозиции и результата.

…Что-то в тексте оставалось неясным для военфельдшера Этцел.

Заметив, что флит-лейтенант не спит, она окликнула.

— Хэй, Тоби, можешь объяснить мне, как получилась такая дурная тема?

— Какая именно? — спросил он.

— Вот какая: американо-австралийский концерн «ERGRUNO», после инцидента вокруг терактов на Хэллоуин, обязался закрыть нелегальный рудник Белу-Улайа на Тиморе, и эвакуировать около сотни подростков, которые были там, типа, рабами.

— Концерн неформально обязался, — уточнил Рэббит.

— Да, — она кивнула, — и подростков следовало доставить в приют UNICEF в Дарвин.

— И что? — спросил флит-лейтенант.

— Они шли в другую сторону, вот что! — заявила военфельдшер.

— Верно, Саби. Им следовало идти от Тимора на юго-восток, а они пошли на север.

— Это логично, — высказался мастер-сержант Ренд Дэйсон со своей койки.

— Когда ты проснулся? — спросила Саби Этцел.

Мастер-сержант сел на койке, зевнул, и сообщил:

— Когда ты громко возмутилась курсом индонезийской эвакуационной калоши.

— Ясно. Извини, Ренд. А что, по-твоему, логично?

— Логично, что топ-менеджер этого рудника концерна «ERGRUNO» не захотел, чтобы подростки оказались в официальном приюте международной миссии. Там наверняка заинтересовались бы: откуда у подростков отравление платиноидами? Удобнее, если транспорт с подростками захвачен пиратами на маршруте. Это бывает, нет вопросов.

— Хэх… — фыркнула Саби, — …И что, головной офис концерна проглотит эту чушь?

— Им тоже удобнее, если так, — невозмутимо ответил Дэйсон.

— Ну, — произнес флит-лейтенант Рэббит, — ошибка топ-менеджера этого рудника, как я понимаю, только в том, что он не учел, что у австралийских экологов-волонтеров есть дальние дроны наблюдения. И что информация о странностях расползется по сети.

— Да, — Дэйсон пожал плечами, — или топ-менеджер думал, что всем удобнее так.

— Тогда он дебил, — припечатала военфельдшер.

— Да, — снова сказал мастер-сержант, и собирался добавить еще одно «или», но тут…

…Зазвучал пульсирующий звонок, и замигала красная лампа на стене.

— Всем: занять позиции по боевому распорядку! — мигом отреагировал флит-лейтенант Рэббит, и метнулся на мостик.

— Сюрприз, Тоби, — проинформировал суб-лейтенант Амон Ампанг.

— Вижу, — ответил командир дирижабля, глядя вперед и вниз, где на поверхности моря, окрашенной в цвета от индиго до малахита, около нескольких маленьких причудливо изогнутых колец атоллов, дрейфовали шесть кораблей. Вдалеке за ними, на горизонте виднелись гористые силуэты берега огромного острова Калимантан (он же — Борнео).

— Наши действия? — спросила капрал-пилот Снеж Рыбалко.

— Действия… — проворчал флит-лейтенант, оценивая ситуацию, — …Где-то здесь наши целевые подростки. Видишь древний 90-футовый паром-катамаран? Это «Vic-Spirit», построен в Австралии в 1985-м, работал на линии 30 лет, далее был списан, и продан примерно по цене лома. Последний владелец: Али Расалано: тиморец, что подрядился переправить подростков в Дарвин… Так, Амон: отправь фото этой флотилии в штаб.

Суб-лейтенант Ампанг покачал ладонью.

— Я уже отправил. И знаешь, Тоби, я думаю: Али Расалано — предпоследний владелец. Интуиция подсказывает, что «Vic-Spirit» неофициально продан хозяину флотилии. А мистер Расалано смылся и через неделю объявится, и скажет, что ограблен пиратами.

— Я не врубилась, — сказала Снеж, — куда хозяин флотилии денет сотню подростков?

— Это понятно, — ответил суб-лейтенант, — тех подростков, которые здоровые, он сразу приспособит к делу. А тех, у кого сильное отравление платиноидами — за борт.

— Амон, ты серьезно?

— Да. Ты не в курсе, а я родом с Филиппин, и знаю манеры тайских браконьеров.

— Почему ты уверен, что эта флотилия из Таиланда? — поинтересовался Рэббит.

— Потому, что тайский криминал браконьерствует в Индонезии, сколько я себя помню. Состав флотилии типичный. Четыре древних 50-футовых баркаса, плюс 200-футовый флагман, несколько менее древний. Тайские фиш-шипперы покупают самые дешевые баркасы в Индонезии, здесь же закабаляют рабочих, и здесь же добывают товар. Вот.

— Я запрошу инструкцию штаба, — подвел черту флит-лейтенант Рэббит…

…Флотилия южно-азиатских браконьеров продолжала добычу бентарков, начатую на рассвете. К слову: бентарки, это собирательное название для обитателей морского дна. Обширное коралловое мелководье позволяло даже непрофессиональным водолазам, с примитивным оборудованием, достигнуть дна и собирать моллюсков, губки, кораллы, короче: все, что имеет сбыт на черном или сером рынке. Водолазы (подростки, их тут никому не жалко) работали с баркасов. Баркасы перевозили добычу на флагман. Там женщины, под присмотром менеджера, сортировали и обрабатывали добычу ручным методом. Мужчины-грузчики таскали продукцию в трюм, и загружали в специальные контейнеры или в рефрижератор. Примитивный конвейер с рабочими вместо машин.

А экипаж SKIA, в ожидании инструкции из штаба, проверял на себе афоризм: «можно бесконечно смотреть, как течет вода, как горит огонь, и как работают другие». Сейчас дирижабль висел в трех милях от флотилии, и был почти незаметным на фоне неба. В принципе, если хорошо присмотреться снизу, то можно увидеть большой прозрачный корпус-баллон, с относительно маленькой непрозрачной гондолой. Но кто в подобной обстановке будет присматриваться к небу? Все заняты трудом. А с борта дирижабля, с использованием мощной оптики, можно было рассмотреть процедуру в деталях…

…Капрал Снеж, наблюдая выгрузку добычи с очередного баркаса, грубо выругалась:

— Вот, пидорасы! За каким хером они выловили тридакну? Ей лет 300 не меньше!

— Да, возможно, ей 300 лет, — согласился сержант Ренд, глядя, как с палубы баркаса на грузовую площадку плавбазу группа рабочих с помощью лебедки поднимают объект размером как автомобильчик- smart-car, а формой, примерно как мидия.

— …Так за каким хером? — снова спросила Снеж.

— Деньги, — отозвался суб-лейтенант Амон, — прикинь: мясо тридакны это деликатес. Подается в бутик-ресторанах, как бы, развитых стран ЮВА. Створки раковины, это декоративный элемент эксклюзивных интерьерных хреновин для бутик-шопов.

— По ходу, заменить не проблема, — заметил флит-капитан Тоби, — створки сделать из пластмассы, и хрен отличишь. А мясо тридакны приготовит любой толковый повар-китаец. Смешает земляных червяков с селедочным фаршем, и тоже хрен отличишь.

— Приятного аппетита, — прокомментировала фельдшер Саби.

— А по существу, что скажешь? — поинтересовался флит-лейтенант.

— По существу, меня с этой стороны больше возмущает вылов стеклянных губок.

— С какой этой стороны? — не поняла Снеж.

— Со стороны возраста биообъекта, — пояснила фельдшер, — стеклянные губки наиболее древние из рифообразующих. 400 миллионов лет назад они строили атоллы, где затем прорастали первые папоротники, и находили свой дом первые насекомые.

— Саби, а динозавры когда были? — спросил Амон.

— Динозавры появились на 200 миллионов лет позже.

Суб-лейтенант уважительно помолчал, и констатировал:

— Охереть…

— Охереть, — сообщила фельдшер, — можно от возраста живых стеклянных губок. Этим, которые сейчас видны на мониторе, не меньше 3 тысяч лет, а встречаются те, которые значительно старше 10 тысяч лет. Они помнят времена, когда по Европе еще бродили последние стада мамонтов, и когда тундра отступала на север, вслед за ледниками.

— Как эта хреновина может что-то помнить? — недоверчиво спросил флит-лейтенант.

— Легко, Тоби! В конфигурации алюмосиликатных иголочек, из которых формируется каркас стеклянной губки, записаны все важные события окружающей среды. Одна из стеклянных губок, появившаяся из личинки в эру мамонтов, и выловленная в районе Окинавы в начале 2000-х, помнила климат за 11 тысяч лет. Это помогло доказать, что парниково-газовое глобальное потепление — херня, а Киотский протокол — афера.

— Но, — заметил Ренд, — это не очень мешает сборищу олигархов продолжать аферу.

— Да, — сказала Саби, — это как открытие структуры ДНК не очень мешает нескольким миллиардам олигофренов верить в библейские 6 дней творения.

— А зачем их вылавливают? — спросила Снеж.

— Олигархов или олигофренов? — уточнила фельдшер.

Капрал покрутила головой.

— Нет, блин. Этих стеклянных губок.

— Ну, — ответил Ренд, — из них делают декоративные вазочки, и всякую такую хрень.

— Вазочки? — переспросила та.

— Ну, — Ренд кивнул, — у стеклянной губки скелет, или каркас, как говорит Саби, это по геометрии: сетчатая вазочка. Считается зачетным дорогим подарком в странах ЮВА.

— Пидорасы… — тихо сказала Снеж, — …Ради какой-то сраной вазочки..

— …Люди делают вещи и похуже, — заметила Саби.

— Да, блин. Я в курсе, но… Блин, я хочу убить кого-нибудь.

— Оставь бинокль, подумай о звездах, и это пройдет, — отреагировал флит-лейтенант.

— ОК, — отозвалась капрал-пилот, и собралась последовать совету командира, но тут на пульте запищал вызов. Флит-лейтенант взял трубку радиотелефона с пульта…

…Выслушав приказ штаба, он вернул трубку на пульт, и хищно облизнулся.

— Так, foa! Флотилия идентифицирована. Она из Таиланда, принадлежит субъекту по прозвищу Лангхуэн, известному в австралийской и индонезийской акваториях.

— Хм… — отозвался Амон Ампанг, — …Прозвище китайское. В переводе: росомаха.

— Ну, китайское, — отозвался Ренд Дэйсон, — в Таиланде каждый седьмой, это китаец. А упрощенный китайский это, типа, интерлингв для Индомалайского региона.

— Это ясно, — суб-лейтенант кивнул, — а я говорю к тому, что прозвище росомаха может указывать на свойства этого зверя: жадность, упорство, хитрость, и жестокость.

— Значит, начнем с него, — объявил Тоби Рэббит свое решение.

— Начнем с него, в каком смысле? — переспросила Снеж.

— В прямом смысле. Твоя задача: вывести SKIA на оптимальную огневую позицию, по максимуму сохраняя незаметность, и поставить на автопилот. Ренд, готовь стрелковый автомат, и жди появления Лангхуэна на открытой палубе. Зачистка — по готовности. Я подчищу за тобой, если это понадобится. После выстрела Ренда, все открываем огонь немедленно. Баркасы не трогаем пока, там только рабочие. Мишени на флагмане и на катамаране-пароме выбирайте сами. Отличие менеджеров и охранников от рабочих, я полагаю, очевидно. Стрелять до исчерпания мишеней. Вопросы?.. Нет вопросов.

Внезапный авиа-налет на маленькую цивильную флотилию, это технология, детально отработанная еще в первой половине XX века. Кибернетика XXI века добавила к этой технологии две возможности: селекцию целей и скорость прицельной стрельбы. Если раньше стрелок должен был вручную и на глаз регулировать прицельную линию, то в современных условиях достаточно пометить мишени — крестиками на мониторе. Если работают пятеро стрелков-операторов на пяти стволах одновременно, то эффект…

…За 10 секунд обстрела, на незакрытых палубах и площадках флагмана и катамарана-парома, остались живы только типичные южно-азиатские босяки, одетые в серо-бурое бесформенное тряпье. Немногочисленная группа менеджеров и охранников флотилии превратилась в нечто неподвижное, пестрое, с преобладанием черно-красного.

— Мне нравится пассивная протоплазма, — готично пошутил Тоби Рэббит (цитируя НФ-рассказ Роберта Шекли «Абсолютное оружие», 1953 год), — а теперь, завершим работу методом самообслуживания. Снеж, подойди к ним на дистанцию 300 метров.

— Ясно, шеф, — ответила капрал-пилот, и взялась за штурвал.

— Амон, включи внешний аудио-динамик, и мотивируй угнетенный пролетариат.

— ОК, Тоби, я объясню им на упрощенном китайском, и на малайско-английском.

— Ренд и Саби, контролируйте возможные мишени, — добавил флит-лейтенант.

— Ясно, — отозвался мастер-сержант.

— До чего же противная вещь это самообслуживание, — проворчала военфельдшер.

Трудно было не согласиться с ней, если понимать, о чем речь. Суб-лейтенанту Амону Амбангу предстояло объяснить рабочим браконьерской флотилии, что они должны:

1. Взять оружие убитых охранников (вот это оружие, валяется у них под ногами).

2. Убить оставшихся менеджеров и охранников на флагмане и пароме-катамаране (это технически несложно, поскольку те подавлены авиа-налетом, и лишились лидера).

3. Переместить всех тинэйджеров (независимо от пола) на паром-катамаран.

4. Перекачать топливо с флагмана на паром-катамаран (сколько влезет).

5. Самим пересесть на баркасы и убираться куда угодно.

Эпилог: если все эти пять пунктов не будут выполнены до полудня, то флотилия будет уничтожена, невзирая на любые правила гуманности. Поэтому: работайте быстро!

Удивительная метаморфоза произошла с «угнетенным пролетариатом» (упомянутыми босяками). До того, они много недель (а может, месяцев) беспрекословно подчинялись менеджерам, творившим с ними, что угодно. Вооруженная охрана вмешивалась редко: попытки бунта не происходили вовсе, а случались лишь индивидуальные спонтанные нервные срывы работников. Но теперь, по приказу неких посторонних агрессоров, эти босяки расхватали оружие и инструменты, годящиеся как оружие, затем двинулись по внутренним коридорам и помещениям кораблей, и быстро истребили там всех персон, олицетворявших власть на флотилии. Или, может, не было метаморфозы? Просто, эти южно-азиатские пролетарии с детства привыкли подчиняться любому, кто сильнее, и выполнять любой приказ. Таскать мешки или убивать людей — какая разница, если ты ощущаешь себя говорящим инструментом, а не автономным мыслящим субъектом?

Таким образом, первые два пункта приказа были выполнены чрезвычайно быстро.

Третий пункт — тоже. Иллюзии насчет «общечеловеческих ценностей» исчезают при наблюдении того, как в этих краях принято обращаться с подростками. Какие, на фиг, «общечеловеческие» если население ЮВА в своей массе, даже не слышало о таких?

Четвертый пункт был сопряжен с некоторыми техническими проблемами (насосы для перекачки топлива были изношены, и едва справлялись). Но, перекачка завершилась.

На переходе к пятому пункту (пересесть на баркасы и убираться) нашлось нарушение третьего пункта (попытка посадить на баркас какую-то тинэйджерку). Реакция Амона последовала моментально. Окрик через аудио-динамик, короткая пулеметная очередь впритык к носу баркаса дала результат: тинэйджерка пересажена на паром-катамаран.

Полдень. Тишина. Почти штиль. Жара. На мелководье море кажется малахитовым. От яркого солнца сверкают блики на зыби. Эта зыбь чуть покачивает старый 70-метровый теплоход (флагман браконьерской флотилии Лангхуэна). На западе еще видны четыре баркаса, идущие к берегу Борнео. На северо-востоке можно разглядеть желтую точку: паром-катамаран «Vic-Spirit», идущий к малым филиппинским островам Тави-Тави. И последний штрих: в небе с запада от мелководья висит стеклянный дирижабль. На его гондоле нарисован ярко-зеленый ромб (экологическая эмблема «зеленый кристалл»).

Самое время явиться официальным полицейским властям Индонезии. От Самаринды (столицы провинции Восточный Калимантан) 300 километров до места инцидента. На скорости 40–45 узлов, это 4 часа хода. Пара 50-футовых скоростных катеров изящно выскакивает с юга, из-за мыса Толок, и движется… Не к браконьерскому флагману, а восточнее, к точке, над которой висит дирижабль. Дирижабль плавно снижается. Еще немного времени, и индонезийский подполковник Сусило Топроджо ступает с крыши ходовой рубки катера на выдвинутую погрузочную площадку дирижабля.

Это плотный 40-летний дядька, вполне жизнерадостный, без агрессивного настроя. Он заглянул в гости к «экологам» неформально, что соответствует записи в летно-боевом задании SKIA (см. файл «Friendly bribe» — название которого указывает, что вопросы с мистером Топроджо решаются неформально, к общей выгоде). Подполковника тепло встретили Амон Ампанг и Ренд Дэйсон — они остались на борту дирижабля, тогда как остальные трое во главе с флит-лейтенантом Рэббитом перешли на паром-катамаран.

Подполковник оказался неплохо информирован и, за чашкой кофе в маленькой кают-компании дирижабля, почти сразу поинтересовался:

— Правда ли, что кэп этого экологического воздушного корабля — Тоби Рэббит, otanjiji, монстр-оборотень с берегов реки Маркем в Папуа?

— Не то, что бы монстр, — ответил Ренд, — просто, события так сложились. Типа, карма.

— Карма, это серьезно, — произнес подполковник Топроджо, — по слухам, otanjiji когтями раздирал людей на куски, и поедал.

— Слухи часто преувеличивают, — прокомментировал Амон, — вообще-то Тоби родом из Австралии, и у него нет когтей, так что реально, он использовал холодное оружие. Он увлекается античной тактикой войны. Такое историческое хобби.

— Кроме того, — добавил Ренд, — те люди были рэсколмены, бандиты, так что, Тоби там защищал местное деревенское население и уникальные экологические ресурсы.

— Экология, это важно, — произнес Сусило Топроджо, — а где сейчас кэп Рэббит?

— Он сопровождает морских туристов, — сказал Амон, — представьте, подполковник, как испугались туристы, случайно увидевшие криминальную разборку браконьеров.

— Да, — добавил Ренд, — они очень испугались, но кэп Тоби и наш фельдшер Саби, такие позитивные ребята, которые способны нейтрализовать негативный эффект психики от такого зрелища. И, туристический имидж Восточного Калимантана не пострадает.

— Туристический имидж, это ценно, — произнес индонезиец, повернулся, и посмотрел в широкий иллюминатор с той стороны, которая сейчас была обращена на север.

Было ясно, что он видит желтую точку на горизонте — уходящий паром-катамаран, и с недоверием относится к версии об испуганных туристах. Но также было ясно, что его интересуют совершенно другие вещи. Он перевел взгляд на 70-метровый теплоход, и спокойно, даже слегка лениво поинтересовался:

— Джентльмены, что вам известно об этом вооруженном инциденте?

— Как я уже говорил, это криминальная разборка браконьеров, — ответил Амон.

— И, — добавил Ренд, — кажется, был убит Лангхуэн, известный лидер браконьеров.

— Убит Лангхуэн, это хорошо, — произнес индонезийский подполковник, — А кто еще в данный момент информирован об этом?

— Даже мы не информированы, — ответил Амон, — это наше предположение. Но, может, Лангхуэн еще находится там, на борту, и немножечко жив.

— А, — продолжил Ренд, — кажется, за живого или мертвого Лангхуэна установлен приз.

— Приз, это правильно, — произнес Сусило Топроджо, а затем снял с липучки на рукаве служебный радиотелефон, поговорил с кем-то на диалекте малайского, и вернул свой радиотелефон на место.

Далее можно было увидеть в иллюминатор стремительный бросок одного из катеров береговой охраны к неподвижному браконьерскому флагману. Вне всяких сомнений, подполковник Топроджо понял намек на легкость получения официального приза. А, впрочем, он не собирался останавливаться только на официальной части.

— Джентльмены, — продолжил он, — а как вы думаете, успел ли Лангхуэн набрать здесь большое количество браконьерской морской добычи?

— Это маловероятно, — невозмутимо соврал Амон (ясно видевший пару часов назад то внушительное количество добычи, которая загружается в трюмы).

— По ходу, он не успел, — поддержал Ренд эту версию, — насколько мы могли видеть, на рассвете вспыхнул острый конфликт с применением огнестрельного оружия, стороны понесли потери, а рабочие сбежали на баркасах. Вот, они высаживаются на берег…

С этими словами, Ренд Дэйсон показал рукой в иллюминатор. Сусило Топроджо тоже посмотрел в ту сторону, и произнес.

— Из соображений гуманности, я не стану преследовать этих простых людей. Они уже претерпели страдания в рабстве у Лангхуэна. Пусть у них будет шанс пожить лучше.

— Гуманность просветляет карму, — отреагировал Амон Ампанг.

— Карма, это серьезно! — снова отметил подполковник, — Итак, джентльмены, я должен поблагодарить вас за помощь дознанию, за работу по сохранению экологии планеты, а также за превосходный кофе. Не буду вас более задерживать. Salamat tinggal.

— Salamat jalan, — вежливо ответил Амон также на индонезийском…

…Вот такая экономически-дружеская неформальная встреча получилась.

Индонезийский подполковник вернулся на патрульный катер, чтобы активно заняться обработкой официальной и неофициальной части потенциальных доходов.

«Экологический» дирижабль полетел догонять паром-катамаран. Далее им предстояло пройти 130 миль до островов Тави-Тави, отделяющих море Целебес от моря Сулу. Их дальнейший путь, еще 260 миль, вел к острову Кагаянкилло, посреди моря Сулу, куда (исходя из скорости катамарана) ожидалось прибытие завтра, 16 ноября к обеду.

 

2. Буси-до: путь воина. Биру-до: путь строителя

Ранний вечер 15 ноября Филиппины. «Cagayancillo Yacht Warf» (CYW)

Кагаянкилло выглядит, как 15-километровая полуоткрытая треугольная лагуна. Очень удобная форма для верфи. Первую верфь (и заодно — защитный форт) построили здесь испанцы в XVIII веке. Затем верфь надолго утратила свое значение, а 7 лет назад была куплена местным уроженцем, ультралевым капитаном Крессом, чтобы строить боевые катера. Год назад на Второй Новогодней войне Кресс погиб, сражаясь за Меганезию, и партнерством CYW стал рулить магистр Йети Ткел из малой островной страны Палау, восточного соседа Филиппин. Поскольку Палау входила в Конфедерацию Меганезия, получилось, что партнерство CYW на Кагаянкилло, это плацдарм «незиномики» (так американские СМИ с чьей-то легкой руки назвали мозаичную экономику Меганезии).

Но сейчас речь не о незиномике вообще, а о кораблестроительном комплексе CYW, и (совсем конкретно) о секторе плавучих аэродромов в этом комплексе. Идее плавучих аэродромов почти столько же лет, сколько самой авиации. Первый подобный проект разработан канадцем Эдвардом Армстронгом в 1915-м. Проект не стал материальной реальностью, но сохранился в виртуальной реальности архивов. И в следующем веке Кирилл Ершов, студент Ленинградского Строительного Университета, сочинил на его основе свою дипломную работу на степень бакалавра. Этой работе предстояло бы, по обычаю, кануть туда же, в архив, но подвернулся интересант из Венесуэлы (где из-за очередного всплеска цен на нефть, воспылали национальные амбиции среди горячего латиноамериканского истеблишмента). Так Кирилл Ершов поехал в Венесуэлу, и стал заниматься разработкой плавучего аэропорта Маракайбо-Лаго. Все шло отлично, пока конъюнктура мирового рынка не уронила цены на нефть. Деньги в стране испарились мгновенно, и бакалавр Ершов застрял на озере Маракайбо с пустыми карманами. Это следует понимать буквально: нет денег ни на отель, ни на самолет до родины. Может, фирменная балтийская находчивость помогла бы ему выкрутиться, но — находчивость соседних колумбийских наркоторговцев успела быстрее. И вот: прощай, Венесуэла — здравствуй, Великая Трансокеанская Кокаиновая тропа…

…С тех пор минуло 6 лет. Кирилл Ершов строил нелегальные плавучие аэродромы на притоках Амазонки, и в озерах Никарагуа. В лагунах каких-то атоллов Полинезии, и в болотах Папуа. Какой-то каприз леди Фортуны протащил его через путчи, революции, войны, и забросил в малую страну Палау, где бакалавр Ершов нашел место в хорошо организованной фирме — партнерстве CYW. Хотя, и тут не обошлось без проблем.

Во-первых: протяженность цепочки производства: 800 миль от Палау до моря Сулу.

Во-вторых: спектр продукции: от изящных яхт до бетонных авианосцев.

В-третьих: головокружительно-пестрый персонал. Кошмарно-пестрый.

Меньшая часть персонала: квалифицированные инженеры строительного и близкого профиля из развитых стран. Что-то там оттолкнуло их, и они «ушли в kanaka-foa».

Большая часть: интернационал-винегрет послевоенных резервистов Народного флота, удовлетворительно образованных, но без специальной квалификации. К этой группе примыкали филиппинские строители — парни с неплохими специальными навыками.

Дополнительная часть: южно-азиатские тинэйджеры. Юные филиппинцы с 7-летним школьным образованием, это ладно. Но девчонки из более бедных стран, это жуть.

Еще в начале своей работы прорабом CYW, Кирилл составил рапорт в дирекцию, где всесторонне обосновал, что 13-17-летним девочкам-подросткам с 3-летним школьным образованием не место на этом производстве. Йети Ткел — директор CYW рассмотрел рапорт, и объявил решение, неожиданное для Кирилла. Вместо того, чтобы выделить маленькое учебное производство для этих юниорок (как было предложено в рапорте), директор дополнил общепроизводственный штаб единицей, названной: «тренератор».

За эту работу взялась Алуэтта Шарден, компанейская молодая канадка. Два года назад Алуэтта училась в университете на факультете психологии, и еще рисовала картины в эпатажном «ведьмовском» жанре. Эти картины кое-как продавались — на студенческую жизнь хватало. Но, она не доучилась, поскольку ее конфликт с официальной моралью-религией-толерантностью пересек критическую черту. Она эмигрировала в Меганезию, и (как сообщалось) нашла себя в качестве тренератора персонала CYW. От перемены мест, «ведьмовской» жанр ее деятельности только укрепился, и вышел на прямую практику…

…Кирилл Ершов сомневался, что от тренератора получится толк, а практика показала: получилось нечто странное: Биру-до — «путь строителя» (по аналогии с буси-до — «путь воина»). Психологическое изобретение из семи, вроде бы, тривиальных принципов:

1. Индивидуальное понимание.

2. Коллективная тренировка.

3. Индивидуальное мастерство.

4. Коллективные достижения.

5. Индивидуальная инициатива.

6. Коллективное обсуждение.

7. Общая победа.

Тренератор придумала символ биру-до: перевернутую 7-лучевую звезду — гептакль (в традициях символики квази-магических сект вроде иллюминатов и дианетиков). Эти символы появились много где на предприятии, включая кабинет дежурного прораба.

Есть в простейшем гептакле что-то загадочное. Сначала кажется: это два скрещенных квадрата. Затем сознание делает вывод: одного угла здесь не хватает. Но подсознание (консервативно относящееся к геометрическим формам) упрямо ищет восьмой угол…

…Однажды на корпоративной вечеринке, Алуэтта Шарден, возможно — чуть перебрав кокосового пива, заявила, что восьмой угол гептакля в буддистском плане существует, являясь Белым Драконом — загадочным неизвестным, как пустая карта в игре маджонг. Конечно, можно списать эти разговоры на кокосовое пиво, однако, эффект от фокусов тренератора Шарден — реален, не спишешь на пиво. До нее строительство кораблей на предприятии CYW шло нормально за счет дисциплинирующих усилий меньшинства — квалифицированных инженеров с опытом работы (в основном — на монтаже плавучих нефтегазовых платформ от Аляски и Гренландии до Мексики и Малайзии). Теперь же коллектив саморегулировался, и эти профи могли заниматься креативными темами…

Рабочий день 15 ноября близился к финишу. Крупномерные строительные работы тут проводились лишь в течение дня. Чтобы понять разумность этого правила, достаточно увидеть циклопический комплекс основного строительства, и представить, как все это выглядит при искусственном освещении. Так что, ночное время здесь было только для внутренних технических и пусконаладочных работ. Но, в ряде случаев экстремальной целесообразности, тут допускались исключения. Например, прошлой ночью. Так что, последние 36 часов этот циклопический комплекс функционировал без перерыва.

Кирилл Ершов посмотрел на радужное табло часов, украшавшее стену кабинета (или переборку мастер-каюты, если выражаться по-флотски), затем перевел свой взгляд на контрольно-панорамный монитор, привычно отметив те участки, где работа еще идет. Мостовой кран-робот плавучего эллинга, похожий на пару постмодернистских копий Тауэрского моста в натуральную величину, переброшенных через постмодернистскую искусственную Темзу, и соединенных двумя железнодорожными ветками, продолжал двигаться, будто гигантская стальная оса, сооружающая гнездо из серых валунов…

…Пора было завершать этот размеренный полуторадневный аврал. И Кирилл Ершов, сформулировав нужную фразу, нажал на селекторе кнопку общего оповещения.

— Внимание всему персоналу! 7 минут до сигнала. Звенья «Гольф» и «Сьерра»! Очень внимательно и аккуратно установите на проектную точку тот стройблок, что сейчас на подвесе. И передвиньте мостовой манипулятор на парковку. Это все на сегодня.

…«Это все на сегодня, — мысленно повторил он, и подумал, — хорошо, когда ничего не происходит. Не в смысле вообще ничего, а в смысле ничего такого, о чем ты не думал вчера, или сегодня утром. Может, по жизни это непрогрессивно, зато по работе это так классно, что хочется улыбаться сиреневым облакам на предзакатном небе».

— Кир! — раздался из селектора голос Нирри Бови, — ты бы зашел в киберцентр. Срочно.

— Что случилось? — спросил он, про себя выругавшись: «рано, бля, начал радоваться».

Киберцентр — нервный узел роботизированного эллинга. Если там серьезный сбой — то хлебать ведром. Кибер-мастер Нирри Бови, которая после высшего колледжа в Глазго работала несколько лет на Фарерском шельфе, не сказала бы «срочно», если бы…

— …Это не техническая ситуация, — успокаивающе уточнил голос Нирри из селектора.

— Уф! — выдохнул прораб, и снова глянул на табло часов, — Я буду через 10 минут…

…Отбой…

…Кирилл извлек сигарету из пачки на столе, прикурил от зажигалки в виде питерской ростральной колонны с измененными пропорциями, но узнаваемой. Такой подарок на завершение первой плавучей полосы. Вот она, отлично смотрится из окна кабинета, и очередной борт заходит на лэндинг. Это AN-72, или YC-14. 30 тонн под загрузкой…

…Вот, лэндинг нормальный, полоса-модуль даже не шелохнулась. Хорошая работа. По свойствам, после балластирования, она как монолит 2 миллиона тонн. Реальная вещь!

…Короткий (для проформы) стук в дверь, и в кабинет шагнул швед Уве Кронтег, шеф-инженер погрузочной механики, одетый в стиле «лесоруб-анархист» (красно-черная клетчатая рубашка и синие мешковатые джинсы на подтяжках).

— Aloha, Кир! Куришь?

— Курю. А как твои дела?

— ОК. Видишь, я пришел принять эстафету. Кстати, мой заместитель шепнул, будто ты торчишь на работе со вчерашнего рассвета.

— Не совсем так, Уве. Несколько часов ночью я поспал, а вообще — верно. Ведь, вчера и сегодня выполнялась заливка-формовка всех четырех поплавков-корпусов «Эридана», который для Фокиса Констакиса, критянина. Ну, ты понимаешь.

— Кир, я понимаю. Знаковый проект. 450-метровый парусник-тетрамаран с дедвейтом, превышающим миллион тонн. Три рекорда Гиннеса в одном флаконе.

Кирилл Ершов медленно покачал в воздухе указательным пальцем, как маятником:

— Нет, Уве! Дело не в рекордах, а в принципе. Этой весной бизнесмены в Центральной Полинезии создали 300-футовые тетрамараны, которые запросто пересекают океан от Антарктики до Японии за декаду под парусом, не расходуя ни капли топлива. Модель «Kaihopukeua», на языке утафоа «Ловец призраков». Экономичность у них такая, что прибыльно возить даже воду из айсбергов по 10 тысяч тонн за рейс. На Соломоновых островах строятся 600-футовые парусные грузовые катамараны по дизайну МакЛира, сравнительно медленные, но грузоподъемностью 50 тысяч тонн. Прикинь: у типового контейнеровоза за рейс Китай-Калифорния тратится 2000 тонн топлива, это миллион баксов! А тут: ноль тонн, ноль баксов. Теперь наш 1500-футовый быстрый парусный тетрамаран, больше миллиона тонн. Это ведь переворот во всемирной логистике!

— Ну, — отозвался швед, — я читал о снабжении антарктической водой, антарктическим газогидратным топливом, и планктонной пищей. Еще, я читал о расчистке Великого Мусороворота конкретно «Эриданом». Круто. Но, если тебе интересно мое мнение…

— Да, Уве, я знаю, ты скажешь, что неправильно одному пытаться уследить за каждым ответственным шагом персонала, что это анти-мотиватор, и плохой пример для ребят. Предвижу, что супервизор Азог устроит мне беседу о пагубности трудоголизма.

— Точно, Кир. И вообще: ты человек. Человеку по биологии надо отдыхать.

— Да, — прораб Ершов кивнул, — вот докурю, и пойду отдыхать до послезавтра.

— Вот это правильно! — одобрил швед, — Кстати, Кир, на топдеке собралось несколько тинэйджерок после вахты. Некоторых вполне можно пригласить на ужин и завтрак.

— Уве, ты же знаешь, я считаю, что они еще маленькие, и это не очень этично.

Уве Кронтег пожал плечами.

— Я думаю, им лучше знать, маленькие они, или нет. Они там уже подписали на вечер бригадира-стивидора Мтабелу. Он безотказный, как пулемет Гатлинга.

— Мтабела? — нешуточно изумился прораб, мысленно представив себе южноафриканца, похожего на оживший героический монумент в стиле «освободитель негров», — Наши юниорки что, с ума сошли? Это же такой лось, в нем центнер веса!

— Наблюдения показали, — ответил Кронтег, — что юниоркам от этого ни капли вреда.

— Ладно, я не биомедик, — сказал Кирилл, — и вообще, мне пора. Я обещал Нирри быть в киберцентре.

— О! — произнес швед, — Значит, Нирри? Отличный вечер может получиться…

— Вообще-то, Уве, — начал Кирилл, — этот визит…

…Но в этот момент из динамика на палубе послышалась мелодия ритм-энд-блюз: «Hit the road, Jack!» (означавшая финал второй дневной смены).

Кирилл, не видя смысла объяснять коллеге, что этот визит к Нирри, скорее по работе, просто хлопнул Уве Кронтега по плечу и двинулся по направлению к киберцентру.

На центральном посту кибер-центра резерв-капитан Дайм Поджер дежурил, и заодно объяснял двум 15-летним мальчишкам-филиппинцам, Ристофо и Орландо, устройство интегрального мониторинга. В частности: схему мониторинга работ на корпусах 1500-футового тетрамарана, только что сформованных из ячеистого стеклобетона-пластика. Увлекшись, капитан перешел к расчету прочности и устойчивости для сверхбольших кораблей из бетонных композитов. Его 15-летняя аудитория не поняла бы абстракции, поэтому капитан включил на резервном пульте программу — имитатор механического поведения корабля. Хорошая обучающая игра — как раз для таких мальчишек…

…Кирилл Ершов понаблюдал пару минут, а затем отвлек внимание резерв-капитана.

— Дайм, а где Нирри?

— В уголке релаксации, вместе с Триш, — ответил тот, и махнул рукой в сторону двери, отделявшей центральный пост от мини-спортзала.

— Триш? — переспросил прораб.

— Юниорка из Непала, — пояснил капитан, — вообще-то, ее зовут Триш-что-то-там.

— Тришулирамро, а не что-то там. Прикинь, Дайм: это может быть важно для нее.

— Ну, не знаю… — капитан Поджер пожал плечами, — …Вроде, ее устраивает кратко. А прикинь теперь ты, Кир: оказывается, у этой юниорки супер-способности.

— Хм… Это как в голливудском кино, что ли?

— Ну… — Поджер снова пожал плечами, — …Я не догнал пока. Спроси лучше Нирри.

— ОК, — сказал Кирилл, и двинулся к уголку релаксации. Там…

…Почти как в деревенском китайском цирке. Две тинэйджерки в спортивных бикини жонглируют шестью мячиками. Первая: стоя на верхней узкой балке турника. Вторая: просто стоя на полу. Первая — 13-летняя Тришулирамро. Вторая — незнакомая. А роль зрителя сейчас играла тут кибер-мастер Нирри Бови.

— Aloha, Кир! — поприветствовала она.

— Aloha oe, Нирри! Ты говорила: у нас не техническая ситуация.

— Точно! — она кивнула, — Вот: внезапно выявлен юный экстраординарный талант.

— Ты насчет Тришулирамро? — задал Кирилл уточняющий вопрос.

— Точно! — повторила кибер-мастер Бови.

— Ясно. А кто вторая тинэйджерка?..

Тут вторая из двух «циркачек-жонглеров» (которая стояла на полу) откликнулась:

— Классный комплемент, провалиться мне сквозь небо!

— Блин… — буркнул прораб, поняв: это не тинэйджерка, а изящно-худощавая взрослая женщина около 30 лет, вероятно, северо-европеоидной расы, хотя очень загорелая.

— Алло! — сказала Нирри Бови, — Знакомьтесь, foa! Это мастер-прораб Кирилл Ершов из Петербурга Невского, а это магистр Улли Тарер родом из Торонто, живет на Токелау.

— Я наслышана, бро! — заявила Улли, и махнула рукой юниорке-партнеру (той, которая стояла на балке турника), в смысле: стоп жонглирование, — Так это ты, Кир, за два дня построил стеклобетонный гига-тетрамаран с нуля?

— Не совсем так, гло, — поправил он, — во-первых, не я, а коллектив. А, во-вторых, гига-тетрамаран не построен. Только поплавки сформованы. Там еще дел во сколько…

…Прораб провел ладонью на уровне своего носа. Улли понимающе кивнула.

— Да, конечно. И все-таки, зверски быстрая работа.

— Такая скоростная технология, — ответил он, — сначала делается VR-макет.

— Это, — пояснила Нирри, — объемный макет корабля в виртуальной реальности.

— …После этого, — продолжил Кирилл, — мы программируем роботизированную схему построения опалубки, создаем нижний каркас, затем программируем мостовой кран-манипулятор с конусом 3D-бетонирования, и вперед. Как-то так в общих чертах.

— Я поняла, Кир. А теперь, давайте займемся не технической ситуацией.

— Давайте, — согласился он.

— Давайте, — продублировала Нирри, и окликнула, — Триш, пожалуйста, подойди сюда.

— Я здесь, — непальская юниорка шагнула к ним.

— Триш, у тебя есть интересный талант, — продолжила кибер-мастер, — поэтому, может, хватит тебе ходить с пылесосом, вытирать мониторы, и носить запчасти со склада.

— Но, я хорошо делаю эту работу, — тихо возразила юниорка, — я работаю два месяца, и замечаний не было. За что теперь выгонять меня?

Улли Тарер успокаивающе положила ладонь ей на плечо.

— Слушай, Триш, ситуация такая. Нет смысла оставаться на подсобной работе, если ты можешь профессионально расти. Я предлагаю тебе рост, очень интересную работу.

— Но зачем? — снова возразила уроженка Непала, — Мне достаточно того, что здесь.

— Как — зачем? У тебя будет стократно больше возможностей для самореализации.

— Я не понимаю, мисс Улли. Что такое самореализация?

— Триш! Это главное! Пойми: это…

— Стоп, Улли! — строго сказал Кирилл, — Не дави на подростковую психику.

— Вот! — отметила Нирри, — Поэтому, я хотела, чтобы Кир присутствовал.

— Кир, я не давлю, я мягко и пушисто объясняю, — возразила авиатор.

— Нет, Улли! Ты мягко и пушисто давишь. Я, хотя в другой теме, но четко помню наш приоритет с юниорами: здоровье и образование с учетом персональных склонностей.

Юниорка из Непала, сложив ладони перед лицом на уровне губ, поклонилась ему.

— Благодарю, босс.

— Никаких проблем, Тришулирамро, — и прораб встречно поклонился ей.

— Босс, ты не должен кланяться мне, — недоуменно сказала она.

— Точно, — сказал он, — а ты не должна кланяться мне. Мы уже обсуждали это. Да — нет?

— Да, босс. Но, называй меня просто: Триш, как все называют.

— ОК, Триш. Теперь по теме. Ты сменишь работу, только если захочешь. Сейчас Улли говорила о самореализации, и это, в общем, верно. У каждого из нас есть склонность к какой-то работе, или искусству, или науке. Что-то типа кармы. Когда мы следуем этой склонности, мы, как бы, реализуем, то, что буддисты называют «sati».

— Я поняла, босс, — отозвалась юниорка, — только я не знаю про свои склонности.

— Значит, начнем с этого. Или, если хочешь, отложим это на завтра. Ведь сегодня твоя рабочая смена уже закончилась. Что скажешь?

— Я думаю, босс, лучше не откладывать.

— ОК. Тогда мы устроим Триш компьютерный тест «Звездный десант».

— Алло, Кир, — удивилась кибер-мастер, — зачем «Звездный десант»? Это не строительно-профессиональный, а военно-профессиональный тест.

— Прикинь, Нирри, любая эволюция, это война. Так заложено в физике природы.

Улли Тарер чуть приоткрыла рот от удивления, а затем уважительно козырнула.

— Ну, Кир, это круто! Ты, оказывается, философ — социал-дарвинист.

— Я прораб, это самая социально-дарвинистская философская работа во Вселенной.

— А что такое тест «Звездный десант»? — спросила непальская тинэйджерка.

— Это учебная игра, которая покажет твои склонности… — начал объяснять прораб…

— …Босс, тебя к дальнему радио! — прервал мальчишка-филиппинец, заглянув в дверь.

— Меня? — прораб удивился, — А кто там, Орландо?

— Наше гестапо, — ответил мальчишка, — типа: люди на море в опасности, а у гестапо не хватает эвакуационного транспорта здесь. Хотят одолжить транспорт у предприятия.

— Хм… Но почему вопрос ко мне, а не к директору, или к супервизору верфи?

— Так, — пояснил Орландо, — директор Йети на Пелелиу, а супервизор Азог ушел домой, потому что уже почти семь вечера. Ты сейчас главный босс на комплексе. Такие дела.

— Huetata, — вздохнул Кирилл Ершов.

— Это что-то по-русски? — предположила Нирри.

— Да, это приблизительно значит: ситуация такая, что, вот…

— Может быть, наша небесная устрица пригодится? — спросила Улли Тарер, и показала ладонью в окно. Кирилл, посмотрев туда, понял: вот летучая машина, что надо.

— Идем, посмотришь поближе и, если годится, то метнемся, — предложила она.

— Босс, а можно мне тоже? — встряла Триш.

— Ладно, идем с нами, — согласился Кирилл.

Занятный психологический эффект: если пытаться по виду человека угадать, на каком транспорте он перемещается, то в подсознании возникает симпатический эффект. Это значит: подобное к подобному. У крупного мужчины весом центнер с плюсом, проще предположить какую-нибудь тяжелую и мощную, но неуклюжую машину. У субъекта атлетического вида — какую-то спортивную модель. А у некрупной девушки — что-то миниатюрное в стиле «smart-car». Но жизнь полна психологических неожиданностей. Транспортом Улли Тарер оказался авиа-грузовик, своей геометрией напоминающий сюрреалистический гибрид гигантской устрицы и гигантской ласточки с 30-метровым размахом крыльев. А название: «Skoyster» было аббревиатурой от Sky плюс Oyster. В эпический период финала Первой Холодной войны такая форма ЛА была изобретена советским авиаконструктором Щукиным и называлась иной аббревиатурой: EKIP (от Ekologia-I-Progress). Тот EKIP выглядел перспективным, однако Вторая империя уже рушилась, не выдержав гонки вооружений, и вскоре похоронила под своими руинами надежды и идеи последних энтузиастов НТР социалистического лагеря.

Впрочем, как утверждает философия Tiki: техника — вторична. Первичны — люди (foa), создающие и применяющие технику. В данном случае люди — экипаж «Skoyster», три персоны: Улли Тарер, Фнир Малколм, и Ормр Малколм. Последние двое: крепкие 18-летние парни с внешностью эпических кельтских фермеров, но с загаром уроженцев Флориды, и стрижками панков-морпехов (короткий ирокез или могавк). Сразу видно: близнецы. Сразу видно: пилоты-профи, несмотря на юный возраст. Сразу видно, что с достойным IQ. Сразу видно, что с естественным грубоватым дружелюбием. В общем: открытые симпатичные ребята, с такими комфортно в команде — хотя, кого-то может покоробить их прямота, любопытство, и отсутствие у них привычки к тактичности.

— Хэй, бро, а что, Кирилл — это самое популярное имя у сайберцев? — спросил Фнир.

— Не самое, но популярное, — сказал Ершов, — кстати, не только у сайберцев, а вообще у русских. Например, я не из Сибири, а наоборот, с Балтики.

— А мы думали: самое, — сообщил Фнир, — у нас три знакомых сайберца с этим именем. Прикинь, бро: одна девчонка в Окленде, один парень на Шикотане, и теперь еще ты.

— Одна девчонка? — переспросил прораб, — Знаете, парни: в русском языке имя Кирилл — только мужское. Женский вариант: Кира.

Близнецы Малколм переглянулись, и Ормр спросил:

— Фнир, с каких херов ты взял, что лаборант Кир Ситник, это Кирилл, а не Кира?

— Хер знает, — тот пожал плечами, — хочешь, позвоним ей, и спросим?

— Нет, ну на хер, там сейчас почти полночь.

— Хэй мальчишки! Лексика! — укоризненно оборвала Улли Тарер, показав взглядом на непальскую юниорку, — И вообще: лететь надо! Прикиньте: время не ждет. Кирилл?..

— Ну, если я там буду нужен… — произнес прораб.

— Еще бы! — Улли энергично хлопнула ладонью по обшивке «Skoyster».

— Ладно, если так, — согласился он.

— Босс? — вопросительно произнесла Триш, глядя на Ершова.

— Ты что, хочешь лететь? — спросил он, и ответом стал четкий утвердительный кивок.

— Короче: по местам, и на взлет! — резюмировала Улли Тарер.

Поздний вечер 15 ноября. Индомалайское небо и море Сулу.

«Skoyster» оказался машиной, неуклюжей, зато спокойной, как полагается небесному грузовику. Непривычным выглядел лишь огромный объем фюзеляжа при достаточно скромных внешних габаритах — в том-то и смысл схемы планера с широким несущим фюзеляжем. Впрочем (как отмечалось) техника — вторична. Первичны — люди. Сейчас Кирилла интересовало поведение Триш. Реакция непальской юниорки на близнецов Малколм казалась парадоксальной. У девушки-подростка, подвергавшейся грубому насилию в Южной Азии, логично было предположить остро-негативную реакцию на немного грубоватых парней. Но фактически — наоборот: наблюдался восторг, детское любопытство, и легкость восприятия. Триш оживленно задавала Малколмам вопросы, совершенно не смущаясь «не фильтрованной лексикой» их ответов.

— Ормр, почему у тебя волосы такие ярко-желтые, а у Фнира — такие ярко-оранжевые?

… — Вы покрасили? Я думала, ваша мама покрасила, чтобы не перепутать вас.

… — А почему на вас военные жилетки? Вы военные моряки?

… — Вы в студенческом резерве? Значит, вы где-то учитесь?

… — Пи-Куб на Германском Самоа? А что такое Пи-Куб?

…И далее в таком же стиле.

Слушая этот быстрый обмен вопросами и ответами, прораб Кирилл Ершов задумался, стараясь разгадать этот зигзаг психологии. Что-то в этих парнях четко и безошибочно доставляло непальской юниорке ощущение защищенности. Возможно, у парней есть любимая младшая сестра похожего возраста? Кирилл стал вспоминать известные ему факты о семье Малколм. Или о семейной фирме Малколм.

Малколмы — профи-династия в семейном авиационном бизнесе. Профи-династии были обычным феноменом в XIX веке, а в XXI веке это редкость. Тем не менее, Малколмы именно такие, а догадку о младшей сестричке можно проверить по инфо-сети OYO. В порядке такой проверки, Кирилл провел поиск на своем палмтопе, и получил вот что:

Simple-Aircraft-Malcolm[SAM].OYO/family

Старшее поколение (основатели): Глип (46M), Смок (41F).

Старшие дети основателей: Рут (20F), Фнир и Ормр (близнецы 18M).

Младшие дети основателей: Хрю (15F), Рэнд (5M), Трид (1F).

Приемные дети основателей: Темао (20M), Иаои (19F), Лефао (19M), Утахе (18F).

Сводные родственники и внуки основателей [см. гиперссылку].

Догадка подтвердилось: существует Хрю Малколм, которая на год старше, чем Триш. Можно считать, ровесница. Между тем, Фнир и Ормр тоже начли задавать вопросы:

— Триш, а ты когда-нибудь сидела за штурвалом?

— Нет? А хочешь попробовать?

— Чего ты боишься? Тут два штурвала, и с инструктором, это безопасно. Ну, как идея?

— Мы сейчас спросим Улли. Хэй, алло! Давай дадим Триш порулить немного…

…На миг у Кирилла появилось желание вмешаться, чтобы избежать такого рискового эксперимента… Как появилось, так и пропало, поскольку Улли не высказала никаких возражений, и поскольку близнецы Малколм явно не впервые выступали летчиками-инструкторами, значит, умели оценивать риск. Еще через минуту, можно было видеть выражение восторга на лице непальской юниорки, держащей один из двух штурвалов. Прошло еще несколько минут, и Кирилл подумал, что компьютерный тест «Звездный десант» не нужен. Жизнь сама провела тест, и предъявила очевидный результат.

Часом позже. Юг моря Сулу в 30 милях к востоку от Борнео.

Лагуна необитаемого полупогруженного атолла Лаханган (территория Филиппин).

Хорошо встретить старых знакомых, особенно — если они появляются вовремя. Очень простая мысль, которую высказал 20-летний флит-лейтенант Тоби Рэббит, командир дирижабля SKIA, увидев близнецов Фнира и Ормра Малколм. Близнецы охотно с ним согласились, и предложили использовать для дружеского перекура на твердом грунте короткое время (около четверти часа), пока медицинская спец-команда переправляет травмированных подростков с борта катамарана «Vic-Spirit» — на борт авиа-грузовика. Процедуру освещали яркие прожекторы, так что следить было несложно.

— Вот я думаю про совпадения, — произнес Фнир.

— Мистика! — поддержал Ормр, — Перед Хэллоуином на Самоа пришлось разбираться с террористами-посланцами «ERGRUNO», с подростками, работавшими на тиморском платиновом руднике этого долбанного концерна, и вот, блин, опять.

— Теория невероятности, — озвучил свою версию Тоби.

— Таких теорий много, заметил Фнир.

— Я про ту теорию, которая у Ричарда Докинза, где бог как иллюзия. Если взять любую сложившуюся ситуацию, вычислить задним числом ее вероятность, то получится чуть меньше, чем ни хера. Но ведь эта ситуация — факт. Если бы сложилась альтернативная ситуация, то ее вероятность тоже была бы чуть меньше, чем ни хера. Прикиньте?

Близнецы Малколм переглянулись, пыхнули папиросами, и кивнули в знак того, что прикидывают. Тоби Рэббит также пыхнул самоанской папиросой (которой угостили близнецы), сделал паузу, и спросил:

— Кто эта девчонка?

— Которая? — отозвался Ормр.

— Младшая. Про старшую я сам знаю. Улли Тарер, родом из Канады. Она атомщик, кйоккенмоддингер, и подруга капитана Вендиго. Живет на атолле Атафу в Токелау. Кстати, у нее от канадской жизни — два близнеца, типа как вы, только мелкие еще.

— Точно! — Ормр кивнул.

— Ну, так что начет младшей девчонки? — повторил Тоби уточненный вопрос.

— Это Триш из Непала. Ее разыскала Улли Тарер по видеоклипу из общаги CYW про любительское шоу жонглеров. Триш, типа, прирожденный инструктор для ионавтов.

— Для кого — для кого?

— Ионавты, — пояснил Ормр, — это почти астронавты, но суборбитальные. Они летают в ионосферу. Точнее, прыгают на высоту от 60 до 400 километров.

— Ясно, — Тоби Рэббит щелкнул по гильзе папиросы, стряхнув пепел, — тема Лунакэт: прыжки в космос на воздушно-реактивных движках, без ракет. Хит сезона.

— E-o! — подтвердил Фнир.

— …Но, — продолжил Тоби, — что-то я не догоняю. У вас ведь тест-драйв этого…

— Skoyster, — подсказал Ормр.

— Skoyster, — повторил флит-лейтенант, — а почему Улли оказалась капитаном тестовой программы этого авиа-грузовика? Не ее профессия.

Ормр многозначительно указал зажженной папиросой в небо.

— Хороший вопрос, бро! Ответ такой: Skoyster спроектирован под атомный движок.

— Что-что, блин? — искренне удивился Тоби.

— То самое! — отреагировал Ормр, — Пока тест-драйв на обычном спиртовом топливно-электрическом движке, а через неделю будет установлен атомный. Это команда ФЛНЭ займется, там, на Атафу. Наша сестричка Хрю будет участвовать. Она продвинутая.

— Ну, продвинутая сестричка, это я понял, а ФЛНЭ что такое?

— Фабрика-Лаборатория Нехимической Энергетики, вот что. Теперь Улли там главная, поскольку великий Халлур Тросторсон с семьей переехал в кампус ЮТУ на Самоа.

— Ну, великий Тросторсон, это я понял, а ЮТУ что такое?

— Южно-Тихоокеанский Университет, вот что, — сообщил Ормр Малколм.

Флит-лейтенант помассировал свой затылок, переваривая полученную информацию, и размышляя вслух, произнес с некоторой несвойственной ему медлительностью.

— Ну, я понимаю, Ф-триремы летают с атомными движками. Тяжелый транспорт, есть место под радиационную защиту. А на среднем транспорте типа этого Skoyster…

— Все рассчитано, бро! — заявил Ормр, — Новая модель субкритического реактора.

— Ну, разве что, если новая модель… — Тоби, оставшись в некотором сомнении, качнул головой, и повернулся ко второму близнецу, — …А куда ты смотришь?

— Вот, — отозвался Фнир, — наблюдаю, как с катамарана грузят подростков на наш борт, пересчитываю на вес, так, для контроля, и кое-что не понимаю. Объяснишь?

Флит-лейтенант кивнул и поинтересовался:

— Что объяснить?

— Вот что: почему медики надевают кислородные маски на пациентов? У них же, типа, кумулятивное отравление платиноидами. Нужна инъекция антидота, а не кислород.

— Тут, — произнес Тоби Рэббит, — дело такое. Когда мы прихлопнули черную флотилию Лангхуэна, то эвакуировали всех подростков. Некогда было разбираться, кто — откуда. Выяснять стали позже. Нашлось 24 подростка из рудника, вместо примерно сотни, но добавилось 29 других подростков, они были рабами-водолазами. У некоторых из них кессонка. При нашем налете на флотилию, они были под водой и выбирались сами.

— Тогда кислород, — согласился Фнир, — но где остальные из сотни с рудника?

— На дне моря, — хмуро ответил флит-лейтенант, — этот Лангхуэн просто избавлялся от больных, чтобы не тратить на них ресурсы в браконьерском рейде.

— Вот, урод, — буркнул Ормр, — а вы точно его зачистили?

— Ну, две полудюймовые пули в голову и в живот, это, по-твоему, достаточно точно?

Ормр Малколм утвердительно кивнул, а Фнир, выбросив окурок в воду, произнес:

— Проблема не в Лангхуэне. И даже не в «ERGRUNO».

— Ты о какой проблеме? — не понял Рэббит.

— Я о том, что мы прищемили хвост глобальному коррупционному бизнесу.

— Одному из! — уточнил Ормр, — По ходу, таких бизнесов несколько.

— E-o, — согласился с ним Фнир, — короче: мы прищемили ему хвост. Те оффи, которые питались конкретно на этом бизнесе, будут мстить, однозначно.

— Да, оффи, они такие, — с этими словами, Ормр повернулся к Рэббиту, — что думаешь?

— А что тут думать? — флит-лейтенант пожал плечами, — Плохо, если опять война. Но, с другой стороны, еще хуже разрешать оффи свинячить в нашем океане.

— Тимор не в нашем океане, а в Индийском, — заметил Фнир.

— Ну… — Рэббит снова пожал плечами, — …Близко от нашего.

— Хэх… — Фнир вздохнул, — …Херово, если на третий Новый год опять будет война.

— Херово, но может, обойдется, — сказал Рэббит, — ладно, foa: я вижу, вам на борт уже перетаскивают последних пациентов. Я рад бы еще пообщаться, но…

— …По ходу, нам пора к штурвалу, — озвучил вывод Ормр.

— У всех морей один берег, — добавил Фнир, — еще увидимся, Тоби.

— Еще увидимся, — откликнулся флит-лейтенант, — Aloha!

 

3. Морской киднеппинг по-сальвадорски

Через 5 дней. 20 ноября. Противоположный (восточный) край Тихого океана.

