Возле больницы было многолюдно. Одни входили, желая получить помощь, другие покидали стены учреждения, где чинили организм с довольной улыбкой. Акулина долго стояла в стороне и ждала особенного знака, чтобы заставить себя войти внутрь.

«Андрюшка!» — закричал кто-то, и круглолицая женщина поймала убегающего пятилетнего сорванца. Мальчишка громко хохотал и вырывался, желая продолжить игру, но мамин строгий голос прервал его баловство, он послушно остановился, взял ее за руку, и они направились в противоположную сторону от Акулины, принявшей этот выкрик за знамение, которое сулило удачную встречу с возлюбленным. Она металась по больнице, спрашивая Андрея Кирилловича, и куда бы ни приходила, всегда звучал один ответ: «Он только что был здесь и направился туда-то». Казалось, любовь ускользает от нее и когда Акулина готова была сдаться, доктор возник прямо перед ней во всей своей красе.

— Акулина! — воскликнул он удивленно и радостно. — Какое счастье, что вы здесь!

— Мне столько вам нужно рассказать, Андрюшенька! — произнесла она, заливаясь горючими слезами. — Вы — единственный человек на этой земле, способный понять меня!

Доктор смущенно смотрел по сторонам, он не привык к публичным проявлениям чувств. На первый взгляд казалось, что никто не обращает внимания на объясняющуюся парочку посреди полутемного больничного коридора, но от внимательного докторского взгляда не ускользнули некоторые нюансы. К примеру, одна из медсестер прошла мимо четыре раза. Другая — стояла неподалеку и делала вид, что изучает какие-то записи.

— Мне совершенно не к кому пойти, мой милый! Каждый божий день я думала только об одном: чтобы мы были вместе!

Доктор не знал, как себя вести. Прогнать напуганную и растерянную Акулину он не смел, но и оставить в больнице тоже не представлялось никакой возможности. В подтверждение его сомнений в коридоре зазвенел противный насмехающийся голос коллеги Петра Ильича, он заставил содрогнуться объясняющуюся парочку.

— Андрей Кириллович, у вас новое увлечение? Очаровательные глазки, том второй?

Акулина торопливо обернулась и увидела неприятного человека, которого не так давно одарила оплеухой. Он сразу же ее узнал и заметно занервничал.

— Убирайтесь, Петр Ильич! — сурово рыкнул Андрей Кириллович, защищая хрупкую молодую женщину. Пока злопыхатель, вытаращив глаза, искал подходящие слова, чтобы ответить какой-нибудь обидной репликой, галантный кавалер подхватил свою даму под руку и повел к выходу.

— Вам здесь лучше не находиться, Акулина, — шептал он по дороге. — Вы прошлый раз такого шуму наделали со своим… братом. Кстати, как он?

— Зачем вы о нем спрашиваете?

— После того, как вы покинули больницу он кое-что мне сказал и я много думал… Я не из тех, кто бросается в омут с головой, я привык принимать решения взвешенно и обдуманно… И вот какая мне мысль пришла на днях: ведь вы жили с ним, а он вам совсем не брат…

— Мы жили в отдельных комнатах и спали в разных постелях, если вы об этом, — защищалась Акулина, но тут вдруг вспомнила, как из-за боязни снов позволила Василию спать рядом. Она виновато прикусила губу, но ничего не сказала. Доктор вывел ее к выходу, и они остановились, чтобы как-то подытожить разговор.

— Василий старался! — произнесла Акулина. — Написал мемуары, а потом их мне читал… Я что-то вспоминала, но просто обрывки, которые никак не складываются в общую картину… Возможно, мне и не нужно ничего вспоминать, оставить все как есть и наслаждаться жизнью рядом с человеком, которому я дорога…

— Поклянитесь, что вы его не любите, Акулина! — ревностно произнес мужчина, сжав ей руки.

Девушка снова заплакала, уверяя, что все мысли ее посвящены только одному человеку, которому она призвана служить до скончания дней. Андрея Кирилловича удовлетворил этот ответ, и он предложил ей дождаться окончания его обходов в чайной для трудового люда неподалеку от больницы. Поспешно достав из кармана немного денег, он вручил их Акулине и, заверив ее в самых нежных чувствах, пообещал прийти к ней через пару часов.

