Глубокой ночью в палатке сотника Мирра прошел военный совет. Вернувшийся из расположения бунтовщиков офицер сделал доклад о силах сепаратистов, а командиры подразделений доложили о готовности королевских воинов к битве с горцами. Затем все разошлись, и в палатке остались два человека – прихрамывающий командир гвардейцев и Лордан Бариони, верховный жрец бога Нохха в провинции Яфтар. Он тоже ходил на переговоры, но во время совета хранил молчание.

Воин и служитель бога сидели один напротив другого, и Мирр спросил жреца:

– Уважаемый Бариони, что вы скажете относительно личности так называемого спасителя?

Жрец помедлил, в задумчивости почесал переносицу и ответил:

– Он маг и воин, сомнений нет. Он пришелец из другого мира, и это тоже бесспорно. Он молод и горяч, но в его глазах я видел смерть, и рядом с ним есть опытные люди, которые могут дать чародею правильные советы. Он силен и находится на стороне сепаратистов. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать прямо сейчас.

– А мы сможем его одолеть?

– Да. – Жрец не колебался. – Однако бунтовщиков и чародея надо задавить сразу.

Гвардеец кивнул и вздохнул:

– Скажите, правильно ли я поступаю?

– Вы про ситуацию с заложниками?

– Так точно, про нее.

– Мне трудно судить, но, наверное, правильно. Нам необходимо удержать провинцию – в этом наше предназначение. В противном случае всех наших колонистов прогонят прочь, а на равнинах перенаселенность, и там их никто не ждет. Опять же с уходом жрецов яфтарии впадут в ересь и вновь начнут почитать души своих предков, а не наших богов. И Нирское королевство лишится удобного плацдарма для экспансии на север, зато получит рядом с границами очаг напряженности и утратит контроль над горцами. Поэтому жесткие методы необходимы. Не время проявлять слабость, Мирр. Требуются решительные действия, и вы все делаете верно.

– Как вы считаете, можно ожидать от мага неприятностей?

– Конечно. Однако сейчас, когда у нас заложники, не думаю, что он решится атаковать. Хотя… Кто знает, что он может выкинуть… В любом случае мы будем наготове, и я выставил в ночной караул своих учеников… Они почуют магию и предупредят нас…

– Благодарю вас за помощь и поддержку, уважаемый Бариони.

Сотник склонил голову, а жрец прикоснулся двумя пальцами к его прохладному лбу и сказал:

– Бог с тобой, Мирр. Всемилостивый Нохх все видит и благословляет тебя на ратные подвиги во имя процветания королевства. А мы, служители Его и представители других культов, поможем тебе.

Тяжко вздохнув, Бариони поднялся и оставил гвардейца одного. После чего Мирр попробовал заснуть, долго ворочался с боку на бок и наконец задремал. Но едва он начал проваливаться в дрему, как услышал сигнал тревоги.

«В чем дело?!» – Мирр открыл глаза, скатился с походной кровати и схватился за меч, а спустя миг душа гвардейца вздрогнула от какого-то необъяснимого страха. Тот накатил холодной волной. Сердце офицера забилось быстрее, лоб покрылся испариной, руки задрожали, а поджилки затряслись. Ему стало страшно, а через несколько секунд он услышал боевой клич яфтариев, которые налетели на лагерь нирских воинов, и с огромным трудом вышел из палатки.

Продолжая сжимать клинок, Мирр замер и огляделся.

Все вокруг было в огне, и по лагерю метались воины. Слышалось ржание лошадей, и кричали люди. По воздуху, подобно быстрым птицам, скользили языки пламени, и в голове сотника пролетела паническая мысль: «Кажется, все пропало, и сейчас нас разобьют».

Мы напали на королевских воинов перед рассветом, когда они этого не ожидали. В лагере на дороге к этому моменту скопилось больше шести сотен врагов и полтора десятка жрецов – это только передовая группа из Нирзоя, а нас всего-то две сотни. Но горцев вела жажда мести, и они были готовы пожертвовать своей жизнью ради спасения заложников. Ну и кроме того с ними был я, начинающий маг, последыш и наследник Вайда. Так что численный перевес противника никого не смущал.

Вольгаст и группа разведки смогли бесшумно убрать дозорных. После чего яфтарии тихо подошли к хлипким баррикадам из телег и бревен. Осталось отдать команду, и тут караульные с двумя жрецами все же подняли тревогу.

