— Это что значит, это пожар сюда идет? — спросил Стиви. — Вид какой ужасный, верно? Совсем непохоже на пожар.

Стелла смерила его строгим взглядом:

— Если б ты увидел его вблизи, так тебе бы еще меньше понравилось. Раз от пожара такой дым, не очень-то тебе захочется на него смотреть, — Ей и самой совсем этого не хотелось.

Стиви опять покосился на небо. Облако дыма было бледно-коричневое, по нему шли белые волны, расплывались странные темно-малиновые пятна, серо-желтые разводы. Солнце светило сквозь дым, как белая тарелка в тазу, до краев налитом краской, и свет на дорогу ложился красноватый. И на дороге тоже был пепел — бесчисленные хлопья его лежали на гравии и на траве, висели, как черные цветы, в листве кустарника. Стиви тронул их пальцем — они рассыпались в порошок.

— Глядите-ка, — сказал Уоллес, словно сам себе не веря, — это не молочник возвращается? — Ему было непонятно, как мог молочник появиться на том же бугре, за которым только что скрылся, но если это не он, так кто же?

Стелла крикнула Лорне:

— Сюда, сюда! Машина! — Подтолкнула Стиви: — Беги! Да смотри, чтобы он тебя заметил, а то еще повернет обратно.

Стиви побежал, остальные махали руками, подпрыгивали, кричали, прибежала и Лорна, смеясь и плача.

— Это Фэрхоллы! — выкрикнула она. — Это их машина. Правда, Стелла, правда!

Стиви, бегом поднимавшийся в гору, тоже узнал машину Фэрхоллов. Запыхавшись, он отбежал на обочину и стал ее ждать.

Она приближалась, подскакивая и содрогаясь, пуская клубы отработанного газа, ревя и кашляя, и остановилась, не доехав до него ярдов двести, стуча мотором. Стиви с ужасом сообразил, что дедушка Фэрхолл его не видит, или нарочно не замечает, или так чем-то озабочен, что вообще не смотрит на дорогу.

— Мистер Фэрхолл! — крикнул он и опять пустился бежать, а за ним бежали Стелла и Лорна.

— Мистер Фэрхолл! Мистер Фэрхолл!

Стиви добежал первым и намертво вцепился в ручку дверцы, словно мог этим удержать машину на месте.

— Мистер Фэрхолл! — просипел он, и к нему обратилось огромное красное лицо с мохнатыми бровями.

— Ты что здесь делаешь, юный Бакингем? Я думал, ты с матерью. А Питер тоже здесь?.. Что, что говоришь?

Дедушка, видно, не понимал, что у Стиви просто нет сил перекричать рев мотора.

— Ты что сказал про Питера? — переспросил он. — Питер где?

Подоспели Стелла и Лорна, но в горле у них так пересохла, что они не могли произнести ни слова.

— И что вы, ребята, разбегались в такой день? — прогудел дедушка. — Где Питер?

— Ох, мистер Фэрхолл… — выговорила Лорна. — У меня папа заболел. По-моему, он умирает. Отвезите его и больницу, мистер Фэрхолл, пожалуйста!

— Не слышу, девочка. Говорите громче.

— Мотор надо выключить! — крикнула Стелла.

— Не могу, — прогудел дедушка, — Аккумулятор сел. Если и его сейчас выключу, потом, может, не заведется. Скажите Питеру — пусть немедленно идет сюда, не то я с него шкуру спущу!

— Мистер Фэрхолл! — прокричала Лорна, — У меня папа болен! Очень, очень болен!

— Питер болен? Что еще что за глупости!

— Да не Питер! — истерически вскрикнула Лорна. — Мой папа! Мой папа! О господи, что со всеми случилось! Неужели никто мне не поможет?!

— Ну и ну, — прогудел дедушка, — Возьми-ка ты себя в руки, милая. Так это твой отец заболел? А почему ты сказала, что Питер?

— Не говорила она этого! — воскликнула Стелла. — Выключите вы ваш дурацкий мотор! Ничего не слышно.

Дедушка сердито нахмурился и немного отпустил педаль.

— Если заглохнет, — огрызнулся он, — будешь толкать, пока опять не заведется. Довольно я с ним намучился. Мне надо отвезти Питера в город, пока все дороги не перекрыли. Скажи Питеру — пусть сейчас же идет сюда!

— Мистер Фэрхолл, взмолилась Стелла, — Лорнин папа очень, очень болен. У него паралич. Его надо отвезти в больницу. Вы не свезете?

Дедушка, все еще сердясь, сдвинул мохнатые брови.

— Если мистер Джордж болен, врач может вызвать машину «скорой помощи».

— Лорна не могла вызвать «скорую помощь». Она и врача не могла вызвать. Никуда не могла дозвониться.

— Значит, не так уж он болен.

