Моргнув пару раз, я уже понял, что проснулся слишком рано. Было еще по-прежнему темно, и не было слышно щебетание птиц. Мою голову не заполняли ужасные картинки кошмаров, поэтому я не знал, почему внезапно проснулся, и это смутило меня.  Я обычно не просыпался без причины. Я немного размял шею и затем решил разобраться, что разбудило меня.

Рейн лежала подо мной, уткнувшись головой в мою грудь и переплетя одну ногу с моей. Обе мои руки крепко обнимали ее за плечи. Прислонившись к ее голове, я вдохнул запах ее волос. Я услышал, как она сделала глубокий вдох, отчего мои руки немного приподнялись. А затем медленно выдохнула. Она не спала, поэтому я отодвинулся, чтобы скатиться с нее, но она вцепилась в мою руку, удерживая меня на месте. Я посмотрел на нее, еще больше смутившись. Обычно она просыпалась раньше меня, потому что ей нужно было пописать, и она хотела, чтобы я скатился с нее, чем быстрее, тем лучше. Но сейчас было такое ранее утро, и всё это не входило в обычную рутину.

— В чем дело, малышка? — прошептал я. Я не знаю, почему, черт возьми, шептал, нас все равно никто бы не услышал.

— Ни в чем, — ответила она. Она откашлялась и отвела взгляд.

— Чушь, — сказал я. Я приподнял ее подбородок рукой, чтобы она вновь посмотрела на меня.

— Правда, ни в чем, — вновь сказала она. Я рыкнул, и она выдохнула. — Просто...  я просто... я скучаю по Линдсей.

Рейн разрыдалась и прикрыла руками лицо. Я поднес руку к ее затылку и прижал ее голову к своему плеча, желая, чтобы мог сделать что-нибудь.

— Я хочу... домой, — всхлипнула она между вздохами.

Черт.

— Тише, малышка, — я крепче обнял ее и прижал к груди. Чертовски больно видеть ее в таком состоянии и осознавать, что я никак не могу улучшить  ситуацию, особенно когда это касается того, что я не хочу, чтобы произошло. У меня не было ни малейшего желания отправляться... ну... да куда угодно. У меня не было дома, по которому я бы скучал, если конечно я не хотел поднять его со дна моря. Я был вполне уверен, что попытаться вместить меня в понятие «дом» Рейн было бы огромной проблемой. Я не планировала это обсуждать с ней, поскольку ничего хорошего не вышло бы.

— Я устала просыпаться здесь, — всхлипнула Рейн. — Устала есть одно и тоже каждый день. Устала, что моя кожа сухая от мытья в соленой воде. Устала носить одну и  ту же одежду. Устала от... от всего. 

Ее рыдания были близки к истерике, и мысль о том, чтобы вбить в нее немного смысла пришла в голову, но быстренько исчезла. Она дрожала, всхлипывала и выплакивала свое расстройство, пока я обнимал ее и думал, что сказать, чтобы хоть как-то успокоить ее. Я не мог сказать, что станет лучше, потому что понятия не имел правда ли это. Нас могут найти сегодня, завтра или в следующем году, или никогда. Я не мог дать ей ложную надежду, потому что я боялся, что слова не вылетят из моего рта, и она сразу поймет, что я не хотел бы, чтобы это произошло

— Рейн, — прошептал я, прижимая ее сильнее. Я уткнулся в ее волосы и вдохнул, желая, чтобы я  мог предложить ей утешение, но встал перед фактом, что не мог. Она продолжила плакать, а я достаточно долго молчал, поскольку сказать было нечего. В конце концов, рыдания утихли, и она громко фыркнула.

— Я хочу в чертов душ, — фыркнула она.

Я громко расхохотался. Я правда не хотел, но поскольку Рейн нечасто произносила ругательства, ее выбор времени всегда был чертовски забавным.

— Знаю, малышка, — сказал я.

— Почему я сейчас так расстроена? — всхлипнула она. — Тут лучше, чем на плоту, и тогда я не рыдала.

— Потому что тогда у тебя не было сил на это, — ответил я. — Я думаю, это просто росло в тебе, пока ты не сломалась. И это просто сводит меня с ума. Мне жаль, что я не могу ничего сделать лучше.

— Ты делаешь.

— Ага, точно. Я, вероятно, причина половины твоего стресса.

— Когда ты расстроен, ты просто вновь и вновь вспыхиваешь, — сказала, кивая, Рейн и хихикнула сквозь слезы. — Это заставляет тебя почувствовать себя лучше, а ты заставляешь меня чувствовать себя лучше.

— Я никогда не думал, что могу сделать что-нибудь, чтобы ты почувствовал себя лучше, — подметил я.

— Ты обнимаешь меня, — тихо сказала она, ее пальцы вжались в мою кожу. — Ты сохраняешь меня в безопасности.

— В любое время, — сказал я. И с трудом сглотнул комок, который застрял в горле. Я не знал, отчего он образовался, вероятно, от вида того, как она плачет.

