"Надежда Эстер" - совершенная сфера, ощетинившаяся лопастями, антеннами и сканерами, усеянная лазерными амбразурами, наблюдательными скриннерами и приемниками - быда высотой более ста метров. Она покинула орбиту своего родного мира со скоростью пущенного из рогатки стального шарика. Ее бока ярко сверкали в чистом солнечном свете. Разгоняясь до своей крейсерской скорости 0,85 скорости света, она прошла мимо внешних планет - сначала Филомела с его гигантскими полосами свободного холодного водорода, затем одинокого Переуинкла, мерцающего на границе спектра - в черноту и свечение. Она была лучшим, что когда-либо создали или могли создать человеческие руки. Так и должно быть: ведь ей суждено вернуться через столетия. На ее борту находилось триста девяносто два человека.

Они тоже были лучшими из лучших, кого Эстер могла предложить. Дипломаты и медики, лингвисты, биологи-теоретики, физики, ученые, даже библиотекари, поскольку "Надежда Эстер" несла в себе колоссальный банк знаний: все участники полета были нацелены на выполнение исторической миссии. В их число входили бесспорные сливки молодой Службы Эстер - ее персонал - так называемые "пьютеры" и "ницианцы", которые знали, как "Надежде Эстер" плыть в тонковолоконных ветрах галактики. Словом, это были триста девяносто два человека, тщательно отобранные из всего населения планеты, прошедшие испытания и подготовленные для того, чтобы в конце концов принять участие в кульминационном повороте судьбы Эстер. Триста девяносто из них пребывали во сне. Двое бодрствующих должны были нести корабельную вахту. Но они были заняты совсем другим. Они бегали обнаженными по открытой раковине коридора между чистыми безликими комнатами, где криогенные капсулы надежно укрывали своих обитателей. Темпл посмеивалась, потому что знала, что Грасиас никогда не поймает ее, если она ему не поддастся. На нем все еще были следы от мороженого, которым она в него запустила, и которое стекало теперь струйками с его волос на грудь. Но он ничего не сможет сделать, если она сама не замедлит бег. Возможно, Темпл не была проворнее или сильнее его, лучше обучена или более высокой квалификации - но она, несомненно, превосходила Грасиаса в скорости. Это была их дежурная смена, неделя, которую им следовало проводить вне своих капсул раз в полгода, и так до самой смерти. У "Надежды Эстер" было 25 таких вахт от Службы, этому персоналу суждено было умереть во время исполнения миссии: старея со скоростью одна неделя в полгода, они не могли дожить до возвращения корабля домой. Все остальные должны были дожить до момента, когда "Надежда Эстер" достигнет своей цели. Проведя во сне все путешествие, они бы только стали немного старше, чем в момент старта. Но Служба должна была нести корабельную вахту. Таким образом, перед теми, кто планировал полет, стояла трудная задача: то ли населить звездолет одними пьютерами и ницианцами и молиться о том, чтобы они могли выполнить работу дипломатов, физиков-теоретиков и лингвистов; то ли пожертвовать некоторым количеством персонала Службы и освободить место для людей, которые были бы тщательно подготовлены для выполнения этой миссии. Те, кто планировал полет, посчитали, что умения разобрать "Надежду Эстер" по винтику, а затем собрать вновь вполне достаточно для любого отдельно взятого мужчины или женщины и не стоит требовать от них большего. Таким образом, осуществление самой миссии следовало возложить на других специалистов.

Следовательно, "Надежда Эстер" не могла взять достаточное количество пьютеров и ницианцев для обеспечения возвращения миссии домой.

Чтобы найти выход из ситуации, было решено, что часть времени своей смены персонал Службы будет уделять проблеме продолжения рода. Если у них родятся дети, они смогут передать им свои знания и умения. А если дети появятся на свет достаточно скоро, они успеют вырасти, чтобы довести корабль домой, когда это понадобится.

Темпл и Грасиас особенно не были заинтересованы в том, чтобы иметь детей. Но ко всем другим вопросам воспроизведения они относились очень серьезно.

