Пожар завода Ундрича и гибель изобретателя, нападение на лабораторию Уайтхэча, бегство Грехэма, изобретение Уайтхэча - как ни исключительны были эти сенсации, их хватило ненадолго. Не им суждено было вскружить голову великанской публике. Все эти военные изобретения, атомные и водородные бомбы, «лучи смерти» уже не действовали на воображение уставших от постоянной паники людей. А тут вдруг разразилось событие без всякой примеси политики и при этом невероятно экзотическое и мистическое. И хотя описание новых удивительных происшествий как будто и уводит повествование в сторону, летописец этих беспокойных дней заслужил бы серьезный упрек, если бы прошел мимо новых событий.

Началось с того, что в газете «Время» появилось интригующее объявление: «Индийский раджа Патарахчайя, проездом воспользовавшийся гостеприимством прекрасной столицы, почтительно просит господина ночного посетителя оставить себе на память о встрече захваченные драгоценности, за исключением «Великого Голубого Льва» - раджа глубоко огорчен, что вынужден почтительно просить возвратить этот бриллиант, как фамильную реликвию, за каковую предъявителю немедленно будет выдан миллион наличными».

Поседевший на своем посту начальник рекламного отдела газеты «Время», привыкший к самым необычайным объявлениям, впервые почувствовал удивление. Распорядившись принять объявление, он сделал неожиданную для самого себя вещь: позвонил в отдел происшествий своей газеты, посоветовав немедленно прислать толкового репортера. Такое действие со стороны директора рекламы как нельзя лучше показывает, насколько вывело его из равновесия странное объявление: ведь главными своими врагами директор рекламы почитал редакцию своей газеты, ее корреспондентов, репортеров, обозревателей, передовиков и вообще всех этих пустых журналистов, не понимающих, что газета прежде всего для объявлений и что поэтому чем меньше они напишут и чем больше оставят места для рекламы, тем более будут процветать прибыли газеты. Все эти корреспонденции и статьи он болезненно ощущал, как занозы в здоровом рекламном теле газеты. И вот такой человек сам вызвал… репортера!

Объявителем оказался юноша, на которого толковый репортер и насел. Молодой человек отрекомендовался племянником раджи Патарахчайя, однако от интервью категорически отказался и даже не пожелал сообщить адрес своего престарелого дяди, ссылаясь на то, что это привлечет в его дом репортеров, а при таком большом стечении любопытного народа «господин ночной посетитель» постесняется нанести дяде визит, чтобы вернуть «Великого Льва». Репортер поспешил заверить иностранного гостя, что тот, не зная обычаев их демократической страны, глубоко заблуждается: господин ночной посетитель не только не постесняется, но будет польщен тем, что его встретят с честью, интервьюируют, сфотографируют и в миллионных тиражах разнесут его портреты и его славу по всей стране. Племянник индийского раджи, несмотря на молодость, оказался тверд и не уступил. Но как ни велика столица Великой демократической республики, как ни много в ней разного люда, индийский ражда - не иголка, чтобы затеряться даже в современном Вавилоне. Кроме того, репортерам, имеющим нюх, справки адресного бюро нужны не больше, чем осам, издалека чующим сладкое. Словом, вскоре у въезда во двор особняка, временно занятого старым раджой, стояли вереницы автомобилей и толпы репортеров. Однако попасть во дворец раджи никому не удалось.

У решетчатых ворот особняка дежурили два внушительных стража в чалмах. Сам дом помещался внутри глубокого двора. Напрасно репортеры, как голодные собаки, рыскали у высокой решетчатой ограды: лазейки не было. Впрочем, это нисколько не помешало «Горячим новостям» и «Рекорду сенсаций» поместить пространные описания загадочной внешности престарелого раджи и экзотической роскоши окружающей его обстановки.

Неудача, понятно, не могла охладить рвения репортеров. Часы ожидания все-таки не пропали даром: репортерам удалось перехватить приехавшего на машине молодого племянника и узнать от него, что секретарь дяди был свидетелем ночного нападения. Дядя после перенесенного потрясения слег в постель. Как именно произошло нападение, неизвестно: дядя молчит и приказал молчать секретарю. По этому поводу газеты высказывали самые удивительные предположения. «Вечерний свет», например, утверждал, что похититель явился в виде фосфоресцирующего скелета, чем и привел в замешательство старого раджу и его бывалого секретаря. Газеты сообщали, что драгоценностей похищено более чем на десять миллионов, но раджа готов отказаться от них всех, лишь бы вернули «Великого Голубого Льва»: этот бриллиант обладает магической силой сохранять своему хозяину бессмертие!

