Закончив столь обширный сборник рассказов, не могу не высказать немного личных и чуть философских рассуждений о войне, об истории и современности.

Есть мнение, что писать или рассказывать о войне имеют право только те, кто волею собственной судьбы в ней участвовал, лишь искренний взгляд ветеранов-участников может быть объективен и исторически реален. Что любая оценка и критика исторических событий «со стороны, сидя в удобном кресле за чашкой кофе с коньяком» – это чуть ли не кощунство по отношению к памяти прошлых поколений. Наверное, подобное мнение было бы правильным на сто процентов, если бы не одно, но… История в целом, как и история войны, а здесь под историей я понимаю непосредственно историческую науку, это, слава Богу, не членский билет в элитный клуб для избранных. История человечества – это наше общее достояние, это наука, имеющая свои законы и формулы, не менее точные, чем в физике или математике, изучение прошлого и сопоставление причинно-следственных связей позволяет нам понимать настоящее и предвидеть будущее. Поэтому историческая наука нуждается как в первоисточниках. артефактах, документах, описаниях очевидцев, так и в аналитике и почему бы не «за чашкой кофе в удобном кресле». Ведь «мелкое» лучше видится вблизи, ну а «великое» – на расстоянии. К сожалению, историческая наука, возможно в большей степени, чем все остальные, жертвуя объективностью и правдой, всегда становилась орудием пропаганды и политики, опережая даже литературу. Только оставалась ли она в этом случае наукой историей? Объективный независимый историк, если он действительно хочет быть таковым, должен вести себя как марсианин, спустившийся на землю, никакие расовые, национальные, религиозные или классовые установки не должны вредить объективному анализу и оценке тех или иных событий. Конечно, оценки, гипотезы, мнения каждого из нас все равно будут субъективны, так как будут опираться на те или иные ценности, принятые в нашем кругу, в нашем обществе, «вскормленные с молоком матери», но это уже больше психологический, чем исторический аспект. Историк, как и любой мыслящий человек, оценивая те или иные события, вынужден опираться на некую систему ценностей, точку опоры иначе и оценить что-либо невозможно. Собственно говоря, настоящий историк вообще не должен ничего оценивать или добавлять от себя, его обязанность перед человечеством как ученого. лишь наиболее объективно отразить и передать известные ему факты и сведения, приобретенные, благодаря изучению доступного исторического материала, и все! А изучаемый материал всегда требует еще и критического анализа. Ведь исторический материал в силу множества причин может быть сам откровенно необъективным.

Если уйти от запутанных формулировок и перейти на простой человеческий житейский язык. люди, сообщества, государства, всегда имея свой интерес, старались, и будут стараться создать идеологию, оправдывающую свои действия от глобальных до бытовых, дабы выставить себя лучше, чем есть на самом деле, а оппонентов – хуже, используя принцип. «Победителей не судят!» Поэтому. вранья в историческом материале может быть больше чем правды, и здесь нужен анализ, сопоставление различных источников и т. д.

Так на какие же ценности должен опираться «марсианский» историк, прибывший на землю, чтобы оценить те или иные события и деятельность исторических личностей максимально объективно? Ответ также сложен, как и прост. А может быть на элементарные известные всему человечеству ценности. Какие? Наверное, большинство людей, независимо от национальности, вероисповедания или общественного положения согласятся. красть – плохо, убивать – неприемлемо, предавать – подло, бить в спину – бесчестно, обманывать – непорядочно и т. д. А кто сказал, что известные и неоспоримые для большинства нормальных людей, «бытовые» ценности не применимы к действиям тех или иных политических деятелей или держав. Если то или иное государство, правительство, народ – не важно, оправдываясь любыми национальными или государственными интересами, а такие оправдания обязательно создадутся идеологией, нападает на соседей, или вероломно нарушает подписанные договора, или проводит экономическую экспансию, или ворует у другого территории и ресурсы, то и оцениваться подобные действия должны соответствующим образом. Если руководство любой державы, прикрываясь примитивными лозунгами, устраивает бойню или травлю собственного населения – эти события должны получать соответствующую однозначную оценку.

