[▪]

Сейчас очевидно, что два с лишним года спустя после майдана украинская политика опять вернулась в состояние привычного болота. Чтобы понимать, как из этого болота побыстрее вылезти, надо понимать, почему мы туда попали.

Победная эйфория, которую я наблюдал в конце февраля 2014 года, была более зрелой, чем после Оранжевой революции.

На этот раз это были не акции, заранее запланированные лидерами, а хорошо осмысленная самоорганизация широких масс. В один из первых дней после победы Майдана я побывал в Министерстве образования, захваченном студентами в масках и балаклавах. Они не пускали украинских политиков, но я не был украинским политиком, поэтому меня пригласили. Я думал, буду иметь дело с анархистами в стиле Европы 1968 года, а встретил людей, которые знают, чего хотят. Мы проговорили 3 часа, были очень интересные вопросы и дискуссии. Но после того как эти студенты оставили здание, в него пришел министр, который был ничем не лучше, чем номенклатура, которую они выгнали, и ровным счетом ничего не поменялось.

Казалось, после выборов в парламент осенью 2014 года украинские реформы наконец сдвинутся с мертвой точки. Первоначально грузин пригласил в команду министр юстиции Павел Петренко. Порошенко понравилась идея пригласить в новое правительство иностранцев. Он хотел таким образом разбавить правительство Яценюка не партийной квотой, а более независимыми фигурами. Администрация президента связалась с Леваном Варшаломидзе и предложила ему стать первым вицепремьером. «А что думает об этом Миша? – спросил Леван. – Может, он сам согласится на эту роль?» Мне позвонил тогдашний глава президентской администрации Борис Ложкин и предложил пост первого вице-премьера. Я прилетел из Нью-Йорка в Киев, со многими встретился. Яценюк сопротивлялся моему назначению и от встречи отказался. Ложкин сказал, что они могли бы «пробить» мою кандидатуру, но входить в правительство против воли премьера мне казалось неправильным. Я послал сообщение Ложкину, что отказываюсь.

Министром экономики планировали назначить Бендукидзе. После фактического изгнания из Грузии и переживаний, связанных с этим, он рассматривал это как новый шанс в жизни. Он очень готовился, мы созванивались почти каждый день. Его внезапная смерть спутала все карты – нужно было искать другого авторитетного иностранца. Я летел из Нью-Йорка одним рейсом с Квиташвили. Идея назначить его министром здравоохранения мне не понравилась – на такой же должности в Грузии он никак себя не проявил. По каким критериям его отобрали, мне было не понятно. Разве что почувствовали в нем родственную душу – его трудно назвать настоящим реформатором.

Еще до начала формирования правительства на Банковой подумывали о том, чтобы назначить генеральным прокурором Зураба Адеишвили. В октябре заместитель Ложкина Косюк послал за Зурабом самолет в Венгрию, где тот жил. Вопрос считался решенным, но потом все застопорилось.

Зато на мой призыв откликнулось множество профессиональных офицеров грузинской армии. Многие из них получили хорошее западное образование и приехали добровольцами защищать Украину. К сожалению, уже десять из них сложили свои головы, и, может быть, не наши министры и замминистры, а именно они – наш главный кадровый вклад в украинскую государственность.

После того как правительство было сформировано, возникла идея назначить меня руководителем Национального антикоррупционного бюро. Пока шли консультации по этому поводу, я несколько раз побывал в Одессе. Одесса тогда вызывала много переживаний, ситуация там оставалась взрывоопасной. Порошенко хотел заменить партнера Коломойского – губернатора Палицу, но не знал кем. Смотрели в сторону того же Варшаломидзе, который очень успешно руководил Аджарией. От этой идеи отказались по причине того, что Леван не имеет опыта в сфере безопасности, а в Одессе это очень важно. После очередного возвращения из Одессы я передал президенту, что, если губернатор еще не найден, я готов туда поехать сам. Порошенко сразу перезвонил и пригласил на обед. После нашей встречи мне в течение 24 часов выдали гражданство и назначили в Одессу.

Уже на месте я убедился, что полномочий у губернатора очень мало, а те, что есть, позволяют только портить, а не улучшать.

Когда я первый раз обедал в одесском ресторане, там упорно отказывались брать с нас деньги по счету. Мы настояли на том, чтоб заплатить. В другом ресторане мне сказали, что я первый губернатор, который платит за свой обед. У губернатора есть полномочия общего надзора, то есть обладминистрация может проверить и прикрыть любой объект общепита. Владельцы ресторанов предпочитали бесплатно кормить всех, у кого есть возможность создавать им неприятности.

Если губернатор хочет сделать что-то хорошее, то этим он отнимает хлеб у других. Если ты добиваешься, чтобы разрешение на подключение нового завода к электросетям выдавалось быстрее, чем за стандартные полтора года, ты отбираешь кормушку у чиновника облэнерго. Зарплата у него 2000 гривен, зато он может сорвать куш за подключение объекта. Помогая получить разрешение на ловлю рапанов, ты лишаешь кормушки чиновника рыбинспекции, у которого тоже нет зарплаты. Помогая взять в аренду остановленный объект, ты лишаешь чиновника облсовета возможности списывать деньги на содержание и охрану этого объекта.

Негативное право вето – у многих, позитивных полномочий – почти ни у кого. Такая извращенная система делает государство неработоспособным.

В здании областной администрации я застал 800 деморализованных сотрудников, узнал про множество коррупционных историй, связанных в основном с землей и всяческими разрешениями. Я сразу принял решение сократить число сотрудников в два раза и попытаться вдвое увеличить зарплаты оставшимся.

Яценюк решил, что меня поставили в Одессу, чтобы его ослабить и подсидеть. Почему это президент другой страны согласился занять место губернатора? Небось, Саакашвили метит в премьеры. Это сразу испортило мои отношения с Яценюком.

Он начал блокировать программы для региона. Например, вместо того, чтобы выделить деньги на трассу Одесса – Рени, нам предложили финансировать строительство за счет перевыполнения плана Одесской таможней. Но, во-первых, таможня – не прерогатива местной власти, во-вторых, планы можно бесконечно переписывать. Премьер-министр с нами сыграл в наперстки, а мы вынуждены были это принять. Нашей дороге это не помогло, разве что Львовская область, воспользовавшись этим законом, хитро получила много дополнительных денег на свои дороги. Это было придумано для того, чтобы показать, что Саакашвили ничего не сделал.

Параллельно разворачивался конфликт Давида Сакварелидзе с генпрокурором Шокиным. Давида назначили заместителем генпрокурора, полагая, что он будет хорошей ширмой для их махинаций. Те, кто так думал, заблуждались. Когда Шокин улетел в Америку к дочери, команда Сакварелидзе, инициировавшая «дело бриллиантовых прокуроров», внезапно задержала кассира Шокина, прокурора Корнийца.

Это было нарушением всех правил круговой поруки: в Украине во главе коррупционной системы всегда стояли прокуроры. Задержания по «делу бриллиантовых прокуроров» вызвали раздражение у всей элиты.

Как только я приехал в Одессу, у меня возник конфликт с прокурором области Говдой, бывшим помощником Шокина и его заместителем, падчерицей генпрокурора. Шокин останавливал любую бизнесинициативу. Однажды президент вызвал меня к себе. Я застал у него Шокина. Тот спросил, какие у меня к нему претензии. Я начал рассказывать о коррупции в прокуратуре, а Шокин меня перебил и говорит: «Я же не рассказываю, что ты постоянно ходишь в „Ибицу“». На самом деле я никогда не был в этом знаменитом одесском ночном клубе, просто Шокин решил, как говорят прокурорские, «взять понты» в присутствии президента. Это меня вывело из себя. Я хотел схватить Шокина за шиворот. Президент нас разнял и попросил меня выйти, видимо, чтобы сделать внушение генпрокурору. Пока они беседовали, мне позвонил один местный депутат и рассказал, что прокуратура в Одессе во время посевной опечатала 28 фирм, торгующих топливом, и вымогает деньги. Вернувшись в кабинет президента, я сразу поднял этот вопрос. Шокин спросил у меня название фирмы, от которой был звонивший, и пообещал завтра же вернуть ее владельцам ключи от склада и снять арест с топлива. Я повернулся к президенту и сказал:

«Только что вы сами все видели. Этот человек, как настоящий мафиози, решил, что делает мне одолжение, отпустив 1 фирму из 28. Вот так работает вся система».

