Могу ли я искупить

Грехи своего отца?

Паду ли, подобно ему?

Сара стояла на коленях на холодном тротуаре перед девушкой примерно ее возраста. Девушка корчилась и стонала, пытаясь освободиться от захвата Сары. Ее лица слабо светилось в темноте, белое от страха.

А потом выражение лица девушки изменилось. Страх превратился в ярость, и странный звук вырвался из задней части ее горла.

« Ну вот »,— подумала Сара. — « Н ачалось » .

Глаза девушки начали чернеть, медленно, медленно, пока не стали двумя омутами ненависти. Ее кожа стала болезненно белой, волосы задеревенели и осыпались, улетая в ночь и оставляя после себя лысый, серый череп. На руках выросли когти, одежда разорвалась, чтобы показать тонкую, как бумага, кожу, и длинные, костлявые конечности.

Персонаж из кошмаров. В буквальном смысле.

Сон показал Саре, где найти эту девушку и во что она превратится. Где найти существо, которое овладело телом и душой девушки, полностью уничтожив ее, и собиралось сделать то же самое с таким количеством молодых женщин, с каким только могло. Саре снился демон в игровом парке, выжидающий, дожидающийся, когда появится жертва, — пока не появилась Лили. Сара знала, что сон говорил ей идти, несмотря на страх, и охотиться на существо, как охотились ее родители. Только она будет одна.

Теперь превращение Лили было завершено, и существо собиралось освободиться. Сара должна действовать быстро. Она закрыла глаза и начала вызывать свою силу.

« Мой первый раз »,— подумала она. — « Как в моих снах » .

На несколько ужасных секунд Сара испугалась, что этого не произойдет. Она испугалась, что темная вода, сила, которую она унаследовала от своего отца, подведет ее. Она испугалась, что ее руки останутся холодными, и она будет беспомощной, превратится из охотника в жертву в мгновение ока.

« Ты должен был быть здесь! Ты должен был быть здесь и научить меня! »

Горе и гнев охватили ее, и вместе с этим пришло освобождение. Темная вода взяла над ней контроль, как неконтролируемый ток, и ее руки наполнились теплом. Сара посмотрела вниз в ужасе, ожидая увидеть свои руки в огне. Существо закричало под прикосновением Сары, издало леденящий душу визг. Его кожа начала таять и растворяться. Примерно через минуту, всем, что осталось после демона, была лужица темной жидкости, такая холодная, что к ней было больно прикасаться.

Сара откинулась на пятки и медленно выдохнула, будто огромный груз упал с ее плеч. Она задумчиво взглянула на свои руки, будто не могла поверить в то, что только что случилось, что вышло из нее. Она очень долго знала о темной воде — знала, что отец владел ею, и что она тоже должна обладать ею. Но чувствовать, как это происходит...

Это другое.

Это одновременно ужасало и придавало сил.

Сара задрожала на холодном ветру. Она была пропитана этой странной, темной жидкостью, которую они называли темной водой, но которая, на самом деле, была чем-то другим, чем-то безымянным. Она вытерла руки о джинсы, медленно, словно в тумане. Она была опустошена, измучена.

Ее первая охота.

Ее родители должны были брать ее с собой, должны были направлять ее, но их убили слишком рано. Она должна была делать это в одиночку. Она должна была учиться, и учиться быстро. Так часто она просила родителей начать ее обучение...

* * *

— Скоро вернемся, любовь моя, — волосы матери нежно коснулись ее щеки, когда Анна наклонилась над кроватью Сары чтобы поцеловать ее. Легкий свет абажурной лампы Сары тонко осветил черты Анны и заставил карие глаза сиять. Сара хотела обвить маму руками и удержать ее, удержать дома.

— Позволь мне пойти с тобой...

— Сара, милая, мы уже говорили об этом. Это слишком опасно.

— Я знаю! — бледное лицо Сары вспыхнуло от пыла ее слов. — Но я хочу остаться с тобой. Я не хочу быть здесь в одиночестве.

— Ты в безопасности. Ты знаешь, что мы с папой видели это. Ничто не может напасть на тебя здесь.

