Автор, наверное, полнейший извращенец, но ритуал *после части Марида* так и крутится под песню Насти Приходько - Любила х) Попробуйте, вдруг понравится?

_______________

Я стоял на крыльце, любуясь цветущей сакурой, слишком удивительной для этих мест и такой холодной погоды. В доставшемся мне в наследство домике было тихо и умиротворённо. Ну, почти…

– Утречка, Алис! Да не ори ты на меня. Знаю, что всего семь утра, а у тебя свободный день, – я поморщился, относя от уха трубку, из которой рекой лились не самые цензурные возмущения сестрицы, вновь осторожно приблизился к телефону, только когда Алиска замолчала: – Солнышко, ты можешь мне помочь?

– Если дашь поспать ещё часика два, то конечно, – устало донеслось с другого конца трубки. – А в чём дело?

– Надо… – я замолчал на мгновение. – Надо отвлечь Марида. Придумай что-нибудь: нужно приготовить праздничный обед, с уроками помочь…

– Сегодня папа приезжает из командировки, хотелось бы купить ему подарок и устроить ужин. Заодно привяжусь с химией, а в конце упрошу передвинуть шкаф. Идёт? – по голосу было слышно, что сестричка ухмыляется.

Думаю, химия джинна займёт особо надолго. Алиска рано пошла в школу: ей в ноябре только шестнадцать исполнится, а уже в одиннадцатом классе. Как вспомню программу по химии того времени, так вздрогну. Противная и самая ненавистная вещь!

– Алиска, ты гений! Кстати, на всякий случай я пошлю Борьку. Будет дежурить во дворе, на подхвате, так сказать. Если Марид вдруг смоется раньше времени, сразу звони ему, хорошо?

– Иринина…

– Да, – я тяжело вздохнул, понимая, что друга упоминать не стоило.

– Ясно… – пробормотала Алиска как-то излишне тихо. – А зачем джинна-то твоего развлекать надо?

– Я нашёл, что искал, – сообщил довольно туманно, зная, что Алиса и так поймёт. – Чтоб всё провернуть, нужно время. Часа три, может, больше. Во всяком случае, позвоню, когда можно будет больше не отвлекать его внимание.

– Хорошо, буду ждать. Только помни – часа через два, минимум! – и Алиса отключилась.

Так, прекрасно, сестрица в деле – сейчас отправит куда-нибудь маман, наведёт марафет… хотя нет, сперва она всё же поспит. А то знаю я эту сову! Теперь нужно решить ещё одну проблему.

– Иринин, проснись и пой! – рявкнул в трубку, когда услышал вялый ответ.

– Тебе жить надоело? – простонал тот.

– Не, мне нужно, чтоб ты поиграл в шпиона.

– Ага, конечно… Сейчас пну из кровати красотку, с которой проводил время, и побегу играть!

Я фыркнул. Ну-ну, с красоткой он… Девушку-то выставить из квартиры с утра пораньше для Борьки как раз не проблема, а вот сон – другое дело. Что ж они с моей сестрицей такие сони? Хотя кто бы возмущался, сам ведь такой.

– Борь, это касается Марида. Я всё решил, – спокойно сообщил другу.

– Что?! А я только сейчас узнаю? – заорал он, явно готовясь при встрече свернуть мне шею, и более тихо: – Извини, у меня неотложные дела, тебе придётся уйти. Сорри, Толь, не тебе. Как ты раскопал?

– Шерриан всё-таки помог, – я хмыкнул, представляя, насколько ж зла сейчас дамочка, находящаяся у друга в квартире. – Там один ритуал провести надо, займёт часа три-четыре. Джинн сейчас проснётся, отправлю его к Алисе, а тебе нужно будет лишь проследить, чтоб он случайно не сбежал от неё раньше времени. Сможешь?

– Конечно, что за вопросы?

– Ну, ты же сам возмущался только что, будто не хочешь играть в шпионов.

