Дрекозиус резко раскрыл глаза. Перед ними все еще стоял шагающий по мозаичным плитам Бельзедор. В ушах все еще стоял его зловещий хохот.

Обливаясь потом, жрец поведал о своем сне спутникам. Те сразу приуныли – они-то надеялись, что хотя бы Бурый Криабал в безопасности, надежно сбережен волшебниками Мистерии.

Однако даже те не совладали с Темным Властелином.

Остров Хумугишиш неласково встретил искателей Криабала. Громадный, закованный в ледяную толщу, он раскинулся у самого Южного полюса и почти не имел жителей. Только на крайнем его севере есть какие-то городки, но мертвые, давно покинутые. Слишком морозны эти места и слишком далеки от населенных земель.

К счастью, вехоту оказались безразличны бураны и вьюги. В чреве огромного демона было тепло, а покидая его, искатели облачались в оставшиеся у них еще с Эрдезии парки.

Сейчас как раз пришлось выйти. Оглавление показывало, что Белый Криабал где-то здесь, но «где-то здесь» – понятие растяжимое. Искать дальше нужно было уже по титульному листу, а делать это внутри вехота было ужасно неудобно.

– Как же тут холодно, – тоскливо произнесла Джиданна, входя в энергетический контакт с белкой. – Я всю ману уже перевела на согревание.

– Вот ты странная хубара тхи кхола, – фыркнул Плацента. – На, тля, намажься.

Джиданна с отвращением посмотрела на плошку с жиром. Судя по ауре – моржовым. Она понятия не имела, где полугоблин его раздобыл, и не стремилась узнавать.

А от взгляда на Мектига волшебница едва не закоченела. Дармаг шагал налегке, только в штанах, сапогах и накидке. Рукавицы болтались у него на поясе, и он даже не надел шапки.

– Ты точно не мерзнешь? – недоверчиво спросила Джиданна, натягивая шарф на самые глаза. – Тут же холодно, как у хримтурса за пазухой.

– Холод всегда мне был по душе, – ответил Мектиг, бороздя снежный бархан.

Однако остальные не были столь же морозостойки. Отец Дрекозиус, похожий в своих богатых одеждах на движущийся холм, лишь тоскливо вздыхал. Глубокие снега Хумугишиша стали для него настоящим испытанием, расшитые мехом унты проваливались при каждом шаге.

Плацента со своим мелким ростом погружался бы еще глубже, но он сварганил себе подобие снегоступов из двух кусков коры. Где он их взял – осталось известно только самому полугоблину.

Джиданна держала в озябших даже под варежками пальцах титульный лист и пыталась понять, в каком направлении идти. Над Хумугишишем стояла полярная ночь, но небо полыхало южным сиянием, оно отражалось от ледовых торосов, и в этом призрачном мерцании свет лучей экслибриса совсем терялся.

– Туда, – наконец произнесла волшебница. – Кажется.

– Кажется ей, тля. Шлюха свинорылая, дери тебя боров, – бурчал сквозь зубы Плацента. – Устал, жрать хочу. Давайте блеваный костер разведем, хрючева нагреем.

Дрекозиус что-то невнятно промычал, страдальчески глядя на спутников. Мектиг презрительно фыркнул

и завертел головой, ища хоть каких-нибудь деревьев.

Не нашел. Хорободакх, родной континент его, Плаценты и Джиданны, тоже стылый и промерзлый, но все-таки не настолько. Там бывает лето, растут деревья, водится зверье. Есть жители и даже большие города.

А тут все холодно и мертво. Неудивительно, что Белый Криабал сгинул здесь бесследно.

Шагающий по пятам человечков вехот широко зевнул. Он не особенно рвался делать что-либо сверх оговоренного по договору. Хотят смертные возиться с огнем и горячей пищей – пусть возятся.

– Без дерева костра не будет, – хмуро сказал Мектиг.

– Умный ты все-таки, льдоголовый, – иронично посмотрел на него Плацента. – Толковый. Сообразительный. Как пятак свиньи, только не такой красивый.

– Если я наколдую дерево – разведешь костер? – хрипло спросила Джиданна.

– Да.

Волшебница достала из кармана сморщенный желудь и скормила его своей белке. Зверек, привыкший к совсем другой диете, съел плод крайне неохотно, но все-таки съел. Джиданна усадила его на снег, белка побегала кругами, а потом уселась, подняла хвост и удобрила почву.

– Теперь ждем, – сказала волшебница.

Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд из-под земли показался росток. Тоненький и чахлый, но быстро крепнущий, твердеющий.

Через несколько минут посреди ледяной пустоши раскинулся дуб.

– Ярыть! – восхитился Плацента. – А это что, чем угодно ее так можно накормить?!

– Только тем, что может вырасти, – ответила Джиданна. – Это чары Удобрения. Если бы чем угодно… эх…

Тяжело вздохнув, она сунула белке золотую монету. Ее фамиллиар съел с куда большей охотой, быстро-быстро точа зубками. Мордочка аж засветилась от удовольствия.

