В ту ночь Сёльве спал мало.

Ему мешало отнюдь не беспокойство о том, как там дела у маленького Хейке. Нет, нет! Напротив, он испытывал жалость к самому себе, к своей беспомощности. За что достались все эти несчастья именно ему, ведь он был на пути к вершинам власти, добивался благосклонности самых желанных, самых благородных женщин, он притягивал к себе богатство так, как рыбак забирает своей сетью рыбу.

И все из-за этого проклятого мальчишки!

Он был слишком добр по отношению к нему, вот в чем была его ошибка. Ему следовало отделаться от него уже давно.

Но Сёльве понимал, что не смог бы этого сделать. До тех пор, пока ребенка защищала его кукла.

Теперь мандрагора исчезла. Именно сейчас ему надо найти Хейке и убить его, отвязаться от этого навязанного ему судьбой бремени. Сейчас! В этот момент!

Сёльве не мог дождаться наступления утра. Никто ведь не мог сказать наверняка, не найдет ли мальчик свою мандрагору. А тогда будет слишком поздно.

Как только забрезжил рассвет, Сёльве вскочил и вышел из дома. Он знал, куда направить поиски.

Вокруг расстилались горы с небольшими вкраплениями леса то там, то здесь.

Если Хейке думает, что он сможет укрыться от Сёльве, то горько ошибается!

С мрачной решимостью Сёльве углубился в лес. В слепой ярости он пробивал себе путь в этой пустынной чаще, среди острых камней и пышных деревьев. Здесь он искал накануне, это место его не интересовало.

Сёльве остановился. На самом деле в это время дня в лесу было не так уж приятно. Птицы еще не запели свои песни, воздух был с ночи холодным, а по равнине стелился туман. Еще не совсем рассвело, хотя ночь уже уступала место дню, в общем, только начинался рассвет. «Как в стране троллей, — подумалось ему, — где нет людей, а живут только дикие звери и…»

Дикие звери и странные существа? Не хотел бы он с ними встретиться. Что за животные водились здесь? Он не знал. Но он знал, что в местных фольклорных преданиях не существовало троллей. Здесь были вампиры, оборотни и.

Фу, что это взбрело ему в голову? Что это он стал сам себя запугивать, он, взрослый мужчина?

Просто было так неприятно одиноко и темно. Он опять попал в полосу тумана. Его клочья обвивали деревья, скрывая за собой неизвестность.

Вон там, например! Сёльве вздрогнул. Разве там не спрятался кто-то страшный…

— Ну что ты, Сёльве, — сказал он себе. — Это всего лишь кривая елка!

Не слышалось ни звука. Здесь что, никогда не рассветает? Приходилось напрягать зрение, пытаясь понять, что он видит.

Нет, здесь, внизу, он искать не сможет. Это все равно ни к чему не приведет. Ему нужно подняться наверх, осмотреть местность. Тогда он легко найдет мальчика. Сёльве присмотрел подходящую вершину, возвышавшуюся над туманом, и направился к ней.

Малыш Хейке просыпался постепенно, вспоминая, что же случилось.

Вокруг него было темно. Потолок из камня…

Он сбежал из клетки!

Но…

Он вспомнил вчерашний жгучий холод, голод и боль в суставах. Но ему же не холодно! Он совсем не замерз, напротив, ему мягко и приятно.

Затем он вспомнил, что лишился любимой игрушки, его охватила печаль, и он жалобно заскулил.

Хейке поднялся на локтях и осмотрелся. Он был укрыт чем-то теплым. Меховая куртка? Он был завернут в прекрасную меховую куртку!

Ноги тоже были теплыми, и на какое-то мгновение он успокоился, не чувствуя своих ран.

Его ноги были укрыты кусками кожи. И еще…

Он потрогал камень под собой. Нащупал плотные штаны, которые служили ему подстилкой ночью. Как приятно! Как здорово! Хейке уселся… Господи, как болит все тело, суставы снова заныли, с этим он ничего не мог поделать, и стал энергично натягивать на себя одежду. К его ногам что-то упало.

— Моя кукла! — сказал Хейке потрясенно, и это были первые произнесенные им слова — за исключением песни, которую он когда-то выучил. Ему просто пришли в голову эти слова.

— Моя кукла!

Он так разволновался, что от счастья прижал ее к себе. «Прости меня, что я тебя бросил, — попросил он про себя. — Я не хотел этого, и я так пожалел об этом!»

Одевшись, быть может, не так удачно, он собрался выбраться из своей пещерки. В этот момент он увидел что-то, что сначала принял за камень.