Этим утром 60-метровый эко-тральщик «Far-brush» с экипажем, и толпой волонтеров-экологов вышел из Сан-Франциско — к Большому Тихоокеанскому Мусорному Пятну (известному также, как Великий Мусороворот). В смысле размеров, он действительно великий: больше, чем Германия плюс Франция. В смысле генезиса, он действительно мусороворот. Тихоокеанская циркуляция Северного полушария сгребает туда все, что выброшено у берегов Северной Америки, Японии или Китая и не утонуло. Получается безобразный суп, содержащий, как говорят, почти четверть миллиарда тонн мусора.

От восточного края Мусороворота до очаровательных пляжей Калифорнии — 500 миль. Флуктуации этого гигантского мусорного пятна способны доставлять порции мусора в курортную полосу океана. Это угрожает благополучию множества малых городов — от Лонг-Бич на юге до Голд-Бич на севере, и поэтому «зеленые инициативы» по борьбе с Мусороворотом легко собирают тут пожертвования (например, на переделку старого военного тральщика в эко-тральщик — черпальщик мусора). Ясно, что это несерьезный масштаб очистки океана по сравнению с мусорным фронтом работ, но хоть что-то.

Итак: эко-тральщик «Far-brush» после массового шоу с пивом, воздушными шарами, и пляжными танцами, покинул порт и двинулся на запад со скоростью 16 узлов. До цели оставалось полтора дня безделья. Волонтеры на борту продолжали веселье, начатое на берегу. Отличная солнечная погода, заводная музыка, веселая энергичная молодежная компания, и общая цель — что еще надо для правильной тусовки? Ничего!

И, кажется, ничего не должно было помешать этой тусовке. Когда во второй половине ходового дня (в 120 милях от берега), быстроходная мотояхта, подойдя с юго-востока, подрезала «Far-brush», большинство экологов-волонтеров подумали, что это какая-то безобидная шутка. Другое дело — экипаж эко-тральщика (моряки-профи). Они, конечно, насторожились. Плохо, если встречаешь неизвестного идиота в открытом море. Из-за идиотов приходится делать что-то экстренное, например (как в данном случае) давать реверс для торможения, и ложиться в дрейф. Не таранить же эту моторную яхту…

…Хотя, через несколько минут у капитана эко-тральщика мелькнула мысль, что лучше, наверное, было таранить. Дело в том, что мотояхта взяла «Far-brush» на абордаж. Без всяких оговорок — быстро, тупо, жестко, со стрельбой из автоматов поверх голов. Это произошло настолько неожиданно для публики на борту, что никто не успел как-либо целенаправленно отреагировать. Когда экипаж и волонтеры осознали ситуацию, было слишком поздно. Захватчики — дюжина латиносов бандитского вида, контролировали ходовой мостик и уже согнали всех экологов-волонтеров и весь экипаж на хвостовую площадку открытой палубы. Правда, капитан успел надавить кнопку тревоги — и была надежда, что какой-нибудь корабль береговой охраны придет на помощь, но когда это случится — трудно предсказать. А пока «Far-brush» был под контролем пиратов.

Если бы захват эко-тральщика «Far-brush» развивался в рамках стандартной пиратской процедуры, то не произошло бы ничего особенно интересного. Пираты собрали бы все ценные вещи, мобильные телефоны, и кредитные карточки, разрушили бы аппаратуру радиосвязи и панель ходового управления, смылись бы на своей яхте, и точка. Но тут произошло иное. Пираты, сверяясь с фотографиями на своих смартфонах, торопливо «профильтровали» волонтеров, отделили 8 мужчин (возраста около 30 лет), и увели на мотояхту. Затем, уже ни с чем не сверяясь, пираты сцапали тройку девушек, одетых в одинаковые полосатые майки с логотипом «Novart college», и тоже потащили к трапу.

Визг и крики «help!!!» (вполне естественные в такой ситуации) вывели из оцепенения нескольких парней-волонтеров, толкнув на рыцарскую попытку вступиться. И далее произошла стрельба — бессистемный огонь из десантных автоматов по плотной толпе.

Примерно сотня человек, ставших потенциальными мишенями, рефлекторно упали на палубу лицом вниз (но некоторые упали после попадания пуль). Такой эпизод явно не планировался, и лидер пиратов отдал резкий сердитый приказ на испано-креольском. Повинуясь, его подчиненные стремительно покинули эко-тральщик, утаскивая тех трех девушек (уже не сопротивлявшихся и не кричавших). Последними ушли: лидер и его помощник, бросив напоследок какие-то предметы в ходовую рубку, и в люк на корме. Несколькими секундами позже раздались два взрыва, и эко-тральщик «Far-brush» стало заволакивать дымом. Волонтеры, глянув на мотояхту, удаляющуюся полным ходом в направлении юго-восток, сообразили, что угроза новой стрельбы миновала, но теперь возникла новая угроза: пожар на борту. Началась борьба с огнем, продолжавшаяся до подхода корвета береговой охраны, принявшего сигнал кнопки тревоги…

…После чего стартовал разбор полетов. В смысле, расследование по факту комплекса криминальных актов, включающих:

Морское пиратство (нападение и захват гражданского судна).

Умышленный обстрел, вызвавший смерть 5 человек и ранения 23 человек.

Поджог судна с людьми в открытом море, вызвавший травмы 19 человек.

Похищение людей в количестве 11 персон.

Расследованию подлежали также действия береговой охраны: инцидент случился в их секторе ответственности: 200-мильной эксклюзивной экономической зоны США.

К следующему полудню (21 ноября) команда следователей выяснила следующее:

Налетчики были из криминального синдиката Hormigas-Armadas, базирующегося в Республике Сальвадор.

Роль пиратского крейсера играла 27-метровая суперяхта «Serenity-90», арендованная подставным лицом в Тихуане, и туда же вернувшаяся после налета.

Похищенные одиннадцать человек вывезены автобусом из Тихуаны куда-то на юг.

Три девушки — студентки колледжа были, вероятно, похищены спонтанно. Целевое похищение касалось восьми мужчин, с которыми особая история. Они попали на эко-тральщик по фальшивым ID (там никто не проверял детально). А на самом деле…

…Эти мужчины составляли креативную инженерно-конструкторскую группу, которая работала в Сан-Диего на американо-мексиканском СП «Zinger-Dynamics». Бизнес СП состоял в разработке и производстве экипировке спецподразделений частных военных корпораций. Это заведомо мутно, а две недели назад СП попалось на серии серьезного криминала, включая терроризм. Поэтому FBI полностью блокировало работу «Zinger-Dynamics», а персонал СП, посмотрев на это, занялся поиском нового места работы.

Следователи пригляделись к истории креативной восьмерки, и узнали, что у тех было приглашение (точнее предложение) от формально новозеландской фирмы «Robotron». Условия выглядели любопытно, и восьмерка решила, по крайней мере, съездить туда, посмотреть на месте, после чего определиться: да или нет. Туда — это на остров-атолл Аитутаки на юге Островов Кука (номинально — владения Новой Зеландии, по факту — автономии в полупризнанной Конфедерации Меганезия). Как известно, Америка, это свободная страна: гражданин имеет право ехать куда хочет. Ограничение этого права возможно лишь в узкоспециальных случаях, и здесь был не тот случай. Вся восьмерка креативных инженеров СП «Zinger-Dynamics» могла легально улететь в Паго-Паго (на территорию Американского Самоа), откуда до Аитутутаки 700 миль на зюйд-зюйд-ост (смешная дистанция по меркам новейшей Океании — можно хоть авиа-такси взять)…

…Но, почему-то, креативная восьмерка выбрала вместо простого и понятного пути на авиалайнере Лос-Анджелес — Паго-Паго, предельно странный путь: на эко-тральщике до Мусороворота, откуда до Аитутаки 3000 миль на юг. Вероятно, у них имелся план, как пройти эту дистанцию, но зачем такие сложности? Зачем кружить по океану с чужими именами и с анонимными телефонами (свои телефоны эта восьмерка бросила дома). В подобных случаях ответ стандартный: фигуранты знали, что за ними кто-то охотится, поэтому старались запутать следы. У них это не получилось: «охотники» сцапали их в океане, в 120 милях от Сан-Франциско. То, что захват провели боевики криминального синдиката Hormigas-Armadas, и суперяхта с пленниками затем ушла на юго-восток (т. е. возможно в сторону Сальвадора, где базируется синдикат), не значило, что заказчиком похищения является синдикат. Креативные инженеры, пусть даже в оружейной сфере, абсолютно ни к чему классически-криминальной группировке. Этот бизнес крутится в традиционно-примитивном серо-черном секторе: рэкет, сутенерство, наркоторговля, и нелегальная поставка оружия (знакомого оружия, а не новых оружейных разработок). Логично предположить, что заказчик — это какая-то фигура вне Hormigas-Armadas.

Следователи принялись вычислять заказчика, и сразу же уперлись в ограду со строгим плакатом: СООБРАЖЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

 

4. Дипломатический насморк по-флотски

22 ноября, полдень. Остров Большой Гавайи. Лес на восточном склоне Мауна-Кеа.

Гениальный флотоводец умеет оказываться в нужной точке в нужное время, в нужной компании. Например: 62-летний Райан Бергхэд, 4-звездочный адмирал, командующий Тихоокеанского флота США, в этот день пребывал на веранде коттеджа над маленьким лесным озером, в компании мисс Сайры Джеймссонсон — лейтенанта по коммутации, (фактически — личного секретаря), и отставного вице-адмирала Хьюго Ледроада (еще недавно — начальника разведки Тихоокеанского флота).

В октябре этого года вице-адмирал Ледроад покинул флот и был сразу приглашен на должность регионального директора в акционерной компании — аналитической группе «Strategic trend», отлично известной в узких кругах разведсообщества как «AGstrend». Впрочем, Ледроад был не из тех, кто складывает все яйца в одну корзину. Кроме этой должности (которая, несмотря на слово «директор», была скорее консультантской, чем административной), он через подставную персону приобрел эко-санаторий Икеоли на восточном склоне Мауна-Кеа. К этому санаторию относился упомянутый коттедж.

Краткая ретроспектива: сегодня утром дежурный терапевт военно-морской базы Перл-Харбор, будучи вызван срочным звонком на квартиру командующего, вынес вердикт: подозрительные шумы везде, где им не полагается быть. Рекомендация: немедленная отправка в санаторий на 15 дней. Об этом составлен, подписан, и внесен в компьютер официальный военно-медицинский протокол. Опыт показывает, что после 60 лет надо ответственно относиться к здоровью. И 4-звездочный адмирал-командующий отнесся ответственно: слинял с базы в санаторий Икеоли, оставив дела — заместителю.

Если бы внезапное недомогание адмирала Бергхэда случилось чуть позже, у многих в военном ведомстве могло родиться подозрение, что командующий флота симулирует, стараясь избежать участия в огромном дерьме, получившемся из истории с пиратским налетом на эко-тральщик «Far-brush». Но адмирал успел слинять, когда дерьмо еще не расползлось до значительных размеров. Неизбежно-грядущее расползание пока лишь осознавалось узким кругом информационно-допущенных персон (причем формально Бергхэд не входил в этот круг: допуска на уровне командующего крупнейшим флотом Америки было недостаточно для знакомства с ультра-секретной спецоперацией). Эти информационно-допущенные персоны, разумеется, заподозрили:

Что адмирал Бергхэд, хотя без формального допуска, но узнал эту информацию.

Что, узнав, он формально-корректно сбежал, и придется разгребать дерьмо без него.

Что заместитель Бергхэда — адмирал Карл Наттс найдет повод не разгребать это.

Но вслух они не могли высказать этих подозрений (из-за ультра-секретности).

В полдень 22 ноября Райан Бергхэд, Хьюго Ледроад, и Сайра Джеймссонсон, одетые сообразно гавайской санаторной моде (мужчины — в футболках и шортах, девушка — в спортивном бикини), устроились на веранде над маленьким озером на фантастически-прекрасном склоне горы Мауна-Кеа (на острове Большой Гавайи). Китаянка-официант бесшумно принесла всем троим изящные чайники, чашки, и блюдца с легкой закуской, игриво поклонилась в ответ на высказанную благодарность, и исчезла с веранды.

Хьюго Ледроад проводил ее взглядом, и прокомментировал сообщение 4-звездочного адмирала услышанное несколькими минутами ранее.

— Министр Найсман, генерал Кэлхаун, и директор Коллинз вляпались.

— Они вляпываются, — поправил Бергхэд, — тут правильнее использовать продолженное настоящее время, а не завершенное, ты согласен, Хью?

— Верно, Рэй, — согласился бывший шеф разведки флота, — вот как действует отставка: я распыляю внимание на несколько предметов, и периодически упускаю нюансы.

— Не прибедняйся Хью. Мелкая оговорка еще не причина ворчать на себя.

— Конечно, Рэй. Причина, что ты рассказываешь мне, разжевывая, как для болвана.

— Я потому разжевываю тебе, что ты после отставки теоретически можешь не знать все подводные течения в министерстве обороны и в Капитолии.

Отставной вице-адмирал разведчик подмигнул и избирательным эхом отозвался:

— Теоретически.

— Что ж, Хью, — произнес Бергхэд, — приятно слышать, что практически ты в курсе. Я, вообще-то, хотел услышать твое содержательное мнение об инциденте «Far-brush».

— Мое мнение: этот инцидент был запрограммирован еще в июне 2013 года, чудесным президентом Обамой в проекте Крестового похода против Глобального Потепления. В широком, политически-философском смысле, любое глобальное дерьмо начинается с крестового похода против какого-нибудь мирового зла, поскольку крестоносцы сразу, авансом получают индульгенцию. Победа над мировым злом где-то впереди, но право безнаказанно свинячить даруется крестоносцу уже сейчас. В этом весь смысл.

— Так, Хью. Ты сейчас о свинстве, которое устроил концерн «ERGRUNO» на Тиморе?

— Да, Рэй, это типичный частный случай. «ERGRUNO», это стратегический форвард по утилизации парниковых газов и дележу фондов борьбы с глобальным потеплением. По смыслу крестового похода, этот концерн получил индульгенцию-аванс. Попросту: все дерьмо за ним должен разгребать кто-то другой. Если за это дело берется какая-нибудь спецслужба-скороспелка вроде ASED… Тебе известен уровень их квалификации.

Райан Бергхэд утвердительно кивнул. Он слышал о ляпах молодой спецслужбы ASED (Агентства безопасности Департамента энергетики США). И Ледроад продолжил:

…— Чтобы очистить одно, надо запачкать другое. Но если чистить халтурно, то можно запачкать все, не очистив ничего. В конкретной ситуации ASED попыталось очистить историю тиморских рудников «ERGRUNO», но только размазало грязь на пол-океана. Финальным аккордом стала их попытка отвлекающего теракта в Самоа-Паго-Паго. Я понимаю: Мэттью Перкис стал директором ASED лишь потому, что в студенчестве был холуем наследника большой нефтяной лужи. Но полит-географию надо знать.

— При чем тут полит-география? — не понял 4-звездочный адмирал.

— При том, — пояснил отставной разведчик, — что Перкис, похоже, не знал, что Паго-Паго находится посреди меганезийской акватории, и при провале его дурные боевики могут попасть в когти не к FBI, а к незийскому INDEMI. Когда это произошло, Перкис впал в прострацию, и дальше разгребать дерьмо пришлось Деборе Коллинз — ведь по доброй американской традиции, самое дерьмовое дерьмо, это вотчина CIA.

— Но, — заметил Бергхэд, — кажется, директор Коллинз не очень-то возражала.

Ледроад равнодушно пожал плечами:

— Логика миссис Коллинз понятна. Если твоя контора все равно традиционно по уши в дерьме, то почему не нырнуть в еще одно дерьмо? Вдруг там найдется жемчужина? И Коллинз не прогадала. Нези согласились, чтобы проблема была устранена библейским методом: скормить все дерьмо козлу отпущения, и выгнать этого козла в пустыню.

— Так, — сказал Бергхэд, — и нези предложили СП «Zinger-Dynamics» на роль козла?

— Да, Рэй. Это ведь не стратегическая фирма, и потому Коллинз получила от министра обороны согласие на такую библейскую сделку.

— Интересно, Хью, понимала ли Коллинз, что нези приберут к рукам тех специалистов, которые лишатся работы из-за разгрома «Zinger-Dynamics»?

— Да, она понимала, но министр Найсман не понимал. До него дошло лишь когда та же Коллинз доложила, что нези переманивают выброшенный персонал. Тогда Найсман, в состоянии сильного душевного волнения, поставил задачу генералу Кэлхауну: тихо и незаметно сделать так, чтобы нези не получили этих специалистов.

— Задачу для Кэлахауна, а не для Коллинз? — переспросил 4-звездочный адмирал.

— Да, Рэй. И это первая странность в сюжете. Я полагаю: это элемент игры Коллинз. Ей зачем-то было надо, чтобы задача досталась тому, кто выполнит ее наихудшим из всех возможных путей, и многократно ухудшит уже и так крайне плохую ситуацию.

Адмирал Бергхэд хмыкнул и прокомментировал:

— Значит, если странность, то непременно от шеф-повара CIA… Хью, а ты уверен, что задача досталась Кэлхауну?

— Рэй, конечно, я не держал свечку, когда Найсман ставил такую задачу, но какой еще долбоеб, кроме Кэлхауна, мог так искрометно проебать это?

— Хью, не подвергай лексическому шоку моральные устои мисс Джеймссонсон.

— Ладно, Рэй. Я поработаю над пристойностью. Простите, мисс Джеймссонсон.

Лейтенант Сайра Джеймссонсон обворожительно улыбнулась ему.

— Без проблем, сэр! Мои моральные устои утонули где-то между Йеменом и Сомали в начале позапрошлого года, сэр!

— Я сочувствую, мисс Джеймссонсон, — с трагическим пафосом объявил Ледроад.

— Спасибо, сэр! — бодро ответила она.

Командующий Тихоокеанским флотом вновь хмыкнул и задумчиво проворчал:

— Да, генерал Кэлхаун, это чемпион. Я не настолько знаком с предысторией, но когда я пролистал протокол о пиратской атаке на эко-тральщик, то узнал его стиль. Тогда меня поразил дипломатический насморк, и вот, я здесь, в твоем мини-санатории, стараюсь построить прогноз развития событий, и рассчитываю на твою помощь. Итак, директор Коллинз спровоцировала министра Найсмана на очень плохое решение. Это ей нужно зачем-то. Вопрос: зачем?

— Не ей, — поправил Ледроад, — а субъектам, на которых она работает. Когда у нас будет дополнительная информация, мы сможем вычислить, кто они, а пока…

— Что пока, Хью?

— Пока, Рэй, вот некоторые догадки. Кэлхаун известен склонностью к многоходовым и многоцелевым операциям, на разработку которых ему не хватает ума. Здесь тот самый случай. План был такой: испугать специалистов, принявших приглашение нези, чтобы спровоцировать к тайному бегству. Не к перелету на авиалайнере под своим именем а, например, к отходу с фальшивыми ID на эко-тральщике. Далее, по плану, появляются бандиты-латинос, берут эко-тральщик на абордаж, хватают специалистов и увозят их в рабство на плантации в жуткую страну Сальвадор. Это намек другим специалистам, у которых тоже есть приглашения от нези. Вот, мол, что ждет предателей Америки!

— Гм!.. — буркнул Бергхэд, — …Оригинальный метод принуждения к лояльности. Очень похоже на обычаи криминальных синдикатов, с которыми генерал Кэлхаун работал во время Пятого Крестового Похода против Сатанинского Снежка — Кокаина.

Хьюго Ледроад поднял руку и озвучил поправку:

— Пятого и Шестого Крестовых походов, если считать их от Крестового похода против Медельинского картеля в 1984-м.

— Ты прав, Хью, — согласился Бергхэд, — впрочем, дело не в номере, а в принципе. Такие методы годятся для полуфеодальной трущобной страны, но не для Америки. Конечно, американская демократия далека от идеала, но в таких тупых случаях она работает.

— Уже заработала, — сообщил Ледроад, — весь инженерный персонал «Zinger-Dynamics», примерно 300 человек, уже приехал в Лос-Анджелес на машинах. Они арендовали там мотель Редонда-Палмбич, и общаются online с дюжиной репортеров-стрингеров. Туда к вечеру подъедет команда из «Novart College», и в 6-часовых новостях будет жарко.

— Novart? — переспросил Бергхэд, — Это колледж, откуда три захваченные девушки?

— Точно, Рэй. Ситуация осложняется тем, что девушки 17-летние.

— Да, Хью, я видел новости. И у меня сложилось странное впечатление, будто Кэлхаун использовал в захвате настоящих боевиков Hormigas-Armadas из Сальвадора.

— Так и есть, — ответил Ледроад, — бойцы спецназа, ряженные под бандитов, не стали бы похищать посторонних несовершеннолетних девиц.

Командующий флота, задумчиво отбарабанил марш пальцами на столе, и произнес:

— Итак, наши доблестные рыцари плаща и кинжала опустились до приглашения банды расписных латинос в нашу эксклюзивную акваторию. Что-нибудь еще?

— А как же, Рэй. Еще у этих расписных субъектов была наша спутниковая поддержка.

— Зачем им? — удивился Бергхэд.

— Иначе никак, — пояснил отставной разведчик, — ведь банде требовалось пройти мимо кораблей нашей береговой охраны. Поэтому, их маневрами руководил офицер CIA по online-данным с геостационарного спутника Palantir-137.

— Так-так… А журналисты пронюхали или нет пока?

— Пронюхали, и скоро раззвонят, — ответил Ледроад.

— Понятно, Хью. А что дальше в плане Кэлхауна?

Отставной вице-адмирал — разведчик изобразил на лице комическую гримасу.

— Это топ-секрет, но Кэлхаун настолько амбициозен в своей мнимой гениальности, что выболтал достаточно для посторонних ушей. Если между ушами есть нечто толковое.

— Красиво сказано, Хью. И какой результат работы того, что у тебя между ушами?

— Схематично, результат такой. На следующем ходе гениальной комбинации, Кэлхаун сделает пиратство боевиков Hormigas-Armadas подставой против них. Этот трюк был известен еще в библейские времена. Мы даем кому-то криминальное задание, а затем безошибочно находим этого злодея, чтобы обрушить на него наш праведный гнев. По данным социальных опросов, общественное мнение благоприятствует этому. Мерзкий бизнес криминального синдиката Hormigas-Armadas расползся вдоль Тихоокеанского побережья до самой Канады. Торговля крэком, похищения людей, рэкет, сутенерство, коррупция, и мелкий разбой. После того, как две сальвадорские банды объединились, подмяли под себя дорожную мексиканскую банду, и монополизировали трафик через Панамериканское шоссе от Колумбии до Сан-Диего, развитие свинства ускорилось.

— И что, Хью? По-твоему, цель команды «Кэлхаун и Ко»: добиться нового Крестового Похода против Сатанинского Гнезда Наркопороков на Перешейке?

— Нет, Рэй. Эта идеологическая телега уже не покатит. И теперь ставка делается не на крестоносцев нашей доблестной морской пехоты, а на силы Универсального Добра.

Командующий тихоокеанского флота внимательно посмотрел на собеседника.

— Хью: ты намекаешь на то, о чем я сейчас подумал?

— Рэй, если ты подумал о Религии Добра, то да, я намекаю именно на нее.

— Уф… — Бергхэд энергично выдохнул, — …Боже, спаси Америку от добра, а остальных врагов мы победим сами. Теперь объясни, как конкретно это планируется?

— Рэй, ты знаком с Эбигэйл Бонстрейт?

— Конечно, я знаком. Она сенатор от штата Гавайи, редкая стерва даже для Капитолия. Вероятно, Хью, ты намекаешь, что ее игра в хрислам опять заинтересовала кого-то.

— Рэй, это не ее игра. Сама Бонстрейт, это довольно давний проект кое-каких доноров партийной кассы. Еще в начале 2000-х пастор Уоррен был обласкан про-саудовскими президентами: Бушем и Обамой. Была идея распространить проект «Арабская весна» дальше, на неисламские регионы, а для этого нужен теомикс. Теологический микс.

— Понятно, — Бергхэд снова вздохнул, — в 2010-х они притащили Талибан в Мексику, а теперь у нас под носом будет весна-теомикс. По-твоему, Хью, далеко ли это зашло?

— По-моему, Рэй, эту телегу уже не развернуть назад. Война на пороге.

— Кому война — гибель, а кому — прибыль, — задумчиво произнес командующий флота, и окликнул, — Сайра!

— Слушаю, сэр! — мгновенно рявкнула лейтенант Джеймссонсон.

— Сайра, найди в сети реакцию нези на те события, о которых ты сейчас не слышала.

— Да, сэр, — подтвердила она, и забарабанила пальцами по клавиатуре ноутбука.

Хьюго Ледроад выразительно поднял взгляд к небу, показывая, как высоко оценил то сочетание дисциплины и понятливости, которое проявила девушка-лейтенант.

— Работаем, учимся, растем, — прокомментировал Бергхэд.

— Вообще-то, — заметил Ледроад, — реакция нези предсказуема.

— Я так не думаю, Хью. Ведь нези непредсказуемы, это базис их военной стратегии.

— Да, Рэй, конечно, нези непредсказуемы, однако они всегда соблюдают договоры. Это базис их экономической стратегии. У нас подписан, в частности, Пассатный параграф, разграничивающий Северную половину Западного полушария. Они не лезут со своим оружием в северо-восточный Гавайский угол. А мы не лезем с нашим оружием в юго-западный Клиппертонский угол. Инцидент «Far-brush» был в нашем углу. Нези могут обижаться, что коллектив креативных инженеров выхвачен у них из рук, ну и что?

4-звездочный адмирал хитро подмигнул и тихо произнес:

— Ты забыл про «если». И директор Коллинз, видимо, тоже забыла. Или она помнит, но намерена подставить тех субъектов, на которых работает в этом проекте.

— Я не забыл, — возразил Ледроад, — это «если» относится к случаю, когда одна сторона нарушила Пассатный параграф, и ввела свою военную технику в чужой угол.

— И что тогда, Хью?

— Ты же знаешь, Рэй. Тогда нарушителю делается предупреждение, но при повторном нарушении, возникает право открыть огонь. А к чему этот вопрос?

— К тому, — пояснил Бергхэд, — что наш военный геостационарный спутник Palantir-137 размещается на экваториальной позиции 137 градусов Западной Долготы. Это внутри Клиппертонского угла, что очевидно нарушает Пассатный параграф.

— Но, — заметил Ледроад, — он на высоте 36.000 километров, а это гораздо выше Линии Кэрмэна. Там нейтральный космос по международному праву… О, черт побери.

— Да, Хью. Это хорошая правильная мысль. Черт побери. Высота 100 километров, как граница национального пространства — Линия Кэрмэна, не общепризнанна. Конгресс экваториальных стран в Боготе в 1976-м декларировал, что геостационарные позиции принадлежат странам, над которым они находятся. Компромисса тут нет до сих пор.

— Да, Рэй, я понял. И почему-то мне кажется, что тебе уже известна реакция нези.

— А как ты сам думаешь, почему тебе так кажется?

— Я думаю, мне так кажется потому, что раньше ты не интересовался международным космическим правом, и требовалась веская причина, чтобы ты заинтересовался.

— Да, Хью. Причина — твой неформальный анализ серии загадочных аварий спутников римской компании «Satelepax» на октябрьской инфо-войне между Ватиканом и нези.

Отставной разведчик чуть наклонил голову в знак понимания логики, затем ответил:

— Ситуации существенно разные. Высота орбиты Satelepax около 1000 километров, а Palantir-137 около 36.000 километров. Кроме того, атаку против этого дорогостоящего военного спутника США нельзя просто списать на загадочные причины.

— Дважды чертовски верно, Хью! Сейчас реакция нези покажет ответы на два вопроса: достает ли их оружие до 36.000 километров, и какая у них дипломатическая цель.

— Рэй, ты что, решил заняться дипломатией?

— Да, поскольку сейчас этим занимаются мудаки, которые доведут нас до нового 12/7.

— Даже так? — переспросил Ледроад (услышав дату внезапной японской атаки на Перл-Харбор в 1941-м).

— Может, так, может не так. Но я не хочу, чтобы всякие мудаки проверяли это методом провокаций! — ответил Бергхэд, и повернулся к лейтенанту Джеймссонсон, — Сайра?

— Слушаю, сэр!

— Как твои изыскания в интернете?

— Сэр, найдено четыре актуальных материала. Дублирующие я отфильтровала, сэр!

— Правильно, что отфильтровала. Начинай с наиболее важного.

— Да, сэр! Самое важное вот это, сэр…

…И лейтенант Джеймссонсон развернула ноутбук так, чтобы 4-звездочный адмирал — командующий флота, и отставной вице-адмирал — разведчик могли видеть экран. Под логотипом меганезийского столичного инфо-агенства «LantONline» был заголовок:

Военный спутник США — на службе у сальвадорских киднепперов

Ниже приводилась инфографика: позиция спутника Palantir-137, спроецированная на Западное Полушарие (немного северо-восточнее Маркизских островов), и гигантский красный эллипс, показывающий зону охвата. В него попадала вся восточная половина Меганезии, включая Туамоту, Острова Кука и Ост-Кирибати — почти до Самоа.

В северной части картинки изображалась схема движения двух кораблей:

Эко-тральщика «Far-brush» от Сан-Франциско к Великому Мусоровороту, Бандитской мотояхты от Тихуаны наперерез эко-тральщику.

Была нарисована точка атаки, и маршрут возвращения мотояхты в Тихуану.

Текст к картинке пояснял, как спутниковые данные online обеспечили для банды выбор времени и места атаки, чтобы рядом не было военных кораблей США, и выбор трассы, обходящей (опять-таки) военные корабли США при возвращении в Тихуану.

Следующий заголовок:

Верховный суд Меганезии потребовал от США выполнения Пассатного параграфа

Здесь все было просто, как кирпич. Трое из шести Верховных судей нези экстренно рассмотрели материал о позиционировании и враждебной активности ГСС Palantir-137 аэрокосмических сил США и ультимативно потребовали передислокации указанного геостационарного спутника из астротории Меганезии.

4-звездочный адмирал Бергхэд ознакомился, и торжественно указал пальцем в небо.

— Отличная работа, Сайра.

— Спасибо, сэр.

— …И, — добавил он, — мне понравилось слово «астротория». Оно ясно выражает смысл военно-политического противоборства в космосе. Это хорошее, правильное слово. По ситуации, мы будем применять его для обоснования финансирования инновационных спутниковых проектов Тихоокеанского флота. Сайра, запиши мне в органайзер.

— Да, сэр! Готово, я записала, сэр.

— Итак, — продолжил Бергхэд, — мы на пороге Звездных войн, о которых мечтал Рональд Рейган, последний великий президент Америки.

— Так уж и великий? — скептически отозвался отставной вице-адмирал Ледроад.

— Да, знаешь ли. Все-таки, Рейган выиграл Первую Холодную войну. Берлинская стена рухнула, когда он уже покинул Белый дом, но это не меняет сути. Кроме того, Рейган доказал, что хороший артист из вестерна — это лучший выбор для Америки, чем любой моральный педераст из Лиги Плюща. Сайра, ты не слышала мою последнюю фразу.

— Сэр! Последняя ваша слышимая фраза была о Берлинской стене, сэр! — заявила она.

Бергхэд улыбнулся и кивнул, а Ледроад, продолжая скептическую линию, спросил:

— Так уж и ПОСЛЕДНИЙ великий?

— Знаешь, Хью, Америка на пороге рекорда: полвека с болванами в Белом доме. Эштон Дарлинг с его винегретной «Политикой малых добрых дел» — типичный случай. Лишь Звездные войны могут встряхнуть нас, чтобы мы выбрали какую-то реальную фигуру.

— Рэй, а что, старый добрый страх термоядерного Армагеддона разве не годится?

— Нет, Хью. Это слишком затаскано в прошлом веке. Трамп пробовал реанимировать, и получилось вяло, хотя северные корейцы очень старались. Нужно нечто узнаваемое по фильмам ужасов, но свеженькое для реальной политики. Звездные войны — то самое.

— Рэй, а как насчет угрозы квази-биологического оружия?

— Что ж, Хью, это интересная альтернатива… — начал командующий флотом…

…Но его перебила лейтенант Джеймссонсон.

— Простите, сэр, вам срочно надо войти в легенду.

— Ладно, — сказал он, стянул с себя футболку, и спросил, — кто едет?

— Сенатор Эбигэйл Бонстрейт, — сообщила лейтенант, и начала ловко лепить на голый адмиральский торс присоски электродов, соединенных с медицинским компьютером, установленным на специальном белом столике в углу веранды.

В 56 лет людям вообще, и женщинам — особенно, свойственно придирчиво следить за внешностью. У разумных и аккуратных женщин, ответственно относящихся к своему здоровью и домашней экономике, как правило, получается в этом возрасте выглядеть симпатично и достойно, не затрачивая каких-то специальных и запредельных усилий. Можно вспомнить древнекитайский тезис: человек выглядит, как живет. Но, людям из номинальной элиты (особенно — женщинам) мало такого результата. К тому же, на их внешности (согласно древнекитайскому тезису) отражается стиль жизни. Если «elite-women 55+» лишатся имидж-сервиса, то они станут выглядеть, как старые ведьмы из христианских триллеров. Так что, они прибегают к спецсредствам, и постепенно (под влиянием рекламы) начинают тратить огромные суммы денег на это. Результатом, как правило, становится нечто вроде экспоната музея восковых фигур.

Все сказанное тут об «elite-women 55+» в превосходной степени относилось к Эбигэйл Бонстрейт. Она выглядела, как чопорная восковая кукла с рекламы макияжа и деловых костюмов для Успешных Американских Женщин с Твердыми Моральными Устоями.

Точнее, она выглядела так при посадке в вертолет (взятый для перелета из Гонолулу, с острова Оаху к восточному склону Мауна-Кеа на острове Большой Гавайи). Вертолет легкого класса много чем отличается от авиалайнера или бизнес-джета (которыми, как правило, пользуются Успешные Американские Женщины) и, в частности, вертолет не приспособлен для сохранения макияжа, особенно — в тропическом пассатном климате. Поэтому, когда миссис Бонстрейт покинула вертолет на площадке в полукилометре от санатория Икеоле, и прошла эту дистанцию пешком по тропинке, она стала похожа на восковую куклу, долго хранившуюся на пыльном чердаке под дырявой крышей, около дымохода. Говоря философски: ее внешность сблизилась с ее внутренней сущностью. Осознание этого философского факта, а также лицезрение двух полуодетых флотских высших офицеров, отдыхающих с девушкой в бикини, сделало миссис Бонстрейт еще более стервозной, чем было ей свойственно в обычное время.

Пылая праведным гневом, сенатор поднялась по ступенькам на веранду, затем, после формального приглашения, уселась за стол, и произнеся явно заготовленную фразу:

— Вам не кажется, джентльмены, что в момент кризиса вы должны быть на службе?

— Я в отставке, — безмятежно ответил Хьюго Ледроад.

— А мои дела совсем плохи, — трагичным тоном сообщил Бергхэд, жутко облепленный электродами (примерно как жертва гигантского спрута в трэшевом фильме ужасов).

— Бравые военные моряки, — брезгливым тоном констатировала сенатор, и поглядела на девушку в бикини, — а вы здесь что, организуете секс-сервис?

— Нет, мэм! Я провожу непрерывное наблюдение биологических параметров адмирала Бергхэда, отображаемых монитором, мэм! — отбарабанила та.

— Вы что, медсестра?

— Нет, мэм. Я лейтенант военной коммутации Сайра Джеймссонсон, мэм!

— А-а… Почему вы так одеты?

— По инструкции Штаба Тыла Флота США о спортивно-рекреационной одежде, мэм!

Сайра умела так бесчувственно и логично тупить, что у эмоционального собеседника закрадывалось опасение, что планета уже захвачена киборгами, и что он (собеседник) является одним из последних человеческих существ, до которых не дошла очередь на ликвидацию по графику, составленному Главным Планетарным Супер-Кибером. Но, у Эбигэйл Бонстрейт поведение лейтенанта не вызвало острой реакции. Сенатор просто отвернулась от девушки в бикини, и вновь обратила взгляд на командующего флота:

— Мистер Бергхэд! Среди офицеров в Перл-Харбор ходят слухи, что вы симулировали внезапное недомогание накануне кризиса, чтобы не участвовать в решении проблем.

— Миссис Бонстрейт, я не комментирую анонимные слухи. Какой офицер сказал это?

— Тогда, адмирал, я спрошу иначе: известно ли вам о военно-политическом кризисе?

— Сенатор, мне известно о дюжине таких кризисов. Какой именно интересует вас?

— Кризис с ультиматумом нези относительно нашего главного военного спутника!

— Так вы об этом кризисе? Тогда я поясню. У нас нет главного спутника. Palantir-137 — дорогостоящий, важный спутник, обеспечивающий космическую разведку на востоке Тихого океана, и реализующий секретную связь между ключевыми базами флота: Сан-Диего и Перл-Харбор. Но этот спутник не является главным или незаменимым. Есть протокол на случай разрушения этого спутника, и адмирал Наттс, замещающий меня на месте командующего, сможет организовать выполнение названного протокола.

Эбигэйл Бонстрейт недоуменно посмотрела на 4-звездочного адмирала.

— Как, и это все?

— Да, а что еще вы ожидали услышать?

— Как — что?! Это ведь будет нападение на Америку!

— Нападение или не нападение, — ответил Бергхэд, — это вопрос квалификации события, находящийся в компетенции госсекретаря Пенсфола. Если госсекретарь, получив пакет данных из центра космических сил, заключит, что это было нападение, то он доложит президенту Дарлингу, который отдаст приказ министру обороны Найсману. А министр обороны, согласно регламенту, сформулирует и направит приказы всем родам войск, в частности — флоту. Эти приказы будут выполняться. Так все устроено, сенатор.

— Адмирал, я звонила в центр космических сил, и узнала, что Palantir-137, это тяжелый спутник с ядерным реактором. Если он разрушится на геостационарной орбите, то его обломки могут ослепить всю спутниковую группировку в этом сегменте космоса. Вы знаете об этом, адмирал? И что вы делаете для противодействия вражескому плану?

Райан Бергхэд выразительно пожал плечами:

— Сенатор, ваш вопрос надо адресовать центру космических сил, а не флоту.

— Нет, адмирал, это вопрос к флоту. Я общалась с руководством CIA. Они считают, что ослепление наших спутников нужно нези для внезапной атаки на Сальвадор. Что тогда случится с престижем США среди союзников в Мезоамемерике?

— У Народного флота нези, — сказал Бергхэд, — грамотный генштаб, который очень четко представляет себе, что нужно для атаки континентального берега в 3000 миль от своих пунктов базирования. У нези слишком мало живой силы и тяжелой боевой техники для проведения подобной атаки. Следовательно, нези не станут делать этого.

— Вы наперед знаете ходы нези? — ехидно спросила она, — Что ж вы не разбили их 2 года назад, сразу после их анархистского путча на Островах Кука, когда они были в сто раз слабее, чем сейчас, и даже разговоров не было о меганезийском ядерном оружии?

— Тогда, в октябре позапрошлого года, у меня не было приказа разбить нези, — напомнил адмирал, — ведь Острова Кука были колонией Новой Зеландии. Впрочем, Острова Кука формально все еще новозеландская колония, и часть Королевства Новой Зеландии.

— Чушь! — возразила Бонстрейт, — Столица нези, Лантон, находится на островах Кука.

— Да, сенатор, одно другому не помеха. Так вот: тогда киви запросили нашу помощь, но секретно. И наших умников в Капитолии это устраивало, поскольку как раз стартовали президентские выборы, и президент Кодд не хотел ничего открыто обострять, чтобы не проиграть Эштону Дарлингу. Впрочем, Кодд все равно проиграл.

Эбигейл Бонстрейт возмущенно взмахнула руками.

— По-вашему, все виноваты, кроме вас, мистер командующий флота!

— Я не указываю на всех, — спокойно сказал Бергхэд, — но секретной военной операцией против нези позапрошлой осенью командовал ваш добрый знакомый Дуглас Кэлхаун. Я помню, как 1 ноября он взял Лантон, потеряв двести морпехов на минных полях, а вы, сенатор, сказали на канале HNN, что-то вроде: наши парни за день решили проблему. Дальше, 27 ноября позапрошлого года назад, все вышло из-под контроля…

— …А вы, — перебила Бонстрейт, — тогда тоже симулировали, чтобы быть в стороне!

— При всем уважении, сенатор, у меня есть медицинский акт. Впрочем, если отбросить медицинский аспект, я все равно был в стороне, ведь командовал генерал Кэлхаун.

— Чудной у нас командующий Тихоокеанского флота! — с пафосом прокомментировала Бонстрейт, — Случись что — он сразу, будто, болеет, а фактически развлекается со своей служебной одалиской в санатории у старого товарища-отставника.

Райан Бергхэд снова выразительно пожал плечами:

— Сенатор! Если есть такие претензии ко мне, то пишите письмо президенту Дарлингу, используйте поддержку вашего доброго знакомого, министра Найсмана, и пусть меня выпихнут в отставку. Протащите Дугласа Кэлхауна на мое место. В чем проблема-то?

— Вы думаете, мне не хватит духа так сделать? — холодно спросила она.

— Может хватит, может нет, — ответил он, — мне это без разницы. Если меня заменят на Кэлхауна, то я куплю домик здесь неподалеку, буду днем гулять по холмам, а вечером наблюдать по TV, как ваша команда превращает Перешеек во второй Афганистан.

— По-вашему, это повод для шуток? — гневно спросила Бонстрейт.

— Нет, боже сохрани! — Бергхэд будто оттолкнул что-то ладонями, — Я не шучу о войне, особенно, если в ней гибнут американцы. Но я тут занялся мемуарами, и уже составил первую главу: «Как мы притащили себя в Афганистан». Сейчас, благодаря вам, у меня возникла идея названия последней главы: «Как мы притащили Афганистан к себе».

Сенатор Бонстрейт с видом оскорбленной невинности, встала из-за стола, и объявила:

— Можете не сомневаться, мистер Бердхэд! Я передам ваш рапорт об отставке.

— Можете не затруднять себя, миссис Бонстрейт, — ответил он, — по регламенту, рапорт адмирала об отставке, подается заявителем в офис министра обороны. Регламентом не предусмотрен учет мнимого рапорта со слов случайных цивильных чиновников.

— Увидим! — зловеще бросила сенатор, развернулась, и гордо направилась к вертолету.

 

5. Сила ветра пустоты

Рассвет 24 ноября. Небо над экваториальным западом Тихого океана

(соответствует позднему утру 23 ноября на Американских Гавайях).

Большинству респондентов знакома луна-рыба хотя бы по фото. Эта рыба на вид, как оперенный сильно сплюснутый элипсоид размером с легковой автомобиль. Недавняя меганезийская разработка — суборбитально-прыжковый турбо-планер — был похож по форме, немного больше по размеру, и спонтанно получил название «лунакэт». Мотив названия — спорный: то ли за сходство с луной-рыбой, то ли за роль в предполагаемой меганезийской лунной программе. Но главное: эта некрупная и сравнительно дешевая машина с воздушно-реактивным двигателем, работающим до высоты 40 километров, развивала 4.5 скорости звука, и могла нести полезный груз до четверти тонны. Далее, нетрудно вычислить, что инерционный прыжок-свечка от высоты 40 километров мог (теоретически) подбросить лунакэт до 150 километров. Практически достигалось 120 километров. Далее, потеряв скорость, Лунакэт падал из ближнего космоса обратно в атмосферу, и приземлялся в самолетно-планирующем режиме.

В научном смысле, единственным серьезным достижением проекта был спирально-турбинный моторджет, способный работать около теоретических пределов высоты и скорости для воздушно-реактивных двигателей. Впрочем, теория таких движков была разработана еще в 1980-х, так что достижение скорее не научное, а лишь инженерное.

В практическом смысле, Лунакэт представлял собой КАК БЫ игрушку, аналогичную знаменитому «Space-Ship-One» 2003 года — маленькому ракетоплану, сделанному для выигрыша X-prize (премии первой частной машине, взлетевшей выше 100-киломтров — Линии Кэрмэна). После премиального полета «Space-Ship-One» отправился в музей. В проекте Лунакэт использование экзотического воздушно-реактивного движка вместо ракетного означало дополнительную перспективу в роли экстремального спортивного самолета — и КАК БЫ только в этой роли Лунакэт позиционировался разработчиками.

Повторное «КАК БЫ» наводит на мысль: что-то осталось за кадром, и выпрыгивание экзотического турбо-планера на 100+ километров имеет более серьезное значение, чем просто символический шажок в космос. Если бы любопытный сторонний наблюдатель оказался на рассвете 24 ноября в ближнем космосе над островами Палау, то он мог бы увидеть, как беспилотный Лунакэт, достигнув вершины траектории, выпускает некий объект из грузового люка. Это был 3-футовый кубический контейнер, который тут же раскрылся на манер цветка, развернув черные лепестки солнечных батарей. Тут впору удивиться: вроде, спутник, но какой смысл выпускать его на почти нулевой скорости? Низкая орбита требует окружной скорости 7.8 километров в секунду, иначе никакого спутника не получится: согласно теории, аппарат без этой скорости просто упадет…

…Но странный объект с лепестками игнорировал теорию, и вместо падения, он начал набирать высоту и скорость, устремляясь вверх и на запад. Это выглядело так, будто с восходящего солнца дул ветер, а аппарат — черный цветок был снабжен парусом. Если раскрыть физику феномена, то примерно так и было. Микро-магнетарный спейскрафт (естественным образом получивший название-аббревиатуру Мимас) создавал сильное управляемое магнитное поле, взаимодействие которого с ионным ветром и со слабым магнитным полем Земли, создавало эффект паруса. Опять-таки, почти ничего нового: магнитный парус для ионного солнечного ветра был придуман в 2002-м. Только масса корабля, который может летать на таком эффекте весьма мала, и идея завяла…

…До момента, когда разношерстная группа креативных субъектов (ученых, летчиков, инженеров, военных, и просто мечтателей) объединенных факультетом астронавтики Лабораториума Палау, нашла применение для миниатюрного магнитного парусника.

Цель конкретно этого парусника-мимаса будет ясна позже. Сейчас, он летит на запад, набирая высоту. А его стартовый носитель — Лунакэт, возвращается в атмосферу, где переходит в планирующий полет над Филиппинским морем, и над фантастически-прекрасными островами Палау. В геополитическом смысле — автономией в составе Конфедерации Меганезия. В туристическом смысле — Западными Воротами Океании.

Это же время. Восточный берег острова Бабелдаоб. Стриптиз-клуб «Перекресток».

Палау — это архипелаг менее 500 квадратных километров между Японией и Папуа, на западном краю гигантского мета-архипелага Каролины, в 800 километрах восточнее Филиппин. Две трети территории Палау — главный остров Бабелдаоб (фантастически прекрасный, с коралловыми рифами вокруг, и с горными джунглями в середине). Еще Палау — это микро-нация, которая на дату Независимости (в 1994-м, от США) имела численность 15 тысяч, и составляла три четверти жителей Палау (остальные жители — филиппинцы, и сборная солянка из разных этносов и рас).

После Октябрьской Алюминиевой революции 2 года назад Палау стала автономией в составе Конфедерация Меганезия, и это не сопровождалось «сменой караула», как на других архипелагах Океании. Президент Десмод Нгеркеа остался «номером первым», поскольку участвовал в создании и становлении Меганезии, сыграв важную роль и в Алюминиевой революции, и Новогодних войнах. Десмонд Нгеркеа не гордился этой превосходно исполненной ролью — последовательной, жестокой, и порой грязной. По крайней мере, внешне он никак не выражал гордости за эту работу. Он считал войну — неприятным, но порой неизбежным, феноменом реальной политики, а самого себя — (внимание!) постмодернистским прагматично-мечтательным менеджером. Под таким менеджментом, Палау стал этакой западной Триумфальной аркой Меганезии в плане незиномики: особого социально-экономического прогресса, стремительного, как рост бамбука (который за 4 недели превращается из миниатюрного саженца в 100-футовый древовидный упругий ствол, превосходящий сталь в прочности на разрыв). Теперь от политики и роли мэра-президента Нгеркеа можно перейти экономической географии.

Бабелдаоб — самый большой остров архипелага Палау, похож по форме и размерам на знаменитый средиземноморский остров Ибица. Как к Ибице почти примыкает остров-спутник Форментера причудливой формы, так к Бабелдаобу примыкает остров Ореор, такой же причудливый. Но на Бабелдаобе (в отличие от Ибицы) есть фантастические дождевые джунгли, а вокруг пляжей — фантастические коралловые рифы. Кроме того, Бабелдаоб раскованнее, безопаснее, и дешевле (при сопоставимом качестве клубов)…

…Одним из этих сверхновых клубов был стриптиз-клуб «Перекресток». Снаружи он геометрически напоминал причудливый огромный полусегмент сферы, вырезанный воображаемой цилиндрической поверхностью. Внутри он содержал полу-амфитеатр, занятый столиками в стиле техно, и сходящий к круглой эстраде или арене. Сейчас в «Перекрестке», из-за раннего часа наблюдалось мало людей, и одним из них был по-мальчишески стройный дядька среднего роста, англо-микронезийский метис лет 45 с плюсом: Десмод Нгеркеа, мэр-президент Автономии Палау…

…Десмод слегка шевельнул ладонью, прокрутив иллюстрированный текст на экране ноутбука (где был открыт сайт британской турфирмы WTAC), после чего задумчиво покачал свой стакан, так что кубики льда звякнули о стенку, и произнес:

— Сумбурно, зато привлекательно.

— Клубнички не хватает, — высказал мнение Глюон Гурон, выходец из Канады, главный совладелец стриптиз-клуба «Перекресток», и фактический зять мэра-президента (друг Лимбо Нгеркеа — дочки мэра, и отец малыша Нэйга Нгеркеа — внука мэра-президента).

— Такой клубнички, что ли? — спросил Десмод, показав взглядом на арену.

— Не в точности такой, — ответил Глюон, тоже бросив взгляд на арену, — ну, посмотри реально: чтобы это объяснить надо много слов, иначе неправильно поймут. С другой стороны, рекламный листок суть текст немногословный, с красивыми картинками. В принципе, клубничка должна быть из этой серии, но не та, которая конкретно сейчас.

Предметом этой дискуссии было шоу на круглой арене, где с огоньком выделывались несколько девушек из младшего персонала порта для торговых парусников. В этом и в других здешних клубах, не было танцовщиц-профи, выступающих в порядке работы. Выступали любители азарта, свойственного танцам в концепте стриптиза, так что вся хореография — на усмотрение выступающих. Конкретно эти девушки танцевали шролл (гибрид нью-йоркского твист-брейка и бразильского фавела-фанка). От стриптиза они заимствовали минимализм в одежде: только трусики-бикини, миниатюрность которых компенсировалась кислотной яркостью окраски. Еще, они старались демонстрировать агрессивный сексуальный призыв. Немногочисленная завтракающая публика иногда аплодировала, и бросала серебряные монетки в пластиковое ведро (которое девушки специально, с понятным намеком, выставили на столик, ближайший к арене)…

…Мэр-президент сделал еще глоток коктейля и философски произнес:

— Так, Глюон, ты думаешь отсюда взять фото-клубничку для рекламной страницы?

— Да! — Глюон Гурон кивнул, и уточнил, — Отсюда, и с пленера на Водопаде Любви.

— Что ж, — сказал мэр-президент, — пусть это будет выглядеть по-любительски, зато это натуралистично. Туристы увидят то, что они, в общем, сами могут делать.

— О! Классно, Десмод! Это рекламный слоган, который нужен.

— Глюон, я не понял: что — слоган?

— Ну, вот слоган! ВЫ САМИ МОЖЕТЕ ДЕЛАТЬ ЭТО!

— Гм… Ты думаешь, это годный слоган?

— Ну, я думаю, для начала годный, а по мере накопления реакций туристов…

…Глюон не договорил эту фразу, потому что новая персона вошла в стриптиз-клуб, и прицельно двинулась к их столику. Это была крепкая круглолицая шатенка чуть выше среднего роста, с превосходной, но не очень-то женственной осанкой, подчеркнутой униформой тропик-милитари. На более грациозной девушке этот комплект: бриджи и жилетка-разгрузка пятнистой камуфляжной расцветки могли бы смотреться довольно эротично. Но не на Олле Бобо, винг-коммандере авиабригады Палау. Эта энергичная молодая женщина исходно звалась Олеся Бобич и происходила из Белоруссии. Затем, пилотская судьба эпохи Супер-кризиса забросила ее в Восточную Африку. Там она с впечатляющими результатами воевала в партизанской авиа-группировке знаменитого команданте Ури-Муви Старка, а чуть больше 2 лет назад вместе с этой группировкой передислоцировалась из Африки на Палау. Здесь она добавила к своему «послужному реестру» одну революцию, две большие войны, одну гибридную войну, и два десятка коротких воздушных спецопераций. Манеры сформировались соответствующие…

…Олле Бобо подошла к столику, и протянула Десмоду листок с коротким текстом.

— Сен мэр-президент! Это ситуационный рапорт.

— Так… — произнес он, — …Присаживайся и подожди, я ознакомлюсь.

— Ясно, — ответила она, и мягким змеиным движением опустилась на скамейку.

7:30, 24 ноября. Секретно. Ситуационный рапорт по программе «затмение»

В 6:05 КЛА «Мимас» выведен на трассу к цели, в соответствие с программой полета. Стартовый носитель — беспилотный «Лунакэт» возвращен на базу. Расчетное время до контакта с целью: 16 часов. Контакт ожидается в 6:10, 24 ноября в поясе цели (2:45, 25 ноября в поясе Палау). Точка рандеву N5.82 W137.15, высота 35.800+/- 100 метров.

Десмод прочел, сложил листок, убрал в карман, и негромко хлопнул в ладоши:

— Хорошая работа, сента винг-коммандер. Присаживайся. Выпьешь что-нибудь?

— Какой-нибудь тонизирующий чай, а то я не спала ни хрена вообще, — объявила она.

— Хэх… — вздохнул Глюон, и махнул рукой, подзывая официантку-филиппинку.

— Бро, в каком смысле это хэх? — спросила винг-коммандер.

— Ну, жребий брошен, типа того, — туманно пояснил Глюон свое «хэх», и повернулся к официантке, — Ниэви, пожалуйста, притащи чайник северокорейского чая.

— ОК, босс, — сказала она, — и я думаю, еще закуску для винг-командера. Вид голодный.

— Ты наблюдательная, гло, — одобрила Олле Бобо, — сэндвич с беконом будет в тему.

— ОК, — снова сказала официантка, и упорхнула, как яркая птица (такой образ возникал благодаря радикально-открытому короткому платью из разноцветных ленточек).

Винг-коммандер вытащила из кармана флотской жилетки зажигалку и пачку сигарет, прикурила, и внимательно посмотрела на арену.

— Эти юниорки из какой портовой команды?

— Мачтовый монтаж, — ответил мэр-президент.

— Прыткие они, — заметила Олле.

— Давай без угона перспективных кадров, — строго сказал он.

— А давай они сами решат? — предложила она.

— Олле, ты хищница! Значит так: предлагать летную школу этим юниоркам ты будешь только при мне, или при Глюоне, или при Лимбо. Никаких тет-а-тет в этом вопросе!

— Принято! — винг-коммандер кивнула, — Мы договорились.

Глюон Гурон тоже закурил и снова вздохнул:

— Хэх!

— А теперь в каком смысле это хэх? — спросила Олле Бобо.

— В смысле, про атаку на спутник. Жребий брошен. По ходу, это правильно. Но мне не хочется опять бомбить фосфором чье-то вражеское побережье. А после рейдов искать обломки в океане, и вытаскивать наших ребят, которым не повезло в боевом вылете.

— Знаешь, бро, — сказала Олле, — я полагаю: новая война будет без этого экстрима.

— Ты полагаешь, — отозвался Нгеркеа, — но на каком базисе? Разве ты раньше бывала на космической войне? Даже военной теории нет для такого случая, насколько я знаю.

— На космической войне еще никто не бывал, — ответила она, — но теория разработана в общих чертах, и у нас вчера проводился виртуальный тренинг. Космос — космосом, но основная доля тактических действий будет на море, на грунте, и в воздухе.

— Кто такой футуристический разработчик? — полюбопытствовал Глюон.

— Вар-координатор-проконсул Визард Оз и шеф генштаба флота Снэрг Лофт, вот кто!

— Ну… — Глюон погладил себя по затылку, — …Это, конечно, внушает. А почему такой уровень секретности? Почему я впервые слышу о тренингах по космической войне?

— Просто: Визард и Снэрг убедили коллегию Верховных судей засекретить эту тему на месяц. Не спрашивай, как они убедили. Я без понятия. Есть судебный билль, и точка.

— …И точка… — эхом отозвался Глюон, — …Если такой билль о секретности, то по ходу, космическая война будет гибридной, примерно как Летняя война в Папуа.

Винг-коммандер согласно кивнула.

— Верно, бро. По ходу, так.

— Этим летом в Папуа, — философски продолжил Глюон, — было понятно, почему война. Австралийские оффи нарушили договорной параграф о нейтралитете Папуа, и начали формировать там новую власть типа микса баптизма и ваххабизма.

— Хрислам, — уточнила Олле.

— Да, — Глюон кивнул, — вот такое они начали формировать. Устроили там «Папуасскую весну» на манер «Арабской весны» 2011-го. Приволокли в Папуа каких-то гопников из Малайзии, усилили гопников — своим спецназом без униформы, спихнули папуасского президента Меромиса, отжали у него все плантации. И что нам оставалось делать?

— Опять верно, — согласилась винг-командер.

— Но сейчас, — заявил Глюон, — творится непонятное. Группа инженеров-янки, которая собралась ехать на Аитутаки, чтобы работать по контракту в «Роботроне», похищена сальвадорской бандой путем абордажа в океане, в эксклюзивной экономической зоне США, при организационном содействии космической разведки США. Театр абсурда.