Мектиг тем временем заработал секирой. Дуб оказался куда больше карликовых березок тундры, но могучий дармаг справился.

Остальные тоже засуетились. Плацента вытоптал место для костра, Дрекозиус достал из чрева вехота котел и мешок с провизией. При этом он не преминул укоризненно попенять демону, что всем было бы куда проще, если бы тот разрешил развести огонь внутри себя.

Однако на этот счет вехот был непреклонен. Хотите готовить – готовьте снаружи. Даже превращаясь в корабль, огня он на борту не допускал.

Впрочем, Мектиг уже заканчивал. Он развел костер по старому дармагскому способу, из одного полена. Просто отрубил часть ствола, поставил колоду на торец и еще немного поработал топором, распахивая ее на части. Как деревянный торт, но не до самого низа. Закончив, он запихал внутрь свернутую бумажку, плеснул немного масла и жира, поджег все это – и получил настоящий переносной костер. Тепла от него исходило немного, зато готовить оказалось поразительно удобно.

Ели молча. Разогрели в котле рыбную сыть – густой суп на травах, который Мектиг сварил еще вчера, когда искатели были на одном из островков у северной оконечности Хумугишиша. Там было чуть теплее, так что перед тяжелым походом они переночевали и запаслись провизией.

Теперь Мектиг отрубал куски мороженой сыти прямо топором и бросал в котел, где те сразу начинали исходить паром. Пахло вкусно, заманчиво.

– Ты где так стряпать-то научился, льдоголовый? – почти дружелюбно спросил Плацента. – У меня мамка так вкусно не стряпала… хотя это не комплимент ни кира.

Мектиг ничего не ответил. Его одолевали другие размышления. Озираясь по сторонам, дармаг искал укромное место. Хоть что-нибудь.

Но вокруг была только снежная равнина, ледяные холмы – и небо. Черно-зеленое, сияющее призрачным светом небо.

– Мне вспоминаются легенды о Белом Криабале, – неспешно говорил Дрекозиус, отхлебывая горячую сыть. – Я ведь немного почитывал литературу на эту тему, когда начал видеть вещие сны. Было любопытно узнать, с чем же таким я имею дело – да и кому бы на моем месте не было?

– И чё там за легенды, тля? – хмыкнул Плацента.

– Да ничего интересного, – ответила Джиданна. – Белый Криабал пропал в незапамятные времена, еще при Колдующем Императоре. Я тоже слышала краем уха. Его многие искали, но так и не нашли. Ходили слухи, что его стережет Оледенелый.

– А это чё за кирня такая?

– Ужасное ледяное чудовище. Громадный Всерушитель-хримтурс или что-то вроде того. Из изначальных, типа Таштарагиса.

– На самом деле это только одна легенда из множества, дочь моя, – мягко уточнил Дрекозиус. – Белый Криабал – это настоящее сонмище слухов. Лично я знаком ни много ни мало, а с восемью легендами на его счет – и они поразительно различны. По одной легенде он где-то в недрах земли и его стережет древний дракон. По другой – в могильном кургане под охраной свирепого драуга. По третьей – в сокровищнице самого Бельзедора и опутан темными чарами. Но судя по тому, что он где-то здесь, в Хумугишише, рядом с Южным полюсом… полагаю, это все-таки Оледенелый.

Мектиг в разговоре не участвовал. Его взгляд становился все более тоскливым. Плацента первым заметил, что дармагу не по себе, и ехидно спросил:

– Ты чё как ежа рожаешь, льдоголовый? Гнома хочешь сделать?

– Да, – выдавил Мектиг.

– И чё ты тут сидишь, тля? – сплюнул полугоблин. – Отойди от меня подальше, тля, да делай его.

– Не могу, – ответил дармаг. – Негде.

– Негде?.. Негде?! Тля, ты окирел, деревянно-кирпичная стенка?! Отойди на кир, сурака террегкх макнор, и делай где хочешь! Бык тупорылый… тля, это я не про тебя!

Но Мектиг даже не среагировал на оскорбление. Ему смертельно хотелось по большой нужде, но он не видел, где это сделать, чтобы его не увидели.

– Сын мой, мы не станем смотреть, – обещал Дрекозиус, услышав, в чем проблема. – Мы все отвернемся, так что отринь стыд и соверши то, что должно быть совершено.

– Не вы, – угрюмо ответил Мектиг. – Боги. Они увидят.

– И чё?! – изумился Плацента. – Вот ты странный, тля.

– Боги не должны этого видеть, – упрямо поджал губы дармаг.

– Сын мой, но что же, ты считаешь, что боги видят тебя только когда ты под открытым небом? – елейно улыбнулся Дрекозиус. – Отчего ты столь худого о них мнения? Неужели в твоем представлении боги восседают где-то на облаках и смотрят на нас сверху? Неужели ты веришь, что достаточно зайти под крышу, чтобы укрыться от их взора?

– А что, нет?! – заморгал Мектиг.

– Разумеется, нет, сын мой. Спрячься хоть за тысячей стен, завернись хоть в тысячу одежд – от божьего зрака ты не укроешься. Боги видят все.