Звук сигнального рожка всколыхнул тишину. Однако дозорные все равно опоздали. Мы начали наступление, и из темноты на освещенный кострами лагерь нирцев обрушились стрелы и мои заклятия. Подобно облаку незримый чародейский туман «страха» опустился на врагов, и на время они потеряли волю к борьбе. Следом «огонь» – стена пламени, разделяя горцев и воинов короля Фурро, легла на дорогу. «Ветер» – этот знак я применил для распространения огня, и все получилось. Магическое пламя под напором «ветра», расчищая путь, снесло баррикаду, а затем огненными мотыльками пронеслось по лагерю нирцев, и ночь осветилась заревом пожаров.

Яфтарии кинулись в бой. Растерянных воинов короля убивали, и они валились наземь. Огонь поджег телеги с сеном, и обезумевшие животные, разбивая коновязи, разбежались по лагерю. Освещение было словно днем, и я, находясь позади горцев, видел все, что происходило впереди. Горцы держались десятками, рассекали неорганизованную толпу солдат, рубили их и пробивались дальше. Они выполняли приказ – как можно скорее заблокировать противнику пути к отступлению, и вскоре нирские воины оказались в окружении. С начала боя прошло десять минут, даже меньше, а мы уже почти победили.

Впрочем, «почти» не считается. Возле палатки сотника Мирра, главного вражеского командира, собралось больше сотни воинов, и там же оказались жрецы. Служители бога Нохха затянули молитву, и магический огонь погас, а страх отступил. Дальше следовало биться честной сталью либо использовать магию косвенно. Однако вокруг была сильная сутолока, и боевых знаков я не применял: слишком велика опасность поразить яфтариев. Вместе с оборотнем мы держались в стороне, наблюдали и через переводчиков руководили ходом битвы.

– Вперед! Руби! Победа! – вопили горцы и налетали на окруженных нирцев. Вот один из них, крепкий мужик в лохматой шапке и тесной кольчуге, размахивая секирой, вломился в строй солдат и свалил врага. Но сразу же ему в грудь впились дротики, и он, выронив оружие, упал наземь, а нирцы сомкнули стену щитов. Следом под ноги воинов попытался подкатиться совсем молодой парнишка, который ткнул солдата ножом в ногу, но его отогнали. Строй солдат держался, а горцы не могли его растащить. Драгоценное время уходило, и боевой дух наших бойцов пошел на спад.

Горцы скучковались вокруг противника, а вражеские пехотинцы, окружив палатку гвардейского сотника и жрецов, прикрылись щитами и опустили копья. Задний ряд завел дротики за голову и был готов осыпать нас дождем метательных снарядов. Никто не решался первым пойти на смерть. Возникла кратковременная пауза, и в этот момент вмешались стрелки Ромая.

Полтора десятка лучников дали дружный залп, и противник потерял одного бойца. После чего яфтарии, издав боевой клич, опять качнулись на нирских воинов, но метатели дротиков их остановили, и я посмотрел на оборотня.

«Держись рядом! – кинул волку мысленный посыл. – Идем врукопашную!»

«Да», – отозвался Вольгаст.

– В атаку! – Вынимая из ножен трофейный гномский меч, я сделал шаг вперед, и охранный десяток двинулся следом.

Прежде чем вражеские солдаты схватили новые дротики, я врубился в строй врагов. Горцы не отставали, и мы были подобны морской волне, которая накатывается на берег и топит его. Над полем боя прокатился звук столкновения. Щиты приняли удары оружия, орали люди, захлебываясь криками, и шум бил по ушам, а потом, как это случалось со мной раньше, я немного оглох. Остались только движения, только лица людей, только удары, только блеск клинков.

Выпад! Клинок скользнул над щитом противника и вонзился в шею солдата. Раззявленный рот и кровь, которая хлестала из рассеченных вен и артерий.

Рывок на себя – и клинок возвращается! Все делалось быстро и четко, а клинок в моей руке был словно пушинка. Шаг вперед и очередной удар. Раз за разом меч с потягом опускался на шлемы нирских вояк. И в это мгновение я был машиной для уничтожения врагов. Все происходило механически, без раздумий и сомнений. А тренированное тело само знало, что и как нужно делать.

На пути еще один вражеский боец, и вновь удар! Посвист остро заточенной стальной полоски! Падающее тело и мой очередной шаг, а затем вернулись звуки. Кровь, смерть, предсмертные хрипы людей, звон клинков и напевы служителей Нохха. Монолитный строй солдат не устоял перед нашим бешеным натиском и раскололся. Все кругом перемешалось, и на какое-то мгновение мне показалось, что я оказался в аду. Отблески пламени, искаженные гримасами лица, шлемы и броня, щиты и окровавленное оружие, плащи, униформа и балахоны жрецов.

«Стоп! – На этом моменте, клинком отбивая вражеский дротик, я одернул себя. – Вот они! Жрецы!»