Конкурсный набор в прокуратуре провалился из-за того, что к совершенно правильному экзамену прокурорские добавили собеседование. Через эту отдушину Шокин и провел свою старую гвардию. Первый человек системы, абсолютно старомодный, он по определению не мог быть реформатором.

[ Саакашвили разгромил прокуроров-вымогателей ]

Я был не в состоянии равнодушно взирать на беззастенчивый грабеж государственных предприятий. Политические партии государством финансируются слабо, и они берут деньги в основном с госпредприятий. Когда министр экономики Абромавичус создал комиссию по реформе управления на госпредприятиях, то попросил меня ее возглавить. И через полгода мы подсчитали, что на госпредприятиях, включая «Нафтогаз», воруется 5 миллиардов долларов ежегодно.

Крупнейший такой объект в моей области – Одесский припортовый завод (ОПЗ) – не был исключением. На входе (закупки сырья) его контролировали представители Яценюка, а на выходе – БПП. У меня были сведения, что один из самых влиятельных депутатов Народного фронта Мартыненко контролирует поставки газа на ОПЗ и влияет на назначение руководителей завода. Я решил сказать об этом публично. На организованном в начале декабря 2015 года Одесском антикоррупционном форуме я обвинил правительство Яценюка в коррупции. Сразу за этим последовал инцидент с Аваковым на Нацраде реформ.

Дальше мириться со сложившимся положением дел было невозможно. Идея антикоррупционной волны нашла широкий отклик в стране. Вместе с молодыми политиками и активистами мы провели более десяти антикоррупционных форумов по всей стране – от Ужгорода до Северодонецка. Нашим требованием была отставка правительства и генпрокурора. Залы, в которых мы проводили форумы, были забиты до отказа.

Американцы хотели сохранить Яценюка. Один из руководителей госдепартамента встретился со мной в Нью-Йорке и попросил оставить премьера в покое. Мотивация этого руководителя была следующей – в Украине олигархические кланы должны уравновешивать друг друга. Если снять Яценюка, то победит один клан и он будет бесконтрольным. Я ответил, что мне странно видеть играющих в олигархические игры американцев и при всем уважении к ним я добьюсь отставки Яценюка.

Президент занимал двойственную позицию. Он, как и я, был недоволен Яценюком, но в конфликте Шокина с Сакварелидзе поддерживал Шокина.

Антикоррупционные форумы выполнили свою задачу. На место Яценюка пришел Гройсман, выводить деньги с госпредприятий стало гораздо труднее, а Луценко не чета Шокину.

Луценко не является человеком системы, и это несомненный плюс. Но система-то осталась. Не удивительно, что она вступила в конфликт с антикоррупционным бюро. НАБУ – это правильная система, укомплектованная кадрами на настоящих конкурсах, тогда как организм прокуратуры поражен неизлечимым вирусом. Этот вирус не позволит Луценко провести изменения изнутри. Он назначил первым замом представителя Народного Фронта. Такая гарантия была одним из условий Яценюка, чтобы он согласился уйти. Ему пришлось оставить двух старых заместителей и ставленника Шокина Говду, которого выгнали из Одессы, назначить прокурором Киева.

Вместо того чтобы идти на компромиссы с системой, генпрокуратуру нужно полностью разрушить и строить новую.

[▪]

Одесская область – самый большой и, думаю, самый важный регион Украины. Сдвинем его с мертвой точки – сдвинем всю страну.

Область я застал в очень тяжелом положении. Десятилетиями она жила в условиях мафиозно-кланового управления. Результат – худшие дороги в Украине, отвратительная инфраструктура, фактически отрезанная от остальной страны Южная Бессарабия… Город Одесса контролируется мафиозным кланом бандитов 90-х – Ангерта и Галантерника.

Много молодых идеалистов объединились вокруг меня, но обнаружили, что у них нет ничего, и в первую очередь – бюджета. Бюджет развития у губернатора – несколько миллионов долларов. В Грузии это бюджет маленького села. Основные деньги контролируют облсовет, горсовет и центральная власть. Губернаторы – абсолютно лишнее звено.

В Одессе мы сформировали суперкоманду. Мы объявили конкурс на посты руководителей районных администраций. На 26 мест получили 7000 заявлений. Выбрали среди них двух выпускников Лондонской школы экономики, выпускника Кембриджа, выпускников американских университетов. Один парень, Миша Татарчук, руководил горнорудным бизнесом в Конго, заканчивал университет в Европе. Учитывая, что главы администраций получают смехотворную зарплату, мы серьезно ограничили набор и брали людей с достатком. Например, Татарчук, у которого были сбережения, может еще год содержать себя и своих помощников.

Когда все главы были назначены, я собрал их и сказал, что впереди у нас большие трудности. В ответ я услышал, что они пришли менять страну и просто так не сдадутся.

Точно так же мы подбирали руководителей обладминистрации.

Соломия Бобровская, активистка Майдана, прошла по конкурсу и стала моим заместителем. Соломия – идеалистка, с ней интересно общаться. Она родом из Ровно, из очень патриотической семьи. Она суперэффективна. Даже самые отпетые местные сепарюги ее уважают.

Я полностью делегировал ей все права, но не потому, что мне самому лень чем-то заниматься, а потому, что иначе люди не научатся работать. Ведь если не дать им возможность самим принимать решения, то при ограниченных полномочиях у них просто опустятся руки.

Я устроил временный кабинет в палатке на дороге, чтобы обратить внимание на необходимость финансирования восстановления стратегической трассы Одесса – Рени

Я не был знаком с Машей Гайдар, но мне сказали, что она хочет со мной увидеться. Она приехала, мы пообщались, и я предложил ей работать с нами. Я подумал, что в Одессе есть улица Гайдара и это будет символично…

Моим заместителем стал выпускник Гарварда Саша Боровик, интересный экономист с неортодоксальными взглядами на многие вещи.

С Юлией Марушевской мы познакомились в 2014 го-ду, когда она снимала новый фильм в поддержку Евромайдана. Она написала мне в Фейсбук с просьбой об интервью. Я слышал о том, что она делает, и пригласил ее на встречу вместе с ее американским режиссером.

Марушевская суперталантлива. Многие считают ее очень красивой. Да, она очень интересная. Но это же чепуха, что красивая женщина не может хорошо работать. Своим вкладом в реформу таможни Юля заслужила реальное уважение. Она вступила в борьбу с системой, а система борется с ней.

Юля не хотела идти на таможню, это я ее уговорил. Теперь она очень уверенно оперирует цифрами, данными, потоками, она разобралась в строительстве, в тонкостях экономических транзакций. Раньше это была просто молодая и умная активистка Майдана. Она вызывала симпатию, но не вызывала достаточного доверия. Сейчас никто не может сказать, что ее назначили за красивые глаза. Все, кто с ней общался, знают, что она в теме.

Марушевская очень требовательна. Однажды мы пришли на встречу с подрядчиками и представителями администрации портов. Гройсман отправил на эту встречу вице-премьера Кистиона, чтобы тот помог нам возобновить строительство таможенного терминала. Подрядчики играли с нами в наперстки. Они врали нам в глаза. Говорили, что в первоначальном проекте не был предусмотрен фасад. Мы срочно доставили документацию, которая это опровергала. Тогда они сказали, что это просто картинка. Мы дали им архитектурные планы. Они стали врать, что не утверждали этого, и требовать от нас, чтобы мы предъявили их подписи. Это вранье продолжалось в течение часа. Юля очень терпеливо, стиснув зубы, все объясняла. В Грузии я бы давно перевернул стол и схватил их за грудки, а она была очень спокойна, говорила очень обстоятельно и показала их ложь в каждой детали. Я был просто поражен. После этого нам надо было ехать на другую встречу. В машине она сказала, что все время сдерживалась, но больше не может. Извинилась… и начала кричать. Просто в воздух – такой вот украинский характер.

В тот раз она победила. Надеюсь, окончательно. Речь шла об очень простом вопросе, в котором даже нет особой политической составляющей. Конкретный подрядчик, получивший этот контракт, дал откат конкретной администрации порта, и полностью коррумпированная АМПУ (Администрация морских портов Украины) взамен, как это принято, закрыла глаза на недоделки. И вдруг им говорят: ребята, проект предусматривал это и это. А денег уже нет, их поделили. И тогда они решили «выбросить» фасад. Терминал – у Потемкинской лестницы, на виду у всех одесситов и туристов, а они вместо современного фасада подсунули в последний момент колхозный рынок конца 1980-х.

Кистион сказал: ребята, хоть из дома принесите, но доделайте. Мы вам не разрешим тут украсть – где-где, но только, пожалуйста, не здесь.