– Это я сказал, когда деталей не знал. А за мерзким чуваком, который не даёт… сорри, не берёт моего друга, я с радостью послежу! – Борька заржал, явно довольный своей шуткой. По его откровенным замечанием было понятно, что дама уже сбежала. Быстрая ж она!

– Эмм… Вообще-то… – я замялся.

– Стоп! – Иринин с ходу сообразил, что сейчас будет сказано. – Ты имеешь в виду, что…

– Ага, сегодня, – выдохнул в ответ, глупо улыбаясь. – Блин, Борь, это было шикарно!

– А подробности? – с ехидцей.

– Натуралам не сообщаю, – я показал трубке язык, а потом тяжело вздохнул: – Было круто, наверное, потому что с любимым. Но я тут подумал, а вдруг из-за связи он перехватывает часть моих чувств, и…

– Суворов, хватит думать! Тебе это вредно, – отрезал Иринин. – Звякнешь, когда мне к дому мелкой подъезжать?

– Ага…

Марид был счастлив. Безумно. До умопомрачения. Ему едва удавалось скрывать довольную улыбку и удерживать себя от "распускания рук", ведь так и хотелось вновь повалить Толика на кровать и повторить всё то, что было ночью. Ну, или хотя бы просто зацеловать эти губы, и так хранящие на себе следы недавних поцелуев.

Правда, не обнаружив поутру парня рядом с собой, джинн было разозлился, мечтая придушить этого мелкого гадёныша собственными руками. Шайтанов сын, зачем так поступать?! Но злость моментально улеглась, стоило вернуться в квартиру, застав парня за чтением книги, и вспомнить те тихие, но ласковые слова, которые Толик посмел сказать, лишь убедившись, что Марид спит. Любит его, любит! Эта фраза, сорвавшаяся с губ самого дорогого для ифрита человека, удивительно согревала и позволяла глубоко в душе разрастаться собственническому чувству.

– Что будешь на завтрак? Пасту? – джинн приземлился на диван рядом с хозяином и, как бы невзначай, приобнял его за плечи.

Толька кивнул согласно, улыбаясь, а у Марида аж дыхание перехватило: хотелось любоваться счастливым лицом хозяина вечность. А впрочем, ифрит в силах это устроить! Но сперва лучше организовать завтрак… и заставить-таки себя не залипать при каждом взгляде на Толика. Ведь ещё пару дней назад такого не было!

"Правильно, пару дней назад я заставлял себя не думать, насколько же сильно его хочу, – выглядывая в зал, подумал ифрит. – Но если с этим что-нибудь не сделать, я буду напоминать озабоченного извращенца".

Было два варианта: во-первых, вновь накинуться на Толика, наплевав и на завтрак, и на мораль, а во-вторых, просто успокоиться. Второе решение казалось разумней… Наверное, потому Марид так охотно откликнулся на просьбу хозяина "помочь Алисе".

– Доброе утро, маленькая принцесса, Толик сказал, что ты решила сегодня припрячь меня к готовке, – джинн прямо на пороге поднял Алиску в воздух и расцеловал в обе щёки.

– И к небольшой перестановке в комнате, и к паре-тройке заданий по математике… – девушка рассмеялась. – А ещё мне нужен кто-либо спокойный, кто согласился бы сопроводить бедную малышку по магазинам.

– Ну, значит, я к вашим услугам. С чего начнём?

– С разговора, – Алиска внимательно присмотрелась к джинну. – Чего это ты такой довольный?

– Я? – несколько удивлённо переспросил Марид. Впрочем, даже это не смогло убрать с его лица шальную улыбку.

– Ты, ты!

– Ну… – смутившись, джинн отвёл взгляд. – Только не смейся. Кажется, я по уши влюбился в твоего брата.

Выставив-таки Марида за дверь, я кинулся в комнату, а там уже, подхватив со стола все бумаги, – в шкаф. Ритуал решил проводить в особняке, всё-таки там в комнате места побольше, шторы тяжёлые – легко можно организовать необходимую полутьму, – да и паркет… его жалко, конечно, но где-то ведь нужно нарисовать мелом пентакль.