– Вольгаст! – Я издал дикий крик: – Бей жрецов!

Оборотень был неподалеку, и с нами несколько горцев. Мало бойцов. Но меня это не остановило и не смутило. Ногой я отбил щит нирского солдата, вонзил в его грудь меч и бросился к цели. Требовалось заставить жрецов заткнуться, а затем применить магию, и это не только принесло бы нам решительную победу, но и уменьшило потери.

Толчок плечом. Очередной вражеский вояка отступил, и дальше на него набросился Вольгаст, а я оказался у цели. Только руку протяни – и обтянутая белой тканью спина. Никто не мешал, и я вонзил в жреца меч.

– Ха-а! – Мой выдох – и клинок вошел в тело.

Пинок. Человек захрипел и завалился на бок. После чего я шагнул в круг жрецов, и они замолчали. Все, как один, они смотрели на меня, разгоряченного схваткой, грязного и окровавленного, а я, сам не знаю почему, улыбался и вызывал силовую плеть.

– Не молчите! – Напротив меня, призывая жрецов продолжать пение, появился уже знакомый сотник Мирр.

Магическая плеть метнулась к гвардейцу и обхватила его за шею. Он захрипел, а служители бога вновь попытались запеть. Однако рядом появился Вольгаст, и при виде огромного белого волка жрецы вновь заткнулись, а я сказал:

– На колени!

Сказано это было негромко, но меня услышали все, и на этом бой завершился. Сотник Мирр был пленен, ошарашенные жрецы выполнили мое требование и, опустив голову, встали на колени. А солдаты, кто еще оставался жив, последовали их примеру.

После разгрома передовых частей нирской армии и пленения вражеских командиров я приказал двигаться дальше. На поле боя остались все раненые и граф Наймар с трофейной командой, а остальные горцы, восемь десятков, направились к захваченным поселениям. Люди устали, но медлить было нельзя – нас вела надежда, что удастся освободить заложников сразу. Однако из этого ничего не вышло. К тому моменту, когда мы покинули разгромленный лагерь противника, уже рассвело, и дорогу нам перегородил конный разъезд нирских кавалеристов.

Всадники нас опознали, а затем, нахлестывая коней, отступили и предупредили закрепившихся в Сайне и Беутике пехотинцев. В каждой деревне находилось по сотне солдат, и противник действовал быстро. Воины согнали всех заложников, преимущественно стариков, женщин и детей, в кучу, после чего оттянулись дальше по дороге и заняли оборону в ущелье Сагамыр.

Ситуация сложилась патовая. Мы не могли наступать, потому что заложников перебьют, а солдаты не решались на какие-либо действия без приказа вышестоящего командования. Поэтому пришлось вступить в переговоры. Благо козыри в лице пленных нирских воинов, жрецов и командиров у нас имелись.

На одном из придорожных холмов мы организовали стоянку, и вперед, под прикрытием лучников, выдвинулся заслон, который отпустил одного молодого жреца. С этого начался переговорный процесс, и он продолжался весь день. Вражеские сотники тянули время, поскольку к ним постоянно подходили подкрепления. А я тоже не торопился: люди устали, да и мне следовало восстановить силы.

Ближе к полудню подошла группа Наймара с трофейным вооружением и припасами, а немного позже появились вожди яфтариев, самым главным из которых был Будай. Кстати сказать, серьезный мужчина, неглупый, авторитетный и представительный. Правда, его дочь недавно вышла замуж за королевского наместника, и это было веским доводом не доверять ему. Но помимо дочери, которая раньше являлась невестой Ромая, у него имелись и другие родственники, а они находились в нашем тылу. Так что все просто – если мы будем побеждать, Будай и мелкие вожди нас не сдадут и не предадут. А ежели проиграем, тогда расклад иной – они первые мне в спину кинжал воткнут. Впрочем, добраться до меня даже сейчас уже не так просто. Рядом Вольгаст и охрана, да и магия помогает.

В общем, у нас пополнение. Вожди, естественно, приходили не одни, а с воинами, и у нас было чем их вооружить и накормить. Командиры отрядов продолжали разбивать горцев на десятки, а переговоры шли с переменным успехом. Суета сует, но в лагере спокойно. Поэтому я вошел в свою палатку и завалился спать. Прилег и сразу раскинул магическую сигнальную цепь. Как обычно. Как привык. Ибо охрана охраной, а дополнительный защитный периметр никогда не помеха.

Я прилег впервые после того, как оказался в мире Ойрон, и заснул словно младенец. Ни снов, ни видений, ни тревожных мыслей, ни сеансов связи с матерью. Никто меня не тревожил, и я проснулся только под вечер.