Это, конечно, не выход. Выход в том, чтобы не нанимать подрядчиков, которые сначала будут красть, а в последний момент все отрицать.

Мне очень понравилось, что Юля настояла на фасаде. Нас в Грузии всегда обвиняли, что мы слишком «фасадные». В Украине тоже забота о фасаде считается дурным тоном, мол, это не главное. А она поняла, что фасад очень важен, и поняла это сама, я ей не объяснял. Новое поколение понимает значение рекламы, потому что Марушевская сама – фасад своей страны. Ее лицо стало во многом визитной карточкой Украины.

Старое поколение абсолютно не понимает значения архитектуры, красоты. Посмотрите, как оно испоганило Киев. Может, для себя они строят иначе, и то не факт. Я был готов, кстати, в какой-то момент послать к черту этот фасад, потому что у меня сроки. А она зубами в него вцепилась. Она умоляла меня ни в коем случае не уступать. И это настоящая, не фасадная борьба с коррупцией.

Красивые здания, красивые фасады нужны, чтобы показать, что страна меняется. Чтобы люди увидели разницу. У нас это понимали блестящий мэр Тбилиси Гиги Угулава, Варшаломидзе в Аджарии да и все остальные тоже.

Новый центр обслуживания граждан в Одессе.  Ноль коррупции и максимальная скорость

Назначить Сакварелидзе прокурором Одесской области было идеей Порошенко. Я искал украинского прокурора, и у меня были кандидатуры. Но тут как раз у Шокина было очередное обострение отношений с Давидом, и в Киеве решили, что раз Саакашвили нужен прокурор, давай перебросим Сакварелидзе к нему. Потом начались разговоры, что это назначение было незаконным… А ведь я сразу спрашивал, можно ли так делать, и мне сказали, что все законно.

Сакварелидзе добился в Одессе очень многого. В первую очередь он прикрыл всевозможные схемы. До него прокуратура абсолютно из каждого выбивала деньги! Это был большой прорыв. Он возбудил уголовные дела против всех мафиозных кланов, действующих в Одессе, против известных всей стране глав Затоки и Крыжановки, и довел их до суда. Наконец, он собрал очень хорошую команду – например, привез с собой Олега Жученко из Винницы. Давид умеет оперативно находить сотрудников-украинцев. Его назначение в Одессу полностью себя оправдало. Именно Давид начал дело по ОПЗ: когда он туда зашел с обыском, ему сразу позвонил злой генпрокурор. В целом Давид стал инициатором двух самых важных дел в истории Украины: «дело бриллиантовых прокуроров» и дело ОПЗ. Первое привело к смене генпрокурора, а второе сильно помогло смене премьер-министра Украины.

[▪]

Главная проблема Украины – советская власть. Сельсоветы – это даже хуже, чем коррупция в правительстве. Их депутаты работают без зарплаты, но контролируют нелегальный рынок земли и расходы на инфраструктуру. Свои коррупционные интересы они защищают с помощью чисто советской идеологии, утверждая, что землю нельзя продавать. Типичное двоемыслие: рынка земли как бы нету, а он есть. Есть и латифундисты, которые делают с землей что хотят и потом легализуют это через сельсоветы.

Мне рассказывали недавно про одного председателя совхоза в Одесской области. Председатель совхоза! В 2016 году само по себе это звучит дико. Односельчанин жаловался, что тот купил дочери красный «Range Rover», а себе – «Porshe Kayenne» и дом в Анталии. Это вместо того, чтобы вкладывать деньги в развитие. Ничего удивительного. По своему менталитету это не предприниматель, не фермер, а председатель совхоза. У него нет понимания, что это его земля. Он хочет дорогую машину дочери и себе. Он хочет жить сейчас! Абсолютно порочная система.

Если Украина хочет экономически расти, нужно провести главную реформу – легализовать рынок земли. Эту реформу следует начинать без промедления, и длиться она будет минимум десять лет. Без этого роста не будет.

Поэтому нам нужны досрочные выборы и новое правительство. Нельзя упустить исторический шанс. Народ созрел для этого. Не готовы только латифундисты.

Кто управляет сегодня Украиной? Многие недовольны президентом. Яценюка больше нет, а Гройсмана воспринимают как продолжение Порошенко. Поскольку Гройсмана не считают самостоятельной фигурой, он не является объектом ненависти. Но это пока.

Чтобы что-то решить в парламенте, нужно, как оказалось, договариваться с депутатом Хомутынником. Кто это такой? Я даже не знаю, как он выглядит. И население Украины не знает. Никто не помнит его пламенных речей, внесенных им законопроектов. Но все в «Печерском треугольнике», где находятся администрация президента, правительство и Верховная Рада, знают, что без Хомутынника не решается ни один вопрос. У него 23 голоса в парламенте плюс голоса других депутатов, привязанных к олигархическим интересам. Они купили себе место в парламенте и будут друг друга защищать, потому что это их общая территория и их общие привилегии. У них привилегии потому, что без их голосов не удалось бы назначить правительство Гройсмана. Потому, что АП, если нужно принять закон, идет к ним договариваться. И выходит, что некий Хомутынник, которого никто не знает, управляет всеми. А по совместительству он еще и «хозяин» Насирова, главы Государственной фискальной службы Украины. Недаром он занимается делами, на которых можно получить быстрые, легкие деньги, – тем же экспортом орехов. Он, конечно, не интересуется долгосрочными проектами. Ему нужны текущие потоки.

Мне говорили, что теневой кэш только с таможни составляет 7–8 млн долларов в день. Естественно, это все идет не только Хомутыннику, это все распределяется между своими. И когда Гройсман приезжает в Одессу вместе с Насировым и велит тому снять три выговора с Марушевской, Насиров кивает, а потом создает комиссию по рассмотрению этого дела. Он говорит «снимаю», но через две недели создает комиссию, которая решает, снять эти «доганы» или нет. И это после распоряжения премьера, данного при телекамерах. Потом комиссия издает отчет, из которого вытекает, что не только нельзя снять выговоры, а надо добавить, и лучше бы вообще уволить.

А Гройсман вынужден терпеть. Он действительно хотел снять эти выговоры, потому что союз Марушевская – Насиров – это как красавица и чудовище. И это про Насирова еще мягко сказано. И после того как премьер высказывает мне полную поддержку при Насирове, тот через день подает на меня иск на миллион гривен – за оскорбление его чести и достоинства, где конкретно приведена моя фраза: «Посмотрите на его мор…» Я чуть не сказал «морда». Честь и достоинство! На деле это демонстрация Гройсману: ты поддержал, а я – вот так. Через некоторое время выступает министр финансов Данилюк и говорит: «налоговых белок» надо убирать – это он о налоговой милиции. На другой день Данилюк говорит о том, что их не только надо убирать, но что налоговая милиция вообще незаконна. И в ответ на заявление премьера и своего непосредственного шефа Данилюка Насиров выступает и говорит: нет, ребята, налоговая милиция очень даже легитимный орган, более того, нет ни одной претензии ни от одного бизнесмена к ее работе. В другой стране его, наверное, сняли бы. А тут он демонстрирует, что его не только не снимут, а он сам может снять, если что, – и Данилюк вынужден замолкнуть.

Когда говоришь с Гройсманом о реформах, о проектах, он все отлично понимает, он намного улучшил управление аппаратом кабмина, но если это касается Рады, полномочий его не хватает. И все на этом заканчивается. Да и внутри правительства, которое было укомплектовано в результате договорняка с Яценюком, полномочия премьера ограничены, так как нескольких министров котролирует Аваков, да и отношения с министрами президентской команды не всегда гладкие.

Конечно, для того чтобы решить процентов 60 вопросов, нельзя обойтись без Рады. Но для остальных 40 % – достаточно правительства. И мы даже по нашим вопросам видим: как будто все разрешено, но мы откуда-то не получили одну подпись – и программа заблокирована на два месяца. И, конечно, эта ситуация тупиковая и не может не вызвать фрустрацию. И что дальше?

Грузия Шеварднадзе раньше казалась мне более коррумпированной, чем нынешняя Украина. Но, насмотревшись на происходящее в последние два года, я понял, что ошибался.

Шеварднадзе выполнял роль арбитра между кланами. Он был самым крупным, но не единственным феодалом. У других феодалов были свои наделы, и он их не мог трогать. Феодалы не вмешивались в дела друг друга. Если министр хотел что-то сделать в сфере другого министра, то должен был ему заплатить.