Это был не камень. Он приятно пах — ведь это был хлеб. Так много хлеба Хейке не видел никогда в жизни! Он был свежим. Хейке впился в него зубами.

Это была самая вкусная еда, которую он когда-либо пробовал! Свежеиспеченный, вкусный хлеб!

Да, Елена умела печь хлеб!

В тот момент, когда Хейке наслаждался хлебом в пещере, она вышла из дома и обнаружила, что все развешанные ей вещи, одежда и хлеб исчезли.

«Кто же их взял? — подумала она. — Быть может, их просто украл прохожий? Или же здесь побывал тот мальчик?»

Она осторожно поискала вокруг дома, но не нашла Хейке. Потом выпустила своих коз и стала готовиться к очередному дню. Было очень рано, солнце еще не взошло, но Елена привыкла вставать на рассвете. Она посмотрела в сторону дома Сёльве, но там все было тихо.

Сёльве добрался до вершины холма. Отсюда его взгляду открывалась масса маленьких долин.

Если бы только было немного светлее! Или хотя бы туман рассеялся!

Пока же было слишком темно, чтобы можно было различить цвета. Все сливалось в одном серо-черном оттенке, луна скрылась за облаками.

Он смотрел на странные очертания гор, которые видел накануне при свете, с выходами различных пород по всему склону. Какой странный пейзаж!

В нем снова родилась уверенность, твердая, как знание… Тенгель Злой знал, что он здесь. Тенгель Злой вертелся во сне и хотел избавиться от Сёльве.

«Глупо, — подумал Сёльве. — Я же похож на него, я хочу научиться колдовству».

Как странно думать, что он может быть так близко! Удивительно близко. Но где?

Ощущение прошло, как будто Тенгель Злой прочел его мысли и вновь поднял барьер, чтобы Сёльве более не ощущал его присутствия.

Молчаливый лес стоял перед Сёльве, отделяя его от дома, далеко, далеко внизу. С другой стороны он видел открытые горы.

Он вновь огляделся в предрассветной темноте. Или лучше назвать это утренним полумраком? Еще совсем рано. Самые первые лучи дневного света.

Он снова вздрогнул. Что за движение почудилось ему вон там? В том маленьком подлеске между светлыми склонами?

Туман… Исчезни!

Как будто услышав его, туман моментально рассеялся, и он увидел маленькое существо, которое ползло по склону. Из-за темноты Сёльве не мог различить деталей, иначе он удивился бы тому, в какую одежду был одет Хейке.

А то, что это был Хейке, он не сомневался.

Сёльве скривил губы в холодной торжествующей улыбке.

— Теперь он попался, — подумал он вслух. — Посмотрите только — он прыгает, как раненый заяц! Точнее, как лягушка. Он даже не умеет ходить, ничтожество!

Сын показался Сёльве столь смешным, что он чуть не рассмеялся.

Туман снова сгустился, мальчик исчез.

«Ничего страшного, — подумал Сёльве и начал быстро спускаться вниз. — Я знаю, где он, он от меня не уйдет!»

Довольно быстро он добрался до места, где видел Хейке. От тумана воздух казался еще темнее, хотя что-то уже было видно. Он мог разглядеть всю долину перед ним.

Сёльве напрягал зрение, пытаясь различить детали. Он осторожно пошел вперед, ловя взглядом малейшие движения.

Мальчик не мог уйти далеко.

Вон он! Вот там! Между деревьями. Сёльве двинулся вперед по дну высохшей реки. С обеих сторон возвышались густые, прямые ели.

Это будет весело! Небольшая охота. Так пусть же и добыча чувствует, что за ней охотятся!

Он крикнул, злобно и резко:

— Хейке!

Мальчик упал и перевернулся. «Во что это он одет? — подумал Сёльве. — Странно!» Хейке снова поднялся и в панике стал карабкаться по склону.

Сёльве в нетерпении вздохнул.

Он ускорил шаг. Слышал, как мальчик стонет от страха.

Сейчас он опять крикнет, чтобы Хейке услышал, как он близко…

Сёльве так и не крикнул.

Неожиданно перед ним возник кто-то, заслонивший от него мальчика. Сёльве раскрыл глаза еще шире и затряс головой, желая прояснить взор.

Он остановился.

Перед ним кто-то стоял.

Высокая фигура, одетая в черные одежды с капюшоном, накинутым на голову. Рука вытянулась в направлении Сёльве, как бы останавливая его, вся фигура внушала какое-то благоговение.