Встал. Потянулся. Зевнул.

Затем выпил воды, взял оружие и проверил сигналку. Чужих рядом не было, и я вышел.

Возле входа сидел Вольгаст, который наблюдал за жизнью лагеря, и я его спросил:

– Долго я спал?

– Часов шесть, – ответил он.

– Людей много пришло?

– Прилично. Только что Будай подходил и сказал, что сформирован двадцать пятый пехотный десяток. Плюс к этому есть полусотня лучников, два десятка тыловиков, десяток посыльных, и в обозе больше сорока раненых. Это нормально. Второй день мы в этом мире, а у тебя уже небольшая армия.

– Да, неплохо, – согласился я, присел рядом с оборотнем и спросил: – Как продвигаются переговоры?

Оборотень пожал плечами:

– Нормально. Армейские сотники готовы отдать заложников в обмен на всех солдат, офицеров и жрецов.

– Жирно будет. Всех отдавать нельзя.

– Вот и я им про то же самое говорю. Но они уперлись. Поэтому думай, Оттар, как поступишь.

– Думать нечего. Сейчас выведем на дорогу жрецов и Мирра с офицерами, и гвардеец отдаст своим подчиненным приказ на размен.

– А если он не станет отдавать такого приказа? Пытать его станешь?

Я вспомнил иероглифы «страх» и «слабость» из арсенала Халли Фэшера и улыбнулся:

– Думаю, мне известно, как подчинить сотника без пыток и членовредительства.

– Ну-ну, будем надеяться, что у тебя все получится. – Вольгаст помолчал, а потом кивнул на Будая, который разговаривал с двумя младшими вождями: – Местные предводители попытались надавить на Ромая, Наймара и назначенных вчера десятников.

– Зачем? Чего они хотели?

– Подчинения. Они ведь вожди и уже сейчас строят планы на будущее. Если мы победим, они хотят окружить тебя буфером, чтобы обычные горцы к спасителю мимо не проскакивали, и с этого иметь доход, блага и привилегии.

Вольгаст покосился на меня – мол, что предпримешь, – и я окликнул главного вождя яфтариев:

– Будай! Подойди!

Старый интриган приблизился, несколько суетливо кивнул и сказал:

– Приветствую тебя, славный Оттар. Как выспался?

Я усмехнулся и сразу перешел к сути:

– Уважаемый Будай, ты готов идти за мной до победного конца?

– Разумеется, славный…

Договорить ему я не дал:

– В таком случае, вождь, не перепрыгивай через мою голову. Я назначил первых десятников и командиров групп, и мне решать, кому они подчиняются. Сочту нужным – передам их под твое командование, а пока ты, уважаемый Будай, командир второй сотни из своих соплеменников, и не более того.

Он кивнул и спросил:

– А кто командует первой сотней?

– Рон Дыхо.

– Я все понял.

Вновь он кивнул, и я отдал приказ:

– Выводи на дорогу пленных жрецов и офицеров. Сейчас начнем обмен.

Вождь хотел что-то сказать или уточнить, даже рот открыл. Однако сдержался, промолчал и ушел. А Вольгаст хмыкнул:

– Как бы он потом нам в спину не ударил.

– Если ты зевать не станешь – не успеет. Ты ведь начальник контрразведки и главный мой охранник, не забыл?

– Нет.

– Вот и работай. – Я поднялся. – Пойдем на дорогу.

Мы двинулись через лагерь, и при нашем появлении воины замирали. Они оставляли свои дела, оборачивались, смотрели на меня и молчали. До тех пор, пока кто-то не выкрикнул приветственный клич. И после этого больше двухсот человек стали скандировать мое имя:

– От-тар! От-тар! От-тар!

Подняв вверх раскрытую ладонь, я успокоил людей, и они вновь стихли. Для них я уже был не только символом скорого освобождения, но и вождем, чья воля закон. Не скрою, мне это нравилось. Однако свои силы и возможности я оценивал весьма трезво. Поэтому понимал, как много предстоит сделать и сколько препятствий на пути к цели. Каждый день будет приносить новые испытания, и размен заложников на пленных – одно из них.

Спустившись с горы, мы оказались на дороге. Будай, лучники Ромая и два десятка воинов уже были здесь, а вместе с ними восемь жрецов и три вражеских офицера. Дальше по тракту находилась баррикада нирских солдат, и прежде чем направить к ней воинов, следовало поговорить с сотником Мирром.

– Дуган! – Я позвал переводчика, и когда парень подбежал, кивнул на гвардейца: – Переводи.

– Понял.