— Бро, ты же знаешь: похищение лишь верхушка рифа. С чего вдруг разведывательный спутник янки, стоимостью три четверти миллиарда долларов, стал обслуживать банду сальвадорских киднепперов? С чего вдруг Минобороны США согласилось на жуткий скандал? Такой захват корабля популярных экологов-янки, проведенный к тому же со стрельбой и жертвами, вызвал серьезную PR-проблему, которая торчит в top-news…

…Тут все сделали паузу, поскольку официантка принесла чай и закуски.

— Ниэви, ты настоящий друг! — прочувствованно объявила Олле Бобо.

— Да, я такая! — весело ответила филиппинка.

— Да, Ниэви, такая, — подтвердил Глюон Гурон, и, когда она удалилась, вернулся к теме дискуссии, — так вот: театр абсурда. Ясно, что похищение это верхушка рифа, но мне не хватает фантазии вообразить риф, у которого такая верхушка. Какая цель оправдывает такие издержки? И я не верю, что цель похищения, это только демонстративный отказ вашингтонских оффи выполнять негласную сделку «Хэллоуин-Самоа».

— Вообще-то, — заметил Десмод, — в той сделке не было обязательства спецслужб США передать в Меганезию элитных инженеров в оплату молчания INDEMI о том, чьи уши торчат над попыткой терактов в Паго-Паго. Было обязательство раздраконить «Zinger-Dynamics», а дальше — наша первая рука при вербовке выброшенного персонала.

— Это оно самое! — заявила Олле, — Ясно, что нельзя отгрузить персонал, как картошку.

— Вообще-то можно, как показали факты, — возразил Глюон, — в смысле, похищение…

— …Но не для передачи нам, а наоборот, — сказала она, и продолжила, — может, я очень примитивно мыслю, но от тебя, бро, прозвучало ключевое слово «демонстративно». Я понимаю так: какие-то оффи в США решили играть на обострение с нами. Ну, мало ли, почему. У них в Капитолии и на Уолл-Стрит такая мутная политическая конкуренция. Короче, вот метод демонстративного обострения: американский спутник висит в нашей астротории, и обслуживает похищение инженеров-янки, решивших поехать к нам. По тактической логике, если CIA или NSA просто не хотели отдавать этих инженеров, то делается просто: бомба, заложенная анти-зеленым экстремистами на эко-тральщике.

— Это точно, — согласился Гурон, — слушай, гло, а что, если дело вовсе не в креативной восьмерке инженеров, а в трех девушек, которые похищены, как бы, за компанию?

— У-упс… — удивилась винг-коммандер. — …Типа, демонстративный шаг, это операция прикрытия, а цель: захват теневой принцессы галактики с двумя фрейлинами?

Мэр-президент Палау поднял правую руку, давая понять, что ему известен ответ.

— Вот что, foa: эту версию я проверил по инфо-каналам на Великой Кокаиновой тропе. Трансокеанские кока-трейдеры, как правило, в курсе финтов с похищениями знаковых персон. Но это были обыкновенные студентки колледжа Novart в Лос-Анджелесе. Для полноты картины, вот что еще: на Великой тропе ходят слухи о старте некой войны за передел рынка сбыта «снежка». Бильдебергский клуб постановил отдать кокаиновую монополию в Америке сальвадорскому криминальному синдикату Hormigas-Armadas.

— Отраслевая конспирология, — прокомментировала Олле, — если спросишь у фермеров Айовы, то услышишь, что жидо-масоны отдали китайцам кукурузную монополию.

— Хэй, гло! — окликнул Глюон, — А твоя версия про Капитолий, Уолл-Стрит, и мутную конкуренцию, по-твоему, не конспирологическая?

— Это у меня не версия, а просто флейм. Вот когда состоится дебют нашей программы «затмение», мы услышим, кто гавкнет, и будет версия, — ответила винг-коммандер.

 

6. Программа «Затмение»: звездные войны в НФ и в реале

Час после полудня 23 ноября. Гавайи. Океан к югу от острова Оаху.

(Соответствует 9 утра 24 ноября на Палау).

44 фута — тот размер парусной яхты, при котором один хороший моряк еще может без проблем справиться с управлением, но комфорт и обитаемость уже достаточны, чтобы пригласить нескольких гостей. Пригласить не просто покататься недалеко от берега в интервале между завтраком и ужином, а провести, скажем, неделю в открытом море, и порыбачить со спиннингом. Такой была яхта 65-летнего отставного адмирала Байона Купервиллса. Гостями яхты в этот раз стали: адмирал Райан Бергхэд и лейтенант Сайра Джеймссонсон. После полудня, хозяин яхты подобрал их на востоке острова Оаху, где пригороды Гонолулу переходят в серию малых природных парков и пляжей.

Укажем для связности картины, что в это время КЛА мимас (стартовавший с Палау на рассвете) находился в полете уже 3 часа. Оседлав поток солнечного ветра, огибающий гигантский пузырь магнитного поля Земли, КЛА мимас двигался с набором высоты, и угловой скоростью линии рассвета. Сейчас в 5000 километрах под ним лежал восток Индийского океана. Позади остался остров Суматра, а далеко впереди справа от курса маячил Индостан. Теоретически, какой-нибудь астроном-любитель на Шри-Ланке мог случайно увидеть в телескоп очень странный объект — вроде распустившейся чашечки черного цветка на фоне солнечной короны, появившейся из-за горизонта. Но, если бы, подобное наблюдение случилось, то астроном счел бы это оптической иллюзией…

…Но вернемся к парусной яхте отставного адмирала Байона Купервиллса. Приняв в маленькой бухте Кахаулоа двух гостей на борт, Купервилс вывел яхту на безопасное отдаление от скалистых берегов, ткнул кнопку автопилота, проверил все настройки на бортовом компьютере, после чего обратился к лейтенанту Джеймссонсон.

— Слушай внимательно, крошка! Мы идем на вест-норд-вест, к атоллу Канемилохаи. Я доверяю тебе мостик на остаток дневной вахты. Ты справишься, или как?

— Я справлюсь, сэр, — невозмутимо ответила она.

— Отлично, — сказал он, — в случае нештатной ситуации, вызови меня по интеркому.

— Ясно, сэр.

— Отлично, — повторил Купервиллс и повернулся к адмиралу Бергхэду, — что, Рэй, у нас найдется, что обсудить, точно? Пойдем в салон, смешаем по коктейлю и приступим.

— Да, Байон, это хорошая, правильная последовательность, — согласился Бергхэд.

Салон этой яхты, носившей, кстати, красивое гавайское имя «Меакилаехоиноиа» (в приблизительном переводе — «проклятая железяка»), был по-спартански уютным. В смысле: ничего лишнего, а только то, что нужно настоящим морским волкам, чтобы пообщаться на темы, соответствующие их сфере интересов. Купервиллс выставил на деревянный стол бутылку виски, бутылку мартини, бутылку тоника, чашку льда и, с кажущейся небрежностью смешал в двух стаканах несложный коктейль.

— Давай, Рэй, хлебни, и выкладывай: что за херня творится сейчас на флоте?

— Строго говоря, — произнес Бергхэд, сделав глоток коктейля, — я не знаю, какая херня творится на флоте именно сейчас, поскольку сегодня в 9:15 я отстранен от службы до решения внутренней комиссии, которая соберется 11 декабря в 8:00.

— Об этом я наслышан, — произнес Купервиллс, — говорят, формально ты отстранен за неподобающие отношения с этой крошкой Сайрой.

— Да, Байон. А она формально отстранена за эти отношения со мной. Ничего внезапного. Примерно год ожидалась чистка командования флота за политический скептицизм.

— Даже ничего нового, — уточнил Купервиллс, — такие чистки случаются после каждого кардинального разворота в Белом доме. Закончилась Первая Холодная война — уволен генерал Шварцкопф. Началась Вторая Холодная война — уволен вице-адмирал Окойн. Закончилась Вторая Холодная война — уволен твой предшественник. Возможно, тебя отстранили, потому что начинается Третья Холодная война. Плохо, когда в политике доминируют дебилы, путающие PR и реальность. Еще хуже, что частота растет. Такие чистки вообще неполезны для флота, а если они проводятся с интервалом 7 лет, то это вредительство. Кстати, о вредительстве: правда ли что твое место получит Кэлхаун?

Адмирал Бергхэд пожал плечами.

— Я не знаю, но все косвенные признаки указывают на Кэлхауна.

— Мир в этом веке повернул не туда, — заключил Купервиллс, — сначала негр-президент, теперь сухопутный генерал — командующий флотом.

— Знаешь, Байон, плохо не то, что он сухопутный, а то, что он мудак.

— Знаешь, Рэй, плохо не столько то, что генерал Кэлхаун — мудак, сколько то, что он не понимает, насколько он мудак. Особенно плохо — в угрожаемой ситуации, как сейчас.

— Еще, — сообщил Ледроад, — ситуация осложнена крестовым походом против кокаина.

— Ничего нового, — сказал Купервиллс, — тема стартовала в 1984-м с Крестового похода против Медельинского картеля. Нам помогал президент Колумбии, генерал Норьега в Панаме, и картель Кали. Мы победили. Точнее, победили Норьега и картель Кали. Мы начали крестовый поход против Норьеги и картеля Кали… Тут я пропускаю несколько сезонов, и спрашиваю: в чью пользу вашингтонские умники сейчас делят рынок сбыта кокаина?

— По мнению Хьюго Ледроада, — сказал Бергхэд, — доминирование получит Хизбалла.

— Отдать это исламистам? — удивился Купервиллс, — На Капитолии спятили, что ли?

— Да. Хью полагает: на Капитолии хотят создать в Центральной Америке хрисламский барьер против незиномики, а также подавить базу криминального синдиката Hormigas-Armadas, захватившего рынок сбыта кокаина после предыдущего крестового похода.

Байон Купервиллс поднял руки и выразительно почесал за обоими ушами.

— Выдумывают же фантазеры такие слова: незиномика. А серьезные люди говорят: это научно-промышленный оффшор, известный метод. Так в 1960-х поднялся Сингапур.

— Я не знаю, — сказал Бергхэд, — что-то делается в Меганезии, как в Сингапуре в начале правления Ли Куан Ю, а что-то делается диаметрально-противоположным образом.

— Рэй, если бы Сингапур был не компактным, а размазанным по акватории размером с полторы Африки, то Ли Куан Ю, наверное, тоже делал бы многие вещи диаметрально-противоположным образом. К тому же, эпоха сейчас, все-таки, иная, чем в 1960-х.

— Я не знаю, — повторил отстраненный командующий Тихоокеанским флотом, — может, Меганезией действительно правит постмодернистская реинкарнация Ли Куан Ю, но у Пентагона и Лэнгли крепнет подозрение о реинкарнации иной политической фигуры.

— Кого же? Императора Хирохито? — иронично поинтересовался Купервиллс.

Райан Бергхэд помедлил немного, глотнул коктейля, вытер губы, и произнес:

— Байон, они подозревают реинкарнацию Вечного председателя Ким Ир Сена.

— Да? — переспросил Купервиллс, — Всего-то Вечный председатель Ким Ир Сен? Что-то мелковато. Лучше вагиноокулярный Саурон из киви-фильма про Властелина колец.

— Тебе смешно, потому что ты давно не бывал на сборищах в Капитолии.

— Рэй, я последний раз побывал там год назад, и мне хватило.

— Тебе не хватило, иначе ты бы не смеялся. В этом году, после трех Зимних атомных инцидентов, которые в таблоидах названы Второй Новогодней войной, на Капитолии случилось шизоидное конспирологическое обострение.

— Опять ничего нового, — сказал Купервиллс, — шизоидные обострения происходят там каждое десятилетие. Это норма нашей политической жизни. Так, и что на этот раз?

— На этот раз: ось чучхе: Пхеньян — Лантон — Сан-Сальвадор. Авторитетные политологи полагают, что нези не только закачивают в Сальвадор промышленную контрабанду, и выкачивают квалифицированных работников, которых там и так мало. Это, мол, лишь верхушка айсберга. Еще нези закачивают чучхе из Пхеньяна в Мезоамерику, и готовят реанимацию всех маоистских партизанских армий 1990-х в джунглях Перешейка.

— Гм… А какой смысл для нези?

— Байон, по мысли авторитетных политологов, цель нези: захватить часть Перешейка, устранив, таким образом, разрыв между своей восточно-тихоокеанской группировкой Народного флота и своими атлантическими плацдармами на Гаити и в Гайане.

— Гм… А у нези есть плацдармы на Гаити и в Гайане?

— Сказать точнее: у них там есть стабильные крупные партнеры по теневому бизнесу.

— Гм… А, по-твоему, авторитетным политологам еще не надоело заниматься херней?

— Откуда мне знать? Может, им надоело, но это их работа. Им платят за это.

Отставной адмирал покивал головой.

— Да, Рэй, здесь не поспоришь. Им платят за это. Надо ведь как-то объяснять простому американскому парню, куда идут его налоги, и на какой хер нужен очередной проект футуристического боевого говнодава ценой 100 гигабаксов.

— К сожалению, Байон, сейчас центр военного финансирования еще дальше сместился от футуризма к фундаментализму. Проще пилить бюджет не на атомных авианосцах, а на хрисламских шахидах. Эксперты пишут: это военный аспект общей тенденции рынка к переходу от реальных товаров к виртуальным. Интернет вещей и прочая муть.

— Это нехорошо! — объявил Купервиллс, — Слушай, Рэй, давай сломаем эту тенденцию!

— Байон, ты шутишь, что ли? Как можно сломать объективный рыночный процесс?

— Я не шучу. Такая тенденция — не какое-нибудь Всемирное тяготение, которое нельзя сломать, поскольку оно — закон природы. Рынок делается людьми, а все, что построено людьми, можно сломать. Мы с тобой были на войне в Месопотамии, и знаем точно.

Бергхэд неопределенно пожал плечами.

— Мы с тобой много где были, но теперь ты в отставке, а я отстранен.

— Так, я потому предлагаю, что ты отстранен, и не обязан блюсти политкорректность.

— Да, Байон, это хорошая, правильная идея. Но, у этой монетки есть и другая сторона: поскольку я отстранен, у меня очень мало возможностей для действия.

— Наплевать! — ответил Купервиллс, — Нам с тобой не нужны возможности, поскольку возможности есть у нези. Этого хватит, насколько я понимаю.

— Хватит для чего? — спросил Бергхэд.

— Рэй, ты сам отлично понимаешь для чего.

— Понимаю. Ответ: этого хватит. Но я не знаю, из каких соображений исходили нези, выдвигая ультиматум по спутнику Palantir-137. Если они только использовали повод напомнить о своих претензиях на геостационарный участок, то все ограничится этим ультиматумом. Больше по этой линии не будет ничего.

— Вряд ли ничего, — заметил Купервиллс, — тон ультиматума предполагает нечто.

— Да, — Бергхэд кивнул, — вероятно, нези готовы на встречное обострение, так что они собьют спутник. Тогда это произойдет скоро: по их обычаю лаг три дня максимум.

Байон Купервиллс с азартной выразительностью потер руки.

— Отлично! Пока нези соберутся, пока собьют спутник, пока умники на Капитолии и в Пентагоне будут обсуждать жопу, мы успеем порыбачить на атолле Канемилохаи.

— Вероятно, успеем, — согласился Бергхэд.

— И, — продолжил Купервиллс, — глупо терять время попусту. Пойду я, сменю Сайру на мостике. Сайра — девчонка что надо, но мне спокойнее, когда я сам за штурвалом моей проклятой железяки. А вы вдвоем с этой девчонкой найдете, чем заняться.

— На что ты намекаешь, Байон?

— На что? Например, на то, что ты можешь почитать ей черновик твоих мемуаров, как доблестные SEAL's в 2011-м ловили Бен-Ладена, ха-ха-ха… — продолжая добродушно-цинично ржать, Куппервилс двинулся на мостик яхты «Меакилаехоиноиа».

Рассвет 24 ноября в точке рандеву N5.82 W137, в 36 тысячах километрах от Земли.

Война в космосе. Слова, возбуждающие креатив НФ-литераторов. Например, вот так:

«Тактика войны в космосе сложна: битва могла тянуться месяцы, вспыхивая в любом месте, где флоты противников сблизились на дистанцию, позволяющую вести огонь». Новелла Пола Андерсена «Короли на заклание» (1962 год). Даже из этих двух строчек видно, какую модель создали отцы-основатели космической НФ. Война в космосе, как усредненный образ морских сражений от эпохи галеонов до эпохи авианосцев. В этом можно найти логику: космос будто бескрайний 3D-океан с астероидами-островами, и с планетами-континентами. Этот океан бороздят флоты, проводят хитроумные маневры, сходятся в яростных перестрелках, в общем, есть, куда применить красивее эпитеты и захватывающие сюжетные задумки, чтобы критики сказали «О, да! Тема раскрыта!».

На цветастом НФ-фоне сегодняшний бой начался блекло. Для постороннего взгляда не произошло ничего похожего на боевое столкновение. Спутник Palantir-137 висел среди черной пустоты, на отдалении 5 радиусов от Земли, которая виделась с него лазурным полукругом, раскрашенным белыми лентами облаков. Этот лазурный полукруг совсем недавно выглядел, как серп, и сейчас постепенно превращался в полный диск. И вот: с невидимой темной стороны диска выполз сюрреалистический цветок с миниатюрной серебристой сердцевиной, и сравнительно крупными черными лепестками. Спутник и цветок пересеклись на долю секунды, и разошлись. Чтобы разглядеть эффект от этого космического рандеву, надо просмотреть видеозапись с тысячекратным замедлением и визуализацией электромагнитных полей. Вот спутник Palantir-137 большой фигурный цилиндр, ощетинившийся антеннами, и несущий 30-метровую параболическую чашу (зеркало-увеличитель видеокамеры) ориентированную на полукруг Земли, врезался в гигантский кокон из мерцающей паутины (это мы так визуализировали поле). Кокон, конечно, не выдержал — бочка пробила его насквозь, покорежила, и полетела дальше, утаскивая на своих выступах хаотично сплетающиеся и, будто, загоревшиеся обрывки паутины. Впрочем, кокон (оставшийся за кормой) почти сразу восстановил исходную форму: торосфероид вокруг цветка с серебристой сердцевиной и черными лепестками. Красиво, но все равно непохоже на боевое столкновение в космической войне.

Теперь немного теории. Спутник пересек линии крайне сильного магнитного поля, на скорости 3 километра в секунду. По закону Фарадея, в каждом проводящем фрагменте конструкции спутника возникли короткие импульсы высокоамперного тока. Для схем электронного управления с тонкими проводящими полосками на печатных платах, это разрушительный шок. Сложная начинка спутника превратилась в нефункциональный комплект пластиковых плиток с оплавленными клочками металла. Это привело к двум сериям последствий — внешним и внутренним.

Внешние последствия: прервались все радиоконтакты спутника Palantir-137 с центром наземного контроля и мониторинга (COGCAM), расположенного в комплексе PACOM (Тихоокеанского командования) на острове Оаху рядом с Перл-Харбор и Гонолулу. По традиции, дежурный офицер-оператор, увидев на мониторе красную табличку с кучей надписей, информирующих о фатальной проблеме, грубо выругался и стал выполнять протокол оповещения — согласно длинному реестру.

DIA, Вашингтон, разведывательное управление Министерства обороны.

NRO, Шантийи, Виргиния, национальное управление космической разведки.

NGA, Спрингфилд, Виргиния, национальное агентство геопространственной разведки.

CIA, Лэнгли, Виргиния — это понятно. И далее еще полсотни аббревиатур.

Внутренние последствия: бортовой компьютер спутника больше не управлял ядерным реактором 150 КВт с загрузкой полцентнера высокообогащенного урана, и с контуром турбины с литиевым теплоносителем. Старые добрые системы релейной безопасности остались в прошлом, и не было на спутнике ничего, способного предотвратить разгон, сбросив стержни-поглотители нейтронов. Активная зона вышла из рабочего режима в аварийный перегрев, и в 14:30 локального времени, литиевый пар под давлением, как в пушечном стволе, разорвал каналы, стенки которых приближались к точке плавления. Освобожденные куски металла, разлетаясь со скоростью более километра в секунду, с легкостью разрывали все на своем пути, и фрагменты этих разрушенных конструкций уплывали в космос, как новогодние серпантины и конфетти из петарды. Затем начали лопаться перегревшиеся ТВЭЛы (трубки, набитые таблетками диоксида урана) — тоже разбрасывая по окружающему пространству сотни осколков с разными скоростями. К финалу, 8-тонная масса спутника стала веретенообразным облаком опасного мусора.

Если бы какой-либо телеоператор снял это шоу с подходящей дистанции, то видеоряд годился бы для второсортного НФ-боевика. Но телеоператора не было, и вообще здесь важно другое: судьба обломков, которые разлетелись с разными скоростями по новым орбитам, отличающимся от геостационарной орбиты бывшего спутника. Если бы этот спутник разрушился на какой-нибудь другой орбите, то не создалось бы особого риска столкновения обломков с другими спутниками. Но ГСО — особая орбита. Ее свойство: постоянное пребывание спутника над одной областью поверхности Земли, естественно привело к ее «перенаселению». При длине ГСО 265.000 километров, по ней движутся несколько сотен спутников, так что иногда между ними всего 200 километров. Только аккуратное соблюдение правил диспозиции и контроля позволяет избежать проблем…

…Позволяло — до этого события, которому суждено было войти в историю. Но пока в операторском зале COGCAM считали, что на спутнике Palantir-137 случилась ошибка работы компьютера, зависание системы, потеря фокусировки антенны, в общем, нечто проблемное, но вряд ли фатальное для спутника. И никто из операторов не думал, что Palantir-137 превратился в космическую шрапнель, так что сама потеря этого спутника составляет лишь малую долю той кучи неприятностей, которую придется разгребать.

Космический мусор поражает цели случайно, как шрапнель, и только божествам хаоса известно, почему первый удар пришелся через 6 часов после разрушения Palantir-137. Первой жертвой стал навигационно-коммуникационный спутник Extincom-4 с точкой стояния E120 (над индонезийским островом Сулавеси). Обломок Palantir-137 прошил корпус Extincom-4, повредив топливный бак с гидразином. Бум…

…Стартовал отсчет жертв вторичного мусора на геостационарной орбите.

 

7. Правды нет. Особенно на космической войне

Вечер 25 ноября, Атлантическое побережье США, 300 миль к югу от Вашингтона.

Южная Каролина, Миртл-Бич. Вилла президента США Эштона Дарлинга.

Президент Дарлинг происходил из партийных клерков, поэтому он не любил деловые встречи в нерабочее время в неофициальной обстановке, а особенно — у себя дома. Но кризисная ситуация заставила согласиться с идеей госсекретаря Джереми Пенсфола, а именно: пригласить на домашнюю встречу всех главных фигурантов ситуации:

Директора CIA Дебору Коллинз.

Министра обороны Алана Найсмана.

Нового командующего Тихоокеанского флота генерала Дугласа Кэлхауна.

И.о. шефа разведки того же флота полковника Томаса Томпсона…

…Когда все собрались за столом в большой гостиной, президент обратил внимание на последнего из названных персонажей (самого молодого — 42 года).

— Мистер Томпсон, как давно вы возглавляете разведку нашего крупнейшего флота?

— С 25 октября, сэр. Мое назначение временное, пока министерство ищет замену вице-адмиралу Ледроаду, ранее занимавшему эту должность.

— Что ж, что ж… — задумчиво произнес президент, посмотрел на нового командующего Тихоокеанским флотом, — …Мистер Кэлхаун, вы ввели полковника в курс?..

— Нет, сэр, я еще не успел разобраться. Вопрос лучше задать мистеру Пенсфолу.

Президент еще более задумчиво хмыкнул и повернулся к госсекретарю.

— Джереми, вы слышали: генерал-командующий ссылается на вас.

— Верно, Эштон. Это я предложил миссис Коллинз пригласить полковника Томпсона на закрытое совещание, поскольку в начале позапрошлого года, после выхода Америки из Первой Новогодней войны, он проводил разведку в Меганезии.

— А-а… — президент посмотрел на директора CIA.

— Все так, мистер президент, — подтвердила она, — нам тут необходим офицер, который ориентируется в схемах вероятного противника и специфике нашего Тихоокеанского флота. Ведь генерал Кэлхаун еще не разобрался в деталях, как он только что сообщил. Разумеется, мы пока не давали мистеру Томпсону полный допуск по «Грин Бриз».

— А-а… — президент посмотрел на министра обороны. — …Ваше мнение, Алан?

— Мистер президент, я не стал возражать, поскольку обстановка осложнилась.

— Начнем с обстановки, — произнес Дарлинг, — объясните, Алан, как дошло до такой…

Тут президент замолчал, не договаривая подразумеваемое слово «задница». Министр Найсман смиренно сложил ладони, будто собрался молиться, и произнес:

— Основная роль в «Грин-Бриз» принадлежит CIA. Вооруженные силы только создают условия для действий компетентных агентов.

— Простите, мистер Найсман, — вмешалась Дебора Коллинз, — но инициатива операции выдвинута со стороны военных. Мы лишь отрабатывали план-график, переданный мне генералом Кэлхауном, с вашей утверждающей визой.

— Нет, — возразил Дуглас Кэлхаун, — это была ваша компетенция и ваши люди, директор Коллинз! Наличие моего плана-графика вовсе не значит, что я ответственен за любые действия боевиков криминального синдиката, которых вы рекрутировали для захвата ключевых фигур на эко-тральщике. И проблемы, созданные ими, это ваши проблемы.

— Давайте уточним, — сказала директор CIA, — я надеюсь, мистер Пенсфол подтвердит с дипломатической точки зрения, что данная проблема вызвана не захватом, а спорным размещением нашего военного геостационарного спутника Palantir-137.

Госсекретарь утвердительно кивнул.

— Да, Эштон, в дипломатическом смысле миссис Коллинз абсолютно права.

— Сейчас нам не до дискуссий по международному праву, — резко сказал президент, — я выражусь предельно прямо: мы по ноздри в космическом дерьме! На нашем военном спутнике взорвался ядерный реактор, и взрыв раскидал гребаный зиллион обломков по орбитам, близким к ГСО. Уже разрушен восточноазиатский телеспутник корпорации Extincom, а сейчас пришло сообщение, что поврежден навигационный спутник в сети Wamarsat. Пресс-служба Интернациональной Навигационной Ассоциации выпустила официальный релиз-предупреждение о риске появления слепых пятен в зонах полетов трансконтинентальных лайнеров. Акции спутникового супер-холдинга EWT упали на Гонконгской бирже на четверть. Если мы не разберемся с этим до 8 утра, то нас ждет дерьмовый день, который начнется с секторального обвала на Нью-Йоркской бирже, и обвинения падут на правительство США. Дальше будет визг «зеленых» о нарушении ядерной безопасности в космосе, и дьявол знает, что еще. Я понятно выразился?

— Мистер президент, — сказал генерал Кэлхаун, — у нас есть три линии PR-обороны.

Эштон Дарлинг с недоверчивым любопытством посмотрел на него:

— Какие три линии?

— Во-первых, — начал генерал, — нет никаких доказательств, что источник орбитального мусора на ГСО, это наш спутник Palantir-137. Спутник секретный, никто не может по легальным каналам получить данные о его состоянии. Во-вторых, даже если какая-то недружественная разведка объективно установит, что спутник разрушился, то вряд ли сможет доказать, что это его обломки стали угрозой для других аппаратов на ГСО. В-третьих, если нас прижмут к канатам, то мы свалим вину на меганезийцев. Palantir-137 разрушился вскоре после их ультиматума. Меганезийцы, это главные подозреваемые в авариях низкоорбитальных спутников медиа-концерна «Satelepax» в конце октября.

— Гм… — буркнул Дарлинг, — …Скажите, Джереми, как, по-вашему, это сработает?

— Эштон, мне жаль, но я боюсь, что нет, — ответил госсекретарь.

— Почему нет?

— По индукции.

— Джереми, не говорите загадками, ладно?

— Конечно, Эштон. Мне жаль, но с самого начала операции «Грин-Бриз», все расчеты в аспекте реакции оппонентов как-то не оправдываются. Меня мучают сомнения: нет ли системной ошибки в этой части плана «Грин-Бриз»?

— Извините, мистер Пенсфол, — вмешался министр обороны, — но вы придаете слишком серьезное значение мелким шероховатостям в ходе реализации этого плана.

Госсекретарь изобразил на лице характерную добрую улыбку опытного бюрократа.

— Мистер Найсман, давайте будем пунктуальными и разберем мелкие шероховатости в хронологическом порядке, чтобы сравнить план с фактом.

— Хорошо, давайте, — явно без энтузиазма согласился министр обороны.

— Начнем с плана, — продолжил Пенсфол, — предполагался абордаж волонтерского эко-тральщика «Far-brush» силами рекрутов сальвадорского криминального синдиката. Эти рекруты должны были выстрелами в воздух попугать волонтеров, убедиться, что всем запомнились бандитские тату Hormigas-Armadas, и отвалить, уводя с собой восьмерку креативных инженеров — тех, что намерены были наняться в Меганезию. Конец игры.

Тут Пенсфол сделал риторическую паузу, и перешел от плана к реальности.

…— По факту, эти рекруты похитили кроме инженеров, еще трех несовершеннолетних студенток, устроили из-за них стрельбу с жертвами, и подожгли эко-тральщик. Это у вас называется «мелким шероховатостями», не так ли, мистер Найсман?

— Это досадный эксцесс, — вмешался генерал Кэлхаун, — мы работаем над исправлением возникшей ситуации, но в оперативном плане цель достигнута: наша общественность гневно отреагировала на демарш сальвадорского криминального синдиката, и требует вооруженной акции возмездия против бандитов и против коррумпированных властей Сальвадора, потворствующих разгулу бандитизма, киднеппинга и наркоторговли.

— По моим данным, наша общественность требует кое-чего иного, — спокойно сообщил госсекретарь, — а именно: выявить офицеров полиции, вооруженных сил, и спецслужб, коррумпированных сальвадорской бандой. Даже таблоиды пишут: наш спутник помог киднепперам обойти патрули нашей береговой охраны. Этот бандитский рейд вообще свинство, но дело в другом: ваша операция скомпрометирована уже на старте.

— Мистер Пенсфол, я же говорю: мы работаем над исправлением ситуации.

— И как вы работаете, если ошибаетесь в прогнозах? Когда план операции «Грин-Бриз» согласовывался, вы заявляли, что реакцией нези на похищение креативных инженеров, завербованных ими, станет авиа-удар по объектам в Сальвадоре. И эти действия нези дополнительно обосновали бы наше вмешательство во внутренние дела Сальвадора…

Пенсфол снова сделал риторическую паузу для перехода от плана к реальности.

…— По факту, нези не атаковали Сальвадор, и даже не стали угрожать атакой. Но они опубликовали протоколы радиообмена спутника Palantir-137 с бандитами, после чего использовали международно-спорный статус геостационарной орбиты, и потребовали убрать наш военный спутник из их астротории. Я считаю: следовало прислушаться к мнению адмирала Бергхэда: свернуть операцию «Грин-Бриз», а не отстранять его.

— Джереми! — строго сказал президент, — Сейчас поздно об этом говорить. Надо глядеть вперед, а не назад.

— Конечно, Эштон. Надо глядеть вперед. Я стараюсь глядеть объективно, без слишком оптимистических прогнозов, которые не оправдываются даже после корректировки.

— Джереми, о чем вы сейчас?

— Я вот о чем. Когда нези выдвинули ультиматум по поводу нашего спутника, команда аналитиков операции «Грин-Бриз» выдала корректировку прогноза реакции нези. Там заявлялось: с вероятностью 95 процентов, ультиматум — блеф, либо PR, за которым не последуют реальные действия, и 5 процентов, что это не блеф. Далее говорилось, что в случае, если это не блеф, и нези собьют спутник, такой вариант тоже нам на руку. Мы потеряем объект остаточной стоимостью полмиллиарда долларов, зато получим яркое доказательство агрессивных стремлений нези в северо-восточном углу Тихого океана. Аналитики ошибочно полагали, что нези станут победно трубить о своем успехе — как поступили бы лидеры Северной Кореи или Ирана. Но нези — иные. Они скрыли успех боевого применения своего космического оружия. Мы тоже молчали о потере нашего спутника, ведь он секретный. Мировые СМИ узнали о разрушении Palantir-137, когда обломки создали инцидент на орбите. Теперь выходит, что виноваты не нези, а мы.

Генерал Кэлхаун перечеркнул воздух правой ладонью в протестующем жесте.

— Мы не можем быть виноваты! Нези выдвинули нам вздорный ультиматум, который, конечно, нельзя было признавать. Когда мы не признали его, нези сбили Palantir-137.

— Проблема в том, — ответил Пенсфол, — что мы не опубликовали эту версию. Мистер Томпсон, как шеф разведки Тихоокеанского флота, сообщил мне свои мысли по этому вопросу, и мне представляется, что будет полезно заслушать его.

— Что ж, давайте, — согласился Дарлинг, — вам слово, полковник.

— Мистер президент, — откликнулся Томас Томпсон, — наш вероятный противник очень эффективно использовал наше молчание о судьбе Palantir-137 и транслировал заранее заготовленную легенду в редакции авторитетных экологических СМИ. Сейчас на их новостных сайтах сообщается, что Palantir-137 был оборудован новым реактором, где использовался теплоноситель — жидкий литий по непроверенной схеме. Под влиянием внешнего фактора — солнечной вспышки, усилившей радиационный фон, данная схема потеряла контроль скорости деления в активной зоне реактора, и произошел взрыв.

— Чушь какая-то, — проворчал министр Найсман.

Полковник Томпсон равнодушно пожал плечами.

— Я не знаю, сэр. Я не физик-ядерщик. Но читатели таких сайтов тоже, в основном, не физики-ядерщики, и для них эта версия убедительна. Кроме того, они заранее готовы негативно воспринять наши опровержения. На сайтах говорится, что Пентагон станет изобретать вымысел, чтобы избежать ответственности. Среди вариантов вымысла уже указаны: атака с инопланетного UFO, или удар невидимого оружия стран-изгоев.

— Минутку, полковник, — произнес Дарлинг, — но что произошло на самом деле? Каким оружием нези разрушили наш спутник?

— Мистер президент, эксперты подозревают КЛА класса кубсат с парусом Наджендры.

Эштон Дарлинг схватился за голову.

— Боже, что за ужас! Полковник, я настоятельно прошу вас изъясняться на нормальном человеческом языке! Объясните, что такое кубсат, и что такое парус Наджендры.

— Да, сэр! Кубсат, это класс малых космических аппаратов массой около килограмма, а парус Наджендры, это разработка Университета Алабамы 2005 года. Парус состоит из плазмы, удерживаемой сверхсильным магнитным полем и, благодаря отталкиванию от ионного ветра ближнего космоса, он двигает кубсат. Этот парус может быть не только мотором, но также оружием, вроде известного магнитно-импульсного антирадарного эмиттера, который повреждает тонкие электрические цепи в системах управления.

— Чертовщина! — буркнул президент, — Наш спутник сбит нашей старой разработкой!

Директор CIA подняла руку и сообщила:

— Мистер президент, наши эксперты придерживаются иного мнения, а именно: КЛА-агрессор меньше, чем кубсат, и его магнитный парус является модификатом модели Наджендры, использующим лазерный циклический поляроид — супермагнит.

— Это еще что? — проворчал Дарлинг.

— Это, — пояснила она, — разработка Университета Арканзаса 2012 года.

— Понятно. Эта вторая чертовщина не лучше первой. Что делать-то будем?

— Мистер президент, — сказал министр обороны, — я предлагаю как можно быстрее дать широкому кругу СМИ ответ, найденный экспертами CIA. Мы дезавуируем игру нези, обоснованно обвиним их в развязывании космической войны, и снимем с себя всякую ответственность за аварии коммерческих телекоммуникационных спутников.

— А у нас есть доказательства? — спросил президент.

— Да, разумеется, — ответила Дебора Коллинз и положила на стол пластиковую папку с начинкой из примерно сотни листов.

— Мм… — президент повернулся к госсекретарю, — …Что скажете, Джереми?

Госсекретарь отрицательно покачал головой.

— Эштон, мне жаль, но я боюсь, этого недостаточно. Время упущено. Журналисты уже получили броский понятный сюжет для своей аудитории. К тому же они настроены на развитие событий, при котором пресс-служба Минобороны США начнет строить свои оправдания на невнятных документах. Поскольку мы вынуждены оправдываться, нам необходима более простая и броская версия, чем та, которую вбросили нези.

— Конкретнее, Джереми! — потребовал президент.

— Конкретнее, я бы взял что-нибудь голливудское, — ответил госсекретарь, — например, астероид. Или хотя бы метеорит. Большой космический камень попал в наш спутник, разрушил его, и никто не виноват. Простой понятный форс-мажор.

— Но, — возразил Дуглас Кэлхаун, — выйдет, что нези безнаказанно сбили наш спутник.

— Видите ли, генерал, — тут госсекретарь снова изобразил на лице характерную добрую улыбку, — сейчас вообще не рассматривается вопрос, как наказать нези за атаку против нашего спутника. Сейчас актуально, как нам не быть крайними, когда из-за обломков нашего спутника начнутся крупные сбои телекоммуникации и навигации, и когда все бумаги провайдеров этих услуг начнут падать на фондовой бирже. Судя по данным с фьючерсных бирж, там уже случился излом цен форвардных контрактов, а это значит: потери хеджевых инвестфондов будут исчисляться миллиардами долларов. Главное в сложившейся ситуации: списать вину на природный феномен.

— Джереми прав, — лаконично и веско объявил президент, — надо только найти какой-то подходящий метеорит.

— Эштон, это решаемая задача, — сказал госсекретарь, — мы мотивируем обсерваторию в Пуэрто-Рико, они найдут метеорит, нарисуют красивую анимацию его столкновения с нашим спутником, и опубликуют в своем сетевом журналисте.

— Джереми, займитесь этим прямо с утра, — подвел итог Эштон Дарллинг.

 

8. Восход мусорной звезды адмирала

Утро 27 ноября. Атолл Канемилохаи (средне-западные Гавайские острова).

44-футовая яхта «Меакилаехоиноиа» Купервиллса выглядела маленькой на фоне 400-футового трионолита (монолитного тримарана) «Мидгардсорм». Этот тримонолит с недавних пор принадлежал Форкису Констакису, критянину — дизайнеру-профи, топ-менеджеру и эмиссару компании ELAS (Эгейско-ливийской ассоциации шипперов). В практическом смысле, Форкис был членом семьи судовладельцев, контролировавшей примерно 6 процентов торгового флота Греции. И, кстати, доля маленькой Греции во всемирном торговом флоте: около 15 процентов. Таким образом, под контролем семьи Констакис находилось 0.9 процента всемирного торгового флота: приблизительно 250 грузовых кораблей, суммарной емкостью 15 миллионов регистровых тонн.

Наличие у Форкиса Констакиса 400-футовой яхты выглядело вполне обыкновенным. Миллиардерам свойственно покупать эксклюзивные яхты 300-плюс футов. Так у них принято демонстрировать свой статус в глобально-финансовом мире. Не важно даже, использует ли миллиардер свою мега-яхту. Она — символ, и может стоять в порту. Но отставной адмирал Купервиллс имел особое мнение о Форкисе и его мега-яхте. Когда маленькая яхта «Меакилаехоиноиа» вошла в лагуну Канемилохаи, он указал рукой на «Мидгардсорм» (хорошо различимый прямо по курсу) и объявил двум своим гостям:

— Леди и джентльмены! Так выглядит офис миллиардера, с которым приятно работать. Редкий случай. Почти все миллиардеры, это тупые зажравшиеся тайные гомики.

— Кажется, Байон, тебе по душе этот парень, — отреагировал адмирал Бергхэд.

— Точно, Рэй. Этот парень мне по душе, хотя я не очень-то люблю греков, и особенно греческих шипперов-миллиардеров. Вот вдова Кеннеди вышла замуж за Онассиса и, в результате, когда Онассис помер, его семья кинула вдову на деньги. Не свинство ли?

— Это было чертовски давно, — заметил Бергхэд.

— Но было же! — сказал Купервиллс, — Впрочем, этот Констакис мне по душе, ты точно подметил. Кстати, он женат на канадской итальянке. Или не женат, а просто любовь. В нынешнее время немодно женится. Там была какая-то мутная романтическая история.

— Сайра, найди мутную романтическую историю, — скомандовал Бергхэд.

— Да, сэр, — откликнулась лейтенант Джеймссонсон, и взялась за ноутбук…

…Через четверть часа (в течение которых яхта Купервиллса сблизилась с катамараном Констакиса до дистанции полмили) она объявила:

— Мутная романтическая история найдена, сэр!

— Излагай кратко и по существу, — сказал Бергхэд.

— Да, сэр. Прошлым летом Форкис Констакис, 36 лет, поехал в кругосветный круиз на «Мидгардсорме», который тогда был лайнером. В северной Новой Гвинее на островах Солангай, лайнер оказался захвачен бандой Jamaat4sea. Констакис попал в список на обезглавливание по обычаю ислама, для устрашения аудитории. Синти Расетти, 27 лет, уроженка Галифакса, судовой врач лайнера, попала по тому же обычаю в список на изнасилование. Сообщается, Форкис и Синти были рядом, поддерживая друг друга в надежде. А затем, заложников освободил десант с бугенвильского бетонного гипер-авианосца «Хаббакук». С этого момента Форкис и Синти вместе. После инцидента на Солангае, круизная компания рухнула, Форкис купил «Мидгардсорм», и переделал в плавучий офис и флагман экологической программы Мусороворота. Это все, сэр.

— Отличная работа, Сайра.

— Спасибо, сэр.

— Еле успели, — сообщил Купервиллс, — нас уже флажками приглашают к швартовке.

Чуть позже. Салон монолитного тримарана «Мидгардсорм».

Форкис Констакис и Синти Росетти могли бы, наверное, сыграть парочку эллинских аристократов в фильме об античности. На главные роли они не годились (внешность недостаточно броская), но вторые роли — нормально. И, кстати: на Синти была надета короткая туника вполне античного образца. Форкис, правда, был в обычных шортах и футболке. На футболке — эмблема: зеленый ромб, и надпись KVI ES «Eridan».

— Что думаешь, Рэй? — спросил Купервиллс, видя, что Бергхэд разглядывает эмблему.

— Я думаю, что KVI значит: «Kristalo Verda Internacia», международная экологическая организация Зеленый Кристалл. ES — «Ecological Ship», а «Eridan» — имя корабля. Если рассуждать логически, то получается, что мистер Констакис собирает экологическую флотилию, включающую, как минимум два корабля: «Мидгардсорм» и «Эридан».

— Вы правы, — произнес критянин, — и, пожалуйста, называйте меня просто: Форкис.

— А меня просто Синти, — добавила его подруга, — мы любим неформальный стиль.

— Что ж, переходим на имена, — согласился Бергхэд, — итак, Форкис, разрешите прямой вопрос: какой бизнес-проект прячется за этой экологической ширмой?

— Все очень просто, — сказал Констакис, — мы хотим сожрать Великий Мусороворот.

Райан Бергхэд посмотрел на него с некоторым недоумением.

— Форкис, это что, шутка такая?

— Это серьезно, Райан. В Мусоровороте в начале века было более 100 миллионов тонн отходов полиэтилена. В 2020-м Китай прекратил закупку этих отходов, а он закупал в среднем 7 миллионов тонн в год, они попадают в океан дополнительно. Сейчас там, в Мусоровороте, не менее 200 миллионов тонн полиэтилена.

— Долбанное Эльдорадо! — проворчал Купервиллс.

— Это отличное Эльдорадо! — поправил критянин, — Цена товарного полиэтилена: 1200 долларов за тонну. По новой технологии, переработка тонны этих отходов в товарный полиэтилен: 400 долларов на тонну. Это с учетом распределенной цены аппаратуры, и зарплаты персонала. Так, получается расчетный доход 800 долларов с тонны отходов, следовательно: суммарный доход около 160 миллиардов долларов. И вспомним, что в Мусороворот попадает 10 миллионов тонн отходов полиэтилена в год. В экологии это называется возобновляемым источником ресурса. Вот экономический базис, Райан.

— Гм! — адмирал Бергхэд, посмотрел на лейтенанта Джеймссонсон, — Сайра, ты поняла?

— Да, сэр. Звучит убедительно. Но не сказано о цене электроэнергии, и о налогах.

— Электроэнергия в цене аппаратуры, — сообщила Синти Росетти, — на «Эридане» будет ветровой электрогенератор. А налогов нет, ведь Мусороворот в нейтральных водах.

— Честно говоря, — признал Констакис, — будут еще комиссионные издержки при сбыте продукции через Шанхайскую товарную биржу, но это не более, чем 2 процента.

— Что думаешь, Рэй? — снова спросил Купервиллс.

— Гм… — сказал Бергхэд, — …Знаешь, Байон, это интригует. Вот что, Сайра…

— Сэр?

— Сайра, все же, проверь бизнес расчет по сети. И за столом называй меня по имени.

— Да, Рэй, — дисциплинированно отозвалась лейтенант.

Синти Росетти подмигнула Форкису Констакису, и сообщила:

— Смотри-ка: бывалый моряк не верит нам.

— Так и должно быть, — ответил эмиссар греческих шипперов, — ты приглядись к нашим физиономиям, и скажи: ты поверила бы таким субъектам?

— Форкис! У нас обоих симпатичные добрые открытые лица.

— Да, Синти. Именно поэтому никакой разумный человек не поверит нам на слово.

— О, это глубокая мысль… — весело прокомментировала итало-канадка.

— Прошу прощения, но я привык проверять неожиданные данные, — сказал Бергхэд.

— Все правильно, Райан! — тут критянин прижал ладонь к сердцу, — Мне очень хотелось познакомиться именно с таким моряком: умным, волевым, опытным, и скептическим!

— Познакомиться для чего? — спросил отстраненный командующий флота.

— Мне хотелось бы предложить вам работу.

— Неужели? И какую работу вы хотите предложить, Форкис?

— Быть капитаном величайшего корабля-чистильщика в истории. Я заказал постройку «Эридана» у меганезийско-филиппинского предприятия CYW. Все четыре корпуса, и каркасная палуба уже готовы. Корабль выйдет в море к Новому году.

Адмирал Бергхэд задумчиво переспросил:

— Четыре корпуса? А можно ли подробнее о конструкции «Эридана»?

— Можно! — и Форкис Констакис улыбнулся — Это 1500-футовый парусник-тетрамаран, построенный из ячеистого стеклобетона-пластика. Дедвейт более миллиона тонн. Две энергетические установки: ветровая и… Э-э… Геотермальная.

— Геотермальная, как у «Мидгардсорма», — пояснила Синди Росетти.

— В смысле, атомный реактор? — предположил Бергхэд.

— Безопасный жидкофазный субкритический реактор Рубиа-Кюри, — сказал критянин.

— Так, Форкис, значит, вы предлагаете мне стать капитаном этого корабля?

Греческий шиппер утвердительно кивнул.

— Абсолютно верно. Оплата такая же, какая была на вашей адмиральской работе. Это относится и к вашей ассистентке. Такая же оплата, какая была на флоте США.

— Интригующая авантюра, — произнес Бергхэд. — что скажешь, Сайра?

— Рэй, я скажу: поиск в сети подтвердил все цифры, кроме расходов на переработку. Я полагаю, Рэй, что у меня недостаточно экономической квалификации для проверки.

— Ясно, Сайра. Хорошая работа.

— Спасибо, Рэй.

— А, — продолжил он, — что ты думаешь о предложении мистера Констакиса?

— Я думаю, Рэй: если это предложение ко мне, то куда вы, туда и я.

Синти Росетти, слегка удивленная такими ответами лейтенанта, поинтересовалась:

— Сайра, может у вас есть свои планы на будущее?

— Да. У меня есть планы на будущее. Я только что сказала, какие.

— Синти, имейте в виду — торжественно объявил Купервиллс, — у Сайры с разведшколы закрепилось прозвище: Баобэби.

— Байон, не обижай мою ассистентку, — сделал замечание Бергхэд.

— Рэй, я даже не думал обижать ее. Сайра, ты что, обиделась на прозвище?

— Нет, Байон. Я, правда, тупая, как баобаб.

— Я бы поспорила, — сказала Синти, — и знаете почему, Сайра?

— Потому, что цивильные всегда умничают, — невозмутимо ответила лейтенант.

— О-о!.. — итало-канадка возвела взгляд к потолку, — …Это круто! Спасибо, Сайра!

— Без проблем, Синти. Всегда пожалуйста, — и лейтенант обаятельно улыбнулась.

Адмирал Бергхэд негромко хлопнул ладонью по столу.

— Для начала, Форкис, я хотел бы увидеть краткий проект, если таковой имеется.

— Конечно, Райан, — с этими словами, критянин подвинул к нему пластиковую папку.

— Извините, Рэй, но… — произнесла лейтенант Джеймссонсон.

— Что — но? — быстро спросил Бергхэд.

— …Но, Рэй, — продолжила она, — в ходе поиска данных, я набрела на анонсы новостей, которые, возможно, имеют значение.

— Покажи, — сказал он.

— Вот, Рэй, — с этими словами, она развернула ноутбук к нему.

27 ноября. Лос-Анджелес — Дайджест полночных экстремальных новостей

Два бомбовых теракта в регионе Вест-Индия. Новая война банд за рынок снежка?

На мексиканском острове Сокорро взорвана вилла Ягуара Гигедо, одного из видных бизнесменов «Великой Кокаиновой Тропы» — трассы контрабанды через Тихий океан. Предположительно погиб сам дон Гигедо и вся его семья.

На острове Гаити взорван ночной клуб Порт-Салют, принадлежавший Ломо Кокоро, бизнесмену и деятелю Вуду, известному как Шоколадный Заяц Апокалипсиса. Он был связан также с «Великой Тропой». Его ищут среди значительного числа жертв взрыва.

Комментаторы связывают оба взрыва с расширением сферы влияния сальвадорского криминального синдиката «Hormigas-Armadas». Этот синдикат подозревается в серии налетов в США, включая похищение 11 граждан США с эко-тральщика «Far-brush».

Губернатор Калифорнии и сенатор от Гавайев требуют от Президента жестких мер, включая применение вооруженных сил против «Hormigas-Armadas». Отмечается, что синдикат обладает коррупционным лобби в правящей верхушке Сальвадора.

Райан Бергхэд прочел эти анонсы, вздохнул, и проворчал:

— Они еще большие идиоты, чем мне казалось при прошлой встрече.

— О! — удивилась Росетти, — Вы встречались с крестными отцами Hormigas-Armadas?

— Нет. При чем тут вообще крестные отцы, — загадочно отозвался Бергхэд.

Полдень 28 ноября. США, Южная Каролина.

Миртл-Бич. Вилла президента США Эштона Дарлинга.

Президент окинул взглядом ровно ту же компанию, что собиралась здесь за столом в гостиной в полночь 25 ноября:

Госсекретаря Джереми Пенсфола.

Директора CIA Дебору Коллинз.

Министра обороны Алана Найсмана.

Нового командующего Тихоокеанского флота генерала Дугласа Кэлхауна.

И.о. шефа разведки того же флота полковника Томаса Томпсона…

…Итак, президент оглядел компанию, выбрал министра обороны, и мрачно произнес:

— Мистер Найсман, что случилось с адмиралом Бергхэдом?

— Он отстранен с 23 ноября, мистер президент. Я сообщал, и вы согласовали это. На 11 декабря назначено слушание на дисциплинарной комиссии флота.

— Да, я согласовал, но вчера мне поступила копия его рапорта об отставке. Мне это не нравится, мистер Найсман. Очень не нравится.

— Мистер президент, возможно, это к лучшему. Не придется разбирать на комиссии эту морально неприятную историю с девушкой-лейтенантом. Она, кстати, тоже направила рапорт об отставке. Проблема решится тихо, не оставив пятен на мундире флота.

— Мне это очень не нравится, — повторил Эштон Дарлинг, — адмирал Бергхэд всегда был бойцом. Почему он так легко сдался, хотя всем была видна смехотворность повода для отстранения? И почему адмирал решил перейти на работу в команду «Эридан»?

Министр обороны непонимающе поднял брови, наморщив лоб.

— Какая разница, на какую цивильную работу перейдет отставной адмирал?

— Большая разница! — тут Дарлинг повысил голос, — Очень большая разница, поскольку команда «Эридан» создана для ликвидации долговременной экологической проблемы Великого Мусороворота. Эта же цель была у эко-тральщика «Far-brush». Того который подвергся атаке банды из синдиката Hormigas-Armadas 20 ноября, если вы помните.

— Конечно, мистер президент, я помню, но… Но…

— …Но, — подхватил генерал Кэлхаун, — это просто совпадение, сэр!

— Совпадение? — переспросил президент, — А явная неточность во вчерашнем секретном рапорте, это что, тоже совпадение?

— В каком рапорте, сэр?

— В вашем секретном рапорте! Вы рапортовали о войне синдиката Hormigas-Armadas против кланов Гигедо в Мексике и Ломо на Гаити. Если даже поверить, что взрывы на Сокорро и на Гаити провел сальвадорский синдикат, хотя это абсурдно, то все равно остаются вопросы. Очень серьезные вопросы.

— Простите, сэр, но тут нет абсурда. Конкуренция банд вокруг рынка сбыта наркотиков непрерывна, так что это типичный случай и типчиный мотив…

— …Хватит делать из меня идиота, миссис Коллинз! — строго перебил он, повернулся к госсекретарю, и предложил, — Джереми, повторите то, что говорили мне тет-а-тет.

Госсекретарь коротко кивнул и предложил:

— Давайте вместе подумаем на такую тему: что мог выиграть синдикат от ликвидации бизнесменов, которые ушли из явного криминала в респектабельную полутень?

— Тем не менее, — сказала директор CIA, — они поставляли рекреационные наркотики на американский рынок, значит, были конкурентами для синдиката.

— Да, миссис Коллинз, они были конкурентами Синдиката Hormigas-Armadas на рынке психотропных веществ, и еще на черном рынке оружия. Но все-таки Синдикату, было невыгодно убивать Гигедо и Ломо. Ведь в данном раскладе, конкуренция неустранима убийством этих двух бизнесменов-мафиози, поскольку они на протяжении последних полутора лет являлись дилерами меганезийских предприятий. Именно Меганезия, или точнее: американский, японский и европейский инновационный капитал, вложенный в Меганезии, создает львиную долю товаров Великой Кокаиновой тропы. И попытаться пресечь этот бизнес-поток, просто убив двух дилеров — идея слишком глупая даже для синдиката сальвадорских бандитов.

— Разумеется, — ответила директор CIA, — синдикат не рассчитывает пресечь поток. Вы рассуждаете правильно, лишь упускаете одну возможность: заместить дилеров потока своими людьми. По нашим данным два младших лидера синдиката уже направились в Меганезию, чтобы договориться об этом. Обычное дело в мафиозной среде. Такой ход прогнозировался нами при разработке операции «Грин-Бриз».

Джереми Пенсфол выполнил ладонью жест категорического перечеркивания.

— Обычное дело в мафиозной среде, но не в среде нези. Это противоречит Tiki.

— Что за чепуха? — вмешался министр обороны, — Давайте будем реалистами. Речь идет о прибылях, поэтому болтовня о культуре Tiki, и идеалах kanaka-foa тут неуместна.

— При всем уважении, мистер Найсман, лучше учесть эту чепуху. Позапрошлым летом пробовали не учитывать, и подкупить лидеров нези. 100 дней все шло по плану, но…

— …Давайте не уходить в сторону, — нервно перебил Найсман.

— Я не ухожу в сторону, а только объясняю: миссия Эспино и Серпасо, которую сейчас упомянула директор CIA, это не попытка заменить дилеров, а попытка убедить нези в непричастности Hormigas-Armadas к взрывам на Сокорро и Гаити.

— Мистер госсекретарь, откуда вы знаете? — скептически спросил генерал Кэлхаун.

— А откуда вы знаете, что дважды два — четыре? — парировал Пенсфол, — Просто, надо применить здравый смысл. Нези не любят, когда неформальные партнеры их бизнеса становятся мишенями бандитского элемента. Синдикат может стать объектом их нелюбви.

— Сальвадор не в сфере влияния нези, — заметил генерал.

— Это так, но лидеры Hormigas-Armadas знают о случайностях, неизбежных на море, и проверять на себе, как это работает, они не намерены. К тому же, они догадались, что известная спецслужба планомерно подставляет их для какой-то секретной операции.

— Джереми, почему вы думаете, что они догадались? — спросил президент Дарлинг.

— Потому, что здравый смысл. После засветки нашего военного спутника, у Hormigas-Armadas нет сомнений, кто заказал им абордаж эко-тральщика и киднеппинг. А после шквала возмущения в американских СМИ, у них нет сомнений, что их подставили.

Президент слегка скривился и махнул рукой.

— Да, Джереми. Спутник, это неприятно. Очень неприятно. И все же, это не трагедия.

— Трагедия, — ответил Пенсфол, — развивается по законам жанра, в ходе раскрытия ряда обстоятельств. И сейчас я хотел бы попросить полковника Томпсона, как разведчика, прокомментировать некоторые ключевые обстоятельства.

— Хорошо, Джереми. Послушаем комментарии разведки.

— Сэр, могу ли я говорить прямо? — спросил и.о. шефа разведки Тихоокеанского флота.

— Полковник, называйте все своими именами, — распорядился Дарлинг.

Томас Томпсон коротко поклонился.

— Да, мистер президент. Я считаю необходимым начать с главного промаха в этой фазе операции «Грин-Бриз»: одна из двух целей не поражена. Шоколадный Заяц жив.

— Не может быть! — отреагировал министр Найсман, — Есть сообщение полиции Гаити.

— Полиция Гаити, — пояснил Томпсон, — сообщила вам то, что вы хотели услышать.