Это обычная система на постсоветском пространстве. Лукашенко ее поменял и теперь все контролирует сам. Путин пытался ее поменять, но у него все равно остались феодальные княжества. Главное в этих системах следующее: есть люди, контролирующие отдельные сферы. И если с ними договориться, дело может сдвинуться с мертвой точки.

В Украине даже этого нет. Тут дезинтеграция произошла на микроуровне. Все со всеми договариваются и все всех обманывают.

Ты можешь дать взятку мэру, чтобы что-то построить, а его заместитель тебе все блокирует, потому что он из другой группы и они с мэром давно не ладят. И так на всех уровнях – сельсоветов, мэров, министров, заместителей министров, госагентств.

Молодой министр инфраструктуры Омелян выдвигает много прогрессивных идей, но у него в подчинении есть, например, глава АМПУ, которому наплевать на то, что говорит Омелян. В Одесской области АМПУ управляется не министром Омеляном, а Аваковым через конкретного народного депутата. В порту делаются реальные дела, а министр остается со своими теориями.

Как-то раз Омелян приехал в Одессу и категорически заявил, что АМПУ обязано немедленно возобновить строительство нового терминала, иначе будут сорваны все сроки. Замглавы местной администрации порта невозмутимо ответил: обязательно сделаем, но только так, чтобы потом у нас не было проблем с Контрольно-ревизионным управлением. Что означает вежливое «нет». В Грузии сразу бы уволили руководителя, который посмел бы такое сказать министру. А с этого как с гуся вода – он пересидел уже нескольких министров.

Частные интересы убивают перспективу Украины. Вот классический пример. Из-за ситуации с Россией необходимо искать объездные маршруты для перевозки товаров. Я еще в 2012 году обсуждал с Ильхамом Алиевым организацию транзита из Китая через Среднюю Азию и Кавказ на Одессу. В 2014-м этот вопрос стал еще более актуальным. Нам удалось пробиться через бюрократические сложности в Казахстане и Азербайджане, чтобы серьезно снизить тарифы. Несмотря на то, что товары нужно дважды выгружать и загружать на паромы, их доставка получается быстрее и даже дешевле, чем через Россию. Это серьезный прорыв. Алиев прислал в Украину начальника железной дороги и представителя своей администрации, и я их несколько дней водил по кабинетам. У министров времени не находилось, два раза отменили встречу в Администрации президента, как будто это не Украина больше всего в этом заинтересована. У Азербайджана и так нет проблем с перевозкой грузов через Россию.

В конце концов на государственном уровне мы все уладили. А потом начальник отдела перевозок украинской железной дороги не захотел снижать тарифы. К тому времени и Азербайджан, и Казахстан, и Грузия их снизили. Этот начальник уперся, потому что хотел получить взятку. Нам удалось снизить тарифы только после того, как он попал в ДТП да еще столкнулся с машиной журналиста: пьяным сел за руль, его задержал новый патруль, и он не смог откупиться. Дело получило огласку, и руководство «Укрзализныци» его сняло. Спасибо прессе и патрулю за то, что мы не потеряли этот проект. И только через две недели Украина снизила тарифы. Один абсолютно зарвавшийся коррумпированный ублюдок тормозил огромный стратегический проект! Для перевозки нужны паромы. Оказалось, что «Укрзализныця» много лет сознательно отказывается делать текущий ремонт своих паромов, в результате чего они простаивают, а монополия отдана частному перевозчику, который искусственно завышает цены. Естественно без личной заинтересованности тут врядли обошлось.

Но история на этом не закончилась. Оказалось, что есть государственная компания «Лиски», которая владеет подвижным составом и для которой ничего не значат договоренности президентов нескольких стран. Им не выгоден Шелковый путь, им выгоднее вести бизнес через Россию. Крышует «Лиски» заместитель генпрокурора Украины. И опять мы застряли! Меня поражает, что, когда идешь с такими вопросами к президенту или премьеру, они обычно не информированы о проблемах. А страна теряет миллиарды долларов ради интересов мелких чиновников.

В Грузии нам удалось поломать коррумпированную систему, потому что была критическая масса идеалистов, которые не хотели так работать. Представьте себе много Марушевских, во всех сферах. Поставьте ее вместо Насирова, и она покажет, как изменить систему. Эти люди абсолютно иммунны к коррупции. Марушевская передвигается на BlaBlaCar. Она всегда аккуратно, но очень скромно одевается. Комфорт ее не интересует. Она получает «кайф» от другого. В Одессе все ее уважают, международные телеканалы регулярно приезжают делать о ней восторженные репортажи.

Отдельная проблема Украины – олигархи. Как класс они крайне вредны для страны. Они привыкли управлять Украиной как закрытым акционерным обществом. Председателем совета директоров они назначают премьера, а директорами – министров, которых контролируют через наблюдательный совет, состоящий из отдельных депутатов и иных смотрящих. Эта система, созданная при Кучме и не заинтересованная в росте капитализации ЗАО «Украина», никуда не делась, она только совершенствуется. Когда Айварас Абромавичус решил уволить директора госкомпании Сумыхимпром, тот сказал, что скоро сам уберет министра. И что? Айварас больше не министр, а директор тот же. Точно так же Сакварелидзе сняли фактически его же клиенты. Даже президент вынужден все время договариваться с Коломойским и Фирташем.

Я лично знаком со всеми украинскими олигархами, кроме Ахметова, но у меня никогда не было с ними деловых отношений. Я плохой партнер для таких людей, как Фирташ или Коломойский. Конфликт с последним имел совершенно конкретную причину – авиаслужба. Очевидно, что билеты из Киева в Одессу стоили дорого потому, что линию монополизировала компания Коломойского, МАУ, и госавиаслужба, во главе которой стоял человек Коломойского, этому способствовала. Когда я начал открыто говорить об этом, люди Коломойского опубликовали информацию о моих перелетах. Откуда, мол, у нищего губернатора деньги летать на наших дорогих рейсах? После того как мы убрали руководителя госавиаслужбы, удалось получить конкретный результат: появилась конкуренция, и теперь из Киева в Одессу можно долететь за 499 гривен. Кстати, у меня совсем другой опыт общения с Коломойским в Грузии. Когда он купил Зестафонский ферросплавный завод, то пожелал встретиться с главой налоговой службы и спросил его в лоб, сколько нужно платить за вход в страну. Налоговая посчитала все спрятанные налоги и назвала Коломойскому сумму 150 млн долларов. На что он спросил, на какой офшор это нужно перечислить. Каково же было удивление олигарха, когда он узнал, что все до копейки нужно платить в бюджет и ни одно должностное лицо ничего не просит. Зато после этого все время он работал чисто и исправно платил налоги.

[ Саакашвили и глава госавиаслужбы ]

Нигде в мире я не видел, чтобы в демократической системе политический класс был настолько оторван от реалий жизни в стране. Они считают, что все можно решить в «Печерском треугольнике», но это не так! Надо разорвать этот треугольник, заставить министров и депутатов ездить по регионам. Украина – великая страна, а у них психология людей, управляющих маленьким городом в центре Киева. Они чувствуют денежные потоки, но не видят за потоками людей и страны.

Надо постоянно выезжать на места, слушать людей, а не лицезреть потемкинские деревни, которые возводят на местах к приезду дорогого гостя. Выходят 30–40 человек в вышиванках с воздушными шариками и что-то скандируют. Это не Украина!

Власть понимает, что пора начинать реальную борьбу с коррупцией. Я беседовал об этом в Одессе с Луценко. Хорошо, что мы сажаем бывших регионалов, сказал он, но нужно посадить кого-то своего, только я никак не могу понять, кто это должен быть. У Луценко есть недостатки, но, по крайней мере, мне показалось, что у него есть амбиция показать результаты.

НАБУ задержало двух руководителей Одесского припортового завода (ОПЗ) – главу наблюдательного совета Перелому и первого замдиректора Шурикова. Они были основными подставными лицами, которые перекачивали денежные потоки в карманы политиков в Киеве. Депутаты ходили их защищать в суды, несколько каналов целыми днями передавали репортажи в их защиту, пытаясь дискредитировать НАБУ. Создался мафиозный конгломерат депутатов, министров, медиа, и все они как один коррумпированы. В итоге, как я и ожидал, апелляционный суд их выпустил. На решение суда такого уровня может влиять только Администрация президента. Получается, коррупционный конгломерат не допустил ареста даже стрелочников, которые могли вывести на более крупную рыбу в Киеве. Более того, группа депутатов НФ и БПП выступили с заявлением, обвинив меня и НАБУ в создании ОПГ и рейдерстве.