В заведениях низшего класса позволялось не снимать верхнюю одежду, Акулина воспользовалась этой «привилегией» и прошла к свободному столику прямо в своем «новом» драповом пальто. В зале было шумно, в основном в чайной обедали ямщики. Чистым заведение сложно было назвать, но кормили сытно. Аппетита совсем не было, и молодая женщина заказала лишь чай. Вскоре ей принесли два белых чайника, в одном, том, что поменьше, была заварка, а во втором — кипяток. Крышки были на цепочках, а на носике поблескивал оловянный наконечник.

— Стакан чистый, барышня! — произнес половой с улыбкой. — Я проследил, чтобы помыли и чайники!

— Вы очень любезны! — произнесла вежливо девушка, одарив его улыбкой.

Прошло несколько часов, но Андрей Кириллович никак не шел. Акулину сморил сон, и она задремала прямо за столиком. Проснулась молодая женщина от теплого прикосновения — это был доктор. Он торопливо извинился за то, что задержался в больнице, причины, конечно же, были важные — спасение чужих жизней. Доктор не посмел сказать ей, что усомнился в том, готов ли он принять ее в свою жизнь. Это был серьезный и ответственный шаг, и если в тот момент, пока она была под его чутким наблюдением в больничной палате, это казалось вполне приемлемым, то после слухов, что от удара женской руки Петр Ильич вылетел в коридор, ему становилось не по себе. Кто знал, чем жила в прошлом эта женщина?! Андрей Кириллович помог сонной Акулине подняться и вывел ее из зала, под смех «вечерних столиков», веселящиеся компании за которыми решили, что девица пьяна.

Докторская квартира находилась совсем рядом с больницей, можно было добираться до нее пешком, но у немолодого мужчины сложилась привычка пользоваться услугами возницы, особенно после трудового дня. Жилплощадь была скромная, но недешевая, в недавно построенном каменном доме. Все в квартире было подчинено одинокому мужчине: спальня с небольшой кроватью, кабинет, в котором он мог принимать пациентов и уютная столовая со столом, за которым явно не ждали большую компанию. Для гостей спальных мест не подразумевалось, и доктор никак не мог решить, где разместить приятную ему даму.

— Что ж, Акулина, вы ложитесь в моей спальне, а у меня есть кушетка в кабинете, — размышлял он, пытаясь быть джентльменом.

— Что вы, я — незваная гостья и поэтому сама с удовольствием посплю на кушетке. Вы устали после больницы, и вам нужен полноценный сон, чтобы завтра снова спасать жизни!

Андрей Кириллович не скрывал радости, которая охватила его при этом разумном выборе. Он поспешил обустроить спальное место на рабочей кушетке, которая, как утверждал доктор, была удобнее, чем кровати в больнице. Галантный мужчина принял ее пальто, под которым было серое платьице, которое было ей чуть велико и коротковато, что давало повод для неприличных фантазий. Являясь порядочным человеком, доктор торопился оставить Акулину одну, потому что ее пребывание будоражило мысли и организм. Он понимал, что незамужняя девица знала прежде мужскую ласку, и искушение человека, женатого много лет лишь на работе, было велико.

— Я бы хотела с вами поговорить, — торопливо произнесла молодая женщина, не дав ему ретироваться в спальню.

— Нельзя ли оставить разговор на утро, милая моя? — почти умолял Андрей Кириллович.

— Мы должны признаться во всем друг другу, чтобы встретить рассвет новой жизни с чистыми помыслами.

Доктор неуверенно кивнул и предложил выпить чаю, но Акулина отказалась. Она села на кушетку, предоставленную для сна, а хозяин квартиры проследовал к креслу за столом.

— С чего начать? Неуверенно уточнил мужчина.

— С начала! Вы ведь были женаты, Андрей Кириллович, и, как я вижу, тени вашей супруги нет в этом доме, — рьяно начала Акулина к неудовольствию вдовца, не любившего обсуждать столь деликатные темы.

— Да, Катерина Ивановна умерла много лет назад. Ее отец был промышленником и заработал достаточно денег для того, чтобы собрать очень хорошее приданное для своей дочери. Многие меня укоряли, что я женился на ней из-за денег, ведь она была некрасива, ее даже за глаза поддразнивали свиным рылом, — разоткровенничался вдруг доктор.