Она замедлила на несколько секунд свой бег, только чтобы подразнить его. И вновь припустилась с удвоенной силой. Он не собирался чересчур усердствовать в любовной игре - даже в беседе - до тех пор, пока она не заставит его сердце колотиться. В один из дней медлительный, немного скучноватый, но вполне подходящий любовник, станет именно тем, что ей нужно. Только не сегодня. Сегодня она вся источала энергию, от кончиков ногтей до корней волос, и она хотела, чтобы Грасиас был на высоте.

Но, когда она, смеясь, бросила взгляд через плечо, чтобы посмотреть, как он там, его там не было.

Где...? Ну, что ж, хорошо. Он пытается взять игру под свой контроль. Выиграть, обхитрив ее, потому что не может догнать. Темпл громко рассмеялась, остановившись, чтобы перевести дыхание и подумать. Несомненно, он нырнул в одну из комнат или переходов коридора в надежде сократить путь и оказаться впереди нее - или, может быть, устроил ей засаду. А она не слышала, как открылась и закрылась автоматическая дверь, потому что продолжала бежать и шумно дышала. Очень хорошо! Это был тот Грасиас, которого она хотела.

Но куда он свернул? Только не во вспомогательный компком ((сокр.) компьютерный командный пункт), у этой комнаты не было выхода. А как насчет ближайшего капсулохранилища? Оттуда он мог бы спуститься на лифте во внутреннюю раковину и вернуться наверх. Но это было бы рискованно: дальше ему пришлось бы гадать, как далеко, насколько быстро и в каком направлении она движется. Что давало ей шанс повернуть его оружие против него же.

Усмехнувшись, Темпл направилась к двери следующего капсулохранилища. Уловив ее приближение, дверь почти бесшумно открылась и закрылась за ней. Ей был знаком вид криогенных капсул, находящихся во власти поддерживающей их аппаратуры с тройной защитой и автономным питанием, чтобы никакая глобальная поломка не могла свести миссию на нет, поэтому она едва посмотрела вокруг и направилась к шахте лифта.

Индикаторы показывали, что ею не пользовались. Так что Грасиаса там не было. Замечательно. Она воспользуется шахтой для подъема во внешнюю раковину и укроется от него там, чтобы подогреть его аппетит. Она обернет его гамбит против него самого. Довольная собой, Темпл приблизилась к двери шахты лифта.

Но когда она нажала на сенсор, лифт никак на это не отреагировал. Ни одна из лампочек не зажглась. Подъемник оставался на месте. Удивленная, она навалилась на сенсор всей тяжестью тела. Ничего. Она подпрыгивала, махала руками. Ничего не менялось.

Это было странно. Когда Грасиас проводил утреннюю диагностику, единственная неисправность была в скрытой проводке синтезатора пива. Но почему не работал подъемник?

Думая, что ей следует пойти в соседнюю комнату и проверить другую шахту, чтобы решить, насколько серьезна возникшая проблема, Темпл шагнула назад к двери в капсулохранилище.

На этот раз дверь не поддалась ей.

Это было так неожиданно, что она налетела на дверь. Это больше испугало ее, чем причинило боль. В свои неполные тридцать лет она никогда не сталкивалась с отказом автоматических дверей. Все двери, кроме запертых, открывались: на запертых дверях обычно горели дежурные лампочки, которые невозможно было не заметить. Индикаторы на этой двери показывали, что она открыта и работает.

Она сделала новую попытку.

Дверь не открывалась.

Это было уже не странно. Это было серьезно. Значительная поломка, которая не выявилась при проверке. Или она произошла только что? В любом случае время игр кончилось. "Надежда Эстер" нуждалась в помощи. Нахмурившись, Темпл поискала взглядом ближайший микрофон, чтобы позвать Грасиаса и сообщить ему, что происходит.

Микрофон был напротив, на стене возле шахты подъемника. Темпл направилась к нему.

Но не успела она подойти, как дверь комнаты плавно отошла в сторону. С бесстрастным выражением на темном лице и немелодичным посвистыванием, морщившим его губы, в комнату вошел Грасиас. Он нес перекинутый через плечо легкий спальный тюфяк. Дверь за ним спокойно закрылась.

"Куда-то идешь?" - спросил он тоном небрежного любопытства. Непроизвольно Темпл широко улыбнулась. "Чтоб вас всех разорвало", - проговорила она. - "Как ты это сделал?"

