Вспоминая Владимира Высоцкого

Сафонов Анатолий Николаевич

Высоцкий Владимир Семенович

«БУДТО ВСЮ ВОЙНУ ПРОШАГАЛ»

 

 

А. Низовцев

«НАШИ ПАВШИЕ — КАК ЧАСОВЫЕ»

Тема войны у Высоцкого — это прежде всего тема памяти о павших. Ни в одной роли, ни в одной своей песне он не стенает и не всхлипывает над солдатской могилой. У него гибель на войне — запредельное усилие отстоять правду, добро. В его песнях смерть уходит не на покой — смертью оживают: Наши мертвые нас не оставят в беде, Наши павшие — как часовые…

В творческой судьбе у Высоцкого не было спадов. Был только подъем. Вначале очень постепенный.

Высоцкий хотел, чтобы его роли, песни и стихи воспринимались документами биографий отцов, старших братьев. О войне он писал правдивые стихи и правдиво играл, на удивление конкретно, материально, пластично, так, как будто знал на ощупь, кожей. В его стихах сражаются летчики, моряки, десантники, пехотинцы. В эти стихотворения вкраплены реалии, специфические для разных родов войск, характерные словечки и выражения. Брошенные поля спелых хлебов, окопы, пустынные деревни, горные ущелья, безымянные высотки, небо, госпитальная палата — «топография» смертельных схваток в этих песнях. Их сюжеты — это сюжеты солдатской жизни: марш, подготовка к бою, сражение, погребение павших, ожидание писем… В них есть и тема дома — верного, любящего, и дома предавшего, изменившего.

Песни Высоцкого о войне — не «воспоминания», где что-то смягчается или романтизируется, не элегия, посвященная «минувшим дням». Это нечто, живущее в человеке сегодня, как боль, глухая, но готовая в любой момент вспыхнуть.

Песнями о войне Владимир Высоцкий выполнял свой долг поэта:

— Я не воевал, — скажет он чуть застенчиво перед самой первой песней, — но война — такая громадная беда, покрывшая нашу страну…

Надо петь, надо…

И он пел. Эти песни прозвучали в кинофильмах «Вертикаль», «Сыновья уходят в бой», «Война под крышами», «Точка отсчета».

Большая загруженность в театре, кино, на радио, гастроли. Нет перерывов, часто нет сна. Но стоит Высоцкому взять в руки гитару и спеть нежно и горестно о военном детстве, об участниках и свидетелях войны — все кругом забываешь, и ты один на один с песней. Ему писали воины, ветераны войны, инвалиды, школьные коллективы, учителя, геологи.

В архиве Владимира Семеновича Высоцкого есть письмо, где сорокалетний инженер благодарит автора и певца за спасение от смерти: «Больному ничего не помогало, опустились руки, организм не хотел сопротивляться болезни… И вдруг человек услышал песню «Спасите наши души», потом песню «Як-истребитель», потом еще и еще… Случилось чудо, в больного вселилась вера, появилось желание жить и бороться за жизнь. Спасибо вам, Владимир Семенович».

Однажды был такой случай. Его пригласили на кинопробу. Роль эпизодическая: солдат-инвалид рассказывает мальчику, как воевал. Пробу сняли и не утвердили — эпизод из всего фильма слишком выделялся. Говорят, когда об этом сообщили Высоцкому, он помолчал, а потом сказал: «Понятно. Ну ладно… А теперь, ребята, давайте снимем еще раз, просто так, для души, и сыграю я вам, как мне хочется, а вы мне только не мешайте. Пленка есть?»

Пленка нашлась, и кадры, к счастью, сохранились. Они вошли в художественный фильм «Воспоминание».