— Одну минуту, полковник, — произнесла директор CIA, — почему вы относите теракты против Гигедо и Ломо к нашей операции «Грин-Бриз», если определенные факты явно указывают: это теракт сальвадорского криминального синдиката Hormigas-Armadas?

— Миссис Коллинз, я понял намек на отсутствие у меня допуска. Но, тут все настолько прозрачно, что даже индейцы на Амазонке догадываются, кто автор теракта.

— Здесь не место для юмора и присказок, — одернул его генерал Кэлхаун.

— Про индейцев на Амазонке, это не присказка, к сожалению, — ответил разведчик.

— При чем тут Амазонка? — недоуменно спросил Дарлинг, — Она же где-то в Бразилии.

— Не только в Бразилии, сэр. Бассейн Амазонки охватывает почти всю экваториальную полосу Южной Америки. В частности, Явари-дистрикт на северо-востоке Перу.

— Ладно, мистер Томпсон, но какое отношение к делу имеют индейцы Амазонки?

— Сэр, по моим данным, именно туда направился Шоколадный Заяц.

— К индейцам? — удивился Дарлинг.

— Не совсем так, сэр. Вероятно, он направился к генералу Уберто Каламаро.

— Подождите, полковник, дайте вспомнить. Генерал Каламаро, это бежавший диктатор сепаратистской Южной Панамы. Его путч подавлен 7 лет назад, а сам он исчез.

— Простите, сэр, но он не исчез, а бежал на Трес-Фронтерес в дистрикт Явари.

— Куда-куда?

— В Перуанскую Амазонию, около тройной границы с Колумбией и Бразилией. У него небольшая, но эффективная армия, и давняя бизнес-дружба с Шоколадным Зайцем.

— Чепуха! — снова припечатал министр обороны.

— Вам виднее, сэр. Но лучше спросить у перуанского спецназа, пытавшегося воевать с генералом Каламаро в сельве. Потери спецназа до сих пор засекречены.

— Но, — заметил Дарлинг, — какая разница? Эта Амазония далеко от Сальвадора.

— Полторы тысячи миль, сэр. Для авиадесантной операции это нормально.

Дуглас Кэлхаун сердито взмахнул руками.

— Полковник! Прекратите пугать нас этими сказками!

— Простите, генерал, но я обязан отвечать на вопросы президента. Сказки или нет, это история рассудит. Я обязан сообщить: у Шоколадного Зайца есть бизнес-дружба еще с несколькими фигурантами, из которых наиболее опасен Жерар Рулетка.

— Что? Жерар Рулетка? — переспросил президент, — Автор Снежной войны на Юкатане?

— Да, сэр.

— Удивительно! Я думал, что его… Э-э… Ликвидировали.

— Нет, сэр. На Юкатане снежная команда была разбита панамериканскими силами, но Жерар Рулетка скрылся в Океании со своей вооруженной группой, и с награбленными ценностями. Он создал плацдарм Великой Тропы на северо-востоке островов Кука, а в позапрошлом году после Алюминиевой революции возглавил спецслужбу Конвента. В марте прошлого года он был отстранен судом, и исчез неизвестно куда.

— Так, — произнес госсекретарь, — а почему вы думаете, что Жерар Рулетка еще жив?

— Потому, мистер Пенсфол, что Шоколадный Заяц продолжал переводить его долю от снежного бизнеса, такую же, как доля генерала Каламаро, по сделке о партнерстве.

— Снежный бизнес, это торговля кокаином? — на всякий случай спросил Дарлинг.

— Да, сэр, — подтвердил Томпсон, и продолжил, — кроме милитаризованных бизнес-партнеров, у Ломо Кокоро есть 20-летняя дочь Амели Ломо в Меганезии.

— Постойте… — произнес Дарлинг, — …Я точно встречал это имя: Амели Ломо.

— Да, сэр. Она была в делегации Меганезии в январе текущего года, на исходе Второй Новогодней войны, на Марианском саммите. Эта юная леди умеет делать политику.

— Мистер Томпсон, — вкрадчиво произнес генерал Кэлхаун, — вы так хорошо знаете дела наркоторговцев Великой Тропы, что это наводит на некоторые мысли.

— Да, действительно… — пробурчал министр обороны.

В ответ полковник поднял руки вверх, будто сдавался в плен, затем извлек из кармана обыкновенный лист бумаги с напечатанным текстом, поставил подпись, добавил дату, и положил лист на центр стола.

— Что это? — удивился Дарлинг.

— Мистер президент, это мой рапорт об отставке по состоянию здоровья. Медицинские специалисты думают, что при взрыве в порту Сингапуре в январе прошлого года я мог получить скрытую контузию, вызывающую постепенный психомоторный регресс.

— Что-что?

— Психомоторный регресс, — повторил Томас Томпсон, и тут внезапно его правый глаз быстро заморгал, — вот, мистер президент: когда я нервничаю, у меня такая реакция, и медики считают: мне нужен простой труд, щадящий нервы. Например, фермерство.

— Что за чертов каприз! — возмутился Дарлинг, — Сначала адмирал Бергхэд, теперь вы!

— Это не каприз, сэр. По правде говоря, так лучше для всех. Я не чувствую мейнстрим, следовательно, я профессионально непригоден.

Эштон Дарлинг предельно внимательно посмотрел на него.

— Что вы понимаете под мейнстримом?

— Сэр, я понимаю под этим операцию «Грин-Бриз» и комплекс аналогичных операций, порожденных действиями Мэттью Перкиса и всей энергетической спецслужбы ASED.

— Э-э… Это вы о каких действиях?

— Сэр, я о тиморской эпопее концерна «ERGRUNO» и попытке терактов в Паго-Паго.

— Черт побери! Это никуда не годится. Кстати: почему здесь нет мистера Перкиса? Это вопрос к вам, миссис Коллинз!

— Простите, мистер президент, но я не получала приказа пригласить его.

— Миссис Коллинз, вы должны были сами предложить его участие. Его инициативы по борьбе с глобальным потеплением при участии концерна «ERGRUNO» уже переходят границы допустимого, и похожи на коррупцию. Я хочу сегодня же, в 5 вечера, видеть мистера Перкиса здесь, с устными и письменными объяснениями! Если объяснения не удовлетворят меня, то мистер Перкис будет давать показания в FBI. Возможно, аферу с глобальным потеплением следовало закрыть еще при Трампе. Я понятно выразился?

Директор CIA чуть наклонила голову, приняв удрученный вид, и мягко произнесла:

— Прошу прощения, мистер президент, но политически это очень резкий шаг, и…

— …Никакие оговорки не принимаются! — оборвал Дарлинг, — Сегодня будет поставлена точка в этом вопросе. Мне надоело видеть карикатуры, где президент изображается, как надувная кукла, которой играют в волейбол всякие… Сейчас сделаем перерыв на кофе. Прошу вас, миссис Коллинз, организовать немедленный приезд мистера Перкиса.

— Хорошо, сэр, — сказала она.

Там же, после кофейного перерыва. Тот же состав присутствующих.

Президент, войдя в гостиную и устроившись там за столом позже остальных, обратил взыскательный взгляд на Дебору Коллинз. Она, не ожидая вербального вопроса, сама сообщила:

— Мистер президент, согласно вашему распоряжению, мистер Перкис будет в 5 вечера.

— Хорошо! — Дарлинг потер ладони, и повернулся к и.о. шефа разведки Тихоокеанского флота. Меня интересует ваше мнение о перспективах операции «Грин-Бриз».

— Мистер президент, простите, но я уже подал рапорт по состоянию здоровья…

— …Полковник! Ваш рапорт еще не принят! Так что вам придется отвечать! И отвечать быстро, черт побери!

— Да, сэр. Я думаю: перспективы плохие, причем время работает не на нас. Чем больше дырок открывается в легенде «Грин-Бриз», тем выше шансы Шоколадного Зайца и его друзей убедить лидеров нези влезть в войну за контроль над Сальвадором.

— Нези влезут в войну на Перешейке? — переспросил Найсман, — Это будет смешно!

На это немедленно отреагировал госсекретарь.

— Вспомните, мистер Найсман, как год назад вы с такой же иронией произнесли: «Что? Атомная бомба у Меганезии? Это смешно!». Далее 1 января, когда британская эскадра налетела на атомные мины в проливе Беринга, вы заявили: «Этого не может быть!».

— Вы тоже ошибались в прогнозах, мистер Пенсфол, — парировал министр обороны.

— Джентльмены, зачем рыться в прошлом? — встряла директор CIA, — Мне кажется, что сейчас интереснее и полезнее будет, все-таки, выслушать мистера Томпсона.

— Действительно, — поддержал Дарлинг, — продолжайте, мистер Томпсон.

— Да, мистер президент, — сказал полковник, — я вовсе не имел в виду, что нези высадят десант в Сальвадоре, или что-то подобное. Их Народный флот слишком мал в смысле живой силы и в смысле обеспеченности тяжелой боевой техникой. Из анализа военных операций нези за 2 года, а именно: двух Новогодних войн и Гибридной войны в Папуа, можно предположить, что нези применят известный сценарий войны 1975-го в Анголе. Тогда 200 советских военспецов, 25.000 кубинских солдат, и современное оружие для ангольских красных партизан, обеспечили президенту Нето победу при Кифангондо.

— Любопытно, — произнесла Коллинз, — и кто, по-вашему, сыграет роль кубинцев?

— Мэм, судя по данным, которые есть у вас тоже, сейчас по Вест-Индии от Юкатана до Амазонки по глухим провинциям разбросано около полумиллиона бойцов различных нелегальных армий: народных и антинародных, всех цветов политической радуги. Их бросили на произвол судьбы разные политики в разное время. Эти бойцы выступят на стороне любого, кто даст снабжение, оплату, и броские лозунги. Многие лидеры нези выросли из полевых командиров нелегальных армий, и обладают опытом работы.

— Это нехорошо, — произнес Дарлинг и уточнил, — это очень нехорошо. А есть ли у вас конструктивные предложения, полковник?

В ответ, Томас Томпсон коротко кивнул.

— Да, мистер президент. Я полагаю, с нашей стороны лучше применить наработки по операциям «Вспышка ярости» 1983-го на Гренаде, и «Правое дело» 1989-го в Панаме. Вторжение решит проблему быстрее, чем за 5 дней. Возможно за 2 дня. Наши потери составят до 30 убитых, до 400 раненых, и до 20 единиц тяжелой боевой техники. Это в худшем случае. При оптимистическом сценарии, потери будут вдвое меньше.

— Вы предлагаете прямое военное вторжение? — на всякий случай уточнил Дарлинг.

— Да, сэр.

— Ничего себе! — зарычал Дуглас Кэлхаун, — У вас выходит так запросто, полковник. 30 убитых и 400 раненых американцев, всего-то. Я думал, вы разведчик, а вы мясник!

— При всем уважении, генерал, — ответил Томпсон, — я предлагаю тактику с минимумом американских потерь. Меньше будет, только если вообще отменить «Грин-Бриз». Что касается слов «запросто» и «мясник», так ведь не я 4 января прошлого года потерял на минном поле у Соломоновых островов три корабля и 6000 американцев.

Генерал Кэлхаун в гневе вскочил с места.

— Вот за это вы ответите, Томпсон! Вы пробкой вылетите из вооруженных сил!

— Ради бога, простите, генерал, — ласково ответил полковник, — это сказывается скрытая контузия. Психомоторный регресс. Вот, опять у меня глаз начал дергаться. Я ведь уже подписал рапорт об увольнении по здоровью, как вы заметили.

— Прекратите паясничать! — прикрикнул на него Алан Найсман.

— Стоп! — громко и холодно сказал госсекретарь, — Давайте все немного успокоимся!

— Да, действительно, — поддержал президент, — давайте мы все немного успокоимся, и обсудим идею мистера Томпсона по существу. Кто готов?

— Позвольте мне, сэр, — вызвалась Дебора Коллинз.

— Да, разумеется. Мы слушаем вас.

— На мой взгляд, — начала она, — в сообщении мистера Томпсона есть несколько вполне разумных идей. Прежде всего: надо честно признаться, что уровень информационного прикрытия «Грин-Бриз» слишком слабый, легенда недостаточно достоверна, а одна из ключевых фигур, подлежащих ликвидации, осталась на игровом поле. Поэтому время действительно работает против нас. С другой стороны, прямое военное вторжение по гренадскому или панамскому сценарию может вызвать политические осложнения, не поддающиеся быстрой оценке. Поэтому, мне представляется, что прямое вторжение, в принципе, хорошая идея, но лучше взять иной базовый сценарий: «Шторм-333».

Дарлинг и Пенсфол переглянулись, и Дарлинг предложил:

— Мисс Коллинз, давайте не злоупотреблять краткостью, и называть вещи понятно.

— Да, сэр. «Шторм-333» это советская операция 1979-го по смене власти в Кабуле.

— Афганистан? О, проклятье! — спонтанно отреагировал министр обороны.

— Мистер Найсман, — спокойно сказала директор CIA, — не надо слишком нервничать. Я говорю не о нашей войне в Афганистане, которая началась в 2001-м, и никак не может закончиться. Я говорю о советской войне в Афганистане 1979 — 1989-го, и не обо всей, а только об эпизоде «Шторм-333»: захвате президентского дворца. Операция проведена силами одного воздушно-десантного батальона за 4 часа. По ее итогу, правящий клан Афганистана исчез, и был заменен кланом, привезенным из Москвы.

— Но, русские потом воевали там из-за этого 10 лет, — проворчал генерал Кэлхаун.

— Да, — она кивнула, — но это уже другая история, а мы говорим об одной операции.

— Все равно, миссис Коллинз, я не люблю такие авантюры в русском стиле. На вид все превосходно, а как дойдет до дела, так вылезают чертовски серьезные недоработки.

— Возможно, — заметил министр обороны, — надо просто доработать эту авантюру.

— Да! — поддержал президент, — По-моему, это хорошая идея. Мистер Кэлхаун, сколько времени вам потребуется, чтобы доработать?

— Мистер президент, на подготовку операции такой сложности требуется две недели.

Директор CIA покачала головой.

— Неделя, это предел.

— Черт побери! — возмутился Кэлхаун, — Это ведь не ограбить картофельную грядку!

— Я понимаю, — сказала она, — но, если Томпсон хоть в чем-то прав, то через неделю мы потеряем преимущество эффекта внезапности. Крайний срок: вечер 6 декабря.

— Может, лучше действовать по старому плану? — предположил министр обороны.

— Нет, мистер Найсман, старый план не годится, — ответил Эштон Дарлинг.

— Но, мистер президент, вы ведь слышали: нет времени на разработку нового плана.

— У меня есть мысль, как успеть, — сообщила директор CIA.

— Излагайте, — потребовал президент.

— Да, сэр. Прежде всего, надо применить нашу новейшую технику… — начала она.

 

9. Рандеву криминалитета и незиномики

Утро 30 ноября. Острова Кука (архипелаг в составе Конфедерации Меганезия).

Атолл Тепитака — это неровно-овальный барьер вокруг лагуны с периметром около 80 километров. Он занимает северо-западный угол архипелага Кука, на 3000 километров южнее Больших Гавайев, и на 1000 километров северо-западнее острова Бора-Бора. С высоты полета авиалайнера можно увидеть несколько меньших атоллов и крошечных коралловых островов в 200-мильном радиусе Тепитака.

Такая картина в синих и сине-зеленых тонах наблюдалась из иллюминатора самолета «Grumman-Gulfstream», который выполнял приватный чартерный рейс из Мексики. В самолете этой модели (созданной в 1970-х для трансатлантических административных перелетов) обычно дюжина пассажиров, а сейчас — всего двое, причем «расписные» (в смысле: члены крупной банды, в которой приняты статусные татуировки).

Мнение экипажа «Grumman-Gulfstream» (пилота и штурмана) об этих VIP-пассажирах сформировалось еще в мексиканском аэропорту, и детализировалось в ходе 7-часового полета, чему способствовал просмотр сайта Интерпола (страница «wanted»). Фото этих пассажиров: Даниело Эспино и Сезаро Серпасо в фас и в профиль наблюдались там, с приложением «послужного списка», типичного для мезоамериканских банд (заказные убийства, похищения людей, рэкет, сутенерство, наркоторговля). Еще сообщалось, что названные субъекты принадлежат к синдикату Hormigas-Armadas, занимая по статусу позиции во втором эшелоне. Серьезное криминальное достижение в неполные 30 лет.

В общем, для экипажа мексиканского приватного чартера подобные клиенты являлись типичными. Иное дело: целевой пункт. Обычно такие субъекты летали в Боливию (где закупали коку) либо через Гавайи в Малайзию (где отмывали деньги). Полет на атолл Тепитака на этом фоне вызвал любопытство пилота и штурмана, так что они не стали решать кроссворды из журнала — как обычно, взятого чтобы скоротать часы полета, а предпочли криминальный кроссворд, подброшенный жизнью.

Опять же, благодаря сайту Интерпола они узнали, что атоллом Тепитака правит некто Мирафлорес Гонзалес (он же: капитан Ми-Го) родом из штата Миссисипи. Ми-Го был немного старше, чем два сальвадорца — VIP-пассажира чартера, но его биография была многократно страшнее. Правда, в ней отсутствовали пункты: похищения людей, рэкет, сутенерство. Зато присутствовала экзотика: терроризм, геноцид, запрещенные методы ведения войны. Даниело Эспино и Сезаро Серпасо были просто опасными бандитами. Капитан Ми-Го был адским монстром. За его спиной остались 8 лет «снежных войн», бушевавших в Вест-Индии на фоне мировой Второй Холодной войны, и 3 года боев в бескрайнем небе Океании — включая две меганезийские Новогодние войны. По итогу, капитан Ми-Го стал «ariki-foa» (выборным королем или мэром) общины мигрантов — резервистов Народного флота на атолле Тепитака и трех соседних микро-территориях. Впрочем (как сообщал тот же сайт Интерпола) капитан Ми-Го был только учеником и преемником гораздо более адского, вовсе запредельного монстра: Жерара Рулетки. О Жераре у Интерпола явно не хватало надежных данных. Почти все фразы в биографии начинались словом «Предположительно…». Так или иначе, этот Жерар куда-то исчез (предположительно на западный край Тихого океана, в Ост-Индию), так что реальный интерес представлял сейчас не он а, все-таки, капитан Ми-Го, ariki-foa te Tepitaka.

В общем: пилот и штурман сделали вывод, что два VIP-пассажира летят по поручению синдиката Hormigas-Armadas на переговоры с Ми-Го. О проблемах этой разветвленной сальвадорской банды сообщалось в СМИ: Hormigas-Armadas слишком разыгрался, и на Американском Политическом Олимпе постановили разобраться с этим — как в 1999-м разобрались с Медельинским картелем. Теперь Hormigas-Armadas направили гонцов к капитану Ми-Го за силовой поддержкой в надвигающейся новой «снежной войне». И (заключили пилот и штурман) синдикат получит эту поддержку. Нези воюют или для защиты своей территории, или за большие деньги. Синдикат готов платить, значит…

…Как бы логично. Ключевые слова: КАК БЫ. Пилот и штурман, разумеется, не были политологами-профи, поэтому не ориентировались в неформальных принципах Tiki.

Между тем, «Grumman-Gulfstream» вошел в зону контроля авиадиспетчера аэропорта Тонгарева (построенного американскими военными на западной линии барьера атолла Тепитака в 1942-м для тяжелых бомбардировщиков, и брошенного в 1946-м). С малой высоты было видно, что к ВПП со стороны лагуны пристроена понтонная конструкция (рулежные дорожки и ангары), а со стороны океанского мелководья — свайные пирсы-терминалы для грузовых кораблей. На западной линии барьера виднелись ступенчато-пирамидальные здания маленького города. В самой лагуне на отмелях — разноцветные свайные сооружения (большие коттеджи, или таунхаусы). Эту картину дополнительно оживляли катамараны под яркими парусами, и гидропланы на тихой воде лагуны…

…Но внимание экипажа уже переключилось на технику лэндинга. Тревожный момент сближения с ВПП незнакомого и не совсем обычного аэропорта. Хотя, через несколько минут все получилось без проблем. Касание — торможение — выезд на парковку. Готово.

Через час. Аэропорт Тонгарева. Сектор патрульной базы. Рекреационный комплекс.

Даниело Эспино и Сезаро Серпасо — младшие лидеры синдиката Hormigas-Armadas и (конкретно сейчас) деловые посланники, были приняты без всякого дружелюбия, но в соответствии с партизанским этикетом. Непременный личный досмотр, проведенный вооруженными профи в пятнистой униформе. Конвоирование в зал служебного кафе. Предложение еды и напитков. Пояснение, что капитан Ми-Го появится позже. Точка.

На самом деле, Ми-Го уже сидел в зале, однако у гонцов Hormigas-Armadas было мало шансов заметить его. Обычный молодой мужчина, в меру рослый, и в меру крепкий, этнический испанец с примесью индейской крови. В Южной Калифорнии так выглядит средний взрослый парень на улице. Капитан Ми-Го был одет в такую же тропическую униформу, как почти все в патрульном секторе аэропорта. И даже когда он пересел за столик к «гостям» они не сразу сообразили, что это он самый. Это понимание пришло, только когда он прикурил «фиделевскую» сигару, и спокойно поинтересовался:

— Ну, криминалитет, с чем приехали?

— Что ты сразу про криминалитет? — чуть агрессивно спросил более молодой Сезаро.

— А что? — отозвался ariki-foa, — Может, ты океанолог, или художник-маринист?

— Ладно, проехали, — вмешался Даниело, — мы с деловым предложением к тебе.

— Как бизнесмены к бизнесмену, — добавил Сезаро.

— Как коллектив hombres к авторитетному hombre на Тропе, — уточнил Даниело.

Капитан Ми-Го кивнул, выпустил из ноздрей струйки табачного дыма, и произнес:

— Ну, излагайте предложение вашего коллектива бизнесменов.

— Гринго из Лэнгли нацелились щемить нас! — произнес Даниело, — И не только нас. Еще прикормленных наших людей на Плаза-Барриос.

— Откуда знаете? — спросил капитан.

— Оттуда, с Плаза-Барриос, — и Даниело поднял ладонь плоско над столом, уточняя этим жестом, что имеется в виду официозный квартал столицы Республики Эль-Сальвадор.

— Мы сами тоже догадались, — добавил Сезаро, — потому что начались подставы прямо подряд. Это ведь гринго взорвали Ягуара и Зайца, а подстроили, чтоб был крюк на нас.

— Вы говорите: гринго. А их следы где?

Даниело артистично растопырил пальцы на обеих руках.

— Ми-Го, нюхни поляну: зачем бы нам было такое воротить?

— Чужие мозги, как колодец, — отозвался капитан, — людей с эко-тральщика вы подмели. Конкретный факт. Ну, и зачем?

— А тебе зачем знать? — отреагировал Сезаро.

— Мне, по ходу, все ваши дела незачем. Не хотите разговора — летите обратно.

— Сезаро! Фильтруй слова! — сердито одернул Даниело, — Слушай, Ми-Го, это бизнес и ничего кроме. Заказ был на этих людей. Мы подмели, нам заплатили. И закрыто.

— Нет, не закрыто. Чей заказ был? Где люди с эко-тральщика?

Сезаро хотел резко возразить, но «отфильтровал» и промолчал. Даниело вздохнул.

— Короче: одна длинноногая фема с горой монет заказала, чтобы эти люди не доехали.

— Какая длинноногая фема? Имя, приметы, явки, чем живет, откуда гора монет у нее?

— Такая… — Даниэло изобразил двумя пальцами вихляющие ноги. — …Я фото сброшу, посмотришь сам. Назвалась: Теона. Мы встречались в отеле Хайатт, в Тихуане. Там был заказ, там был расчет. Без вопросов. Эти люди не нужны ей, а нужно было, чтобы они не доехали. Так что они сидят у нас в клетке. Все живы. Прикопать не было заказа.

— Привезите и отдайте, — лаконично сказал капитан.

— Что-что? — не удержался Сезаро, — Может, еще помыть и приодеть для красоты?

Король-мэр-капитан, подчеркнуто не заметив сарказма, невозмутимо подтвердил:

— Да, еще помыть и приодеть. Завтра утром чтоб все одиннадцать были здесь.

— Сезаро, лучше молчи, — хмуро произнес Даниело, и спросил, — откуда одиннадцать?

— Оттуда. Восемь парней-инженеров и три девчонки-школьницы, это одиннадцать.

— Погоди, Ми-Го. При чем тут девчонки? Они не под заказ, а так просто.

— Одиннадцать, — снова сказал капитан, жестким тоном показав, что спор неуместен.

— Ладно, — Даниело снова вздохнул — ты при тузах, значит, получишь одиннадцать. Мне позвонить надо про них, чтоб привезли. И фото той фемы скинуть тебе.

Через полчаса. Там же, за столиком в служебном кафе патрульного сектора.

Капитан Ми-Го уже энный раз прокрутил на ноутбуке серию фото той самой «фемы» (очаровательной шатенки лет 25 с фигурой художественной гимнастки). Даниело, по-своему интерпретировав этот визуальный интерес, сообщил:

— Мне эта фема тоже по вкусу. Я бы с ней это.

— А мне, — ответил Ми-Го, — нравятся часы у нее на запястье.

— Ну, ты даешь! — не удержался Сезаро, — Часы как раз шняга! Вообще не в масть.

— Не для фемы часы, — добавил Даниело, — точно, не в масть. Слишком широкие.

— То-то и оно, — капитан многозначительно постучал пальцем по экрану ноутбука.

Даниело обхватил голову руками (видимо, чтоб лучше думалось).

— Вот блин запутка! Кто она такая, эта Теона?

— Без понятия, — ответил Ми-Го, — но есть зацепки. Она работает на спецслужбу гринго, и пользуется этим гаджетом в виде наручных часов.

— И что? — спросил Даниело.

— Надо подумать, вот что. И кое с кем посоветоваться. А пока кое-кто еще не прилетел, можно заняться вашим предложением по бизнесу. Ну?

— Нужно убежище, — тут Даниэло изобразил ладонями что-то вроде норы.

— Убежище? Хэх! Для кого, от чего, и на какое время?

— Убежище для корабля «Океазис» в вашем море. На два-три месяца, а может, на год.

— Пока в нашем регионе это новое дерьмо не стечет, — пояснил Сезаро.

Капитан-король-мэр звонко щелкнул пальцами.

— Ну, и сколько ваших получили билеты на борт политического бомбоубежища?

— «Океазис», — сказал Даниело, — это 200-метровый лайнер постройки 1990-х, недавно переделанный при ремонте. Там 160 семейных апартаментов, плюс обслуга и экипаж.

— Дом, милый дом… — иронично проворчал Ми-Го.

— Да, — подтвердил Сезаро, — А что такого? Многие богачи так живут на лайнерах.

— Ничего. Дело ваше. А что нам за это?

— А что ты хочешь? — поинтересовался Даниело.

— Нет, я первый спросил, вы первые ответите. Что предложил ваш крестный отец?

Посланники синдиката Hormigas-Armadas переглянулись, и Даниело ответил.

— Крестный отец сказал так: коллектив kanaka-foa потребует патрульные взносы.

— Верно, — подтвердил Ми-Го, — наш суд скомандует взносы с вашего «Океазиса», как с морского источника высокого военно-криминального риска.

— Понятно, — Даниело кивнул, — у нашего корабля 40 тысяч тонн водоизмещения, и мы согласны платить 40 тысяч нези-фунтов в день. В долларах это примерно 42 тысячи.

— Вы-то согласны. А наш суд еще подумает, хотят ли foa видеть вас тут в акватории.

— На это, — произнес Даниело, — нам поручено сказать: наш коллектив сразу по приезду вложит 3 миллиарда баксов в незиномику. Это выгодно вашему коллективу.

— Хм… — Ми-Го фыркнул, — …Нам выгодно, а вам необходимо. Оборачивать деньги на черном рынке Перешейка можно лишь сидя на Перешейке. Не на корабле в океане. А выдернуть деньги из бизнеса и держать под койкой в каюте, это странно как-то.

— Да, — сказал Сезаро, — деньги должны работать. Но мы могли бы вложиться в микро-кредиты через интернет под 300 процентов годовых, это намного больше, чем у вас.

— Так вас и ждали на рынке микро-кредитов, — иронично прокомментировал капитан.

— Ладно, — буркнул Сезаро, — тот рынок поделен. Но можно сделать интернет-казино.

Капитан-король-мэр с еще большей иронией предложил:

— Сделай.

— Ладно, — повторил младший посланник синдиката, — а к чему ты клонишь, Ми-Го?

— Пока я просто рассуждаю вслух. Интересно: как вы вложите деньги в незиномику?

— Просто, — ответил Даниело, — у вас в сети OYO куча объявлений. Стартап по такой-то бизнес-теме ищет инвестора, ожидаемый доход столько-то. Суммы там маленькие, но можно набрать корзину по частям. Это знакомо. Как с уличными наркоторговцами.

— Ну, попробуй, откликнись на такое объявление.

— Я откликнусь. И что будет, Ми-Го?

— Увидишь, — снова предельно-лаконично, но несколько загадочно сказал капитан.

— Ми-Го, это что, намек на аут?

— Аут это лучшее для вас. Хуже если какой-то юниор-бизнесмен возьмет ваши деньги, зарядит в стартап, но дохода не сделает. Ваши сборщики урожая придут к нему, как к уличному наркоторговцу на вашей родине, и юниор-бизнесмен звякнет в полицию.

Сезаро выразительно подул на свои пальцы.

— Пусть звонит. Подумаешь, большое дело! Какие у него доказательства?

— Тут другая страна, — ответил капитан, — тут хватит того, что про вас понятно с первого взгляда. И ваш круиз финиширует на следующее утро у стенки. Как тебе расклад?

— Беспредел… — ошарашено буркнул младший посланник.

— И как тут делать бизнес? — хмуро спросил Даниело.

— Скоро приедет Амели, и объяснит вам.

— Какая Амели?

— Дочка Шоколадного Зайца, вот какая.

— Эй-эй! — насторожился Сезаро, — А вдруг она думает, что мы пришили ее папашу?

— Она так не думает, потому что Заяц жив, — сообщил Ми-Го.

Там же (рекреационный комплекс патрульной базы Тонгарева) часом позже.

Пара, вошедшая в служебное кафе, могла бы стать центральными персонами фильма о позитивных межрасовых семьях.

Рыжий зеленоглазый крепко скроенный белый парень лет немного менее 30, одетый в свободные белые брюки и белую рубашку с расстегнутым воротником.

Плотно сложенная грациозная, чернокожая девушка лет 20, с характерным брюшком, указывающим на второй триместр беременности. Она была одета в короткое кимоно с орнаментом из желтых и красных цветочков на фоне индиго.

— Hi people! — поздоровался парень.

— Aloha, Ми-Го! — продолжила девушка, и окинула взглядом двух сальвадорцев, — А это гонцы синдиката Hormigas-Armadas, что ли?

— Да, — ответил капитан-король-мэр, — их имена: Даниело Эспино и Сезаро Серпасо. Для гостей из Сальвадора сообщаю: это мисс Амели Ломо и суб-доктор Йерни Тибэг.

— Суб-доктор, это как? — не понял Сезаро.

— Суб-доктор информатики и робототехники, — пояснил рыжий ирландец.

— А ты, — произнес Даниело, глядя на девушку, — значит, дочка Шоколадного Зайца?

Вместо ответа, она просто улыбнулась, и уселась за стол. Сезаро прокомментировал.

— Не очень разговорчивая фема.

— А что, есть о чем? — спросила Амели.

— Ми-Го сказал, ты корифей в незиномике, — сказал Даниело.

— А что, если так?

— Если так, то тема есть: мы хотим влить три миллиарда баксов под хороший навар.

— А что, баксы на барже, баржа в море?

— Ты на что намекаешь? — насторожился Сезаро.

— А что намекать, когда секундомер?

— Какой секундомер? — удивился Даниело, — ты, Амели, нюхни поляну. У нас месяц на урожай и погрузку. Никак не меньше, пока гринго раскачаются прищемить нас всерьез.

Дочка Шоколадного Зайца Апокалипсиса опять улыбнулась. Затем, протянула руку и коснулась плеча суб-доктора Тибэга.

— Йерни, может, лучше ты объяснишь им, сколько у них времени?

— Aita pe-a, — согласился он, и обратился к сальвадорцам, — я вынужден огорчить вас. В пространстве модели у вас осталось 90 плюс-минус 60 часов. В реале это означает, что фрактура возможна уже послезавтра, и если «Океазис» не успеет уйти на 200 миль, то обсуждение ваших инвестиций беспредметно. Нечего и некому будет инвестировать.

— Это твоя информатика так говорит? — слегка скептически спросил Даниело.

— Да, — подтвердил суб-доктор Тибэг, — разумеется, в политологической модели не все реальные факторы и параметры учтены, но практика показала адекватность прогноза с расчетной погрешностью. В общем, джентльмены, в таких случаях надо линять сразу.

— Сразу? Ты что! — возмутился Сезаро, — А урожай?

Суб-доктор информатики и робототехники пожал плечами.

— Это ваш бизнес и ваша жизнь. Но рациональная стратегия: взять 4 миллиарда USD из точек концентрации, и уйти, бросив 12 миллиардов, которые слишком распылены.

— А у синдиката что, в сумме 16 миллиардов? — поинтересовался капитан-король-мэр.

— Как тебе сказать, Ми-Го? Это приблизительный модельный расчет. В нем не учтена, например, сомнительная недвижимость, и кредиты, взятые на фирмы-пустышки через коррупционно-банковский механизм. Сейчас принцип важнее, чем точные цифры.

— Откуда знаешь про наши деньги? — с подозрением спросил младший сальвадорец.

— Элементарно, Сезаро. Из облачного сервиса.

— Откуда-откуда?

— Из облачного сервиса, — повторил Йерни Тибэг, и пояснил, — это сервис, в котором ты хранишь свои данные, когда работаешь через смартфон, планшетник, или субноутбук. Физические хранилища данных находятся где угодно: от Веллингтона до Лондона, от Сингапура до Нью-Йорка, и доступны тебе через твоего интернет-провайдера. Но они потенциально доступны также любому хакеру, и любой развитой спецслужбе.

— Эй-эй, Йерни! Фильтруй слова! Там ведь гарантии конфиденциальности и пароли! Я оплачиваю провайдеру по высокому тарифу особо защищенный канал, ты понял?

— Сезаро, я научно-популярно сообщу тебе одну вещь, только без обид.

— Давай, сообщай.

— Сообщаю. Эти гарантии конфиденциальности и пароли — полное говно. А то, что ты оплачиваешь особо защищенный канал, это как сигнал для хакера: тут вкусняшки.

— Чем докажешь? — обеспокоенно и недоверчиво пробурчал Сезаро.

Тут Ми-Го поднял правую ладонь, призывая всех к вниманию, а затем развернул свой ноутбук экраном к Сезаро.

— Глянь-ка. Узнаешь?

— Chumino de puta… — выругался младший посланник синдиката Hormigas-Armadas.

— Что там? — спросил его старший напарник.

— Ты охренеешь! Там листинг всех, кто вписался на «Океазис». ВСЕХ!!!

— Это плохо, — произнес Даниело, сумевший удержаться от абстрактной ругани, — а как думаешь, Йерни, такое есть у спецслужбы гринго?

— Вероятно, есть, — ответил информатик-робототехник, после чего процитировал кино-эпического героя Морфеуса, — What is the Matrix? Control!

— Выходит, — продолжил Даниело, — мы все под колпаком. Как теперь выскочить?

— Чтобы выскочить, надо сначала осознать проблему! — объявила Амели, — Почему-то я сомневаюсь, что крестный отец синдиката… Санчо Балестерос, я не перепутала?

— Ты не перепутала, — подтвердил Сезаро.

— …Так вот, — продолжила она, — я сомневаюсь, что дон Санчо осознал.

— Зря сомневаешься! — сказал Сезаро, — У дона Санчо чутье, как у волка!

— Правда, что ли? Почему тогда ваш «Океазис» торчит в порту Акахутла, а список VIP-пассажиров можно сдернуть из облачного сервиса?

Даниело очередной раз обхватил голову руками, чтоб лучше думалось, и спросил:

— В каком же порту держать? В Ла-Либертад или Ла-Унион? Чем там лучше?

— А что, нигде нет портов, кроме Сальвадора? — съязвила дочка Шоколадного Зайца.

— Порты много где есть, — ответил он, — только не везде у нас копы прикормлены. Были прикормленные в Колиме и Тихуане, но сейчас панамериканские копы озверели. Нам нереально переправить кого надо и что надо в другие порты. Но Акахутла — наша.

— А что, ты договоришься с десантом гринго про Акахутлу? — снова съязвила Амели.

— Если ты такая умная, то предложи что-нибудь по делу, — проворчал Сезаро.

— Предложу, если ты скажешь, когда «Океазис» может выйти в море.

— А когда надо? — спросил Даниело.

— Сегодня, — лаконично ответила она.

— Ты что? Йерни ведь сказал: 90 плюс-минус 60, значит, у нас 30 часов точно есть!

— Точно только звезды восходят. А в жизни: раньше слиняешь — здоровее будешь.

— Это ты права, — признал он, — но как наши попадут на борт, если корабль уйдет?

— Даниело, только не говори, что на «Океазисе» нет вертолетной площадки.

— Конечно, есть! Реально ты соображаешь! Тогда мне позвонить надо.

— Звони, — лаконично согласился капитан Ми-Го.

 

10. Шоколадный Заяц в зеленом аду

Параллельные события 30 ноября. Перуанская Амазония.

Регион Лорето в верховьях великой Амазонки это почти треть Перу. Площадь региона примерно равна площади всей Японии, но там меньше 900 тысяч жителей, и половина населяет город Икитос. Другая половина рассеяна по сельве — частично-заболоченным джунглям, прорезанным множеством рек, включая огромные рукава Амазонки. Угол на востоке региона, граничащий с Колумбией и Бразилией, это провинция Марискаль. Ее площадь, как у Швейцарии, а ее население (в основном — индейское, и разбросанное по полунищим деревням) слабо поддается учету. Условно там около 50 тысяч жителей, а столица — городок Кабаллокоча на правом берегу разлива Амазонки. Левый берег (пять километров к северу) уже колумбийский, но на нем нет ничего, кроме сельвы.

Что же касается самого поселка Кабаллокоча, то некоторые редкие и невзыскательные туристы находят его милым (а другие туристы сюда не заглядывают). Тут нет ни одной дороги, но есть отличное речное сообщение и (внимание!) аэродром с полосой в милю. Кроме того, имеется миниатюрный аккуратный городской парк рядом с причалом и, в радиусе 300 метров — мини-маркет, мини-отель, госпиталь и несколько ресторанчиков. Цивилизация представлена также начальной школой со стадионом (точнее, травяным футбольным полем), и двумя церквями (католической и баптистской) на одной улице.

Остальной городок — фанерно-жестяные туземные индейские трущобы. Хотя, здешние трущобы выглядят гораздо благополучнее, чем аналогичные трущобы на окраинах 10-миллионной Лимы. Тут тысячекратно меньше людей — вот секрет нехитрого счастья. С европейской точки зрения тут жаркие врата зеленого ада между мутно-бурой рекой и ядовито-зеленой сельвой. Но для туземцев река — источник рыбы, а сельва — источник остальных продуктов (дикорастущих или культивируемых на маленьких огородах).

Ресторанчик Кашаомба у причала Кабаллокоча давал хорошую возможность оценить качество блюд, творимых из всего перечисленного. Утром 30 ноября на веранде этого ресторанчика (продуваемой относительно прохладным ветерком с реки) устроились за столиком два внушительных дядьки, оба лет около 50. Первый: метис, явно военный, в отличной физической форме, и одетый, кстати, в камуфляжный комбинезон. Второй: карибский негр, толстоватый, но энергичный, одетый в свободные джинсы и пеструю рубашку с короткими рукавами.

Наблюдатель, владеющий данными из СМИ, сходу узнал бы этих двоих:

Метис, это экс-генерал Уберто Каламаро, путчист, бывший диктатор сепаратистской Южной Панамы, вытесненный оттуда 7 лет назад силами ООН, и ныне командующий нелегальной армией индейцев дистрикта Явари к востоку от Кабаллокоча.

Негр, это гаитянин Ломо Кокоро, крупный плантатор и хозяин шоколадной компании «Нефертити-Гаити», и музыкальной студии «Порт-Салют», учредитель фонда «Цветы жизни», жрец Вуду и (по слухам из таблоидов) высокоразвитый наркобарон.

Опять же, по слухам этот персонаж был убит три дня назад при очередных бандитских разборках. Кто-то взорвал его клуб-студию (вероятно, сальвадорская мафия). Но, Ломо Кокоро не был обнаружен среди жертв взрыва, и числился пропавшим без вести. Если смотреть философски, то оказаться в поселке Кабаллокоча, это почти то же самое, что пропасть без вести для цивилизации. Оказаться дальше к востоку на землях Явари, это вообще то же самое, что пропасть без вести. Там Зеленый ад и белое пятно на карте…

…Генерал Уберто Каламаро налил своему гаитянскому визави по второму стаканчику водки-кашасы, посмотрел на небольшой биплан-амфибию у причала, и спросил:

— Что ты так долго добирался, Ломо? У тебя годный самолет с пилотом, как я вижу.

— Мне надо было заглянуть в Гайану, — ответил Шоколадный Заяц Апокалипсиса.

— Вот как, значит. И что интересного в Гайане?

— Коммуна Li-Re, вот что.

— Li-Re? — переспросил Каламаро, — Секта-преемник Pe-Te, разгромленной в 1978-м?

— Отчасти ты прав, Уберто. Отчасти это секта, и отчасти преемник.

— Ты темнишь, Ломо. Ты всегда темнишь. Будто я не знаю, что коммуна Li-Re также разгромлена. Летом позапрошлого года CIA разыграло тот же сценарий, что в 1978-м. Сектанты массово самоубились. Власти гринго до сих пор не любят, когда их граждане устраивают христианско-социалистические игры в Латинской Америке.

— Ты снова отчасти прав, Уберто. Почти так все было. Но в этот раз игра не окончена. Некоторые сектанты Li-Re ускользнули. Те, что были туземными, из племени ваовао, основали новую коммуну выше по реке. Из тех, что не были туземными, тоже кое-кто ускользнул. Они подались в Океанию, и теперь имеют вес в Меганезии.

— Я думал, это слухи, — произнес генерал Каламаро.

Шоколадный Заяц широко улыбнулся, и развел руками.

— Вот, не слухи. И сектанты Li-Re, поднявшиеся в Меганезии, поддерживают коммуну, которая в Гайане. Моя дочка Амели дружит с некоторыми Li-Re на Самоа, так что они вместе с друзьями организовали производство самолетов-бабочек. Видишь, Уберто, я прилетел на таком. Эти бабочки могут взлетать с очень коротких полос или водоемов. Полезное свойство для авиа-перевозок в джунглях.

— Какой лимит загрузки? — спросил генерал приглядываясь к самолету-амфибии.

— Бабочка, — сказал Ломо Кокоро, — при таком маленьком размере берет 4 тонны груза.

— Понятно, — генерал кивнул, — по грузу как американский штурмовик Air-Tractor-802, сделанный на основе аграрного самолета. Но эта «Бабочка» меньше габаритами, и с коротким взлетом, потому что биплан. Трюк, как на советском «Кукурузнике».

— Инженеры говорят, что трюк немного другой, но меня обрадовало, что ты упомянул штурмовик. Если бы я первым сказал, то получилось бы немного некрасиво.

— Это ты к чему? — спросил генерал.

— К тому, что ты военный-профи. Представь, что у тебя много таких бабочек.

— Ломо, ты ведешь меня к идее применить этот самолет для войны. Так скажи: с кем?

— Не так быстро, Уберто. Сначала попробуй, угадай: кто этот парень-пилот.

Генерал Каламаро внимательно присмотрелся к пилоту (сейчас сидевшему на причале рядом с летающей машинкой). Молодой этнический индеец почти туземного типа, но с европейской стрижкой, и одетый в мешковатый яркий китайский спортивный костюм. Причем даже эта мешковатость не могла скрыть отличного телосложения — вовсе не в туземном, а скорее в эллинском античном стиле.

— Годный парень, — проворчал Каламаро, — видать, сектантский социализм Li-Re идет на пользу в военно-спортивном смысле. И этот парень породистый. Возможно, из старой династии охотников сельвы, хотя таких очень мало осталось. Я угадал или что?

— Ты почти угадал, — произнес Шоколадный Заяц, — верно, парень породистый, но он не совсем охотник. Помнишь ли ты финальную битву в войне на Юкатане, когда в долине Калакмуле партизаны-индейцы науа проиграли объединенным силам «голубых касок», панамериканской полиции, и морской пехоты США?

— Откуда мне помнить, если меня там не было? Я знаю лишь по рассказам. Тлпачктли, называвшийся императором науа, погиб, а принц Укштлаштли, хотя был мальчишкой-тинэйджером, догадался использовать усталость противника и сумерки, так что увел уцелевших партизан через границу в сельву между Гватемалой и Белизом.

— Да, Уберто. Примерно так было. Теперь мальчишка подрос, и многому научился.

— De puta madre! Ты что, Ломо, намекаешь, будто этот парень — принц Укштлаштли?

Шоколадный Заяц загадочно улыбнулся, поднял левую руку и покачал указательным пальцем, как перевернутым маятником.

— Нет, Уберто! Теперь Укштлаштли не принц. Теперь он император людей науа.

— Император, прямо Наполеон, — иронично проворчал Каламаро, — и что, Ломо? У тебя предложение сделать новую войну науа на Юкатане? Я клянусь Вельзевулом, тебе там понадобятся вещи гораздо серьезнее, чем эти маленькие бипланы и юный император.

— Ты прав, Уберто. Вот почему я здесь, и вот о чем я хочу посоветоваться с тобой.

— Мой совет: не суйся на Юкатан. Там гринго наглухо закрыли окна возможностей.

— Ты опять прав, Уберто. Зачем дважды наступать на одни грабли? Лучше Сальвадор.

— Сальвадор?! Ты что, Ломо? У властей Сальвадора 20 тысяч солдат с бронетехникой, правда, устаревшей, плюс авиация: 15 легких штурмовиков и 25 боевых вертушек.

— Ты еще раз прав, Уберто. Но давай подумаем: будут ли они сражаться?

Генерал посмотрел на собеседника с явным недоумением.

— Будут ли они?.. А почему нет, если мы влезем на их землю?

— Вот об этом поговорим подробнее, — сказал Шоколадный Заяц.

— Почему ты так темнишь, Ломо?

— Потому, что так лучше узнаешь мысли собеседника. Скажи, Уберто, тебе доводилось применять авианосцы?

— Доводилось, но только на компьютере. На учебных тренингах в Вест-Пойнте.

— Хорошо! Значит, ты, в общем, умеешь это делать.

— Клянусь Вельзевулом, я уже ничего не понимаю! Откуда возьмется авианосец?

— Я купил такой карманный, — скромно признался Шоколадный Заяц Апокалипсиса.

РЕМАРКА. О карманных авианосцах. Они не карманные, просто намного меньше, чем полноценные авианосцы. У тяжелых авианосцев вес около 100 тысяч тонн, длина более 1000 футов (300 метров). Легкие авианосцы — около 30 тысяч тонн и длиннее 800 футов. Карманные — легче 20 тысяч тонн и короче 700 футов, но они вполне функциональны.

Генерал Каламаро залпом допил кашасу из стаканчика и произнес:

— Это ведь дьявольски дорого. Зачем тебе?

— Не дьявольски. Это был 200-метровый контейнеровоз, но его постигла случайность, неизбежная на море. Не совсем фатальная случайность. Только надстройка, палубное оборудование, и движок сгорели, но это к лучшему. Все равно, пришлось это срезать, поменять движок, поставить новую надстройку сбоку по правому борту, чтобы была свободна палуба — ВПП. Еще понадобилось построить в трюме ангар с подъемником самолетов на ВПП. Вот что дорого, а сам контейнеровоз взят по цене битого железа.

— Ломо, ты еще не ответил: зачем тебе эта канитель?

— Уберто, это бизнес. С тех пор, как спецслужбы гринго стали совать длинный нос в груз кораблей, проходящих через Панамский канал, я по-иному доставляю особые товары в Тихий океан. Есть путь через субантарктический Пролив Дрейка, это просто, но долго. Альтернатива, это воздушный мост над Перешейком. Я отправляю корабль с товаром, безразличным для спецслужб гринго, а после Панамского канала догружаю нечто.

— И что, Ломо, ты готов на войне рискнуть своим торговым авианосцем?

Шоколадный Заяц Апокалипсиса широко и открыто улыбнулся.

— Да, Уберто. Я готов. Взять на этой войне можно намного больше, чем потерять. Если авианосец будет потерян, значит, судьба. У меня есть третья альтернатива доставки.

— Ладно, — произнес генерал, — это твой бизнес. А как ты видишь мое участие?

— А ты, Уберто, как видишь свое участие?

— Ломо, ты провокатор.

— Нет, я тот, кто видит: тебе слегка наскучило быть королем этого ботанического сада. Конечно, тут есть свои плюсы: неиспорченная экология, непосредственные туземки, и немного азарта при охоте на диких кабанов и на полудикие банды в сельве. Парням из твоего батальона тоже слегка наскучило. Я принес тебе шанс зажечь в полную силу.

— Да, мне и моим парням слегка наскучило. Но только слегка. И никто тут не намерен прыгать в твою авантюру, о которой ты все время темнишь. Мои парни спросят: какой профит нашей команде от твоей войны?

Задав этот (как бы) косвенный вопрос, генерал Каломаро налил еще немного кашасы в стаканчики, и внимательно посмотрел в глаза своему визави. Шоколадный Заяц снова улыбнулся, нарисовал пальцем на столе единицу, черточку, и двойку, и объявил:

— Ваша будет половина всего, что я сниму с этого проекта. Ты меня знаешь, Уберто.

— Достойное предложение… — произнес генерал, сделал паузу, и договорил, — …Но это серьезная война, значит, должно быть что-то еще.

— Плацдарм-база на еще одном Трес-Фронтерас, — предложил Ломо Кокоро.

— Это где? — спросил Каламаро.

— Это посреди Перешейка, где сходятся Гватемала, Гондурас и Сальвадор.

— Да, Ломо, вещь хорошая… — тут генерал опять сделал паузу, — …Но, к такой базе, по здравому смыслу, должна прилагаться дорога к берегу и морской порт.

Шоколадный Заяц сделал обиженное лицо и развел руками.

— Здесь, в землях Явари, ты, однако, обходишься без морского порта.

— Здесь, в землях Явари, — отозвался Каламаро, — у меня есть порты на Амазонке.

— Уберто, ты меня знаешь. Я никогда не обещаю того, чего не будет.

— Ломо, я тебя знаю. Ты никогда не делаешь бизнес там, где нет морского берега.

— Уберто, я могу предложить только любой пункт на лимане Мугре-Фиордо.

— Лиман? А глубины какие там?

— В основном более 10 футов, — ответил Ломо Кокоро, — так что транспортеры с малой осадкой могут работать даже с коротких пирсов. Посмотри на карте-лоции.

— Ладно, годится, — подвел генерал итог торга, — теперь надо определить стратегию.

— Тогда, Уберто, надо пригласить императора Укштлаштли к столу.

— Ладно, если парень разбирается в таких вещах.

— Не только ты учился в военной академии, — ответил Шоколадный Заяц.

 

11. Тоталитарная анархия kanaka-foa

Утро 1 декабря. Острова Кука. Атолл Тепитака. Диспетчерская башня аэропорта.

28-летняя маори-метиска Беверли Мастерс, резерв-лейтенант биомедицинской службы Народного флота (и одна из шести судей Верховного суда текущего года), постучала пальцем по световому маркеру на диспетчерском мониторе, и обратилась с коротким вопросом к девушке — лейтенанту-оператору (примерно своей ровеснице).

— Фарли, вот это что за фигня?

— Это, — ответила оператор, — военно-транспортный «Embraer», 35 метров, груз 25 тонн, скорость 420 узлов. По нашей инфо, он вылетел вчера в 23:05 из Сальвадора и должен приземлиться здесь через 50 плюс-минус 5 минут.

— Так, Фарли, я сама умею читать с монитора. Я спросила в смысле: почему долбанный сальвадорский криминальный синдикат тащит 11 человек на тяжелом транспорте?

— Ну, сента судья, это просто. Синдикатчики в черную купили у военных этот самолет. Теперь вывозят в Малайзию наличные доллары. Наверное, самолет они тоже продадут малазийцам. Машина достойная, меньше 5 лет в работе, хорошую цену можно взять. В Сальвадоре скоро заваруха, поэтому коммерсанты продают и вывозят, что успеют.

— Фарли, при чем тут взятки военным и наркодоллары? Я спросила про тех 11 человек, которых синдикат должен нам отдать. Это 8 инженеров и 3 школьницы.

Лейтенант-оператор Фарли понимающе кивнула.

— Так точно, сента судья. Все 11 персон на борту, я проверила по внутреннему видео, к которому меня подключил экипаж борта. Эти 11 персон типа, попутные пассажиры, и выгружаются тут, на транзитной точке. А «Embraer», после заправки топливом, летит дальше на запад, с транзитной точкой в Рабауле, откуда Малайзия уже близко.

— Так, Фарли, а где два синдикатчика, которые вчера говорили со мной по видео?

— Ну, они поговорили с вами, и сразу улетели в Сальвадор. Им же надо было успеть на «Океазис», который вышел в море из порта Акахутла этой ночью.

— Ясно. А кто еще на борту «Embraer»?

— Ну, кроме этих 11 пассажиров, еще пилот, штурман, и двое экспедиторов.

— А экспедиторы из синдиката, или как?

— Или как, сента судья. Экспедиторы из легальной костариканской фирмы-посредника отмывания наличных денег. У юристов это называется: физический трансферт.

Беверли Мастерс помассировала пальцем кончик своего носа, и спросила:

— Значит, в самолете нет никого из синдикатчиков.

— Однозначно никого, — подтвердила лейтенант-оператор, — ведь синдикатчики не хотят попасть под горячую руку, когда мы увидим в каком стоянии эти 11 персон.

— Что, Фарли, это настолько плохо выглядит?

— В общем, нет, сента судья. Это выглядит обыкновенно для таких обстоятельств.

— А в отношении школьниц тоже обыкновенно? — спросила Беверли.

— Да, — сказала лейтенант-оператор, — типичная сальвадорская банда, значит: типичное отношение к захваченным женщинам. Ну, вы понимаете.

— Я понимаю. Тогда это действительно очень плохо, — сделала вывод судья.

Оператор показала рукой в сторону панорамы аэропорта за остеклением башни.

— По-любому, мы подготовились разруливать тему. Вот там парковочная площадка для «Embraer», куда он выкатится на финише. А рядом у пирса — амбулаторный гидроплан. Когда «Embraer» опустит люк-рампу, наши коммандос и медики сразу решат вопрос.

— Не сразу! — строго поправила Беверли, глядя на приготовления к приему самолета из Сальвадора, — Сначала надо дать репортерам несколько минут на съемки в салоне и, в случае возможности, на краткое общение с теми из одиннадцати, кто согласится.

— Только из восьми, — сказала оператор, — у нас рекомендация психолога: не допускать приставаний репортеров к школьницам. Но если вы, сента судья, потребуете…

— …Ясно, Фарли. Пусть будет, как сказал психолог. Передайте нашим коммандос, что репортерам разрешено только снять девушек на видео. Это минутное дело. Затем надо оставить для контактов с репортерами только восемь инженеров.

— ОК, — отреагировала оператор, и нажала клавишу интеркома на пульте.

Барри Диллинджер, экстрим-репортер TTN (Transcontinental Top-News) сравнительно культурного TV-таблоида из Сан-Франциско, прилетел сюда сегодняшней ночью, по экстренному сигналу о горячем событии. Не только он, но еще четверо репортеров из популярных американских новостных агентств, специализирующихся на внезапных и шокирующих случаях. При этом у Диллинджера было преимущество: он уже полгода периодически работал в Меганезии, и научился ориентироваться в работе коммандос Народного флота. И, когда капитан-лейтенант коммандос переговорил с кем-то, Барри мгновенно отреагировал:

— Офицер, скажите: что нового в программе?

— Технические детали, — лаконично ответил тот.

— Но, — настаивал Барри, — вы ведь уже знаете, что, когда и как?

— Самолет, через 20 минут, здесь на площадке, — последовал ответ.

— Но, офицер, скажите: мы сможем поговорить с освобожденными американцами?

— Сможете. Но только с теми, которые психофизически готовы к разговору, и выразят встречное желание общаться со СМИ. Но снять на видео вы сможете всех.

— Офицер, надо ли понимать так, что некоторые американцы серьезно травмированы?

Капитан-лейтенант коротко качнул головой.

— Это, мистер репортер, вопрос не ко мне, а к ariki-foa.

— О! — обрадовался Барри, — Надо ли понимать так, что, король-мэр подойдет сюда?

— Да. Ми-Го будет здесь через 10 минут.

— Wow! Cool! — воскликнул другой репортер, успевший наставить ухо.

— Сеньор офицер! — встрял третий, — Правда ли, что Ми-Го заключил какую-то сделку с сальвадорским криминальным синдикатом Hormigas-Armadas?

— Не ко мне вопрос, — сказал капитан-лейтенант.

— Но, сеньор офицер, согласитесь: синдикат не освободил бы этих захваченных людей вообще без всякой сделки.

— Мистер репортер, по ходу, вы сейчас даете ответы за меня. Так дела не делаются.

— Офицер! — окликнула четвертая персона: энергичная женщина лет 35, - Я Грейс Ски из североамериканского отдела BBW. А как ваше имя? Просто, для удобства общения.

— Для удобства общения мисс Ски, я — Хелбо.

Репортер BBW улыбнулась ему, вложив в улыбку максимум очарования.

— Замечательно, Хелбо! А я не ошибусь, предположив, что вы из Нью-Орлеана?