– Чё, вообще все? – заинтересовался Плацента. – Даже как люди пехаются?

– Ну конечно.

– Тля, хорошо им живется… – позавидовал полугоблин.

Мектиг после этого стал еще более подавленным. Он действительно всю жизнь считал, что боги видят его только когда он под открытым небом. А поскольку лично он не хотел бы смотреть, как справляют нужду другие, то и богов от этого зрелища благородно избавлял.

Но… если они видят его всегда… как же тогда?..

– Не печалься из-за сущеглупостей, сын мой, – жалостливо сказал Дрекозиус. – Задумайся над тем, что людей и других индивидов в мире миллиарды, а богов всего двадцать шесть. В то время, как ты сидишь в отхожем месте, великое множество других существ занимаются гораздо более интересными делами. Зачем же богам смотреть именно на тебя? И даже если им вдруг захочется увидеть, как кто-то удобряет почву – в конце концов, пути богов неисповедимы, – миллионы индивидов делают это одновременно с тобой, и наверняка многие делают это интереснее.

Мектиг нахмурился, осмысливая услышанное. А Плацента восхищенно присвистнул:

– Тля, да ты ярыть мудрый, святоша!

Когда окрыленный новыми знаниями дармаг закончил свои дела, искатели снова двинулись в путь. Отец Дрекозиус окончательно смирился с тем, что ходок из него никудышный, и решил ехать на вехоте. Подстраиваясь к обстановке, демон обратился в собачьи нарты, и жрец улегся на дно, закутавшись в одеяло.

Мерзнущая Джиданна охотно бы присоединилась, но в нартах было тесновато и ей пришлось бы плотно прижаться к Дрекозиусу. Это не так уж и плохо с одной стороны – тепла от толстяка исходит много, – но похотливый жрец наверняка начнет лапать и ерзать.

Джиданна терпеть этого не могла.

А дорога становилась все труднее, все ухабистее. Ветер дул прямо в лицо, обдавая снежной крупой, и светящийся луч экслибриса был уже почти не виден. Ледниковый покров здесь истрескался и приходилось зорко глядеть под ноги. Один неверный шаг – и ухнешь в пропасть.

Еще дальше вздымались скалы. Голый камень, слегка припорошенный инеем. Меж ними струились холодные языки ледников, уходящих еще выше, к громадинам далеких гор.

– Далеко еще? – без передыху гундел Плацента. – Далеко?! Мы когда придем уже, тля?!

– Где-то уже совсем близко должно быть, – ответила Джиданна, близоруко щурясь. Она не успевала протирать очки – так быстро залеплял их снег. – Вон там что такое блестит?

– Золото, – равнодушно ответил Мектиг. – Жила.

– Золотая жила?! – аж подпрыгнул Плацента. – Где, тля, где?!

То действительно оказалась жила. Много лет назад часть скалы рухнула, обнажив месторождение золотоносной руды. Сквозь кварц струились тоненькие желтые прожилки, местами распухавшие почти до толщины пальца.

– Тля, да это же окиреть какое богатство!.. – принялся грызть ногти полугоблин. – Деньжищ-то, деньжищ! Ар аиба хуилилосоосохосоо!..

– Некогда, – мрачно произнес Мектиг. – И нечем.

Плацента только горестно простонал. Даже он прекрасно понимал, что здесь эта находка – как насмешка богов. Как, чем разрабатывать месторождение в этом царстве тьмы и мороза? Да и времени сейчас на это нет совсем.

И инструментов нет. Разве что топор Мектига.

Но хотя бы императорская белка Джиданны снова нажралась до одури. Глядя на это пиршество, Дрекозиус даже задумался – а куда в самом деле деваются металлы, что она ест? Удивительный все-таки зверек, прямо-таки воплощенное волшебство.

По просьбе Джиданны Мектиг все же немного помахал топором, вырубил белочке еще корма про запас. Оружие, похищенное из казны Хальтрекарока, долбило камень почище кирки. Дармаг продолжал искать для него доброе имя, но в голову по-прежнему ничего не шло.

Крушила Вторая?.. Крушила Младшая?.. Новая Крушила?.. Все это звучало недостаточно хорошо, но ничего другого не придумывалось.

Судя по золотой жиле, открытой любому глазу, но до сих пор не тронутой, эти края никем не посещались очень давно. Возможно, до искателей Криабала сюда вообще никто никогда не приходил.

Хотя нет. Приходил как минимум один человек. Пройдя еще сотню шагов, пробравшись среди скалистых россыпей, искатели его увидели.

Точнее, не его, а ее. В почти идеально круглом кратере, наполовину заваленная каменными обломками, покоилась глыба голубоватого льда. В его глубинах виднелась девушка… или даже скорее девочка. Ростом почти со взрослого мужчину, но черты лица все еще детские, фигура толком не оформившаяся.

Облачена она была только в легкую тунику, а в руках сжимала книгу в белом переплете. На нем было вырезано одно-единственное слово.

«Криабал».