Я продолжил прижимать ее к себе, пока она медленно не провалилась обратно в сон. Стало потихоньку светать, но я не хотел подниматься. Если все, что я мог сделать — это обнимать ее, я буду, черт возьми, делать это, пока она не скажет мне отпустить ее.

Она не могла сказать мне отвалить, пока спала, а она спала до утра, поэтому я продолжал до утра обнимать ее. Когда она, наконец, проснулась, то по-прежнему выглядела уставшей, ее глаза были красными от слез,  и она пожаловалась на головную боль. Я попытался сделать ей чай из цветов напоминающих ромашку, но получилось чертовски ужасно, поэтому я подогрел кокосовое молоко. Это также не помогло, но она хотя бы слегка улыбнулась. Я пожарил несколько крабов, которые ей нравились больше остальных морепродуктов, и за это меня наградили широкой улыбкой и поцелуем.

Мы не делали практически ничего за весь день, а ранним вечером зарядил дождь, поэтому мы застряли внутри. Это был не огромный ливень или что-то подобное, когда я пошел пописать, то дождь едва намочил меня. Разочарованные в прошедшем дне, мы легли на матрас, и я медленно трахнул ее, удерживая нас так долго, как мог, и почувствовал, как она трижды кончила, пока кончил я. После этого, я обнимал ее и слушал  ее дыхание, которое успокоилось после оргазма, и она медленно заснула. Я еще немного обнимал ее, слушал, как стучит дождь, и затем перекатился в положение, в котором моя нога оказалась между ее, а руки надежно обернул вокруг ее тела. Я положил свою голову на ее, вдохнул ее аромат и уснул.

*****

Она провела рукой по моей челюсти, и я прильнул к прикосновению. Когда я открыл глаза, она улыбалась мне, но не от счастья... Ее улыбка была... печальной? Она медленно покачала головой.

— Все нормально, — сказала она. — Я знаю, что ты бы лучше остался здесь.

Она ушла прочь от меня, вниз по пляжу к маленькой моторной лодке. Джон Пол и Лэндон ждали ее там. Они помогли ей забраться на борт, сказав, что ей надо быть осторожнее в ее состоянии...

Я сделал несколько шагов вниз по пляжу, собираясь пойти за ней, но мотор завелся, и они бросили меня здесь.

Я проснулся в холодном поту. Хотя этот сон не вызвал отвращение, он оставил внутри страх такой, которого я еще не испытывал. В груди стало тесно, я был не уверен, что там хватит место для моего сердца, чтобы оно продолжало биться, или моим легким, чтобы они впитывали  воздух. Мне нужно было выбраться на свободу, пока я совсем не слетел с катушек.

Я вытащил ноги и руки от Рейн и поднялся на ноги. Выудив свою зажигалку и полный кулак самодельных сигарет из пояса, я спустился вниз по пляжу.

— Этого не могло произойти, бл*дь, — сказал я себе шепотом, как будто услышать слова вслух было достаточно. — Я сделал операцию. Дважды. Она никак бы не смогла забеременеть от меня.

Все же меня пугала не мысль о том, что Рейн забеременела от меня. Я бы волновался, потому что во время беременности и родов что-то могло пойти не так, но не это пугало меня, сказать по правде. Пугал взгляд на ее лице, тот который был у нее во сне, когда она забиралась в лодку без меня. Тот, что означал, что она бросает меня. Взгляд, который значил «прощай». Я не увидел бы ее больше никогда. Никогда не увидел бы ребенка. Никогда.

— Рейн не сделала бы такого со мной, — я выжал из себя эти слова, и почувствовал, как горячие слезы начали жечь глаза. — Она не такая как... нет... она не...

Но я не думал, что Джиллиан была такой. Я любил ее. Я собирался, черт возьми, сделать ей предложение. Я думал, что она любит меня. Она говорила это мне очень много раз. Иногда, когда я позволял себе думать о ней или о... ребенке, я по-прежнему чувствовал боль в груди. Как бы я не чувствовал отголоски предательства Джиллиан, мысль о том, что Рейн уйдет от меня вот так, осознание, что я никогда не увижу ее, вынуждало все мое тело напрячься, казалось, что все мои органы могли разорваться под давлением. Я не мог дышать. Я был вполне уверен, что мое сердце замедлило ритм под давлением. Если бы она когда-нибудь сделала бы это, если бы Рейн бросила меня, это бы меня убило. В этом я даже не сомневался. Боль от ее потери точно убила бы меня.

Я запихнул сигарету в рот и поджег ее. Я сделал пару медленных затяжек, менее чем за минуту скурив половину. Дым обжигал легкие, но это было лучше, чем ощущать напряжение по всему телу. Как только я покончил с первой, я зажег вторую, потом третью. Солнце начало подниматься, и мне нужно было взять себя в руки, чтобы не пришлось отвечать на ее вопросы. Я не хотел этого. Не сейчас. Никогда.

Я пошел к кромке воды, где разделся и вошел в море, чтобы искупаться. Вода была холодной, поэтому я не плавал долго. Я натянул шорты на мокрое тело, не обращая внимания на удобство, и сел рядом с костром. Я взял кокосовую раковину, из которой я пытался вырезать что-нибудь полезное, но был не уверен, что, черт побери, хотел сделать. Я вытащил свой нож и начал очищать ее, чтобы занять себя чем-нибудь.