Он пожал плечами, стараясь притушить блеск глаз: "Все очень просто. Вспомогательный компком как раз над нами". Он кивнул в направлении компьютерного командного пункта, мимо которого она проходила. - "Корабельные сенсоры, регистрирующие движение, показали, где ты. Я видел, как ты вошла сюда. Поставил временную дополнительную защиту. Дал компьютеру задание не реагировать на тело, масса которого меньше моей. И в результате ты заперта здесь на час-другой".

"Тебе должно быть стыдно!" - она не могла сдержать улыбку. Его хитрость порадовала ее. - "Это самая безответственная вещь, о которой я когда-либо слышала. Если другие пьютеры тратят время, устанавливают дополнительную защиту, компьютер к концу нашего путешествия будет не в состоянии приготовить элементарный суп..."

Он не стал ловить ее счастливый взгляд: "Теперь слишком поздно". Все еще притворяясь бесстрастным - несмотря на некоторые явные признаки обратного - он положил тюфяк перед собой на пол. "Заперты здесь еще на часок..." - когда Грасиас взглянул на Темпл, его черные глаза горели, как угли. - "Не хочу тратить его зря".

Она сделала попытку рассердиться: "Идиот!" И почти прыгнула в его объятия, как только он предоставил ей эту возможность. Они все еще несли свою вахту, когда зазвучал корабельный ревун, и компьютер привел "Надежду Эстер" в состояние аварийной готовности.

Темпл была ницианкой, а Грасиас - пьютером своей дежурной смены. Служба готовила их к выполнению этой работы почти с самого рождения. Они имели компьютерный доступ к величайшим знаниям, которыми располагала Эстер, всем тем огромным ресурсам, которыми проектировщики и конструкторы начинили "Надежду Эстер". В определенном смысле они были высочайшими горными вершинами на долгом пути восхождения Эстер к ее будущему: они в большей степени, чем дипломаты и библиотекари, воплощали то, к чему так упорно стремились эстерианцы на протяжении трех тысячелетий.

Сами термины "ницианец" и "пьютер" были всего лишь атавизмами, фрагментами слов, уцелевшими после трагедии Крушения, которые звучали магически и бессмысленно в течение всего последовавшего за Крушением неминуемого периода варварства. Сохранившиеся легенды рассказывали о пьютерах и ницианцах, пилотировавших огромный колонизаторский корабль "Эстер", устремившийся прочь от Земли. Сотни тысяч световых лет галактического вакуума отделили их от родного мира человеческой расы. На "Эстер", как и на всех гигантских кораблях, посылаемых с Земли для спасения человечества от позабытых теперь кризисов, большинство людей пребывали во сне века в течение всего космического путешествия, в то время как ницианцы и пьютеры проживали свои жизни и умирали поколения за поколениями, поддерживая безопасность и жизнь на корабле до тех пор, пока компьютеры и сканеры не обнаружат мир, пригодный для жизни его спящих обитателей.

Это была долгая и героическая работа, эта бесконечная вахта мужчин и женщин, которые управляли кораблем. В одном отношении им повезло: когда "Эстер" достигла своего последнего места передышки, это была поверхность планеты, богатой подходящим воздухом и растительностью, и почти лишенной враждебной фауны. Солнце планеты было всего на несколько градусов жарче земного, сила тяжести всего на несколько единиц больше. Люди, которые вышли из сна и очутились на поверхности планеты в надежде на жизнь в новом мире, могли справедливо считать себя счастливчиками.

Но в другом отношении, ницианцы и пьютеры проиграли. Пока большинство ее обитателей пребывали во сне, "Эстер" работала сотни и тысячи лет - энтропия оставалась неизменной. Части корабля выходили из строя. Пьютеры и ницианцы занимались ремонтом. Другие части ломались, и их восстанавливали. Тогда на "Эстер" стало не хватать запасов и оборудования. Детали, что выходили из строя, ремонтировались за счет других. В конце пути ницианцы и пьютеры поддерживали жизнь корабля только благодаря своей изобретательности и смелости. Но они не смогли спасти его от крушения.