– Вот это и есть твой Оледенелый? – хмыкнул Плацента, пиная лед.

– Что я могу сказать… – развел руками Дрекозиус. – Легенды часто искажают действительность.

– Сильно искажают. Это не чудовище, а девка. И не ледяная, а замерзшая.

– Мы не слепые, – пробасил Мектиг.

Вехот тоже подошел ближе и уставился на глыбу всеми двадцатью двумя глазами. Шесть из одиннадцати собак еще и высунули языки.

– Чё это за кирня, тля? – потребовал ответа Плацента.

Дрекозиус страдальчески закатил глаза. Беспредельно терпеливый, он принимал полугоблина как испытание, посланное ему богами… правда, не мог понять, чем же это он так богам насолил.

– Это заклятие Абсолютной Заморозки, – произнесла Джиданна, вглядываясь в видную только ей ауру. – Я о нем слышала, но раньше не видела. Оно страшно мощное.

– А что с этой бедной девочкой внутри? – спросил Дрекозиус.

– Ничего. Дохлая она. Абсолютная Заморозка убивает мгновенно. Правда, храниться труп потом может тысячелетиями…

– Ну и кир с ней! – перебил Плацента. – Нам нужна книжка, а не девка! Книжка-то цела?!

– Криабал, по-моему, вообще невозможно уничтожить… – с сомнением произнесла Джиданна. – Но я не уверена полностью.

– Давайте помолимся, дети мои, а потом приступим к освобождению тела этой несчастной девочки, – предложил Дрекозиус. – Мы похороним ее, как то заповедано богами и, снова помолясь, примем на себя роль ее душеприказчиков. Попробуем отыскать ее наследников и передать им слова утешения вкупе с чудесным Белым Криабалом… но если нам это не удастся, оставим его себе по праву нашедших.

– Отличная мысль, отче, – кивнула Джиданна. – За исключением молитв, похорон и поисков наследников – это все я предлагаю опустить.

– Печально слышать такое от тебя, дочь моя, – вздохнул жрец. – Но я всегда прислушивался к пожеланиям своей паствы, поэтому не стану спорить. Я помолюсь вместо тебя.

– Да я вообще ни разу не видел, чтоб ты молился, – хмыкнул Плацента. – Ты когда это делаешь вообще?

– Истинно верующий молится всегда, – наставительно ответил Дрекозиус. – Я делаю это постоянно, сын мой, и того же ожидаю от всех вас.

– Заткнись, – велел Мектиг, обрушивая на волшебный лед секиру.

Та почти не оставила следов. С тем же успехом он мог бы крушить сталь деревянной ложкой. Но могучий дармаг не привык отступать – снова и снова он бил топором, ожидая хотя бы трещины.

– Абсолютная Заморозка – штука неподатливая, – прокомментировала Джиданна, когда на лице Мектига выступил пот. – Грубой силой ее не взять.

Мектиг подумал над ее словами и снова ударил топором. Вроде бы на этот раз крохотная льдинка даже откололась, но это мог быть просто отблеск полярного сияния.

– Нужен огонь, – сказала Джиданна. – И много. Это заклинание уязвимо к высоким температурам.

Мектиг невольно обернулся. Большая часть выращенного волшебством дуба так и осталась там, в часе ходьбы к северо-западу.

– У меня больше нет желудей, – сказала волшебница. – И других семян нет.

– Значит, мы в анналах, – подытожил Плацента. – Глубоких таких. Вонючих.

– Немного огня я сделать могу, – пожала плечами Джиданна. – Но этого не хватит.

Все обернулись к вехоту. Тот чесал за ушами шестью правыми лапами. В ответ на невысказанную просьбу демон немного поворчал, но все же неохотно поехал за брошенным стволом. Мектиг и Плацента отправились с ним.

Вернулись они через полчаса. Теперь вехот был в облике огромного шерстистого мамонта, тащащего волочугу. Эта работа ему явно не нравилась, и он зло рыл ногой снег.

Но вконец замерзшие Дрекозиус с Джиданной встретили их радостно. Мектиг тут же принялся рубить огромный ствол на дрова, Дрекозиус – раскладывать их вокруг ледяной глыбы, а Джиданна – поджигать белкой.

Ничего не делал только Плацента. Этот шатался вокруг, с прищуром разглядывая виднеющуюся сквозь лед девочку. Дрекозиус, который считал неподобным для духовного лица марать руки о грязные поленья, с укоризной сказал ему:

– Сын мой, разве ты не видишь, что все мы трудимся?

– Вижу, – пожал плечами полугоблин. – И чё?

– А ты не хочешь тоже немного потрудиться?

– А ты не хочешь получить сапогом по яйцам?

– Не хочу, – растерянно ответил жрец.

– Ну вот и я не хочу.

Но и без помощи Плаценты огонь постепенно разгорался. По ледяной глыбе покатились первые капельки. Она словно плакала от жара.

Плакала она очень долго. Кто бы ни заточил неизвестную девочку в колдовской лед, дело свое он знал. Несколько часов и целый сгоревший дуб понадобились, чтобы глыба подтаяла.