Хм, мы с Маридом сейчас связаны кровью. Можно ли тогда считать, что мы родственники, а то, что было ночью – инцест? Наверное, можно, но не нужно! Потому что скоро всё закончится: кровные узы будут разорваны, а джинн… он будет свободен от моих желаний и сможет думать сам, чувствовать сам. И почему-то даже после этой ночи, я не уверен, что Марид решит остаться.

Узор пентакля ложился сложно, будто б нехотя. Мне снова и снова приходилось стирать линии влажной тряпкой и начинать сначала. Мелкие руны по краю уже рябили в глазах, а рука так и не желала вывести их правильно.

Но вот магический круг всё-таки был закончен. По его контуру, на равном расстоянии друг от друга, были расставлены свечи. Всего шесть штук: белые, чёрные и красные. Свет, тьма и кровь – три составляющих магии… Нужно будет воззвать к каждой, прежде чем произнести заклинание. Тьма у меня есть – шторы плотно задёрнуты, даже щёлку не найти. Для света Шер предложил использовать сухое горючее, для крови…

Я тяжело вздохнул, ступая в круг и опускаясь на колени. Рядом с бедром поставил глубокую чашку, в которой лежали благовония и кусочек сухого горючего. Здесь же, рядышком, бокал вина, зажигалка и клинок с волнистым лезвием – его мне Шер подсунул, сообщив, что карманным или кухонным ножом будет как-то негигиенично и для ритуалов даже некультурно. Последним штрихом стал листок с "заклинанием", которое сперва показалось смешным, каким-то слишком наигранно магическим, как в фильмах. При первом прочтении даже появилась кощунственная мысль, что Шерриан решил надо мной подшутить, но сейчас я понимаю – всё это действительно серьёзно.

Собравшись с силами, я поднял с пола зажигалку и по очереди зажёг все свечи, оставив красную напоследок. Потом потянулся к чашке, начиная зачитывать слова:

– Взываю к светлой стороне мира, прошу, защити душу на границе реального и нереального.

Щёлкнула зажигалка, в чаше вспыхнул огонь, с треском пожирающий кусочек сухого горючего и благовония.

– Взываю ко тьме, окружающей меня: не дай умереть телу, когда распадутся оковы, – я сглотнул и потянулся к клинку. – Прошу кровь, удерживающую цепь: откликнись на мой зов.

Сжав зубы, резко полоснул по ладони, едва не застонав от боли, и протянул руку к огню, позволяя алым каплям сгорать в разыгравшемся пламени. Задержал ладонь над бокалом, чтобы кровь попала в вино, а потом зажмурился и разрезанной рукой крепко сжал тонкую ножку бокала, поднося тот к губам.

– И пусть каждый сам будет судьёй. Illeine trepen di mones, illeine an reote.

Залпом выпил вино и разжал ладонь, отбрасывая бокал в сторону. "Кровь связала нас, кровь и разлучит", – эхом пронеслась в голове последняя фраза. Внутренности скрутило, воздух застрял в горле… Шер говорил, будет больно, однако я надеялся, что он всё же преувеличивает. Оказалось – нет. Было ощущение, будто из меня что-то вырывают, такое важное и нужное, родное… А там, где раньше был этот кусочек души, остаётся сосущая пустота. Больно, как же больно…

Я скорчился на полу, сжимая голову ладонями и стараясь ровно дышать. Глаза застилала пелена слёз, а в сознании вспыхивали давно ушедшие кадры. Будто все моменты, которые я провёл рядом с Маридом, вдруг решили напомнить о своём существовании. Хорошие, плохие… его нежные улыбки и суровые взгляды, ласковые поцелуи и злые усмешки. Глаза, волосы, запах, манера держать себя…

Кое-как добравшись до стола, я сжал в руке телефон и на память набрал номер сестры:

– Алис, всё кончено… Спасибо…

Только вот что "всё кончено"? Вообще всё? Ноги подкашивались, и я вновь грохнулся на пол, хватая ртом воздух. Сильнее всего ощущалась дыра в душе. Неужели это то, что называют свободой? А чем заполнять её теперь?..