Крушение расстроило все, что планировали люди Земли для людей "Эстер". Компьютер вышел из строя, и банки его данных стали непоправимо бесполезны. Пожары уничтожили книги, что находились на корабле. Уцелели лишь те части оборудования, которые не могли работать без ионного генератора и не могли быть отремонтированы без дополнительного изготовления микросхем. Двигатели "Эстер" сгорели в ярком пламени от напряжения при попытке посадить корабль в условиях атмосферы и теперь навсегда остыли.

Почти восемьсот мужчин и женщин пережили Крушение, но у них ничего не было, чтобы поддерживать свое существование, за исключением знаний и владевшей ими решимости.

То, что потомки этих пионеров выжили, чтобы назвать свою планету Эстер и вначале не дать погибнуть жизни, а потом мечтать о будущем, о звездах, космических полетах и Земле - это дань скорее их мужеству, чем знаниям. Значительная часть их знаний не имела существенной ценности. Потомки настоящих пьютеров и ницианцев знали как управлять "Эстер", но едва ли понимали, как она функционировала. И никто из персонала не был обучен, как выжить в условиях настоящих джунглей. Что касается спящих, то если верить легенде, более десяти процентов из них были политиками. Еще двадцать процентов составляли те, без кого, по мнению политиков, никак нельзя было обойтись - секретарей, работников прессы, охраны и даже косметологов. Эти оставшиеся шесть сотен индивидуумов едва ли знали, как выжить в условиях жестокой реальности.

И все же они нашли способ существования.

Сначала они просто физически выжили: путем экспериментов (порой с фатальным исходом) учились отличать съедобные растения от несъедобных; хорошо помнили, что такое огонь и вынесли с "Эстер" кое-какое имущество и оборудование, прежде, чем она взорвалась; сумели объединиться и правильно распределить обязанности.

Потом потребовалось проявить упорство: они нашли булыжники и заточили их края, чтобы обрабатывать растения; из листьев и шкур небольших животных изготовили для себя одежду; они научились плести убежища; они поддерживали свой род.

Затем они боролись. В конце концов, что можно ждать хорошего от жизни в мире, который они не могли покорить?

Наконец они стали приобретать знания, которые ранее утратили.

Обитатели новой Эстер считали, что это должно занять слишком много времени. Но судя по пути, который обычно проходят планетные цивилизации, эстерианская история развивалась с чрезвычайной быстротой. Тысячу лет спустя после Крушения люди Эстер вспомнили колесо. (Некоторые теоретики утверждали, что в действительности о колесе никогда не забывали. Но чтобы его использовать требовалась ровная поверхность - а Эстер была покрыта джунглями. И многие столетия никакое колесо не могло сравниться по ценности с хорошим топором. Старая память о колесе ждала своего часа до тех пор, пока Эстерианцы не расчистили достаточного пространства, чтобы ценность его стала очевидной.) Через тысячу лет после появления колеса к жизни был возвращен печатный пресс. (Одна из самых серьезных проблем за всю историю Эстерианцев до настоящего момента заключалась в том, что они не знали, как быть со всеми отходами, которые оставались после расчистки места для городов, полей и дорог. Появление бумаги до изобретения печатного станка лишь частично решало проблему.) Через тысячу лет после появления печатного станка "Надежда Эстер" была готова для осуществления своей миссии. Сами того не зная, люди Эстер на несколько тысячелетий превзошли срок, понадобившийся Земле, чтобы пройти этот же путь.

Многим они были обязаны своей решимости. Люди, прибывшие с Земли с целью сохранения и продления человеческого рода, без особой радости взирали на то, что было весьма далеким от ожидаемого. Но решимость не могла оставаться абстрактным приложением сил: люди должны знать, чего они хотят. В противном случае их ожидали бесконечные войны, так как решительные люди, не знающие, чего они хотят, обычно излишне агрессивны.

Так появилась мечта, формировавшая эстерианскую жизнь и цивилизацию начиная с самых ранних поколений, врожденное чувство общей цели и единого устремления - все это, стало успешно противостоять войнам, заставило людей делиться своими знаниями и вдохновляло прогресс, поддерживаемый легендами о Земле и Эстер.

Два поколения спустя после Крушения никто даже смутно не представлял, где находилась Земля: знания так же, как и инструменты для звездоплавания, были утрачены. Спустя еще два поколения после этого уже никто не представлял, как Земля выглядит. Еще через два поколения реальность космического полета стала будоражить воображение эстериан.

