8 августа 2006 г. Арабские Эмираты

В небольшом домике на окраине города ждали гостя. Кондиционера в доме не было, и спасаться от жары приходилось горячим чаем и тазом со льдом посередине комнаты. Металлический таз был обернут махровыми полотенцами, которые создавали некоторое подобие термоса, и лед таял не так быстро. Август в Эмиратах – тяжелый месяц для стариков и сердечников, потому что горячий туман, пришедший с моря, висит в воздухе, вызывая удушье. Кажется, что ты погружен в горячую воду и вынужден плавать в огромном аквариуме, где тебя окружают люди, машины, дома…

Назир тяжело переносил август. Он задыхался. Хорошо еще, что из дому приходилось выходить не так часто. Теперь, когда ему покровительствует сам Густав Флобе, нет необходимости ходить на службу. После каждой беседы этот уважаемый господин оставлял старику деньги, которых тому хватало как раз до следующего визита. Назир поначалу тяжело шел на контакт, но постепенно привык и к неспешным умным беседам, и к еженедельному щедрому вознаграждению. И наступило время, когда Назир стал ждать этих встреч. Дня за два он начинал волноваться, сможет ли он заинтересовать своего гостя настолько, чтобы тот не потерял к нему интерес и уважение, и чем его следует угостить. Назир вдруг осознал, что он тяготится своим одиночеством и рад этим встречам. Густав любил комфорт, и небогатая комнатка старика не соответствовала его настроению. Сидеть по нескольку часов подряд на плетеном стуле возле невысокого столика было утомительно, и Флобе всякий раз старался приглашать старика к себе в дом, где было просторно и прохладно. Старик поначалу дичился строгой роскоши дома Флобе, но потом привык и чувствовал себя довольно свободно, даже пытался давать указания слугам, не проявлявшим расторопности в его присутствии. Флобе не обращал внимания на эту старческую докучливость, стараясь расположить к себе Назира и продолжить занятия, насколько это было возможно. Густав понимал, что старик не вечен и времени у них не так уж много, чтобы успеть передать те сокровенные знания, что открылись этому странному человеку с непростой судьбой.

Сегодня Густав пришел не один, чем вызвал некоторое неудовольствие старика. Назир не привык видеть в своем доме чужих людей и теперь исподлобья рассматривал огромного плотного индуса, с трудом поместившегося на невысоком плетеном стуле. У индуса были умные карие глаза, а говорил он мало, так что к концу беседы Назир смирился с его присутствием, тем более, что Густав представил его как своего помощника.

– Уважаемый Назир, завтра я уезжаю.

Старик забеспокоился. Ему жаль было терять и общество Густава, и его деньги.

– Надолго?

Густав внимательно посмотрел на старика. Так он и думал. Теперь этот старик в его власти, и можно переходить к беседам более глубоким, чем рассуждения о миражах.

– На пару недель. Мустафа заменит меня.

Старик покачал головой:

– Разве можно заменить вас?

Густав оценил комплимент.

– Мустафа постарается. Он будет заботиться о вас во время моего отсутствия, чтобы вы ни в чем не знали нужды.

Назир махнул рукой:

– Какая нужда у старика? Кусок хлеба у меня есть, на службу я хожу, чтобы не одичать здесь одному. Так что он может не приходить, господин.

Густав оглядел комнату. Здесь ничего не менялось в последние лет пятьдесят. Мебель, посуда, ковры – все было из прошлого, из какой-то другой жизни.

– Мустафа придет к вам во вторник. Он установит кондиционер.

Старик испугался:

– Кондиционер? Как же я смогу оплачивать огромные счета за электричество?

Густав успокоил его.

– Я выпишу чек. Этой суммы вам хватит, чтобы оплатить электричество лет на двадцать, даже с учетом ежегодного роста цен.

Назир затаив дыхание смотрел, как Густав достает из своего портфеля чековую книжку, открывает дорогую черного лака ручку с золотым пером и аккуратным почерком выводит цифры, повторяя их прописью. Да, этой суммы старику хватит на всю жизнь. Ладно, пусть приходит этот Мустафа со своим кондиционером.

Получив указания, Мустафа встал и попрощался с хозяином. Густав остался еще на одну чашку чая и засиделся у Назира почти до полуночи. Их беседа текла неспешно.