— Я не об этом. Я не боюсь за себя... — замялась Сара. Слова подвели ее. « Я боюсь, вы не вернетесь », хотела она сказать, но фраза застряла у нее в горле. Она не должна выражать свой страх в словах. — Я должна учиться. Я тоже Миднайт. Я никогда не пользовалась черной водой. Я не знаю как...

— Время придет. Я обещаю. Скоро.

— Если бы моя бабушка была жива, она научила бы меня!

Анна глубоко вздохнула.

— Да. Да, она научила бы.

— Но ты не учишь!

— Мы защищаем тебя, Сара. Довольно. Ты нас задерживаешь, — Джемс, ее отец, вошел в комнату Сары, его глаза выглядели напряженными. Его большая, высокая фигура виднелась в дверном проеме. Его тон был ясен: разговор окончен. Когда ее отец говорил, Анна слушалась. Всегда. Иногда Сара задумывалась о том, была ли когда-либо у ее матери собственная воля.

— Мама... — позвала Сара. Но Анна последовала за Джеймсом и не обернулась.

Это была еще одна одинокая ночь для Сары, и, слушая шаги родителей, она гадала, когда ей можно будет принять законное наследие. Гадала, что она будет делать, если они не вернутся.

Гадала, на что похожа черная вода...

* * *

— Прости, Лили, — прошептала Сара мертвой девушке, лежащей на земле. По крайней мере, Лили была последней жертвой существа.

Сара поднялась. Она подобрала шарф, который упал в бою, и обернула его вокруг шеи. Полоска белого на черном пальто, ее длинные волосы развевались на ветру. Она отвернулась и пошла домой. В последний раз.

Потому что завтра ей нужно собрать вещи, оставить дом, воспоминания о своих родителях и обо всем, что она знала, и переехать вместе с дядей и тетей.

Сара повернула ключ в замке и вошла. Она сняла пальто и шарф и аккуратно повесила их на вешалке, будто все зависело от того, как ровно они будут висеть. Она так же сняла свои ботинки и ступила на деревянный пол своего безупречного коридора. Она наклонилась, чтобы стереть невидимое пятно, а затем еще раз, просто для уверенности.

Оказавшись на кухне, она начала протирать все поверхности тряпкой, тщательно, осторожно, не пропуская ни дюйма. Она так устала, что ее руки тряслись, но она должна была это сделать. Должна.

Ее живот заурчал. Она была голодна, но знала, что не проглотит ничего. Узел, образовавшийся в желудке после смерти родителей, не давал ей нормально питаться.

Тень пришла поприветствовать ее, потерлась о ногу Сары с тихим мурлыканьем. Она была абсолютно черной, за исключением одной белой лапки, а ее глаза были такими глубокими, золотисто-янтарными. Однажды, два года назад, Сара вернулась из школы и нашла ее, сидящей на пороге. Она была лишь котенком, но ее взгляд был непокорным, будто говорил: « Мне суждено жить с тобой, ты не можешь прогнать меня ». Сара открыла дверь, и котенок вошел, будто жил в доме. Она начала преследовать Сару, куда бы та не пошла, и поэтому Джеймс предложил назвать ее «Тень Сары», и в конечном итоге кличка была сокращена просто до Тени.

— Сара! Где ты была! Я места себе не находила от волнения! — тетя Джульетта ворвалась на кухню в халате и тапочках.

— Снаружи. Мне нужно было подышать воздухом, — Сара отказывалась смотреть на нее.

— Воздухом! Уже за полночь!

Сара проигнорировала ее.

« Дерзкий, невозможный подросток »,— подумала Джульетта. Как будто ей не хватало забот с собственными дочерьми, и теперь она должна приглядывать за этой трудной, необузданной, замечательной девушкой. Потому что именно так Джульетта думала о Саре — она была замечательной. Сара не догадывалась об этом, и Джульетта бы никогда не рассказала ей. Но Джульетта также чувствовала, что ее долг — направлять Сару, воспитать ее, вот поэтому у них не было шанса стать друзьями. Сару не направить, не говоря уже о воспитании.