С каждым часом экстренные выпуски газет сообщали все новые подробности, и, казалось, вся столица жила только мыслью о «Великом Голубом Льве».

Большой интерес публики вызвало опубликованное в ряде газет письмо «Клуба честных грабителей». Как известно, этот аристократический клуб был основан несколько десятилетий назад знаменитым «королем бандитов» Бубрайксом. «Да, мы - грабители, - гордо заявлял этот маститый бандит в декларации по поводу основания клуба, - но мы честно в этом сознаемся и надеемся, что этим выгодно отличаемся от тех наших коллег, которые выдают себя за почтенных финансистов». И вот этот клуб, куда входили высококвалифицированные мастера, опубликовал письмо, целью которого, как заявляли его авторы, было снять тень, павшую на «Клуб честных грабителей» в связи с похищением «Великого Голубого Льва».

«Настоящим мы торжественно заявляем, - писало правление клуба, - что «Великий Голубой Лев» похищен не членом нашей корпорации. Мы об этом очень сожалеем, но раз мы уже вынуждены признаться в нашем промахе, мы заодно хотим отвести от себя обвинение, которое, в форме тонкого намека, содержится в словах раджи Патарахчайя, когда он говорит «о гостеприимстве прекрасной столицы». Мы счастливы сообщить, что пятно на прославленное гостеприимство нашей свободной страны бросила не корпорация честных грабителей!»

Письмо вызвало много толков. Конечно, говорили о благородстве и патриотизме «честных грабителей». Но главное было не в этом: в «Клуб честных грабителей» входили давно известные знаменитости, и если никто из них не наложил руки на «Великого Льва», значит, на столичном небосклоне взошла новая блистательная звезда! Вот что умиляло, ибо нет ничего прекраснее, чем звезды, будь то кинозвезды или бандитозвезды!

Во второй половине этого «львиного дня» к воротам особняка, ставшего центром вселенной, подкатила шикарная машина, из которой вышел изысканно одетый молодой человек. Он вступил в переговоры со стражами у ворот. Потрясенные журналисты услышали, что посетитель привез «Голубого Льва». Фотографы, кинооператоры произвели сотни, тысячи снимков, репортеры, окружив счастливца плотной стеной, молили об интервью, но гордец, раздвинув величественным движением руки кольцо обезумевших репортеров, твердой поступью прошел в распахнувшуюся калитку за обещанным миллионом. Через пятнадцать минут вышли экстренные иллюстрированные выпуски газет, живописавшие эту потрясающую сцену. А через двадцать минут из особняка вышла в сопровождении племянника раджи сама знаменитость, и многие репортеры зажмурились, потому что им показалось, что знаменитость сияет, как солнце. Да и как, в самом деле, могло быть иначе, если по карманам знаменитости был рассован наличный миллион! Однако племянник, подняв руку, утихомирил восторженный гул репортеров. Он объяснил, что произошло небольшое недоразумение. Привезенный «Великий Голубой Лев» оказался фальшивым бриллиантом, но раджа Патарахчайя очень ценит проявленное незнакомцем рвение и желание помочь в поисках знаменитого камня и приносит ему сердечную благодарность. «Этот факт, - сказал племянник, - лишний раз подчеркивает отзывчивость жителей вашего прекрасного города!» Репортеры зааплодировали, молодой человек с достоинством поклонился, его снова сфотографировали, интервьюировали, и экстренные выпуски снова потрясли воображение великанцев, в самых восторженных выражениях прославляя находчивость и ловкость молодого авантюриста, впрочем, искренне сожалея, что ему не удалось надуть раджу и получить миллион.

«Великий Голубой Лев» продолжал безраздельно владеть умами. На следующее утро тысячи молодых агентов по сбору объявлений, по страхованию жизни и недвижимости проснулись с мыслью не о том, сколько они соберут объявлений и скольким клиентам вручат страховые полисы, а о том, возвращен ли наконец «Великий Голубой Лев», как будто бы он принадлежал не индийскому радже, а каждому из них.

События между тем развивались бурно. В середине следующего дня к воротам осажденного репортерами особняка подошла машина, и шофер вступил в переговоры с чалмоносными стражами, которые, впрочем, владели, видимо, лишь своим родным языком и поэтому в объяснения не вступали. Один из них отправился в особняк и вскоре явился вместе с племянником раджи, который распорядился распахнуть ворота. И вдруг по взволнованной толпе репортеров пробежало магическое слово «Деневен!». Да, это приехал сам господин Деневен, знаменитый детектив из всемирно прославленного сыскного бюро Вундертона. Репортеры не выдержали: толпа ворвалась во двор, смяла и опрокинула стражей, бросилась за машиной и нагнала ее. Автомобиль поневоле остановился, и в ту же секунду дверцы его были открыты, господин Деневен вынесен восторженными репортерами на руках и поставлен в центре сомкнувшегося круга. Так началось знаменитое интервью господина Деневена.