«Ночной странник»!

Сёльве всхлипнул. Он застыл как парализованный, и издал жалобный звук, словно напуганный ребенок. Затем громко закричал и, развернувшись, побежал, как будто за ним гнался сам дьявол.

Кто знает, может, это и был дьявол?

«Нет, — думал он, спотыкаясь и падая вниз по склону. — Этот не был злым. Этот не был Тенгелем Злым. Это был кто-то другой».

Но кто, кто? Зачем местному призраку он и Хейке? И… в довершение ко всем несправедливостям: почему этот призрак встал на сторону Хейке? Разве не было бы лучше, если бы он пришел на помощь Сёльве, и так презираемому всеми?

Задыхаясь, он добрался до луга перед своим домом и домом Елены.

Тут он впервые собрался с духом. Она не должна видеть его в столь унизительной ситуации. Он распрямился и с достоинством преодолел последний участок до дома, испытывая ужас, что его вот-вот догонит тот дьявол.

Войдя в дом, он бросился в постель и перевел дух, расточая страшные ругательства в адрес своего недоброго встречного.

Почему, почему все шло наперекосяк?

Пока Сёльве все глубже погружался в раздумья, Елена приняла решение.

Она больше не могла выносить все это одна. Да и не должна была. До нее дошла горькая истина, что она все время пытается найти оправдания действиям Сёльве. Нельзя сказать, что это было слабой чертой характера Елены. Просто она, как и многие другие женщины, попала во власть его очарования. Сёльве не использовал свои магические силы по отношению к Елене. Это получалось само собой. Его сила заключалась в мягком, вкрадчивом голосе, гипнотизирующем взгляде и привлекательной внешности. Сила эротического притяжения, исходившая от него, всегда брала верх. К тому же он неизменно проявлял по отношению к Елене доброту и дружелюбие, он казался прекрасным другом этой одинокой девушке.

Но Елена начала подозревать, что та власть, которую он получил над ней была не совсем обычной. Он был прирожденным властителем женщин. И неосознанно он обрушил на нее двойную дозу того, что могла выдержать обычная, простая и неопытная девушка.

Поэтому ей так хотелось пойти сейчас к людям. Между ней и Сёльве был теперь тот маленький несчастный мальчик в клетке.

Этому факту — ребенок в клетке — невозможно найти какое-то оправдание.

Ей не надо было брать с собой много вещей. Она захватила с собой кошку и вещи, которые могли потребоваться в ближайшие дни, потом притворилась, что отправляется пасти коз. Повела их за собой к деревне, через холм позади дома, чтобы он ничего не заподозрил.

Его, впрочем, видно нигде не было. Она без проблем миновала его дом и скрылась за склоном горы — хотя и понимала, что скоро ее опять станет видно из окна дома, где жил Сёльве.

Пока она была вне пределов его видимости, Елена погоняла коз так быстро, как только могла. Но как она ни торопилась, ей хотелось идти еще быстрее.

К кому же ей обратиться, когда она доберется до деревни? К Милану она не могла пойти. Елена ничего не знала о смерти его отца. Быть может, в церковь? Священник был очень строгим, но ей так нужно поговорить с кем-то, рассказать о малыше, который сейчас, возможно, так нуждается в помощи один в лесу.

Ее опять стали грызть сомнения. Правильно ли она поступила, выпустив мальчика из клетки? В последний день этот вопрос неотступно мучил ее.

Она застонала. На нее так много сразу навалилось, к тому же в ней шевелилось предательское желание вновь увидеть Сёльве.

Почти добравшись до деревни, она увидела, что кто-то идет ей навстречу. Это был мужчина в красивой одежде, с разноцветной лентой через плечо и золотыми монетами на поясе.

Этот человек явно шел свататься.

По этой дороге? Здесь же никто не живет!

Но ведь это… Милан!

Елену охватило разочарование. Неужели Милан идет куда-то свататься?

Ей потребовалось довольно много времени, чтобы соединить вместе две мысли. Он шел свататься к ней. Такое кроткое сердце было у Елены.

Когда они встретились, он тоже покраснел.

— Елена, что ты здесь делаешь? Куда ты собралась?

Все ее чувство одиночества и неуверенности, отчаяния и сомнения как прорвало.

— Ах, мой Милан, я не знаю, что делать! Я так боюсь!

