В тот вечер Сэм не последовал за мной в квартиру, чему я была несказанно рада. Он так долго мучил меня своими расспросами, что в конце концов я призналась, что не хочу ворошить прошлое. Я действительно не хотела вспоминать детство, а в особенности постоянные ссоры родителей, страх перед смертью, драки и все такое прочее. Я всегда стремилась к покою и считала, что люди должны решать свои проблемы цивилизованными способами, а не насилием. Мне казалось, что в мире нет таких проблем, которые нельзя было бы разрешить по-людски, без ссор и конфликтов. Именно поэтому я всегда держалась в стороне от других людей (включая, естественно, и свою семью), чтобы не слышать этого шума и не участвовать в разборках. Ненавижу демонстративное проявление эмоций, шумные скандалы, а больше всего — грубое насилие над личностью. Все это рано или поздно, так или иначе приводит к оскорблению человеческих чувств, что для меня равносильно преступлению.

Впрочем, откровенно говоря, есть одна вещь гораздо более опасная, чем шумные скандалы, — молчание. Если бы вдруг все окружающие перестали разговаривать со мной, делиться своими мыслями и чаяниями, было бы еще хуже. В такой обстановке я могла бы наделать гораздо больше непоправимых ошибок, чем в первом случае. А кончилось бы все это тем, что через несколько дней они просто забыли бы о моем существовании и продолжали жить так, словно меня не было и нет. Что может быть хуже забвения?

Нет, я никогда не соглашусь на подобную перспективу и никому не позволю поступать со мной таким образом. Что угодно, только не это.