Скорое возвращение Толика, будто смерч промчавшегося по залу, пробудило в душе джинна удивление, смешанное с радостью. Притом, улыбку вызывало именно возвращение "хозяина", а не исчезновение раздражающей боли. Терзающее душу желание, чтобы Толик был рядом, наконец, исполнилось, и это приносило чувство глубокого удовлетворения, несмотря на причину возникновения такого "желания".

Даже если оно – всего лишь последствие связи, теперь-то Марид не отпустит этого вредного мальчишку. Ему хочется поцелуев без причины? Отлично, джинн обеспечит – целоваться с Толиком очень даже приятно. Мальчишка такой сильный, но отзывчивый, и он так чувственно выгибается в объятиях… О, Шайтан, что за глупости!

Домой я зашёл уже минут через пять. Открыл дверь почти что с пинка, гордо прошествовал в свою комнату мимо опешившего джинна и… ну, и заперся там, что скрывать. Этот вечер хотелось ещё провести в одиночестве.

Утром разбудил еле слышный стук в дверь и умопомрачительный запах чего-то съестного. Не кофе! После долгого нахождения в берлоге Иринина, такое казалось удивительно непривычным. Борька после сна сперва всегда пил кофе с чем-нибудь сладким, а потом, если не забывал, что вообще-то стоит и есть по утрам, чем-нибудь перекусывал. Чаще то были "бомж-пакеты" – заваренная лапша или картошка. Лишь в моё присутствие лапша и картошка были настоящими – готовить Иринин умел, но не любил.

В общем, этот запах и поменял все мои планы! А ведь думал весь день просидеть в комнате, ибо так и не смог решить, как общаться с джинном. Ага, как же! Запеканочка-а…

Но стоило выползти из комнаты, следуя за божественным ароматом, как меня тут же приобняли за талию и "наградили" легким поцелуем в щёку. Чего? Ошалело воззрился на лыбящегося ифрита, чьи руки всё ещё покоились на моей талии. Сразу вспомнился вчерашний разговор и это его "мы можем попробовать" – все возмущения застряли в горле, образуя плотный комок. Да, я хотел, но не думал, что Марид согласится. Я решил вчера, что "люблю" звучит как смертельный диагноз, а значит, от него уже не спастись. Потому нет никакой разницы – убегать или вернуться.

Но такого я не ожидал. И, если честно…

Я улыбнулся, касаясь кончиками пальцев ладони джинна. А что? Может, из этого получится что-либо хорошее? Да в конце концов, могу я хоть раз взять пример с Иринина и "не думать"? И чтобы окончательно отключить мозг, коснулся поцелуем губ ифрита, с удивлением понимая, что он действительно отвечает. Крепко прижимает меня к груди, дышит неровно…

Поцелуй, казалось, длился вечность, однако, уже через несколько мгновений Марид как ни в чём не бывало спросил:

– Завтракать?

– Ага…

И пусть это были лишь поцелуи и лёгкие прикосновения, которые даже любящая всё слащавое Алиска назвала бы "телячьими нежностями", я наслаждался. Было как-то… уютно, что ли? И мы совершенно перестали ругаться.

– Нет, куда это ты собрался? Я не хочу, чтобы ты ходил со мной на пары! – ну, почти перестали.

– А я теперь буду следовать за тобой по пятам, – нахмурился ифрит. – А то устроишь опять побег к своему родному Боре.

– Со словами поосторожней, – я усмехнулся. – Твоё нежелание терпеть почти незаметную боль, пока я в вузе, больше смахивает на ревность к Иринину.

Фыркнул, закидывая на плечо невесомую сумку с парой тетрадок и кусая большой бутерброд с колбасой. Всё же порой Марид меня смешит: взрослый ведь мужик, ну, неужели так сложно подождать часов шесть и обязательно надо тащиться следом? Мне, вообще-то, тоже неприятно чувствовать эту дурацкую боль, только от неё избавившись. Может, хоть после таких замечаний засунет свои претензии куда подальше?

– А вдруг, и правда, ревную?

Я аж бутербродом подавился. Закашлялся, надеясь вновь обрести умение дышать.

– Вот не верю, не те отношения, – возвестил, сделав, наконец, глоток воздуха. – И в вуз за мной не смей переть? Ясно?

В то, что Марид на самом деле мог меня ревновать да ещё и к Борьке, как-то не верилось. Злится за мой побег, ненавидит, когда ему перечат, просто психует – это да, но ревнует – никогда. Как бы мне ни хотелось, он – закоренелый натурал, который решил "попробовать", а не придурок, влюбившийся в своего джинна.

– Хочу и пойду. За тобой только глаз да глаз, – ифрит сложил руки на груди. – Хватит уже спорить!

– А вот нет. Это желание! – я бросил злополучный бутерброд на столик и, чтобы не слышать ответа, ушёл в коридор.

Но Марид молчать не желал:

– А мне плевать!

– Не плевать, ты – джинн и должен подчиняться.

В ответ раздался лишь зверский грохот, будто джинн в зале отрывался на мебели, представляя на её месте меня. Что ж, как сломал, так и новую сотворит, а мне надо в вуз. Без Марида. Нежности нежностями, но где-то же я должен побыть в одиночестве – не имею в виду во время сна, ночью б не отказался от общества Марида, особенно после последних, кхм, поисков в Интернете. Но увы, ифрит об этом и не помышляет.