У Джульетты было доброе сердце, правда, и благие намерения. Но она никогда не смогла бы полностью понять Сару, как никогда не смогла понять собственную сестру, Анну.

— Ты не можешь бродить по ночам в одиночку. Вокруг много плохих людей, и тебе определенно об этом известно.

« Плохих людей и изобилие других... вещей »,— подумала Сара, натирая уже идеальной чистый кухонный стол. Воспоминания об охоте снова охватили ее. Испуганное лицо Лили, жуткое тепло темной воды в ее руках... Вот таким будет остаток моей жизни. Сны и охота, пока однажды кто-то не доберется до меня так же, как добрался до моих родителей.

Целая жизнь снов. Ее личная пытка, от которой никуда не скрыться.

Они начались, когда ей исполнилось тринадцать, как это всегда происходит с девушками Миднайт. Ей снились существа, мучащие, причиняющие боль, убивающие невинных людей. И во снах она была там, когда в качестве свидетеля, иногда в качестве жертвы. Долгом Сары было записать все в дневник снов, вплоть до мельчайших деталей, и так ее родители могли знать, где охотиться. Теперь, когда ее родители умерли, она должна самостоятельно толковать сны.

Это никогда не было трудно. Ее сны всегда были детальными, точными, надежными. Но, с тех пор, как родители Сары погибли, все изменилось. Сны стали непредсказуемыми, запутанными. Информация, которую они могли дать, стала неясной, места сюрреалистическим — она не знала, где найти их, они не принадлежали этому миру. Сара была в темноте. Ее единственным проводником был инстинкт Миднайтов, ослабленный горем и страхом.

— Слава богу, ты скоро вернешься в школу. Немного нормальности. Ну, во всяком случае, уже ничего не может быть нормальным, — добавила Джульетта с истинной печалью. — Когда ты будешь жить с нами, больше никаких ночных прогулок, если ты не скажешь мне куда идешь и когда вернешься.

Сара бросила тряпку через всю комнату в приступе гнева.

— Я не буду жить с вами! Я остаюсь здесь! Это — мой дом!

Джульетта смотрела на нее с нежностью, но Сара не поняла этого. Для нее это выглядело как жалость, а она не могла позволить, чтобы ее жалели.

— Я знаю, дорогая, я знаю... — Джульетта протянула руку, чтобы коснуться плеча Сары. Сара отстранилась.

— Мне жаль, что все это случилось с тобой. Я бы хотела, чтобы ты осталась в собственном доме, правда. Но твои родители решили, что ты не можешь жить одна, пока тебе не исполнится восемнадцать и, честно говоря, я согласна с ними. Мы присмотрим за тобой. Другого пути нет. Ты не можешь пойти против желаний своих родителей — ты потеряешь дом, ты потеряешь все. И в любом случае, ты не можешь игнорировать их последнее желание.

Сара почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Она думала о своем доме — замечательной вилле из серого песчаника. Она думала о своей комнате, выкрашенной в светлый серебристо-серый цвет, переливающийся в лунном свете, о длинных, белых, прозрачных шторах, развевающихся на ветру каждый раз, когда она открывала окно. Она думала о пейзаже, вид на который открывается с ее комнаты — огромный сад, пустоши и холмы за его пределами, пурпурные от вереска, дикие и ветреные. Она думала о комнате родителей, хаотичной каморке, где одежда и книги были раскиданы по полу. Как она всегда расстраивалась, когда входила, потому все выглядело таким... неконтролируемым. Она думала о мамином туалетном столике, где Анна расчесывала свои длинные черные волосы — красивые волосы, которые унаследовала Сара. Так часто Сара сидела за столиком, играла с косметикой и парфюмами мамы.

Но прежде всего, Сара думала о теперь запертом подвале. Секретная комната, где Анна и Джемс хранили свое оружие, карты, книги, которые никто не должен видеть. Где ее мама хранила травы, камни, свечи и остальные загадочные предметы, которые использовала в своих заклинаниях и оберегах, один из них Сара сейчас носила на шее, он был скрыт из вида: маленький красный бархатный мешочек, наполненный хвоей, крошечным зубчиком чеснока и розовым кварцем. Защитный оберег.