Впервые ему выпала возможность обсудить столь щекотливую тему и оправдать вслух свои действия. Женился Андрей Кириллович действительно из-за денег по настоянию отца Катерины — Ивана Николаевича — человека с деловой хваткой, который понимал, что в его дочь непросто влюбиться, а при наличии за ее спиной сундуков с деньгами, появится возможность выбирать кандидатов. Предприимчивый человек самолично искал жениха среди разорившейся знати, желательно сироту и при этом красавца. Все эти качества сочетал в себе Андрей Кириллович. Он жил на тот момент с глухой бабкой, пережившей всех детей и увязшей в долгах. Она потихоньку сбывала фамильные драгоценности — на то и кормилась. Последнее, что она сделала перед смертью, — продала свой дом какому-то пройдохе, и почти сразу отдала Богу душу, так что обаятельный, но нищий молодой аристократ оказался в буквальном смысле на улице. Андрей Кириллович был начинающим врачом, жалованье получал копеечное, поэтому приходилось ютиться в одной комнате с несколькими студентами. Роковая встреча с Иваном Николаевичем произошла в больнице, заботливый купец лично привез разболевшуюся прислугу. Тогда-то они и разговорились, чутье заботливого отца подсказало, что лучшего кандидата на роль мужа для некрасивой, но любимой дочери не сыскать во всем Петербурге. Иван Николаевич пригласил погостить молодого врача в свое поместье и устроил ему такой королевский прием, что у того закружилась голова.

— Когда я увидел впервые Катерину, то разволновался, потому что понимал, что лечь в кровать с этой женщиной будет непросто. Я в каком-то смысле… эстет! — произнес, покашливая от волнения, Андрей Кириллович. — Но это оказалось не столь ужасным, у Катерины было прекрасное тело… и душа! А еще приятный голос. И безупречная репутация. Поэтому, если не смотреть, то… Простите меня ради Бога, Акулина!

— Говорите со мной откровенно, Андрюшенька, я вам тоже откроюсь! Пусть между нами не будет тайн! К утру мы переродимся, как Адам и Ева и войдем в райский сад любви, — выдохнула Акулина, задохнувшись от предвкушения блаженного счастья.

— Я получил жену и возможности… И все шло чудесно, но она никак не могла забеременеть. Ее отец давил на меня, разговаривал со мной так, словно я бык-осеменитель! — с отвращением произнес Андрей Кириллович. — Прошло два года, а результата не было никакого. И тогда я показал супругу одному профессору, за консультации он брал очень дорого, но я тогда мог себе это позволить. Заключение было печальным — Катерина не могла иметь детей, по причине женского недуга. Она тосковала, а я искал выход… Предложил взять в приюте чудесного здорового младенца, но жена и слышать об этом не желала. Пожалуй, так и закончился наш брак…

— Отчего же она умерла? — осторожно спросила Акулина.

— Поместье, купленное для нас ее отцом, стояло на высоком берегу, внизу была река… Вы не слышали о пьесе Островского? Если не ошибаюсь, название ее «Гроза». Там главная героиня тоже Катерина и от своей тоски она бросается в реку…

Мужчина всхлипнул, ощутив горечь вины за смерть несчастной жены. Он признался, что никогда ни с кем не говорил об этом и горячо благодарил не осудившую его Акулину за возможность говорить о Катерине вслух.

— Ее отец не стал винить меня, он был щедр — купил мне эту квартиру. Еще пожелал ежемесячно выдавать жалование за родство, но я отказался. Это было ниже моего достоинства.

Молодая женщина улыбнулась, после чего встала с кушетки, обошла стол и, приблизившись к растерянному мужчине, робко спросила:

— Могу я вас обнять, Андрюшенька?

Он благосклонно кивнул и прижал свою голову к ее груди, ощущая, как пульсирует ее нежное, еще молодое тело. Этот ритм и тепло объятий рождали в его голове непристойные мысли. Он почувствовал непреодолимое желание завладеть Акулиной, не медля ни секунды, и его руки пробрались под платье, изучая изгибы ее хрупкой и изящной фигуры. Мужчина был все более и более настойчив в ласках и, не получив сопротивления, Андрей Кириллович перенес трепещущую молодую женщину на кушетку. Она не успела поведать ему свою историю, надеясь, что с рассветом у нее появится новая жизнь рядом с самым чудесным мужчиной на всей земле, на долю которого тоже выпали горькие страдания и суровые испытания.