Но в конце концов она сдалась. Мектиг, выбрав место, где не было огня, снова заработал топором – и на сей раз по льду пошли трещины. Еще час усердной работы – и рослая девочка выпала на снег.

Во льду ее тело прекрасно сохранилось. Хладный труп, конечно, но совсем не тронутый тленом, без скверного запаха. Туника тоже была почти цела.

Криабал же она сжимала по-прежнему. Мертвые пальцы держали его мертвой хваткой.

– Она жива, – внезапно сказала Джиданна.

– Жива?.. – удивился Дрекозиус. – Но дочь моя, разве ты сама не говорила…

– Я ошиблась. Пока она была во льду, аура почти не читалась. Но теперь читается.

– Бедное дитя, – утер сухое веко жрец. – Бедное, несчастное дитя. Бесконечно сочувствую ее горю. Надо скорее привести ее в чувство и выяснить, что за ужасные злоключения привели ее в такие обстоятельства.

– Надо скорее забрать у нее Криабал, тля! – рявкнул Плацента, пытаясь вырвать книгу.

Та не вырывалась. Замороженная девочка лежала ледяной статуей, но Белый Криабал не отпускала.

– Отдай!.. – рычал Плацента. – Отдай, сука мерзлая! Тля, да отдай ты!..

– Думаю, будет проще, если вначале мы приведем ее в сознание, – предложил Дрекозиус. – Иначе, боюсь, придется отрезать ей пальцы… сын мой, убери немедленно нож!

Плацента, уже собиравшийся именно это и сделать, уставился на жреца недобрым взглядом.

– Убери, – присоединил свой голос Мектиг.

Полугоблин изрыгнул поток злобной брани, но нож все-таки убрал. Вместо этого он принялся хлестать девочку по щекам, дергать за плечи, щипать за задницу…

…И получил страшный удар.

Глаза девочки все еще оставались закрытыми, но правая рука резко отпустила книгу, сжалась в кулак и шарахнула Плаценту так, что тот отлетел. У него перехватило дыхание, и он несколько секунд только беззвучно хватал воздух.

– Тебя избила девчонка, – хмыкнула Джиданна. – Ну ты и слабак.

– Тля, нормальные девки визжат, если их щиплешь… – чуть слышно простонал Плацента.

Дрекозиус и Джиданна захлопотали вокруг девочки. Видя, что та сделала с полугоблином, Криабал они пока что забирать не пытались. Волшебница вглядывалась в ауру, пытаясь понять, что перед ней за существо. Если не считать необычно высокого роста, девочка не отличалась от человека, но человеком явно не была.

Во всяком случае, простым человеком.

Дело даже не в том, как она ударила Плаценту. Она побывала в Абсолютной Заморозке и осталась жива. Хотя это заклятие мгновенно пронизывает все тело, промораживает каждую клеточку. Не так, как то происходит с лягушками, которые могут вмерзнуть в лед осенью и снова оттаять весной, а подлинно смертельным, не знающим жалости хладом. Мозг сразу гибнет, а сердце останавливается.

Но эта девчонка выжила. И теперь даже потихоньку приходила в чувство. Веки чуть подрагивали, кожа розовела. Дрекозиус предложил растереть ее снегом, но сам благоразумно делать этого не стал.

Полугоблин-то все еще корчился, как раздавленный жук.

Но замерзшая девочка очухалась и так. Поморгала, приподнялась на локте и часто задышала. В ее глазах отразилось изумление, она недоверчиво уставилась на искателей Криабала.

– Вы кто? – подозрительно спросила она.

– С удовольствием представимся тебе, дочь моя, каждый из нас и все мы вместе, но нас пятеро, а ты всего одна, – дружелюбно произнес Дрекозиус. – Не кажется ли тебе, что будет быстрее тебе вначале назвать свое имя и хотя бы вкратце рассказать о том, что ты собой представляешь? Мы были несказанно удивлены, встретив живую душу здесь, в этом краю вечной стужи. Тем более, что ты так легко одета, что невозможно не поражаться тому, что ты сидишь здесь и как будто вовсе не испытываешь холода. Если не покажется моя просьба чрезмерной, ответь нам: что ты собой представляешь?

– У меня голова от тебя разболелась, пустозвон, – с отвращением произнесла девочка. – Но я отвечу, ибо мне нечего скрывать. Знай, смертный, что пред тобой Имрата, дочь титанов!

– А, точно, – облегченно вздохнула Джиданна. – Титанида. Это все объясняет.

Мектиг подошел ближе и пристально уставился на Имрату. Та почти не уступала ему в росте, но выглядела девочкой-подростком. Дармагу показалось это ужасно странным.

Титаны. Мектиг… никогда не встречался с титанами.

– Когда я жил в славном городе Ридолено, то однажды имел счастье зреть титана, – задумчиво молвил Дрекозиус. – Его имя было Амартид, он был очень молод, однако в толпе его было видно издали – он на две головы возвышался над самым высоким человеком. Ты же, дочь моя, хоть и отличаешься завидной рослостью, все же далеко не так величава…

– Я еще не взрослая, глупец, – раздраженно ответила Имрата.