Молодой сказитель замер рядом, и я обратился к сотнику:

– Мирр, я хочу, чтобы ты отдал приказ освободить заложников. За это мы отпустим тебя и жрецов.

Его ответ был ожидаем:

– Нет. Ты обязан отпустить всех.

– Этого не будет.

– Тогда можешь пытать меня, но я такого приказа не отдам.

– Как знаешь.

В воздухе возник знак «слабость», и я напитал его силой. Халли Фэшер утверждал, что применение данного иероглифа ломает человека и делает его слабовольным. Что же, пришла пора это проверить, и я активировал иероглиф Древних.

На Мирра обрушился невидимый магический поток. Преобразованная энергия в виде бурой массы проникла в его тело, и он, моментально утратив весь свой гонор, опустился на колени. Лицо сотника покрылось испариной, сам он задрожал, и я спросил:

– Ты готов подчиняться?

– Да.

– Тогда слушай меня, червяк… Слушай внимательно… Ты сделаешь то, что мне нужно, и в дальнейшем не станешь брать заложников… Иначе пеняй на себя… Второй раз я тебя уже не выпущу…

– Я все понял, – прохрипел гвардеец.

– Встань и иди к своим воинам.

Сотник робко поднялся и поймал мой взгляд. Выглядел он жалко, как-то робко, и прежде чем сделать первый шаг, гвардеец прошептал:

– Так мне можно уйти?

– Иди.

Покачиваясь, Мирр двинулся по дороге в сторону королевских солдат, а у меня промелькнула мысль: «А что, если одного гвардейца отпустить, а остальных оставить? – Но тут же я себе возразил: – Нет. Не получится. Тогда армейские сотники могут заартачиться. Рисковать нельзя».

– Он нам еще доставит неприятностей. – Вольгаст махнул рукой в сторону Мирра.

– Пусть топает. Я сломал его психологически, и, вернувшись к королевским воинам, он будет помнить свой страх.

– Время покажет. – Оборотень скривился, а потом добавил: – Хотя, наверное, ты прав. Скорее всего, сотника снимут с командования и отправят в тыл.

– Но при этом он расскажет о том, что с ним произошло, своим отцам-командирам или самому королю, и это должно заставить нирцев призадуматься.

– А с пленными солдатами что будешь делать?

– С ними поступим по обстоятельствам. Можно обменять на что-то нужное, а можно заковать всех в кандалы и отправить на работы.

Почувствовав на себе недоброжелательный взгляд, я обернулся и обратил внимание, что жрец, тот самый, который был на переговорах, наблюдает за нами.

– Эй! Служитель бога! Иди сюда! – подозвал я его.

Жрец приблизился и смерил меня злым взглядом:

– Чего ты хочешь, пришелец?

– Хочу, чтобы ты донес мои слова до вашего наместника и своего правителя.

Служитель Нохха посмотрел вслед Мирру, который уже подошел к баррикаде, и кивнул:

– Я это сделаю. Говори.

– Так получилось, что мы стали врагами. Для вас я помеха, и вы попытаетесь меня уничтожить. Это понятно. Но я буду биться за свою жизнь и свободу горцев, которые мне помогли, и победа будет за мной. В конце концов мы прогоним вас на равнину, и о том, что произойдет потом, ваш король должен задуматься уже сейчас. Мне известно, что у Нирского королевства много врагов, и они могут попросить меня о помощи. Ну и, кроме того, в моем распоряжении будет портал в мир магии, откуда можно привести лютых бойцов и принести много чародейских вещиц – как на продажу, так и для себя. Так что думайте, властители Нира, и делайте выводы. Нужна вам ссора со мной, или мы будем договариваться. Лично мне война не нужна.

– Ты торопишься, маг! – воскликнул жрец. – Всего двое суток в нашем мире – и уже считаешь себя победителем?! Нет! Все не так! Нас много, и на подходе подкрепления! Придут воины, жрецы, ополчение, гвардия! Весь наш народ поднимется против тебя и горских бунтовщиков! А потом мы сметем тебя!

«Бесноватый фанатик», – подумал я, глядя на него, и велел убрать жреца с моих глаз. Воины это сделали и действовали без всякого почтения к его рангу. Пару раз пнули служителя бога да копейными древками по спине «погладили». Жрец замолчал, вновь наступила относительная тишина, и мы стали ждать, что же будет дальше.

Подспудно я ожидал, что мой план не сработает, но в итоге оказался прав. Вражеские командиры признали Мирра и его право отдавать приказы. Спустя полчаса мы обменяли всех заложников на пленных жрецов и сотников, а затем стали готовиться к обходному маневру и штурму ущелья Сагамыр.