Что может сказать господин Деневен по поводу таинственного дела «Великого Голубого Льва» и давно ли господин Деневен принял участие в расследовании этого дела?

Господин Деневен ответил, что это, несомненно, самое таинственное преступление XX столетия, перед коим меркнут удивительные аферы прошлых столетий; что преступник, несомненно, гениальнейший аферист всех времен и народов, которого вряд ли удалось бы разоблачить, если бы слава знаменитого бюро Вундертона («Ну, и моя лично», - скромно добавил Деневен) не достигла даже далекого индийского княжества Патарахчайя, благодаря чему раджа сразу же обратился за помощью в бюро Вундертона. Господин Деневен сообщил, что он уже несколько дней занят делом «Голубого Льва», однако об этом не публиковалось, и господин Деневен воздерживался появляться в особняке, чтобы коварный похититель не был информирован об участии бюро Вундертона в деле.

Как оценивает господин Деневен перспективы разоблачения этого самого таинственного преступления XX века?

Господин Деневен вполне благоприятно оценивает перспективы разоблачения этого самого таинственного преступления XX века и вполне удовлетворен достигнутыми за короткое время успехами.

Не может ли господин Деневен высказаться по этому поводу более конкретно и подробно?

Нет, господин Деневен не может высказаться более определенно и просит господ журналистов некоторое время сохранять терпение, однако господин Деневен уже сейчас может кое-что показать журналистам, которых он приглашает последовать за собой.

Засим господин Деневен в сопровождении племянника раджи и свиты журналистов направился к особняку, поднялся по его мраморным ступеням и вступил в вестибюль. Двое слуг в чалмах, протянув руки вперед и сложив их ладонями вместе, как бы ныряя, медленно отвесили гостям глубокий поклон. Журналисты с любопытством оглядывались вокруг: вестибюль был довольно пуст, без той экзотической роскоши, какой они наделили его в своих газетных отчетах. Затем все проследовали в большую полутемную комнату, которая также ничем особенным не отличалась и которую предстояло украсить в отчетах всеми атрибутами индийской экзотики согласно спросу великанской публики. В углу за большим письменным столом (тоже самым обыкновенным и, следовательно, подлежащим обработке журналистской фантазией) сидел смуглый человек с большой черной бородой, в обычном костюме, но в чалме. Незнакомец был сфотографирован во время церемонии такого же поклона, которым он приветствовал знаменитого детектива.

- Господин секретарь! - торжественно сказал Деневен. - Я принес. Посмотрите: он ли?

При этих словах Деневен опустил руку во внутренний карман своего пиджака, вынул небольшую бархатную коробочку и передал ее секретарю. Тот нажал синюю кнопочку, пружина звякнула, крышка упруго отскочила, и пучок голубых лучей вырвался наружу.

Секретарь молча склонил голову.

- Великий Голубой Лев! - как нежнейшее дуновение зефира, как еле слышная чудесная мелодия, пронеслось по комнате. А секретарь поворачивал коробочку, и благородный камень играл холодным белым и голубым огнем. Загипнотизированные блеском, неподвижно стояли журналисты, забыв о своих фотоаппаратах и вечных ручках.

Секретарь захлопнул крышку - очарование кончилось, журналисты пробудились: кто бросился к Деневену, кто - к секретарю. Но Деневен и секретарь не пожелали дать объяснений (да секретарь вряд ли и знал язык: он ни слова не вымолвил). Слуги открыли дверь в соседнюю комнату, Деневен и секретарь вошли туда, журналистам же преградили дорогу три молчаливых стража. Напрасно репортеры объясняли, просили, умоляли, грозили - великаны в чалмах непроницаемо молчали (собственно, ростом они были не выше наседавших журналистов, но фантазия, как известно, сильнее зрения). Подумать только: за закрытыми дверями был таинственный индийский раджа, которого еще никто не видел, не сфотографировал, не интервьюировал, а им предстояло стоять тут, перед этими идолами в чалмах, и терпеть, терпеть, терпеть… Все это привело господ журналистов в такое же возбужденно-нервное состояние, какое испытывает ученая собака, когда безжалостный хозяин, положив ей на нос кусочек пахучего мяса, приказывает замереть в этой малоудобной позиции…

Да, чрезвычайно неприятно ждать перед закрытой дверью. Особенно, когда не понимаешь, что же, собственно, происходит.

Журналисты стремились только вперед. А иногда, чтобы получше разобраться, следует вернуться назад. Последуем этому правилу…