– О, я так и подумал, что ты отроковица, – сказал Дрекозиус. – Просто хотел убедиться.

– Я не взрослая, но и не так юна, как вы, смертные. Знайте, что в третьем месяце сей зимы мне исполнилось шестьдесят семь лет!

– Титаны достигают совершеннолетия только к ста двадцати годам, – пояснила Джиданна, заметив изумление в глазах Мектига. – По их меркам она еще ребенок.

– Я не ребенок, ничтожная! – гневно воскликнула титанида. – Я Имрата Аэтернида! Я молода, но сполна одарена титановой силой! Воистину я горда тем, что многие даже взрослые обитатели Алмазного Рая были сражены мною на честных поединках!

– Алмазного Рая?.. – чуть нахмурился Дрекозиус. – Прости, если проявляю сейчас непростительную глупость и ограниченность интеллекта, но что такое Алмазный Рай, дочь моя?

– Страна титанов, – презрительно ответила Имрата.

– Снова прости, если я где-то ошибаюсь, но уверена ли ты, что верно поименовала это место? Я не претендую на титул всезнающего и многое в этом мире неведомо мне, скромному служителю богов, но без ложного хвастовства могу сказать, что неплохо разбираюсь в естественных науках, в том числе и той благородной, что зовется географией, мироописанием. С раннего детства, со школьной скамьи я помню, что страна титанов в мире только одна, и зовется она Алмазным Бастионом.

– Алмазным Бастионом?.. – теперь нахмурилась уже Имрата. – Ты уверен?.. Где это находится?

– Большой уединенный остров посреди океана, вдалеке от континентов и прочих островов.

Титанида побледнела. Осмотревшись вокруг, она чуть заметно задрожала, на какой-то миг став самой собой – девочкой-подростком, пусть и прожившей дольше любого из присутствующих здесь людей.

– Сколько лет я была заморожена?! – в ужасе воскликнула она.

– Полагаю, немало, дочь моя, – с сочувствием произнес Дрекозиус. – Как ты оказалась в таком положении и откуда у тебя эта книга? Не мешает ли она тебе, кстати? Если хочешь, я могу ее подержать.

Имрата посмотрела на Криабал, словно только теперь вспомнив, что все еще держит его в руках. Подозрительно покосившись на жреца, она спросила:

– Вы сами-то кто такие? Вы служите Колдующему Императору?

– Колдующих Императоров нет уже три тыщи лет, тля! – сплюнул наконец оправившийся от удара Плацента. – Это даже глумежные чечпоки знают!

– Три тысячи… – сглотнула титанида.

– На самом деле четыре с половиной, – поправил Дрекозиус. – Именно столько лет назад закончилась эпоха Волшебства.

– Эпоха Волшебства?.. – растерянно повторила Имрата. – Что еще за… поняла. Вы так называете Нынешнее время… о вечность… тысячи лет… тысячи…

– Сочувствую твоему несчастью, – коснулся ее руки жрец.

Титанида отшатнулась. Она не ударила Дрекозиуса, но ее лицо исказилось в таком гневе, что тот вздрогнул. Плотно сжав челюсти, девочка процедила:

– Никогда не смей меня трогать, смертный. Иначе тебе несдобровать.

– Прошу простить, если проявил бестактность, дочь моя, – поспешил сказать жрец. – Мне очень жаль, что ты столь недоброжелательно настроена и так резко реагируешь на всего лишь участливый жест. Видимо, тебе пришлось перенести немало невзгод.

– Ты даже не представляешь.

– Тля, вот какого кира у нас все вечно такое проблемное? – сплюнул Плацента. – Ни кира путно выйти не может! Почему эта блеваная книжка не могла просто лежать тут?! Почему к ней обязательно должна была прилагаться злющая блеваная девка?!

– По крайней мере, она говорит на парифатском, – пожала плечами Джиданна. – Хоть что-то.

– Это не парифатский! – возмущенно выкрикнула Имрата. – Это титанова речь! Наш благородный язык, что переняли и присвоили вы, смертные!

– Правда?.. – удивился Дрекозиус. – Прости, я не знал этого. Вероятно, это было очень давно.

– Всего несколько веков назад!.. хотя для вас-то дольше… Расскажите, что изменилось, пока я лежала во льдах!

Искатели переглянулись. Дрекозиус сложил руки на объемистом чреве и стал с расстановкой рассказывать. Он поведал титаниде о Волшебных войнах и распаде Парифатской империи, о долгой и печальной Смутной эпохе, о постепенном возрождении волшебства под эгидой Мистерии и о Жреческих Конгрессах, осветивших мир светом севигистской церкви.

Больше всего, конечно, Имрату интересовали ее сородичи – титаны. Но как раз о них искатели знали очень немного. Мектиг и Плацента не слышали о них почти ничего, Джиданна и Дрекозиус – только то, что усвоили в волшебной школе и духовной семинарии.