— Ты проснулся рано, — сказала Рейн, выходя из-под навеса.

— Выспался, наверно, — пожав плечами, ответил я.

— Ты ел? — спросила она.

— Не голоден, — ответил я. Я не смотрел на нее, рассматривая штуку в моих руках.

— Что ты делаешь?

— Понятия не имею, — выплюнул я. Мне не хотелось грубить ей, но и не хотелось, чтобы она задавала вопросы.

— Я собираюсь помыться, — я наблюдал, как она украдкой взглянула на меня, выражение ее лица выдавало, что она обеспокоена моим поведением. Она направилась к воде, а я подкурил еще одну сигарету. Вернувшись, она попыталась заставить меня поесть, а я велел ей отвалить от меня, как настоящий ублюдок, коим я и был. Я был так обозлен на себя, что решил пойти куда-нибудь подальше отсюда.

Я направился в джунгли, оправдывая это тем, что хотел найти еду, но нет, я не хотел компанию. Большую часть дня я избегал ее, чувствуя себя первосортным дерьмом, но ничего не мог поделать с этим. Каждый раз, когда я смотрел на нее, в моей голове всплывала картинка того, как она уходит от меня. Мне казалось, что я хотел, чтобы меня стошнило.

Я отправился этим вечером спать пораньше, один.

*****

— Ты курил еще одну?

— Господи, Рейн, — рыкнул я, когда она напугала меня. Я думал, что зависать за скалами у бассейна, заполняемого приливами, на северной стороне пляжа, возможно, освободит меня от «сигаретного патруля»,  но, очевидно, нет. Я не думал, что она пройдет весь этот путь, чтобы найти меня, но, как видно, я ошибался. Я был ворчливым засранцем после вчерашнего сна, и сон повторился этим утром. Я пытался выбросить его из головы, но не получилось.

— Я выкурил... где-то шесть сегодня. Черт, я раньше курил три или четыре пачки в день.

Отказываясь выбрасывать чертову сигарету, я сделал затяжку и выдохнул дым из носа. Несмотря на обещание не курить рядом с ней, я не собирался выкидывать сигарету. Она поперлась за мной, ей придется выдержать все.

— Ты планируешь как-нибудь помогать мне?

— Я же сказал, что найду долбаных мидий, разве нет?

— Ага, но ты говорил это и вчера.

— Да плевать. — Я сделал последнюю затяжку и затушил сигарету об песок. Я помчался к самой ближайшей скале, опустил руку под воду и вытащил горстку мидий. Я бросил их через плечо, где они приземлились прямо у ног Рейн.

— Ты ведешь себя как ребенок!

Я вел себя так и знал это. Отчасти по этой причине, я прятался здесь изначально и курил. Я был взбешен, расстроен и в плохом настроении. Я пришел сюда, чтобы не выместить все это на Рейн, но, как видите, она пришла и испортила мой план. Я бросил еще горстку мидий на песок, сел на задницу и зажег еще одну сигарету, не смотря на Рейн. Я не хотел видеть, насколько она зла на меня.

— Бастиан, — выдохнула Рейн. Она опустилась передо мной на песок, моя футболка слегка спустилась с ее плеча, открывая ключицу. Я хотел облизать ее, но попридержал себя. Я не хотел трахать ее, а облизывание определенно привело бы к сексу. Трахание могло б привести к... бл*дь, нет, не могло бы, но гребаный сон превратил меня в параноика. — Что не так?

Я сделал медленный, глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце и нервы.

— С чего ты решила, что что-то не так? — наконец выговорил я, понимая, как глупо звучу. Бастиан Старк, исключительный засранец, решил произнести хоть пару слов. — Почему, бл*дь, ты думаешь, что я хочу говорить об этом? Не можешь, мать твою, подумать, что я просто хочу побыть один?

Рейн отстранилась подальше, меня поразило то, что я не увидел удивления на ее лице. Она просто выглядела... отвергнутой. Она встала, повернулась и начала уходить.

Боль прошла сквозь мое тело, заставив резко вдохнуть.

— Рейн!

Как только она остановилась и посмотрела через плечо, я понял, что вновь могу дышать. Я закрыл глаза и выбросил остаток сигареты в воду.

— Прости... я просто... черт. Я хотел вести себя как мудак, и не хотел находиться рядом с тобой, когда чувствовал себя так.

Рейн внимательно посмотрела на меня и затем сделала пару шагов ко мне, вновь усаживаясь на песок в полуметре от меня. В груди кольнуло оттого, что она не хотела сесть ближе ко мне, но я вряд ли мог винить ее.

— Что не так, — вновь спросила она.

— С чего ты взяла, что-то не так? — ответил я, как будто это не было чертовски очевидно.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала мою первую подсказку или огласила весь список?

— Удиви меня.