Но идеи выдержали испытания временем.

Земля.

Эстер.

Ницианцы и пьютеры.

Сон.

На Эстер в большей степени, чем где бы то ни было мечты давали пищу для целей. На Эстер развилась цивилизация, вскормленная легендами. У всех вместе и у каждого в отдельности образы и мечты, озарявшие разум во время сна, превращались в цели, которые направляли активный разум.

Заново открыть Землю.

И вернуться.

На протяжении веков это звучало абсурдно. Если бы это был сознательный выбор, а не всепланетная мечта, его давно бы сбросили со счета. Но поскольку это была мечта, едва уловимое воплощение лишь в поэзии, живописи и тайном молчании сердца, она сохранилась до тех пор, пока люди не созрели для ее осуществления.

А тем временем эстериане заново изобрели телескоп и другие воспринимающие устройства, достаточные, чтобы начать расшифровывать сигналы, поступающие из космоса.

Некоторые из них звучали так, словно их посылали с Земли.

Это было замечательное достижение. В конце концов передачи, на которые обратили внимание эстериане, не были предназначены для них. (В действительности, они вообще не могли быть предназначены для кого-либо. Они скорее, были похожи на случайные эмиссии - возможно, детрития, мира, который разговаривал сам с собой и своими планетами.) Они путешествовали так долго, прошли сквозь такое количество различных гравитационных колодцев (источников) на своем пути и были настолько рассеяны, что ни один даже самый смелый оптимист в обсерваториях Эстер не мог утверждать, что они были посланиями. В самом деле, это был всего лишь едва слышимый в эфире шепот, вздох, в сравнении с которым голоса других более далеких звезд звучали как крик.

Все же движимые призрачной мечтой эстериане создали аппаратуру, которая позволила им не только услышать этот шепот, выделить его из общей космической какофонии и сделать удивительно проницательное заключение о том, что (или кто) породил (или породило) его, но и идентифицировать возможный источник на звездных картах.

Эффект для Эстер был неожиданным. Говоря простыми словами, всеобщая мечта вдруг вышла из подсознания.

Земля. ЗЕМЛЯ.

После чего понадобилось всего несколько мгновений, чтобы кто-то сказал: "Мы должны попытаться полететь туда".

Именно то, что и делала в настоящий момент - спустя столетия колоссальных затрат глобальных ресурсов, времени, знаний и решимости - "Надежда Эстер".

Естественно, - люди есть люди - на Эстер было несколько мужчин и женщин, которые не верили в миссию. Но все же довольно большое число их верили - те, у кого было достаточно здравого смысла или врожденное презрение к осторожности. В результате, пока планировали и строили "Надежду Эстер", на планете развернулась всеобщая дискуссия. Некоторые люди продолжали твердить: "А что если это вовсе не Земля? Что, если это какая-то чужая нам планета, где не отличат человека от мышиного навоза и всем все равно?"

Или: "На таком расстоянии ваши расчеты могут иметь погрешность в десяток парсеков. Как вы предполагаете исправить это?"

Или: "А что, если корабль повстречает кого-то на своем пути? Поиск разумной жизни должен быть более важным, чем поиск Земли. А может быть, им не понравится вторжение нашего корабля в их пространство? Они могут взорвать "Надежду Эстер" - а потом прилететь сюда, чтобы посмотреть на нас".

Или, еще: "А что, если корабль пройдет весь путь до конца, и ничего там не обнаружит?"

Что ж, даже самый жаркий сторонник миссии мог признать, что это было бы тяжелым ударом, если бы "Надежда Эстер" прошла по галактике тысячи световых лет и потерпела неудачу. Размах планирования и подготовки полета, включающие проектирование корабля, отбор и обучение экипажа, изумлял. Но эстериане не приступали непосредственно к строительству корабля до тех пор, пока не нашли ответ на вопрос, который они считали основополагающим для миссии.