…На экране за столом сидит солдат. Лицо Высоцкого без грима, только нижние веки краснее, чем обычно, и лицо тяжелее. На столе карта, рядом бутылка и стакан. К стене приставлены костыли. У стола беленький мальчик. Солдат водит пальцем по карте и разбирает давний бой. Не рассказывает мальчику, как воевал, не гордится боевым прошлым, но живет в том бою. Он не вышел из этого боя. И, кажется, никогда уже не выйдет. Скользнули и грохнулись об пол костыли. Солдат замолчал и погрузился в свои мысли. А потом запел:

Полчаса до атаки, скоро снова на танки. Снова слушать разрывов конце-е-ерт…

И песня, и выпевание слов — из тех давних лет. Из тех поездов, в которые, хватаясь за поручни, взбирались инвалиды и катились от одного купе к другому на своих подшипниках и пели так, что было страшно и стыдно протянуть деньги.

Кровавой военной работе — защите своей земли — были отданы не только руки и ноги, но сознание целого поколения. Вот что сыграл Высоцкий «просто так, для души».

Когда Высоцкий пел или играл, всегда казалось, что идет какой-то бой. В этом голосе можно было расслышать лязг металла, скрежет тормозов, торжественный трубный звук и предсмертный стон — все, что в бою звучит вокруг человека и внутри его. Когда исполнительское искусство встало рядом с авторским, слилось и соединилось с ним, оно, по меньшей мере, удвоило свои творческие возможности. В его исполнительском искусстве — удивительная простота.

Творческих дневников Высоцкий не вел. Есть только отрывочные, случайные записи. Их немного. Вот одна: «Профессия наша — пламень страшный. И не сгореть, если по совести, нельзя».

Владимир Высоцкий себя не щадил. Он как будто знал, времени мало. Поэтому и успел так много за свои сорок два года: на сцене, в поэзии, кино, на эстраде.

«Мне есть что спеть», — писал Владимир Семенович незадолго до смерти. И он был прав. Если взять последние 16 лет его жизни, то на каждый месяц в среднем приходились один фильм, одна-две театральные роли, три-четыре песни, два-три стихотворения. И это, не считая работы над пластинками, радиоспектаклями, а также многочисленных гастролей и концертов.

 

Н. Акрамов, Герой Советского Союза

ОН БЫЛ С НАМИ

Когда звучит с магнитофонной ленты знакомый с детства хрипловатый сильный голос, я порой ловлю себя на мысли: неужели эти песни — не обо мне, не о моих боевых друзьях? Неужели их автор сам не прошел начиненной душманскими минами тропы Афганистана? Неужели не на ночном привале в горах Гиндукуша сложились эти строки:

Сверкал закат, как сталь клинка, Свою добычу смерть считала. Бой будет завтра, а пока Взвод зарывался в облака И уходил по перевалу…

Многие фронтовики были твердо убеждены, что Высоцкий воевал. Мы, нынешние солдаты, знаем теперь: нет, не довелось ему. Но знаем и другое: его песням — довелось! Вместе с нами.

«Баллада о борьбе» — так названа одна из его программных вещей. В ней речь о поколении, которое не видело войны, но сумело воспитать в себе готовность к праведным боям. Это и о моих ровесниках.

Наверное, потому и стал Высоцкий своим, близким для нас, что говорил с нами не как ментор, не с неких недоступных сияющих высот, а словно бы вместе с нами рос, горевал и радовался, мучительно постигал очевидные вещи, получал ссадины и шишки, падал и поднимался. И вот когда такой поэт обращался к нам со словами о чести, правде, мужестве и долге, мы верили.

Всем существом воспринимался мощный, масштабный образ комбата, что повернул Землю, «оттолкнувшись ногой от Урала». И западали в душу строки:

Наши мертвые нас не оставят в беде, Наши павшие — как часовые…

(«Он не вернулся из боя»)

Ведь земля — это наша душа. Сапогами не вытоптать душу!

Может быть, слишком много цитирую. Но так велика власть этих строк, что хочется вспоминать их еще и еще. Говорю не только о себе. Насколько знаю, среди моих однополчан по службе в Афганистане было очень много таких, кто любил песни Высоцкого, испытал на себе влияние его таланта, сильного и честного.