« Хотя, никакие обереги не смогли их спасти »,— горько подумала Сара.

Как же она могла объяснить все эти вещи, если кто-то найдет их, если ее не будет здесь, чтобы охранять их? Как же она могла от них избавиться? Зарыть в саду или сжечь на большом костре? Превратить жизни ее родителей в пепел, превратить их в ничто. Сара не могла позволить этому случиться.

Она должна найти способ остаться в своем доме.

— Кстати, твой кузен звонил сегодня, — голос Джульетты прервал поток ее мыслей.

— Мой кузен?

— Гарри. Он звонил из Лондона. Я никогда его не встречала. Это необычно — пропустить похороны собственного дяди.

— Они не говорили годами, — ответила Сара слабым голосом. Ее отец и его брат Стюарт разругались много лет назад — Саре никогда не говорили почему. Через несколько лет после раскола между братьями, дошли слухи, что и Стюарт, и его жена, были мертвы, а Гарри был оставлен на воспитание дальним родственникам из Новой Зеландии. Ему было пятнадцать. Анна и Джеймс как раз в то время получили карту, но ни один из них не прилагал много усилий, чтобы оставаться на связи. Сара подозревала, что причина такого расстояния между братьями Миднайт должна быть очень веской.

— Ну, он сказал, чтобы ты проверила почту. Сара, ты промокла! Что с тобой случилось?

— Был дождь. В игровом парке.

— Ты была в игровом парке? Посреди ночи?

Сара глубоко вздохнула.

— Я устала. Я иду в душ, а потом спать.

— Ты не поужинала. Хотя бы съешь что-нибудь! — Но Сара уже взбежала по лестнице и скрылась в своей комнате.

Она бросилась на кровать в компании Тени, свернувшейся калачиком у ее ног. Саре нравилось чувствовать мягкий розовый нос Тени на своем, и усы кошки легко защекотали ее щеку.

— Теперь мы вдвоем, малышка, вдвоем, — прошептала Сара в ее шерсть.

Ей нужен был душ. Она поплелась в ванную, и Тень расположилась на безопасном расстоянии от воды, на подоконнике, ее янтарные глаза светились в полумраке комнаты.

Сара закрыла глаза под потоком воды, позволяя ей смыть темную воду, адреналин, страх. Она вышла через полчаса, завернутая в полотенце, с длинных черных волос капала вода, и села на кровати, скрестив ноги и пытаясь поддерживать одеяло так прямо, как только могла. Она включила свой ноутбук.

Одно новое сообщение.

« Здравствуй, Сара, это твой кузен Гарри. Ты, должно быть, не помнишь меня, ты видела меня лишь однажды, будучи еще совсем ребенком. У наших родителей были разногласия и они не общались длительное время, но мы с дядей Джеймсом начали переписываться несколько месяцев назад. Как жестоко, что его больше нет теперь, когда мы только начали налаживать отношения. Ты, должно быть, проходишь через ад. Я знаю, что в действительности случилось с ними. Нам нужно поговорить. Я возвращаюсь в Шотландию. Был бы благодарен, если бы ты приютила меня ненадолго.

Береги себя,

Гарри »

Сердце Сары пропустило удар. Он знал! Она не была одинока в ужасном знании, в знании, почему ее родители так ужасно погибли. В конце концов, существовал еще один Миднайт, чтобы разделить бремя. И, может, если Гарри останется, ей не нужно будет переезжать.

Чувствуя, что может произойти что-то важное, Тень запрыгнула на кровать Сары и села рядом, глядя на экран.

— Конечно, Гарри, — прошептала Сара себе под нос, ее пальцы быстро двигались по клавиатуре. — Конечно, я смогу приютить тебя ненадолго, — она улыбнулась впервые с тех пор, как... как все это произошло.