Если вернуться к истории второй мировой войны, к истории воевавшей там авиации, конечно очень бы хотелось открыть что-нибудь новое, но, слава богу, сейчас все или почти все доступно и крупных глобальных загадок по этому периоду не осталось. Прекрасные историки как зарубежные, так и отечественные (М Зефиров, К. Залесский) разобрали тему авиации «по винтикам». Остались только невыясненные судьбы многих людей, история их жизни и гибели. Что касается некоторых мифов, созданных под влиянием идеологии в определенный период, то историки давно уже ответили и на них. Поэтому позволю себе сделать лишь ряд примитивных обобщающих выводов по теме предлагаемых рассказов.

Первое. кто главный агрессор. Гитлер или Сталин?

Бесспорно Германия! Вынужден был Гитлер нанести превентивный удар, опережая Сталина на какие-то недели или нет – это не важно. Да, Советский Союз к войне готовился, будь то война с Англией или нацистской Германией. Страна не только готовилась, она почти все время и воевала (Япония, Испания, Финляндия и прочие «освободительные» походы). Даже после пакта, когда официальная пропаганда сменила курс на восхваление Гитлера, высшее руководство и военные понимали что война рано или поздно будет. Готовился ли Советский Союз к ней – безусловно, чего стоит концентрация войск на западных границах, строительство укрепрайонов, перевооружение армии. Другое дело. как это делалось – возможно, не эффективно, с «приписками» «очковтирательством», с кулуарной крысиной борьбой за благосклонность высших начальников и вождя, с перекладыванием ответственности. Просто так была устроена советская система, в конце концов, развалившая страну своей неэффективностью.

Готовился ли Советский Союз первым напасть на Германию – а почему бы и нет! Война на чужой территории – это нормальная и правильная стратегия, предусмотренная в военных планах и доктринах большинства стран и сейчас. Даже дилетанту понятно, что лучше разрушать экономический потенциал противника, чем подвергнуться разграблению самому. Напал ли Сталин на Гитлера первым, безусловно, если бы посчитал что момент подходящий и армия и страна готовы к этому. Знал ли об этом Гитлер – конечно. Об этом свидетельствует весь предвоенный мир от международной дипломатической переписки до комиксов и карикатур в газетах. Знал ли Сталин, что Гитлер нападет первым, если посчитает что готов – конечно, для того чтобы оттянуть эту дату велись переговоры и подписывались пакты. Напал бы Гитлер первым, если бы счел это необходимым – он так и сделал. Так что является правдой, а что ложью в первом мифе о «вероломном нападении на миролюбивую страну»? Вероломное нападение было – конечно было! А вот была ли страна «миролюбивой»? Да какая она «миролюбивая», чего одна советско-финская война стоит! Даже в те далекие времена современники данную войну не любили, понимая, что это агрессия против соседней страны, кстати, шедшей на значительные уступки во избежание конфликта, помните у Твардовского «непопулярной той войне». Какая, к черту, «миролюбивая», при десятилетиях репрессий с миллионами жертв. Но, то, что Германия напала первой, навсегда поставило ее в роль агрессора и это правильно!

Второе. могла ли Германия в принципе победить?

Нет, нет изначально, каким бы сильным и страшным не казался нам враг! Ставка на «молниеносную» войну, в которой все решает разведка, талант военачальников, техническое превосходство и подготовка личного состава, а немцы, надо отдать им должное, были мастерами искусства маневра и стратегии сосредоточения сил на нужных направлениях, работала на сравнительно небольших расстояниях при идеальных условиях континентальной Европы. Но еще до нападения на СССР, столкнувшись с проливом – естественной водной преградой, когда закончились хорошие европейские автобаны, немцы получили «по зубам» от англичан, и уже тогда высшему германскому руководству стоило призадуматься о «целесообразности» дальнейших агрессий. Когда же Гитлер напал на Советский Союз, дни Германии были сочтены. Значительные расстояния при плохих дорогах, огромные человечески и материальные ресурсы Союза, полное отсутствие стратегической авиации в Люфтваффе делали блицкриг неэффективной стратегией. Ведь у Люфтваффе не было даже стратегических бомбардировщиков! По замыслу все должно было решаться быстро и непосредственно на поле боя – как в континентальной Европе. Затяжная глобальная война на выживание – это война экономик, война потенциалов и ресурсов. человеческих, научных, производственных и прочих. Немцы, сражаясь с экономиками Америки, Британской империи и СССР не могли выиграть такую войну априори. Кстати, лидеры антигитлеровской коалиции понимали это уже в конце сорок первого. Дальше шла война политических интересов. И надо отдать должное мастерству и самоотверженности немецких ученых и военных от солдата до генерала, их подготовке и квалификации (конечно осуждая агрессивную войну в целом), благодаря которым Германия сражалась еще так долго и имела столь значительные успехи.