— По диалекту нетрудно догадаться, — ответил он.

— Значит, — продолжила она, — вы не понаслышке знакомы с уличными бандами.

— Знаком, — подтвердил капитан-лейтенант.

— В таком случае, Хелбо, как вы считаете: допустимы ли сделки с такими бандами?

— Я считаю: такие сделки необходимы в случаях типа сегодняшнего.

— Замечательно! — обрадовалась Грейс, — А о чем сделка, если это не тайна?

Тут капитан-лейтенант снова качнул головой.

— О чем сделка, это не тайна. Лидеры банды отдают людей, захваченных 20 ноября на экологическом тральщике, и за это для них снижается вероятность быть убитыми.

— Хелбо, простите… Э-э… Быть убитыми кем?

— А какая разница? — он пожал плечами, — Вот, кстати, ariki-foa идет. Его спросите.

Через минуту, король-мэр перехватил инициативу у репортеров.

— Так, леди и джентльмены! У нас 10 минут до прилета авиатранспорта из Сальвадора, поэтому, формат будет следующий. Ради экономии времени, я отвечаю на те вопросы, которые были бы вами заданы, а вы — записываете то, что кажется вам интересным. Я услышал, что вы интересовались сделкой между мной и Hormigas-Armadas…

(Тут Ми-Го сделал паузу).

… — Так вот: начать надо с предшествующей сделки между кем-то другим и Hormigas-Armadas. Кто-то заказал похищение людей, бесперспективных для бизнеса синдиката. Крупного выкупа за них не получить, и они не знают тайн, ценных для синдиката. Вы спросите: кто такой кто-то? На этот вопрос вам очень скоро ответят события, а пока, я предлагаю любителям политологии задуматься о буме распродаж в Сальвадоре. Если искать аналоги, то мы вернемся в лето 2015-го, когда закончился срок перемирия двух криминальных синдикатов, и все знали: завтра будет уличная война. Последнее время ведущие сальвадорские синдикаты объединены в Hormigas-Armadas, и нет внутренних сторон для войны, но есть внешний рынок и внешние силы. Вот их-то мы и увидим на игровом поле. Вот почему бизнесмены Сальвадора торопятся продавать и вывозить. И Hormigas-Armadas, которые тоже отчасти бизнесмены, следуют такой же тактике. Как известно, наше море это одна из удобных гаваней для убегающих капиталов, а значит: появляется предмет сделки, которую в общих чертах пояснил кэп-лейт Хелбо. Тут вы спросите: почему нези принимают криминальные капиталы в оборот своей страны? Я отвечу: все страны принимают криминальные капиталы, такой факт вам известен. Но, конечно, мы не копируем чужую вредную практику. Мы работаем по-своему, у нас эти капиталы будут по факту декриминализованы. Они не окажутся вложенными в рэкет, торговлю людьми, и прочие обще-опасные действия. Да, они могут оказаться в сфере производства контрафактных товаров, и в бутлегерство, но это не обще-опасные дела, поскольку от этого не страдают обычные люди. Я не говорю об интересах олигархии, которые мы игнорируем принципиально. Так вот: по итогу, капиталы, которые были машиной криминала в южных приграничных штатах Америки — уйдут. И для многих американцев это означает более безопасную жизнь. Вы спросите: что же, американцы должны теперь сказать спасибо нези за такую гавань для криминального синдиката? Я отвечу: нет, не должны. Мы делаем это не за спасибо, а в порядке добрососедства.

Да, конечно, наша экономика… Незиномика, как у вас говорят… Выиграет от этого, но не причинит вреда простым американцам, скорее наоборот. Наши товары контрафакт, но качественный, и популярный у простых американцев. На этом все, и сейчас я советую повернуть TV-камеры по курсу полрумба правее солнца. Так вы зафиксируете момент лэндинга авиатранспорта «Embraer» из Сальвадора.

Посадка военно-транспортного самолета прошла обыкновенно: глиссада — касание — торможение — выезд на парковку. Затем опустилась рампа (люк в хвосте, который при открытии, образует пандус для загрузки-выгрузки колесной техники), и началось…

…Команда незийского спецназа в спринтерском рывке пробежала внутрь фюзеляжа.

…Следом военные медики вкатили тележки.

…Далее, в самолет были допущены репортеры. Минута на видеосъемку.

…Точка. Военные медики укатывают три тележки с юными американками (которые, в принципе, не кажутся настолько пострадавшими, но таков спасательный регламент).

…Восемь освобожденных парней — бывших инженеров американо-мексиканского СП «Zinger-Dynamics», выходят своими ногами, предварительно подтвердив медикам, что чувствуют себя удовлетворительно после декады бандитского плена.

…Теперь у репортеров была возможность интервьюирования. Вопросы посыпались на восьмерку креативных инженеров, как фасоль из дырявого мешка…

…Но инженеры не собирались отвечать вразнобой. Семеро сделали шаг назад, и лишь восьмой остался на месте. Это был, вроде бы, обычный парень среднего роста, слегка худощавый, смуглый, с большими черными глазами, и будто шапкой черных курчавых волос. Он принадлежал явно к смешанной расе: европеоид с африканской примесью. Возраст: примерно 30 лет. Этот парень уверенно взял тему в свои руки.

— Hi people! Я — Сид Омелтон, и буду отвечать на ваши вопросы. Давайте по одному.

— Значит, вы босс этой инженерной команды? — спросил один из репортеров.

— Нет. По обстановке, в роли босса или Фред Ноллкен, или Джейк Чжао. Если с вашей стороны, то Фред сейчас позади слева от меня, а Джейк — позади справа.

— Минутку, мистер Омелтон… Или можно просто Сид?..

— …Можно.

— …Тогда, Сид, если босс не вы, то почему вы беретесь отвечать за всех?

— Потому, что это моя командная роль. У меня бантоидная убедительность в генах.

— Сид, вы говорите о своем частично-африканском происхождении?

— Да. Моих предков продали оттуда в Луизиану, еще при Южной Конфедерации. Это с отцовской стороны. Но вы, вообще-то, о чем-то другом хотели спросить, не так ли?

Между журналистами случилось небольшое замешательство, и Барри Диллинджер, в очередной раз сориентировался первым.

— Да, Сид. Главный вопрос: как вы оказались на эко-траулере, и как были похищены?

— Вот это точно главный вопрос! — с энтузиазмом откликнулся Омелтон, — Мы попали, фигурально выражаясь, под колеса политической системы. Не той системы, которая в Конституции, а той, которая из Йельского клуба элиты. Если кто-то не понял, то пусть читает политическую энциклопедию. Я продолжаю по теме. Наша команда работала в «Zinger-Dynamics», это крупное военно-гражданское СП. Все было ОК. Но кому-то из системы понадобилось объявить это СП виновным в терроризме, и в рабовладении на рудниках Тимора. Настоящие виновники были слишком близки к Йельскому клубу. А дальше читайте криминальную хронику. Были обыски, были аресты, но наша команда пострадала лишь косвенно. Мы потеряли рабочие места из-за закрытия СП. Пришлось искать работу, и тут на нас вышла формально новозеландская фирма «Robotron».

— Сид, вы сказали: формально новозеландская?

— Именно так. Офис фирмы «Robotron» — на атолле-острове Аитутаки, 600 миль южнее атолла Тепитака, где мы сейчас. И то и другое относится к Островам Кука, формально — внешним землям Новой Зеландии, а реально — читайте политическую энциклопедию.

Грейс Ски из североамериканского отдела BBW оживилась.

— Значит, Сид, ваша команда осознанно решила работать в Меганезии?

— Да, мисс, а что? Деньги в Меганезии не хуже, чем в других странах, а условия чтобы работать и развлекаться намного лучше, чем в некоторых местах, куда нас заносило.

— А много ли таких мест? — поинтересовалась она.

— Немало, — ответил он, — Япония, Корея, Сингапур, Южная Африка, даже Бахрейн. Мы торчали в Бахрейне почти сто дней. Я не советую вам повторять этот опыт. А сейчас о Меганезии. Мы всей командой решили полететь туда, глянуть, а там на месте решить: подписывать ли контракт. Тамошняя дирекция была согласна. Но наши американские власти оказались не согласны. Разумеется, они не могли запретить официально. США свободная страна, верно? Но нам очень настоятельно посоветовать не ехать туда.

— Сид, а какой конкретно департамент вам советовал такое?

— Эта хреновина, — сказал Омелтон, — называется DHS-HFD: Министерство Внутренней Безопасности — Отдел Человеческого Фактора. Мы это игнорировали, и тогда начались неофициальные подлянки. Анонимные звонки, SMS, и электронные письма с угрозами. Затем абсурдные отказы авиакомпаний продать нам билеты в Паго-Паго. Это даже не международный рейс! Паго-Паго — Американское Самоа, территория США. Тогда мы всерьез обеспокоились, позвонили в дирекцию «Robotron», и те предложили устроить переброску из любой точки в нейтральных водах Тихого океана. Казалось бы, никаких проблем. Мы договорились с активистами эко-тральщика «Far-brush», вышли в рейс к Великому Мусоровороту, и там нас должна была встретить авиа-яхта. Но…

Сид Омелтон расставил руки и растопырил пальцы.

…— Но мы сильно недооценили изобретательность нашей американской Внутренней Безопасности. Нет сомнений, что налет сальвадорских бандитов на эко-тральщик был заказан этим министерством. Или какой-то спецслужбой, связанной с ним.

— А вы собираетесь подать в суд на министерство? — спросил Барри Диллинджер.

— Это, — ответил Сид, — сделала команда «Novart College», откуда те три девушки. А мы сегодня дистанционно присоединимся к их судебному иску.

— Сид, что вы можете рассказать о самом налете бандитов? — спросила Грейс Ски.

— Я могу рассказать все. Надеюсь, у всех репортеров включены TV-камеры…

…Убедившись, что он в эфире, Омелтон изложил хронику абордажа эко-тральщика в деталях, не щадя нервы репортеров (а также телезрителей, смотревших этот репортаж online). Стрельба по волонтерам на борту тральщика, подрыв двигательной установки, обращение вообще с захваченными пленными, и в частности, с девушками… Это дало психически-сокрушительный эффект. Когда рассказ был завершен, репортеры впали в некоторое оцепенение. Затем один из них нерешительно спросил:

— Сид, а вы чувствуете себя ответственным за случившееся?

— Я? В чем? — удивился Омелтон.

— Сид, не поймите превратно, однако эко-тральщик подвергся налету потому, что ваша группа использовала его, как неофициальный транспорт.

— Что-что, блин? — возмущенно изумился тот.

— Не горячись, Сид, — тихо посоветовал один из двух командных боссов: Джейк Чжао (этнический китайский американец).

— Джейк! Но ты слышал, что спросил этот…?

— Конечно, Сид, я слышал. Но лучше пусть на это ответит Фред.

— Не волнуйся, Сид, я реально отвечу, — подтвердил второй из командных лидеров.

Фред Ноллкен выглядел как простой американский парень в стиле «молодой Индиана Джонс». Он сделал уверенный шаг вперед, протянув указующую ладонь к репортеру, который озвучил последний вопрос.

— Как ваше имя и откуда вы?

— Этан Бирч, «Boston Atlantic», и не надо тыкать в меня рукой.

— Мистер Бирч, вы ошибаетесь. Я не ткнул в вас, а указал. Чтобы вас запомнили. Если персоны, подобные вам, верховодили бы в Бостоне в конце XVIII века, то Бостонское Чаепитие не состоялась бы, а вместо Декларации Независимости была бы Декларация Подчинения. Из-за того, что персоны, подобные вам, стали верховодить в СМИ этого столетия, Америка уже получила вместо свободы — толерантность к тряпкоголовым и расписным обезьянам, а вместо демократии — подчинение произволу спецслужб.

— Мистер Ноллкен, я не давал повода…

— …Еще как давали, черт возьми! Повторите, что вы сказали о причинах налета!

Репортер спокойно пожал плечами.

— Я сказал, что эко-тральщик подвергся налету потому, что вы оказались на борту. Это действительно так. Не будь вас там, никто не пострадал бы.

— Разумеется! — съязвил Фред Ноллкен, — Подчиняйся, и никто не пострадает. Напрасно основатели Америки начали Войну за Независимость. Столько людей пострадали!

— Вы передергиваете! — возразил репортер.

— Это пусть зрители решают, — сказал Ноллкен, — а теперь конкретно про наш случай. Я повторю, что мы сделали. Когда спецслужбы незаконно и тайно заблокировали нашу свободу передвижения, мы сели на попутный транспорт. Мы реализовали свое право, записанное в Конституции.

— Вы реализовали свой каприз, — сказал Бирч, — и смотрите, к чему это привело.

Лидер креативных инженеров покачал головой.

— О, нет. К этому привело нечто иное. Сейчас я сформулирую общий принцип, даже не повторяя, что налет сальвадорских бандитов заказан спецслужбой, которая по закону обязана защищать американцев, а не наоборот. И даже если оставить это в стороне, то возникает вопрос: почему какие-то расписные обезьяны осмелились взять на абордаж американский экологический корабль, и захватить американцев? Почему американцы сидели декаду в плену у этих фриков, подвергались издевательствам, а американское правительство ничего не сделало, кроме болтовни? Для чего Америке 600 миллиардов долларов военных расходов, если такая элементарная ситуация не решается?

— Что вы называете решением в этой ситуации? — поинтересовался Барри Диллинджер.

— Я, — ответил Ноллкен, — называю так простой ультиматум, подкрепленный силовыми действиями. Сотой доли вооруженных сил США достаточно, чтобы за час превратить маленький Сальвадор в картинку, страшнее всех фильмов-катастроф. Для начала, без проблем можно было блокировать все сетевые коммуникации, и все товарные потоки, проходящие по морю и воздуху. Следующим шагом, лишить страну электричества и водоснабжения. Еще шаг, и там не было бы ни одной действующей автомагистрали. Я уверен, что при реальной угрозе таких действий, все сальвадорские авторитеты мухой метнулись бы устраивать освобождение американских пленных.

Тут вмешался еще один репортер.

— Простите, мистер Ноллкен, но это недопустимое варварство в нашем веке.

— Очень даже допустимое, — отрезал лидер креативных инженеров, — кто в нашем веке разрушал авиа-ударами Багдад, Триполи, и далее по тексту? Сюрприз! Это была наша американская авиация. Зачем? Ах да! Установление демократии. Что-то пошло не так, демократия там все равно не получилась, но я о другом. Почему эта куча самолетов не полетела объяснять сальвадорским авторитетам, что нельзя хватать граждан Америки, сажать их в яму, и издеваться над ними? Почему-то я думаю, что для каждого нашего налогоплательщика такая функция важнее, чем демократия где-то Северной Африке.

— Вы так уверены, что все надо решать силой? — спросил репортер «Boston Atlantic».

— Я, — сказал Ноллкен, — уверен, что проблемы такого рода надо решать именно силой, потому что эти обезьяны не понимают иначе. Зато силу они понимают, и не рискуют захватывать нези, хотя военный бюджет у Меганезии стократно меньше, чем у США.

— Вас привлекает стиль «macho» в политике? — спросила Грейс Ски.

Лидер креативных инженеров вновь сделал отрицающий жест.

— Я не люблю мачизм. Мне очень не нравится, что в Лос-Анджелесе на каждую тысячу адекватных людей приходится два десятка агрессивных социопатов. Я одобряю стиль действий нези против любого вида мачизма: от уличного бандитизма до религиозного фундаментализма. Мне по душе, что нези принципиально не поступают, как «macho», а наоборот: стремятся взаимовыгодно договориться с любыми адекватными людьми. Да, кстати, важный пункт: нези принципиально всегда соблюдают свои договоры.

— Сид, вы говорили, что не были в Меганезии, а только собирались, — заметила Грейс.

— Так и есть, — подтвердил он, — но после появления интернета, не обязательно лететь в Арктику, чтобы ознакомиться с натуральной жизнью белых медведей.

— Ладно, — сказала она, — итак: вы одобряете меганезийскую сегрегацию.

— Какую сегрегацию? — спросил он.

— Ту, что вы назвали, Сид: деление на адекватных жителей и агрессивных социопатов. Первые подлежат вооруженной защите, вторые — истреблению, как вредители. Это так просто, что привлекает политически незрелых людей. Это привело к власти Гитлера.

Тут в диалог встряла новая персона, сходу заявившая ироничную реплику:

— О! Гитлер, это как спасительный бог из машины в театре неоконсерватизма.

— А-а… — протянула Грейс, глядя на новую персону: молодую маори-метиску, одетую в легкую униформу Народного флота. Та отреагировала:

— А-а, это в смысле: кто я? Отвечаю: я Беверли Мастерс, судья Верховного суда. Далее уточняю про Гитлера. Около 100 лет назад Гитлер, вполне демократически избранный премьер-министром Германии, победил уличные банды таким же путем: уничтожение рецидивистов и агрессивных социопатов.

— Минутку, мисс Мастерс! Как насчет того, что Гитлер сам был социопатом?

— Да, мисс Ски, конечно, Гитлер был социопатом. А также художником, оккультистом, параноиком, вегетарианцем, юдофобом, исламофилом, католиком. Что дальше?

— А-а… — растерялась Грейс.

— …Вы не понимаете, что дальше, — объявила судья, — а это так просто. Ваш Гитлер…

— …Он не наш! — возмутилась репортер BBW.

Меганезийская судья улыбнулась, подняла ладонь и пошевелила пальцами.

— Он ваш. Такая модная тенденция в крупных СМИ: регулярно вызывать виртуального Гитлера, и ссылаться на него, как на аргумент. Если Гитлер что-то делал, то это плохо. Никакой логики. Человек многогранен. Из того, что Гитлер был художником, вовсе не следует, что художники, это плохо. Из того, что Гитлер уничтожил уличные банды по методу, о котором мы говорили, не следует, что метод плох. Что скажете, мисс Ски?

— Я скажу, что вы, в отличие от Гитлера, заключили сделку с бандой.

— Хотите поговорить об этом подробнее? — спросила судья.

— А вы, мисс Мастерс, готовы к такому разговору? — в свою очередь спросила Грейс.

— Готовы мы или нет, это вопрос философский. Обсуждение состоится. Если хотите, то приезжайте послезавтра в Лантон на судебную сессию по этой теме.

Между тем, мэр-король, устроившись в своем кабинете, набрал на пульте компьютера сетевой адрес видеосвязи, и дождался ответа. На экране возникла молодая и довольно симпатичная мулатка в деловом костюме, впрочем, не слишком строгом.

— Hi, сеньор! Вы позвонили в офис адвоката Луиджи Карвахала. Чем я могу помочь?

— Hi, сеньорита, — сказал он, — мое имя Мирафлорес Гонзалес, кратко Ми-Го. Вы очень поможете своему VIP-клиенту, если передадите ему сообщение от меня.

— Простите, сеньор Гонзалес, но вы не уточнили, какому именно VIP-клиенту.

— У меня нет визитки перед глазами. Его зовут Санчо.

— Сеньор Гонзалас, этого достаточно. Что вы хотели бы передать?

— Это о круизе. Хорошо, если Санчо подключится к текущему каналу связи.

— Я спрошу сеньора Карвахала, — ответила мулатка, — не отключайтесь, пожалуйста.

— Все ОК, я остаюсь на связи, — сказал король-мэр.

Он успел смещать себе легкий анисовый коктейль, и даже сделать пару глотков, пока решался вопрос виртуального контакта VIP-клиента. А затем VIP-клиент: дон Санчо Балестерос, крестный отец синдиката Hormigas-Armadas, появился на мониторе.

— Значит вот ты какой, капитан Ми-Го, — начал он, — выходит, познакомились.

— Выходит, познакомились, дон Санчо, — ответил король-мэр, — Поговорим?

— Поговорим, — согласился сальвадорский крестный отец.

— Вопрос простой… — тут Ми-Го сделал паузу и хлебнул коктейля, — …Есть проблема с Нимлот Тейлин, Офрэ Джексон, и Холли Берроуз. Эту проблему лучше бы закрыть.

— Кто они такие?

— Это 17-летние девушки — студентки колледжа Novart, что в Лос-Анджелесе.

— Ах, эти, — сальвадорский дон, махнул рукой, — куда и сколько денег перевести?

— Проблема не в деньгах, — сказал король-мэр.

— Тогда в чем?

— В психоанализе. Как ты знаешь, дон Санчо, те парни из твоего коллектива, которые захватывали эко-тральщик «Far-brush», и те парни, которые затем охраняли пленных, несколько раз насиловали этих студенток. Теперь нужны специальные процедуры.

Санчо Балестерос снова махнул рукой.

— Понятно. Пусть клиника пришлет счет Луиджи Карвахалу, а я прикажу оплатить.

— Нет, тут другой счет. Все эти парни должны умереть не позже, чем завтра.

— Ты о чем, капитан? Зачем убивать моих парней? Они живые полезнее.

— Видишь ли, дон Санчо, так рекомендуют наши эксперты-психоаналитики.

— Но есть другие психоаналитики. Я прикажу, и мой советник найдет, не сомневайся.

— Я не сомневаюсь, но в такой теме мы доверяем только своим психоаналитикам.

— Капитан, давай смотреть рационально, — предложил Балестерос, — мне не хочется так потерять два десятка моих пехотинцев. Я готов выкупить их по сто тысяч долларов за голову. Они ничего особенного не сделали, просто, поимели трех девчонок. За это два миллиона долларов — выше колокольни. Вот увидишь: девчонки будут довольны.

— Не будут, — лаконично ответил Ми-Го.

— Значит, эти девчонки просто глупые, — заключил крестный отец Hormigas-Armadas, и принялся раскуривать дорогую сигару. В диалоге затянулась пауза. Ми-Го молчал и, с хронометрической точностью, свойственной пилоту-истребителю, каждые полминуты прикладывался к стакану коктейля. Через несколько минут дон Санчо проворчал:

…— Глупость какая. Наши парни всегда так делали с девчонками при случае, и все это понимают. Ты, капитан, правда, думаешь, что теперь кто-то должен умереть за это?

Ми-Го в очередной раз приложился к коктейлю, и невозмутимо сообщил:

— Кому-то придется.

— Это плохо, — сальвадорский мафиози вздохнул, — может, как-то иначе договоримся?

— Я сожалею, дон Санчо, но нет. Без обид, но иначе не договоримся.

— Без обид, — отозвался Балестерос, — ладно, капитан. Тебе как показать их?

— На твой выбор, дон Санчо. Надо только, чтоб все, и в узнаваемом виде.

— Ладно. Американская криминальная TV-хроника, это как?

— Это нормально, — согласился мэр-король атолла Тепитака.

 

12. Первобытный судебный стиль: выгода и принципы

3 декабря, утро. Северные Острова Кука. Атолл Тинтунг. Лантон-сити.

Здание Верховного Суда в Лантоне, строго говоря, не было зданием, и не находилось в Лантоне. Это была плавучая платформа, расположенная на севере лагуны Тинтунга, и связанная мостом с набережной. Архитектура этой платформы включала, в частности, небольшой зал для процессуальных сессий, и симпатичное кафе с отличным видом на причудливую городскую застройку. Можно было разглядеть толстые и приземистые разноцветные башни таунхаусов — «пулоу», соединенных легкими мостами прямо над улицами. Можно было полюбоваться футуристическими многоэтажными кампусами, собранными, будто, из циклопических кристаллов дымчатого кварца. Можно было до бесконечности следить за маневрами изящных парусников в лагуне. Еще, можно было изумляться, что вся эта постмодернистская эклектика создана всего за полтора года.

Этим утром в кафе платформы Верховного суда устроилось на завтрак около дюжины журналистов, прибывших на час раньше начала сессии — чтобы успеть «принюхаться». Барри Диллинджер из TTN решил принюхаться путем будто бы случайного контакта с наиболее информированной персоной среди коллег-журналистов. Сейчас это была 23-летняя новозеландка Патриция Макмагон, спецкор SCAG-info — тележурнала экстрим-турнира SCAG (Суперкубок Адреналинового Гейзера). Ее отец, хозяин кинокомпании «Nebula», и соучредитель Зюйд-Индской Компании, входил в оргкомитет SCAG. Сама Патриция ориентировалась в Меганезии, как дельфин в море, проводила здесь больше времени, чем на родине, и на каждом архипелаге у нее были хорошие приятели. Барри Диллинджер чувствовал: она много знает о ситуации, и может рассказать…

…То же самое чувствовала Грейс Ски из BBW, поэтому приземлилась за их столик, и встряла в диалог, поломав едва начавшуюся игру Барри, состоявшую из продуманных вопросов. Грейс вместо этого начала задавать Патриции более примитивные вопросы, свойственные западному журналисту, впервые оказавшемуся в стране kanaka-foa.

— Пат, а ты лично встречалась с кем-то из меганезийских верховных судей?

— Ну конечно, Грейс! Я встречалась со всеми! Меганезия большая, но граждан тут не больше, чем в Окленде. В общем: кто тебя интересует?

Журналистка BBW широко улыбнулась и развела руками.

— Меня все они интересуют. Если ты могла бы конспективно…

— Aita pe-a! Нет проблем! — тут Патриция Макмагон тоже улыбнулась, — Я начну с Эвис Дроплет. Мы с ней земляки, она также киви из Окленда Эвис 32 года, она биохимик, стажировалась в США, в Иллинойсе, 6 лет назад вернулась в Океанию.

— Пат, а правда, что Эвис изобрела какое-то ужасное био-оружие? — спросила Грейс.

— Нет, было не так! Эвис в Иллинойсе занималась такими особенными органическими капельками-многогранниками, которые сами размножаются в питательном растворе, а дальше прилипают к печатной плате и получается готовая микросхема для смартфона, компьютера, и прочих штук. Такая тема началось давно, в 2010-х с биоорганической электроники. Традиционные мировые супер-корпорации с устаревшим технологиями Силиконовой Долины стали лоббировать закрытия этой темы, потому что опасались убийственной конкуренции со стороны биоорганики.

— Зачем уходить в теорию заговоров? — сказала Грейс, — давай вернемся к новому био-оружию. Говорят, что Эвис Дроплет изобрела Серую Слизь.

— Что? — Патриция, повернулась к репортеру TTN, — Барри, ты слышал про такое?

Барри Диллинджер скорчил артистичную гримасу для триллера.

— Серая слизь, это вторая и четвертая из пяти Главных Угроз Человечеству по листингу журнала «Popular Science». Гибрид генной инженерии и нанотехнологии, приводящий к субстанции из биллионов саморазмножающихся наночастиц, жрущих все вокруг.

— Уф… — удивленно выдохнула Патриция.

— Еще, — добавила Грейс, — в газетах пишут, что мисс Дроплет под ником Доктор Эвери возглавляет ведьмовской ковен. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Уф! — Пат снова вздохнула, — Давайте лучше я устрою вам встречу с Эвис после суда.

— Отлично! Просто здорово! — обрадовался Барри Диллинджер.

Журналистка BBW потерла руки, кивнула, соглашаясь с его репликой, и предложила:

— Двинемся дальше, Пат?

— ОК, — сказала киви, — дальше Роми Фоккер, ровесница Эвис, на этот год тоже судья по рейтингу. Роми — авиаинженер родом из Сиднея. 5 лет назад она поругалась с мужем и уехала на Вануату, чтобы муж не отсудил у нее дочку. Бини тогда шел третий год, а в апреле ей будет 8 лет. Роми не думала, что впереди две войны. Что ее дочке придется перебраться в лесную хижину к друзьям-туземцам, чтоб не попасть под авиа-налеты и ракетные обстрелы Западного Альянса, пока мама на фронте сражается за Хартию. На фронтовой авиабазе Роми иногда неделю не знала, что с ее дочкой. Такая история.

— Это нехорошо, — пробурчал Барри.

— Это, — ответила Пат, — объясняет отношение Роми Фоккер к глобализму и Западному Альянсу. Судье полагается беспристрастность, но вы ведь понимаете…

Грейс Ски цтвердительно кивнуа:

— Тут кто угодно поймет. Может, двинемся дальше?

— ОК, — согласилась киви, — третий судья по рейтингу, Хейво Хийси Протей. Он на вид простой дядька, похож на нашего школьного учителя физкультуры. На нашей первой встрече, я сказала ему об этом, он смеялся, но сказал, что это отличный комплемент.

— Говорят, — произнес Барри, — что Протей был медиком у коммандос секты Li-Re.

— Верно, — сказала Пат, — но Протей не любит рассказывать об этом. Ты знаешь: летом позапрошлого года какая-то спецслужба уничтожила коммуну Li-Re в Гайане.

— Какая-то!? — фыркнул Барри, — Это было CIA, вот кто! И картина та же, как там же в Гайане с коммуной Народный Храм в 1978-м.

— Более полувека прошло, — заметила Грейс, — как теперь можно сказать точно?

Патриция Макмагон пожала плечами.

— Я же говорю: док Протей не любит рассказывать об этом. Обсуждать тоже. Прошлое прошло, такая у него философия. Сейчас на атолле Сувароу у него новая коммуна.

— Сувароу? — переспросил Барри, — Тот, что в 400 километрах к юго-востоку отсюда?

— Да, примерно так. Это пунктирный атолл: лагуна 200 квадратных километров, а суша меньше половины квадратного километра. Но там много отмелей, и они превращены в искусственные островки. Кроме того, в лагуне размещены такие плавучие платформы. Посмотрите видео, а лучше съездите. Сувароу это специфически-красивое место.

— А этот Протей стал там лидером коммуны? — предположила Грейс.

— Черт знает, — киви пожала плечами, — мне показалось, что он — балансир между двумя лидерами: индейцем Мэло Гереро Пикачу и креолом Пирксом Металликой.

— Арбитр в межэтническом конфликте? — выдала новую гипотезу журналистка BBW.

— Нет, — Пат покачала головой, — просто, там разные языки и разная культура. Индейцы ваовао из сельвы, и креолы — продвинутые мигранты из развитых стран типа США или Канады. Они реально подружились, но все-таки по-разному видят некоторые вещи.

— Какое-то туманное объяснение, — пробормотала репортр BBW.

— Я не этнограф, — сказала спецкор SCAG-info.

Грейс тронула ее за плечо и предложила:

— Может, теперь расскажешь о трех судьях по жребию?

— ОК. Во-первых, Беверли Мастерс. Она киви, как я, хотя не с Аотеароа, а с Уилимо.

— Э-э… — растеряно протянула Грейс.

— На языке маори, — объяснила Пат, — Аотеароа — это Страна Длинного Белого Облака, большие новозеландские острова, а Уилимо, это атолл здесь, в составе Островов Кука. Название происходит от Уильяма Мастерса, корабельного плотника, который основал смешанное англо-полинезийское поселение на этом атолле в 1863-м.

— Э-э… Ты хочешь сказать, что Беверли Мастерс является потомком?..

— Точно! — Пат кивнула, — Она маори, но у нее серые глаза, как у первого Мастерса. В Океании около трех тысяч его потомков. Они живут обычно в Аотеароа и Австралии, однако, считают Уилимо своей настоящей родиной. Для них стала личной трагедией бомбардировка Уилимо силами Западного Альянса в Первую Новогоднюю войну. На Уилимо погибли все жители, но сейчас туда перебрались Мастерсы из Веллингтона. Я хорошо понимаю их. Во-первых, родина предков. Во-вторых, Уилимо перспективнее.

— Что-что?! — изумилась Грейс, — Как это крошечный атолл перспективнее?

— Вот так. В Веллингтоне рецессия, а Уилимо это авангардный центр биотехнологии.

— Наверное, — сказал Барри, — у мисс Мастерс резкие эмоции из-за той бомбардировки.

— Еще бы! — подтвердила Пат, — Ведь там погибла ее тетя, двое кузенов, и еще родичи. Потому Беверли жестко прошла две войны: с медицинским рюкзаком и снайперской винтовкой. Рюкзак потому, что она полевой медик, а снайперская винтовка…

Журналистка киви не стала договаривать эту фразу, и махнула рукой.

… — В общем, дальше я расскажу про другого судью по жребию. Одо Гете. Он тоже из Аотеароа, океанолог, и активист Общества защиты китов «Moby Dick», в котором мы познакомились. Он замечательный парень, не какой-нибудь macho, но в рейдах против китобоев на него находило этакое холодное озверение. И в тот раз, кстати, не он начал стрелять первым. Китобои, якобы, стреляли по эко-шхуне не прицельно, только чтобы отпугнуть. Только Одо не испугался, а надел бронежилет, взял варминтар, забрался на мачту, чтобы оказаться вровень с их палубой, и устроил черт знает что.

— Что такое варминтар? — спросила Грейс.

— Эх ты, — укорил Барри, — работаешь в Америке, а не знаешь. Это карабин для отстрела грызунов с дальней дистанции. Для горожан — спорт, а для фермеров — необходимость. Вообще, я в курсе истории с этим китобоем. «Minami-Hebi», верно?

— Он самый, — сказала Пат.

— Трюк в том, — продолжил калифорниец, — что у варминтара очень малый калибр, зато сверхвысокая скорость пули и точность боя. Можно завалить грызуна с тысячи футов. Считается, что это спортивное оружие, неопасное для людей. Пуля — легкая. Но из-за скорости, эта пуля может так покалечить человека, что даже бывалые врачи «скорой помощи» бледнеют и блюют, как ботаники. При конфликте с «Minami-Hebi», эколог стрелял с трехсот футов. Итог такой, что хоррор-сериал «Пила» отдыхает на полке.

— В общем, — заключила киви, — после этого Одо пришлось податься в бега. Он попал в команду будущего Народного флота, воевал, как капитан микро-фрегата, а после двух новогодних войн, занялся планктонным фермерством на севере Тонга, рядом с Самоа. Замечательный парень, как я сказала. У него можно всегда запросто остановиться.

Грейс Ски обеспокоенно покачала головой.

— Ничего себе, состав у меганезийского суда. А последняя из шести судей, Цао Сюян?

— Сюян, это настоящее чудо! — объявила Пат, — Она излучает эмоциональное тепло, как солнышко. Мы с ней почти одногодки, и подружились, как только познакомились.

— Она из Гонконга, верно? — спросил Барри.

— Да. Она там не смогла отдать кабальный кредит на политехническое образование и, абсолютно не желая общаться с гонконгскими банковскими коллекторами, сбежала в Токелау. Там ее приняла команда дона Чинкла-Сицилийца.

— Гм! Еще один мафиози Великой Кокаиновой тропы, — прокомментировал Барри.

— Что ж, — ответила Пат, — тут такая жизнь. А Сюян это чудо, она самая молодая среди гроссмейстеров Интернационального Пушечного клуба имени Жюль Верна.

— Это, — пояснил Барри для Грейс, — сообщество ученых — любителей альтернативной астронавтики. Темы вроде запуска лунной экспедиции из пушки, как у Жюль Верна, поэтому такое название. Среди членов клуба есть всемирно признанные физики.

— Это любопытно, — сказала Грейс, — а почему мне кажется, что Цао Сюян отметилась в Новогодних войнах?

— Так… — Пат пожала плечами, — …В Меганезии почти каждый гражданин отметился. Конкретно Сюян работала полигоне, создавая автоматические стрелковые системы.

— Э-э… Это в смысле, автоматическое оружие?

— Нет, это в смысле оружие, которое само прицеливается, и само стреляет.

— Ох, ничего себе… — очередной раз отреагировала журналистка BBW…

…И в этот момент прозвучал сигнал к началу сессии.

Хартия запрещает собираться в одной точке более, чем трем Верховным судьям. Для случая, когда вопрос требовал участия всех шестерых, применялась схема: трое очных судей в зале, и трое заочных через сетевое виртуальное присутствие. В данном случае очными стали: Эвис Дроплет, Хейво Хийси Протей, и Беверли Мастерс. Они вошли в судебный зал сразу после приглашенных персон, и уселись за столом. Дроплет, заняв позицию между Протеем и Мастерс, щелкнула ногтем по микрофону, и спросила:

— Техническая служба, у вас все готово?

— Да, сента судья, — послышался ответ из динамика.

— ОК! — сказала она, — Включайте мониторы присутствия. Мы начинаем через пять…

… — Четыре…

(При этом счете включились мониторы на столе и на задней стене эстрады)

… — Три…

(На мониторах появились остальные судьи — Роми Фоккер, Одо Гете, и Цао Сюян).

…— Два…

(Загорелись зеленые индикаторы рядом с объективами стационарных TV-камер)

… — Один. Старт. Тема сессии: запрос дона Санчо Балестероса о пребывании лайнера «Океазис», мобильного штаба синдиката Hormigas-Armadas, в нашей акватории. Мы, верховные судьи Конфедерации, постановили: сессия пройдет экстремально открыто, чтобы исключить необъективность мнений, или пропуск каких-то важных факторов и альтернатив. Для начала, мы вызываем полковника Гесса Фойша, шефа INDEMI.

На эти слова отреагировал техник, возившийся в углу эстрады с контрольным блоком большого панорамного монитора. Дядька-европеец средних лет, одетый в оранжевый комбинезон, оранжевый кепи, и защитные очки.

— Я здесь, сента судья.

— О! — произнесла Беверли Мастерс — Вы классно замаскировались, сен Фойш.

— Так и задумано, — ответил он, и подошел к судейскому столу.

— Кажется, — заметила Эвис, — вы становитесь похожим на некого вашего знаменитого предшественника. Это чуточку беспокоит, если вы понимаете, о чем я, сен полковник.

— Нет причин беспокоиться, сента судья. Просто я тренируюсь, улучшаю форму.

— Хорошо если так, — сказала она, — и, кстати, тот ваш предшественник… Вам что-либо известно о его местонахождении?

— Мне известно в общих чертах, сента судья.

Эвис Дроплет покивала головой.

— Замечательно! Я чувствовала: вы ответите примерно так. Фирменный стиль. Так вот, пожалуйста, доведите до него билль, который будет принят этой судебной сессией.

— Будет исполнено и оформлено соответствующим протоколом, сента судья.

— Замечательно, — сказала Эвис, — а теперь, сен полковник, пожалуйста, изложите цепь событий, приведших сальвадорскую банду-синдикат к решению об эмиграции.

— Цепь началась с фэйкового Глобального Потепления, — сказал Фойш.

— Сен полковник, это что, шутка такая? — осведомилась Беверли Мастерс.

— Нет, Бев, — вмешался Одо Гете, — это не шутка. Я в курсе. Продолжайте, Гесс.

— Продолжаю, — сказал Фойш, — фэйковое Глобальное Потепление, это большой бизнес коррупционного типа по борьбе с парниковыми газами, главным из которых назначен диоксид углерода. Придуманы платные квоты за выброс этого газа, и субсидии за его связывание. Мировой лидер по связыванию диоксида углерода и, соответственно, по неофициальной дележке субсидий — американо-австралийский концерн «ERGRUNO». Правила игры такие: концерн строит производство чего-то из атмосферного диоксида углерода. У строительства — раздутая смета. Под смету даются раздутые субсидии. Их реальная часть идет в производство, а то, что раздуто — делится. Одна доля — в карман лоббирующей группы в правительстве, другая доля — в карман хозяев «ERGRUNO»…

Тут Гесс Фойш сделал паузу. Судьи переглянулись и Эвис Дроплет сказала:

— Пока все понятно. Излагайте дальше, сен полковник.

— Да, сента судья. Итак: схема дележки денег налогоплательщика отлично работает, но глобальная экономика сползает в рецессию, и лобби уже не может выбивать субсидии такого объема, как раньше. Чтобы делимая сумма не упала, надо снижать фактические издержки. Несколько лет для этого служил рудник на Тиморе. Там за счет труда рабов дешево добывались платиноиды для катализатора. Но затем конъюнктура изменилась, рудник потерял смысл для «ERGRUNO», и надо было закрывать его. К этому были не готовы местные тиморские кадры, им нравилось получать доллары за труд рабов. Для решения проблемы, «ERGRUNO» подключил партнера: спецслужбу ASED (Агентство безопасности Департамента энергетики США). Там придумали длинную комбинацию: проводится теракт в нашей акватории, виновниками которого назначаются тиморские рабовладельцы. Соответственно, авиация Народного флота, в порядке вергельда…

Беверли Мастерс подняла руку.

— Пардон, в порядке чего?

— Вергельд. Возмездие, — пояснил полковник.

— Ясно, — сказала она, — наша авиация сносит к чертям эти рудники, проблема решена.

— Да, сента судья. Таков был план. Им — польза, нам — вред. Превосходно! Но, как это бывает с перегруженными комбинациями, что-то пошло не так. Исполнители теракта попались, не успев сделать дело, и заказчики оказались под шахом. Чтобы вырулить, «ERGRUNO» и ASED подставили американо-мексиканское СП «Zinger-Dynamics».

— Так, — произнесла Эвис Дроплет, — суду детально известен этот эпизод. Насколько я помню, мы на некоторых условиях согласились, что этот акт терроризма относится к юрисдикции Американского Самоа — Паго-Паго.

— Да, сента судья. Условия были такие: освобождение рабов с рудника, и зеленый свет океанийским фирмам при найме креативно-инженерных специалистов в Калифорнии.

Хейво Хийси Протей поднял ладонь и переспросил.

— Полковник, скажите: выполнила ли та сторона названные условия?

— Если вы так ставите вопрос, сен судья, то я отвечу: американо-австралийская сторона проявила досадную неаккуратность в отношении обоих условий. Рабы были не совсем освобождены, а перепроданы некому тайскому браконьеру, это отдельная тема.

— Инцидент у берегов Восточного Калимантана? — спросил Протей.

— Так точно, сен судья. Тема первого условия была закрыта там. Что касается второго условия: зеленый свет был не совсем включен, а имитирован. Затем было похищение специалистов. Тема второго условия была закрыта позавчера на атолле Тепитака.

— Стоп! — сказала Эвис, — Кто фактически похищал нанятых специалистов?

— Синдикат Hormigas-Armadas, — ответил Фойш, — заказные похищения людей, это для синдиката обычный бизнес, наряду с другими криминальными бизнесами. И здесь мы приходим к мотиву их эмиграции. Заказчик похищения — вероятно, спецслужба ASED, подставила их, сделав мишенью для гнева широкой американской публики.

— И что? — холодно спросила Беверли, — Вы предлагаете пустить их в наше море?

— Я предлагаю выслушать аргументы капитана Ми-Го, — уточнил шеф INDEMI.

Эвис Дроплет постучала авторучкой по столу.

— ОК. Мы выслушаем его аргументы. Но сначала я прошу вас прояснить ситуацию со спутниками. Есть ваш рапорт по теме, но сейчас нужен краткий ответ на два вопроса. Первый: достигнут ли вами консенсус с аэрокосмической службой США о причинах разрушения геостационарного спутника Palantir-137 утром 24 ноября? Второй: какие прогнозы риска воздействия обломков на другие спутники?

— Ясно, сента судья. Отвечаю. По первому вопросу: комиссия NASA и COGCAM при участии NZIS (Филиала Британского Межпланетного общества в Новой Зеландии), заключила, что ГСС Palantir-137 был разрушен вследствие столкновения с частицами метеоритного потока Фаэтониды. По второму вопросу: на данный момент обломками Palantir-137 повреждены пять функционирующих ГСС. Прогноз размножения мусора умеренно-негативный. Ожидаемые потери 90 плюс-минус 10 ГСС в течение года.

— Значит, — заметила она, — семь-восемь убитых геостационарных спутников в месяц. Подозрительно напоминает сценарий Феликса Шредера из манги «Space-Plates».

Полковник Гесс Фойш коротко кивнул.

— Да, сента судья. Эксперты NASA отметили это. Но иногда НФ-литература содержит удивительные предсказания. В 1726-м Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» предсказал два спутника Марса с почти реальными параметрами. Типа, совпадение.

— Типа, совпадение… — эхом отозвалась она, — …А что Феликс Шредер, это сын Герды Шредер — близкой подруги Хелма фон Зейла, майора INDEMI, прокуратора Самоа, по-вашему, тоже совпадение?

— Определенно, это совпадение, — не моргнув глазом, подтвердил полковник INDEMI.

— ОК. А что практически решили американские и новозеландские эксперты?

— Они организуют симпозиум по противодействию орбитальному мусору, и вероятно, симпозиум стартует после Нового года. Мы работаем над тем, чтобы наши эксперты присутствовали на симпозиуме. Ясно, что не напрямую, а в составе делегации NZIS.

— ОК! — снова произнесла Эвис, — Возвращаемся к земным проблемам. Капитан Ми-Го, подойдите сюда и изложите ваши аргументы по банде-синдикату Hormigas-Armadas.

Король-мэр атолла Тепитака энергично выдвинулся из зала на эстраду, и объявил:

— Я сходу признаю: в общем случае, таким бандитам не место в нашем море.

— Вот-вот, — хмуро сказала Беверли, — но вы ведь предлагаете принять их.

— Да, сента судья. Потому, что тут особый частный случай.

— Это точно, — она кивнула, — особый случай. Я осматривала трех студенток, проведших декаду в власти Hormigas-Armadas и, если суд допустит синдикат в нашем море, то как объяснять решение этим студенткам? Представьте: какой-нибудь бандит из числа тех, которые насиловали, зальет соответствующее видео на свой блог. А в комментарии он напишет, что ему по хрену хартия, поскольку крестный отец синдиката купил всех.

— Исключено, — ответил Ми-Го.

— Почему? — спросила Цао Сюян.

Вместо ответа, он подошел, и положил на судейский стол газету «Costa-Rica Tribune», развернутую на странице с криминальной хроникой. Беверли Мастерс за пять секунд пробежала страницу взглядом, и задержалась на самом жутком сообщении.

— Ни хрена себе! 20 татуированных трупов в рефрижераторе траулера.

— Хэх… — отреагировал Хейво Протей, — …Это что, ваш ковбойский рейд, капитан?

— Нет, сен судья. Это, типа, карма.

— Внушает… — признала Эвис Дроплет, — …Но эти 20 гуманоидов, я полагаю, не очень отличались от других участников Hormigas-Armadas, которые пока живы. Какие ваши предложения, капитан, по контролю над действиями живых бандитских элементов?

Мэр-король атолла Тепитака снова подошел, положил на судейский стол лист бумаги: распечатку текста из пунктов, разделенных абзацами, и прокомментировал.

— Здесь черновик регламента. Условия пребывания синдиката в нашем море — разумно-жесткие. Непрерывный контроль полиции. Запрет на любые действий вне корабля без предварительного разрешения спец-офицера. Никакой парковки и выхода на берег без предварительного согласия местной мэрии. И далее в экономическом плане: никаких инвестиций в бизнес, запрещенный нашей Хартией. Я полагаю: на таких условиях эти фигуранты будут безвредны для наших жителей, и для гостей страны.

— А сами сальвадорские фигуранты готовы на такие условия? — спросила Цао Сюян.

— Да, сента судья. Ни о чем другом даже разговора не было.

— По ходу, кто-то на родине зверски прижал их, — предположила она.

— Да, сента судья. Их прижала группа влиятельных политических фундаменталистов, представленная на Капитолии, в правительстве США, в медиа-топе, и в спецслужбах. Консервативные СМИ в США сейчас натравливают публику на Hormigas-Armadas.

Эвис Дроплет развела руками, демонстрируя некоторое непонимание.

— И что тут нового, сен Ми-Го? Я достаточно долго жила в США, и отлично знаю, что приличная публика там всегда ненавидела сальвадорских бандитов. Впрочем, в самом Сальвадоре ненависть к этим бандитам еще сильнее, и вполне обоснованно.

— Новое тут, это репрессии, направленные извне, — ответил король-мэр, — раньше были обычные эпизодические точечные полицейские операции против синдиката Hormigas-Armadas. Сейчас — иначе. Влиятельная политическая группа из США стала диктовать властям Сальвадора сценарий пуританской морализации. Репрессии против Hormigas-Armadas — не цель, а повод усилить полицейский контроль. При этом консервативные политики в США заговорили, как в 1989-м перед первым вторжением в Панаму.

— Я ни фига не поняла, — призналась Цао Сюян.

— Я, кажется, начинаю понимать, — откликнулся Хейво Протей, — но, хотелось бы более детальных объяснений, сен Ми-Го.

Король-мэр задумался на несколько секунд, затем предложил:

— Сен судья, более детально лучше спросить у полковника Фойша. Это политология.

— ОК, — сказал Протей, — давайте попросим сена полковника объяснить политологию.

— Попросим, — лаконично подтвердила Эвис.

— Только популярно, по возможности, — добавил Одо Гете.

— Я понял задачу, — отозвался разведчик, — итак: среди североамериканской финансово-политической верхушки давно бродит идея переформатирования Мезоамерики путем внедрения пуританства: христианского, исламского, или смешанного. В основе: книга Макса Вебера 1905 года «Протестантская этика и дух капитализма», переосмысленная политологами неоконсерватизма. Будто, если в Мезоамерике вместо католицизма с элементами местного язычества возобладает пуританство, то сама собой прекратится наркоторговля, пьянство, пофигизм и бандитизм. Латиносы сразу станут работящими, бережливыми, целеустремленными и ответственными.

— Это фигня какая-то! — заявил Одо Гете с монитора дистанционного присутствия.

Шеф-полковник INDEMI выразительно развел руками.

— Вы можете смеяться, сен судья, но после Второй Мировой войны на такой и похожей фигне строится вся официозная западная политология. Кейнс, Фукуяма, Кристол — тут принцип ясен. Выдумывается писаная торба, которая настолько красиво выглядит для истеблишмента, что с ней носятся, несмотря на зияющие провалы в ее логике.

— Ну, — сказал Одо, — а нам-то какое дело?

— Нам-то, — ответил Гесс Фойш, — важно, что такой сюжет приведет к блокаде Великой Кокаиновой Тропы на Мезоамериканском направлении. Вопрос не только в кокаине, а вообще в любых товарах, не одобряемых условно-западной финансовой олигархией.

— Вопрос не в кокаине, — добавил Ми-Го, — та группа на Капитолии не хочет закрывать кокаиновый бизнес. Просто она хочет отдать этот бизнес исламистам. В Мезоамерике представлена Хисбалла, группировка связанная с иранскими ортодоксами.

— Откуда известно? — спросила Цао Сюян.

— У меня есть взломанная электронная переписка кое-кого, — сообщил король-мэр.

— Любопытно… — произнес Хейво Протей.

Тут Роми Фоккер, судья по рейтингу, выдала с монитора дистанционного присутствия несколько сердитую реплику:

— Так, Ми-Го, давайте прямо: вы предлагаете принять этих бандитов, поскольку группа влияния из США, о которой вы говорили, желает их ликвидации. Причем эта группа в политическом смысле радикально враждебна нам, kanaka-foa, и в смысле бизнеса, и в смысле религиозных предпочтений. Дело в этом?

— Это не единственный аргумент, — ответил король-мэр.

— Какие еще? — спросила Роми.

— Еще важно, что эта группа влияния та самая, которая сопровождает цепь событий от эпизодов на Тиморе и в Самоа — Паго-Паго, до похищения специалистов.

— Все одна и та же группа? — удивилась Эвис Дроплет, — Вы уверены, Ми-Го?

— Да, сента судья. Ситуация довольно прозрачна. Я передал в суд документы.

— ОК, — она кивнула, — мы изучим эти документы.

— Странно… — произнес Одо Гете, — …Почему Ми-Го не привел аргумент про деньги?

— Просто, — ответил король-мэр, — деньги не определяют принципиального согласия.

— Это так, — Одо на мониторе дистанционного присутствия четко кивнул, — но если мы решим провести сетевой опрос foa, то тема денег должна быть раскрыта.

— Разумеется, сен судья. В документах, что я передал, есть примерный расчет суммы, и синдикат Hormigas-Armadas готов выполнить эти денежные условия.

Цао Сюян через свою видеокамеру прочла денежные пункты в черновике регламента.

— Ого! Достойные суммы! Я думаю: можно согласиться, направить «Океазис» в сектор акватории между атоллом Тепитака и Полинезийскими Спорадами. Никаких проблем: капитан Ми-Го присмотрит за бандитами, это его сектор. Как вам идея?

— Знаешь, Сюян, — проворчала Беверли, — в смысле безопасности, все ОК. Но эта банда-синдикат — крайне неприятные субъекты. И если мы сейчас дадим им защиту в нашей акватории, то нормальные люди в соседних странах что подумают?

— Бев, а мы-то сами кто? Санта-Клаусы и добрые феи? — спросила Роми Фоккер, — Тебе напомнить значение нашивок на твоей жилетке? Или, на жилетке Эвис…

— …Коллеги, — перебила Эвис, — мы собрались не для того, чтобы обсудить нашивки на флотских жилетках. Роми, я уловила твою мысль. К этому делу нет прямых артикулов Великой Хартии, и вопросы выгоды смешаны с вопросами этики. Значит, мы обязаны применить артикул о Конференции окружных судей. По-моему, так.

— Хэх… — отреагировал Одо Гете, — …Отложить билль на 100 часов, что ли?

— А твое предложение? — поинтересовался Хейво Протей.

— Ну… У меня как-то нет конкретных идей.

— Реально, надо созывать Конференцию, — высказалась Цао Сюян.

— Надо, значит, надо, — проворчала Беверли Мастерс.

— Давай, Эвис, объявляй, и расходимся на сегодня, — предложила Роми Фоккер.

— ОК, — произнесла Эвис Дроплет, — вопрос передается Конференции окружных судей, которая обязана объявить манифест в течение 100 часов от данного момента. Сессия в Лантоне возобновится в полдень 7 декабря…

Озвучив это, она выключила микрофон, встала из-за стола, и добавила:

…— Пока что я прокачусь в Токелау, на Атафу, и посмотрю, в каком состоянии те три студентки, которые побывали в плену у синдиката.

— Эвис, — окликнула Патриция Макмагон, — а что, если мы составим тебе компанию?

— Мы это кто? — спросила судья по рейтингу.

— Мы, это Грейс Ски, Барри Диллинджер, и я.

— Aita pe-a, Пат, — коротко согласилась Эвис, — подождите меня в кафе.

Едва трое журналистов устроились в кафе, как Грейс Ски задала тот вопрос, который некоторое вертелся у нее в голове после услышанного в ходе суда:

— Это на какую сделку спецслужб, известную суду, намекал Фойш? Я имею в виду это назначение виновных и что-то о найме специалистов.

— Все просто, — предположил Барри Диллинджер, — рыцари плаща и кинжала из Лэнгли наняли исламистов для грязных дел. Исламисты что-то напутали и попали в лапы нези. INDEMI сделало рыцарям предложение, от которого те не могли отказаться. Гашение скандала в обмен на зеленый свет для охоты бизнесменов нези за мозгами креативных инженеров СП «Zinger-Dynamics», теряющих работу из-за подставы.

— И что? — удивилась Грейс, — Незийский суд в курсе этой подпольной сделки?

— В Меганезии, — сказал Барри, — такие дела не делаются без визы суда. У них хартия.

— Гм… Ладно… А что за история с предшественником нынешнего шефа INDENI?

Барри Диллинджер сделал загадочное лицо и произнес:

— Это не история. Это черная легенда Океании. Персонаж по имени Жерар Рулетка.

— Рулетка, это прозвище, — поправила Патриция Макмагон.

— Да, — Барри кивнул, — рулетка для мафиози, это орудие кармы. Отсюда происходит, в частности, русская рулетка. Знаете: такая суицидная игра с револьвером.

— Знаю, — сказала Грейс, — но при чем тут этот Жерар?

— На Юкатане, — пояснил Барри, — многие считали, что Жерар, это отражение Шестого Солнца майя, эпоха которого наступила после Зимнего солнцестояния 2012 года.

— А-а… — Грейс задумалась, — …Я читала об этих солнечных циклах в мифологии майя. Только там не было Шестого Солнца. После Пятого наступал Конец Света.

— Да! — подтвердил Барри, — Шестое солнце восходит после Конца Света, и оно черное.

— Мы что, живем при черном солнце после Конца Света? — в шутку спросила Пат.

— Так получается по священному календарю майя, — ответил он.

Грейс Ски покрутила пальцем у виска, намекая, что считает этот миф шизоидным но, помолчав немного, пришла к некой мысли, которую сразу высказала:

— Наверное, Жерар сделал что-то очень серьезное, если получил такую репутацию.

— Да, — снова подтвердил Барри, — если верить слухам, то именно Жерар Рулетка сделал Снежную войну в Мезомерике такой жуткой, он же изобрел Трансокеанскую Великую Кокаиновую Тропу, и уже тогда он вынашивал идею создания тоталитарной анархии в Океании. Не без его участия случилась Алюминиевая революция, и именно дон Жерар возглавил спецслужбу Конвента, проводившую кровавые идеологические чистки.

— Но, — добавила Пат, — его методы чисток показались перебором даже для полевых командиров Берегового братства, учредивших Конвент. Поэтому, через полгода после Алюминиевой революции, суд нези предложил дону Жерару исчезнуть куда угодно.

— И что Жерар? — спросила Грейс.

— Он исчез неведомо куда, — ответила Пат.

— Гм… Так, значит, он исчез, куда захотел, а его место занял полковник Гесс Фойш?

Пат отрицательно покачала головой.

— Не совсем так. После Жерара, шефом там был майор Снэрг Лофт, он совмещал это с должностью шефа-секретаря генштаба Народного флота. Отличный парень, кстати.

— Отличный парень? — недоверчиво переспросила репортер BBW.

— Да. Тот парень, с которым я поздоровалась, когда мы выходили из зала.

— Тот парень? — удивился репортер TTN, — Ему, кажется, даже тридцати нет.

— Да. Снэргу 28. Недавно я была на его Дне рождения. Он и его жена тоже киви. У них, кстати, двое милых малышей. Мальчишке 3 года, а девчонка родилась в этом ноябре.

— Пат, ты сказала: у этого незийского майора есть жена? — переспросила Грейс.

— Да, а что такого?

— Гм… Вообще-то я думала, что хартия нези запрещает браки.