Как бы кто не мешал, я думаю, в ближайшие два года НАБУ пересажает бóльшую часть политического класса. НАБУ – правильная система. Этих людей набирали по-новому. Артем Сытник и Назар Холодницкий молоды и амбициозны в позитивном смысле этого слова. Куратор следствия Гизо Углава – один из лучших представителей моей команды. Если они не испугаются, то произойдет то же самое, что в Румынии, где состоялась полноценная антикоррупционная чистка. Когда политический класс так открыто вовлечен в коррупцию, я не понимаю, как их можно не посадить.

В Румынии посадили очень многих политиков, в том числе тех, кого я знал лично, – премьер-министра Настасе, мэра Бухареста Опреску. В Румынии система была похожа на украинскую. В середине 2000-х там все купались в черном нале и открыто с нами это обсуждали. Я всегда поражался их цинизму. Прошло несколько лет, и настала их очередь. Это очень положительно отражается на Румынии. Страна стала гораздо быстрее модернизироваться.

У Румынии была та же самая проблема, что в Украине, – очень слабая традиция государственности. Торговля должностями была национальным видом спорта.

Уверен, что политический класс у нас быстро поменяется. Я не вижу никаких шансов у теперешней политической элиты. Все эти страшилки, что Партия регионов придет и победит, абсурдны. Оппоблок может победить только кое-где на юге и на востоке. Но точно не по всей стране. Да и на юге их шансы высоки только потому, что там людям предлагается выбирать между старыми регионалами и новыми. Чтобы это изменить, на юге и востоке должна быстро возникнуть новая сила. Это трудный процесс. Я общаюсь с активистами в Западной Украине. Это глоток свежего воздуха, когда с ними говоришь. К сожалению, в самой большой области Украины, Одесской, очень мало таких активистов.

[▪]

Самое интересное в Украине – это молодое поколение, которое успело поработать во власти разных уровней. Они гораздо более радикально настроены, чем уличные оппозиционеры. У тех еще есть надежда, что можно поэтапно реформировать систему, надо только принять хорошие законы. А вот молодежь, которая успела поработать, говорит, что гнать надо всех, все нужно разрушать. Частично что-то менять – абсолютно безнадежное дело. И они правы.

При Шеварднадзе у нас тоже произошло проникновение в государственную структуру молодых реформаторов, правда, не на главные роли. Он на пушечный выстрел не подпускал никого туда, где у него были свои интересы, – к полиции, прокуратуре, транспорту. А тут он решил: почему бы ребятам не дать поэкспериментировать. У меня будет хороший имидж: буду показывать иностранцам молодых реформаторов. Кто-то, как я, успел поработать министром, кто-то – заместителем министра или губернатором. Мы почувствовали вкус успеха, пусть и ограниченного. От этого аппетит у нас только разыгрался. Нам был нужен большой успех, нам понравилось достигать результатов, мы поняли, в чем смысл госслужбы.

То же самое происходит в Украине. После второго Майдана впервые за два десятилетия на правительственные должности начали попадать новые лица. Макс Нефьодов стал заместителем министра и вместе со своей группой пробил новую систему госзакупок «Прозорро». Там еще не до конца все внедрено, там еще есть вопросы, но имя Нефьодова у всех на устах.

Кто-то пытается что-то сделать в управлении госпредприятиями, кто-то – в прокуратуре. В случае с госпредприятиями есть пусть и небольшой, но результат. Руководить «Укрзализныцей» и «Укрпочтой» назначили иностранцев, которые по определению не входят ни в какие кланы, и это пробил Абрамавичус со своей украинской командой. Им, конечно, будет трудно что-то сделать.

Мне, например, дали назначить 26 глав районных администраций. Дали назначить своих заместителей, дали назначить Марушевскую. Им трудно, но они не сдадутся.

У Сакварелидзе получилось поймать брильянтовых прокуроров, но реформу прокуратуры ему провести не дали, потому что система почувствовала угрозу.

Снимали его очень некрасиво. Он возбудил в Одессе дела на местных коррупционеров, в том числе на депутатов из фракции БПП, за присвоение государственного имущества. И эти депутаты вместе с одиозным Киваловым в открытом письме обвинили Сакварелидзе в том, что он ходит по дорогим ресторанам и ведет аморальный образ жизни. Типичный советский донос, естественно ничем не обоснованный. После чего его дважды вызывал президент и предлагал уйти в отставку. На что Давид сказал, что президент его назначал, пусть президент и снимает. На что президент отвечал, что конечно же не снимет. Последний такой разговор закончился в полночь. А на следующий день, в девять утра, объявили, что Сакварелидзе снят.

Или возьмите заместителя Марушевской, Семена Кривоноса. Он родом из Киева. Блестяще себя проявил в труднейших ситуациях. Он перекрыл потоки контрабанды, которая шла в том числе по указаниям из СБУ и генпрокуратуры. Он спокойно выиграл конкурс на главу Южного отделения НАБУ. Прокуратура сказала, что будет его кандидатуру блокировать. Так и сказали: «Будем блокировать по беспределу». И заблокировала. У системы сразу зажглись лампочки: угроза. В НАБУ Кривонос уже не попадет, но я уверен, что руки у него не опустятся.

Одному из глав администраций райсовет недавно выразил недоверие: он, мол, снял откуда-то какие-то портреты участников Второй мировой войны. Это чушь полнейшая! На самом деле он не дал старой команде нелегально торговать землей. Он начал землю описывать и вносить в реестр. В итоге они придрались, что в какой-то школе был ремонт и он снял портреты. И ему якобы из-за неуважения к ветеранам войны объявили недоверие! Но это формальная придирка: так действует мафия.

Борьба идет по всем направлениям. СБУ как-то арестовала заместителя главы районной администрации за то, что он взял 5000 долларов за продажу земли. Он кричит, что ему их подсунули. Не знаю… Могли подсунуть. СБУ говорит, что он взял деньги в пакете с яблоками. Как тут поймешь, где правда? Но я уволил и его, и его руководителя, а другим наказал, чтобы не брали никаких яблок и были осторожны.

Новые кадры убирают отовсюду, происходит откат. Но этот откат со временем породит цунами, которое разобьет все барьеры.

Я хорошо отношусь к Гройсману. Он лично порядочный человек и был просто отличным мэром Винницы. Проблема в том, что его правительство, во-первых, гораздо старше, чем прежнее, – сразу видно, что гораздо больше седины и лысин. Во-вторых, оно почти не владеет английским. Прежние министры почти все владели. Были большие проблемы с Яценюком, конечно, Гройсман лучше, но общий состав изменился к худшему.

В Украине сложная ситуация с бюджетом. Абсолютно все сломано. Англичане говорят «the government is broken», это выражение хорошо поясняет, что сейчас происходит. Правительство в стране сломанное, ничего не работает.

По всем видимым признакам в Украине начался кризис налоговых поступлений. Это мне напоминает последние годы правления Шеварднадзе. С точки зрения экономического роста ситуация в Грузии была гораздо лучше. Благодаря крупному международному проекту, строительству нефтепровода «Баку – Джейхан», в страну пришли большие инвестиции. Для маленькой страны это означало рост ВВП на 10–12 %. Вроде бы денег должно было становиться больше и они должны были распределяться в обществе. Но реальные доходы бюджета каждый год сокращались, его наполняли зачетами. Живые деньги оседали в чиновничьих карманах. Под конец в Грузии мы имели массовую невыплату пенсий и почти полное отсутствие зарплат в государственном секторе.

Сегодня в Украине уже почти не осталось денег на инфраструктуру, завтра их не будет на выплату пенсий, и мы опять попадаем в замкнутый круг. Один бизнес платит налоги, а другие – нет, и все зависят от политической крыши, которая все время меняется. Тот, кто не платит, не знает, что будет с ним завтра, поэтому никто не инвестирует. Нет предсказуемых правил игры. Вкладывать деньги извне, когда нельзя вывозить их обратно, никто не станет.

Работать чисто украинский бизнес сегодня не может, если и захочет, то не дадут. Это невыгодно чиновникам. Если ты придешь и скажешь налоговикам, что хочешь честно заплатить все налоги, на тебя посмотрят, как на личного врага. Потому, что у них зарплата 1500–2000 грн. Что за причуда – честно заплатить налоги? Что налоговик с этого будет иметь?