Возможно, для любой обитаемой планеты Галактики им стал бы вопрос о скорости. Тысяча световых лет - это слишком большое расстояние. Нужна была скорость передвижения выше скорости света. Но у эстериан было слепое пятно. Они знали из легенды, что их предки во время многовекового космического перелета пребывали во сне. Поэтому они просто не могли трезво подумать о каком-то другом способе путешествия. Они знали, как и Земля тысячелетия назад, что скорость света теоретически была абсолютно непреодолима: они верили в это, поэтому обратили свое внимание на другие аспекты.

Нет, больше их беспокоил вопрос безопасности. Они хотели послать "Надежду Эстер", будучи уверенными, что никакой пролетающий мимо недруг, метеоритный дождь или дипломатическая неудача не смогут расстроить ее.

Итак, к ее строительству не приступили до тех пор, пока какой-то плохо оплачиваемый преподаватель в каком беззвестном университете не обратил внимание людей на область исследований, над которой прежде смеялись:

С-вектор (вектор скорости света (прим, перев.)).

Для людей, которые не выполняли домашние работы по теоретической математике или абстрактной физике, "С-вектор" можно было определить как "под прямым углом к скорости света". Это не имело ни для кого никакого смысла - но не мешало эстерианам этим развлекаться. Не скоро они обнаружили, что можно построить генератор, проецирующий поле С-вектора.

Если такое поле проецировалось вокруг объекта, оно формировало непробиваемый щит-экран, который не могли пробить ни пули, ни лазерные пушки, ни водородные торпеды. (Любой снаряд или сила, ударяющие в щит, отклонялись в сторону "под правым углом к скорости света" и прекращали свое существование в материальном пространстве. Когда это было обнаружено, несколько ученых потратили не один год, ломая голову над тем, нельзя ли применить поле С-вектора для движения корабля со скоростью выше скорости света. Но никто из них не мог сформулировать, что это было за направление "под прямым углом к скорости света".) Казалось, что это, несомненно, можно использовать как оружие - направь поле на объект, смотри, как объект исчезнет - пока исследователи не выявили, что поле нельзя ни направить на объект, ни создать вокруг объекта, если объект и силовой генератор не были стационарно связаны друг с другом. К счастью, открытие С-вектора было учтено мужчинами и женщинами, проектирующими "Надежду Эстер".

Корабль, оборудованный С-векторными щитами был бы защищен от любой опасности, за исключением прямого столкновения со звездой. И, если бы корабль был оборудован С-векторным самоликвидатором, то Эстер была бы ограждена от любой неприятности, которая могла бы грозить команде "Надежды Эстер" извне или произойти по ее вине.

Сооружение корабля началось почти тотчас же.

И в конце концов было завершено.

Лингвисты, биологи и физики прошли подготовку. Медики и библиотекари были снабжены оборудованием. Дипломаты проинструктированы. Каждый из ницианцев и пьютеров знал, как разобрать "Надежду Эстер" до ее последней микросхемы и заново собрать ее (не упоминая команду "герго") из запасных частей.

Покидая орбиту, ложась на курс и набирая скорость, корабль оставил позади Филомел и Периуинкл и направился в галактический вакуум будущего. Для эстериан словно ожила легенда - словно мечта, робко существовавшая в человеческой душе с самого Крушения, поднялась во весь рост и стала реальностью.

Шестью месяцами позже, приблизительно, спустя 0,4 световых года после старта с Эстер, Темпл и Грасиас не думали о легендах. Они не представляли себя защитниками мечты. Когда прозвучал аварийный сигнал тревоги, они поступили так, как поступил бы любой образованный, хорошо обученный, быстро соображающий представитель персонала Службы - они панически испугались.

В панике, как дети, бежали они, позабыв об одежде, в направлении ближайшего вспомогательного компьютерного командного пункта.

Грубо говоря, различие между ницианцами и пьютерами было таким же как между компьютером и его программным обеспечением - хотя у них, несомненно, было и много общего. Грасиас командовал действиями, которые Темпл выполняла физически. У нее бы ушли часы, чтобы понять, что он сделал с дверными сенсорами. Но, когда они, услышав сигнал тревоги, свернули тюфяк и устремились - она впереди, а Грасиас сзади - из капсулохранилища, а дверь не открылась, у него первого мороз пробежал по коже.

"Проклятье", - проговорил он. - "Эта команда дополнительной защиты будет в силе еще двадцать минут".