« Дорогой Гарри,

Они выкидывают меня из дома, потому что мои родители решили, что я не могу остаться здесь в одиночестве. Приезжай поскорее. Оставайся, по крайне мере, пока мне не исполнится 18 : )

Сара »

Сара пару раз погладила мех Тени, и новое сообщение выскочило на экране:

« Я в аэропорту. Увидимся через час » .

В аэропорту! Он уже здесь! Сердце Сары забилось быстрее. Она быстро высушила волосы, надела леггинсы и футболку и пошла вниз, на кухню. Неожиданно, она была голодна, по-настоящему голодна, будто действительно могла есть.

Сара любила готовить, это было ее утешением. У нее была блестящая выпечка, и она часто пекла пироги и булочки для родителей, чтобы подкрепить их силы после целой ночи охоты. Она аккуратно хранила все кулинарные книги на кухонной полке, и погрузилась в них, вертясь от приготовления пасты до измельчения и медленного приготовления еды, пока вокруг царил хаос и страх.

Стараясь быть как можно тише — ее не особо волновало, разбудит ли она Джульетту, она просто не хотела проблем — она взяла муку, масло, соль и дрожжи из шкафа и расположила их на кухонном столе. Она смешивала, месила и формировала, ей нравился запах теста, исходящий от ее рук. И вот она — идеальная маленькая пицца «а–ля Сара». Теперь ей нужно все прибрать, потому что беспорядок делает ее слишком нервной, чтобы проглотить что-нибудь.

Когда она закончила, она налила немного молока для Тени, к которому кошка едва притронулась (она была хорошим охотником, и немного поела, в то время как Сара, в свою очередь, была на охоте), и стала ждать, пока пицца будет готова. Через десять минут она проглотила все до последней крошки. Она не понимала, насколько голодна была. Эта пицца — первый основательный прием пищи за несколько недель.

Сара дожевывала последний кусок, когда в дверь позвонили. Она быстро вытерла руки и рот и вскочила на ноги. Мог ли это уже быть Гарри? Она стояла за кухонной дверью. Она хотела посмотреть его до того, как он увидит ее.

Она слышала, как Джульетта ринулась вниз по лестнице, наверное, чтобы проверить, не один ли это из нежелательных друзей Сары решил посетить их дом в столь поздний час.

— Здравствуйте. Я Гарри Миднайт, — глубокий, живой голос с намеком на новозеландский акцент. — Вы, должно быть, Джульетта. Спасибо, что присмотрели за Сарой. Теперь вы можете идти. Ну, оденьтесь сначала.

Сара подавила улыбку.

— Шевелитесь. Не беспокойтесь. Я — семья. Мы присмотрим друг за другом, — в его голосе было ощутимо веселье.

— Я ни за что не оставлю ее наедине с... с вами! — закричала Джульетта, как только обрела возможность говорить.

— Нет, думаю, нет. Но мы можем поговорить об этом завтра.

Сара сделала небольшой шаг вперед, все еще скрываясь за дверью, чтобы попытаться взглянуть на него. Он был высоким, светловолосым, со светло-голубыми глазами, такими светлыми, что они почти светились. Вся семья Миднайт была белокурой — со светлыми волосами и голубыми или зелеными глазами — Сара унаследовала свои черные волосы от матери — но, несмотря на это, Гарри довольно отличался от Джеймса и Стюарта. У него были более твердые черты, длинный, прямой нос, мягкие губы, и самыми яркими были его глаза: большие, выразительные, полные жизни. И пронзительный свет в них, свет, который говорил не подходить слишком близко, будто предупреждал. Он был одет в синюю куртку с капюшоном и джинсы, видавшие времена и получше— он выглядел как человек, с которым вам лучше не связываться, как кто-то, кто может за себя постоять.

Сара решила, что увидела достаточно. Она решилась выйти в коридор. Ее сердце выпрыгивало из груди. Ее будущее зависело от этого человека.

— Гарри, — прошептала она. Ее голос звучал неуверенно, но взгляд говорил совсем о другом. Она смотрела Гарри прямо в глаза.

« Она сильная »,— подумал он сразу.

— Сара.