Вехот предпочитал помалкивать.

Лицо юной титаниды вытягивалось все сильнее. Поняв, что минули тысячи лет, что мир изменился до неузнаваемости, а все или почти все ее знакомые давно мертвы, она пришла в полное смятение. Растерянно глядя на толстого жреца, девочка пролепетала:

– Я вам не верю. Вы наверняка лжете. Люди всегда лгут.

– Хотелось бы мне утешить тебя, но ни слова лжи не было проронено моими устами, – сочувственно произнес Дрекозиус. – Будучи жрецом Отца Богов, я обязан всегда говорить правду и только правду. Как и любой достойный священнослужитель.

– Хорошо, пусть так, – опустошенным голосом сказала Имрата. – А чем окончилась война?

– Какая именно? История знает бессчетное множество войн.

– Я сражалась только в одной. Войне людей и титанов. Когда ваш Колдующий Император предал нас, вторгся в Алмазный Рай, убил мою мать и заключил в темницу моего отца.

– Ого, – только и сказала Джиданна. – Отче, вы знаете такую войну?

– Я не могу похвастаться тем, что глубоко разбираюсь в истории Парифатской империи, дочь моя, – ответил Дрекозиус. – Эти события скрыты туманами тысячелетий, и обратиться за знаниями о них лучше к добрым монахам Ши.

– Ладно, я спрошу потом у тех, кто поумнее вас, – согласилась Имрата. – Если, конечно, вы все-таки мне не лжете. Если же лжете… берегитесь! Трижды и четырежды пожалеете, что освободили меня изо льда!

– Да ты нам вообще ни на гнутый кир не сдалась! – зло воскликнул Плацента. – Нам нужна твоя блеваная книжка!

– Белый Криабал?.. – прищурилась Имрата.

– Да, дочь моя, – подтвердил Дрекозиус. – Мы несказанно счастливы, что сумели оказать услугу ближнему, вернув тебя к жизни, но до сего дня мы даже не подозревали о самом твоем существовании. Сюда нас привели поиски этой удивительной книги, и мы смеем надеяться, что ты уступишь ее нам.

– Отдать вам Белый Криабал?.. – аж заморгала титанида. – Чего ради? Вы кто вообще такие?

– Твои спасители, – мягко напомнил Дрекозиус. – Мы освободили тебя из ледяной темницы, и смеем надеяться, что титанам ведома благодарность.

– Ведома, – кивнула Имрата. – И только поэтому вы до сих пор живы. Только поэтому я не прикончила вас на месте. Но вы все равно люди – а я ненавижу людей. Люди – самые подлые и гнусные создания в этом мире.

– Это ты еще гоблинов не встречала, тля! – хохотнул Плацента.

– Не встречала, – согласилась Имрата. – Кто такие гоблины?

– Ну представь себе человека, только вдвое меньше, вдвое злобнее, вдвое грязнее, вдвое глупее и вдвое крикливее, – ответила Джиданна. – Это будет гоблин.

– Ага, точно, – осклабился Плацента. – Те еще выродки.

– Дети мои, дети мои, не отвлекайте нашу новую подругу! – попросил Дрекозиус. – Скажи нам, дитя, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы ты все-таки согласилась уступить нам этот чудесный фолиант?

– Я не вчера родилась, – ответила Имрата. – Ради этого Криабала я преодолела столько, сколько вам и не снилось. Я его не отдам.

– Отдашь, – пробасил Мектиг, выступая вперед.

– Только если возьмешь его из моих мертвых рук, – дерзко ответила титанида.

– Я не убиваю женщин и детей, – поднял секиру дармаг. – Но книгу ты отдашь.

Имрата нахмурилась, вздохнула и… выстрелила собой в Мектига.

Бой был коротким. Очень коротким. Обидно коротким. Титанида мелькнула молнией, выбила у дармага топор, зашвырнув его за скалу, а потом отбросила и самого дармага, нанеся несколько страшных ударов в грудь.

Мектиг отлетел, как куль с тряпьем. Тут же, правда, вскочил, обливаясь кровью… и побежал куда глаза глядят. Изо рта у него хлынула пена.

– Что с ним?.. – удивилась Имрата. – Почему он все еще жив?

– Стал леммингом, – спокойно ответила Джиданна. – Врежется куда-нибудь – и придет в себя. Наверное.

– Или сдохнет, – поддакнул Плацента, жадно взирая на беснующегося дармага.

– Для него это нормально? – еще сильнее удивилась Имрата.

– Нормально, нормально. Он берсерк.

– Что такое «берсерк»?

– Придурок, который не может совладать с маленькой девочкой, – довольно ответил Плацента.

Его очень порадовало, что не он один огреб от Имраты. Причем здоровенному варвару досталось даже сильнее – полугоблин-то отделался ушибами.

А вот дармага приводили в себя долго и трудно. Титанида явно била не в полную силу, но все равно сломала Мектигу несколько ребер. Одно даже вышло наружу, крепко повредив внутренности.