— Запрещена регистрация браков, — поправил Барри, — а без регистрации, это считается нормально. Можно жить в парном браке, можно в групповом, кому как удобнее…

Тут он сделал паузу, что-то вспоминая, и спросил у Пат.

…— Этот Снэрг Лофт не тот ли парень-киви, что с отличием закончил Вест-Пойнт?

— Да, — подтвердила она, — у Снэрга диплом MCL Военной Академии США.

— Круто! — оценил Барри. Тут в кафе зашла Эвис Дроплет, и резко объявила:

— Хэй, акулы пера! На крылья! Время не ждет.

 

13. Серая слизь Армагеддона и другие развивающие игры

3 декабря, утро — полдень. Северные Острова Кука — Северные Токелау.

От Лантона (Северные острова Кука) до Атафу на севере Токелау примерно 400 миль курсом вест-норд-вест. Для ХМА (хиппи-микро-аэробуса), известного под сленговым прозвищем «скарабей» это значило около полутора часов полетного времени. Едва эта амфибийная машина взлетела с лагуны Тинтунга, Грейс Ски задала вопрос:

— Эвис, правда ли, что ХМА исходно проектировался как робот-камикадзе?

— Правда, — ответила судья, изящно работая штурвалом, — а тебя это как-то беспокоит?

— Просто, я думаю: надо ли бояться? — пояснила репортер BBW.

— Не надо, — встряла Патриция Макмагон, — эта штука в топ-5 рейтинга безопасности.

— Грейс, не трать время на чепуху, — добродушно посоветовал Барри Диллинджер.

Британская журналистка заколебалась между вариантами: принять это, как разумную рекомендацию, или обидеться на нетактичное замечание. В итоге она приняла первый вариант, кивнула американскому коллеге, и снова обратилась к судье по рейтингу.

— Эвис, правда ли, что ты разработала Серую слизь Армагеддона?

— Ну, Грейс, если ты имеешь в виду эдропы…

— Да-да! — подтвердила репортер BBW.

— …То ответ условно-утвердительный, — договорила судья, и пояснила, — условно в том смысле, что эдропы — не серые, и не слизь. Их применение в теоретически-возможной глобальной войне на уничтожение, иначе говоря: в Армагеддоне, так же вероятно, как применение термоядерного оружия, психотропного химического оружия, и любого из мыслимых видов экологически-климатического оружия.

— Но, — заметила Грейс, — я читала, что ты получила прозвище Доктор Эвери, когда на телеконференции позиционировала эдропы, как оружие последнего ответа, которое за короткое время может уничтожить жизнь на планете.

Эвис досадливо махнула свободной левой рукой (правую она держала на штурвале).

— Брось, Грейс! Я не говорила о жизни на планете. Я говорила только о людях. Да, в принципе, эдропы специального дизайна, будучи распылены в атмосфере, с какой-то вероятностью, инфекционно уменьшат популяцию homo sapiens до уровня ниже, чем критическая численность восстановления. Иначе говоря: люди вымрут. Но на планете примерно 15 миллионов разных видов живых организмов, и некоторые из них смогут пройти через инфекционную волну. Жизнь продолжится, и эдроп-пандемия не станет эксклюзивно-фатальным событием для биосферы Земли.

— Как это, не станет, если люди вымрут! — возмутился Барри.

— Ну, и что? Трилобиты вымерли. Динозавры вымерли. Чем мы лучше? Что в нас есть особенного? Через десяток миллионов лет после эдроп-пандемии, появится новый вид разумных существ. Посмотри научно-популярный фильм «Future is Wild» 2003 года. Футуроконструкция биосферы через 5, через 100 и через 200 миллионов лет.

Патриция Макмагон жестом школьницы подняла руку.

— Я смотрела! Но не поняла: от чего там люди вымерли еще до первой серии?

— Хрен их знает, — Эвис пожала плечами, — А какая разница?

— Блин… — расстроено протянула Пат. Ей, как представителю вида homo sapiens, стало обидно вымирать, хрен знает от чего.

— Слушай, Эвис, — сказала Грейс Ски, — ты ни капли не похожа на шизоидного ученого-мизантропа из техно-триллеров! Зачем ты вообще изобрела эти жуткие эдропы?

— Давай, проясним ряд важных моментов, — ответила судья Дроплет, — во-первых, я не изобретала эдропы. Я лишь провела одну из удачных работ в рамках псевдобионтики.

— В рамках чего-чего?

— Объясняю. Псевдобионтика, это псевдо-биологическая органическая физхимия. Это прикладная наука по дизайну альтернативных организмов — псевдобионтов. Пока что — микроорганизмов. Эта наука возникла еще в 1990-х, и понемногу развивается на фоне Глобального финансово-политического суперкризиса и Глобального нео-луддизма.

— Нео-луддизм, это что? — спросил Барри Диллинджер.

— Глянь позже в энциклопедии, а то мы сползем! — сказала Дроплет, — Во-вторых, я не предполагала военное применение эдропов. На стажировке в США, моей темой была органическая электроника. Эдропы подобранного дизайна, будучи посажены на e-pad, попросту: на печатную плату будущего гаджета, образуют электронную схему. В этом смысле эдропы конкурируют с GM-вирусами, которые также применяются в качестве элементов органических микросхем…

Эвис Дроплет сделала паузу, чтобы, по инструкциям с экрана бортового компьютера, выполнить маневр безопасного расхождения с другим самолетом, и продолжила:

…— Затем, тема псевдо биоорганической электроники была заторможена, поскольку в клоаке финансово-политического Олимпа кто-то решил, что это — угроза монополиям технологий Силиконовой долины. Этот кто-то не ошибся, кстати… Ну, я вернулась на Аотеароа… Дом, милый дом… И занялась эдропами по теме фармакологии. Но скоро оказалось, что и тут задеваются интересы монополий. И тема была заторможена. Мне осточертел этот унылый цеховой сговор, я собрала сумку и ушла в нео-викторианцы.

— Куда? — переспросила Грейс Ски.

— Это просто, — ответила ей Пат Макмагон, — нео-викторианцы такое движение ученых, инженеров и бизнесменов, которое игнорирует законы, и лицензии, выжимая из науки максимум выгоды. Био-электроника, GM-планктонные фермы — плаферы, вообще GM-существа — овцекролики, например. Еще атомные мини-станции, пиратские роботы…

— Феминиды? — спросила репортер BBW.

В ответ 23-летняя спецкор SCAG-info энергично покрутила головой.

— Не то. Феминиды — сексуально-бытовые роботы, не являются жестко-пиратскими. И кстати: формально они изобретены в США, на Американском Самоа — Паго-Паго. Вот сборочные и строительные роботы, это жестко-пиратские клоны с моделей из Японии, Америки, Южной Кореи, Западной Европы, Британии и Китая. Как-то так.

— В общем, это называется: незиномика, — лаконично припечатал Барри Диллинджер.

— Нет, — сказала судья, — незиномика, это не только нео-викторианство, но еще и Анти-система. Ликвидация государства, запрет кредитных финансов, и замена абстрактных налогов — функциональными социальными взносами. Такая кооперативная анархия.

— Мы, все-таки, сползли, — удрученно констатировала Грейс Ски.

— Я предупреждала, — заметила судья Дроплет, — заползай обратно, если хочешь.

— Хочу. Скажи: зачем ты распространила эдропы в область оружия?

— Грейс, это удивительно наивный вопрос. Как сказал профессор Лукас Метфорт…

— Автор Лантонской Хартии? — спросила Грейс.

— …Может да, а может нет. Так вот, он сказал: если власть отбирает урожай, то любой фермер становится экстремистом. Мы, kanaka-foa, уехали из родных стран в Океанию, заняли бесхозные архипелаги, никому не нужные, и ничего не хотели от Глобального Миропорядка, и не угрожали ему. Но он напал, и нам пришлось стать экстремистами. Алюминиевая Революция, Новогодние войны, и всякие технологии Армагеддона.

— Вы угрожали Миропорядку в перспективе, — возразил Барри Диллинджер.

— В перспективе, — насмешливо отозвалась Эвис, — даже четыре действия арифметики угрожают этому Миропорядку, поскольку у него не сходится материальный баланс.

Журналистка из BBW вздохнула и объявила:

— Марксизм, это не наш материал.

— Где марксизм? — удивилась Пат.

— Ты же слышала: материальный баланс. Материализм, это основа марксизма.

— А-а… — многозначительно протянула спецкор SCAG-info.

— Грейс права, — заявил Барри Диллинджер, — марксизм-материализм, это не для нашего зрителя, жаждущего новости в стиле фэнтези: масонские ложи, куртизанки, шпионы…

— …Ведьмы, — добавила Грейс Ски, — я слышала о кйоккенмоддингерах. Эвис, было бы огромной удачей узнать о кроманьонском ведьмовском круге из первых рук…

— Спрашивай, — предложила судья Дроплет.

— Вот так просто спрашивать?

— Да, вот так просто. Мы не масонская ложа куртизанок-шпионов.

— Тогда я начну с самого интригующего вопроса: вы владеете магией?

— Грейс, что ты называешь магией?

— Э-э… Что я называю?.. Наверное, это такая энергия… Слушай, я не задумывалась.

— Значит, вопрос не сформулирован, — заключила Эвис, — задавай другой вопрос.

— Э-э… Тогда лучше начать с начала. Ты лидер кйоккенмоддингеров?

Судья Дроплет сделала отрицающий жест свободной рукой.

— Я только старшая одного из кругов — ковенов.

— А сколько всего этих кроманьонских ковенов?

— Я знаю восемь, хотя, возможно, их больше.

— Эвис, а откуда эти ковены, если кроманьонцы вымерли много тысяч лет назад?

— Грейс, это такая же чепуха как утверждение, что британцы вымерли. Просто, гены и культура британцев изменились со времен короля Артура. Также с кроманьонцами.

— Ладно, — сказала репортер BBW, — любой вправе считать себя эльфом, хоббитом, или кйоккенмоддингером. А что ты вкладываешь в такую этническую идентификацию?

— Грейс, есть книга «Эхо лунной богини», автор — профессор Найджел Эйк, это просто изумительный канадский дедушка. У него четко изложено то, о чем ты спросила.

Случилась короткая пауза (репортер BBW вытащила шпаргалку на экран айфона).

— Эвис, почему автором вашего учения, построенного на матриархате, и на отрицании гуманистических ценностей, оказался мужчина, философ-гуманист? Это так странно.

— Ничего странного, — сказала судья Дроплет, — в книге Найджела Эйка четко показано, почему матриархат в эру НТР более рационален, чем патриархат. А насчет отрицания гуманистических ценностей, я не поняла: что мы, кйккенмоддингеры, так отрицаем?

— Здесь… — Грейс коснулась пальцем своей шпаргалки на экране айфона, — …Сказано: кйоккенмоддингеры признают в сексе исключительно животное начало, поэтому они отрицают любовь, интимность, семью, и даже ценность человеческой жизни.

— Хэх… Патриархальную семью мы, конечно, отрицаем. Но остальное я не поняла.

— Элементарно, Эвис! — встряла Пат Макмагон, — Это реакция официозных гуманистов, посмотревших пресс-конференцию ковена «Карибский кризис» об атомной войне.

— Вот оно что… — судья провела ладонью по своей слегка небрежной стрижке, — …Да, у девчонок из «Карибского кризиса» атомная специфика. Так исторически сложилось.

Барри Диллинджер тут же, фигурально выражаясь, навострил уши и сделал стойку.

— Эвис, а этот ковен — не тот, где ты лидер?

— Не тот, — подтвердила она, — хотя, оба ковена: «Танец Дождя» и «Карибский Кризис», гнездятся на Токеалау, у нас разный стиль. Мы — корчевщики, они — жестянщики.

— Корчевщики?.. Жестянщики?.. — растерянно отреагировала Грейс.

— Прочти «Неукротимую планету» Гарри Гаррисона, классику НФ, — сказала ей Пат.

— А что значили слова «атомная специфика»? — спросил Барри.

— Три года назад, — сообщила Пат, — «Карибский кризис» был не ковеном, а приватным научным клубом канадских молодых женщин-атомщиков, покинувших свою работу по причине беременности и родов. Им нравилась профессия, но их мужья были фриками, считавшими, что место женщины на кухне или в койке, но никак не в научном клубе.

— Минутку! — воскликнула Грейс, — Значит, это те экстремистки, которые украли детей, бежали в Океанию, и пропагандируют войну и промискуитет, как путь к прогрессу!

Судья Дроплет фыркнула и махнула рукой.

— Уточняем! Во-первых, они не украли, а забрали с собой. Это их дети. Во-вторых, они пропагандируют не войну, а ядерное сдерживание. Это противоположный феномен. В-третьих, без промискуитета нет научно-технического прогресса. Это факт истории.

— Эвис, а не слишком ли тенденциозно ты судишь об истории?

— Вообще не тенденциозно! Тебе знакомы термины: «Золотой век астронавтики», или «Славное тридцатилетие». Нет? Ну, поговори об этом с архиепископом Кавендишем.

— А-а…А-а… — репортер BBW даже заикнулась от изумления — …Архи-кем??!!

— Рабочее поле надо изучать заранее, — наставительно заявил Барри Диллинджер.

— Хочешь помочь — не учи меня жить, а объясни толком, — проворчала она.

Репортер калифорнийского TTN хмыкнул, поерзал на пассажирском кресле, придавая своему телу максимально-удобное положение, и произнес.

— Архиепархия Апиа, согласно эдикту Папы Пия IX от 20 августа 1850 года, включает архипелаги Самоа, Токелау, и Тувалу. Осенью этого года, по инициативе знаменитого шотландского патера Коннора Макнаба, апостола Папуа, архиепархия Апиа отпала от Ватикана, перейдя к Народной Католической Церкви Океании, которую в СМИ также называют Атоллической церковью. Своеобразная игра слов.

— Но это ведь пародия на церковь! — возразила Грейс.

— Нет, это Ватикан — пародия на церковь! — мгновенно отреагировала Пат Макмагон.

— Я продолжу, если позволите, — произнес Барри, — итак, 7 октября этого года, конгресс атоллических лидеров избрал архиепископом Апиа сэра Невилла Кавендиша.

— Подождите… — репортер BBW обхватила голову руками, — …Я слышала это имя. Но Кавендишей так много. Какие-то герцоги, какие-то ученые… Может, я путаю?

— У тебя ведь есть сетевая шпаргалка, — сказала судья Дроплет.

Грейс Ски ухватилась за эту идею, и открыла web-сайт приложение к очень желтой гавайской газете «Honolulu Hot Files» — грязную инфо-базу по персоналиям Океании.

HH-Files — Who is who in Oceania

Невилл Кавендиш, 26 лет, место рождения: Великобритания, Кент.

Происхождение: побочная ветвь Кавендишей, норманнских лордов Суффолка.

Образование: бакалавр физики (Университет Бристоля), Школа экономики (там же).

Род занятий: теневой бизнесмен-менеджер, разработчик запрещенных видов оружия.

Местожительство в настоящее время: яхта вблизи Германского Самоа (Меганезия).

Постоянные сожительницы:

1. Сестра Ия (21 год) британка, монашка-бенедиктинка в Эсаала (Ост-Папуа). Увезена Кавендишем в сентябре с.г. после захвата монастыря и группового изнасилования.

2. Хрю Малколм (15 лет) эмигрантка из США в Меганезию, была юнгой-камикадзе. С августа с.г. — охранник концлагеря БлицВерк (Самоа-Тонга) где заключены бахаи.

Темы в научном бизнесе (1–3 до эмиграции в Меганезию, 4–9 после эмиграции):

1. Проект использования парусных шхун для перевозки контрабанды из Китая.

2. «Manitou» — платежный сервис для продажи марихуаны в студенческом кампусе.

3. Идея искусственных озоновых дыр для ультрафиолетового солнечного оружия.

4. «Aurobindo» — тензорная подсеть мафиозных платежей с гибридной защитой.

5. Ремейк британского проекта 1958 года: летающая лодка с атомным реактором.

6. Применение ультрафиолетового солнечного оружия над Южной Индонезией.

7. Ремейк британского проекта 1942 года: мега-авианосец из нетающего льда.

8. Ремейк германского полигона-концлагеря Пенемюнде 1937 года на Самоа-Тонга.

9. Ремейк германского проекта 1943 года: гиперзвуковая летающая тарелка.

Ранги, отличия, санкции:

1. Капитан-инженер Народного флота Меганезии (в резерве).

2. Архиепископ Апиа — Самоа (секта «Народная Католическая Церковь Океании»).

3. Кавалер Ордена Логоху (Папуа) за роль в диверсиях на Второй Новогодней войне. Ремарка: орден получен от авторитарного режима Меромиса, позже свергнутого.

4. Разыскивается Гаагским трибуналом за соучастие в военных преступлениях.

5. Разыскивается Интерполом за соучастие в отмывании денег мафии.

Ознакомившись с этим досье (мягко говоря, не внушающим полного доверия), Грейс внимательно просмотрела фото-галерею персонажа, и доверие к досье дополнительно снизилось. Парень на фото выглядел вовсе не криминально. Худощавый, и по-своему симпатичный — он неуловимо напоминал Джона Леннона в молодости. Тот же типаж протестного умника времен Вьетнамской войны — идеалиста и циника в одном лице.

Пат Макмагон, между тем, глянула через плечо Грейс на досье и ехидно спросила:

— Что, не можешь взять в толк, какой он, этот парень?

— А ты знаешь его? — поинтересовалась репортер BBW.

— Более-менее знаю. А что?

— Просто, интересно: он что, правда спит с монашкой и юнгой?

— Вот, прикол, — прокомментировала Пат, — тебя что, правда это удивляет сильнее, чем ремейк гитлеровского полигона-концлагеря и гиперзвуковой летающей тарелки?

— Нет, но… Черт побери!.. Что он за человек на самом деле?

— Увидишь, — лаконично и таинственно ответила спецкор SCAG-info.

 

14. Журналистская Фортуна. Маленький парад монстров

3 декабря, время обеда. Архипелаг Токеалау (номинальная колония Новой Зеландии).

Хиппи-Микро-Аэробус на подлете к самому северному атоллу — Атафу.

Коралловый барьер Атафу, почти правильный пятиугольник со стороной 4 километра, окружает лагуну — не очень глубокую, зато с причудливым подводным рельефом. Там любители дайвинга могут познакомиться с коралловыми рыбками и прочей фауной. А надводная часть атолла, это неравномерный пунктир длинных причудливо изогнутых зеленых островков — моту на барьере. До недавнего времени, обитаемым тут был лишь подковообразный моту в северо-западном углу. Одна деревня, где жили 500 туземцев, тотально обращенных в пуританство шесть поколений назад. Затем все изменилось…

…Грейс Ски, глядя вперед и вниз сквозь фонарь пассажирской кабины ХМА, увидела вместо пятиугольника — пятилучевую звезду. Лучи от двух углов на севере — прямые и короткие, а от трех углов на севере-северо-востоке — изогнутые и длинные, наподобие щупалец гигантского кальмара. И между щупалец будто плавали огромные медузы.

— О. черт! — непроизвольно отреагировала она, — А это точно Атафу?

— Да, — лаконично отреагировала судья Эвис Дроплет.

— Все просто! — сказала Пат Макмагон, — Атолл Атафу лежит на подводном плато. Это овальная область малых глубин, площадью вдесятеро больше, чем у самого атолла. И странно было бы не освоить эту область, особенно для кйоккенмоддингеров. Поэтому организованы длинные наплавные пирсы и плавучие дайвинг-станции. По экономике получается самый малобюджетный метод освоения сублиторального мелководья.

— По слухам, — произнес Барри Диллинджер, — есть что-то атомное на юге атолла.

— Это я не комментирую, — ответила судья, — все свои вопросы о фабрике-лаборатории нехимической энергетики задавайте магистру Улли Тарер.

— Отлично! — репортер TTN потер руки в предвкушении азартной работы.

— А можно ли будет поговорить с архиепископом Кавендишем? — спросила Грейс.

— Еще с тремя пострадавшими девушками-калифорнийками, — добавил Барри.

— Aita pe-a, — сказала судья Дроплет, — но, поскольку у меня своя работа на Атафу, мне некогда заниматься вами. Соответственно, план-график будет такой. Я заброшу вас к Вендиго, там вы поговорите с магистром Тарер. Дальше сами ориентируйтесь. Атолл небольшой, к тому же, Пат накоротке с младшей подружкой архиепископа…

— Мы реально дружим с Хрю Малколм, — подтвердила Патриция Макмагон.

— …Так что, — договорила судья, — вы сами найдете, кого вам надо.

Грейс с некоторым беспокойством заметила:

— Вендиго, это ведь какой-то монстр из мифологии канадских индейцев.

— Не какой-то, а конкретный монстр, — поправил Барри, — согласно мифу, Вендиго был воином из племени алгонкинов. Когда многочисленные враги вторглись на их земли, ситуация стала критической, и Вендиго прибег к черной магии Лютой Зимы. Получив волшебные зубы, когти, и невидимость, он растерзал и сожрал столько врагов, что все остальные бежали в ужасе. Победа была одержана, но Вендиго остался монстром. Он скитается по лесу, и жрет человечину до сих пор. С черной магией шутки плохи.

— А-а… протянула репортер BBW, — …При чем тут магистр Улли Тарер?

— Улли, как бы, не при чем, — сказала судья, — однако, она живет с весьма талантливым флибустьером, тоже этническим канадцем, по прозвищу Вендиго.

— А-а… За что он получил такое прозвище.

— Было, за что. Поэтому, я советую вам быть тактичнее со своими вопросами, если вы понимаете, о чем я. А теперь не мешайте, я захожу в лагуну на приводнение.

Чуть позже. Восточная сторона атолла Атафу. Коттедж Вендиго.

Прибыв сюда, три репортера увидели Улли Тарер лишь на минуту. 29-летняя канадка магистр физики встретила их в дверях, проводила на плоскую крышу коттеджа, затем снабдила бутылкой джина, бутылкой тоника, бутылкой лайм-джуса, ведерком льда, и стаканами, предложив подождать немного, пока она завершит неотложные дела.

В климате Полинезии в середине светового дня обычно самая уютная часть дома, это приподнятая площадка (к примеру: плоская крыша), свободно продуваемая ветром, и защищенная навесом от палящего солнца. Там можно общаться за столом, или просто созерцать ландшафт, состоящий из моря, пальм, и пены прибоя на белом песке пляжа. Впрочем, некоторые предпочитают защищаться от полуденного солнца, ныряя в воду лагуны. Так поступила Пат Макмагон, оставив коллег караулить «целевую персону». Оставшись вдвоем, Грейс Ски и Барри Диллинджер устроились за столом на крыше, и занялись созерцанием пляжа, где подвижно отдыхала межрасовая семья нудистов:

Мужчина — крупный, крепко сложенный европеоид-северянин, лет 35.

Женщина — негритянка банту, изрядно младше, но тоже крупная, крепко сложенная.

Смуглая тоненькая девочка-подросток, смешанного расового типа.

Чернокожий мальчик, вероятно, трехлетка.

Два более светлокожих мальчика — близнецы примерно на год младше.

Созерцание такой семьи — явный повод для репортеров поиграть в Шерлока Холмса, в смысле: угадать что-то бы этих людях. То, что люди голые — в чем-то упрощает задачу (внешне физически ничего не скрыто), но в чем-то усложняет (нет одежды, значит нет очевидных указаний на социальный слой или профессиональный сегмент).

— Итак, — начала игру Грейс, — бантоидная леди не старше 25 лет, а старшая девочка не моложе 10 лет, следовательно, это дочь нордического джентльмена от первого брака.

— Спорно, — ответил Барри, — бантоидная леди в 15 лет могла родить дочку, и что?

— Ладно… — Грейс задумалась, — …Если девочка-подросток — дочка этой леди и этого джентльмена, то как ты объяснишь ее явно малайские расовые признаки?

— Элементарно! Отец девочки-подростка — не этот европеоидный джентльмен, а некий малаец, с которым бантоидная леди была в юности. Позже, она ушла к нордическому джентльмену, забрав дочку с собой, и родила еще трех мальчишек от него.

Настал черед Грейс критиковать гипотезу, выдвинутую коллегой, и она спросила:

— Почему мальчик-трехлетка — бантоидный, а мальчики-двухлетки — нордические?

— Игра генов, — ответил Барри, — я читал, что есть доминантные и рецессивные аллели.

— Аллели? — переспросила она, — Это еще что такое?

— Это такие штуки в генах, из которых одна срабатывает, другая нет, — пояснил он, — по законам биологии, доминантный аллель срабатывает чаще, рецессивный — реже, но их признаки не смешиваются. Теперь следи за логикой, Грейс. У каждого черного есть в предках хоть кто-то белый, у каждого белого — хоть кто-то черный. Поэтому, у любых родителей может быть черный или белый ребенок, хотя черный более вероятен.

— Вот что, Барри, я не очень помню школьную биологию, но тысячу раз встречалась с мулатами, и у них всегда смешанные расовые признаки. В данном случае еще можно предположить, что трехлетка — мулат, но близнецы — точно нордической расы.

Репортер TTN скептически фыркнул и предложил:

— Попробуй, объясни: как такое могло получиться?

— Элементарно, Барри! У этой пары нет общих детей. Бантоидный трехлетка, это сын бантоидной леди от некого банту, с которым она была раньше. Малайка-подросток, и нордические близнецы, это дети нордического джентльмена от двух прошлых браков, первый из которых был с малайкой, а второй — с европейкой. Будут ли возражения?

— Будут, — сказал он, — я вижу, что малайка-подросток не дочка этого джентльмена.

— Как ты это видишь?

— Элементарно, Грейс! Она флиртует с ним, что нехарактерно для дочек и отцов.

— Она флиртует с ним? Ты что? — изумленно переспросила репортер BBW.

— Присмотрись, — посоветовал репортер TTN.

— Что присматриваться?! Какой флирт? Девчонка не доросла даже до тинэйджера!

— Тут Море Нези, — напомнил он, — так что, все-таки, присмотрись.

— Ладно, — ответила она, и стала присматриваться.

Но, у нее не успело сформироваться однозначное мнение pro или contra относительно тезиса Барри Диллинджера о флирте. Грейс Ски еще пребывала в сомнениях, когда на плоскую крышу вернулась магистр Улли Тарер, с ноутбуком подмышкой.

— Так, ребята, — сказала она, — ситуация требует, чтобы я оставалась online с экипажем, тестирующим машину в воздухе, и контрольным экипажем на аркоиде «Skoyster».

— На аркоиде? — недоуменно переспросила Грейс.

— Аркоида, — спокойно объяснила магистр, — или физическая модель-аркада, это дублер тестируемой техники. Полноразмерный макет, относительно дешевый, но достаточно функциональный, чтобы воспроизводить на нем ситуацию оригинала. Это происходит сейчас, и наше общение пойдет на фоне периодической работы. Что скажете?

— Это нормально, мэм, — отреагировал Барри, и нажал значок на своем коммуникаторе, отправив SMS на браслет-коммуникатор Пат Макмагон, как и было обещано.

— Это нормально, — продублировала Грейс Ски, — а можно вопрос для разминки?..

Магистр Тарер кивнула, и Грейс продолжила.

…— Мы с коллегой поспорили о семье нудистов на пляже. Если вы их знаете…

— Знаю, только это не семья нудистов.

— А кто? — спросил Барри.

— Это, — сказала Улли, — мой друг Вендиго, наша экономка Хафф из Мозамбика, ее сын Мванго, и двое моих детей-близнецов: Ноодин и Нимад, они родились еще в Канаде.

— Вендиго? — изумился репортер TTN, — О, черт! Он вовсе не выглядит монстром!

— Так, он не монстр. Он белый и пушистый, сексуально-нежный, и любит детей.

— Гм… А почему тогда такое прозвище?

— Потому, что он не стесняется в средствах, когда защищает то, что любит.

— Гм… НАСКОЛЬКО он не стесняется в средствах.

— Ну, а НАСКОЛЬКО детально ты хочешь это знать?

— А имена у твоих мальчишек древне-норманнские? — встряла Грейс, меняя тему.

— Нет, — Улли Тарер покачала головой, — это на языке индейцев Великих озер.

— О! надо полагать: эти имена значащие.

— Да. Оба этих слова означают: «ветер».

Репортер BBW улыбнулась, как это принято, если разговор идет о малышах.

— Красивые имена. Я смотрю: ты с твой друг остаетесь канадцами.

— Меганезия, — ответила Улли, — это страна, где каждый остается собой, если хочет.

— Понятно, — Грейс кивнула, — а та девочка-подросток, малайской внешности, она…

— А! — теперь улыбнулась Улли, — Это Пеланг, индонезийка Сулавеси, она дочка Айрис Шелтон, австралийки из Квинсленда, и Ларвефа, янки из Орегона… Приемная дочка, конечно. Ларвеф мой ровесник, Айрис на пять лет моложе, но жизнь так сложилось.

— Может, расскажешь? — спросил заинтригованный репортер TTN.

— Aita pe-a. Дело было в марте, Ларвеф работал лейтенант-инженером на экраноплане-перехватчике у Западного края. Они прихлопнули баркас работорговцев. Из рабов там самой мелкой была Пеланг. Тогда, Ларвеф отправил ее к Айрис, которая уже работала полицейским психологом тут в ИЦАА, Интер-Центре Афтершоковой Адаптации. На следующей фазе, Ларвеф и Айрис съехались, и Пеланг стала жить с ними, такие дела.

— А как же настоящие родители этой девочки? — поинтересовался Барри.

— Никак! — припечатала Улли, — Теперь Айрис и Ларвеф ее настоящие родители.

Репортер TTN хотел что-то уточнить, но тут запищал сигнал на ноутбуке Улли, и она, моментально надев наушники и повернувшись к экрану, занялась работой. Насколько можно было понять со стороны, магистр выясняла причины расхождения параметров самолета, и аркоиды (полноразмерного макета). И самолет, и аркоида, во время сеанса находились на полетных маршрутах. Аркоида была лишь стендом-дублером, но тоже летающим, хотя и максимально упрощенным (и удешевленным соответственно).

Между тем, на крышу вернулась Патриция Макмагон — свеженькая, в мокром бикини, всесторонне довольная собой, и с готовым вопросом: «что вы успели узнать?». Когда коллеги ответили на этот вопрос, Пат была слегка разочарована: всю эту информацию можно было без хлопот взять в Интернете, или в пиратской сети OYO. У коллег сразу возникла резонная реакция «о чем же спрашивать магистра Тарер?». И тогда Пат, без лишней скромности, предложила взять данное интервьюирование в свои руки. На это сперва последовал ряд колкостей, однако, к моменту, когда Улли Тарер освободилось, решение было принято: репортерский руль перешел в руки юной киви из SCAG-info. Правда, с условием, что она вытащит из магистра развернутые ответы на три вопроса:

1. Что такое ФЛНЭ (фабрика-лаборатория нехимической энергетики)?

2. Чем конкретно занимается ИЦАА (Интер-Центр Афтершоковой Адаптации)?

3. Как кйоккенмоддингеры относятся к сексу? Тут надо детально, публика это любит!

Пат с огоньком взялась за решение поставленных задач. Между тем, маленькая почти домашняя компания на пляже расползлась. Здесь ключевое слово: «почти». В смысле: Вендиго и экономка Хафф забрали трех малышей, и ушли домой. А 11-летняя Пеланг (единственная персона не из этого дома) оседлала легкий гидроцикл, и покатилась по спокойной воде лагуны вдоль барьера на север.

Ранний вечер 3 декабря. Северо-восток атолла Атафу. База ИЦАА

Это был, в общем-то, обычный каркасно-коробчатый ангар, переделанный под жилье, точнее: спец-санаторий. Как все крупные новые сооружения на Атафу, ангар стоял на барже-понтоне в лагуне, только одним торцом касаясь суши. Тут сушу целесообразно использовать для посадок флоры, а для остального годятся искусственные площадки.

Пеланг на гидроцикле привычно пришвартовалась к понтону, перебралась на палубу, поднялась по одной из боковых лестниц, и открыла дверь в кабинет, сходу выпалив:

— Aloha, Айрис! А-а…

…Такое тягучее «А-а» произнеслось, поскольку Пеланг увидела на диванчике вторую девушку монголоидной расы, ровесницу своей приемной мамы Айрис. Для этнографа внешность этих двух девушек возраста 20–25 лет могла бы стать поводом к лекции о разнообразии человеческой эстетики. Одна — довольно высокая, стройная, с овальным лицевым контуром и прямыми резкими чертами. Вторая — существенно ниже ростом, коренастая, с круглым лицевым контуром и чертами будто бы сплюснутыми. Однако комплекс внешних признаков в каждом случае гармоничен. Это и есть эстетика…

— Я резерв-военфельдшер Туккоби, — сказала девушка-монголоид, — а ты Пеланг. E-oe?

— E-o, — подтвердила 11-летняя уроженка Сулавеси.

— Вообще-то ты непоседа, — объявила Айрис, протянула руку и энергично, но ласково потрепала юниорку по затылку, — почему ты приехала сюда, а не домой?

— Потому, что дома никого. Ты тут, а Ларвеф на ФЛНЭ, там тест-драйв и аврал.

— Вообще-то, ты могла бы побыть супер-героем и сделать уроки.

— Но, Айрис, так скучно одной дома. Уроки я еще успею, а сейчас я тут пригожусь.

— Отличная идея, Пеланг, если ты можешь выразить это конкретнее.

— Я могу! — сказала юниорка, — Потому, что тут три девушки-янки из колледжа Novart, которые были в рабстве. Прикинь Айрис: ты не была, и Туккоби не была. Я была.

Резерв-военфельдшер окинула ее цепким профессиональным взглядом.

— Скажи-ка, мисс Гениальность, почему ты считаешь, что я не была в рабстве?

— Живу долго, видела много, — спокойно ответила 11-летняя девочка.

— Хэх! — военфельдшер выпучила глаза, — Это амбициозный манифест.

— E-o! — Пеланг улыбнулась, — Здоровые амбиции — акселератор саморазвития.

— Мамина дочка, — заключила Туккоби, и подмигнула спец-психологу Айрис.

— Талантливая пижонка, — объявила Айрис, затем снова потрепала приемную дочку по затылку, и спросила, — что еще ты можешь угадать насчет Туккоби?

— Что она тоже асси из Квинсленда, хотя этническая китаянка.

— Про Квинсленд верно, — сказала Туккоби, — но этнически я не китаянка, а кореянка.

— Это моя ошибка, — спокойно признала Пеланг, — Зато точно, что ты была на войне. Не просто в патруле, а на такой войне, где вообще Хель и хоррор.

— Хэх… — буркнула австрало-кореянка, — …Ты угадала, мисс Гениальность. Интересно, кстати: какие твои идеи о трех пациентках, доставленных 1 декабря?

Айрис Шелтон согласно кивнула, и добавила:

— Это особенно интересно с учетом развития ситуации. Во-первых, фактор родителей, которые приехали, и которым по хрену.

— А кому по хрену? — спросила Пеланг.

— Родителям Офрэ Джексон. Обидно. Она умная, волевая девчонка, она поддерживала Нимлот Тейлин и Холли Берроуз там, в плену, но она черная из Истэнда в Балтиморе.

— А что не так с черными из Истэнда в Балтиморе?

— Что-то не так, — сказала Туккоби, — поэтому Офрэ слиняла на другой край Америки.

— …Обратная ситуация, — продолжила Айрис, — у нас с родителями Холли Берроуз. Они состоятельные рантье, а Холли их единственный ребенок, экстремально поздний. Они сегодня прилетели из Сан-Франциско, пообщались с дочкой, и обалдели. Мы дали им свободную комнату тут. Пусть отдыхают. И теперь последняя — Нимлот Тейлин, дочка Рианнон Тейлин, архитектора-дизайнера из Малибу. Нимлот у нее тоже единственный ребенок, но экстремально ранний, от какого-то парня с дискотеки. 33-летняя Рианнон, тонкая натура, тоже прибыла сегодня. После общения с дочкой, она в ауте. Пришлось накормить ее транквилизатором и уложить спать тут в другой свободной комнате.

Все помолчали немного, затем Пеланг поинтересовалась:

— А как сами девчонки?

— Биофизическая динамика позитивная, и не вызывает опасений, — сказала Туккоби.

— О психике пока трудно сказать, — добавила Айрис.

— Тебе трудно сказать, а мне легко! — сделала Пеланг новое амбициозное заявление.

— Тогда говори, не тяни кита за хвост, — предложила военфельдшер.

— Вот, говорю: нам нужна Маргарет Блэкчок, которая новеллистка-канадка.

— Сюрприз, блин… — Туккоби помассировала пальцем кончик носа, — …А почему?

— Потому, что все три девчонки — ее фаны! Такие фаны, что вообще!

11-летняя уроженка Сулавеси короткой пантомимой изобразила фан-феномен. Айрис переглянулась с Туккоби, и спросила:

— Пеланг, откуда такая уверенность?

— Вот откуда: с блогов этих девчонок! Я могу показать!

— Хэх… — Туккоби снова помассировала кончик носа, — …Айрис, что скажешь?

— Теоретически, — сказала спец-психолог, — это может принести позитивный эффект.

— Хэх… А практически?

— Слушай, Туккоби, если бы можно было наколдовать сюда миссис Блэкчок…

— …Я могу! — заявила Пеланг.

— Да? Интересно как?

— Очень просто: я позвоню Элли Огвэйл на остров Косраэ. Там фармстэд Саммерс, где гостит миссис Блэкчок. И Элли со своим другом, Оехе Татокиа, запросто уговорят ее.

— Так-таки запросто? — усомнилась Айрис.

— Запросто-запросто!

Туккоби похлопала ладонью по столу.

— Алло! Я знаю Элли и Оехе. Почему они сорвутся и полетят с Косраэ на Атафу?

— Так они все равно будут перегонять самолет BD-10 для Суперкубка Адреналинового Гейзера, короче SCAG. Здесь их встретит Пат Макмагон и команда сэра Кавендиша.

— Гм… — Айрис задумалась, — …Хитренькая Патриция Макмагон успевает везде.

— Ну, я звоню? — с этими словами Пеланг извлекла палмтоп из кармана шортов.

— Дела, блин… — пробормотала Туккоби, когда Айрис утвердительно кивнула.

Ночь с 3 на 4 декабря, восточный барьер атолла Атафу, коттедж Вендиго.

О флибустьерском сапере — канадце Вендиго было немало сказано в файлах Гаагского трибунала. Например, что данный субъект одержим манией геноцида, и лишен всякой человечности. В качестве примера приводилась его практика применения стеклянных роботов-камикадзе против транспортных кораблей на Северном тропике. Разумеется, невозможно найти человечность в применении бесшумной, почти невидимой бомбы-планера, снаряженной спящим желеобразным огнем с температурой 2000 градусов. С другой стороны, также не невозможно найти человечность в хрестоматийных ракетах «Hellfire», применяемых дронами «Predator» ВВС США с 1990-х при миротворческих операциях во всех горячих точках планеты. Короче: человечность на войне — сложный вопрос. Может, лучше рассмотреть бесчеловечность в семейных отношениях?

Улли Тарер, после полдня работы дома с журналистами, и параллельно по инфо-сети, укатилась вечером на рабочую площадку. Она прикатилась домой изрядно за полночь, усталая и довольная. Будь она женой в типичной западном браке — не миновать бы ей скандала на тему супружеской измены от мужа (см. литературную классику). Но, тут отношения были внебрачные и бесчеловечные. На североамериканских христианских семейных TV-каналах, при обсуждении Меганезии, непременно подчеркивалось, что «семейные отношения там подчинены бытовому цинизму и животному началу».

Но вернемся к событийному ряду. Улли вошла в дом, предварительно сбросила всю одежду и даже тапочки в пластиковый мусорный контейнер у дверей. Это удобно при наличии роботизированной стиральной машины, которая разберется, что из вещей как обрабатывать. Тихо прошлепав босыми ногами поперек холла, и тихо поднявшись по внутренней винтовой лесенке, вошла в спальню. Не включая свет, она шлепнулась на кровать рядом со спящим Вендиго. Он чуть повернулся, и вопросительно буркнул:

— ОК?

— ОК, — подтвердила она, — но я устала, как гепард на охоте.

— Тогда спи, давай, — резюмировал Вендиго, чмокнул ее в щеку, и мгновенно заснул.

Улли очередной раз позавидовала этой его способности, выработанной диверсионной океанской войной в составе экипажа гидроплана-бомбера. Теперь, под аккомпанемент ритмичного сопения Вендиго, она попыталась усилием воли погрузить себя в сон. Но клубок мыслей, вертящихся в голове, слишком мешал. Тогда, Улли переключилась на задачу выпихивания этого клубка но он цеплялся, будто был не из мыслей, а из очень качественной колючей проволоки. Обнаружив это, Улли начала методично отцеплять мысли по одной, и выкидывать, но они коварно цеплялись одна за другую, и по итогу, сложились в последовательную запись тестовой программы атомолета «Skoystrer». В общем, сражение с бессонницей было проиграно. Улли шепотом выругалась, и нежно толкнула Вендиго пальцами в бок чуть ниже ребер.

— Щекотно, блин, — пробурчал он.

— Тебе щекотно, а у меня мозги зациклило, — сообщила она.

— Хочешь прогуляться вдоль берега? — предположил Вендиго, зная ее манеру борьбы с бессонницей, возникающей после авралов.

Улли вздохнула в подтверждение, включила торшер, встала с кровати, пихнула ноги в пляжные тапочки, и посмотрела на Вендиго. Странно: она делала все быстро, но этого времени хватило, чтобы Вендиго застегнул треккинговые сандалии и браскрин. Улли прокомментировала это по обыкновению, чуть насмешливо:

— Настоящий футуристический флибустьер: голый с компьютером на запястье.

— Настоящий футуристический ученый: голая без компьютера, — отреагировал он, — ну, двигаемся. Вытряхнем отработанные задачи из твоей непревзойденной головы.

Они спустились на пляж, и зашагали на север, к протоке, отделяющей соседний моту.

— Вендиго, ты даже не поверишь, из-за какой ерундовой оплошности мы провозились столько времени с этой тестовой программой, — начала она.

— Улли, давай я даже не поверю в другой раз, — сказал он, — а сейчас надо сменить тему, поскольку иначе ты останешься зацикленной до утра.

— Да, — согласилась она, — вот что: я расскажу про этих репортеров. Ты был на пляже, и ничего не слышал, а это была коррида политкорректности и здравого смысла.

— Хэх… Здравый смысл в качестве матадора, а политкорректность…

— …В качестве быка, — договорила Улли.

— Ясно, — он кивнул, — а красной тряпкой был секс. E-oe?

— Aita-e, — она сделала отрицающий жест ладонью, — секс был красной тряпкой по двум вопросам, но не по одному вопросу секс было некуда пихнуть. Речь шла о ФЛНЭ. Там красной тряпкой была нуклеофобия. Иррациональный страх перед ядерной энергией.

Вендиго слегка удивился:

— Ты что, признала ядерную суть фабрики-лаборатории нехимической энергетики?

— Разумеется, нет. Я сделала, как мы решили на Межуниверситетском коллоквиуме. И, кстати, я первой применила это в практике общения со СМИ.

— Я пока не догнал, в чем фокус, — честно сказал Вендиго.

— Фокус такой. Репортер спрашивает: нехимическая энергетика, это ядерная? А я ему встречный вопрос: какая энергетика — ядерная? Он не знает, и лезет в Глобопедию.

— Так, Улли, минутку, а разве Пат Макмагон не знает?

— Пат эрудированная девушка, и знает в общих чертах. Но она на нашей стороне.

— Ясно. Значит, Пат молчит, и?..

— …И, — продолжила Улли, — репортеры, открыв Глобопедию, начинают наугад тыкать пальцами в незнакомые слова. За три шага разговор переходит на алхимию, в которой происходит трансмутация элементов, следовательно: преобразуются атомные ядра. У репортеров засело в голове, что алхимия — лженаука. Они удивляются, узнав, что мы наблюдаем алхимию ежедневно. На солнце водород превращается в гелий, и далее — в тяжелые элементы. Тут, репортеры, опасаясь за сохранность нелепого трэша, который считают своим рассудком, сами переводят разговор на другую тему.

— На близкую им тему секса, — предположил Вендиго.

Магистр Улли Тарер утвердительно кивнула.

— Да, секс плюс насилие. То, от чего их аудитория пускает слюни экстаза. Тема ИЦАА идеальна для крупных TV-каналов, но не должна выходить за нео-пуританские рамки. Таковы правила игры, и начинается коррида. Идея ИЦАА, что психическая адаптация женщин, подвергшихся сексуальному насилию, требует десакрализации секса, жутко еретическая с точки зрения нео-пуритан, у которых таинство брака, вся эта херня. Но, здравый смысл подсказывает: секс у людей в принципе не отличается от секса у иных животных. Причем у многих животных секс не менее эстетичен, чем у людей. С этого психологически-значимого факта начинается процесс адаптации по здешней схеме.

— И сложно ли было увернуться от быка, в смысле, от нео-пуританских рамок?

— Несложно. Ведь любое пуританство тяготеет к юридическим определениям, а любое юридическое определение легко обойти, просто применив более широкую лексику. В формальном смысле, я вообще ни разу не нарушила рамки…

…Тут они, в ходе прогулки. Добрались до мелководной протоки, и Улли предложила:

— Переплывем на Малый Плетеный моту?

— Давай, — согласился он. Плыть было всего полсотни метров, но в темноте под яркими звездами, даже такая короткая водная дистанция подсознательно воспринимается, как авантюра. И это стимулирует определенный комплекс эмоций. В общем, заводит.

Они выбрались на пляж Малого Плетеного моту (названного так из-за сплетающихся мангровых корней, которые только и удерживали островок от размывания).

— Одно из последних неокультуренных мест на атолле, — чуть грустно заметила Улли.

— Зато оно никуда не денется, так и останется диким уголком, — сказал Вендиго.

— Да, наверное… А знаешь, чем еще ужасно и бестактно интересовались репортеры?

— Сексом у кйоккенмоддингеров, — предположил он.

— Отношением кйоккенмоддингеров к сексу, — поправила Улли.

— И что ты сообщила им на эту тему?

— Если честно, то мне самой не понравилось, как я начала формулировать. Получилось повторение известных анархо-феминистских лозунгов. Вроде, правильно, но скучно и похоже на сборник отрицаний. А на одних отрицаниях не построить хорошую тему. В общем, я остановилась, и предложила им посетить кампус на Пандановом моту. Хотя, большинство наших девчонок метнулись в Антарктику, на Фестиваль Полярного дня.

Вендиго коснулся ладонью уха (показав, что уже знает), и поинтересовался:

— Кстати, а кто придумал такую фишку?

— Кто-кто, — она улыбнулась, — три подружки Корвина Саммерса с острова Косраэ.

— Вот, баламутки, — сказал он, — и зачем им этот полярный день?

— Им-то ясно, зачем. В отличие от нашего ковена — научного клуба, их ковен — реально подледные фридайверы, а где еще понырять в изумительно чистой ледяной воде?

— Брр!!! — Вендиго артистично изобразил дрожь от воображаемого холода.

— Брр, — согласилась Улли, — они акклиматизируются, и будут нырять, а наши — только смотреть и фотографироваться в полдень голышом посреди ледяного ландшафта.

— Типа, в стиле «Обитаемый айсберг»? — спросил он.

— Да, — Улли снова улыбнулась, — кстати, знаешь: завтра сюда прилетит автор.

— Что, Маргарет Блэкчок?

— Да. И с ней еще двое баламутов с острова Косраэ.

— По ходу, — сказал Вендиго, — может получиться весело.

Улли весело хмыкнула в знак согласия, а затем провела рукой по его животу.

— Слушай, у меня вдруг такой импульс…

— Вот такой? — спросил он, положив ладони на ее бедра.

— …Вот-вот, — продолжила она, — захотелось после этого аврала, несмотря на сонность, усталость, и дребедень в голове, очень конкретно почувствовать себя женщиной.

— Тогда так… — Вендиго мягко потянул ее к песчаному мелководью, и через минуту их соприкасающиеся тела оказались полулежащими на мягком песке. Чуть заметная рябь поблескивала отражениями звезд, и поглаживала кожу.

— Черт… — прошептала она, — …Я никогда не занималась любовью в воде у пляжа.

— Флотская инструкция, — сказал он, — рекомендует в таком случае doggy style.

— А на флоте есть инструкция про технику секса? — удивилась Улли.

— На флоте про все важные вещи есть инструкция, — авторитетно сообщил Вендиго и, продолжая мягкое движение, переместил свою подругу в названную позу.

— Только не торопись, ОК? — сказала она.

— Торопиться нам некуда, — ответил он, медленно провел ладонями по ее груди, затем переместил ладони на ее плечи, провел по спине от лопаток до крестца и, возвратным движением завершил круги снова на груди. Чуть помедлив, он начал второй круг.

— Мне уже нравится эта инструкция, — шепнула Улли, и выразительно выгнула спину, примерно как делают большие кошки, когда желают от сексуального партнера более решительных действий…

…У партнера в ответ предсказуемо возник адекватный порыв. И дальше, в общем-то, нечего излагать. Поза doggy style типична, и вряд ли может считаться интересной для внешнего наблюдателя. Хотя, кого в таком случае волнует внешний наблюдатель? Из зоопсихологии следует, что никого. Два участника самодостаточны, их волнуют лишь реакции друг друга, они интуитивно подстраиваются друг под друга, они сливаются в согласованном циклическом движении. Тут природа действует без инструкций.

 

15. Романтика ретро-авиации и колдуны Вуду

Рассвет 5 декабря. Восток архипелага Каролинские острова. Остров Косраэ.

(Соответствует часу после рассвета 4 декабря в поясе Токелау)

71-летняя канадская новеллистка Маргарет Блэкчок относилась к тем счастливчикам, которые даже в пожилом возрасте сохраняют авантюрное любопытство, свойственное тинэйджерам. Пролететь на маленьком сверхзвуковом самолете 3200 километров, это феерическая авантюра, и понятно, что Маргарет «на ура» приняла такое предложение. Сложнее было убедить капитана Джона Корвина Саммерса, но двое баламутов: Оехе Татокиа и Элли Огвэйл нашли рациональные аргументы, и удачного союзника. Этим союзником стал Иллэ Огвэйл — 17-летний старший брат Элли.

На вид — обычный парень амеро-креол (потомок американских миссионеров, которые проповедовали всякое среди туземцев Косраэ). Но, Иллэ в свои 17 уже был вроде как ветеран спецопераций, поскольку работал пилотом авиационно-морской логистики на Летней Гибридной войне в Папуа. Данный факт уже указывает на профессионализм и осмотрительность. Помимо этого, Иллэ представал социально-взрослым субъектом, с полноценным домом и семьей. Появление у него семьи — отдельная история, которую Маргарет собиралась положить в основу сюжета очередной книги. Юный, однако уже профессиональный, пилот гоняет тяжелые авиатранспорты над морем между Косраэ и севером Папуа (где неявно, но страшно протекает гибридная война). Но вот, заключен неявный мир, и пилот выполняет последний грузовой рейс домой. Тут можно немного пофантазировать на тему, какие у него были планы. А затем контрапункт: когда пилот сажает машину на родном аэродроме, начинается выгрузка всего второпях взятого из бывшей «горячей точки» на борт, и вдруг обнаруживается кое-что, чего никто не брал. Девочка 12 лет с 9-месяченым пузом. Она из почти первобытного племени оранг-лаут (морских номадов), но немного говорит по-английски. Что делать юному пилоту? Ему приходит в голову самое простое: отвезти девочку в клинику, там разберутся. Случай экстраординарный, но не уникальный. В племенах такое случается. И действительно: медики разобрались, приняли уже стартовавшие роды, и получился вполне здоровый малыш мужского пола. Что дальше? Happy end? Нет, все только началось, поскольку девочка сдана в клинику мичманом Иллэ Огвэйлом, и ему же выдается в комплекте с новорожденным. Разумеется, Иллэ мог легко спихнуть их в социальную службу, но…

…Но, он поступил иначе. Почему — он не объясняет. Девочка по имени Пугу тоже не объясняет. Малыш, которому скоро полгода, тем более, не объясняет. И, открывается простор для фантазии автора, пишущего «новеллу по мотивам реальных событий». В настоящий момент, новелла еще не начата, а для сегодняшних событий все это лишь постороннее предисловие (или лирическое отступление). Действие — дальше.

На рассвете 4 декабря 71-летняя Маргарет Блэкчок, и 15-летняя Элли Огвэйл (стажер-бортмеханик) заняли заднее кресло в кабине суперсоника BD-10. Самолет напоминал типичный истребитель-бомбардировщик середины Первой Холодной войны, но резко уменьшенный (габариты силуэта 8x7 метров) и пластмассовый, как большая игрушка. Изобретен этот игрушечный истребитель был на финише той войны, эксцентричным гениальным авиаконструктором Джимом Беде из Кливленда (штат Огайо). Идея была феерическая: дать авиа-любителям kit-комплект для гаражной сборки сверхзвукового самолета. В общем, у Джима Беде все получилось, но в частности, из-за проблемы с подбором движка, BD-10 вышел в небо с букетом факторов ненадежности, к тому же, оказался не в состоянии перешагнуть звуковой барьер. Но теперь, в других условиях и другой стране, модифицированный ВD-10 мог совершить то, к чему предназначен.

Пилотское кресло занял 27-летний резерв-суб-лейтенант Оехе-Аи Татокиа, потянулся энергично всем телом, затем захлопнул фонарь кабины, и весело порекомендовал:

— Пассажиры, держите наготове пакеты-приемники полупереваренной пищи.

— Оехе, ты жопа! — мгновенно отреагировала Элли, и добавила для Маргарет, — Просто, пилотский юмор, не волнуйся. И надень шлемофон.

— Спасибо, но я вовсе не волнуюсь. У меня превосходное чувство юмора, — безмятежно улыбаясь, сообщила знаменитая новеллистка, выполняя рекомендацию.

Суб-лейтенант тоже надел шлемофон, нажал кнопку коммуникатора, и произнес:

— Тон-тон! BD-10 — башне. Разрешите начать предполетный протокол.

— Башня — BD-10. Предполетный протокол разрешен, — последовал ответ, и Оехе ткнул несколько клавиш на пульте. Раздался свистящий вой прогреваемого движка.

— Ну… — пробормотала Элли, внимательно наблюдая переменные цифры и диаграммы, отображаемые монитором на консоли, — …Что мы тут видим?

— А что мы тут видим? — полюбопытствовала Маргарет.

— Мы видим, — продолжила 15-летняя стажер-бортмеханик, — нормальный график роста оборотов и давления в диагофуге. Температура чуть превышена, но это пройдет.

— Ах… — вздохнула новеллистка, — …Корвин объяснял мне физику такого мотора, но я уловила только нечто о центробежной силе в диагональной газовой карусели.

— Да, примерно так, — Элли кивнула, — хочешь посмотреть?

— Это будет любопытно! Но как посмотреть?

— Позже обсудим. Алло, Оехе…

— Я вижу, мы на режиме, — отозвался пилот, — BD-10 — башне. Разрешите взлет.

— Башня — BD-10. Взлет разрешен, — последовал ответ.

— Поехали! — объявил суб лейтенант, и они поехали… Точнее рванулись по полосе.

После короткого разбега, BD-10 плавно ушел в светло-синее небо и, продолжая набор высоты и скорости, повернул на ост-зюйд-ост. Горизонт, будто, раскрылся в стороны. Огромное экваториальное солнце, восходящее практически прямо по курсу, заливало кабину ослепляющим сиянием, от которого едва защищали тонированные очки. Через несколько минут, сияние ослабло, а небо стало темно-фиолетовым, почти черным.

Маргарет удивленно покрутила головой, затем сдвинула тонированные очки, но небо, определенно, было таким: темно фиолетовым, кроме той части, что рядом с солнцем.

— Как будто космос… — прошептала новеллистка.

— Не космос, — сказал Оехе, — мы на 16 километрах. Тут небу полагается такой цвет.

— Точно! — Маргарет хлопнула себя ладонью по лбу, — Я знаю этот оптический эффект. Просто, не ожидала… Такая красота! А почему авиалайнеры сюда не поднимаются?

— Угадай с трех раз, выиграй супер-приз, — азартно предложил он.

— Вот, — прокомментировала Элли, — прикинь, Маргарет, он всегда так.

— Просто, я считаю: летать надо весело. Ну, что? Играем в угадайку?

— Играем, — решительно сказала новеллистка, и начала перебирать в уме все то, что ей довелось слышать на эту тему. А слышала она очень многое, поскольку, в силу своей любознательности и не стеснительности, обожала задавать вопрос «почему?..».

Она вспомнила, что малая высота плоха высоким сопротивлением плотного воздуха, запыленностью, и наличием птиц. С другой стороны, на очень большой высоте такая низкая плотность воздуха, что движку не хватает кислорода, а крыльям — опоры. Чуть обкатав этот информационный микс, она выдала первый вариант ответа:

— Экономически невыгодно строить авиалайнеры с движками для больших высот.

— Мимо! — объявил Оехе, — Вот мы летим, а наша диагофуга дешевле, чем аксиафан.

— Аксиофан, это осевой компрессор, — перевела Элли, — то, что работает на движках у большинства турбореактивных лайнеров. А у нас тут диагональный компрессор. Это простое центробежное колесо, оптимизированное по диаметру…

— …Лучше бы посмотреть глазами, — сказала Маргарет, — ты говорила, это можно.

— Ну! — Элли кивнула, — На Атафу, для контроля, мы с Хрю разберем этот агрегат.

— О! — образовалась Маргарет, — Я с удовольствием понаблюдаю. Мне так интересно посмотреть на вас вдвоем. Ты и Хрю такие похожие, но такие разные.

— Ну, — Элли снова кивнула, — мы, типа, потомки переселенцев из Плимута. Только мои родители из Теннеси, а родители Хрю — из Флориды. Еще: она старше на полгода.