— У тебя было девять штук, — Рейн указала на окурок сигареты, торчащий из песка, — с завтрака уже нет шести, я уверена, что ты курил пару раз, тогда просыпался ночью, так что эти тоже считаются.  Ты не брился три дня, что не кажется особо ненормальным, но обычно ты нетерпеливо тащишь меня бриться, по крайней мере, через день. Это привело меня к огромной подсказке — ты не прикасался ко мне с позавчерашней ночи.  Ты пытался досадить мне минимум пятнадцать раз за последние двадцать четыре часа. Теперь ты скажешь мне, что случилось?

— Кое-какое старое дерьмо всплыло вновь, — проворчал я. И опустил голову на руки. — Я подумал, что ты устала слушать это.

— У тебя прошлой ночью был кошмар? — тихо спросила Рейн.

— Ага.

— Какой?

— Новый, — подметил я. Потер глаза и затем прикрыл их ладонью.

— Можешь рассказать, о чем он был?

— Пока нет.

— Хорошо.

Она,наконец, поняла, когда не надо давить на меня, — это одна из пяти миллионов вещей, любимых мною в Рейн. Я в любом случае рассказывал ей все, и она, казалось, знала, что стоит подождать, чтобы потом все услышать. Иногда это было слишком тяжело. Тогда я не мог говорить об этом, и она все понимала. Я услышал ее шаги по песку и почувствовал, как она опустилась на колени около меня. Она взяла в ладони мою голову и прижала к своей груди.

— Что бы там ни было, — прошептала она у моей щеки, — мы преодолеем это вместе, когда ты будешь готов поговорить.

— Я не заслуживаю тебя, — сказал я.

— Нет, заслуживаешь.

Я вздохнул, у меня просто не было сил спорить с ней.

— Просто... позволь мне побыть одному, хорошо? — молил я. — Я вернусь через пару часов и, клянусь, я помню о чертовых мидиях.

— Если тебе это нужно…

— Да, мне это нужно, — подтвердил я.

Рейн нежно поцеловала меня в щеку и встала, пробегая легонько пальцами по моим волосам, прежде чем убрала их. Я закрыл глаза, после того, как она испарилась за скалой, и задался вопросом, что черт подери, я сделал хорошего в жизни, что меня наградили ее присутствием. Рейн была моей жизнью, моим ангелом хранителем. Я был должен ей за все, что она сделала для меня, но что я мог ей дать? Я не мог вернуть ей ее друзей и дом.  Я не мог  сделать еду разнообразней и не мог отвезти ее в отель с гребаным джакузи в комнате.

Я рассмеялся в голос, и на  моем лице растянулась широкая улыбка. Было кое-что, что я мог для нее сделать, и я знал, как именно сделаю это. Я повернулся, посмотрел вверх на самую большую скалу в цепочке и тут же увидел то, что мне было нужно. Я был так горд собой, что собрал побольше мидий, пару крабов и даже побрился, прежде чем вернулся обратно. После бритья  у меня вновь появилось желание побрить ее, и я точно собирался сделать это, а еще загладить свое упущение в том, что не доставлял ей оргазмы последние полтора дня.

*****

— Эй, Рейн! — крикнул я и помахал рукой, когда она посмотрела на меня. — У меня для тебя кое-что есть.

Я широко улыбался, и, подойдя ко мне, она с подозрением смотрела на меня. Тихо хихикнув, я взял ее за руку и повел к водоему, заполняемому приливом, где я соорудил мое маленькое... изобретение. Я наклонился и прошептал:

— Сними одежду, малышка.

— Опять? — ухмыльнулась она. — В таком случае, ты должен дать мне время восстановить силы. Я только что собиралась пойти помыть...

— Знаю, — ответил я, глупо улыбаясь. — Просто сними свою гребаную одежду, детка. Я оставлю свои шорты на себе, если тебе будет комфортнее от этого.

Она закатила глаза и покачала головой, но начала раздеваться. Я приказал своему члену не обращать внимания, но он как обычно не послушался.

Как только она разделась, я сказал ей закрыть глаза на минутку. Она тяжело вздохнула и заворчала, но сделала, как я попросил. Я взял ее за руку и повел обратно к огромной скале.

— Оставь глаза закрытыми, малышка.

— Да, пожалуйста, — пробормотала она. Она говорила прямо так, что заставила меня улыбнуться.

— Еще минутку. — Я засунул руку в расщелину в скале, где установил водосток. Вокруг конца был обернут лоскут стенки плота и посредине я сделал маленькие отверстия. Один из зажимов, который держал веревочную лесенку на плоту, зажимал конец водосточного канала, удерживая воду в навесе от плота — та самая полиэтиленовая часть, которая защищала от лучей солнца. В навесе за последние два дня набралась вода, впитав тепло солнечных лучей. Я открыл клапан и проверил температуру воды. Вода не была горячей, но была достаточно теплой. 

Я взял Рейн за руку и потянул ее вперед, позволив воде капать на нее из самодельных отверстий.

— Открой глаза, детка, — прошептал я. Она открыла и нахмурилась, увидев капли на ладони. — Хочешь принять душ?

— О боже, — ахнула Рейн, взглянув наверх. — Ты серьезно?