— Да нет же, мистер Фэрхолл, честное слово, он ужасно болен! Он на вид как мертвый. Она уже сколько времени старается найти, кто бы помог. Она совсем одна.

— А что я могу сделать? — проворчал дедушка.

— Отвезти его в больницу.

— Если он правда парализован, как я его доставлю к машине? Машину я к нему подогнать не могу. Нельзя ее пустить под гору у них на участке. Если остановится, ее оттуда нипочем не выведу.

— Может быть, так, — сказала Лорна почти без надежды в голосе, — вы бы доехали до наших ворот, а дальше уж мы сами…

— А Питер-то где? Без Питера я не могу ехать. Он с вами?

— Питер в лесу, — пропищал Стиви, — Я знаю. Он там прячется.

— Так ты его разыщи, малыш, и гони сюда.

— Ух ты, а как же я его найду, когда он прячется?

— Очень просто, — прогудел дедушка, — Поищи и найдешь… Ну так, девочки: лезьте в машину, я вас подвезу до ворот.

Они забрались на заднее сиденье. Лорна тихо плакала. Дедушка спросил:

— Отец небось нынче утром работал на участке?

— Да, сэр.

— Ну и дурак. И его-то годы, да в такую жару. И небось полночи не спал, передвигал эти чертовы поливалки?

— Да, сэр.

Дедушка фыркнул и пустил машину под гору.

— С пожаром там скверно, — сказал он. — Говорит, перекинулся через горы на сосновый лес. Мне молочник сказал. Торопился он, между прочим, ужасно. Говорит, огонь идет фронтом миль на десять в ширину. Триста домов, говорит, уже сгорело дотла… Вы, малые Бакингемы, поезжайте-ка лучше обратно со мной. Я вас подкину до вашего дома. Там и сидите, поближе к телефону. Отец ваш, видно, совсем ума решился, что в такой день погнал неведомо куда, а вас оставил одних.

Он затормозил у ворот Джорджа.

— Так, вылезайте. Я развернусь и буду ждать. А ты, малыш, ступай искать Питера. Нечего, нечего, найдешь. Пока не найдешь, я отсюда по сдвинусь.

— Да он, может быть, уже у себя дома! — жалобно воскликнул Стиви.

— Как бы не так! Посадил мне аккумулятор, из-за него я машину толкал до самой дороги. Если б не молочник, я бы и сейчас с ней возился.

Стелла и Лорна, спотыкаясь, заковыляли к дому. Бежать они уже не могли — сил не было.

— Мальчики, наверно, сбежали, — причитала Лорна. — Вот увидишь, сбежали. Нигде их нет.

Стелла тоже этого опасалась. Скорей всего, так оно и есть. Первый исчез, как только представился случай, притом еще до того, как остальные выболтали свою тайну. Да, они без сомнения сбежали. На другое нечего и надеяться. Но вслух она сказала:

— Глупости. Не бросят они тебя.

— Все же бросили.

— А мистер Фэрхолл?

— У него просто выхода не было. И просто ему это удобно. Питера-то все равно нужно везти.

Мальчики были под навесом. Они вынесли старика Джорджа из машины и опять положили на ту дверь, что служила носилками. Увидев их, Лорна не выдержала и расплакалась. Стелле пришлось ее успокаивать. Мальчики отвернулись. Стелла чувствовала себя в каком-то страшном сие. Ей казалось, что теперь она всю жизнь будет утешать Лорну, не сможет бросить ее до конца своих дней.

Стиви помчался вниз по дорого до поворота, выкрикивая во весь голос:

— Питер Фэрхолл, дрянной мальчишка, ты где?

Потом помчался обратно.

— Питер Фэрхолл, гадина, если не выйдешь, я тебе морду набью!

Потом опять вниз, за поворот.

— Ну же, Питер, выходи! Ну пожалуйста! — Он подобрал горсть камней и в бешенстве швырнул их в чащу. — Подлец ты, Фэрхолл, подлец, и больше никто! Боишься нос показать, не хочешь драться… Он добежал до калитки Хобсонов, у которых был яблоневый сад. — Небось ешь чужие яблоки? Чтоб у тебя от них живот схватило!..

Потом он устал, с горя перелез через забор, потому что на воротах висел замок, и сам сорвал яблоко. Оно было совсем зеленое, он тут же его выплюнул.

Потом он перелез обратно на дорогу и поплелся назад в гору, бормоча что-то себе под нос.

