Если бы в Советском Союзе не было антисемитизма, евреи придумали бы его. Но антисемитизм был, и в те осенние дни великая страна ликовала. Действительно приятно — истинный уралец, столь похожий на человека из масс, заядлый филателист и страстный любитель сибирских пельменей убедительно (!?) доказал свое превосходство над отщепенцем и сионистом.

Ликовали, впрочем, не все. Далеко не все! Ведь есть на Руси люди, умею— щие сопереживать, сочувствовать гонимому. А еще есть люди, которые просто не умеют радоваться вместе со своей страной. Они переживают за канадцев в хок— кее, за голландцев — в футболе, за Америку и Израиль — в международной политике. В шахматах все такие люди — преданные болельщики Корчного. Обычно они остры на язык и склонны к дискуссиям. В те осенние дни 1978 года этим людям было что обсудить!

Все еще находясь в далеком Багио, член ЦК ВЛКСМ тов. Карпов получил следующую телеграмму из центра:

БАГИО, ФИЛИППИНЫ ТОВАРИЩУ КАРПОВУ АНАТОЛИЮ ЕВГЕНЬЕВИЧУ
Л. БРЕЖНЕВ

Дорогой Анатолий Евгеньевич!

Был очень рад получить Вашу телеграмму. Горячо и сердечно поздравляю Вас с победой в ответственном и нелегком матче.

Вся наша страна гордится тем, что в тяжелой, упорной борьбе Вы проявили высокое мастерство, несгибаемую волю и мужество, словом, наш советский характер.

Уверен, что Вы в дальнейшем умножите свои творческие усилия и внесете крупный вклад в сокровищницу шахматного искусства.

Желаю Вам крепкого здоровья, счастья, ярких побед во славу нашей великой Родины.

Вот это да! Телеграмма от Брежнева! Еще никогда ни один шахматист не удостаивался такой чести. Но и это было еще не все. Несколько дней спустя вся советская печать опубликовала следующий указ:

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР О НАГРАЖДЕНИИ ГРОССМЕЙСТЕРА КАРПОВА А. Е. ОРДЕНОМ ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л. БРЕЖНЕВ.

За спортивные достижения и большой вклад в развитие советской шахматной школы наградить гроссмейстера Карпова Анатолия Евгеньевича орденом Трудового Красного Знамени.

Карпов был торжественно принят в Кремле, и сам Леонид Ильич вручил ему высокую награду Родины. Впервые будущие соперники сошлись лицом к лицу. Бросалась в глаза разница в ширине плеч. Стоявшая за спиной Брежнева Диаманта с презрительной улыбкой наблюдала, как Карпов приседал от боли в момент дружеского рукопожатия. Крепко сжимая узкую потную ладонь «бумажного чемпиона», Леонид Ильич произнес загадочные слова:

— Взял корону — теперь держись!

А что говорил сам чемпион мира? Он волновался, потел, горячо благодарил, краснел, а потом собрался, наконец, с мыслями и сказал:

— Я очень рад тому, что добился победы накануне славного юбилея Ленинского комсомола. Знаю, что к этому празднику в нашей стране готовилось много подарков — прежде всего трудовых. Свою победу я также посвятил юбилею комсомола. Я испытываю огромное волнение, получая высокую правительственную награду — орден Трудового Красного Знамени. Но самые радостные и волнующие минуты я пережил еще в Багио после окончания матча за мировое первенство, когда на мое имя поступила поздравительная телеграмма от Леонида Ильича Брежнева, где отмечалось, что мною проявлен наш советский характер.

Не знал чемпион, что над его головой уже сгущаются черные тучи. Гром грянул неожиданно. Сразу после ноябрьских праздников в печати появилось следующее

ЗАЯВЛЕНИЕ ШАХМАТНОЙ ФЕДЕРАЦИИ СССР
Шахматная федерация СССР Москва, 11 ноября 1978 г.

Шахматная федерация СССР обеспокоена негативными явлениями наблюдающимися в международной шахматной жизни в последние годы. Несмотря на протесты советской шахматной общественности, уголовник Корчной был допущен к участию в соревнованиях на первенство мира. Напомним, что Корчной незаконно покинул страну, являющуюся ведущей шахматной державой мира. При явном попустительстве со стороны Международной шахматной федерации (ФИДЕ), матч на первенство мира в Багио (Филиппины) прошел в грязной, скандальной обстановке. Беспрецедентным по своей возмутительности является факт участия не имеющего гражданства Корчного в составе команды Швейцарии на Всемирной шахматной олимпиаде в Буэнос-Айресе.