— Чертовски серьезно, — ухмыльнулся я, неспособный сдерживаться. Я нежно поцеловал ее в губы, затем открыл клапан полностью, чтобы вода начала литься в полную силу. Я взял Рейн и завел ее под струи воды.

— Ох, Бастиан, — произнесла хрипло Рейн. — Фантастические ощущения.

— Это от прохладной воды, малышка. А не от очищения кожи, даже?

Рейн приподняла голову к потоку воды и закрыла глаза, улыбка растянулась на ее лице. Ее руки поднялись и собрали волосы в хвост, удерживая их под струей, а затем позволяя им упасть на лицо и плечи.

— Правда воды хватит минуты на три, — подметил я, — и потребуется пару дней, чтобы вода достаточно нагрелась, но ты можешь пользоваться им каждые пару дней, пока будет достаточно воды.

— Это офигенно! — Рейн повернулась, позволив воде попасть на каждый дюйм ее тела. Мой член напрягся вновь, но я приказал ему успокоиться. Это все было для нее, а не для него. Рейн промурлыкала, когда повернула лицо в поток воды. Она крутилась, смеялась и даже заставила меня чувствовать себя на миллион долларов за то, что устроил это. Но вскоре вода замедлилась, затем остановилась совсем, но ее улыбка осталась на месте.

— Надо? — спросил я, удерживая одно из полотенец-простыней,  чтобы она обтерлась. Я обернул одно вокруг ее тела и затем вторым вытер ее волосы и лицо.

— Бастиан Старк, — сказала Рейн, смотря прямо мне в глаза, — ты самый удивительный мужчина, которого я знаю.

Я улыбнулся и прекратил вытирать ее лицо, чтобы поцеловать ее.

— Тебе понравилось?

— Понравилось?— взвизгнула она. — Да я обожаю это. Спасибо, Бастиан. Огромное спасибо.

Она обернула вокруг меня свои ручки и обняла так крепко, как только смогла. Когда она ослабила захват, то отстранилась и посмотрела на меня.

— Именно поэтому, Бастиан Старк, — сказала она, показывая рукой на душ, — поэтому я люблю тебя.

Я не знал, была ли это просто она или ее реакция на то, что я сделал, но что-то во мне изменилось. Я почувствовал себя по-другому. Я чувствовал себя легче, непринужденнее. Не то чтобы я сомневался в ее чувствах, но возможно, я, наконец, примирился с ними. Неважно из-за чего, но больше  у меня не было того сна, и другие тоже практически прекратились. Они не исчезли — они никогда не исчезнут, — но они стали сниться реже.

За несколько последующих недель мы вошли в идеальный ритм, мы просыпались после рассвета, дурачились в постели, затем ели и делали то, что было нужно. Дел обычно было не много и большинство из них мы делали вместе, поэтому получалось быстро. Мы поднимались на холм за водой, если не было дождя, но обычно нам приходилось делать это раз дня в три. Если погода была плохой, у нас было достаточно собранной еды и сушеной рыбы и нам не нужно было выходить в дождь. Рейн рассказала мне много историй о Линдсей, и, честно, я побаивался встретить эту девчонку. Она казалась абсолютно безумной. Я рассказал, как встретился с Джоном Полом на стрельбище, куда Лэндон привел нас попрактиковаться, и как он заставлял меня работать в зале по шесть часов в день.

Затем мы снова ели, когда солнце еще было высоко, чаще всего овощи или кокосовую мякоть, или рагу из морепродуктов, которое делала Рейн. Я фактически научился любить это, и она каждые пару дней готовила его для меня. После ланча, я пользовался случаем и курил, пока она закатывала  глаза. Я курил не больше трех сигарет в день. Когда она смотрела.

Обычно, пока я курил, Рейн купалась на мелководье. Каждые пару дней я ходил с ней, брил ее везде, где она позволяла, и затем трахал ее на песке, пока волны плескались вокруг нас. Эти дни были моими любимыми. Затем вечером, когда солнце садилось, мы сидели у костра и наблюдали за закатом над океаном. Иногда я рассказывал ей ужасные вещи, которые случались со мной, иногда она плакала, скучая по друзьям или задаваясь вопросом, вернется ли она когда-нибудь в колледж вновь. Я обнимал ее, когда она грустила, потому что она говорила, что это все, что мне нужно делать, и я правда-правда пытался верить ей.

Хотя, это было чертовски трудно.

*****

Я любил утро на острове. Охренительно любил. Акцент на охренительно.

Обычно я просыпался раньше Рейн, справлял свою нужду, разжигал огонь, затем ложился обратно на самодельный матрас и обнимал ее, пока она не просыпалась. Пробудившись, она уходила пописать, затем возвращалась в постель и позволяла мне полапать ее, потрахать жестко, потрахать нежно, а затем делала завтрак.

Я, черт подери, обожал утро. 

Я уже говорил это?

Прям охренительно любил.

— О чем ты думаешь с такой ухмылкой на лице? — Рейн вошла в наше убежище и легла рядом со мной, спиной к моей груди. Я обнял ее руками и закинул одну свою ногу на ее ноги, а затем прижал губы к ее уху.