Поэтому и сложилась такая ситуация с «ореховой мафией». Что такое ореховая мафия? Бабушка продает орехи, но она не может продавать их на международном рынке, где на них растет спрос. Даже если она создаст кооператив, все равно она может продать орехи только компании, которая имеет лицензию на экспорт. Таких компаний не много, но даже не все они могут продавать по той простой причине, что должны получить сертификат происхождения. Такой сертификат на орехи легально получить практически невозможно. Когда люди не могут показать, откуда у них орехи, то становятся легкой добычей любых правоохранительных органов. Но даже если они очень постарались и получили сертификат, высокий чин СБУ может прислать циркуляр, где говорится, что эти орехи содержат какую-нибудь бактерию и это портит имидж украинской продукции. И выясняется, что экспортировать орехи можно только через такую-то винницкую фирму. Такие фирмы почему-то называются именами героев АТО или якобы оказывают помощь бойцам АТО. Поэтому и экспортируют. А если ты не хочешь так работать, к тебе приходят «ореховые белки» с бандитскими мордами, но с «посвидченнями» налоговиков. В Одессе они привозили с собой бывших беркутовцев, которые сейчас работают в охранных компаниях: очень дисциплинированные, накачанные, чуть туповатые, но сдержанные в вопросах и ответах, четко знают свое дело. С оружием. И отнимают орехи.

Такая же ситуация с виноделием. Чтобы иметь право производить вино, нужно для получения лицензии пройти 33 ступени, чтобы его легально продавать, нужно 500 000 гривен на лицензию. Поэтому большинство мелких производителей продают нелегально. Это значит, вместо нормального налога они должны платить дань местным налоговикам, чтобы те не отняли бизнес. Точно такая же ситуация с молокопродуктами. Я был в Кодыме, там местный бизнесмен создал успешное фермерское хозяйство. У него есть маленький сын Пантюша, поэтому его продукция называется «От Пантюши». Продается в тридцати одесских супермаркетах, йогурт – просто супер, я пробовал. Но это абсолютно нелегально, потому что ни один мелкий предприниматель не имеет права производить йогурт. Чтобы получить право его производить, нужно пройти абсолютно бешеные процедуры. Только большие заводы имеют возможность это делать. Вот так убивается инициатива среди людей, которые совершенно отчуждены от государства. Государство для них – это те, кто терроризирует их своими «посвидченнямы».

В Грузии мы сталкивались с похожими проблемами. И тогда Бендукидзе, которому я дал особые полномочия, начал вызывать к себе всех начальников министерств, чтобы те рассказали ему о своих функциях. И беспощадно эти функции резал. Ему устраивали истерики, доказывали, что сейчас все отравятся, что сейчас все сгорит. Были драки, доходило до нецензурной брани. Отнимая у чиновников право разрешать, Бендукидзе получал почти садистское удовлетворение.

Многие говорили, что это вызовет хаос, ведь Бендукидзе уничтожил 80 % разрешений, он упразднил целые агентства – Госстандарт, пожарный надзор, антимонопольную службу. В Украине почему-то считают, что антимонопольная служба поможет делу. Она не может работать по определению. Что она может – это зарабатывать деньги, когда чиновник определяет, кто монополист, а кто нет. Нет антимонопольной службы – нет монополистов. Надо все разрешить, и тогда все само собой получится.

Абромавичус начал ломать разрешительную систему, но у него не было политической «крыши». Он не политик, хорошо что хоть под конец сказал что-то о коррупции. Сказал – и ушел. Остальные даже сказать ничего не смогли.

В Грузии дерегуляция полностью себя оправдала. Мы создали систему, которая работает абсолютно автоматически. Если удается выстроить систему, которая позволяет экономике работать, отказаться от нее потом невозможно. Как только люди попробуют, они не допустят возврата к старому.

Появление теперешнего правительства стало результатом того, что власть не хочет никаких выборов. Она инстинктивно чувствует, что ее сметут. В этом отличие от выборов 2006 года, когда и Тимошенко, и Янукович рассчитывали создать свое большинство в парламенте. Они решили, что главное – сбросить Ющенко, и кто-то из них окажется победителем. Так, в принципе, и вышло. Но весной, когда принималось решение, ни одна из представленных в парламенте сил не хотела выборов. Даже вполне симпатичные мне силы не хотели. Я недавно прочитал высказывание главы фракции «Самопомощи» Березюка: проводить выборы сейчас – это преступление против украинского государства. Не понимаю. А сохранение нынешней ситуации – не преступление против украинской государственности?

У меня такое впечатление, что неизбежность выборов понимает и президент. У него два выхода. Можно договариваться с крокодилами, как он делал до этого, но этот крокодил сыт никогда не будет, при этом рейтинг президента будет падать. А можно попытаться обидеть крокодила, поднять свой рейтинг и пойти на выборы.

Противники выборов напирают на то, что закон о выборах нужно менять. Я уверен, что даже при нынешнем законе выборы все равно дадут лучший результат. Эти люди, наверное, не понимают создавшейся ситуации. Это будет волна. И волна такая, что сметет все плотины. Да, этот закон – шлюз, особенно в том, что касается выборов в одномандатных округах. Но реальная волна, если правильно ее использовать, сметет все препоны в виде мажоритарщиков. Без выборов ситуация будет заблокирована надолго.

Уже есть новая группа молодых, которые хотят выборов, в теории знают, как это делать. Так было в Грузии. И поэтому я считаю, что надо идти по этому пути.

В Грузии в 2003 году к власти пришел новый политический класс, но это не были люди с улицы, они уже успели поработать, почувствовать вкус власти. Очень важно привести таких людей, как молодые замминистры, замглавы Нацбанка, как наши главы районных администраций, как Юля Марушевская.

[▪]

После Майдана люди ждали революционных изменений. Их не случилось. Если первая украинская революция, Оранжевая, закончилась реставрацией старого режима в лице Януковича, то вторая привела нас к точке, когда можно сказать, что практически ничего не изменилось.

Нынешние власти продолжают считать, что, если контролировать масс-медиа, контролировать весь политический спектр, можно установить вокруг себя зону комфорта и спокойно управлять страной. Так не получится.

Порошенко, конечно, хотел вначале реформ. В том числе потому, что стремился хорошо выглядеть. Он талантлив, прекрасно понимает разницу между хорошим и плохим, у него хорошая интуиция на прогресс. Но как только реформы коснулись фундаментальных вещей – контроля над денежными потоками, использования государства для политических целей, то и его отношение к реформам стало очень неоднозначным. Как только НАБУ задерживает судью, которого в данный момент не надо было трогать, вся политическая конструкция разваливается. Власть хочет все контролировать старыми методами. Они пытаются сохранить статус-кво путем маневрирования и дискредитации настоящих и потенциальных оппонентов. Возьмите случай Садового и Лещенко или наезд на мою администрацию в мае со стороны ГПУ.

То, что делает политическая элита, очень опасно. Она понимает, что у нее нет популярности, и пытается всех дискредитировать. Это путь к хаосу. Мы получим стихию, которая всех потопит.

Если руководитель хочет, чтобы общество консолидировалось с ним, общество должно быть уверено, что руководитель солидарен с обществом. Сейчас этого нет. Общество чувствует себя обманутым.

Встреча с Хиллари Клинтон в Батуми, 2012 г.

Дональд Трамп прилетел в Батуми в 2012 г., через неделю после Хиллари, для обсуждения инвестиций в экономику Грузии.

Мы до утра были на вращающейся на 24 м этаже дискотеке

В политическом меню власти реформ уже нет, осталась только российская угроза. Запад устал от этого, да и сам находится в ужасной форме. Я хорошо знаю и Хиллари Клинтон, и Дональда Трампа. Хилари очень умна и талантлива, но в отличие от Билла Клинтона избирательная кампания не самая сильная ее сторона, поэтому я считаю, что шансы на победу Трампа очень высоки.

Клинтон знает правила игры, а Трамп в первые два-три года своего президентства будет крайне непредсказуем. Он был у меня в Грузии много раз, я встречался с ним в Америке. Он очень незаурядный человек, и его интеллект многие в мире недооценивают. Проблема в том, что у него нет сложившейся системы координат, и это очень плохо для нашего региона. Даже Обама, который скептически относился к странам нашего региона, вынужден жить по сложившимся правилам.

А Трамп не будет жить по правилам. В этой ситуации Европа, особенно после волны предстоящих выборов, которые способны многое изменить, будет пытаться договориться со всеми подряд и идти на самые грязные сделки. В такой рискованной ситуации Украина не имеет права не проводить быстрые реформы.

