Этот день начался для Виктора Антоновича Каховского крайне неудачно. Полдевятого утра, он, как обычно, собрался, чтобы идти на работу, но только Виктор открыл дверь, как тяжелый удар кулака Жоры Могильщика перебил его дыхание и заставил согнуться напополам. Второй удар, уже по лицу, отправил его снова в недра квартиры. Затем Могильщик подхватил его за шиворот и поволок в зал. Там он швырнул тело Виктора на диван, и, при этом не удержался, и пнул риэлтера ногой в зад. Зашедшая позднее Зубаревская закрыла дверь на замок, и даже накинул цепочку.

— Ну, что, Витя, говорила я тебе, что ты не уйдешь от нас? — ласково спросила Сонька, усаживаясь в кресло напротив риэлтера. Тот молчал, только вытирал кровь с разбитой губы. Про себя он подумал, что хорошо, что жена и ребенок сейчас отдыхают в Турции. Каховский почему-то сразу уверовал, что его сейчас будут просто убивать.

— Так что, тебя пытать, или ты сам отдашь нам мою долю? — спросила Сонька.

Тот продолжал молчать.

— И только не говори мне, что у тебя нет денег, что они все на работе! — уже взвинченным тоном заявила цыганка.

— В долларах возьмешь? — спросил, наконец, Каховский.

— Возьму, и даже в евро возьму. Тугрики только монгольские я не очень уважаю. Жора, проводи человека.

— Я сам…

Но Софья его прервала.

— Знаем мы, как ты можешь сам. Вдруг у тебя там ствол в сейфе? Перестреляешь нас, да оформишь все как ограбление. Проводи, Жора.

Каховский поднялся, и нехотя двинулся в спальню. Его сейф стоял вместо тумбочки для ночной лампы, риэлтер вытащил из барсетки ключи, и, встав на колени, начал отпирать дверцу. При этом через каждые две секунды он испуганно дергал головой в сторону нависшего над ним Могильщика. Он ждал, что Жора сейчас просто выстрелит ему в голову. Но тот только улыбался своей жутковатой улыбкой. Каховский отсчитал деньги, закрыл сейф, и вручил доллары Жоре. Тот отнес их Соньке. Она долго их пересчитывала, что-то все прикидывала в уме, потом вытащила небольшой калькулятор, и, простучав по клавишам, удивленно хмыкнула: — Слушай, Жора, а он ведь нам точно по курсу выдал, рубль в рубль. В уме что ли, подсчитал? Вот, калькулятор то головастый! Далеко войдешь, Витек.

— Если милиция не остановит, — подхватил Могильщик, а потом добавил: — Надо бы с него удержать за моральный ущерб еще столько же.

— Это верно. Ну, ладно, мы не крохоборы, в отличие от него. Пока, Витек. Не веди себя больше так.

Они ушли, и Каховский больше часа приходил в себя, даже выпил стакан виски, что для него было просто подвигом. Обычно он даже по большим праздникам ограничивался бокалом шампанского. Хмель в голове Виктор так и не ощутил, но зато собрался, и все же проехал к себе в офис.

Лучше бы он этого не делал. Как только он вошел в офис, как навстречу ему поднялись трое: Паша Зудов и два милиционера в форме.

— Гражданин Каховский? — Спросил Павел, словно и не знал его.

— Да, а что?

— Вы задерживаетесь по подозрению к причастности к тяжким преступлениям, вся ваша документация подлежит изъятию. Вот ордер прокурора.

Каховский огляделся по сторонам, ему почему-то больше всего бросилось в глаза побелевшее лицо секретарши, ее трясущиеся губы. Он с трудом справился с чувствами, и осипшим голосом предложил: — Хорошо, только давайте все это провернем без этих ваших наручников.

— Давайте, — согласился Паша. — Надеюсь, убегать вы от нас не будите?

— Зачем мне это? Да и куда мне бежать?

В это же время был арестован и второй риэлтер, однокашник Каховского, Александров. Тот все это время не знал, что его бригада поджигателей с треском провалилась. Сказалась конспирация, правила которой он сам и придумал. Он никогда им не звонил, и братья Плицины всегда приходил за деньгами и новым заданием прямо к нему в офис. Он узнал, через пожарных, что один из домов в Синевке, указанных в его списке, благополучно сгорел, и думал, что это сделали его парни, и все у них прошло хорошо. Единственное, он удивлялся, что братья не явились за деньгами. Но, звонить он им не собирался, Саша знал, что сейчас подобные разговоры органами прослушиваются элементарно. Поэтому для "Саши в кубе" стало ударом известие о том, что его «факелоносцев» не только повязали, но и то, что они уже во всю дают против него показания.