— Маргарет, у тебя остались две попытки, — напомнил Оехе-Аи Татокиа.

Канадская новеллистка махнула ладонью в знак того, что не забыла. Зеркало заднего обзора (отсутствующее на большинстве самолетах, но имеющееся здесь) позволяло с заднего сидения жестами общаться с пилотом жестами. Затем, помолчав полминуты, Маргарет, перебрала в уме еще кипу бессистемной информации, и выдала ответ:

— На высоте более 40 кило-футов… 12 километров… Недопустимо-высокая радиация, потому что верхняя атмосфера слишком слабо задерживает солнечное излучение.

— Ой-ой! — в артистическом ужасе воскликнул пилот, — Мы тут на 16 тысячах, будто в Хиросиме, Фукусиме и Чернобыле! Сейчас обуглимся от лучевого удара.

— Оехе, — ласково сказала ему Элли, — не надо так пугать хорошего человека.

— Это меня не пугает, — заявила Маргарет Блекчок, — я сама умею так пугать. Однажды довелось лететь на Боинге с «зелеными» алармистами из Ванкувера в Оттаву. Они так утомили ужасами атомной энергетики, что я попросила их включить дозиметр.

— А у них был с собой дозиметр? — спросила Элли.

— Да. Причем у каждого. Они включили и…

…И тут новеллистка вынуждена была сделать паузу, потому что пилот и бортмеханик заржали, как мустанги в прерии. Они, разумеется, знали, что на высоте 10 километров (типичная высота полета лайнеров) мощность дозы около 200 микрорентген в час, что вчетверо превышает допустимый предел по стандартам стран Первого мира. Конечно, стандарт абсурдный, не учитывающий реальной биологии, и того факта, что на Земле множество обитаемых мест, где естественный радиационный фон намного выше. Но: стандарт принят, и внушен публике… Маргарет улыбнулась и продолжила:

— Случился чудесный скандал. Алармисты требовали у стюардессы вызвать пилота. И пришлось вызвать. Второй пилот решил проблему: наплел экологам адскую чушь, что солнечная радиация вовсе не такая, как атомная. Они поверили… O tempora o moris.

— Что-что? — переспросил Оехе.

— О времена, о нравы, — перевела новеллистка, — это по-латыни.

— А-а, — он улыбнулся, — у тебя еще одна попытка, кстати.

Маргарет кивнула, сосредоточилась, помолчала немного, после чего спросила:

— А можно задать вопрос? Не для подсказки, а просто к слову.

— Задавай, — согласился пилот.

— Скажи, Оехе, какую высоту ты выбрал бы, как типовую для авиалайнеров?

— Вот эту, 16 тысяч метров. Можно залезть выше, но уже начнет падать мощность.

— А как же ваша суборбитальная летающая тарелка «Лунакэт»? — спросила Маргарет.

— Это иное, — ответил он, — там не обычный турбореактивный движок, а моторджет со спиральной поперечной турбиной, и воздухозаборник во всю ширину тарелки. Если скорость четыре звуковых, то мощность сохраняется до высоты 50 километров.

— Но, — добавила Элли, — у движка Лунакэта бешеный расход топлива. Конечно, если сравнивать с ракетным движком, то Лугнакет наоборот бешено экономичный, но мы говорим об утилитарной цивильной авиации, а не о космическом туризме.

— Значит, ваш выбор: 16 тысяч метров, верно? — еще раз уточнила Маргарет.

Убедившись по синхронным кивкам Элли и Оехе, что поняла верно, она объявила:

— Моя третья попытка: авиалайнеры летают не выше 12 километров не по физической причине, а потому, что пространство выше отдано военным и спецслужбам.

— В нокауте! — объявил Оехе.

— Кто? — спросила Маргарет.

— Я, — уточнил пилот, — короче, Элли: пожалуйста, придумай супер-приз.

— Алло, бро, а почему мне отдуваться? — возмутилась 15-летняя креолка.

— Потому, гло, что ты самая креативная, красивая и сексуальная, — сказал он.

Это же время. Утро 4 декабря. Длинный пирс к югу от атолла Атафу.

Борт аркоиды (полноразмерного самоходного макета) атомолета «Skoyster».

Что будет делать 15-с-половиной-летняя девушка в 7:30 утра, если предыдущий день, практически, с рассвета, до 2 часов ночи, она с короткими перерывами, работала, как квалифицированный лаборант и стендовый пилот-дублер на авиа-тесте? Правильный логичный ответ: она будет спать. А если этой девушке уже много раз выпадали такие авральные темы, то, с высокой вероятностью, девушка завалиться спать в ближайшем пригодном пункте. Например, в рубке отдыха персонала прямо на борту аркоиды. Так произошло с Хрю Малколм. У нее были все основания рассчитывать выспаться, но…

…Телефонный звонок бесцеремонно выдернул ее из мира снов.

— Fucking cunt jodido conio, — полубессознательно пробурчала она, открыв глаза и шаря вокруг себя в поисках трубки-коммуникатора. Даже лингвист-любитель в этот момент безошибочно определил бы: сердитая тинэйджерка родом из географического района смешения североамериканского английского с южноамериканским испанским…

…Между тем, девушка нашарила трубку, ткнула кнопку «ответить», и буркнула:

— Hi! What the fuck?

— Hi, baby, — послышался в ответ ласковый голос Смок Малколм.

Хрю слегка смутилась. Хотя, техно-панковский стиль предусматривает именно такой телефонный ответ на ранний разбудивший звонок, это не относится к любимой маме. Разумеется, Смок почувствовала это и сразу сняла груз с сердца любимой дочки.

— Все ОК, деточка. Я даже немного горжусь твоей тактичностью. Ты не забыла сказать «привет», перед тем, как спросить «какого хера».

— Мама, я рада, что ты гордишься, и типа того. А что случилось?

— Случилось, что к вам летит компания с Косраэ.

— Э-э… В смысле, Элли со своим полинезийским принцем? Но они, вроде, собирались стартовать после обеда.

— Да, но возникли новые обстоятельства. Они летят с пассажиром. Это…

— Кто? — спросила Хрю, заинтригованная паузой.

— …Это Маргарет Блэкчок! — объявила мама.

— Ну, вообще!.. — радостно отреагировала тинэйджерка, — …А когда они будут?

— Примерно через час. Невилл встретит их на аэродроме, но провести послеполетный технический контроль проблематично без тебя, значит лучше тебе не задерживаться.

— А… — Хрю только сейчас сообразила, что рядом отсутствует ее приятель, сэр Невилл Кавендиш, 25-летний капитан-инженер и атоллический архиепископ. Ясно: он поехал встречать. Но еще вопрос: где подружка, 21-летняя бывшая бенедиктинка сестра Ия.

— Если… — произнесла Смок, — …Ты принюхаешься, то имеешь шанс угадать, где твоя конкубина… Или как это в терминах семейно-сексуальной психологии?

— Без понятия! — призналась Хрю, потянула носом, и ощутила феерически-прекрасный аромат только что сваренного какао, — Wow!!! Классно!!!

Смок выслушала этот пароксизм восторга, и наставительно объявила:

— В вашей полу-бисексуальной тройке, только сестра Ия умеет организовать быт. Ты, вероятно, еще не доросла, а Невилл уже безнадежен в этом смысле.

— Мама, ну зачем обламывать? Кстати, как папа долетел домой на атомной устрице?

— Нормально. И эта устрица нравится мне все больше. Кстати, с новосельем тебя.

— С каким еще новосельем? — не поняла Хрю.

— Детка, ты отстала от жизни. Невилл только что купил эту аркоиду.

Хрю тихо присвистнула, и переместилась в сидячее положение на широком надувном матраце (заменявшей ей койку прошлой ночью).

— Как это Невилл купил аркоиду?

— Просто. После тестов такие макеты обычно продаются, поскольку их роль сыграна.

— Да, мама, я в курсе. Но у нас ведь есть хаусбот…

— Хрю, включи мозг. Семья серьезного бизнесмена-архиепископа живет на юзаном 12-метровом «Пингвине», списанном в утиль с флота, и криво переделанном в хаусбот.

— Хэх… Конечно, тесновато на «Пингвине». Но аркоида ведь ОГРОМНАЯ.

— Совсем не огромная, — возразила Смок, — фюзеляж — полу-эллипсоид 5x15x20 метров, двухпалубный вариант, суммарная площадь 400, кубатура 750. Как коттедж.

— Типа, да, — согласилась Хрю, капитулировав перед логикой бытовой геометрии.

— Так-то лучше, детка. Ну, беги мыться и завтракать. Позвонишь мне из аэропорта.

— ОК, мама. Люблю тебя.

— Чмок-чмок, — ответила Смок, изобразив стилизованный дистанционный поцелуй.

Сестра Ия ожидаемо находилась на второй палубе в бытовом уголке, включающем по минимуму все для персональной гигиены и питания по пятичастной формуле:

Электроплитка — холодильник — занавеска — душ — сортир.

О мебели никто не успел подумать, и потому ее заменяли разнокалиберные картонные коробки, приклеенные к полу, чтобы не укатились. Аркоида — моторизованный макет с возможностью полета на высоте эффекта поверхности (для его геометрии это около 10 метров), значит — крен на маневрах, и все незакрепленное катается от борта до борта.

Такой интерьер. Что еще ожидать от аппарата, построенного для одной серии тестов?

Посреди маленького гротескного бытового уголка грациозно колдовала сестра Ия, по сложившейся практике для таких случаев, одетая лишь в простейший фартук. Многие рекламные фирмы, специализирующиеся на продвижении кухонного инвентаря, сходу отвалили бы кучу денег за такой типаж для своих промо-клипов. Сестра Ия не играла оптимистичную эротичную домохозяйку, а была такой в естественном состоянии. По сравнению с ней, средняя домохозяйка выглядела бы фольклорной коровой на льду, а фотомодель, играющая домохозяйку, показалась бы полуживой жертвой анорексии с нарушенной моторикой. Сестра Ия не соответствовала никаким стандартам. Она была тривиально и прямолинейно красива, без оглядки на идеалы, слепленные Инженерами Человеческих Душ по явному или неявному заказу Столпов Общества Потребления…

…Сестра Ия заметила боковым зрением свою младшую подругу, повернулась к ней с изяществом бразильской уличной танцовщицы. При этом, к слову, что сестра Ия была этнической британкой с восточного берега Ирландского моря, родом из Ливерпуля. В общем, сестра Ия изящно повернулась отставив в сторону правую руку (в которой она держала большую ложку) и левой рукой крепко обняла Хрю, быстро лизнув в ухо.

— Wow… — выдохнула юная уроженка Флориды, все-таки пока не привыкшая к таким внезапным лесбийским нежностям, но через секунду сориентировалась и ободряюще похлопала сестру Ию обеими ладонями по обеим половинкам попы… — Aloha oe!

— Aloha! — откликнулась бывшая бенедиктинка, — Беги в душ, я пока налью тебе какао.

— Mauru, Ия! Ты такая классная, что вообще!

Сделав это сообщение, Хрю шагнула за занавеску, чтобы быстро совершить утренний гигиенический ритуал. А когда она вернулась к столу (точнее, к ансамблю картонных коробок), ее уже ждала кружка горячего какао, и ломоть плотной загадочно пахнущей субстанции желто-белого цвета. Конечно, Хрю доверяла подруге, но все-таки…

— Ия, это что приблизительно?

— Это условный валлийский пирог, я по-быстрому соорудила его из того, что продавал мальчишка-китаец с катера на рассвете. Креветки, яйца, хлебная тыква, и специи.

— Wow!.. — Хрю, сделала пару глотков какао, и вгрызлась в пирог, — …Классно!

— Правда? — обрадовалась сестра Ия, — Значит, не одной мне понравилась моя стряпня.

— Это не стряпня, это внезапное гастрономическое счастье! — объявила Хрю.

Это же время. Один из плавучих аэродромов атолла Атафу.

Худощавый парень англо-норманнской внешности, чем-то слегка похожий на Джона Леннона 1960-х, подкатил к парковочному ангару на служебном гидроцикле ФЛНЭ, и мгновенно был взят в кольцо тремя репортерами. Начала общение Патриция Макмагон:

— Hi, Невилл! Это Грейс Ски из BBW. А Барри Диллинджера из TTN ты знаешь.

— Hi, — ответил он, и поинтересовался, — что, все пришли смотреть лэндинг BD-10?

— Отчасти да, но отчасти из-за тебя. Судья Дроплет отослала всех репортеров к тебе, за разъяснением термина «Золотой век астронавтики», или «Славное тридцатилетие».

— Что ж, — Невилл улыбнулся, — если судья отослала, то я разъясню. Примерно в 1980-м французский экономист Жан Фурастье назвал «Славным тридцатилетием» эру роста и научно-технического прогресса после Второй Мировой войны. Много позже, в 2010-х русский астронавт Олег Артемьев назвал ту же эру «Золотым веком астронавтики». В течение 30 лет созданы почти все технологии, называемые современными, не только в астронавтике, но также в ядерной энергетике, молекулярной биологии, и кибернетике, включая микрокомпьютеры, интернет, мобильные телефоны, и роботов. Для НТР это нормальный темп прогресса, создающий потенциал таких же быстрых политических изменений. Эта перспектива так напугала истеблишмент Запада, что был принят план свертывания НТР, который заработал в полную силу после Первой Холодной войны.

— Мистер Кавендиш, это напоминает типичную теорию заговора, — сказала Грейс, — вы утверждаете, будто был тайный план мировых элит, направленный против НТР.

Невилл снова улыбнулся и покачал головой.

— Заговор не тайный, а явный. В 1968-м был учрежден Римский клуб, международный аналитический центр, доклады которого направляются в ООН, и в правительственные департаменты ведущих государств. Тема одна и не меняется: рекомендуемые меры по ограничение НТР с целью сохранить иерархический миропорядок. Результат этих мер доступен в фактах и цифрах. Существует сборник докладов Американского Общества Астронавтики 1966 года «Космическая эра, прогнозы на 2001 год». Авторы докладов — реалистично мыслящие ученые, показали будущее, исходя из тогдашнего состояния и тогдашних трендов развития, но без учета мер Римского клуба, которого еще не было. Сравним прогноз с фактами 2001 года, и поймем: уже тогда человечество оказалось в глубокой заднице по сравнению с тем, что было бы без Римской клубной инквизиции.

— Мистер Кавендиш, можно ли найти эти материалы в интернете? — спросил Барри.

— Да, — ответил Невилл, — это даст вам любой поисковик. А на сайте Римского клуба вы можете прочесть свежий доклад со стилистически-безупречной истерикой из-за дыры, образовавшейся в их глобальной системе торможения НТР.

— Э-э… Какой дыры, мистер Кавендиш?

— Мы посреди этой дыры, — пояснил Невилл, — НТР в Меганезии не тормозится, и здесь прогресс уже третий год наверстывает возможности, упущенные после 1970-х.

— Ничего себе… — отреагировал Барри и полез за информацией в свой планшетник.

Тут Грейс Ски решила, что пора переходить от научного салата к горячим блюдам.

— Мистер Кавендиш, короткий вопрос на другую тему. Вы читали, что сообщает о вас неофициальное приложение к гавайской газете «Honolulu Hot Files»?

— Нет.

— Тогда я прошу вас, гляньте этот короткий текст, — Грейс протянула ему планшетник с открытой страничкой из каталога «HH-Files — Who is who in Oceania».

— Что ж… — Он взял планшетник, пробежал глазами текст, и поинтересовался, — …Ну, а теперь поясните, мисс Ски, зачем вы показали мне эту информационную помойку?

— Честно говоря, сэр, я рассчитывала на ваш комментарий к этому.

— Так вот, я только что прокомментировал.

Тут репортер TTN психологически-грамотно встрял в обсуждение.

— Мистер Кавендиш, мне кажется, что вы, как реальный бизнесмен и какархиепископ, заинтересованы в опровержении ложных данных.

— Красивый заход, мистер Диллинджер, — оценил Невилл, — что ж, пройдемся кратко по предъявленному тексту. Там перепутано все: биография, историография, и география.

— Даже география? — удивилась Грейс.

— Да. Там упомянуто какое-то Самоа-Тонга, хотя фактически, самые северо-восточные острова архипелага Тонга — кластер Хафулуху, лежит в 200 километрах южнее Самоа.

— Это примерно 110 морских миль, — заметил Барри, — значит, формальная 200-мильная экономическая зона Германского Самоа охватывает этот кластер архипелага Тонга. Я напомню: после того, как два года назад хунта Фиджи аннексировала центр Тонга, все северные кластеры Тонга достались Меганезии. А поскольку Меганезия устроена как конфедерация, кластер Хафулуху стал колонией Германского Самоа. Будете спорить?

Невилл Кавендиш мимикой выразил некоторое недоумение.

— Мистер Диллинджер, я говорю о географии, а вы — о международном праве. Выходит нонсенс, ведь для международного права нет ни Меганезии, ни Германского Самоа.

— Как это нет, что за чепуха? — удивилась Грейс Ски.

— Действительно нет, — сказал Барри, — ведь ООН не признает Меганезию.

— О, черт… — Грейс, чтобы скрыть смущение, поправила прическу, — …Ладно, мистер Кавендиш, а что концлагерь БлицВерк, где заключены бахаи? Это правда или нет?

— Правда, — ответил Невилл, — что существует предприятие БлицВерк, оно размещено, в основном, на плавучих платформах у южного берега самоанского острова Савайи. Это сравнительно недалеко от Роаникаурафетиа.

— От чего — от чего? — растеряно переспросила Грейс.

— Это география, — объяснил он, — кластер Хафулуху состоит из острова Ниуатопутапу, островка-спутника Тафахи, и северной сублиторальной области, где расположен риф-вулкан Уирараро, и обширное коралловое поле Роаникаурафитиа.

Возникла пауза около четверти минуты — репортеры переваривали сложные для них полинезийские топонимы. Затем Грейс напомнила вторую часть заданного вопроса:

— А о заключенных бахаи на этом предприятии БлицВерк, это правда или нет?

— Правда, что там работает много молодых самоанцев этой религии. В период войн, их интернировали с острова Уполу на менее населенный остров Савайи в Афаноа-таун на южном берегу. Там есть агроферма, а рядом есть предприятие БлицВерк.

— А! — сказала Грейс, — Они не заключенные, но, все-таки, интернированные.

— Эта мера, — ответил Невилл, — была принята из-за сходства религии Бахаи с исламом. Теперь сходство устранено, интернирование снято, и ребята совершенно свободны.

— Э-э… — протянул Барри, — …Как это так: сходство религий было, но устранено?

— Вот так, — Невилл улыбнулся, — сходство было, но устранено. Что тут непонятого?

Репортеры переглянулись. Было заметно: им хочется порыться в этом, но их знания о религиях недостаточны, чтобы сформулировать внятный вопрос. В общем, Грейс, не напрягая мозг на предмет теологии, переключилась на более простое и привычное:

— Мистер Кавендиш, как вы прокомментируете данные HH-Files о вашей семье?

— Читается, как фэнези, — заявил он, — будто я захватил монастырь, там превратился в группу, изнасиловал мисс Ию, и увез в рабство. Я думаю, HH-Files следовало, все же, указать, что монастырь захватили исламисты. Затем была операция по освобождению силами коммандос Австралии и авиа-резервистов Меганезии. Я занялся координацией действий, поскольку у меня была такая возможность. А Хрю была пилотом, когда мы летели из Самоа к Эсаала, и когда мы эвакуировали сестру Ию в спец-медпункт…

Невилл сделал паузу, после которой сообщил:

… — Что правдиво в HH-Files. Да, Хрю с 14 лет была в отряде камикадзе, но это лишь сленговое название роботорпедной авиации. И, да, мы живем втроем на яхте.

— А ремейк гиперзвуковой летающей тарелки Третьего рейха? — спросил Барри.

— Это — сказал Невилл, — винегрет из мифов о Wunderwaffe Гитлера, мифов об UFO, и реальных схем ЛА дисковидной формы.

— Но, — настаивал Барри, — занимаетесь ли вы гиперзвуковой летающей тарелкой?

— Это долго объяснять. А у нас три минуты до лэндинга BD-10. Если интересуетесь, то прочтите предисловие к сериалу — аниме-манге «Space-Plates» Феликса Шредера.

— А вы хорошо знаете Феликса Шредера? — отреагировала Грейс.

— В некоторой степени знаю, — ответил Невилл.

— А, — продолжила она, — где источник слухов о некрофилии Феликса Шредера?

— Хм… Мисс Ски, вы сказали: о некрофилии?

— Да. По слухам, 17-летний Феликс живет с малолетней гаитянской девочкой-зомби.

— Мисс Ски, а вы верите в гаитянских зомби?

— Э-э… — она замялась, — …Я думаю, это преувеличено, однако, что-то такое есть.

— Мисс Ски, все-таки, верите ли вы, что колдун Вуду может убить человека, закопать, откопать, и превратить в нечто не живое, но не мертвое, выполняющее его приказы?

— Э-э… Наука отрицает это, но есть столько свидетелей, что я скорее верю, чем нет.

— Пат, ты слышала? — окликнул Невилл спецкора новозеландского SCAG-info.

— Да, я слышала. Ты победил.

— Это было какое-то пари? — подозрительно предположила Грейс Ски.

— Нет, — сказала киви, — это был социологический спор. А сейчас смотри туда…

Она указала ладонью в северо-западный сектор неба, где почти над линией горизонта стремительно росла серая точка, превращаясь в силуэт избыточно-оперенной стрелы. Прошло всего несколько секунд, и 8-метроваый самолет, с громовым гудением, будто остановился на мгновение в воздухе над полосой, а затем коснулся ее своими шасси. Короткий пробег. Ворчание инерционно-крутящейся турбины. Стоп. Аплодисменты.

Секундой позже Пат Макмагон, Грейс Ски и Барри Диллинджер метнулись к BD-10 с понятной целью: заполучить Маргарет Блэкчок «тепленькой». В смысле, заполучить знаменитую а создательницу авантюрно-любовных бестселлеров в тот момент, когда некоторое событие привело ее в легкую эйфорию и ослабило самоконтроль. Это шанс получить инфо-материал, в котором интервьюируемая персона сболтнет нечто этакое, никогда ранее не сообщавшееся публично. Ясно, что сверхзвуковой перелет на 3000+ километров в кабине игрушечного истребителя ввело такую персону в эйфорию…

…Но сама Маргарет тоже понимала про эйфорию и самоконтроль, при этом совсем не собиралась осчастливить «акул пера» некими случайно сболтнутыми откровениями, и потому с самого начала взяла дело в свои руки.

— Так, молодые люди. Мне заранее известно, о чем вы будете спрашивать, поэтому мы сбережем время: не будем тратить его на произнесение вами этих вопросов. Надеюсь, записывающая аппаратура у вас готова, так что я начинаю, только перейду в тень…

…Знаменитая новеллистка окинула взглядом сооружения плавучего аэродрома и, без колебаний зашагала к навесу, под которым лежали пластиковые грузовые подставки- паллеты, вполне годные в качестве скамейки для неприхотливого человека. Маргарет уселась на ближайший паллет, окинула взглядом трех репортеров, и произнесла:

…— Итак: мой прилет на Атафу вызван инцидентом со студентками калифорнийского колледжа «Novart». Я бывала там на нескольких творческих вечерах, и с тех пор наше общение с некоторыми учителями и студентами продолжается в сети. Как только мне сообщили, что нужна моя помощь, я прилетела. Остальное без комментариев.

Маргарет Блэкчок сделала паузу, и перешла к ответу, как бы, на новый вопрос.

…— Мой переезд из Ванкувера на Каролинские острова не обязательно навсегда. Мне нравится Океания, и отсюда удобнее работать с австралийским издателем — журналом «RomantiX», и новозеландским экранизатором — фирмой «Nebula». Например, здесь я встречаюсь с мисс Макмагон не только, как со спецкором SCAG-info, но также, как с ассистентом Освальда Макмагона, владельца фирмы «Nebula». Я не эмигрировала из Канады. Проблемы с властями из-за толкования моих книг, как анти толерантных, не заставят меня эмигрировать. Канада — моя страна, а с этими проблемами я справлюсь.

Снова пауза — будто переход к ответу на очередной вопрос.

…— У меня не было творческих планов на Атафу, ведь я полетела сюда экстренно. Но теперь планы прорисовались. Тут живут несколько замечательных ученых-практиков, знакомых мне по блогосфере. Я надеюсь на помощь этих ученых при создании книги «Подсолнечник и его солнце» — моего первого опыта фантастики об астронавтах.

В следующую паузу вклинился Барри Диллинджер.

— Миссис Блэкчок, правда ли, что вы — кйоккенмоддингер?

— Нет, — лаконично ответила она.

— А что вы думаете о кйоккенмоддингарах? — задала вопрос Грейс Ски.

— По-моему, — ответила Маргарет, — в спектре прогрессивных идей неоязычества, идея кйоккенмоддингеров — самая прекрасная и многогранная. Это идея неделимой суммы сексуальной, эмоциональной и интеллектуальной свободы в единении с природой. И отсюда практика магического диалога сознания и тела. Благодаря этому открываются удивительные биологические возможности, в частности: ледяной фридайвинг.

— А как вы относитесь к меганезийскому неоязычеству Tiki? — спросил Барри.

— Я считаю, что Tiki, это жесткий ответ свободных людей на трусливый и сервильный поворот западной культуры к ренессансу библейских религий в конце XX века. Если культура обслуживает страх политических карликов-правителей перед сексуальной и научно-технической революцией, то она заслуживает такого жесткого ответа.

— Странно, — заметила Грейс Ски, — вы соединили сексуальную и научно-техническую революцию, но ведь это совершенно разные вещи.

Канадская новеллистка изобразила на лице добродушно-ироничную гримасу.

— Кто вам сказал, что это совершенно разные вещи? Ваш куратор политкорректности? Поройтесь в памяти, найдите здравый смысл, и включите его. У человека только одно сознание, которое или свободно в эмоциях и исследованиях, или несвободно. В любой несвободе завянут обе функции. Если подавлять НТР, то секс выродится в «Пятьдесят оттенков серого» и «Одиночество в сети». Если подавлять секс, то наука выродится в истеричный алармизм, призывающий то ли зарыться в подземные бункер, то ли вовсе убежать с Земли на Марс. А технология выродится в совершенствование гаджетов для превращения общества в цифровой зоопарк, где каждый сидит в одиночной клетке, не общаясь с другими экспонатами иначе, чем через интернет, сканируемый полицией.

— Вы утрируете, когда так говорите миссис Блэкчок, — возразила Грейс.

— Да, я утрирую, ведь когда и если это реализуется, то говорить будет уже не о чем.

Возникла пауза, и в нее вклинился Барри Диллинджер.

— Мне странно другое, мисс Блэкчок. Вы сейчас так воспеваете НТР, но перед этим вы воспевали единение с природой.

— Да, и что тут странного?

— Просто, мне кажется, тут противоречие, — пояснил Барри.

— Никакого противоречия! — возразила Маргарет, — Только фанатичные экологические примитивисты считают, что для единения с природой надо сломать лопату, забросить фермерство, и питаться дикими корешками, выкапывая их пальцами из грунта.

— Но, — возразила Грейс, — ведь НТР это не фермерство, это урбанизация и наступление технологий на природу. Для НТР нужно место, и это место отбирается у экосистемы.

— Чепуха! — Маргарет махнула рукой, — Человек — существо природно-биологическое и интеллектуально-технологическое одновременно. Так что развитая технология, это не наступление на природу, а симбиоз с природой. Вот сейчас мы общаемся на плавучей платформе, сделанной так, чтобы не повредить коралловые сады под нами…

…Между тем, с юга к парковочному ангару аэродрома подкатил еще один служебный гидроцикл ФЛНЭ — с тинэйджеркой за рулем, и пришвартовался около гидроцикла, на котором прибыл Кавендиш. Внимание новеллистки переключилось на тинэйджерку.

— Aloha, Хрю! Ты не представляешь, как я рада тебя видеть.

— Wow!!! — Хрю Малколм, уже успевшая высадиться на площадку и пройти несколько шагов, по-дружески обняла 71-летнюю канадку.

— Уважаемые репортеры, продолжение беседы будет позже, — заключила Маргарет.

 

16. Охота на человека и бомбовая демократизация

5 декабря, вечер. Восточная часть Тихого океана в полосе Экватора.

1000 км (540 миль) к западу от эквадорских островов Галапагос.

2000 км (1080 миль) к юго-западу от Сальвадора и столько же к югу от Акапулько.

Встреча двух кораблей в открытом океане, это романтично. Если дело происходит под покровом ночи при свете звезд, то это даже таинственно. Итак: 200-метровый лайнер «Океазис» — Ноев ковчег верхушки криминального синдиката Hormigas-Armadas и 200-метровый карманный авианосец Шоколадного Зайца Апокалипсиса встретились борт к борту. С соблюдением безопасного интервала, был наведен леерный мост, после чего Ломо Кокоро и Уберто Каламаро приняли вежливое приглашение Санчо Балестероса — крестного отца синдиката Hormigas-Armadas…

…Апартаменты дона Санчо на «Океазисе» выглядели как маленькая вилла с круглым бассейном на крыше. Именно около бассейна устроились трое названных мужчин. На столике, как водится, была сальвадорская водка-тарито, черный кофе, и пирожки. Так, просто для разговора. Дон Санчо сказал тост «За друзей и наше дело» — все выпили. А минутой позже, сделав глоток, крестный отец криминального синдиката спросил:

— Вы в курсе, что сейчас в Сальвадоре?

— Мы следим, — сказал дон Ломо.

— Так, вы следите, и что вы с генералом думаете об этом?

— О таких вещах лучше умеет думать генерал, — сказал дон Ломо, и глянул на Уберто.

Бывший панамский генерал кивнул, прикурил сигару, и произнес:

— Гринго уже не те, что полвека назад. В те времена они просто высадили бы десант в Сальвадоре, и открыто поменяли бы всю верхушку. Но теперь они, наверное, устроят клоунаду, пытаясь изобразить, будто они не при чем. Я думаю, они наймут ЧВК.

— Полвека назад у гринго уже были частные военные компании, — заметил дон Санчо.

— Да, — генерал снова кивнул, — но они применяли их по мелочи, а всерьез это началось только в 2000-х. В любимчиках Белого дома была ЧВК «Dyncorp», затем «Blackwater», теперь в любимчиках ходит ЧВК «Rapidly-Resolution», CRR.

— При Обаме это стало крупным бизнесом, — заметил Шоколадный Заяц, — они платят в Конгресс и в Белый дом хорошие откаты с подрядов из госбюджета США.

— Бизнес, может, хороший в смысле денег, — проворчал Каламаро, — но свою работу они хреново делают. ЧВК не умеют воевать. Их уровень, это гонять хулиганье в Сомали, и кошмарить нищих крестьян в Афганистане.

— Как знать… — пробормотал дон Санчо, — …Я слышал: они серьезные парни, у них три тысячи бойцов. Еще я слышал: им поможет Хизбалла, которая гнездится в трущобных пригородах Сан-Сальвадора и, на иранские деньги, навербовала из босяков исламскую милицию VEU. Как, по-вашему, у такой команды получится захватить столицу?

Генерал Каламаро и Шоколадный Заяц переглянулись, и генерал произнес:

— Получится, если авиация гринго расчистит дорогу, а CIA развесит дорожные знаки, указывающие куда надо пойти, и с кем разобраться. Но CIA может допустить ошибку, авиация гринго может не успеть, и что тогда будут с ЧВК CRR и милицией VEU?

— Хорошо бы глянуть, — отозвался сальвадорец, — но как? Ведь Джейсон Фичбрек, лидер «Rapidly-Resolution», тертый человек с опытом локальных войн в Вест-Индии и Ост-Индии. Он осмотрителен и хитер. Он ищет легких денег, а не боевой славы.

— Эти ценные качества, — заметил Шоколадный Заяц, — не спасли команду Фичбрека от разгрома на Второй Новогодней войне в Океании и Папуа. Он потерял много людей и большой кусок репутации. Теперь ему для бизнеса надо восстановить все это. Если он захватит тебя и несколько миллиардов долларов твоего синдиката, то пожнет успех.

Лидер сальвадорского организованного криминалитета пожал плечами.

— Я специально привел «Океазис» сюда, впритык к восточному лучу Угла Клиппертон, демаркационной линии Моря Нези, признанной даже гринго. Понятно, что без билля-разрешения Верховного суда Меганезии, мне нет хода дальше на запад. И, чтобы я не натворил глупостей, по ту сторону восточного луча висит 90-метровый дирижабль. В интернете сказано, что это дирижабль «Пандора-До» из экспедиции экологов за вест-индскими ламантинами. Тут он, будто бы, ждет других экологов, идущих морем.

— Ты удивишься, но это правда, — сказал Ломо Кокоро.

— Откуда знаешь? — спросил Санчо Балестерос.

— От Эла Бокассы. Мы с ним компаньоны по кое-какому бизнесу. Его подруга — Чанди Шеппи, хозяйка фирмы «Ранчо Пандора» в Паго-Паго. Это ее новый дирижабль.

— Значит, капитан Бокасса и баронесса Шеппи, — произнес дон Санчо, — если бы я даже сначала верил в экологов и ламантинов, то узнав, что это они, я перестал бы верить.

— Вест-индские ламантины существуют, — сказал генерал Каламаро, — это симпатичные существа, и хорошее инфо-прикрытие, особенно в комплексе с экологией.

— А-а… — дон Санчо покивал головой, — …Если инфо-прикрытие, то да. Но, я говорю о реальных целях. «Пандора-До» повис там, чтобы я не пересек демаркационный луч, а также, чтобы кто-то вроде Фичбрека не захватил меня и миллиарды синдиката. Им не хватит смелости устроить абордаж, в нейтральных водах на фронтире Моря Нези, под прицелом флибустьерского дирижабля. А послезавтра суд нези решит вопрос.

Шоколадный Заяц Апокалипсиса оттопырил губы и покивал головой.

— Суд нези решит вопрос. Только в какую сторону? Тут, на фронтире, Ми-Го и друзья друзей защитят твой корабль, как обещано. Однако, суд нези решит, как захочет.

— Мы предложили кучу денег, и выполнили входные условия, — напомнил дон Санчо.

— В Меганезии, деньги решают не все, такая у тебя проблема, — ответил дон Ломо.

— Что дальше? — спросил лидер Hormigas-Armadas, не меняя тон.

— Дальше, дон Санчо, дрейфуй тут, сколько угодно, без риска. Если суд нези разрешит «Океазису» идти в их море, то дрейфуй там. Но просто дрейф — по-любому, невесело.

— А ты, дон Ломо, что-то веселое предложить хочешь?

— Мы, — отозвался генерал Каламаро, — хотим того же, что ты хочешь.

— А что я хочу, по-твоему?

— По-моему, ты хочешь забрать свое, что осталось в Сальвадоре.

Крестный отец сальводорской мафии помолчал немного, а затем коротко спросил:

— Как?

— Твой «Океазис» уходил второпях, — сказал генерал Каламаро, — твои люди собрали на берегу примерно 4 миллиарда долларов. Но втрое больше денег еще там. Ты выберешь удобное время, и направишь «Океазис» назад к берегу, чтобы забрать 12 миллиардов.

— Возможно, — добавил Ломо Кокоро, — ты вовсе не на борту «Океазиса». Ты на берегу собираешь деньги с дилеров. Многие говорят так.

— Да, — Балестерос кивнул, — я велел распространить эти слухи на всякий случай.

Генерал Каламаро бесшумно одобрительно поаплодировал.

— Такие слухи — правильная мера снижения риска. Если некто думает насчет точечного дальнего ракетного удара по «Океазису», то ему надо знать, что ты на борту. Если это сомнительно, то такой удар теряет смысл.

— Да, — повторил лидер синдиката Hormigas-Armadas, — удар теряет смысл.

— Эти слухи, — произнес Шоколадный Заяц, — помогут нашему делу.

— При всем уважении, Ломо, надо уточнить: НАШЕМУ делу или ВАШЕМУ делу?

— Верно, Санчо. Надо уточнить. Если ты хочешь не только взять свое, но и как следует врезать по морде спецслужбе, которая охотится за тобой, то это дело ОБЩЕЕ.

— Ты хорошо сказал, Ломо. Говори дальше: что сейчас надо для общего дела?

— Надо, — ответил Шоколадный Заяц, — чтобы спецслужба гринго видела, как «Океазис» возвращается в Акахутлу.

— Я догадался, — буркнул дон Санчо, — ваш авианосец пойдет туда, а спецслужба гринго подумает: возвращается «Океазис». Но я вижу проблему. Размеры у кораблей похожи, однако силуэты отличаются. Гринго увидят со спутника или с дрона.

Шоколадный Заяц посмотрел на генерала Каламаро. Тот кивнул и сообщил:

— У гринго сейчас в этом регионе нет годного спутника. А обмануть дрон мы сможем.

— Хорошо. Вы обманули дрон, и гринго считают, что «Океазис» идет в Акахутлу. Они приготовятся сцапать меня, но придете вы на вашем авианосце. Что дальше?

— Дальше мы предложим им пепси и попкорн, — пошутил генерал.

— Мы сыграем в игру гринго по нашим правилам! — заключил дон Санчо, и медленно, выразительно потер ладони, будто перемалывая в них что-то.

Вечер 6 декабря. Мезоамерика. Республика Эль-Сальвадор.

История у Сальвадора страшная и кровавая, в общем: как у всего региона. С XVI века темное колониальное прошлое. В XIX веке войны за независимость, и за земли между соседями. В XX веке — диктаторы (ставленники иностранного капитала) сражались с коммунистами в гражданских войнах. В XXI веке эти гражданские войны затихли, а нестерпимая нищета сменилась терпимой бедностью. Повстанцы-коммунисты стали парламентской оппозицией, а войны теперь велась массовыми уличными бандами, за контроль над трафиком наркотиков, и над другими видами «черного бизнеса».

И теперь немного географии. Сальвадор — самая маленькая Центральноамериканская страна: его площадь 21 тысяча квадратных километров, а его население 6 миллионов. Сальвадор граничит на северо-западе с Гватемалой, на северо-востоке с Гондурасом, а южная сторона — берег Тихого океана, изрезанный лиманами некрупных рек. Столица страны названа Сан-Сальвадор (основатели не перетрудились с креативом). В тесном столичном регионе (5 процентов площади страны) сосредоточена треть населения. На окраине столицы расположены оба международных аэропорта. Неподалеку проходит Панамериканское шоссе. От Сан-Сальвадора 35 километров на юг до ближнего берега океана, 80 километров на юго-запад до главного порта Акахутла, и 150 километров на восток-юго-восток до второго порта, Ла-Унион. Вот такая диспозиция.

С военно-стратегической точки зрения эту страну можно взять под контроль за час, в стандартном стиле действуя с двух морских, и двух авиационных точек высадки. Для обеспечения захвата следует сначала подавить оперативные штабы обороны, включая потенциальных организаторов таких штабов (авторитетных политических лидеров), и провести информационную дезорганизацию вооруженных сил захватываемой страны.

Исходя из сказанного выше, операция «Грин-бриз» началась поздним вечером с серии точечных авиа-ударов. Операция была ультра-топ-секрет, и политически важно, что в непосредственном наведении и выполнении этих ударов не принимал участия ни один военнослужащий США. Если более детально, то операция началась в Луизиане (более тысячи миль к северу от Сальвадора) на базе AFGSC (командования глобальных авиа-ударов США), с якобы тренировочного вылета двух B2U «Super-Spirit» (беспилотных сверхтяжелых бомбардировщиков, созданных в развитие «невидимок» B2 «Spirit»).

Тут впору спросить: эй, как это ни один военнослужащий США не принимал участия? Простите, а кто загружал реальные (не учебные) авиабомбы в самолеты, кто управлял самолетами в ходе операции, и вообще — кто готовил карту боевого задания?

Ответ: суть тренировочного вылета была в том, что загрузка проводилась роботами, в режиме дальнего дистанционного управления. Аналогично и все остальные элементы боевого применения. Легенда для военнослужащих авиабазы выглядела логичной. Как правило, образцовая дисциплина и высокий интеллект не совмещаются в одном лице. Возникает проблема: новейшие военные технологии требуют интеллекта персонала, а новейшие военно-политические реалии требуют дисциплины этого же персонала. Вот противоречие, казалось бы, неразрешимое. Но оно волшебным образом решается через глобальную информационную сеть и локальную робототехнику. Умникам-инженерам, работающим на авиабазе, незачем знать полетное задание и боекомплект. А образцово-дисциплинированным исполнителям незачем знать, как работает заумная техника. Они дисциплинированно рисуют стрелочки и нажимают кнопочки, согласно инструкции. В результате: два сверхтяжелых бомбардировщика неизвестно чем загружаются, и затем взлетают из Луизианы неизвестно куда, выполняют неизвестно где, неизвестно какую задачу, и уходят неизвестно на какую базу. В данном случае, первый «Super-Spirit» по выполнении задачи ушел на Гавайи, а второй — в Калифорнию. Причем ни там, ни там никому из персонала не сообщалось, откуда прилетела машина. Триумф секретности!

Итак: очень поздним вечером 6 декабря мирно ужинающие горожане Сан-Сальвадора содрогнулись от взрывов. Хотя, это преувеличение. Никто в этом городе уже давно не содрогается от каких-то взрывов. Люди чертыхаются от неожиданного грома и толчка взрывной волны (если таковая доходит до них). Затем они прислушиваются к сиренам пожарных и полицейских машин, и обсуждают между собой, что это было:

— Может, опять проснулся вулкан как уже было в 1987-м? Нет, от вулкана получаются другие взрывы (степенно говорят дедушки, помнящие то время).

— Может, склад боеприпасов, как в 2000-м? Нет, если склад боеприпасов взрывается, то гремит с одной стороны, а тут с разных (возражают дядьки, помнящие то время).

— Значит, это или вспышка войны банд, или военный переворот, — заключает публика и продолжает заниматься, чем занималась. Ночная жизнь идет своим чередом.

В городе, где при политических или бандитских пертурбациях порой гибнет от пуль и взрывов по нескольку десятков человек каждый день, такие события воспринимаются примерно как тайфуны в Японии. Жуткое, и довольно опасное, но привычное явление природы, при котором жизнь, конечно, продолжается, просто следует соблюдать меры безопасности, известные местным уроженцам с детства. В частности, надо посмотреть первый национальный канал TV, чтобы узнать, где в городе сейчас опаснее всего.

TCS-1, 6 декабря 23:10. Экстренное заявление временного президента

Заставка: фото обычного мужчины — латиноамериканца среднего возраста с несколько одутловатым лицом и кривоватым ртом, характерным для политиков-профи. Надпись крупным синим шрифтом под фото:

Марио Делкасо — временно исполняющий обязанности Президента Республики.

Еще ниже в черной рамке:

При мятеже бандформирования Hormigas-Armadas погибли верные сыны Сальвадора:

— Президент Карлос Монвиста.

— Вице-президент Альфонсо Кастелломар.

— Председатель законодательной ассамблеи Хуан-Хесус Соко.

— Премьер-министр Педро Ламосо.

— Министр обороны Альберто Пенйал.

Местонахождение генерального прокурора и министра внутренних дел — неизвестно.

Еще ниже крупным красным шрифтом.

Армия и полиция дезорганизованы.

Подавление мятежа поручено профессионалам CRR — Commando Rapidly-Resolution.

Нам надо сплотиться перед лицом криминальной угрозы национального масштаба.

VICTORIA EN UNIDAD! Все, способные держать оружие: вступайте в ряды VEU.

(Крупным шрифтом: адреса и телефоны пунктов оформления волонтеров VEU).

Далее следовала речь Марио Делкасо (который до вчерашнего дня занимал должность атташе по культуре генерального консульства Сальвадора в Хьюстоне, США). Речь не блистала ясностью, и состояла из пафосных призывов к единству нации. В общем, это свойственно людям, карьера которых построена на конъюнктурной болтовне. Важные вопросы остались не разъясненными, а именно:

— Что за мятеж бандформирования, и как при этом погибли первые лица государства?

— Кто дезорганизовал армию и полицию (не перебор ли это для мятежных бандитов)?

— Что такое CRR — Commando Rapidly-Resolution, и откуда оно тут взялось?

— Кто и почему назначил временным президентом какого-то атташе по культуре?

По существу были показаны только опознавательные значки CRR и карта города, где отмечены районы, не рекомендуемые для посещения.

После временного президента выступил какой-то ординарий-капеллан Хуан Кункейро, загрузив телезрителям проповедь о единстве всех традиционных религиозных общин Сальвадора, достигаемого на основе общих морально-национальных ценностей. Какие ценности он имел в виду, и какое отношение к делу это имеет — осталось неясным.

В финале выступил какой-то Дэвид Алькасар: дядька в камуфляже со значками CRR, и сообщил, что дальнейший разгул бандитизма уже в основном блокирован, а завтра, по приглашению и.о. президента в Сальвадор прибудут силы Панамериканской полиции, которые, совместно с CRR и народной милицией VEU, разгромят бандитов, и сделают улицы безопасными. Алькасар обратился к «патриотам, способным держать оружие, и обладающим высокими моральными качествами» с призывом вступать в ряды VEU.

(Снова крупным шрифтом: адреса и телефоны пунктов оформления волонтеров VEU).

Публика (которая слегка отвлеклась от ночной жизни, чтобы глянуть TV) скептически восприняла эти выступления, и сделала два вывода:

— Президента Карлоса Монвисту скинули то ли путчисты, то ли интервенты.

— Вероятно, все же, второе. Ведь путчисты поставили бы своего, а эти показали чучело.

Под чучелом, понятное дело, понимался временный президент Марио Делкасо.

Далее, публика вернулась к своим занятиям. Какой смысл тратить время на политику? Просто, надо принимать ее во внимание, как любой другой феномен дикой природы, практически, не зависящий от воли нормальных людей, и развивающийся по каким-то собственным принципам, периодически выливаясь в стихийные бедствия.

 

17. Популярно о теории и практике гибридной оккупации

Полдень 7 декабря. Лантон-сити, зал Верховного Суда.

Перед началом сессии, судья Эвис Дроплет сделала следующее объявление:

Все в этом зале, я полагаю, знают о событиях прошлой ночи. Гибридная оккупация Сальвадора, это факт, косвенно подтверждающий версию эмиссаров синдиката. Та же версия независимо дана в заявлении партнерства «Robotron» (Аитутаки) о действиях отраслевых спецслужб США против бизнеса Меганезии, и о возможном нарушении Марианского меморандума. Следовательно, дело «Океазис» и дело «Robotron» будут объединены, как части одной проблемы, не решаемые раздельно. Сессия исследует указанную проблему при участии полковника Гесса Фойша — шефа INDEMI, и майора Снэрга Лофта — шефа-секретаря Генерального штаба Народного флота. Они должны прибыть через полчаса, тогда мы начнем, а сейчас полчаса перерыв.

Трое репортеров собрались за знакомым столиком в кафе здания суда. У Грейс Ски в голове будто булькал котел вопросов. Едва усевшись, она выплеснула это на коллег.

— Слушайте, я просто в шоке! Ведь в Сальвадоре был мятеж гангстеров, разве нет?

— Мезоамерика полна тайн, — иронично отозвалась Патриция Макмагон.

— Так, — продолжила Грейс, — почему судьи назвали это гибридной оккупацией?

— Потому, что это так называется в политике! — пояснил Барри Диллинджер, и сам себя поправил, — Точнее, в политической истории. Когда британцы изобрели это в XIX веке, названия еще не было. Даже когда французы стали делать это в Магрибе, а русские — в Центральной Азии, названия еще не было. Его придумали наши американские рыцари плаща и кинжала, сделав это в 2011-м в Ливии. Теперь это термин политологии.

— Барри, я пока не поняла: что — это? — сказала она.

— Это вот что! — произнес репортер TTN, и начал загибать пальцы, отсчитывая пункты стандартной процедуры гибридной оккупации.

… — Мы наносим точечные удары с воздуха по целям в слаборазвитой стране, которая назначена для оккупации, и убиваем там всех весомых политических лидеров.

…— Мы высаживаем там десант какой-нибудь частной армии, изображающей местных повстанцев против диктатуры за демократию. Они занимают ключевые точки страны.

… — Мы отправляем к ним с нашей территории какого-нибудь этнически-подходящего политикана, живущего у нас, и лояльного нам, поскольку на него есть компромат. Этот политикан выступает по уже захваченному местному TV, рассказывая нечто жанровое, насчет будущего процветания, и объявляет набор в народную милицию.

…— По условиям набора, в ряды этой народной милиции попадает легко управляемый молодежно-полукриминальный сброд, в основном из мелких уличных банд.

… — Далее эта сброд-милиция, в порыве справедливого народного гнева, истребляет на территории страны всех нелояльных, и заодно грабит жителей, чтоб привыкали. Цель достигнута, страна под контролем, можно от лица новой демократии дешево раздавать концессии нашим геологам — на недра, а пищевикам — на землю и воду.

Барри Диллинджер, загнув последний палец, поднял над головой сжатый кулак.

…— Таков наш план. В теории все должно получиться, а на практике не очень. Но, на Капитолии пока не придумали иного плана, и каждый раз реализуют примерно такой.

— Так, алло! — проворчала Пат, — Тогда я не понимаю, почему гибридные оккупанты не использовали банду Hormigas-Armadas? С твоих слов выходит, что это была бы очень успешная народная милиция. У них сеть по всей стране, и даже в соседних странах.

— Извини, — ответил он, — но ты не очень внимательно слушала. Для народной милиции требуются мелкие уличные банды тупых озлобленных лузеров. Hormigas-Armadas не годится. Это, как ты верно сказала, готовая сеть, успешная в криминальном мире. Их бандитское руководство не склонно ложиться под кого-то. Да, оно готово выполнять криминально-политические заказы, но не приказы. Почувствуй разницу. Они опасны, поскольку завтра могут начать работать на противника, если он заплатит больше. Вот почему Hormigas-Armadas подлежат уничтожению. Впрочем, лидеры этого синдиката сбежали в Меганезию, как мы теперь знаем.

— Но — возразила Грейс, — ведь суд нези пока еще не решил, пускать ли их.

— Брось ты, — он махнул рукой, — итог предрешен, поскольку верхушка криминального синдиката на морском лайнере с деньгами и обслугой абсолютно безвредна для нези, а польза от вложения их наличных миллиардов долларов очевидна для незиномики.

Журналистка BBW с сомнением покачала головой.

— Даже не знаю. Я бы усомнилась насчет безвредности, ведь в обслугу этих мафиозных лидеров точно входит вооруженная охрана. Опасные парни, насколько я понимаю.

— Опасные для кого? — с некоторой иронией спросил он, — Для тех ребят из мини-армии капитана Ми-Го, которых мы наблюдали на атолле Тепитака вчера? Или для бывших коммандос Li-Re на атолле Сувароу, что к югу от Тепитака? Или для морских саперов доктора Упира на Полинезийских Спорадах, что к востоку и северо-востоку?

— Я смотрю, ты уже ориентируешься здешней диспозиции, — заметила она.

— Это необходимое качество экстремального репортера, — гордо ответил Барри.

Барри Диллинджер не ошибся. Сразу после перерыва, суд объявил билль об условиях пребывания «Океазиса» в акватории Меганезии. Этот билль повторял вариант, ранее предложенный судьей Цао Сюян, и рассмотренный Конференцией окружных судей в течение предыдущих 100 часов. Конференция одобрила, и теперь суд принял.

Синдикату разрешался бессрочный круиз в зоне между Полинезийскими Спорадами и северо-западными Островами Кука. Получалось пятно по размерам — как Черное море, только вместо берегов — условные линии между маленькими островами или атоллами. Ответственным за режим круиза назначался капитан Ми-Го.

Тема синдиката была пока закрыта, и суд перешел к теме кризиса в Сальвадоре. Эвис Дроплет полистала документы на столе, и произнесла:

— Майор Снэрг Лофт, подойдите сюда, пожалуйста.

— Да, мэм! — моментально отозвался шеф-секретарь генштаба Народного флота, затем быстрым шагом вышел на эстраду.

— Майор, — продолжила Эвис, — нам нужен анализ гибридной оккупации Сальвадора.

— Поправка, мэм, — сказал он, — по нашим данным, это проект «Грин-Бриз», который не является классической гибридной оккупацией. Как ранее отметил полковник Фойш, в основе проекта: переделка страны через внедрение пуританства. В данном случае, это хрисламское пуританство, для него в Латинской Америке есть широкая люмпен-база. Мобилизационный ресурс молодежной хрисламской милиции VEU — около 80 тысяч.

— VEU, это аббревиатура от чего? — спросила судья Цао Сюян.

— Victoria en unidad, победа в единстве, — сказал Снэрг Лофт, — о социально-культурных корнях этого феномена, выращенного из трущоб, составлен спец-рапорт, он на столе.

Судья Хейво Хийси Протей переглянулся с Эвис Дроплет. Она кивнула и сказала:

— ОК, мы прочтем это в перерыве. Продолжайте, пожалуйста, майор.

— Да, мэм. Итак: у гибридных оккупантов есть уже прикормленный мобилизационный ресурс в трущобах. Это солдаты очень низкого качества, зато их много, и при наличии грамотных инструкторов из CRR, они могут эффективно применяться для подавления маршей оппозиции и мятежей криминалитета. Вероятно, из этих соображений проект «Грин-Бриз» предусматривает малые силы интервенции: две тысячи наемников CRR в западной части страны, включая столицу, и три тысячи панамериканских полицаев на востоке и в середине. Массовую грязную работу должна выполнить люмпен-милиция. Впрочем, на случай проблем, утром в Ла-Унион на востоке страны прибыл десантный вертолетоносец «Делавэр», а в соседнем Гондурасе приведена в боеготовность группа быстрого реагирования на авиабазе Сото-Кано. Это регулярные военные силы США, которые включатся только в крайнем случае — при сбое. Пока все идет по плану. Если смотреть с востока на запад: Панамериканская полиция контролирует Ла-Унион, Сан-Мигель, и Усулутан. Наемники CRR контролируют всю агломерацию Сан-Сальвадор, включая оба крупных аэропорта и ближайшее побережье с портом Ла-Либертад, плюс стратегическую тройку городов на западе: Санта-Ана, Сонсонате, и порт Акахутла. В сельской местности хрисламская милиция начала профилактические рейды. Пока без репрессий, просто для тренинга и чтобы показать аграриям, кто хозяин в стране. Если суммировать, то может показаться, будто проект «Грин-Бриз» полностью успешен.

— А на самом деле? — поинтересовалась судья Роми Фоккер.

— На самом деле, оккупанты пока что добились только хаоса, — сказал майор Лофт.

Эвис Дроплет озадаченно покрутила авторучку в руке.

— Я не поняла, майор. Сначала вы говорите: силы, лояльные к гибридным оккупантам, контролируют все ключевые точки в этой маленькой стране, а теперь говорите: хаос.

— Мэм, вопрос: что считать контролем? Оккупанты взяли учреждения, СМИ, и банки, направили союзные уличные банды патрулировать улицы крупных городов, и дороги между городами. Но общество — в ступоре. Полиция и армия — бездействуют. Люди в Сальвадоре вообще привыкли быть осторожными, а особенно — если власть меняется. Большинство горожан не вышли сегодня утром на работу. Многие уехали к родичам в деревню, переждать. Мало ли, вдруг в городе разразятся уличные бои, или ураганный разбой? Если новый режим обеспечит три дня уличного спокойствия, то люди начнут возвращаться к обычным занятиям, и только тогда можно будет говорить о контроле.

— Майор, если у них контроль, то кто мешает им обеспечить уличное спокойствие?

— Во-первых, они сами. Комендантский час от заката до рассвета, бан алкоголя, аресты девушек легкого поведения, запрет собираться больше трех — это непригодный рецепт спокойствия. Во-вторых, внутренние оппоненты. Например: Hormigas-Armadas. Хотя лидеры синдиката сбежали, их сеть на местности — осталась. И эти парни не намерены кланяться новой власти, нелегитимной и неавторитетной. В-третьих, hombres Тропы.

Лицо Роми Фоккер на мониторе выразило глубокое удивление.

— При чем тут Тропа? Сальвадор ведь не ключевая точка трансокеанской контрабанды вообще, и контрабанды «снежка» в частности.

— Да, мэм. Но, как уже отметил капитан Ми-Го, у этого сальвадорского кризиса, у двух терактов против видных деятелей Тропы, и у налета на эко-тральщик, общий автор. И намерение этого автора закрыть Мезоамерику для бизнеса Тропы — очевидно. Ответ со стороны Тропы тоже очевиден. Неочевидны только конкретные методы.

— Майор, говорите прямо. Какой ответ Тропы очевиден?

— Силовой ответ, мэм. Возможно, шквал террористических атак, возможно, вторжение нелегальной армии, возможно, серия профессиональных убийств. Как я уже отметил, конкретные методы неочевидны. Они зависят от того, кто станет стихийным лидером ответных шагов. На этот вопрос лучше ответит полковник Фойш.

Эвис Дроплет постучала авторучкой по столу.

— Майор, понятно, что это вопрос к INDEMI. Но вопрос о возможных методах — к вам.

— Извините, мэм, я не понял вопроса.

— Я сформулирую, — сказала она, — насколько серьезным может стать такой ответ? Для большей конкретики: будь вы стихийным лидером Тропы, что вы смогли бы сделать?

— ОК, вопрос ясен. Исходя из ресурсов Тропы, я стер бы с лица Земли этот режим теми методами, которые отработаны в ходе Новогодних войн и Гибридной войны в Папуа. Поскольку среди hombres Тропы немало офицеров-резервистов Народного флота, я не сомневаюсь, что они уверенно и технично владеют такими методами.

— Вот, блин, не было печали… — проворчала судья Беверли Мастерс.

— А последствия такого стирания с лица Земли? — спросил судья Одо Гете.

Шеф-секретарь генштаба Народного флота пожал плечами.