– Почему вы считаете, уважаемый, что у человека три души?

Назир удивился:

– А сколько же, по-вашему, у человека душ?

– Церковь ведет речь лишь об одной душе – бессмертной и нетленной.

– Да, все правильно. Есть и такая душа. Одна из трех. Вам не приходило в голову, мой дорогой, откуда взялась Святая Троица? Триединство, воплощенное в душе человека.

Густав задумался. Та книга, которую ему дал прочитать Назир, все еще была свежа в его памяти. Книга Авиценны, где тот рассуждает о душе. И рассматривает душу как Жизненные соки, струящиеся по сосудам. Три системы сосудов в человеческом теле – три души.

Назир молча наблюдал за мыслями Густава и наконец сказал:

– Две белые души и одна черная.

– Отсюда в человеке дух противоречия?

– Да, это вечная борьба наших душ. Всякий раз мы не знаем, какая из душ победит. Вы не задумывались над вопросом, почему темные силы стараются купить у вас душу?

– Им не хватает для равновесия?

– Не может здесь быть никакого равновесия! Все развитие человечества – это борьба душ. И если вы родились, то значит, на этом свете родились еще двое – тот, кто принесет вам счастье, и тот, кто причинит вам горе.

– А они знают об этом?

– Никто об этом не знает. И они не хотят вам зла, просто это их миссия. И никуда от нее не денешься. Человек не в силах изменить свое предназначение.

– Я тоже для чего-либо создан?

– Конечно.

– И вы можете мне сказать, что я несу и кому?

Назир посмотрел в глаза Густаву. Старик почувствовал, как напрягся его гость.

– Вы принесете смерть тому, кто вам верит.

– Почему вы так решили?

Старик поднял голову и посмотрел на потолок, где, по его мнению, должен был находиться Бог.

– Я ничего не решаю. Я просто вижу.

Густав похолодел. Откуда старик может это знать наверняка? Назир подвел его к зеркалу и заставил заглянуть в него. Из старой рамки с облезлым лаком на Густава смотрело знакомое лицо, но оно было каким-то другим, напряженным и отстраненным. Он с трудом узнавал себя.

Назир провел у него над головой.

– Посмотрите сами.

Над головой у Густава на мгновение появилась и тотчас рассеялась черная полоса.

– Ваш мозг полон тяжелых мыслей. Вы можете обмануть людей, но Старое Зеркало вы не обманете. Оно хранит многие образы, и лучше их не беспокоить.

Густав уже оправился от увиденного и спросил:

– Душа человека отражается в Зеркале?

– И продолжает жить там своей жизнью, забирая немного энергии у человека, который смотрелся в Зеркало. Будьте осторожны, нельзя часто смотреться в Зеркало или находиться возле него слишком долго.

– Поэтому считается дурной приметой разбить Зеркало?

– Да, господин Густав. Вы тогда вместо одного Зеркала получаете несколько десятков или даже сотен маленьких зеркал, каждое из которых отражает ваш образ и забирает вашу энергию. Это плохо…

Густав отошел от Зеркала и сел обратно на свой стул. Чай уже давно остыл, но ему не хотелось больше пить. Ему хотелось на воздух, прочь из этой маленькой полутемной комнаты, где даже Зеркало знает о его мыслях. Хозяин тоже выглядел утомленным, и Густав решил, что пора прощаться.

– Мне пора идти, уважаемый Назир. Мы увидимся с вами в начале сентября.

Старик покачал головой:

– Нет, мой друг. Мы с вами уже никогда больше не увидимся.

Флобе удивился:

– Вы куда-то уезжаете?

Назир осторожно огляделся по сторонам, словно боялся, что его кто-нибудь услышит, и шепотом сказал:

– Через десять дней я умру. Она уже приходила сюда.

Густава зазнобило от его слов. Какой-то странный сегодня Назир.

– Зачем вам умирать через десять дней?

– Я не хочу умирать, но здесь я ничего не решаю.

– Кто приходил сюда?

Назир закрыл глаза и произнес:

– Она ищет вас. Я не сказал ей ничего, но она умнее меня.

Старик забылся и перешел на древнеперсидский:

– Картины детства видишь ты во сне…

Густав решил, что старик заговаривается, и поспешил прочь.