И она рассказала все сначала — о незнакомце, который стал ей таким добрым другом, но у которого, как оказалось, был маленький сын, похожий на чертенка и сидевший в клетке, о жалости, которую испытала Елена к бедному ребенку, и о том, что она сделала. О малыше, который сейчас бродил где-то совсем один, быть может, уже повстречался в лесу с дикими зверями. И еще о ее боязни Сёльве.

Милан все крепче сжимал челюсти. Он обратил внимание на какую-то неуверенность в ней.

— Елена… а ты что… привязалась к этому человеку?

Она изумленно раскрыла глаза.

— Привязалась? Нет, он стал мне другом, он никогда не допускал ничего непристойного. Но Милан, он как будто обладает какой-то властью надо мной. Как будто он хочет, чтобы я уступила ему, хотя он ничего и не требует! Он мне не нужен, Милан. И все же меня притягивает к нему удивительная сила. Я ничего не понимаю.

— А я понимаю, — сказал он горько. — Ты права, Елена, он пытается совратить тебя. Ты знаешь, жители деревни сейчас собрали совет. Они на него очень сердятся.

— Почему?

— У него дурной глаз.

— Конечно, — выдохнула Елена. — Конечно, глаза у него злые!

Не зная нравов этой страны, Сёльве, продемонстрировав свои силы, совершил большую ошибку. Здесь боялись людей со злым взглядом, боялись того, что он принесет несчастье. Сёльве следовало бы обратить внимание на предупредительные сигналы, на те обеспокоенные жесты, которые делали руками его собеседники. Они показывали в его направлении указательным пальцем и мизинцем, они складывали пальцы в кукиш. Но он был слишком уверен в своих способностях и силах, чтобы обращать внимание на такую ерунду.

— Елена, — сказал Милан решительно. — Ты слышала, что умер и уже похоронен мой отец?

— Нет, что ты говоришь? Ах, Милан, мне так тебя жалко! Прямо до слез!

— Спасибо! Но это уже в прошлом. Сейчас я шел к тебе, чтобы попросить твоей руки. Что ты скажешь на это?

Она вспыхнула от смущения.

— Ты и сам понимаешь, что не пришел бы понапрасну, — ответила она тихо. — Но мне нечего принести в твой дом в качестве приданого.

— Я знаю. Мне это и не нужно. Мне нужна ты. Так теперь ты моя, не так ли? Тогда пойдем обратно в деревню, пойдем сразу в то место, где собрались люди. А потом я отправлюсь к этому человеку — его ведь зовут Сёльве?

— Нет, Милан, не делай этого! Он может тебе навредить!

Челюсти Милана всегда точно показывали состояние его духа. Сейчас его было невозможно переубедить, это она поняла сразу.

— Ты станешь моей женой. И что ты думаешь, я буду терпеть, как кто-то пытается совратить тебя? Вон там идет Петер. Он может проводить тебя в деревню.

Елена не успела возразить, как Милан, посвятив Петера в суть происходящего, поспешил вверх по холму к дому Сёльве. Какой бы ни был у него взгляд — сейчас он услышит правду.

— Милан! — закричала ему вслед Елена. С тем же успехом она могла взывать к северному ветру.

Петер в задумчивости посмотрел на исчезающую фигуру Милана.

— Не нравится мне это. Но Милан никогда не слушает советов. Пойдем, мы должны рассказать людям о бедном мальчике! Нам нужно идти в лес на его поиски.

— На него будет неприятно смотреть, — напомнила Елена. — Надо предупредить всех, чтобы никто не испугался. Я не знаю точно, но мне кажется, что его глаза не злые, хотя и похожи на отцовские.

Петер кивнул. Она может на него положиться.

Тем временем Сёльве проснулся, обуреваемый жаждой действий.

Его глаза сверкали, щеки горели. Какой же он идиот! Должно быть, паника лишила его рассудка, и он не увидел ясного выхода.

Мальчик сбежал. Мандрагору он не взял с собой, но она тоже исчезла. Сёльве был свободен! Свободен, свободен, свободен!

Зачем же терять зря время из-за этого существа? Бегать вокруг и делать из себя посмешище в этих Богом забытых лесах, какой в этом смысл? Ему достаточно отправиться в Венецию и начать жизнь сначала. Обманывать, красть, продираться вперед как раньше, только с большим упорством и уверенностью! Дорога наверх, к власти над миром, снова открылась для него. О Тенгеле Злом ему теперь можно забыть, главное — это убраться отсюда побыстрее. Здесь будет слишком опасно продолжать поиски Тенгеля Злого, он вновь может попасть в сети Хейке.