— Я думал о том, чтобы засунуть свой член в твою киску, — пробормотал я в ее ушко.

— Как романтично! — пожурила Рейн. Мне даже не нужно было смотреть на ее лицо, чтобы знать, что она закатила глаза. — Как думаешь, ты можешь быть менее грубым?

— Я хочу войти своим пенисом в твою вагину? — я не смог устоять и ухмыльнулся.

— Исправиться с физической точки зрения не значит быть менее грубым!

— Хмм, — пробормотал я. — Могло быть и хуже.

— Даже не знаю как, — проворчала Рейн, но я мог услышать улыбку в ее голосе. Я обернул руку вокруг ее талии покрепче, эффектно толкнувшись своим стояком в ее спину.

— Я просто умираю как хочу впихнуть свой х*й в твою п**ду.

— Бастиан Старк! — взвизгнула Рейн и попыталась выбраться из моего захвата. Я засмеялся и крепче прижал ее к себе, пока она безрезультатно сражалась. Я провел пальцем по ее боку, и она засмеялась и закрутилась, чтобы отстраниться от моего щекотного прикосновения, что так чудесно давило на мой член. — Знаешь, если ты возьмешь в привычку так начинать секс, то ты,  вероятно, никогда не доберешься до своей цели.

— Ох, — сказал я, притворяясь, что обижен. Я пододвинулся немного, устраиваясь около ее попки. — Тогда могу я трахнуть тебя в попу?

Рейн взвизгнула и вновь начала извиваться, пытаясь убрать мои руки от себя своими крошечными ладошками. Я смеялся, немного поддаваясь, прежде чем вновь схватить ее. Она хихикала и крутилась, пытаясь подняться, я позволил ей привстать достаточно, чтобы потянуть ее на меня сверху.

— Ты не сказала «нет», — произнес я.

— Однозначно нет! — вскрикнула Рейн и толкнула меня ладонями в грудь. Я крепче обнял ее.

— Ты однозначно не скажешь мне «нет»? — поддразнил я.

— Прекрати! — захихикала она. — Ты понял, о чем я.

— Понятия не имею.

— Я однозначно не разрешаю тебе сделать это, — прояснила она.

— Сделать что? — произнес с ухмылкой я.

— Бастиан! Ты знаешь, что!

— Давай, скажи это, — скомандовал я.

— Я не хочу, чтобы ты делал... — она вновь захохотала. — То самое, что ты сказал.

— Скажи, — зарычал я, пытаясь удержать серьезное выражение лица, но едва удачно.

— Брр, — взвизгнула она. — Я не хочу, чтобы ты... трахал меня в попу.

На этом мы расхохотались. Когда я снова смог дышать, то притянул Рейн к себе и нежно поцеловал. Я вытянул руку, схватил ее за попу и прижал к своей поднимающейся эрекции, целуя ее жестче. Она отстранилась, извиваясь, покачала головой и улыбнулась.

— Ты неисправим.

— Знаю, — ответил я, пожав плечами. Я приподнял руку и прикоснулся к ее лицу, медленно погладив пальцами ее кожу. От того, как она смотрела на меня, перехватывало дыхание. Она и раньше так смотрела на меня, но я не понимал этого. Теперь я знал, что это за взгляд, потому что испытывал такие же чувства к ней.

— Я люблю тебя, Рейн, — я приподнял ее лицо и поцеловал, не давая ей шанса ответить словесно. Я не нуждался в этом. Ее глаза сказали все за нее. Не отрывая своих губ от нее, я дал ей то, в чем она нуждалась. — Я хочу заняться с тобой любовью.

— Вот это мне нравится, — улыбнулась она и приоткрыла рот напротив моих губ.

— Я  хочу заняться с тобой любовью, — повторил я, и поскольку я по-прежнему был мудаком, добавил, — своим большим... твердым... членом.

— Бастиан! — Рейн ударила меня ладонью по груди, но засмеялась. — Тебе обязательно надо все испортить?

Я взял ее лицо в ладони и прижался своим лбом к ее.

— Неважно, какие слова вылетают из моего рта — каждый раз, когда я думаю о тебе, каждый раз, когда прикасаюсь к тебе, и каждый раз, когда говорю с тобой — я занимаюсь с тобой любовью.

— Это из поэмы? — тихо спросила Рейн.

— Будет, если я запишу это и опубликую, — улыбнулся я и прикоснулся своими губами к ее губам. Легкое прикосновение переросло в большее, и я втянул ее нижнюю губу в рот, дразня ее кончиком языка. Она схватила меня за затылок и притянула ближе. Я обожал то, что мне не нужно было тратить гребаные минуты, чтобы снять с нее одежду, тут же можно ласкать ее грудь, бедра, ноги. Она была такой чертовски прекрасной, что временами было больно. Я поцеловал линию ее челюсти и ушко, мурлыча у ее кожи.

— Я люблю то, что ты такая отзывчивая, — прошептал я у ее уха. — Каждый раз, как я прикасаюсь к тебе, я чувствую, как твоя кожа отвечает. Я слышу это в твоем дыхании, твоем сердцебиении. Ты делаешь тоже самое со мной. Ты ведь знаешь это, так? Ты знаешь, как чертовски сильно я хочу тебя?