Эти явления, смешивающие спорт с политикой, противоречат духу девиза ФИДЕ «Cens una sumus» — «Мы — одна семья». Неуклонно проповедуя принципы честной спортивной борьбы, Шахматная федерация СССР и в прежние годы неоднократно выступала с заявлениями в адрес руководителей Международной шахматной федерации о недопустимости подобных явлений в современном спорте — но, увы, безрезультатно.

В создавшейся обстановке Шахматная федерация СССР считает невозможным свое дальнейшее пребывание в составе ФИДЕ и заявляет о своем выходе из этой организации. Впредь советские шахматисты не будут принимать участие в соревнованиях проводимых под эгидой ФИДЕ.

Ниже были помещены:

ПРАВИЛА РОЗЫГРЫША ПЕРВЕНСТВА МИРА ПО ШАХМАТАМ ПОД ЭГИДОЙ ШАХМАТНОЙ ФЕДЕРАЦИИ СССР
Шахматная федерация СССР Москва, 11 ноября 1978 г.

1. Матч на первенство мира играется один раз в два года. Первый матч состоится в январе 1979 года. До момента окончания матча 1979 года чемпионом мира является Анатолий Карпов.

2. Претендент на звание чемпиона мира определяется решением шахматной федерации СССР.

3. Матч на первество мира всегда играется на территории СССР.

4. Матч на первенство мира играется на большинство из двадцати партий. В случае счета 10:10 чемпион мира сохраняет свое звание.

Это перепечатанное всеми советскими газетами заявление буквально шокировало чемпиона мира. Больше всего Карпова настораживал тот факт, что с ним даже не посоветовались. Что бы это могло значить? Карпов недоумевал.

Текст заявления вроде бы не так уж плох. Выезжать за границу на неофициальные, т. е. не связанные с первенством мира ФИДЕ, турниры вроде бы запрещать не собираются. Если претендента будет определять Шахматная федерация СССР, значит с Корчным ему играть не придется. Все прекрасно, но почему это все сделали у него за спиной? И почему уже через два месяца он должен играть новый матч?

Он подошел к телефону и набрал номер летчика-космонавта, председателя шахматной федерации СССР В.И. Севастьянова, но того не оказалось на месте. Тогда Карпов позвонил заместителю председателя полковнику В.Д. Батуринскому.

— Виктор Давыдович, что происходит?

— Что вы имеете в виду, Анатолий Евгеньевич? — прикинулся непонимающим лысый кэгэбэшник.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду заявление шахматной федерации, — строго сказал чемпион мира.

— По-моему в заявлении все предельно ясно! — сухо сказал Батуринский. — Извините, Анатолий Евгеньевич, у меня совещание.

«Ясно, что Севастьянов и Батуринский действуют по указаниям вышестоящих органов, — размышлял Карпов. — поэтому звонить им бесполезно. Но кто, конкретно, за этим стоит? Не написать ли Брежневу?»

Внезапно ему стало ясно, что Брежневу писать не стоит. Нет, он еще не догадался до истины, но уже понял, что бороться бесполезно. Это было проявлением замечательной карповской интуиции! Оставалось одно — ждать дальнейших событий.

Как и следовало ожидать, в ближайшие два дня с заявлениями о своем выходе из состава ФИДЕ выступили шахматные федерации Болгарии, Польши, Чехословакии, ГДР, Венгрии и Кубы. Шахматный мир раскололся!

Одновременно со всем этим маразмом, а именно 13 ноября, Карпова пригласил к себе Севастьянов.

— Здравствуйте, Анатолий Евгеньевич! — непривычно сухо поприветствовал дважды космонавт вошедшего в кабинет чемпиона.

— Как дела?

Карпов кисло улыбнулся. Виталий Иванович протянул ему лист бумаги и чуть виноватым голосом произнес:

— Вот! Ознакомься и подпиши.