Сначала ему надо отправиться в Адельсберг, чтобы раздобыть там себе лошадь с каретой и новое состояние. В этой дыре у крестьян поживиться нечем. Впрочем, ему хватит только лошади. Въехать верхом в Венецию — интересно, как это удастся сделать, он слышал, что вся Венеция стоит на сваях в воде. Как странно!

Преисполненный вновь обретенной энергией, Сёльве быстро собрал свои нехитрые пожитки и вышел из дома. Клетку он оставил в доме, скоро он будет далеко отсюда, его не волновало, что с ней случится.

Он вполне может дойти пешком до Адельсберга! Теперь он свободен, силен, у него впереди вся жизнь, весь мир принадлежит ему! Теперь он покажет им, всем тем, кто насмехался над Сёльве Линдом фон Люди-льда и преследовал его! Они получат по заслугам!

Это была пустая угроза, удар по воздуху, но все равно приятно.

На полпути к деревне он встретил разъяренного человека.

Милан не собирался ловить Сёльве или расправляться с ним. Ему было достаточно как следует вздуть этого наглеца, который осмелился заигрывать с его девушкой. Правда, этот человек не преуспел в своих планах, но сама мысль об этом… Милан был очень ревнивым юношей, пожалуй, это было единственной слабой чертой его характера. В остальном он был чувствительным и добрым человеком, каких немного, и рассказ Елены о бедном мальчике проник ему в самое сердце.

Это еще один повод задать как следует наглому незнакомцу.

На словах они объясниться не могли. Но намерения Милана было трудно не понять. Сёльве уловил имя Елены и догадался, о чем идет речь… «Руки прочь!»

Он, однако, сглупил, напустив на себя надменный вид. На Милана это подействовало как красная тряпка. Он действовал решительно…

Сёльве очнулся от боли во всем теле. Он лежал на дороге совершенно один, как брошенный кем-то на обочине тюфяк, его нос был похож на красную тряпку, одна нога застряла в колючем кусте, а рука, на которой он лежал, затекла и ничего не чувствовала.

Застонав, он снова опустил голову на землю. Не хватало еще этой острой головной боли!

Нос и рот ныли и зудели. «Я могу истечь кровью, — подумал он горько. — Из носа хлещет кровь! И один зуб выбит!»

Не прекращая стонать, он приподнялся и сел. Затем сумел встать.

Как он выглядит! Пыльный, весь в крови. Как же ему больно!

Немного приведя себя в порядок и успокоившись, Сёльве разозлился.

Злость касалась прежде всего этого незнакомого грубияна, который его так отделал! Но месть — месть падет на обоих — и на него и на Елену. Эта болтушка! Хватит пытаться завоевать ее сердце долгим путем дружбы. Она должна прийти к Сёльве! С помощью его воли. А потом этот мужлан, избивший Сёльве, получит ее обратно — обесчещенную, униженную и никому ненужную.

Вот как он им отомстит!

Но сначала Сёльве надо пройти через деревню. Он больше не хочет оставаться здесь ни минуты. Ему надо обойти вокруг деревни и остановиться где-то на пути между Планиной и Адельсбергом. Потом туда придет Елена. Там встретит она свою судьбу!

Обдумывая свое мщение, Сёльве успокоился. Это будет его прощанием с этой деревней. Больше они его не увидят!

О Хейке он больше вообще не вспоминал. Он надеялся, что звери давно уже разорвали его на куски.

Хромая и постанывая, он приблизился к лесу на краю деревни. Время от времени бросал взгляд на деревню, но там все было тихо. Казалось, что там вообще нет людей.

Ну что ж, так даже лучше. Они его не увидят.

Скоро он миновал деревню, Планина осталась позади. В нем все еще жило ощущение близости Тенгеля Злого. Это ощущение стало даже сильнее, оно переродилось в уверенность.

Но у него больше не было времени на Тенгеля Злого. Сначала он должен был отомстить. А затем добраться до Адельсберга.

Затем Венецию ждало появление самого великого человека мира — Сёльве Линда фон Люди-льда.

Заприметив небольшую расщелину, он свернул с дороги. Прошел немного вглубь леса. Здесь! Здесь он будет ждать Елену.

Сёльве присел на корточки, обнял руками колени и расслабился. Спрятав в коленях лицо, он закрыл глаза.

— Приди, Елена, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты пришла ко мне. Сейчас, немедленно.

Буйная ненависть и желание отомстить удвоили его силы, противостоять им стало в два раза труднее.

У Елены не было никакой возможности сопротивляться.