— Я знаю, — выдохнула она возле моего плеча. — Я люблю тебя... Я хочу тебя, пожалуйста...

— Тебе не нужно умолять, — уверил я. Я перекатил нас  так, чтобы она оказалась на спине. — Я твой всегда... в любое время, в любом месте, любым способом, каким меня хочешь.

— Я хочу тебя... сейчас, пожалуйста.

Я отстранился и посмотрел в ее карие глаза, слегка прикрытые от желания и страсти, но  в них кроме этого было много другого. Там было доверие. Любовь. Это все было таким новым и неожиданным, что перехватывало дыхание.

— Когда ты так смотришь на меня, — сказал я тихо, — мне кажется, что я смотрю в твою душу, а ты в мою. Ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я чего-то стою, когда так смотришь на меня.

— Так и есть, — ответила она, улыбаясь и положив ладони на мои щеки, пока она так держала мое лицо, я верил ей. Я опустился ниже и прижался губами к ее лбу, затем к векам, ее скулам, вниз по шее. Я поцеловал ее чуть повыше левой груди и ощутил ее сердцебиение. Рейн сжала мои плечи, провела своими руками вниз и вверх по моим рукам, затем обняла меня и прижала к своей груди. Я был так чертовски счастлив.

— Хочешь попробовать что-нибудь новенькое? — спросил я, проводя языком по ее соску.

— Что ты имеешь в виду?

— Перевернись, — сказал я тихо, смотря в глаза, чтобы узнать ее реакцию. — Встань на четвереньки.

— Бастиан... я правда не думаю... я…

— Я не об этом...— сказал я, осознавая, что она приняла мой предыдущий комментарий близко к сердцу. Я покачал головой. — Я просто хочу трахнуть тебя сзади.

С минуту она пялилась на меня, затем медленно перекатилась, показывая мне свою великолепную попку. Боже, она была чертовски идеальной. Я медленно провел руками по ее попе, погладив обе половинки.

— Так чертовски сексуально, — прошептал я. Я провел руками вверх по ее спине и расположился позади нее. Рейн повернула голову, чтобы взглянуть из-за плеча и прикусила нижнюю губу. — Клянусь, тебе понравится.

Она по-прежнему, казалось, сомневалась, поэтому я продолжил ласкать ее спину и бедра. Я наклонился вперед и поцеловал между ее лопаток, прежде чем скользнуть рукой к ее груди. Другой рукой я провел вниз, медленно погладил между ее складочек, ощутив ее влажность и желание.

Пальцами я раскрыл ее для меня и медленно вошел кончиком члена между губ ее киски, а затем нежно толкнулся дальше. Рейн застонала и опустила голову на матрас. Я тихонько вышел из нее, а затем толкнулся вперед, пока полностью не был поглощен ее теплом.

— О… мой... Бастиан... это ощущается… так по-другому.

— Нравится?

— Да... ты так...

— Глубоко?

— Да... о, мой бог...

Я вновь вышел и вошел немного жестче. Черт возьми, она ощущалась так чертовски приятно. Я провел рукой по ее бедру, проскользнул пальцами между ее лобковых волос и нашел начало ее входа, медленно провел пальцем по ее клитору. Она ахнула и толкнула бедра ко мне. Я услышал, как мое дыхание стало рваным, и затем застонал.

— Боже, Рейн, — прорычал я. — Ты так чертовски приятно ощущаешься... я обожаю это... быть внутри тебя. Я люблю это... люблю тебя... так чертвоски приятно...

— Ох,Бастиан! Еще. Пожалуйста... не останавливайся...

Я вошел в нее во всю длину, а затем вышел почти полностью, прежде чем толкнуться вперед жестко. Она вскрикнула, и я заметил, что она сжала в кулаки ткань матраса. Я вышел и вновь толкнулся в нее, затем вновь и вновь, пока она не начала встречать каждый мой толчок. Мои пальцы работали в одном ритме с телами, и как только я наклонился к ее спине, то почувствовал ее частое дыхание и быстрое сердцебиение. Я всосал кожу позади ее шеи, прежде чем отстранился, слегка изменяя угол и давая себе лучше вид.

— Бл*дь, выглядит офигенно, — сказал я, оглядывая нас и сосредотачиваясь на том месте, где мы соединялись. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы не кончить раньше нее. — Я так прекрасно подхожу тебе, детка... не могу поверить, что это так чертовски круто. Ты чувствуешь, Рейн? Тебе нравится?

— Боже, Бастиан... да! Пожалуйста!

Я понятия не имел, о чем она просит, но я решил увеличить темп — и руки, и члена. Небольшими, решительными кругами я гладил ее клитор, пока она издавала тихие вздохи, каждый раз ее вздох был похож на стон.

Я переместил руку с ее плеча к копчику, и тело Рейн выгнулось великолепной аркой, ее голова откинулась назад, Рейн почти смотрела в потолок хижины. Я поддержал ее тело рукой, пока она встречала мои толчки своими бедрами. Она была самой прекрасной из всего, на что мне приходилось смотреть.