Да, честного до конца! Гражданское мужество Владимира Высоцкого было под стать мужеству солдат, идущих в бой. Он был беспощадным судьей прежде всего самому себе, своей сложной и негладкой жизни, своим слабостям и ошибкам. И это давало ему моральное право так же беспощадно, всей силой своей сатиры бичевать чинуш и трибунных фразеров, респектабельных проходимцев и воинствующих обывателей.

Он умел ненавидеть страстно и открыто. Но так же умел он и любить Родину. Друзей. Женщину. Любовь его была требовательной — и нежной.

Свежий ветер избранных пьянил, С ног сбивал, из мертвых воскрешал, Потому что, если не любил — Значит, и не жил, и не дышал!

И потому Высоцкий сумел пронзительно передать тоску жен, матерей и невест, проводивших мужчин на войну: «Ивы плачут по вас, и без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины». Похожее ощущение испытывали мы в Афганистане, читая строки писем из дому.

Любимые герои Высоцкого — люди цельные, мужественные, люди трудной работы и высокого мастерства. Он уважал творческий, самоотверженный труд как одно из главных проявлений человеческой личности, ибо и его собственная жизнь — такой труд. Высоцкий умел раскрыть человеку подлинную романтику его профессии, порой не осознававшуюся и самим этим человеком.

Но, думаю, все же особенно повезло в этом отношении нашему, ратному труду. Десятки его песен, работ в кино посвящены солдатам, защитникам Родины. Среди героев Высоцкого встретишь пехотинца и десантника, летчика и моряка… И опять-таки: его песни открывали и открывают нам наши собственные чувства в момент боя, в миг опасности, в минуту высшего напряжения — а таких минут немало в солдатской судьбе.

Сейчас мы многое знаем о его жизни.

Но подлинная его судьба — все-таки в его песнях, что славили мужество и верность. Спасибо ему за это.

 

«ТОЛЬКО ЛЕТЧИК МОГ НАПИСАТЬ»

В предлагаемом читателям стихотворении, которое В. Высоцкий не успел, как и другие, напечатать при жизни, особенно отчетливо звучит оптимистический настрой.

…Я за пазухой не жил, не пил с господом чая, я ни в тыл не стремился, ни судьбе под подол, но мне женщины молча намекали, встречая: если б ты там навеки остался, может, мой бы обратно пришел. Для меня не загадка их печальный вопрос. Мне ведь тоже не сладко, что у них не сбылось. Мне ответ подвернулся: «Извините, что цел. Я случайно вернулся, Ну а ваш не сумел». Он кричал напоследок, в самолете сгорая: «Ты живи, ты дотянешь!» — доносилось сквозь гул. Мы летали под богом, возле самого рая. Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул. Встретил летчика сухо райский аэродром. Он садился на брюхо, но не ползал на нем, он уснул — не проснулся, он запел — не допел… Так что, я вот вернулся, ну а он не успел.

Журналисту А. Поздняеву недавно удалось выяснить любопытные факты, связанные с историей создания этой песни.

В 1975 году Ленинградский театр имени Ленинского комсомола поставил спектакль по пьесе Э. Володарского «Звезды для лейтенанта». Владимир Высоцкий написал для этого спектакля песню «Всю войну под завязку», которую не раз включал в свои концертные программы.

Во время одного из выступлений Высоцкий перед тем, как исполнить эту песню, сказал: «Эта песня посвящена другу нашей семьи, летчику Скоморохову, дважды Герою Советского Союза». Но сохранилась магнитофонная запись другого концерта Высоцкого, где он говорит, что песня посвящается погибшему другу летчика Скоморо-хова, за которого он, Скоморохов, впоследствии не раз мстил врагу в небе. Так кому же посвящена песня?

Дважды Герой Советского Союза Николай Михайлович Скоморохов, ныне маршал авиации, во время войны прошел путь от рядового летчика до командира эскадрильи. Он совершил 605 боевых вылетов, провел более 130 боев и сбил 46 вражеских самолетов.