Без особого удивления Карпов прочитал следующее:

КОЛЛЕКТИВНОЕ ПИСЬМО СОВЕТСКИХ ГРОССМЕЙСТЕРОВ
ПОДПИСИ

Чувство глубокого удовлетворения вызывает у нас заявление Шахматной федерации СССР о ее выходе из состава ФИДЕ. Нападки, которым подвергались чемпион мира Анатолий Карпов и советская делегация в ходе матча на первенство мира в Багио, мы считаем оскорбительными для всей советской шахматной школы.

Выезжая за рубеж на соревнования, многие из нас и ранее чувствовали себя неспокойно. Выступая на Западе, советские гроссмейстеры неоднократно становились объектами различных провокаций антисоветского толка. Молодые советские гроссмейстеры часто обращались к более опытным коллегам с просьбой заменить их в соревнованиях, проводившихся за границей. Так в межзональном турнире 1976 года в Биле (Швейцария) вместо Г. Кузьмина играл В. Смыслов. И таких примеров можно привести множество.

Теперь розыгрыш первенства мира становится делом Шахматной федерации СССР, и мы уверены, что во всех соревнованиях нам будут созданы оптимальные условия для шахматного творчества.

Карпову не хотелось подписывать эту бумагу. В сущности это письмо не имело никакого значения. Это была типичная советская реакция на заявление шахматной федерации от 11 ноября. Но собственноручно подписать…

— Давай, Толя, подписывай. Это хорошая бумага! — сказал Севастьянов, похлопав чемпиона по плечу.

Тяжело вздохнув, Карпов поставил свою подпись под этим «историческим» документом.

Все советские гроссмейстеры, кроме Бориса Гулько, также подписали «коллективное письмо», и 16 ноября оно появилось в печати.

А 20 ноября «Советский спорт» опубликовал нижеследующую статью первого советского чемпиона мира.

МИХАИЛ БОТВИННИК ТРУДНОСТИ ШАХМАТНОГО МИРА
«Советский спорт»

С 1886 года, с матча Стейниц — Цукерторт, вплоть до смерти Алехина в 1946 году все было просто — шахматный мир был подобен феодальному обществу: во главе король (чемпион) и крупные феодалы (гроссмейстеры), с которыми король договаривался о законах шахматного государства, сводившихся к одному — как проводить матчи на первенство мира.

В 1924 году простолюдины-шахматисты организовали свой парламент (ФИДЕ), но король не признавал за ним какой-либо законодательной или исполнительной власти. Лишь когда, однажды (в 1946 году), король (А. Алехин) умер, и умер неразвенчанным, парламент провозгласил свою власть, и она была признана всеми шахматистами — шахматный мир обрел демократию!

Надо было составить новую и справедливую конституцию шахматного государства. Конечно, она (как всякая конституция) должна быть стабильной. Такая конституция в своей важнейшей части, которая регламентирует соревнования на первенство мира, и была принята в 1949 году на конгрессе в Париже. В ее формировании большую роль сыграли советские шахматисты, сила которых была признана всем миром. Были утверждены соответствующие правила отбора претендента и проведения матчей на звание чемпиона.

Почти сразу же после 1949 года на эти правила началась атака, но без особого успеха. Недовольство вызывал тот факт, что советские шахматисты прочно удерживали первенство мира; наши противники за шахматной доской наивно полагали, что эти справедливые правила имеют какой-то подтекст, выгодный советским шахматистам. Да, они были выгодны советским гроссмейстерам, но лишь потому, что они «выгодны» сильнейшим. Они выгодны молодым талантам, восходящим на шахматный Олимп. До 1972 года эта конституция шахматного государства в основном сохранялась, но затем превратилась в клочок бумаги.

Что же произошло?

А произошло то, что с появлением Р. Фишера одновременно появились какие-то тайные силы, которые с помощью денег (то бишь призового фонда) стали хозяйничать в шахматном мире.

Теперь, если верить всему, о чем пишет западная пресса, матч с участием Фишера возможен лишь в стране, где есть американская военная база. Именно такие страны назначали призовые фонды, превышающие фиксированный фонд прежних правил в десятки (в 1972 году) и сотни раз (в 1975 году)!

Некоторые говорят: ну и отлично, наконец шахматисты-чемпионы будут получать достойное вознаграждение за свой труд. Что же тут плохого?

Плохо то, что мастер, узнав, какой непривычно большой приз его ожидает, теряет творческое настроение. Во время соревнования мастер должен служить только шахматам, а все остальное совершать автоматически, по стандарту. Вот приз и может быть любой, но обязательно стандартный.

