В I в н.э. среди множества прочих учений мессианского и эсхатологического толка, возникших в Сирии, Египте и Иудее в тот же период, появилось то, что впоследствии назовут христианством. Заметим: христианство — это термин из римских официальных документов, а не самоназвание учения (единого самоназвания, как и единого учения попросту не было). Светоний (II в.) упоминает, что император Клавдий (правление — 41–54 гг.), изгнал из Рима иудеев, «постоянно волнуемых Хрестом». Кто (или что) названо словом HREST осталось загадкой. Оккультисты считают, что имелось в виду «hrestos» (от греческого — «чистый, добрый») церковные толкователи — что имелось в виду «hristos» (от греческого — «намазанный, помазанный»). И то и другое — досужие домыслы: в источниках II в. многократно встречаются как HREST и HRIST так и CREST, что уже никак не переводится. Тем более, если рассматривать эти слова в контексте, например, написанного в 111 г. письма Плиния к императору Траяну, где говорится, что «они (христиане) поют гимны Христу, как богу». А вот что писал в 132 г. император Адриан: «Египет… я нашел весь сплошь легкомысленным, неустойчивым, падким до всяких слухов. Здесь те, кто почитает Сераписа являются христианами, а те, кто называет себя епископами Христа, преданы Серапису; нет ни одного главы иудейской синагоги [archisynagogus Iudaeorum], самаритянина или христианского пресвитера, кто не был бы астрологом, гаруспиком, шарлатаном; даже сам патриарх [ipse ille patriarcha], когда прибывает в Египет, увлекаем одними к почитанию Сераписа, другими — Христа. Но их общий бог — деньги. Его чтят и христиане, и иудеи, и все племена».

Пояснение. Серапис — это синкретический образ, составленный из двух богов древнейшего пантеона Баальбека — Гелиополя: бога плодородия Осириса и солнечного бога-быка Аписа. К истории этого пантеона мы еще вернемся, а пока будем пользоваться привычным термином «христианство», имея в виду эклектичную смесь древних религий Востока.

До III в. христианство — не более, чем собирательное название для нескольких асоциальных сект с туманной изустной доктриной, примитивным управлением и постоянными дрязгами между адептами. Представленное мелкими общинами деклассированных элементов (состоятельных христиан крайне мало, а образованных просто единицы), христианство презирается добропорядочными гражданами и не имеет серьезной исторической перспективы. Власти рассматривают христиан, зелотов и т.п., как криминальные тайные общества (и не случайно — поскольку без них не обходится ни один антиимперский бунт). Особенно достается христианам в связи с бунтами в Иудее (поскольку власти не отличают христианство от прочих форм иудейского экстремизма).

Между тем, имперский истеблишмент начинает целенаправленный поиск религиозного учения, которое сможет выполнить консолидирующую роль в условиях неминуемой (из-за присоединения не-римских провинций) интернационализации империи. Судя по дошедшим до нас источникам, об этом всерьез задумывается император Марк Аврелий (121–180 гг., правление — 161–180 гг.), однако он пытается использовать в этом качестве традиционную римскую религию — и терпит неудачу: традиционные римские боги давно уже стали не объектами религиозного поклонения, а символами государства (как современный герб, флаг и гимн). В качестве собственно религий в Риме процветают культы самых разных богов (как отечественных, так и импортных) — Исиды, Митры, Деметры, Бакха, Зороастра, абстрактного Логоса и т.д. — на любой вкус. Но на роль интернациональной имперской объединительной религии они тоже не годятся.

На самом деле, в готовом виде подходящей религии нет — но ее можно создать из подручного материала. Первым, кто всерьез занялся этой задачей, был, вероятно, император Септимий Север (146–211 гг., правление — 193–211 гг.), родом из Карфагена. Возможно, не последнюю роль в этом сыграла его жена — Юлия Домна (родом примерно оттуда же). Дочь некого Бассиана, жреца Баала, она очень хорошо разбиралась в том, из чего, как и для чего делают религии. Несколько позже мы коснемся истории Карфагена, Баала и вообще истории цивилизаций Средиземноморья, а сейчас продолжим наш экскурс по II–III в.