Н. Скоморохов действительно после войны стал близким другом семьи Высоцких. Более того, Владимиру посчастливилось часто встречаться с прославленным асом, в военной биографии которого был такой эпизод.

В один из весенних дней Скоморохов, тогда еще капитан, сражался над Будапештом. Приближался конец войны, и гитлеровцы напрягали последние усилия. Скоморохов знал, что нашим авиаторам в этом районе противостоит воздушная группа «Удет», в которую входила и разрекламированная немцами «Бриллиантовая эскадра» — гордость фашистских «люфтваффе»… В мае сорок четвертого летчики «Бриллиантовой эскадры» сбили над Днестром тезку Скоморохова — Николая Горбунова. Это был весельчак, певун, покорявший всех отвагой и чисто русским удальством. На могиле Горбунова летчики поклялись мстить врагу до самой победы.

Этот эпизод из биографии Н. Скоморохова и послужил основой для песни «Всю войну под завязку». Двойное же посвящение, очевидно, вызвано тем, что памяти и уважения, по мнению автора, в равной мере достойны оба героя — и павший, и живой…

Как-то на вопрос корреспондента, чем в первую очередь привлекает его военная тема, Высоцкий ответил:

— По-моему, мое поколение мучает чувство вины за то, что опоздали родиться, и мы своим творчеством как бы «довоевываем»…

Признание это было сделано примерно в ту пору, когда художник Виктор Попков создал свое замечательное полотно «Шинель отца». Сын, уже не юноша, а вполне зрелый мужчина, примеряет на себя старую отцовскую шинель. По сути дела, та же тема, та же мысль — чувство вины перед старшими поколениями за то, что опоздал родиться, не подставил вовремя свое плечо, не разделил с ними те испытания, которые выпали на их долю. Но не только это. Здесь еще и прямой вопрос самому себе: «А ты выдюжил бы, окажись на их месте?»

Я кругом и навеки виноват перед теми, С кем сегодня встречаться я почел бы за честь…

Чувство собственной вины усугубляется еще и тем, что многие из отцов и старших братьев с войны не вернулись. Память о павших — вторая, не менее важная тема в военном цикле песен Высоцкого. Но он, будучи и в жизни, и в творчестве человеком необычайно мужественным, скорбя по павшим, никогда не позволял себе говорить о них с каким-либо оттенком жалости, «со слезой» в голосе.

Для него те, кто погиб в смертельной схватке с врагом, — не жертвы войны, нет. Они — люди, с честью выполнившие свой солдатский долг. Ведь война, как сказал другой поэт — Михаил Кульчицкий, погибший в боях на Волге (кстати, роль Кульчицкого Высоцкий играл в спектакле «Павшие и живые» в Театре на Таганке), война — «совсем не фейерверк, а просто трудная работа». Именно такова война в одной из лучших песен Высоцкого «Мы вращаем землю»:

От границы мы землю вертели назад. Было время — сначала. Но обратно ее закрутил наш комбат, Оттолкнувшись ногой от Урала… Руки-ноги на месте ли, нет ли, Как на свадьбе росу пригубя, Землю тянем зубами за стебли От себя, на себя, под себя…

Но война — не только фронт и передовая. Это еще и тыл, где также ковалась Великая Победа, также проверялись на прочность человеческие характеры, человеческие чувства. И об этом он пел:

Так случилось — мужчины ушли, Побросали посевы до срока. Вот их больше не видно из окон, Растворились в дорожной пыли… Мы вас встретим и пеших, и конных, Утомленных, нецелых — любых. Лишь бы не пустота похоронных, Не известия в них…

Однажды драматург Эдуард Володарский рассказал такой эпизод. «Я ехал в поезде «Москва — Ленинград», и в купе попутчиками оказались трое военных летчиков: подполковник и два капитана. Дорога ночная, долгая. Поговорили о том о сем. Потом один капитан достал портативный магнитофон и включил записи с песнями Высоцкого. И когда прозвучала песня «Як-истребитель», которую они слушали затаив дыхание, подполковник сказал со значением:

— Такое только летчик мог написать. Этот Высоцкий, наверное, летуном был. Чтобы так написать, надо машину чувствовать.