…Вчетвером они вынесли старика Джорджа из ворот и осторожно опустили на землю возле задней дверцы машины. Дедушка, не снимая ноги с акселератора, высунул наружу голову. Он внимательно поглядел сперва на своего соседа, потом на замызганную его дочку. Бедняжка! Еле на ногах держится. Дедушке вдруг стало очень стыдно. Может быть, ему и нечего было стыдиться, но он стыдился — не столько потому, что так круто обошелся с детьми, как потому, что этот умученный старик, неподвижно лежащий на земле, явно доработался до смерти, и та же участь ждала бы самого дедушку, не получи он это тайное наследство. Он не раз говорил старику Джорджу, что у него была прекрасная, доходная ферма, поэтому, мол, он теперь и может жить не работая. На самом же деле ферма его всего один раз, в особенно урожайном году, хотя бы не дала убытка. И довел себя старик Джордж до этого затем, чтобы всем недовольная, вечно ноющая женщина могла спокойно жить в отдельной комнате частного санатория.

— Поднять его вы можете? В машину занести можете?

— Да, сэр, — сказал Гарри.

Дедушка зорко глянул на него, потом на Уоллеса.

— А вы кто такие? Вы откуда взялись?

— Они знакомые Пинкардов, — живо ответила Стелла. — Они нам помогали. Они хотели ехать на той старой машине, но мы не нашли ключа.

— Ну ладно, грузите его… Да где же Стиви с Питером?

Но теперь дедушкины мысли о Питере приняли новый оборот. Все эти ребята стараются, помогают Джорджам, а Питер? Прячется, видите ли. Почему это он прячется? Его кольнуло чувство вины за Питера. Размазня этот мальчишка…

Машина осела под тяжестью мальчиков, укладывающих больного, и на секунду перед глазами дедушки в каких-нибудь восемнадцати дюймах появилось лицо старика Джорджа. Дедушка невольно отвернулся и стал смотреть прямо перед собой. За эту секунду он увидел больше, чем болезнь: он заглянул в целую жизнь, полную неудач и поражений.

— Мне, наверно, придется ехать с вами, сэр, — сказал Гарри, — а то как бы он не соскользнул с сиденья.

— Ну что ж, малый, давай.

— И я поеду, сэр, — сказал Уоллес.

— А тебе-то зачем? Надо и другим место оставить.

Уоллес чувствовал, что ему нельзя разлучаться с Гарри: один он сразу терялся. Гарри как будто все понимал, всегда знал, что делает.

— Я подумал, — сказал Уоллес, — может, когда мы сдадим его в больницу, вы бы нас подкинули куда-нибудь, в какое-нибудь пожарное депо. Там, наверно, помощники требуются.

— Да, — сказал дедушка, — Да… это ты правильно сообразил, Ну, лезь сюда. — Он опять повернулся к Лорне, и переполнявшее его сочувствие вылилось в слова. — Лорна, милая моя, — сказал он, — ты не езди, этим ты своему папе не поможешь. Иди-ка лучше домой и приляг. На тебе и так лица нет. Телефон у тебе есть, будем поддерживать связь. В случае чего, дадим тебе знать. Об этом не тревожься. Ты вообще не тревожься. Скоро твой папа будет в надежных руках.

Лорна словно приросла к месту. Она и отойти не могла, и в машину лезть ей было страшно.

— Попозже, — продолжал дедушка, — когда миссис Фэрхолл вернется из Прескота, она к тебе придет посидеть. Я ей записку оставлю. Ну вот и умница, да?

Стелла стиснула ее руку.

— Правда, Лорна, иди. Иди и полежи, тебе сразу станет легче. А я попробую найти Джона. Сейчас всех обзвоним. Я побуду с тобой до прихода миссис Фэрхолл.

— Ты же знаешь, что тебе надо идти домой, — слабо возразила Лорна. — Сколько тебе мама велела всего сделать, и ты еще не завтракала. Стиви тебе говорил, я слышала.

— Моя мама не рассердится, когда узнает, что у тебя случилось. А позавтракать мы можем с тобой вместе.

— Хорошо, — сказала Лорна.

Просунув голову в машину, она поцеловала отца и быстро пошла к дому. Стелла на минуту даже растерялась. Дедушка встретил ее вопросительный взгляд.

— Беги, беги, девочка. Не оставляй ее. Да смотри заставь ее отдохнуть.

Стелла отступила на несколько шагов, потом повернулась и побежала следом за Лорной.

Дедушка обратился к Уоллесу:

— Видишь ты где-нибудь там моего внука? Идет он, наконец?

— Нет, сэр, ни души не видно. Даже этого мальчонки нет, которого вы за ним послали.

И дедушка принял решение. По чести говоря, ведь Питеру ничего не грозит. По чести говоря, ведь пожар — пусть и очень сильный — далеко и отделен от них такой непреодолимой преградой, как водохранилище. Если он каким-нибудь чудом все же доберется до Тополей, это будет не скоро — может быть, даже не сегодня. Верней всего, вообще никогда. А старик Джордж — тот действительно в опасности.

Когда минуты через две Стиви вышел из-за поворота, дорога была пуста.

Он остановился, подбоченился.

— Хороши, нечего сказать! — пропел он в лицо ветру. — Уехали без меня. Теперь мне домой пешком тащиться!