Быть может, в 1972 году Спасский играл ниже своих возможностей именно поэтому!

Но тогда напрашивается возражение: почему же на Фишера не оказывает влияния огромный приз? Ведь положение соперников одинаково?

Даже если участники будут в равном положении, то теория равных возможностей здесь неуместна. Если, например, заставить обоих партнеров играть не сидя, а стоя — кто победит? Далеко не обязательно тот, кто победит в нормальных условиях! К тому же положение Фишера и его противника лишь на первый взгляд кажется одинаковым. Американцы с малых лет приучаются к большому бизнесу…

Напрашивается вопрос: почему же это произошло? Плоха конституция шахматного государства? Не подходит шахматам демократия?

Да, плоха! Да, не подходит!

Потому что это буржуазная демократия! Эта система была прогрессивна в 1949 году, когда она пришла на смену шахматному феодализму. К 1972 году шахматный капитализм достиг своей высшей и последней стадии. Именно поэтому финансовый вопрос был самым больным вопросом при организации матчей 1972 и 1975 годов.

Как учит нас история, вслед за экономическим кризисом приходит политический. Неудивительно поэтому, что матч в Багио несомненно войдет в историю как самый грязный и скандальный из всех поединков за шахматную корону.

Да, положение в шахматном мире нуждается в переменах.

Заявление Шахматной федерации СССР от 11 ноября — это луч надежды в нынешнее неспокойное шахматное время.

На первый взгляд может показаться, что это заявление приведет к расколу шахматного мира; а новые правила розыгрыша первенства мира под эгидой Шахматной федерации СССР противоречат принципу спортивного отбора претендента, и фактически означают возврат к системе, практиковавшейся до 1949 года.

Справедлива ли подобная критика?

Думается, что нет.

Нет никаких оснований опасаться раскола шахматного мира, потому что никто не заявлял о прекращении международных соревнований. В Заявлении от 11 ноября говорится только об отказе советских шахматистов от участия в розыгрыше первенства мира ФИДЕ. Следует также отметить, что представитель л ю б о й страны может быть назван советской федерацией в качестве претендента на шахматную корону.

Что же касается сходства Новых правил с «правилами», практиковавшимися до 1949 года, то следует отметить, что сходство это — чисто мнимое. До 1949 года претендента определял сам чемпион, а теперь этим будет заниматься Шахматная федерация СССР.

Главный довод противников Новых правил сводится к тому, что претендент будет н а з н а ч а т ь с я, а не выявлятся в спортивной борьбе.

Но справедлив ли принцип спортивного отбора?!

Вопрос этот кажется абсурдным только на первый взгляд. Шахматная федерация СССР будет определять претендента на основании всех имеющихся данных, в то время как при спортивном отборе неудача в о д н о м турнире может вывести из дальнейшей борьбы достойнейшего кандидата.

Обратимся к истории.

Осенью 1940 года в Москве игралось двенадцатое первенство СССР. В чемпионате принимали участие новички: Керес (Эстония к тому времени стала уже Советской Республикой), Смыслов, Болеславский. Турнир должен был дать ответ на вопрос: кто должен представлять Советский Союз в борьбе за первенство мира с Александром Алехиным.

Первые два места поделили Бондаревский и Лилиенталь. Смыслов был третьим, Керес — четвертым, мы с Болеславским поделили пятое и шестое места. Было объявлено о проведении матча на первенство СССР между двумя победителями турнира.

Я послал письмо завотделом шахмат В.Н. Снегиреву, где иронизировал по поводу того, что чемпионом страны, то есть лидером советских шахмат, должен стать победитель матча Бондаревский — Лилиенталь.

Снегирев понял мой намек и взялся за дело, — как всегда, бесшумно и энергично. Как он сумел убедить начальство — не знаю, но месяца через два было объявлено об установлении звания «абсолютного» чемпиона и проведении матч-турнира шести победителей чемпионата. Смысл, который вложил Снегирев в понятие «абсолютный», был ясен: именно абсолютный чемпион СССР должен играть матч с Алехиным.

Подобных примеров из своей биографии, когда своевременный сигнал ответственному товарищу корректировал создавшуюся в результате спортивной борьбы несправедливую ситуацию, я могу привести множество. Жизнь наглядно продемонстрировала правоту автора этих строк, когда в 1948 году мировое первенство было завоевано представителем СССР.