Я улыбнулся:

— Да что вы, ребята! Как он мог воевать, когда он 38-го года рождения. И летчиком никогда не был. Он московский парень, артист с Таганки».

 

Марина Влади

ВОЙНА

Ты еще слаб, но уже потребовал гитару, бумагу, авторучку. Ко всеобщей радости, ты потихоньку поешь, сочиняешь песенки, смешные и критические, о твоих соседях по палате, о санитарах, о тысячах мелочей из жизни старой больницы. Палата превращается в концертный зал, и дежурные по этажу с трудом наводят порядок…

Ты продолжаешь лечение в Белоруссии. Сюда, в деревушку, уцелевшую в войну, нас привез твой старый друг-киношник, с которым ты снимался в фильме о партизанах. Он живет в доме у своей тетки-старушки. Днями мы бродим по округе, твой друг показывает нам места, где двадцать пять лет назад шли ожесточенные бои. Иногда мы наталкиваемся на старые партизанские стоянки, настоящие подземные деревни, теперь уже заросшие травой. Иногда мы проходим через руины сожженных немцами деревень (они сохраняются в том же виде, в каком их оставили фашисты). Все население этих деревень — старики, женщины, дети — было уничтожено. В Белоруссии сотни Орадуров, деревень, в которых не уцелел ни один житель. Вечером, собравшись за столом при свете керосиновой лампы, наполняющей избу мягким светом, мы слушаем рассказ старухи хозяйки.

В 1944 году в деревне осталось всего девять женщин в возрасте от 15 до 45 лет, несколько старух, 5 малолетних девочек и два немощных старика. Взрослые мужчины ушли в регулярную армию, дети, подростки — в партизаны. Потерпев поражение, немцы в конце концов отступили. Чудом деревня уцелела, но в ней не осталось ни одного мужчины, с фронта пришли похоронки, из партизанских отрядов сообщили: «Живых из деревни X. в отряде нет». Когда женщины увидели прибывших проездом на фронт молодых солдат под командованием 25-летнего капитана, решение пришло само собой. Накормив и обогрев солдат, они, истопив для них баньку, затем приготовили чистое белье, застелили постели, положили на них вышитые подушки. Уставшие солдаты заснули, наслаждаясь забытой радостью домашнего тепла. В одной избе лампа не гаснет. Самая смелая из женщин разговаривает с молодым капитаном:

— То, о чем я вас попрошу, может удивить. Постарайтесь понять. Война отняла у нас мужей, не осталось в деревне ни одного мужчины. Чтобы жизнь продолжалась, нужны дети. Подарите нам жизнь…

Старуха стыдливо замолчала. После недолгой тишины наш друг сказал:

— В соседней избе живет тракторист — он азиат, как и его отец. Почтальонша похожа на своих армянских предков, колхозная повариха — чистая сибирячка.

Я тихо плачу, этот рассказ заставляет меня почувствовать глубину народной трагедии, пережитой этой страной, значительно полнее, острее, чем любая официальная пропаганда…

Всю ночь ты вслух сочиняешь стихи, строки рождаются одна за другой, возникают образы. Под руками нет гитары, и ты отбиваешь ритм пальцами. Под влиянием этой ночи родится большинство твоих военных песен.

На твоих концертах плачут седые фронтовики-ветераны, увешанные орденами, молодые люди сидят задумчиво, становятся серьезными.

Ты родился в 1938 году и в войне не участвовал. Твой единственный подвиг той поры состоял в том, что в бумажный рупор ты кричал однажды, что на крышу дома упала зажигалка и пожарные-добровольцы должны немедленно погасить ее…

 

Е. Ромашов

В ШКОЛЕ

Многим слушателям довелось слушать по Всесоюзному радио темпераментные, кажется, самим сердцем спетые, военные песни Высоцкого и комментарии к ним известного поэта, секретаря правления Союза писателей СССР Роберта Рождественского, возглавляющего комиссию по литературному наследию В. Высоцкого. О том, насколько популярно военное творчество Высоцкого, красноречиво говорят слова белгородского учителя русского языка и литературы Е. Ромашова.