Ее мышцы напряглись вокруг меня… ох, черт... я обожал это чувство! Она простонала мое имя — долгим, протяжным звуком — и толкнулась ко мне, впуская меня глубже с каждым толчком. Я обожал звук своего имени, своего настоящего имени, когда она выкрикивала его. Я больше не мог сдерживаться, даже если и хотел бы.

— Ох, черт, да, малышка... бл*...— прорычал я у ее шеи. Боже, она ощущалась так чертовски приятно. Я входил в нее жестче, толкаясь вновь и вновь, пока не замер и кончил. Независимо от того, сколько раз я трахал ее, каждый гребаный раз ощущался как сейчас — как рай. Она ощущалась так правильно на моем члене, что я задался вопросом, как я жил когда-то без ее тела— моего святилища.

Ее ноги начали ослабевать, и мы медленно перекатились на бок. Рейн выдохнула, когда я прижался своими бедрами к ее, чтобы не выскочить из нее. Я обожал оставаться внутри нее после всего. Черт, я мог бы оставаться в таком положении весь день напролет. Трахать ее, ждать пока вновь появится стояк, трахать вновь... прям до ночи. Мне надо как-то попробовать это. Я хотел попробовать сегодня, но еда была на другой стороне нашего домика и мы еще не ели. Возможно, если я сегодня подготовлюсь, мы попробуем с завтрашнего утра. Да... охрененный план.

Я обнял ее и крепко прижал к себе. Такая позиция предлагала бонус — когда мы закончим, я могу не переживать, что придавлю ее. Когда я был сверху, я всегда падал на нее, после того как кончал, но она сказала, что ей нравится это, поэтому я пытался не переживать. Наклонившись ближе к ней, я поцеловал ее в мочку уха, втянул ее в рот, а затем выпустил. Рейн повернула голову, взяла мою голову в ладони и притянула мой рот к своему.

— Твои волосы стали очень длинными, — сказал Рейн. Пальцами, она гладила пряди моих волос, и я мог заметить, как долго она гладила, чтобы дойти до кончиков.

— Я могу попробовать отрезать их свои ножом, — сказал я.  Правда, уверен, что стрижка получится ужасной.

— Только если ты сам хочешь, — Рейн отодвинула пряди с моего лба и затем заправила волосы мне за уши. Я зарычал и потряс головой, чтобы они освободились, уставившись на нее. Рейн прикусила губу и застенчиво улыбнулась. — Мне вроде как нравится все так.

— Я вроде как люблю, как твои волосы разбросаны по земле, пока ты лежишь подо мной.

— Думаю, что я могла бы быть лысой, и все еще нравиться тебе.

— Вероятно, да, — я отстранился от нее, стараясь не надуть губы, когда мой член выскользнул из нее, и сполз с нее. Я взял шорты с пола и потряс ими. — Тебе, возможно, стоит подняться. Иначе, я могу слопать весь завтрак.

— Даже не знаю, будут ли мои ноги вновь работать, — простонала Рейн, лежа на матрасе.

— Чудесно! — рассмеялся я и надел шорты. — Я точно буду знать, где найти тебя, когда вновь захочу тебя трахнуть.

— Неисправим!

— Ты любишь меня таким, — засмеялся я и направился на выход.

— Я люблю делать это именно так, — Рейн опустила взгляд, робко улыбнувшись, что заставило меня хихикнуть.

— Ох, малышка, я запомню это.

Я вышел из нашего домика крайне довольный собой. Рейн понравилось, как я трахал ее, понравился душ, который я сделал для нее, и она просто любила меня. У нас было все, что нужно — кров, вода, достаточно еды, и мы были друг у друга. Это был мой рай, я даже не сомневался в этом. Наконец, я начал чувствовать, что, возможно, так должно было случиться — возможно, мне было предначертано оказаться здесь, с ней. Возможно, это какой-то ненормальный поворот судьбы, и ей было суждено стать моей.

Я прошел дальше по пляжу, помылся, вернулся к нашему домику и зажег огонь. Я слышал, как внутри копошилась Рейн, вероятно, набирая из корзин еду на завтрак. Мне было плевать, что мы будем есть или даже, что мы будем делать. Она была здесь со мной, на нашем небольшом облачке, где я мог наблюдать за ней, держать ее в безопасности и любить.

Позади себя, я услышал громкий, громоподобный звук издалека. Я тут же узнал звук. Я слышал его десятки раз прежде, сразу же после соревнований, звучащий словно из ниоткуда. Обычно я слышал его пару минут, опуская безжизненное тело из моих рук. Он становился громче. Намного громче.

Рейн выбежала из нашего домика, по-прежнему голая, она приподняла руку к глазам, чтобы избежать попадания солнца. Вертолет облетел пляж, медленно кружа, с каждым разом спускаясь ниже. Я пару раз моргнул из-за солнечного света, постарался сфокусироваться и увидел, что знакомая рука помахала с борта.

Это был Джон Пол.

Нас нашли.

Спасли.

Бл*дь.

Полагаю, в конце концов, райская жизнь не могла длиться вечно.