Джиданна вздохнула и принялась начитывать заклятие для стягивания ран и сращивания костей. Немало пришлось потрудиться волшебной белке, прежде чем Мектиг открыл глаза.

– Из чего ты сделана, дочь моя? – с опаской глянул на Имрату Дрекозиус. – Не из железа ли?

– Мама называла меня Железной Девочкой, – чуть запунцовела титанида. – Но это просто детское прозвище.

Очухавшись, Мектиг уже не пытался напасть на титаниду. Он только вполголоса спросил у Джиданны, какой у титанов класс сложности по шкале ПОСС. Волшебница ответила, что двенадцатый, причем это у стандартного титана без особых способностей. У самых древних и могучих там вообще что-то зашкаливающее.

Убедившись, что просто так Имрата Криабал не отдаст, а отнять его силой надежды мало, Дрекозиус принялся ее обхаживать. Толстый жрец отлично умел втираться в доверие, и постепенно его краснобайство начало приносить плоды. Имрата согласилась поверить, что они не таковы, как большинство людей, и не желают ей зла.

– Но мой Криабал вы все равно не получите, – настороженно сказала она.

– Что ты, дочь моя, мы вовсе и не настаиваем! – поспешил заверить Дрекозиус. – Пусть он будет у тебя, пусть! Просто мы хотели уберечь тебя, спасти от страшной опасности, которую таит в себе эта книга!

– Это не Черный Криабал, а Белый. Он не несет никакой опасности.

– Не прямую опасность, а косвенную. За этим могущественным гримуаром охотится ужасный Темный Властелин, дочь моя. Он непременно рано или поздно сыщет его – и тогда тебе угрожает страшная беда!

– Темный Властелин?.. Это еще кто такой?

– Злой лорд Бельзедор. Кошмар всего Парифата, худший из худший, непереносимый злодей, от которого стонет все человечество.

– Мне нет дела до человечества, – гордо отвернулась титанида.

– О, я просто не совсем удачно выразился, дочь моя. Под «человечеством» я подразумевал все сообщество разумных индивидов, сколько их есть на свете. В том числе и титанов.

– Все равно меня не страшит этот ваш Бельзедор. Знайте же, смертные, что вот этой самой рукой я врезала по харе вашему человеческому Колдующему Императору! Не убоюсь свершить то же и с его преемником!

– Бельзедор – не его преемник, дочь моя…

– Отвяжись! – прикрикнула Имрата. – Мне нет дела ни до каких ваших дел! Сейчас я желаю только завершить свое дело! Вернуться в Бриароген, убить того, кто там правит, и освободить своего отца!

– Да говорят же тебе, дура огромная, тыща лет прошла! – скривился Плацента. – Сдох давно твой папа!

– Подожди, сын мой, не спеши, – взял его за плечо Дрекозиус. Он вдруг стал очень внимательным. – Если тебя не затруднит, ответь, дочь моя: как имя твоего отца?

– Я Имрата Аэтернида, – устало повторила титанида. – Имя моего отца – Аэтернус.

– Царь титанов?.. – приподняла брови Джиданна.

– У титанов не бывает царей. Но моего отца все очень уважают.

На губах Дрекозиуса появилась вкрадчивая улыбка. Он легонько взял за руки Плаценту с Джиданной и отвел их от титаниды, к лежащему в нартах-вехоте Мектигу. Склонив их головы, жрец чуть слышно зашептал:

– Вы понимаете, что происходит, дети мои? Сама Просперина улыбнулась нам сейчас. Эта чистая и непорочная дева считает, что ее почтенный батюшка все еще томится в заточении. Город Бриароген действительно когда-то был столицей Парифатской империи, и там размещался престол Колдующих Императоров… но те времена давно миновали. Сейчас-то там столица Империи Зла. И это милое, наивное дитя собирается… убить того, кто там правит. Вы думаете о том же, о чем и я?..

– Не знаю, – ответил Мектиг, расчесывая свежий шрам на груди. – Ты думаешь об ужине? Я думаю об ужине.

Дрекозиус досадливо отмахнулся. Он больше ориентировался на Джиданну с Плацентой – и вот они уловили его мысль с полуслова.

– Она титанида, – задумчиво произнесла волшебница. – Мелкая, но все же титанида. Возможно, она сумеет вломить даже Бельзедору.

– Или хотя бы отвлечет его, пока мы будем тырить Криабалы, – дополнил полугоблин.

– В таком случае, кажется, мы пришли к общему решению, – улыбнулся Дрекозиус. Он повернулся к Имрате и сказал: – Дочь моя, посовещавшись, мы решили, что не вправе оставлять тебя в беде, раз уж наши пути пересеклись. Мы чувствуем себя обязанными сопроводить тебя в Бриароген и всеми силами помогать тебе во всех начинаниях. Надеемся, твои усилия по истреблению того, кто там правит, увенчаются успехом – а мы в этом елико возможно посодействуем.

– Правда?.. – чуть недоверчиво спросила титанида. – Ну… ладно. Спасибо. Похоже, вы хорошие люди.

– Даже не сомневайся, дочь моя. Даже не сомневайся.