Третье. немецкие самолеты (как и прочая техника) были самые лучшие!

Абсолютно некорректное заявление, что немцы имели технику, превосходящую по своим ТТД советские аналоги, а потому. добивались таких успехов и зашли столь далеко территориально – уже давно развенчано историками, и по танкам, и по самолетам, и по другому «железу». Поэтому, стараясь не повторяться, скажу лишь что вопрос, к примеру, о «лучшем» истребителе, бомбардировщике, штурмовике и т. д. – бредовый по сути. Любое оружие – это комплекс, и его эффективность зависит от. непосредственно ТТД, обученности и подготовки эксплуатирующего персонала, стратегии и тактике применения (учитывая взаимодействие с другими комплексами), наличия необходимых доступных средств обслуживания, ремонта и модернизации. Поэтому на вопрос, «какой самолет самый лучший», ответ будет звучать. «никакой», и любые ТОП 10 и т. д. – это весьма условные заявления (см. предыдущее предложение).

Четвертое. советские боевые потери – самые большие (речь только о боевых потерях, без гражданского населения)?

Не хотелось бы по отношению к человеческим жизням применить закон Ньютона о «действии и противодействии» измеряя «взаимодействующие силы», приведу лишь доступные цифры.

По существующим данным.

Германия мобилизовала – 17 893 200 военных, из которых потеряла убитыми на всех полях сражений – 5 443 000 или 30 % от мобилизованных. Т. е. почти каждый третий немец погиб. Ее союзники. Венгрия мобилизовала – 1 200 000 человек и потеряла 300 000 (25 %), Финляндия – 530 000 и 82 000 (15,5 %) соответственно.

СССР мобилизовал 28 476 799 военных и потерял 5 355 000, что даже несколько меньше потерь Германии и составляет около 19 %, или каждый пятый советский солдат не вернулся с той войны. Правда, количество раненых (не вернувшихся в строй) у Советского Союза больше чем у Германии на полтора миллиона душ, но это больше проблемы медицины.

Другое дело, что Германия, почти в одиночку, сражалась еще и против экспедиционных армий Великобритании и США, и на этом фоне потери страны проигравшей вторую мировую войну выглядят вполне соизмеримыми с общими потерями победителей.

Конечно, нельзя сделать всеобъемлющий вывод о том, кто и как воевал на основании только нескольких приведенных цифр. Но говорить, что советская военная стратегия и тактика подразумевала огульное «шапкозакидательство» под лозунгом. «Победа любой ценой!» – примитивно. Были штурмы городов и высот к датам и праздникам? Были! Были необоснованные потери, там, где можно было их избежать, не жертвуя конечной победой? Были! Щадило ли своих солдат руководство других стран больше, чем советские начальники своих? Возможно! Включая и Германию! Если учитывать, что отношение к каждой личности в частности и к человеческой жизни в целом в нашей стране всегда было особым, и не редко руководствовалось принципами. «лес рубят – щепки летят» или «любая баба может нарожать…» Но можно ли утверждать, что советское руководство сознательно устроило бойню собственного народа в жерле войны в продолжении политике тридцатых годов – не думаю, впрочем – это уже другая история!

Я же просто хочу, чтобы помнили каждого летчика, солдата, человека, не зависимо от его убеждений и принятой стороны, волею судьбы прошедшего или оставшегося навечно в той самой страшной войне, закончившейся семьдесят лет назад. Чтобы такое больше никогда не повторилось!