* * *

Хотя третья декада ноября уже вступила в свои права, на душе у Леонида Ильича Брежнева, бодро шагавшего по коридору старого московского Кремля, было по-весеннему тепло. Возможно потому, что его сопровождала Диаманта Гамилтон, которая, несомненно, была одной из красивейших женщин своего времени. А может быть причина была в том, что он только что вернулся из круиза по Карибскому морю; хотя советскому народу было объявлено, что вождь вновь кратковременно отдыхал в Крыму.

Внезапно Брежнев остановился и, наклонившись, внимательно вгляделся в стену. Затем, выпрямившись, окликнул караульного:

— Немедленно собрать здесь всех, находящихся сейчас в Кремле, членов Политбюро!

Через несколько минут весь цвет советского народа столпился вокруг Брежнева и красавицы Диаманты.

— Что это значит? — спросил Леонид Ильич, указывая на темное пятно на стене.

Насмерть перепуганные члены Политбюро молчали.

— Ну что ты будешь с ними делать? — усмехнулся Брежнев.

— I would get rid of these motherfuckers! — высказала свое мнение Диаманта.

Брежнев расхохотался.

— В общем так, ребята! — Брежнев строго покачивал указательным пальцем в такт своим словам. — Если я еще раз увижу, что кто-то из вас здесь поссал, или посрал — все будете убираться! Уразумели?

«Члены» утвердительно закивали головами.

— А где Кузнецов? — осведомился Леонид Ильич.

— Василий Васильевич вчера вылетел в Ялту. Сегодня он принимает участие в традиционном Крымском марафоне! — торжественно произнес Андропов.

— Сколько раз я ему говорил! — воскликнул Брежнев. — Марафонский бег несовместим со столь напряженными занятиями культуризмом! В организме начинается конкурентная борьба за энергию.

«Члены» слушали с вежливым вниманием.

— А это что за личность? — спросил Брежнев, с любопытством рассматривая довольно молодого крепыша с открытым русским лицом.

— А это Борис Николаевич Ельцин — новый товарищ, из Свердловска! — представил новенького Андропов.

— Крепкий парень! — Леонид Ильич похлопал Ельцина по плечу. — Надо будет тебя проверить!

Борис Николаевич смущенно улыбался. Похоже было, что он понравился Брежневу.

— Суслов — ко мне в кабинет! Всем остальным — продолжать потеть на благо Родины! — распорядился Брежнев. — А ты, Борис, приходи через час в сауну. Попаримся, поплаваем в бассейне, пивка дернем. Потом будем бороться на руках! Надо тебя проверить.

Несколько минут спустя в уже знакомом нам кабинете Брежнев беседовал с Сусловым.

— Я читал заявление Шахматной федерации. Работаешь неплохо! — похвалил вождь своего холуя. — Утром я прочел в «Советском спорте» статью Ботвинника. Этот маразматик хоть ничего и не знает, а выступил нам на руку. Не зря он пишет в своей книге, что его личные интересы всегда совпадали с общественными. Вот ты — главный идеолог страны, а ты знаешь что такое общественные интересы?

— Сегодня общественные интересы — это ваши интересы, Леонид Ильич!

— Смотри-ка — это знает! — засмеялся Брежнев. — Кстати, раз уж я вспомнил, почитай эту новую книгу Ботвинника «К достижению цели». Этот дурень там забавно описывает, как он однажды обосрался! А что касается моего матча с Карповым, то это дело уже пора выводить на финишную прямую. Вопросы есть?

— Нет, Леонид Ильич!

— Ну тогда иди потей!

Как только Суслов ушел, в кабинет вошла Диаманта.

— Лео, два часа назад секретным рейсом в Москву прилетел генерал Пиночет. Он уже в Кремле. Генерал просил передать тебе, что у него, к сожалению, мало времени — завтра вечером он улетает.

— Обычно он любит отдохнуть с дороги. Передай ему, что сегодня вечером мы можем провести совместную тренировку, а завтра утром — поработаем в кумитэ!

— А смогу я на это посмотреть? — у Диаманты аж загорелись глаза.

— Ну конечно! Если только генерал не будет возражать. А сейчас пошли в сауну! Борис, наверное, уже ждет! — и Брежнев вышел из кабинета, насвистывая популярную мелодию из третьего альбома группы «10СС».