Считается, что в 202 г. Септимий Север, после 9 лет вполне толерантного отношения к христианам, организовал на них гонения. Скорее всего, речь шла не о гонениях, а о глубоком реформировании с неизбежной «чисткой рядов». Результаты таковы:

Вместо 52-летнего Климента Александрийского (знатока библии и исходной христианской традиции) главой основной для христиан Александрийской школы становится 17-летний (!) Ориген. Похоже, что Клименту очень внятно порекомендовали уйти, а остальным лидерам — избрать главой «кого надо». Менее сговорчивые лидеры тех или иных школ, были немедленно казнены (например Ириней Лионский) либо раньше или позже отстранены от работы над учением (например Тертуллиан).

Ориген, с помощью ряда известных и неизвестных лиц, стремительно создает христианское богословие на греческом языке (и в традиции эллинской философии), включая терминологию, принцип кафоличности (интернациональности) церкви и первую версию будущего «символа веры» (считается, что он лично написал более 6000 произведений).

«Наряду с писавшим по-гречески автором бесчисленных сочинений по христианской философии Оригеном появлялись первые латинские христианские писатели… все они были уроженцами римской Африки, где возник важный церковный центр в Карфагене и где бурно развивались христианская философия и литература» (К. Куманецкий «история культуры древней греции и рима»).

Разумеется, на пустом месте вся эта масса «теологического продукта» образоваться не могла. Были какие-то достаточно емкие источники, откуда Ориген «со товарищи» черпали идеи для своих сочинений. Вряд ли это были христианские источники — если в тот период они и существовали, то в минимальном объеме и невнятной форме, как например послания апостола Павла (происхождение которых, впрочем, остается под сомнением). Вероятно, александрийские «творцы христианства» пользовались значительно более древними источниками — теми, которые имелись в Александрийской библиотеке и которых мы никогда не увидим: они были сожжены в конце IV в.

Скорее всего, именно из этих источников и возникает абсолютно новое христианство с заранее заданными свойствами.

Оно резко отделяет себя от сходных сект и учений (ессеев, гностиков, монтанитов и т.п.), перестает быть асоциальным суеверием и становится популярным, причем не только среди плебса, но и среди богатых и влиятельных граждан и даже в армии. Одновременно все новые христианские общины империи быстро реорганизуются в монархические епископаты (т.е. возникает единообразная иерархическая конструкции христианской церкви).

«Христос со всею властью и убедительностью учил о непобедимости Своего учения» (Ориген, «О началах»). Власть и убедительность продемонстрировал сам император, назначив христиан на ряд должностей (в т.ч. одного — на должность прокуратора), а христианку наняв в качестве кормилицы для своего сына. Даже самому тупому чиновнику стало ясно: «Непобедимое Солнце», которому поклоняется император и «Непобедимое Учение» Христа — это примерно одно и то же: «Христос… Солнце воскресения, зачатый пред утренней звездой и дающий жизнь своими лучами» (приписывается Клименту Александрийскому). Не удивительно, что гонения на христиан прекращаются почти на полвека.

После смерти Септимия Севера, его сын (Каракалла) делает следующий шаг в духе имперского интернационализма: издает эдикт о равноправии римлян и жителей имперских провинций.

Короткое замечание прежде чем продолжить: все сказанное здесь отнюдь не означает, что в конце II в. — начале III в. началась реализация некого тайного плана, рассчитанного на столетие, который привел к оформлению «реформированного христианства» в государственную имперскую религию. Скорее можно сказать, что был сделан первый шаг в этом направлении, но шаг заметный — поскольку с этого момента христианская церковь воспринимается как имперское владение. Соответственно, все последующие императоры именно так к ней и относились — т.е. принимали «кадровые решения», казнили нелояльных служителей, а лояльным отдавали епископские должности.