Возврат Януковича был жесткой реставрацией, сейчас реставрация мягкая – через попытки контроля над медиа, контроль над госпредприятиями, всем политическим спектром. Но в Украине еще никому не удавалось долго все контролировать, даже Кучме в конце его второго президентства.

Классический пример – решение проводить Евровидение в Киеве, а не в Одессе. В основе этого «договорняка» был торг вокруг голосования людей Кличко в парламенте. Элита решает краткосрочные проблемы, но не задумывается о стратегических перспективах.

Главное, что меня поражает, – полное отсутствие государственного мышления. Как можно не думать о политике в регионах – в многонациональной стране с региональными особенностями?

Меня не перестает удивлять крайне медленный темп принятия политических решений на всех уровнях. Думаю, это не черта национального характера, а свойство коррумпированной системы. А Украина не имеет права медлить. Если мы будем расти на 1–2 % в год, то мы достигнем уровня конца 2013 года – последнего года Януковича через 15 лет.

Есть два сценария развития ситуации – полная смена политического класса в результате выборов или государственный переворот. В стране хватает формирований, готовых взять власть в свои руки. Нет ни политической, ни военной силы, которая бы это сдержала, – даже российская угроза не является достаточным сдерживающим фактором. Я уже видел, как это будет выглядеть.

Однажды к нам в областную раду забежали люди в масках и камуфляже. Это очень напоминало попытку переворота в Испании в 1980-х. Они потребовали срочно признать их участниками боевых действий. Они год добивались этого, а раде было плевать, пока не пришли люди с оружием, не заняли все проходы и не стали за спиной спикера. Почти 100 % пользователей социальных сетей выразили потом симпатию не депутатам, а людям с автоматами. Кстати, единственный, с кем они поздоровались, был я. И поэтому облрада посчитала, что это я их привел. Когда я спросил, зачем они пришли, они ответили: мы за хунту. Вряд ли большинству людей сейчас нравится идея хунты, но скоро это может измениться, если массы поверят, что хунта способна быстро решать вопросы. В стране безысходность, политическая власть делегитимизировалась.

Если мы не добьемся активизации новых политических сил, не добьемся новых выборов в парламент, мы получим или переворот, или попытку переворота. Для этого достаточно 10–15 тысяч человек с оружием. Результат будет один – хаос.

Сегодня, как грибы после дождя, появляются местные отряды самообороны, но никого в центральной власти это не волнует. У их бойцов есть оружие и личная история борьбы за Украину.

У нас нет полноценной армии, но много хороших солдат с четкими взглядами. Эти люди легко могут воспламениться, они есть в каждом большом городе.

В Одессе большая часть самообороны приватизирована мэрией. В Бессарабии во многих селах нет участковых, зато есть отряды самообороны. Это готовая сепаратистская армия Бессарабии. Мотивация для самообороны благородная – полиция повязана с криминалом. Но завтра эти люди могут захватить власть.

Стране нужен драйв. Нужна надежда. Этих людей надо вовлечь в перемены. У нас две категории демобилизованных – либо из армии, либо из госаппарата, молодые реформаторы. К власти придут или первые, или вторые.

На местах почти вся власть старая и она не пускает молодых к управлению. Если молодежь придет к власти, у страны появится перспектива. Тогда и бывших защитников страны можно будет привлечь к реформам. У них тоже горящие глаза и желание работать для Украины. Как и молодых реформаторов, их объединяет стремление построить новую Украину. Только в отсутствие централизованной силы их выступление может вылиться в полубандитский захват власти и полную дезорганизацию страны. Слишком простые решения опасны. Украинские патриоты должны добиваться перемен легитимно, через новый парламент, а не через военный переворот.

У нас принято отказываться брать ответственность на себя. В правительстве в последние годы хватало людей, которые могут все объяснить, но, как только им самим надо принимать решения, начинают разводить руками, указывают глазами на потолок, ахают и охают, мол, кто-то там не хочет. Это отдельный вид лжереформаторов, которые привыкли к комфорту, но после увольнения говорят, как они хотели реформ, но им не разрешили. Таких было несколько министров, в том числе и очень молодых. Двое из них недавно сообщили, что будут писать мемуары, хотя им нет и сорока.

У бюрократии нет ощущения, что Украина – огромная страна с мощнейшим потенциалом. Страна, которая может отправить свои ракеты в космос, которая может в любой момент, если захочет, создать ядерное оружие, имеет огромную территорию и такую стратегическую глубину, что ее практически невозможно захватить, если она элементарно организует оборону, должна играть ключевую роль в международной политике. И тут вопрос не только в непонимании, но и в желании отсрочить реформы, мотивируя это собственной незначительностью. Например, реформа таможни. Несколько месяцев работает новое правительство, у нас были готовы наработки, но нам не дают их осуществить. Они три месяца ждут доклада комиссии, созданной американцами, в которую входят три отставных или действующих американских бюрократа, которые должны нам дать рекомендации. Без этого мы не можем. Но не будет в докладе ничего, кроме общих вещей о внедрении IT, уменьшении бюрократии и коррупции. Зачем же мы ждем? Поскольку работают американцы, мы ничего не делаем? Это унизительно. В свое время мы сделали в Грузии таможню лучше, чем в Америке, лучшую в мире! Мы не ждали американцев, сингапурцев или русских. Украина должна все сделать сама. Да, с помощью американцев и европейцев, используя опыт той же Грузии. Пассивный подход убивает инициативу людей и обрекает страну на второстепенность, что для меня абсолютно неприемлемо. Вот в этом и есть ценность дополнительных функций получившей образование на Западе молодежи. Они понимают и любят Запад, разделяют его ценности, но у них нет раболепия и желания слепо все скопировать. А старое поколение ценности Запада не разделяет, зато парализовано магическим страхом перед ним. По своему образу жизни обитатели Конча-Заспы более близки к обитателям Рублевки, чем к европейским политикам.

Мы должны провести мобилизацию реформаторов по всей стране, в том числе тех, кто уже имеет опыт и не скурвился, а, наоборот, озлобился на то, что ему не дали работать. Они должны консолидироваться в одну большую платформу и громко сказать, что так жить нельзя. Что жертвы, которые Украина понесла на Майдане и продолжает нести на фронте, не напрасны. Что мы все должны предпринять еще одну попытку, чтобы на этот раз у нас получилось. Я уверен, что на этом этот раз будет не Майдан – собрание людей в основном в центре Киева, это будет волна, новая украинская «хвыля» по всей стране.

Существующая элита ставит на апатичность народа. Но украинский народ не апатичен. Волонтеры месяцами бесплатно работали на государство. Когда они увидели, что на фоне их бесплатной работы другие делают деньги, продолжая грабить государство, то вышли из госаппарата. Волонтеры должны вернуться и взять бразды правления в свои руки.

В Украине на нынешнем этапе ее развития коалиционное правительство по определению не может быть эффективным. Нам необходимо создать сильное консолидированное правительство, которое централизует управление страной.

Теперешняя децентрализация – это спихивание проблем на местный уровень. Прежде чем спихивать проблемы на места, прежде чем делегировать коррупционные полномочия городам и регионам, Украину надо централизовать. Только после того, как на центральном уровне будет установлен контроль и начнутся реальные изменения, можно будет делегировать власть на места. Надо забрать власть у коррумпированных мэров и местных советов – десоветизировать страну.

Конечно, новая сила будет максимально инклюзивной, но в правительство должны войти сильные политики, готовые солидаризоваться друг с другом. Идея правительства технократов – глупая, потому что технократ – это временный человек, который не может объяснить людям, откуда он пришел и куда идет. Министры-политики должны быть честными, компетентными и готовыми брать ответственность – тогда правительство станет единым организмом.

Полная централизация с целью выстраивания правильной системы, правительство единомышленников, рынок земли, полная приватизация – тогда Украина из самоорганизованного общества, способного объединяться для самозащиты, превратится в консолидированную быстро развивающуюся нацию.

Эта украинская «хвыля» и консолидация, вызванная ею, должна, наконец, создать сильное государство.

Нынешний этап в истории Украины – переходный. У страны сильная идентичность, и никогда в истории по настроениям запад и восток не были так близки, как сейчас. Это открывает большие возможности. Однако в Украине никогда не было сильной государственности. А без сильного государства Украине не выжить.

После распада СССР институты в Украине разрушились меньше, чем в других постсоветских странах. Становлению новой государственности это не способствовало. Если бы старый госаппарат распался, на освободившемся месте было бы проще выстроить что-то новое. Он, хоть и с опозданием, распадается сейчас, и это вовсе не плохо.