С первых дней работы в школе меня неприятно поразило равнодушие учеников к поэзии. Стихами интересовались только девочки, в основном в пору первой любви. В свои альбомчики они переписывали убогие стишки неизвестных авторов. Я попытался привлечь моих учеников к классической поэзии, но больших успехов не достиг. А через три года работы привел на уроки литературы в шестых — восьмых классах песни В. Высоцкого. В основном — военные песни: «В госпитале», «А сыновья уходят в бой», «Он вчера не вернулся из боя». Лучшие мои уроки проходят с песнями Высоцкого о войне. Более того — они сочетаются со стихами А. Твардовского, К. Симонова, С. Орлова, открывают интерес к ним. После того как ребята прочтут стихотворение С. Орлова «Его зарыли в шар земной», в классе звучит песня «Он вчера не вернулся из боя». С семиклассниками происходит нечто удивительное, возвышенное. Происходит тот разряд эмоций, высвобождение лучших человеческих чувств, которого всегда добиваешься на уроке. Или еще параллель: Высоцкий — Твардовский.

Для меня не загадка Их печальный вопрос. Мне ведь тоже несладко, Что у них не сбылось. Мне ответ подвернулся: «Извините, что цел, Я случайно вернулся, Ну а ваш — не сумел».

Удивительно совпадает эта песня по душевному настрою со стихами Твардовского:

Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В том, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь,— Речь не о том, но все же, все же, все же…

Комментарии тут не нужны. Люди, прочувствовавшие эти строки, никогда не будут относиться к Владимиру Высоцкому как к чему-то нелитературному. Мои ученики давно относятся к нему всерьез.

Я не хочу вдаваться в крайности, но убежден, что этот поэт должен занять в школьной программе по литературе мїсто, соответствующее его таланту, тому, что он сделал для нас.

 

Г. Арутюнов

ЕГО ИМЯ НА БОРТУ

О профессии моряка у него написано около двадцати песен. Нет, Высоцкий сам никогда не был моряком, но он любил море и людей моря, непримиримых к злу, сильных, честных и верных дружбе. Морская тема в его творчестве очень важна тем, что он выражал в ней не только себя, но и свое отношение к миру. И всякий раз, когда слушаешь песни Высоцкого о море и о моряках, невозможно себе представить, что их написал и поет не моряк.

Как-то так получилось, что именно морскую тематику в его творчестве оставляют затемненной, а ведь, по признанию самого автора, эта тема была для него близкой. Когда в Московском театре сатиры ставился спектакль Штейна «Последний парад», Высоцкого попросили написать несколько песен. «Ну тема там моя любимая была — моряки, а у меня много друзей моряков, и я часто встречал их в порту, когда они возвращались из плавания. И поэтому я согласился…»

В фильме «Увольнение на берег» Высоцкий сыграл молодого матроса. Вспоминая о съемках, он говорил: «Пришлось надеть матросскую робу и драить палубу… Драить палубу больше не пришлось… Но… Ведь «пути господни неисповедимы». Может, и придется еще тряхнуть стариной».

Работая над циклом песен к фильму С. Говорухина «Ветер Надежды», Высоцкий создал пять песен-баллад, раскрывающих перед нами профессию моряка: о трудной морской учебе, работе, о надежных и верных людях. Здесь поется о том, ради чего идут моряки в море:

По горячим следам мореходов живых и экранных, что пробили нам курс через рифы, туманы и льды, мы под парусом белым идем с океаном на равных…

Он преклоняется перед стихией, воспевает красоту моря:

Не правда ли, морской, хмельной, невиданный простор сродни горам в безумстве, буйстве, кротости! Седые гривы волн чисты, как снег на пиках гор, и впадины меж ними — словно пропасти…