Бледное лицо, маленький нос и рот, то, как она держала подбородок слегка приподнятым в жесте гордости и неповиновения, и эти глаза, невероятно зеленые. Она была Миднайт до мозга костей.

Взгляд Гарри был настолько сильным, что она вдруг почувствовала, что его слишком много.

— Пойдем. Я покажу тебе твою комнату, — сказала она резко, чтобы разрушить чары. — Мы можем поговорить наверху, — добавила она, бросив незаметный взгляд на Джульетту. Гарри сразу же понял.

Они поднялись наверх в сопровождении Тени, мимо Джульетты, игнорируя ее, будто она была вешалкой. В ту же секунду Джульетта уже говорила по телефону с Тревором. Ее голос было слышно из прихожей, и Сара с Гарри услышали немного из того, что она говорила.

— Будто он живет здесь! Будто это его дом! Я знаю, я знаю, он семья. Я знаю, что ничего не могу поделать. Хорошо. Хорошо. Увидимся завтра.

Делает ли она правильный выбор? Правильно ли поступила, впустив этого бледного кузена в свой дом, в свою жизнь? У нее не было выбора. Родители не оставили ей выбора. Сара почувствовала прилив гнева, направленного на них. Ей не нравилось чувствовать себя так, и она постаралась оттолкнуть неприятное ощущение, будто оно никогда и не появлялось, но тягостные воспоминания выталкивали себя на первый план в ее разуме.

* * *

Прожекторы ослепили Сару, когда она вышла на сцену Королевского концертного зала. Она не могла видеть зрителей — они были лишь черным морем, рядами едва различимых голов. Сара ждала этого момента вечность. Это было ее первое серьезное выступление.

Лучшие музицирующие ученики средних школ со всей страны были отобраны, чтобы аккомпанировать известным артистам на рождественском концерте. Когда учитель сказал ей, что ее выбрали, она не могла поверить. Она была так взволнована, так гордилась, что даже уборка стала более расслабляющей. В течение нескольких недель она была необычайно разговорчива, болтала о репетициях и о том, каким дружелюбным был музыкальный руководитель, и как они собирались надеть школьную форму, и как BBC собиралось снимать событие... Она рассказывала и рассказывала своим родителям все, каждую неделю возвращалась домой с репетиций пружинящим шагом и с улыбкой на лице.

Рождественский концерт был в субботу. Тетя Джульетта привезла ее в город вместе с виолончелью и тщательно выглаженной формой, осторожно лежащей на заднем сиденье. Тетя Джульетта настояла на том, чтобы составить ей компанию и помочь успокоиться. Сара хотела, чтобы мама пошла с ней, но это было просто невозможно. У нее были вещи, на которые нужно взглянуть, и то, каким тоном это было произнесено, не оставляло никаких сомнений о природе этих вещей. Но все же, конечно, они будут на концерте. Они ни за что не пропустили бы его, Сара была в этом уверена.

Когда пришло время идти за кулисы, оставить друзей и родственников позади, Сара бросила последний взгляд поверх небольшой толпы, надеясь увидеть своих родителей, входящих через стеклянные двери. В этот момент телефон тети Джульетты начал пищать. Родители Сары немного опаздывали, но они будут здесь через полчаса.

Куча времени. У нее в запасе был почти час, пока оставшаяся часть зрителей прибудет и рассядется. Они успеют.

Руки Сары тряслись от волнения и нервов, когда она вышла на сцену, свет сделал ее волосы иссиня-черными, краска залила ей лицо, когда она села со своей виолончелью. Она не могла разглядеть ничего дальше сцены, но знала, что ее родители уже должны были вернуться и смотреть на нее. Мысль согревала ей сердце, наполняя ее гордостью. Она не могла дождаться, чтобы показать, что умеет.

Певцы, скрипачи, аккордеонисты, арфисты следовали один за другим, и Сара чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. Она не могла знать, сколько зрителей были восхищены прекрасной девушкой с длинными черными волосами, играющей на виолончели с такой страстью, такой точностью. Она отыграла свою партию без единой ошибки, потом пришло время встать и искупаться в аплодисментах и криках, и застенчиво улыбнуться, когда артисты повернулись и указали на них, на учеников музыкальной школы, и аплодисменты взорвались с новой силой, чтобы поприветствовать новый талант девушек и парней, которые так хорошо играли.