Украина была привязана к России энергозависимостью и индустриальными регионами на востоке, которые были интегрированы в российскую экономику. Сегодня, когда энергоносители подешевели, части востока временно потеряны, а цены на индустриальную продукцию востока снизились, эту пуповину перерезать легче, чем когда бы то ни было.

Для построения успешного государства нам очень важно переосмыслить экономическую и политическую географию.

Кто был у власти в Украине все эти годы, когда она не смогла создать полноценную государственность? Представители востока. Даже Ющенко был представителем северо-востока, хотя позиционировал себя, как «западенец». И элита у власти при нем была в целом восточная. Поэтому очень важно, чтобы во власти были сбалансированно представлены все регионы Украины и не было привилегий для одного отдельно взятого региона, будь то Днепр, Донбасс или Винница. Выходцы с запада Украины имеют представление об австро-венгерской государственности, Правобережье Днепра пользовалось магдебургским правом и имело опыт реального самоуправления. Очень важен юг, поскольку именно он обладает основными преимуществами XXI века – логистика, бренд, туризм. Киев должен помочь подняться Одессе, а дальше Одесса вытянет и остальные регионы.

Без нового политического класса, без смены тех, кто за 25 лет так и не создал государство, мы не сможем ничего изменить. Государство не научилось играть роль независимого арбитра, бюрократический класс распадается. Нужны люди, которые ставят создание нового государства выше собственных интересов. Те, кто сейчас у власти, считают власть прекрасной возможностью обогатиться. Они никогда не поймут, что должно быть иначе.

Молодая реформаторская сила должна быть создана на совершенно новых принципах. Власть олигархов, их контроль за медиа в Украине преувеличиваются. Как бы ни ограничивали мой доступ к центральным каналам, все мои мессиджи легко доходят до любых точек страны. В судьбоносные периоды украинцы умеют навострить уши и получать важную информацию. Доказано двумя Майданами. Когда я приезжал в Карпаты или в Херсонскую область, обычные люди пересказывали мне мои же мессиджи, они находили, где их получить.

Новая политическая сила не будет сильно зависеть и от денег. Этот фактор тоже преувеличен людьми, которые жили политикой, жили властью. Они, в том числе и оппозиционеры, брали деньги у олигархов, чтобы устроить себе комфортную жизнь. Украинская политика всегда была замешена на черном нале. Оппозиционер, который живет на черный нал, будет грабить страну, прийдя к власти. Надо менять не только власть, но и оппозицию.

Нам не нужны запредельные деньги для построения политсилы. Нам не нужны будут деньги для личного обогащения, когда эти новые силы придут к власти. Политик, который умеет быть в оппозиции на минимальных деньгах, на диете, будет хорошим и честным управленцем.

Я вижу себя в этом процессе в роли играющего тренера. Украинцы меня приняли. Об этом говорят и опросы, и прогнозы. И главное то, что я сам вижу ежедневно.

Новый политический класс придет под флагом борьбы с коррупцией и наведения порядка.

Остальные лозунги уже были использованы представителями старого класса и успели набить оскомину. Я надеюсь, что на следующих выборах люди будут понимать, что, под каким бы лозунгом не выступал представитель старого политического класса, он все равно старый.

Борьба с коррупцией начинается с резкого снижения налогов, обнуления подавляющего большинства таможенных тарифов, полного разрушения нынешней налоговой службы, увольнения всех, кто там работал. Пока мы не выстроим новую налоговую систему, ничего не будет. Мы должны прервать порочный круг, когда мы не можем снизить налоги, так как МВФ не даст деньги, а без снижения налогов не развивается экономика.

Нужно создать рынок земли. Земля и сейчас покупается и продается, надо чтобы это стало законным. Рынок земли и приватизация всех государственных предприятий – вот что необходимо для экономического прорыва. Иначе мы мы будет расти лишь на 2–3 % в год и выйдем на уровень 2013 года лишь через 20 лет.

Необходимо ввести нормальную оплату труда чиновников. Когда нам говорят об электронном декларировании, то это декларирование чего? Все знают, что украинский чиновник, кроме, может быть, сотрудников НАБУ и еще немногих, прожить на одну зарплату не может. Без достойных зарплат у нас никогда не появится нормального аппарата.

Аппарат сильно раздут. Мы сократили численность сотрудников областной администрации в два раза, но в действительности обладминистрации нужно просто упразднять. У них нет конструктивной роли, зато каждый чиновник имеет право вето и может принести вред. И это, кстати, главная причина неэффективности государства.

Функции обладминистраций нужно передать преимущественно центральной власти, что останется – местной. На этом этапе я не сторонник большой децентрализации. В наших условиях это попытка переложить с одной больной головы на другую, не менее больную голову. Наши громады не контролируют местную власть. Функции надо либо упразднять, либо передавать центру, иначе они будут только разрастаться.

Задача центрального аппарата – сокращать функции и, вместе с функциями, сокращать людей. От половины чиновников в центре и в регионах можно избавиться совершенно безболезненно. Мэрия Одессы, например, или Киева без проблем может сократить аппарат втрое. Целые ведомства должны быть сокращены. Сейчас они просто опасны, так как не имеют нормальной зарплаты и кормятся за счет своих ограничительных функций.

Новый год на передовой

Нужно полностью поменять систему здравоохранения, перейти из сегодняшней системы, представляющей распадающуюся бездонную бочку, на стопроцентную страховую медицину, безотлагательно реформировать образование, забрав деньги у ректоров и отдав их студентам в виде ваучера на образование.

Необходимо срочно закончить формирование новой украинской армии. Сотни тысяч украинцев прошли через фронт, защитили свою страну, но современной армии у нас все еще нет. Генералитет, который сидит в Киеве, имеет мало общего с солдатами на фронте. Они даже почти не ездят на фронт. Их должны сменить командиры, которые прошли войну и получили образование в западных военных академиях. Советские генералы всегда будут проигрывать агрессору. К сожалению, то, что сейчас происходит, – это не строительство новой армии, а откладывание проблемы в долгий ящик. Только добровольческие формирования полноценной армией стать не могут. Армию нужно срочно выстроить снизу вверх и сверху вниз. Сверху вниз – надо увольнять нынешнюю верхушку. Снизу вверх – надо поднимать тех, кто хорошо себя зарекомендовал в боях.

Одним из первых решений нового украинского парламента должен быть строжайший запрет олигархам участвовать в политике напрямую или через медиа-ресурсы. Нужно ввести гораздо более широкое государственное финансирование политпартий, одновременно перекрыв источники черного нала. А людям, состояние которых выше 100 млн долларов, нужно попросту запретить участвовать в выборах.

Мы вернем Донбасс, когда люди в Таганроге, Ростове, Новороссийске будут говорить донецким: «Чего вы лезете к нам, мы сами хотим жить в Украине». Так, как в 1980-х говорили восточным немцам чехи, поляки и венгры.

Лучшее что мы можем сделать для победы над Путиным – наладить эффективное управление Украиной. Наши бойцы показали нам успешный пример, организовав эффективное сопротивление российской агрессии. Украина победит в этой войне, только проведя реформы.

На Казбеке. 5000 м над уровнем моря

Медведев в 2008 году говорил: «Саакашвили – политический труп». В 2012-м он изменил свою точку зрения: «Да, у Саакашвили стоит поучиться реформам». Но добавил: «Но это – маленькая Грузия». Если российским руководителям придется сказать такое про Украину, это услышат все россияне. Они идентифицируют себя с Украиной или, по крайней мере, с отдельными ее частями – с Киевом, Одессой, Харьковом. Нужно сделать так, чтобы Украина вызывала ассоциации не со стрельбой и беспорядком, коррупцией и жадными олигархами, а с ровными дорогами, эффективным госаппаратом, неподкупными полицейскими, хорошими системами образования и здравоохранения – всем тем, чего нет в России. Учитывая ресурсы Украины, это вполне реально.

Украина, которая является главным сдерживающим фактором российской атаки на Европу, с образованным, талантливым свободолюбивым обществом обречена на роль региональной сверхдержавы. Она может и должна стремиться стать ведущей европейской державой на уровне Франции, Германии и Польши. Она должна избавиться от психологии объекта международной политики. Да, нам нужен остальной мир, но и мы нужны миру, мы должны перестать постоянно оглядываться и зависеть от мнения других, поверить в собственные силы и безграничный потенциал.

И тогда мы победим.