Есть песня очень серьезная. Это разговор по душам. Песня обращена к молодым ребятам, курсантам, только что пришедшим на флот, но она касается и тех, кто уже поднялся на капитанский мостик. Здесь каждое слово, каждая строка воспринимаются особенно остро. Даже если бы Высоцкий написал только одну эту песню на морскую тему, и тогда бы он был своим, флотским парнем:

Вы в огне да и в море вовеки не сыщите брода. Мы не ждали его — не за легкой добычей пошли. Провожая закат, мы живем ожиданьем восхода И, влюбленные в море, живем ожиданьем земли… Чтоб отсутствием долгим вас близкие не попрекали, не грубейте душой и не будьте покорны судьбе. Оставайтесь, ребята, людьми, становясь моряками! Становясь капитаном — храните матроса в себе!

Его песни озаряют бесстрашием, укоряют, казнят за усталость, призывают к борьбе. Это песни о настоящих людях — сильных и мужественных, усталых и добрых, которым, как никому другому, близки понятия чести, отваги, преданности. Ну а когда опускаются руки, когда невероятно трудно и, кажется, нет выхода, он кричит нам: «Еще не вечер, еще не вечер…» Морская тема, очень важная в творчестве Владимира Высоцкого — поэта, гражданина, человека, — еще ждет своего исследователя.

Владимир Высоцкий дружил со многими моряками, с яхтсменами, с людьми, имеющими отношение к флоту, и везде оставил свой след — впечатления о встречах с ними, написал песни, возможно, есть и фотографии. Издательство «Физкультура и спорт» выпустило книгу «Владимир Высоцкий. Четыре четверти пути». В нее вошли воспоминания писателей, режиссеров, актеров, спортивных деятелей о В. Высоцком. Есть, наверное, смысл морякам собрать воедино все, что связано с именем Высоцкого и морской тематикой.

И очень отрадно не только причастным к флоту людям, что в год 50-летнего юбилея лауреата Государственной премии СССР, поэта, актера, гражданина Владимира Семеновича Высоцкого его имя присвоено новому теплоходу морского флота.

 

Владимир Высоцкий

ЗВЕЗДЫ

Мне этот бой не забыть нипочем —

смертью пропитан воздух,

а с небосклона бесшумным дождем

падали звезды.

Вон снова упала — и я загадал:

выйти живым из боя…

Так свою жизнь я поспешно связал

с глупой звездою.

Я уж решил: миновала беда

и удалось отвертеться…

Но с неба свалилась шальная звезда —

прямо под сердце.

Нам говорили: «Нужна высота!»

и «Не жалеть патроны!»…

Вон покатилась вторая звезда —

вам на погоны.

Звезд этих в небе, как рыбы в прудах,

хватит на всех с лихвою.

Если б не насмерть, ходил бы тогда

тоже — Героем.

Я бы звезду эту сыну отдал,

просто — на память…

В небе висит, пропадает звезда —

некуда падать.

БРАТСКИЕ МОГИЛЫ

На братских могилах не ставят крестов,

И вдовы на них не рыдают,

К ним кто-то приносит букеты цветов,

И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче — гранитные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы,

Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне — видишь вспыхнувший танк,

 Горящие русские хаты,

Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,

горящее сердце солдата.

У братских могил нет заплаканных вдов,

Сюда ходят люди покрепче.

На братских могилах не ставят крестов,

Но разве от этого легче?

ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ

Почему все не так? Вроде — все как всегда:

То же небо — опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода…

Только — он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас —

Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал —

А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор:

Вдруг заметил я — нас было двое…

Для меня — будто ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалось будто из плена весна —

По ошибке окликнул его я:

«Друг, оставь покурить!» — а в ответ — тишина…

Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,

Наши павшие — как часовые.

Отражается небо в лесу, как в воде,—

И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время — текло для обоих…

Все теперь — одному. Только кажется мне.

Это я не вернулся из боя.