Когда родственников и друзей впустили за кулисы, последовал шквал поздравлений, объятий, цветов. Сара рыскала по небольшим группкам, в поисках своих родителей.

Тетя Джульетта была здесь, она улыбалась, но ее глаза выглядели странно.

— Молодец, моя дорогая! Ты была потрясающей!

Сара продолжала смотреть поверх плеча тети Джульетты.

— Где мама с папой?

Джульетта смотрела на нее мгновение, будто искала подходящие слова.

Но тогда уже ничего не требовалось говорить. Сара знала, что они не пришли.

* * *

Гарри с Сарой сели в гостевой спальне и немного поговорили, осторожно, неуверенно. Сара не знала, насколько много ей можно говорить, и продолжала формальный разговор, будто осторожный танец. Все это время она смотрела в эти невероятно чистые ясные глаза и чувствовала страх. Вскоре, истощение нагнало ее. Она пожелала Гарри спокойной ночи и пошла в постель, слишком уставшая, чтобы волноваться, слишком уставшая, чтобы думать, но все еще находя энергию, чтобы устроить вокруг себя одеяло так, как это требовалось лично ей. Вскоре она забылась, истощенная горем, охотой и облегчением, что, может быть, ей не придется покидать собственный дом.

Но это был беспокойный, тревожный сон, принесший ей видения.

Сара стояла в темноте. Она могла различить два тела, неподвижно лежащих в темноте, и полукруг темных фигур вокруг них. Она опознала тела: это были ее родители. Внутри все перевернулось. Рядом с ними стоял парень не на много старше ее, с такими темными волосами, что они были почти синими, и лицом бледным, как луна. И кое-кого другого: высокий, светловолосый мужчина с чем-то в руке... кинжал, серебряный кинжал. Лицо мужчины продолжало изменяться, черты продолжали размываться.

— Посмотри на него, Сара.

Голос женщины. Голос, наполненный ненавистью.

Сара обернулась, чтобы посмотреть, откуда исходил голос, и увидела женщину, ее лицо было полно горя. У нее были поразительные, яростные голубые глаза и высокие скулы, обрамленные волнистыми русыми волосами. Она была красивой — или была бы красивой, если бы не выглядела такой измученной и полной боли.

— Кто вы? — спросила Сара.

— Ты одинока, Сара, — ответила женщина и улыбнулась угрожающей улыбкой, изменившей ее прекрасные черты и заставившей кожу Сары покрыться мурашками. Краем глаза она увидела, что светловолосый мужчина поднял кинжал и направился к ней...

Сара проснулась влажной от пота, она замерзала. Девушка потянулась к лампе и зажгла ее трясущимися руками. Она моментально ахнула и выпрямилась от страха.

Кто-то стоял у ее кровати.

— Все хорошо, Сара. Что бы ты ни видела, это был просто сон, — прошептал силуэт, окутанный полумраком. Он был высоким и светловолосым. Как человек из ее сна.

Гарри.

Сердце Сары пропустило удар. Она глубоко вдохнула, пытаясь сохранять спокойствие.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Услышал, как ты кричала.

— Ты не спал? — ее голос дрожал. Она сглотнула.

— Некоторое время будет некогда спать. Я приглядываю за тобой.

— Я в опасности? — Сара уже знала ответ.

Гарри наклонился к ней и смахнул прядь влажных волос с ее лица. Она поняла, что дрожала, как осиновый лист.

— Сара, хотел бы я успокоить тебя, сказать, что все будет хорошо и что под твоей кроватью не прячутся монстры. Но ты — Миднайт. Я знаю, что ты смелая и сильная, и я должен сказать тебе правду. Ты в ужасной опасности, и никому не можешь доверять.

« Нет, я никому не могу доверять »,— подумала Сара, вспоминая человека из своего сна, который подходил к ней с поднятым ножом.

« Я не могу доверять никому, включая тебя » .