— Трудно сказать, сэр. Очень много случайных событий происходит на такой войне, и инициируют тот или иной сценарий развития. Ясно только, что война не удержится в локальном оперативном театре Сальвадора. Она расползется на север в Гватемалу и Мексику, на восток в Гондурас, на юг через Никарагуа по Перешейку, через Панаму, возможно до Колумбии. И, разумеется, в Тихоокеанскую акваторию.

— Вот, блин… — повторила Беверли Мастерс, и посмотрела на Ми-Го, сидящего в зале в первом ряду, — …Кэп, меня терзают подозрения. Ты ведь тоже hombre Тропы.

— Бэв, а почему сразу про меня? Я вот ни на кого не показываю пальцем, хотя мог бы сделать это, не сходя с места. А насчет hombres Тропы, почему никто тут не вспомнил Диалог-директиву Первой Ассамблеи foa, хотя это часть Хартии? Там есть про это.

— Ми-Го прав, с этим не поспоришь, — тихо, но очень четко констатировал Протей.

— Давайте сделаем перерыв и прочтем спец-рапорт, — предложила Эвис Дроплет.

В перерыве трое тележурналистов снова собрались в кафе и, вооружившись текстом, принятым Первой Ассамблеей foa в ноябре 1-го года Хартии (т. е. позапрошлого года) принялись искать Диалог-директиву, упомянутую Ми-Го. Текст Лантонской Великой Хартии, даже с приложениями, был компактным, так что долго искать не пришлось.

Диалог-директива представляла собой сборник фрагментов диалогов (точнее коротких дискуссий) случившихся между делегатами Первой ассамблеи. Теперь эти фрагменты являлись неотъемлемой частью Хартии, абсолютно неизменяемыми, как и вся Хартия.

Искомый фрагмент касался ряда поименно названных авторитетов Тропы — союзников Революционного Конвента, которые с риском для себя, помогали коллективу foa в тот трудный и опасный год, когда в серии локальных боевых стычек на просторах океана решалось: быть или не быть Меганезии вообще. Конвент дал этим авторитетам вполне конкретные обещания на будущее (с чего бы они иначе помогали). Эти обещания, как указывалось в Диалоге-директиве, должны были выполняться независимо ни от каких обстоятельств, и подлежали отмене в отношении конкретного союзника лишь если он нарушит Хартию. Среди союзников значились Ломо Кокоро и Ягуар Гигедо. Как уже понятно было из реакции судей, ни Ломо, ни Ягуар, не нарушали Хартию. Значит, по отношению к ним у Меганезии были союзнические обязательства, согласно обычаям hombres трансокеанской Великой тропы, а эти обычаи — почти первобытные. Они не требовали участия на стороне союзника в любой войне, которую тот ведет, но если на союзника совершено нападение, то следовало поддержать его «железом и золотом».

Барри Диллинджер первым сообразил, что это значит в данном случае, и поделился с коллегами своими соображениями:

— Знаете, коллеги, по-моему, чиновник CIA, который придумал эти точечные удары по мафиози, союзными с kanaka-foa, просто какой-то опасный идиот.

— Почему именно чиновник CIA? — поинтересовалась Пат.

— Кто еще в США занимается этими делами? — ответил Барри риторическим вопросом.

— И что, по-вашему, теперь будет? — спросила Грейс Ски.

— Я даже не знаю, — репортер TTN пожал плечами, — Вряд ли судьи нези объявят войну Америке, но мне кажется, они поддержат тех hombres, которые решат воевать.

— Не верю! — возразила Грейс, — Идти на такой конфликт с Америкой, просто безумие!

— Может, да, — сказал он, — а может, нет. Саудовцы поддерживали Аль-Каиду, и ничего. Катарский эмир создал TV-канал за исламистов, против Америки, и тоже ничего.

— Но ведь это было не совсем в открытую! — снова возразила репортер BBW.

— Посмотрим, какой будет билль, — лаконично ответил Барри Диллинджер.

Хейво Хийси Протей аккуратно разложил перед собой листы с отпечатанным текстом, окинул взглядом публику, и спокойно сообщил:

— Верховным судом, в соответствие с Великой Хартией, и мнениями foa, принят билль относительно связной серии инцидентов и политических обстоятльств, а именно…

…— Акта морского пиратства и похищения людей с эко-тральщика «Far-brush».

…— Цели и роли ряда государственных структур США в упомянутом акте.

…— Теракта против Ягуара Гигедо, при котором погиб он сам, и вся его семья.

…— Теракта против Ломо Кокоро, при котором погибли люди в его дансинге-студии.

…— Роли тех же государственных структур в гибридной оккупации Сальвадора.

…— Сопутствующих обстоятельств, указанных экспертами в ходе заседания.

(Пауза, и продолжение через четверть минуты).

— Верховный суд Конфедерации Меганезия постановил:

…— Поскольку высший политический официоз США придерживается нейтралитета в Сальвадорском кризисе, с его стороны отсутствуют прямые нарушения Марианского меморандума и, следовательно, нет оснований применять силы Народного флота.

…— При этом, для поддержки обычных бизнес-интересов foa, допустимы соразмерные действия флибустьеров против гибридных оккупационных сил в Сальвадоре.

…— Для контроля соразмерности, и для профилактики эскалации военного конфликта, формируется Флибукон в составе, телефонно-согласованном в 15:30, а именно:

— Магистр-инженер, экс-судья Глип Малколм,

— Авиа-командор, экс-консул Ури-Муви Старк,

— Доктор физики, НТР-эксперт Халлур Тросторсон.

…— Функции и компетенцию Флибукона по Вест-Индии считать определенными по Директиве-10/20 Конвента 1-го года Хартии: «О контроле над флибустьерством».

…— Этот билль действует с настоящего момента: 3-го года Хартии 7 декабря 16:00 по Лантонскому времени. Разъяснения билля даются интересантам в обычном порядке.

В зале наступила тишина, а затем кто-то из публики произнес:

«Вот ведь карма: третий раз не видать нам мирного Нового года».

Раннее утро 8 декабря. Германское Самоа, Север острова Уполу. Апиа.

Когда-то (всего несколько лет назад) район Ваиала-Бич был занят бунгало-отелями, а наиболее элитный отель размещался в лагуне на островке Таумеасина, соединенном бетонным 100-метровым мостом с Левили-Стрит, выходящей на Норд-Ист-Роад. Но Алюминиевая революция (дополненная здесь анархо-реваншистским драйвом) резко изменила социальную экономику. К концу этого лета, судьба района была решена. На островке Таумеасина возник филиал Южно-Тихоокеанского Университета (ЮТУ), а бунгало-отели превратились в кампус для студентов и коттеджи для преподавателей.

Коттеджи после реновации приобрели черты дикого постмодернистского кубизма (в смысле: форма парадоксального сочетания многогранников в стиле гравюр Эшера).

Открытая планировка (с минимумом перегородок во внутреннем пространстве).

Бассейн на крыше, с выходом к нему из мансарды (причем бассейн в виде изогнутого эллипса, прозрачный, из оргстекла, и расположенный над кухней-гостиной).

Сама мансарда — в полтора яруса. Верхний ярус выступает за периметр фундамента, и снабжен площадкой с отдельной лесенкой наподобие корабельного трапа.

50-летний профессор физики Халлур Тросторсон только этим утром оценил пользу от такого трапа: возможность пригласить в дом экстремально-раннего гостя, не разбудив всяческим шумом свою подругу: 28-летнюю канадку Бетси Уард, и ее 6-летнего сына Леонардо. Гость, бесшумно проскользнув с трапа через площадку — в открытую дверь.

— Извините, док Халлур, что я заявился так адски рано.

— Aita pe-a, кэп Ури-Муви, — сказал Тросторсон, — из-за непривычной ситуации, у меня бессонница. Проходите, присаживайтесь, я налью вам кофе.

— Mauru-roa, — поблагодарил гость, и устроился за столиком.

К слову: гость (как и хозяин) был этнический европеоид-северянин, но с внешностью другого типа. Если искать аналогии в кино, то Халлур Тросторсон был похож на огра Шрека (только некрупного и не зеленого), а Ури-Муви Старк — на буровика Стэмпера (главного героя НФ-боевика «Армагенддон» 1998-го в исполнении Брюса Уиллиса).

— Mareva! — ответил хозяин, и наполнил пару чашек из кофейника, — Как долетели, кэп?

— Без происшествий, — ответил тот, — в Папуа я оседлал Мустанга, настроил автопилот, взлетел, 5 часов подремал в полглаза, за полчаса до лэндинга проснулся, и посмотрел новости, чтобы оставаться в теме.

— У вас железные нервы, Ури-Муви.

— Фронтовая привычка, — ответил кэп (точнее, экс-консул) Ури-Муви Старк, аккуратно отхлебнул из чашки, и сообщил, — отличный кофе, у вас, Халлур.

— Приятно слышать, кэп. Знаете, я вдруг задумался: как давно вы воюете?

— Чуть меньше, чем вы занимаетесь физикой, док, — пошутил экс-консул.

В ответ Халлур Тросторсон весело хмыкнул, и сделал вывод:

— Значит, для вас ситуация привычна.

— Точно, док. Поэтому я могу что-то упустить. А у вас свежий взгляд.

— Интересная идея, — оценил физик, — у нас будет три совершенно разных взгляда.

— Точно, док. Глип Малколм, это эксперт с превосходно-рациональным инженерным взглядом на военные проблемы. Мы стали сотрудничать, когда я был еще в Африке.

— Интересно! И как это получилось?

— Просто: мы познакомились на сетевом форуме, и как-то сразу нашли общий язык. В художественной литературе это называется ментальным родством. Когда стартовала Алюминиевая революция, моя команда перелетела из Африки на Палау, и…

Ури-Муви Старк не стал договаривать, что «и…». Он просто изобразил зверский удар кулаком по столику, остановив руку в миллиметре от поверхности. Затем произнес:

… — Док! Кто-то топает босиком.

Сразу, будто отвечая на это утверждение, по короткой лестнице в кабинет впорхнуло грациозное привидение… На самом деле — молодая женщина, подчеркнуто-небрежно задрапированная лишь в короткий тонкий серебристый халатик — канадка Бетси Уард, коллега и подруга Халлура Тросторсона.

— Это я топаю босиком! — объявила она, — А вы офигели! Кофе на голодный желудок!

— Доброе утро Бетси! Классно выглядишь! — отреагировал экс-консул.

— Мы просто не хотели шуметь холодильником, — добавил профессор Тросторсон.

— Доброе утро Ури! Слушай, Халлур, ну холодильник — не кофемолка, не так шумно. А глотать кофе на голодный желудок… Хорошо хоть, что не водку!

— Бетси, при чем тут водка? — удивился профессор.

— Так, к слову. Ури этнический русский, а у русских принято пить водку с утра.

— Ну, — экс-консул пожал плечами, — я думаю: это голливудский штамп. Но, я не был на русско-этнической родине. Вообще, я вырос в Южной Африке. Там и зулусы, и белые африканеры, включая русских, пьют водку за обедом или за ужином.

— Короче, я разогрею вам китайские пирожки с креветками, — объявила Бетси, — кстати, насколько я поняла, еще будет Глип Малколм шеф-инженер Северного Бора-Бора.

— Да, он обещал прилететь в 7 утра, — сказал Тросторсон.

— Ну… — Бетси глянула на настенные часы (было 5:50), — … Глип позавтракает вместе с Леонардо. Я быстро в ванную, затем разогрею вам пирожки. Идите-ка в гостиную.

— О! — Тросторсон широко улыбнулся в стиле Шрека, — Ты добрая фея!

— Может быть, — сказала она, махнула рукой, и двинулась к ванной.

Глип Малколм появился точно в 7 утра, как обещал. Бодрый и обстоятельный дядька, примерно ровесник экс-консула Старка. Если снова обратиться к киногероям, то Глип напоминал Фокса Малдера из культового сериала «Секретные материалы», хотя имел немного более объемное телосложение, и гораздо более легкий характер. В силу этого характера, он прекрасно ладил с детьми. Кстати, детей в семье Малколм было шестеро родных, и четверо приемных. Так что с 6-летним Леонардо он поболтал за завтраком к обоюдному удовольствию. А затем Бетси объявила:

— Джентльмены, я прокачусь с Леонардо до школы, затем съезжу на маркет, и оттуда в университет. Ваш авторитетный комитет Флибукон может распоряжаться домом, но я настоятельно прошу курить не в комнатах, а в бэк-ярде или на крыше, у бассейна.

— Мы будем вести себя хорошо, — пообещал экс-консул Старк.

— Я надеюсь на это, — ответила она, — короче: я вернусь за час до обеда, а точнее: обед появится через час после моего возвращения: столько времени я буду готовить.

— Можно просто купить еще китайских пирожков, это быстрее, — сказал Леонардо.

— Ардо, это неправильная стратегия, — авторитетно сообщила Бетси.

— Почему? — спросил мальчик.

— Я объясню тебе, когда ты будешь помогать готовить обед. А сейчас едем в школу.

После отъезда хозяйки и сына, три джентльмена устроились (по ее совету) на крыше у бассейна. Старк и Малколм закурили сигары, а некурящий Тросторсон взял бутылку с фруктовым коктейлем. Старк, выпустив в небо первое дымовое колечко, произнес:

— Ну, давайте построим программу действий.

— Давайте! — согласился Малколм, и посмотрел на профессора физики, — Док, вы самый авторитетный мыслитель в нашей команде. Вам первое слово.

— Точно, док, — поддержал Старк.

— Но, джентльмены, — возразил Тросторсон, — вряд ли мой некоторый авторитет в науке аргументирует ваше предложение дать мне первое слово в гибридно-военной теме.

— Халлур, мы говорили об этом за первой чашкой кофе, — напомнил экс-консул Старк.

— Ладно… — исландец поднял руки, — …Если таково общее мнение, то ладно. Займемся проблемой, как если бы она была научной. Сначала приблизительно очертим контуры потенциального источника проблемы. Если я верно понял идею суда, то источник, это резервисты военные-профи, которые, с высокой вероятностью, окажутся вовлечены в сальвадорский кризис. Есть ли у кого-то из вас замечания к моей формулировке?

— Или они уже вовлечены, — добавил шеф-инженер Малколм.

— С такой поправкой нет замечаний, — сообщил экс-консул.

Халлур Тросторсон с удовольствием улыбнулся.

— Итак, я не совсем безнадежен в этой области знаний. Попробуем сделать еще шаг, и составить приблизительный список этих военных-профи.

— Я прикинул кое-что, — произнес Глип Малколм, вытащил из кармана листок бумаги с распечатанным текстом, и выложил на столик. Профессор прочел список и произнес:

— Масштаб проблемы впечатляет. Я вижу: тут даже дон Жерар Рулетка.

— Да, — Глип утвердительно кивнул.

— И что, он самая большая проблема? — продолжил Халлур.

— Неизвестно, — отозвался Ури, — он ведь Рулетка.

— Неизвестно… — эхом повторил профессор физики, — …Конечно, если это Рулетка, то результат возможен в любую сторону. Верен ли тезис, что дон Жерар может быть как самой серьезной проблемой, так и самым серьезным решением проблемы?

— Ну, я даже не знаю… — отозвался Глип.

— Вообще-то можно сыграть в это, — произнес экс-консул Старк.

 

18. Уже заранее никто не хочет быть крайним

Вечер 9 декабря. Юго-восток Сальвадора, запад залива Фонсека, порт Ла-Унион.

Залив Фонсека вдвое больше Токийского залива, и чем-то похож по геологическому строению. Но, берега Токийского залива урбанизированы, на них живет 33 миллиона человек. На берегах залива Фонсека в 1000 раз меньше жителей. Берега там изогнуты холмами, рассечены ветвящимися речными дельтами, сильно заболочены, и покрыты мангровыми зарослями. Политически залив Фонсека делят три государства. На юге — Никарагуа, на востоке — Гондурас, на севере — Сальвадор. Демаркация их границ была приблизительно проведена в XX веке. Разметить этот ландшафт, и еще с островами в акватории — трудно. В переводе на латиноамериканский политический язык «трудно» означает: «черт с ним, не очень-то хотелось». Малая заселенность, отсутствие общей инфраструктуры берега, и неточности демаркации, играет на руку теневому и чисто криминальному бизнесу (который доминирует во всех трех странах на фоне тотальной коррупции). Кстати: через все три страны идет интенсивный трафик кокаина в США.

При локальных политических кризисах, в районе залива Фонсека нередко скрываются вооруженные формирования радикальной оппозиции. В данной обстановке, там могли собираться силы, враждебные к Марио Делкасо — временному президенту Сальвадора, поэтому вашингтонский штаб операции «Грин-Бриз» принял превентивные меры. На ключевой пункт сальводорской части залива Фонсека — в порт Ла-Либертад пришел с «визитом доброй воли» боевой корабль, готовый помочь «демократическим силам».

250-метровый универсальный десантный корабль «Делавер» ВМФ США относился к несколько устаревшему классу WASP (созданному в конце Первой Холодной войны), выглядел абсурдно в маленьком сальвадорском порту. Не с кем здесь было воевать его десантной группе (двум батальонам морской пехоты), и машинам авиа-поддержки (40 единиц, включая транспортные и ударные вертолеты). Но, приказ есть приказ, так что капитан-коммандер Поул Бэйкон привел сюда этот внушительный боевой корабль «по регламенту визита доброй воли», хотя, почему-то «с полным боекомплектом согласно спецификации поддержки сухопутных антитеррористических действий». Как обычно, начальство не соизволило объяснить такое противоречие между целями и задачами. У корабельных офицеров оставался выбор: или угадывать, зачем они сюда посланы, или плюнуть, и просто смотреть бейсбол по TV в столовой. По обыкновению был выбран средний вариант. Почти весь комсостав корабля (кроме вахтенной группы) собрался в офицерской столовой смотреть бейсбол, а разговоры о причине прибытия в Ла-Унион возникали иногда, просто от нечего делать. В принципе, всем было ясно, что это из-за странной смены власти в Сальвадоре, подозрительно напоминающей путч под флагом борьбы с бандитизмом. Но что конкретно происходит в Сальвадоре, и какую роль тут играет Главная Мировая Демократия — черт разберет, и вообще: какая разница?

Примерно полдня после прибытия «Делавера» в Ла-Унион, разницы для корабельных офицеров не было, но затем, цинично отрывая капитана-коммандера от наблюдения за бейсбольным матчем, назойливо зазвонил сотовый телефон.

— Проклятье!.. — буркнул Поул и, продолжая следить за забегом бэттера к первой базе, нащупал телефон, — …Алло, кто там?

— Капитан-коммандер Бэйкон? — вопросительно прозвучал четкий мужской голос.

— Да, а вы кто?

— Агент Рубен Монро, FBI, запишите мой персональный номер: 5784194.

— Зачем мне ваш номер? — удивился командир «Делавера», вооружаясь авторучкой.

— Таков порядок приема сообщения, чтобы вы могли проверить мою идентичность.

— Ладно… — Поул черкнул имя и цифры на салфетке, — …Так, вы говорите: агент Рубен Монро, агент FBI, номер: 5784194, так?

— Да. Теперь сообщение. «Делавер» в зоне вероятной атаки боевиков. Рекомендовано немедленно выдвинуть корабль за радиус выстрела Эрликона. Вы записали?

— Я записал. Но, черт возьми, откуда эти данные, и почему этим занимается FBI?

— Нет времени объяснять, мистер Бэйкон. Учтите, что Панамериканский полицейский корпус, и новые сальвадорские власти — коррумпированы. Доверять тут можно только нашему штабу спецоперации «Грин-Бриз». Конец сообщения.

Разговор прервался. Капитан-коммандер буркнул «fuck!», убрал телефон в карман и, в глубокой задумчивости посмотрел на салфетку.

Класс «Эрликон»: зенитные пушки и противотанковые ружья под патрон 20x110 мм. С 1930-х они производятся в Швейцарии и Испании, а с 1970-х — в странах Третьего мира, откуда массово ползут к боевикам всех мастей. В Мезоамерике такое оружие с 1980-х ставится на бронемашины в Никарагуа и Сальвадоре. Угроза выглядела реально. 20-мм пули не причинят серьезный ущерб самому кораблю, но могут с 2000 метров поразить персонал на остекленных мостиках, и вертолеты на открытой палубе…

… Капитан-коммандер снова выругался, встал из-за стола, выключил телевизор, и взял трубку интеркома. Вздохнул и громко объявил:

— Внимание, офицеры! Есть тревожное сообщение от источника в FBI. Все по местам в режиме учебных маневров. Подготовить корабль к выходу в открытое море.

— …Дюк! Это твоя задача. Доложить готовность через 15 минут.

— Да, сэр, — ответил главный помкэп — секонд-коммандер Дюк Никлсон.

— …Я буду в шифровальной рубке… — продолжил капитан-коммандер, — …Так! Седрик!

— Да, сэр! — отозвался лейтенант Седрик Конуэй, офицер бортовой разведки.

— …Седрик, на салфетке записаны данные агента FBI, еще информация всякая. Срочно проверь каждую запись, и доложи мне по интеркому.

— Ясно, сэр.

— …Все, парни! Работаем, — заключил капитан-коммандер Поул Бэйкон, затем быстрым шагом двинулся к фронтальному сегменту надстройки, под аккомпанемент гудения от начавшейся процедуры прогрева центральной энергетической установки корабля.

Главный мостик корабля 1-го ранга существенно напоминает компьютеризированную университетскую аудиторию с панорамным окном. Но преподавательская кафедра тут развернута не к студентам, а к окну. На главный мостик вынесены терминалы от всех корабельных систем: энергетика, курс, маневрирование, радиолокация, гидроакустика, управление огнем, и весь спектр связи — внутренней и внешней, общей и специальной.

Как полагается, дежурный помкэп — лейтенант-коммандер Оскар Алсвэнк рявкнул:

— Капитан на мостике!

— Вольно, парни… — отреагировал Бэйкон, затем добавил, глянув на комп-специалиста уорент-офицера Сюзи Лай, — …И девушки тоже. Кроме тебя.

— Э-э… — отреагировала Сюзи.

— Ты нужна мне прямо сейчас, — сказал он, — ты Оскар, тоже. Командование на мостике примет Дюк Никлсон.

— Да, сэр, — ответил Алсвэнк.

— Я уже здесь, сэр, — сообщил секонд-коммандер Дюк Никлсон, заходя на мостик.

— Дюк, контроль по визуальному наблюдению берега.

— Мы ждем кого-то сэр? — спросил Никлсон.

— Мы ждем неприятностей, — ответил капитан-коммандер, — поэтому готовимся уйти из акватории порта. Дюк, сейчас слушай очень внимательно. Какие-то повстанцы могут в любой момент открыть огонь из 20-миллиметровок. Если это случится, то твоя задача: минимизировать потери, и без особой команды, ответить огнем на подавление. Ясно?

— Да, сэр.

— Отлично! Так! Оскар и Сюзи, идем в шифровальную рубку.

Полвека назад шифровальная рубка на корабле 1-го ранга представляла собой весьма внушительную комнату, набитую электронными шкафами, игольчатыми принтерами, выпуклыми мониторами, и клавиатурами, как у пишущих машинок. Но эта экзотика перекочевала на свалки, в музеи, и в лавки старьевщиков. Теперь криптографическая аппаратура внешне не отличалась от стандартных компьютеров. Свободного места в шифровальной рубке стало намного больше, так что теперь здесь помещался удобный столик с креслами, и кофейная машина…

…В данный момент за этим столиком скучали младший лейтенант и уорент-офицер, с некоторой периодичностью поглядывая на спящие мониторы спецсвязи, а вообще-то, разгадывая кроссворд развлекательной газеты «Mind Digger», доставленной с берега.

— Так, парни! — строго сказал капитан-коммандер Бэйкон, — Хватит заниматься фигней. Двигайте на главный мостик, в распоряжение первого поста. Марш!

— Да сэр! — почти хором отозвались они, и исчезли за дверью.

— Оскар, Сюзи, присядьте, — сказал Бэйкон, и в этот момент у него на плече запиликала миниатюрная трубка-интерком.

…— Капитан слушает! — отозвался он.

— Сэр! — прозвучал голос лейтенанта Седрика Конуэя, — Я проверил данные агента FBI. Персональный номер и имя совпадают. Мне подтвердили это в call-центре. Но там не отвечают на вопрос, находится ли этот агент в Сальвадоре, и чем он занимается. Про спецоперацию «Грин-Бриз» там тоже не говорят, есть ли такая.

— Хорошо, Седрик. Звони в штаб 3-го флота, и спроси у них про этот «Грин-Бриз».

— Ясно, сэр.

— Об ответе доложишь сразу. Отбой, — заключил Поул Бэйкон, вернул трубку-интерком в стокер на плече, и уселся за столик…

…Лейтенант-коммандер Оскар Алсвэнк и комп-специалист уорент-офицер Сюзи Лай с осторожным любопытством смотрели на него, ожидая сюрприза. Между делом, Поул отметил, что на простоватой, но хитрой валлийской фермерской физиономии Оскара отражается знание чего-то секретного. А 20-летняя этническая китаянка Сюзи Лай, по обыкновению, безмятежна. Вроде, она американка в третьем поколении, и китайским языком владеет едва-едва, но есть в ней что-то от средневековых даосов. И, она умеет хранить тайны. Так что можно говорить неофициально.

— Так! — произнес Поул, — Разговор у нас неофициальный. Или точнее: этого разговора вообще не было. Так что говорим все, как есть, и обращаемся по именам. Ясно?

— Яснее ясного, — ответил лейтенант-коммандер.

— Да, Поул, — коротко подтвердила Сюзи.

— Теперь, Оскар, — продолжил капитан-коммандер, — что ты знаешь о «Грин-Бриз»?

Лейтенант-коммандер Алсвэнк неопределенно пожал плечами.

— Люди всякое болтают, Поул. В основном, насчет того, что наши политиканы провели точечные авиа-удары по всем сальвадорским авторитетам, а затем послали наемников «Commando Rapidly-Resolution», чтобы посадить в президентское кресло марионетку — Марио Делкасо из консульства в Хьюстоне. Это ладно, но там есть еще милиция VEU, придуманная одной чокнутой сукой, сенатором Эбигэйл Бонстрейт от Гавайев.

— Оскар, не выражайся при дамах, — строго сказал капитан-коммандер Поул Бэйкон.

— Вообще-то, — подала голос уорент-офицер Лай, — эта Бонстрейт, правда, сука. У нее от плохого секса переклинило мозги на морали из Библии и Корана сразу. Просто беда.

— А смысл? — спросил Бэйкон.

Алсвэнк снова неопределенно пожал плечами и высказал туманную версию:

— Просто, потому, что сука.

— Оскар, так не бывает, — сказал капитан-коммандер, — из-за сексуальных проблем этой Бонстрейт никто не стал бы затевать путч и дебильную хрисламскую милицию. Такая политика делается, только если кто-то делит большую кучу денег.

— Вообще-то, — сказала Сюзи Лай, — в блогосфере говорят: это из-за бюджетной статьи «борьба с эпидемией опиоидов». Эта дележка, вроде, еще в конце 2010-х началась.

— Сюзи, какие опиоиды? — удивился Алсвэнк, — Тема сальвадорской мафии: снежок.

— Нет, — она покачала головой, — снежок два года, как отошел к мафии Тропы, там доля сальвадорского синдиката маленькая, и синдикат ушел в синтетики: мет, фен, бут.

— Информативно сказано, — пробурчал капитан-коммандер…

…И тут снова запиликала миниатюрная трубка-интерком.

— Слушаю, — сказал он.

— Сэр! — сказал лейтенант Конуэй, — Я спросил в штабе 3-го флота насчет «Грин-Бриз». Похоже, там считают, что мы не должны знать про это, и сейчас вам будут звонить из спецслужбы. Как я понял, из CIA, хотя они не сказали точно.

— Уже! — коротко ответил Бэйкон, увидев, как замигал индикатор вызова на телефоне — скремблере, — Сюзи, действуй по протоколу.

— Да, сэр! — и она, набрав код на клавиатуре, сняла трубку, — Алло, это USS «Делавер», уорент-офицер Лай на связи, представьтесь… Ясно, передаю ему трубку. Сэр, на связи генеральный агент Гордон, CIA.

— Ясно, — Поул взял трубку скремблера, — капитан-коммандер Бэйкон слушает.

Несколько секунд с другого конца соединения было слышно только тяжелое дыхание. Затем осипший усталый мужской голос произнес:

— Капитан Бэйкон, осознаете ли вы, что разглашение данных о совершенно секретной операции является серьезным нарушением?

— Какой операции? — спросил Поул.

— Операции «Грин-Бриз», — пояснил генеральный агент CIA.

— Что-то я не понял… — тут Поул изобразил удивление, — …Как я мог разгласить то, что вообще не знаю? Я впервые услышал о некой операции «Грин-Бриз» от офицера FBI в порядке информирования об угрозе кораблю и экипажу. Это было 20 минут назад…

…Тут опять запиликал интерком. Капитан-коммандер, удерживая трубку скремблера, отстегнул от стокера на плече трубку интеркома.

— Капитан слушает.

— Сэр! Корабль готов к движению! — отрапортовал секонд-коммандер Никлсон.

— Хорошая работа, Дюк. Слушай приказ: покинуть акваторию порта, и лечь в дрейф на удалении три мили. О выполнении доложить. Отбой…

…Поул вернул трубку-интерком на плечо, и сказал в трубку-скремблер:

— Извините, мистер Гордон. Итак, я впервые услышал об операции «Грин-Бриз» от…

— …Какой приказ вы сейчас отдали? — перебил генеральный агент CIA.

— Я отдал приказ: уйти из зоны порта Ла-Унион на безопасную дистанцию.

— Капитан-коммандер! Вы что, самовольно оставили боевую позицию?

— Какую боевую позицию, мистер Гордон? У меня визит доброй воли. И стандартный регламент такого визита диктует: при угрозе кораблю или экипажу покинуть порт.

— Капитан-коммандер! Поскольку вы уже знаете об операции «Грин-Бриз»…

— …Я ничего не знаю! — перебил Поул, — Мной принято сообщение агента FBI Рубена Монро, номер: 5784194. В сообщении указывалось на угрозу обстрела с берега, была рекомендация покинуть порт, и связаться со штабом операции «Грин-Бриз» за некими разъяснениями. Никаких разъяснений я не получил, никаких новых приказов от моего командования я тоже не получил. Так что я действую по плану визита доброй воли.

— Нет, капитан-коммандер! У вас на борту два батальона морской пехоты и вертолеты фронтовой поддержки! Эти силы задействованы в операции «Грин-Бриз»!

— Мистер Гордон, USS «Делавер» будет лежать в дрейфе на безопасной дистанции от берега, пока я не получу новый приказ от командования флота.

— Вы получите приказ, — сердито сказал генеральный агент CIA и прервал связь.

Командир корабля вернул трубку-скремблер уорент-офицеру Лай, и заявил:

— Теперь, Сюзи, я хочу, чтобы ты прямо сейчас раскопала все об этой чертовщине.

— Вообще все, сэр? — задала она осторожный вопрос.

— Все, что можно раскопать, не попадаясь коллегам мистера Гордона, — уточнил он.

— Э-э… — протянула этническая китаянка, — …Вообще-то, есть кое-какой способ.

— Сюзи, я настолько верю в твою профессиональную лояльность, что даже не намерен смотреть в твою сторону, когда ты будешь это делать. Ясно?

— Тогда, конечно, ясно, сэр. Это не станет проблемой. За полчаса я раскопаю.

Следующая четверть часа показалась капитану-коммандеру ужасно длительной. Такое бывает, если ждешь чего-то крайне важного, и никак не можешь ускорить, потому что событие и время его наступления зависит от кого-то другого. Затем последовал звонок генерала Дугласа Кэлхауна — нового командующего Тихоокеанским флотом.

— Капитан-коммандер, какого дьявола вы творите? — сердито начал генерал.

— Сэр, я выполняю ваш приказ от 4 декабря о визите доброй воли USS «Делавер» в порт Ла-Унион дружественной Республики Эль-Сальвадор.

— Тогда, капитан, какого дьявола вы покинули порт назначения?

— Сэр, я не покинул порт, а лишь отодвинул корабль на три мили, согласно регламенту визитов доброй воли, предписывающему такие действия на случай вероятной силовой провокации. О вероятной провокации мне сообщил…

— …Я знаю! — перебил генерал Кэлхаун, — Вам позвонил неизвестный шутник-хулиган, представился агентом FBI, и наговорил чуши! Вы что, думаете, это отменяет приказ?

— Нет, сэр, я думаю строго по регламенту. Поскольку имя и личный номер агента…

— …Вы что, отказываетесь выполнять приказ?! — перебил командующий флота.

— Сэр, я выполняю приказ о визите доброй воли. Я не получал другого приказа.

— Капитан, ваша вольность толкования приказа недопустима. Вы должны вернуться на позицию в порту Ла-Унион, и быть готовыми к высадке и поддержке десанта.

— Простите, сэр, но позиция с готовностью высадки десанта, это уже боевая позиция.

— А вы, капитан, что, думали: вас отправляют на курорт с коктейлями и девочками?

— Нет, сэр, я так не думал. Верно ли я понял, сэр, что USS «Делавер» имеет приказ без промедления занять боевую позицию в порту Ла-Унион, быть в готовности к высадке десанта морской пехоты, и к огневой поддержке десанта артиллерией и авиацией?

— Капитан! Не надо тут мне цитировать по телефону все пункты боевого регламента!

— Сэр, я обязан убедиться, что в этот раз правильно истолковал ваш боевой приказ.

— Вы что, идиот? — рассердился командующий флота, — Или держите меня за идиота?

— Нет на оба вопроса сэр. Просто, я обязан уяснить ваш боевой приказ.

— Вы что, капитан, решили тут итальянскую забастовку устроить? Work-to-rule?

— Нет, сэр! Я работаю по правилам просто потому, что я обязан работать по правилам.

— Тогда, капитан, будет вам работа по правилам! Я сам позабочусь, чтобы вы пробкой вылетели с флота, по всем правилам, и получили такое пятно на биографии, что вас не возьмут работать даже на каботажную баржу! Пока вы просто отстранены. Позовите к телефону полковника морской пехоты Джейкоба Хардинга, и я временно передам ему командование этим кораблем! Выполняйте, капитан-коммандер!

— Да, сэр, — ответил Поул Бэйкон.

Sic transit Gloria mundi (Так проходит мирская слава) философская фраза, по традиции произносимая при инаугурации очередного Римского Папы, в смысле, что его регалии преходящи перед лицом неба. Римский Папа — пожизненный ранг, в отличие от ранга капитана флота США. Капитанские регалии преходящи даже перед лицом начальства. Примерно об этом размышлял отстраненный командир USS «Делавер», стоя у барьера носовой площадки корабля, покуривая сигарету, и стряхивая пепел в темный океан.

— Сэр, вы как вообще? — тихо поинтересовалась подошедшая Сюзи Лай.

— Так, — он пожал плечами, — 20 лет жизни к свинье в зад. Финиш карьере на флоте. А в остальном нормально. Сейчас я докурю, и пойду думать насчет цивильной работы.

— Может, начальство поменяет решение, — предположила уорент-офицер комп-спец.

— Это вряд ли. Знаешь, Сюзи, почему у сына генерала мало шансов стать адмиралом?

— Знаю, сэр. Потому, что у адмирала есть свой сын. А к чему вы это?

— К тому, — пояснил Поул Бэйкон, — что генерал Дуглас Кэлхаун пришел на должность командующего флота из морской пехоты, и ему удобнее иметь дело со своими. А нас, флотских, он не понимает, не хочет понимать, и не будет понимать. Поэтому он так запросто назначил полковника Хардинга командовать кораблем.

— Джейкоб Хардинг, это говорящий пень, — невозмутимо объявила Сюзи Лай.

— Почему такой вывод? — поинтересовался Поул.

— Потому, что он даже на вид такой. В пробирке их делают, что ли? А сейчас он собрал офицеров в столовой, всех в кучу: наших, и морпехов. Грузит им на мозг всякий шлак насчет миссии Америки и бога против всего плохого за все хорошее.

Отстраненный капитан-коммандер снова пожал плечами.

— Помолимся богу о чуде: дать полковнику Хардингу каплю здравого смысла, чтобы не отправить наш корабль вместе с нами на дно к радости будущих туристов-дайверов.

— Лейтенант-коммандер Алсвэнк обещал проследить, сэр. В смысле, не за богом, а чтоб полковник-морпех не утопил наш корабль.

— Хорошо, — сказал Поул.

— Но, — продолжила уорент-офицер Сюзи Лай, — вообще-то я по другому поводу к вам.

— По какому? — спросил он, и выкинул окурок в океан.

— По поводу вашего вопроса насчет операции «Грин-Бриз», сэр.

— И что ты раскопала, Сюзи?

— Не так много сверх того, что уже было известно, — сказала она, — но есть такая фигня, которая происходит прямо сейчас.

— Какая фигня? Излагай.

— Сэр, на другом краю Сальвадора, в порту Акахутла панамериканская полиция, FBI, и милиция VEU ловят Санчо Балестероса.

— А кто этот Санчо?

— Сэр, вы разве не знаете? Это крестный отец синдиката Hormigas-Armadas.

— А-а… Я думал, вся верхушка синдиката сбежала.

На этот раз уорент-офицер Лай пожала плечами.

— Сэр, я не знаю, как на самом деле, но в сети пишут: Санчо Балестерос остался, чтобы собрать выручку за опиоиды. Там что-то около 10 миллиардов баксов кэш. Вроде, уже задержан грузовик, там около полмиллиарда баксов. Хотя, может, слухи.

— Минутку, Сюзи, а как синдикат собирался вывести столько кэша из страны?

— В сети пишут: у синдиката есть 200-метровый морской паром «Океазис», на который грузовики могут вкатиться с грузового причала.

— Интересно… — пробормотал Поул, — …Устроить тарарам со стрельбой на юго-востоке Сальвадора, чтобы отвлечь силы противника, и проскочить на северо-западе. Тогда не удивляет звонок агента Рубена Монро из FBI.

— Сэр, про этого агента FBI тоже есть в сети. Он только что заявлен в розыск в Белизе.

— Гм… Белиз? Значит, он был на атлантической стороне Перешейка?

— Выходит, так, — подтвердила уорент-офицер, — я набрала его имя в интернете, и сразу сюрприз. Этот Монро отдыхал с женой и двумя детьми на курорте Пласенсия. Жена с детьми после ужина поднялись в апартаменты, а дядька остался выпить в баре. Он так выпивал стаканчик каждый вечер, и вдруг: не вернулся. Жена попрыгала туда-сюда, и вызвала полицию, когда стало ясно, что мистера Монро нигде нет.

— Какая-то игра спецслужб, — прокомментировал отстраненный капитан-коммандер.

— Кто-то кого-то очень круто подставляет, — высказала свое мнение Сюзи Лай.

 

19. В темной комнате найдена черная кошка, но не та

Параллельные события вечера 9 декабря. Тихий океан к востоку от Сальвадора.

200-метровый корабль, шедший курсом на Акахутлу, был вовсе не паром «Океазис» криминального синдиката Hormigas-Armadas (как думали в FBI и в панамериканской полиции), а карманный авианосец дона Ломо Кокоро. И с гладкой открытой палубы, протянувшейся на весь корпус, мимо надстройки, сдвинутой к правому борту, четко выполняя разбег, взлетали тяжелогруженые бипланы-бабочки. Набрав высоту, и уже становясь невидимыми в черном небе, они разворачивались каждый к своей мишени. Меньшинство таких «бабочек» — пилотируемые, несли комбинированное вооружение. Большинство — беспилотные, несли по одной стеклопластиковой цистерне 5x10 футов. Тактический смысл этих цистерн станет ясен позже. А пока…

…В комфортабельной рубке-салоне надстройки генерал Уберто Каламаро проследил взглядом взлет последней «бабочки», взял микрофон интеркома и распорядился.

— Чука! Выводи наши «тапиры» на полетную палубу!

— Делаю, босс, — отозвался из динамика голос Чуки Табаско, условного майора в НВФ (нелегальном вооруженном формировании) генерала Каламаро.

— Рубикон перейден, — заключил генерал с некоторой торжественностью, повернулся к Шоколадному Зайцу Апокалипсиса, и отсалютовал чашкой с крепким кофе.

— Рубикон… — откликнулся гаитянский бокор-мафиози, устроившийся на диване, затем встречно отсалютовал чашкой, и отметил, — …Рубикон — мелкая речка в Италии около Римини, где курорт с танцами. А у нас Гватемальская котловина, она намного глубже.

— Да? И что там интересного в этой котловине?

— Золото и платина, но глубина 10 тысяч футов.

Генерал деловито кивнул.

— Надо заняться, когда будет время. А что нового в лагере противника?

— Противник… — произнес гаитянский бокор, и лениво поиграл толстыми пальцами на клавиатуре ноутбука, — …противник внедряет свой пуританский шариат в столичной агломерации, релаксирует с девочками на загородной вилле Апуло, ловит дона Санчо в порту Акахутла, и разгребает дезинформацию в порту Ла-Унион.

— Уже разгребает? — переспросил генерал.

— Да, — сказал бокор, — но нет причин беспокоиться. Генштаб флота гринго далеко, им понадобится время, чтобы подумать и развернуть десантный корабль обратно в порт.

— Знаешь, Ломо, по-моему, гринго слишком легко поддались на дезинформацию.

— Просто, Уберто, эта дезинформация сфабрикована на уровне, слишком высоком для нынешних аналитиков гринго. Они уже не те, что на Холодной войне с Красными.

— Да, они уже не те. Но нельзя недооценивать противника.

— Нельзя, — согласился Шоколадный Заяц, — поэтому, я нашел правильные слова, чтобы попросить старого друга наших друзей. И поэтому дезинформация такая хорошая. Ее распространяет настоящий агент FBI, который знает действующие кодовые слова.

— О-о… — протянул генерал Каламаро, — …Старый друг наших друзей участвует?

— Да. Он участвует.

— А почему ты не говорил мне раньше?

— Я не говорил, потому что ты не спрашивал.

Тут Ломо Кокоро улыбнулся, развел руками, и стал вдруг похож на негра-оптимиста: дядюшку Бенса из рекламы одноименных бомж-пакетов. Генерал покачал головой.

— Опять ты темнишь, Ломо.

— Это у меня расовое, от предков из Камеруна, — пошутил Шоколадный Заяц.

— Ладно, — генерал махнул рукой, — объясни лучше: как старый друг наших друзей взял настоящего агента FBI под такой сильный контроль?

— Я думаю, он внушил доверие этому агенту.

— Доверие? В смысле, вколол ему наркотик?

— Нет, я думаю, что старый друг наших друзей умеет делать это добрым словом.

Около полуночи с 9 на 10 декабря. Юго-восток Сальвадора, порт Ла-Унион.

Борт универсального десантного корабля «Делавер» Тихоокеанского флота США.

Полковник морской пехоты Джейкоб Хардинг выглядел почти так же эпично, как Мел Гибсон в роли полковника Гарольда Мура (см. фильм «Мы были солдатами» о битве в долине Йа-Дранг, Вьетнам, 1965 год). Тоже 43 года, тоже американский католик, тоже ветеран войны (конечно, не Корейской, как Мур, а Афроарабской), тоже с Образцовой Консервативной Американской Семьей, Которая Всегда Молится Перед Обедом…

…Но (несмотря на сказанное выше) он был достаточно умен, по-своему обаятелен, и в сложных ситуациях умел интуитивно, почти прямолинейно находить подход к людям.

Хардинг, имея за плечами почти четверть века армейского опыта, ясно осознавал свои возможности и их границы. В частности, он понимал, что не сможет командовать 250-метровым кораблем в условиях почти открытой неприязни со стороны всех флотских офицеров на борту. Хардинг уже чувствовал, что после своего внезапного назначения командиром «Делавера», допустил ошибку: собрал вместе морпеховских и флотских офицеров (кроме отстраненного капитана) и провел с ними прямой, честный разговор. Результат провальный. Следовало быстро исправить это, и полковник Хардинг видел единственный путь: разговор тет-а-тет с капитаном-коммандером Поулом Бэйконом.

Он двинулся к капитанской каюте и у двери понял: дело плохо. Дверь была украшена блокнотным листком, приклеенным скотчем. Надпись на листке сообщала:

Каюта освободится 9 декабря в 23:59 поясного времени

Прочтя это, Джейкоб Хардинг беззвучно выругался, после чего постучал в дверь.

— Открыто, — последовал ответ.

— Я захожу! — объявил полковник, толкнул дверь, шагнул в каюту, и охватил взглядом картину, подтвердившую худшие опасения. На полу стоял вместительный рюкзак, и в настоящий момент Бэйкон собирал туда личные вещи. Впрочем, увидев назначенного командира корабля, он оторвался от этого занятия и принял строевую стойку.

— Сэр! Я собираю вещи с целью освободить каюту согласно регламенту флота!

— Присядьте, капитан-коммандер, — предложил Хардинг, и сел за столик.

— Да, сэр, — сказал Бэйкон, и уселся на койку.

— Давайте, — продолжил полковник, — мы поговорим спокойно, без формальностей. Это необходимо, поскольку корабль может оказаться под ударом, и мы с вами отвечаем за экипаж моряков, морских летчиков, и морпехов. Это три тысячи парней. Они точно не виноваты в том, что штабные умники плохо ориентируются в обстановке.

— Не мы, а вы отвечаете, такие правила игры, — спокойно поправил Бэйкон.

Хардинг вздохнул и постучал кулаком по колену.

— Слушайте, Поул, я ведь попросил: четверть часа без протокола.

— Тогда, Джейкоб, не говорите мне про ответственность. Это меня уже не касается. По регламенту, я с нуля часов освобождаю капитанскую каюту, и отваливаю с вещами в резервную каюту для командировочных. Когда и если мы придем в домашний порт, я рапортую об отставке. Меня ждет новая цивильная жизнь.

— Когда и ЕСЛИ? — переспросил полковник, сделав акцент на последнем слове.

— Да, Джейкоб. Вы сами говорили: может оказаться под ударом. Мы по уши в дерьме.

— Слушайте, Поул, вы не тот человек, которому плевать на своих парней и на себя.

— Да. Мне не плевать. Вероятно, поэтому Кэлхаун отстранил меня и назначил вас.

— Слушайте, Поул, я тоже хочу, чтобы все наши парни вернулись домой живыми. Но в Сальвадоре нам надо сделать кое-что полезное. Навести порядок. Уничтожить гнездо наркоторговцев, откуда к нам в Америку ползет всякая отрава. Нам надо сделать нашу работу здесь, чтобы не пришлось дома вытаскивать наших детей из наркомании.

Капитан-коммандер Бэйкон покачал головой.

— Не появится порядок здесь от вашей работы, как не появился ни в какой стране, где команды вроде вашей работали раньше. Это просто дележ рынков и всякое такое.

— Слушайте, Поул, почему с такими мыслями вы пошли на флот?

— Потому, что я люблю море и корабли. Еще на флоте хорошо платят. В общем, долгая история, и вы ведь не за этим пришли, Джейкоб. Давайте лучше конкретно по делу.

— Вот это правильно! — согласился Хардинг, — Мне не нравятся ваши идеи, но вы точно хороший профи, вы пользуетесь авторитетом у моряков, и убрать вас от командования кораблем в такой сложной обстановке, это явная глупость. Я бы не сделал этого.

— Какая разница, Джейкоб? Вы бы не сделали, а Кэлхаун сделал.

— Ладно, Поул, — тут полковник снова постучал кулаком по колену, — что случилось, то случилось. Но мы оба хотим, чтобы три тысячи парней вернулись домой живыми.

— Да, это верно. И что дальше, Джейкоб?

Полковник Хардинг глубоко вдохнул и резко выдохнул.

— Дальше вот что. Вы умеете управлять кораблем, и вы лучше, чем я знаете, что здесь происходит. У меня неявный приказ вмешаться, если на берегу будет мятеж. Но меня настораживает эта неявность. Штаб операции не хочет приказывать прямо. Значит, на берегу творится муть, непонятная для них. Давайте решим, как поступить правильно.

— Так, — сказал Бэйкон, — а идея не двигаться без четкого приказа вам не нравится?

— У меня есть принципы, — ответил полковник морской пехоты.

— Тогда мы фатально влипли, — прокомментировал отстраненный капитан-коммандер.

— Поул, у вас есть какая-то угрожающая информация о противнике?

— Разумеется, есть, Джейкоб…

Тут Поул Бэйкон сделал паузу, и уточнил свою предыдущую фразу.

— …У меня есть информация о противниках. Они структурированы наподобие этакого водоворота в чашке, где кто-то крутит ложкой, размешивая сахар. Тот, кто крутит, это политическая фракция, вроде того. Там наш чудной новый комфлота генерал Кэлхаун, сенатор Эбигэйл Бонстрейт от Гавайев, Мэттью Перкис из спецслужбы Министерства Энергетики, и нефтяное лобби — американское, аравийское, малайское, и бразильское.

— Ты о чем сейчас? — не понял полковник морпеха.

— О чем ты спрашиваешь, — пояснил капитан-коммандер, — это наш главный противник, который крутит ложкой в чашке, и создает водоворот, куда втягиваются вся муть. Так случается каждый раз, когда ложка попадает в руки политических придурков. Все уже происходило по такому сценарию в Афро-азиатском регионе. Сначала красивые слова насчет демократии, затем силовая перетасовка местной верхушки, выдвижение всяких фриков на троны, и ненависть всех, кто задет этим финтом. Дальше эскалация войны в любом смысле. Война расползается на полтора континента от Бенгалии до Марокко, и противник уже не какие-то экстремисты-повстанцы, а чьи-то армии регулярного типа, имеющие снабжение, грамотное управление, разведку, и боевую технику всех видов.

Джейкоб Хардинг снова постучал кулаком по колену, и предложил:

— Ты давай подробнее про армии регулярного типа в нашем случае.

— Как тебе объяснить подробнее? Ты знаешь историю по Одиссея и циклопа?

— Знаю. Одиссей подпоил циклопа, выбил ему единственный глаз, и украл всех овец.

— Да, Джейкоб. Так и было. Причем циклоп даже не знал имени врага. Он считал, что человечка зовут Никто. В следующей серии слепой циклоп бегал по острову и кричал: коварный мелкий Никто хитростью и обманом лишил меня зрения и имущества!

— Погоди, Поул, а при чем тут эта сказка?

— Может, не при чем. Только вот где наш глаз? Где оптический спутник Palantir-137, от которого зависели точные разведданные о диспозициях на этом оперативном театре?

— Ты что, Поул, намекаешь на скрытое участие нези?

— Просто, я рассуждаю, — пояснил Бэйкон, — не совсем ясно, где заканчивается интерес мафии Великой Кокаиновой Тропы, и начинаются национальной интерес Меганезии.

— Значит, все-таки, нези! — сделал вывод Хардинг.

— Джейкоб! Ты не понял! Нези вторичны! Первична та ложка, которую кто-то крутит в сальвадорской чашке, свинячит всему местному бизнесу, и почти всем жителям. Если хочешь знать: сальвадорский криминальный синдикат не хотел, чтоб сюда лезли нези, потому что нези подавляют рэкет, ростовщичество, и торговлю людьми. Но эта ложка обрушилась на синдикат, и вынудила идти на поклон к нези, и еще к кому-то, кого мы вообще не знаем. Мы торчим тут, как сайберский ежик в тумане, без разведданных, и дожидаемся удара по морде. Только тогда мы, возможно, поймем, от кого эта плюха.

— Ладно, Поул, допустим, мы в жопе. Что ты предлагаешь делать конкретно сейчас? И предлагай быстрее, потому что сейчас начнет звонить Кэлхаун, и требовать, чтобы мы немедленно взяли порт под контроль для поддержки Панамериканской полиции.

Капитан-коммандер растопырил ладонь над столиком, покачал пальцами, и спросил:

— Поддержки против кого?

— Черт знает, — полковник пожал плечами, — ты прав в том, что регламентная разведка в оперативном секторе не проведена, и штаб работает по слухам. Появились слухи, что повстанцы готовят провокацию в порту, возможно — поджог нефтяного терминала, где припаркованы два танкера рядом с береговыми емкостями. Поэтому порт закрыт, все цивильные выдворены за периметр, и обычная охрана заменена специальным полком Панамериканской полиции. Но этого мало, как полагает штаб. Нужны еще мы.

— Мой совет: тяни время, Джейкоб, — спокойно сказал капитан-коммандер, — тяни всеми способами. Пусть, наблюдатель заметит в воде по курсу объект, похожий на мину.

— Тянуть время для чего? — спросил полковник.

— Просто, тяни. Потому что противник играет с нами в кошки-мышки. Я чувствую.

— Я тоже, Поул. Вот ведь дерьмо какое…

…Вот тут как раз случилось дерьмо. Чтобы оценить масштаб этого дерьма, требуются пояснения. В то время, как на борту USS «Делавер» полковник и капитан-коммандер обсуждали ситуацию, сама ситуация развивалась. Два десятка беспилотных бипланов-бабочек, взлетевших с карманного авианосца Шоколадного Зайца в первой атакующей волне, поодиночке достигли точек сброса груза. Они были незаметны, а точнее: они не отличались на радарах от обычных самолетов малой авиации Перешейка, летающих с одного короткого аэродрома на другой. Визуально же они были невидимы в темноте.

Их грузами были, как уже говорилось, стеклопластиковые цистерны 5x10 футов. Они содержали дивинил: обычный полупродукт для производства синтетического каучука. Дивинил под повышенным давлением остается жидким при комнатной температуре, и достаточно сбросить давление, чтобы он вскипел и смешался с воздухом. Такая смесь крайне взрывоопасна, и тротиловый эквивалент дивинила примерно 12, хотя с низкой бризантностью. Результат от взрыва одной цистерны примерно такой:

Полное разрушение обычных капитальных зданий в радиусе 150 метров;

Сильные повреждения капитальных зданий в радиусе 300 метров;

Пожары и разрушение легких конструкций в радиусе 600 метров.

А визуальные эффекты для наблюдателей на безопасной дистанции почти те же, что в случае многократно воспетого киностудиями всех стран взрыва атомной бомбы.

Матрос-наблюдатель на топ-бридже USS «Делавер», увидев пока беззвучную красоту ослепительной огненной сферы размером, как казалось, в полнеба, резко ткнул кнопку боевой тревоги, и закричал в интерком: «Вспышка справа! Все под броню!»…

…В следующие секунды экипаж успешно выполнил норматив: «действия при ядерном взрыве», а до корабля добежали две ударные волны. Сначала по воде, качнув корпус, и отозвавшись глухим звоном в металле, затем по воздуху, на минуту оглушив людей. А огненная сфера на месте порта потускнела, окрасилась в багровые цвета, и ее затмили огненные вихри на месте танкеров и стационарных топливных емкостей. Где-то вдали звучали раскаты глухого грома: что-то еще взрывалось в руинах порта. Между тем, на северо-западном горизонте расползалось яркое оранжевое зарево, будто там, вопреки астрономическим правилам, восходило солнце.

Поул Бэйкон и Джейкоб Хардинг уже взбежали на топ-бридж, оттуда вглядывались в кошмарно-непонятную панораму, и старались понять, что это значит. Первым озвучил мнение полковник Хардинг.

— Слушай, Поул! Это не наземная диверсия, а авиа-бомбардировка. Я думаю: под удар попали все стратегические объекты Сальвадора. Морские порты, аэропорты, узловые развязки на автомагистралях, топливные склады, линии электропередач и, разумеется, гидроэлектростанции. Вообще, это чертовски похоже на старт серьезной войны.

— Похоже, — согласился Бэйкон, — но странно: наш радар не видел бомбардировщиков.

— Я думаю, ваш радар их видел, — ответил полковник, — но компьютер опознал их, как малые пассажирские самолеты. Возможно, это были они — с бомбой под фюзеляжем.

— Джейкоб, а какая это могла быть бомба?

— Я думаю, это тяжелая бомба объемного взрыва, вроде русской FOAB 2007 года.

— Разве FOAB-2007 это не сказка? — удивился капитан-коммандер.

В ответ полковник Хардинг пожал плечами.

— Теперь не понять, что там было. Вот, Уэллс перед Первой Мировой войной сочинил книжку про будущее, где была атомная бомба. Все думали: сказка. А как обернулось?

— Обернулось… — согласился Бэйкон, — …Ладно, главное: у нас все живы.

— Да, Поул. Все живы. И надо как-то командовать кораблем. Меня не учили этому!

— Хреново, Джейкоб… — тут Бэйкон почесал в затылке, — …Но, на корабле есть группа помощников капитана. Может, у тебя получится найти контакт с ними.

— Слушай, Поул, а что, если ты поможешь мне?

— Нет, Джейкоб. Извини, но нет. Ты знаешь приказ генерала Кэлхауна.

— Поул, ты это видишь? — риторически спросил Хардинг, показав ладонью на горящие руины порта, и далекое зарево, расползшееся на четверть горизонта, — Ты что, правда, думаешь, у Кэлхауна теперь нет других проблем?

— Не знаю, — отозвался капитан-коммандер, — но проверять не хочу. Моя задача теперь: досидеть до возвращения в Сан-Диего, сойти на берег, и прощай погоны.

Между тем, на топ-бридж торопливо ступила уорент-офицер Сюзи Лай, и протянула:

— Э-э… — не очень понимая, кому из двух старших офицеров теперь рапортовать.

— Полковнику Хардингу, — подсказал Бэйкон.

— А, ясно… — Сюзи Лай вздохнула, и повернулась к полковнику — …Сэр, в Сальвадоре разбомблены главные узлы промышленной инфраструктуры. И кто-то спровоцировал звонками, чтобы там заранее были выставлены кордоны панамериканской полиции и милиции VEU. Так что именно их накрыла термобарическая волна. Среди цивильных жителей почти нет жертв. Обрушения дамб ГЭС Серрон и Торола на среднем севере у границы с Гондурасом — вообще без цивильных