Он выглядел так, словно в мыслях ругал себя последними словами, она вцепилась в него: "Держи ее открытой для меня, идиот".

Он покрутил пальцем у своего лба: "Правильно".

Почти налетев на сенсоры, он открыл дверь; она прошла мимо него в коридор. Но ей опять пришлось ждать его у двери в компьютерный компункт. "Ну, давай же, давай", - с беспокойством говорила девушка, - "Что бы не означал этот сигнал, в нем нет ничего хорошего".

"Я знаю", - пот, покрывший лицо, придавал ему выражение сильного испуга. Он мрачно прошел сквозь сенсорное поле в комнату вспомогательного компункта и направился к своему стулу у главного монитора компьютера.

Темпл последовала за ним и быстро заняла свое место напротив пульта управления. Несколько секунд никто из них не видел клавиш и показаний. Взгляды были прикованы к главному дисплею над пультами.

На экране радара на фоне далеких звезд автоматические сканеры корабля рисовали какое-то изображение. Даже на таком расстоянии Темпл и Грасиас не нуждались в компьютере, чтобы понять; точка света на экране двигалась. Они могли видеть, что звезды отступают по мере того, как сканеры фокусируются на изображении.

Это двигалось прямо на них.

Оно быстро приближалось.

"Астероид?" - спросила Темпл, скорее для того, чтобы услышать чей-то голос. Предполагалось, что компьютер приведет "Надежду Эстер" в состояние аварийной тревоги в том случае, если возникнет опасность столкновения с любым объектом, размер которого представляет опасность.

"Да, конечно", - грубоватые пальцы Грасиаса проворно бегали по клавиатуре, передавая информацию на другие экраны вспомогательного компьютерного пункта. Вспыхивали цифры и графики.

"Если астероиды способны изменять курс".

"Изменять...?"

"Он только что сделал корректировку", - подтвердил он. - "Идет прямо на нас. К тому же", - он указал на экран слева, - "замедляя ход".

Она пристально смотрела на экран, видела, как скачут цифры. Цифры - это его стихия; он разбирался в них быстрее, чем она. Но она знала, что означают слова: "Это корабль".

Грасиас вел себя так, словно не услышал ее. Он наблюдал за экранами в состоянии, близком к обмороку.

"Но этого не может быть!" - продолжала она. - "Если так близко от Эстер находятся корабли, почему мы их никогда не слышали? Мы должны были запеленговать их передачи. Они тоже должны были услышать нас. Бог знает, как много шума производили наши передачи за последнюю пару столетий. Мы не собираемся приветствовать их?"

"Мы приветствуем", - сказал он, - "нет ответа". Он выждал секунду, затем заявил: "Их размеры примерно в три раза превосходят наши". Это прозвучало ошеломляюще. Тщательно выговаривая слова, он сказал: "Компьютер показывает, что его замедление началось со скорости, превышающей скорость света".

Темпл ничего не могла с собой поделать. "Но это невозможно!" выкрикнула она. - "Твои глаза лгут. Проверь еще раз!" Он ударил еще по нескольким клавишам, и цифры на дисплее преобразовались в экстраполяционную кривую. Что бы она ни означала, приближающийся корабль все еще двигался быстрее "Надежды Эстер" - и все еще при этом сбавлял ход.

На секунду она закрыла лицо руками и сжала ладонями виски. Пульс бился, как после адреналиновой перегрузки. Но это была ее работа, то, к чему ее готовили. Она резко отбросила руки и вновь посмотрела на экраны. Объект приближался, но график не изменился.

Приближался со сверхсветовой скоростью. Несмотря на то, что эстерианские ученые утверждали, что это невозможно.

Ну, что ж, сказала она себе. Еще один закон природы коту под хвост. Но, спокойно. Спокойно.

"Почему они не вступают с нами в контакт?" - спросила она. - "Если мы знаем о них, то и они должны знать о нас".

"Им это не нужно", - ответил Грасиас, не отрываясь от приборов. "Сканируют нас с тех пор, как побили нормальную космическую скорость. Компьютер сообщает о наличии сканирующих лучей повсюду, достаточно чувствительных, чтобы измерить твое кровяное давление". Затем он замер и выпрямился, исторгая проклятье: "Зондирующие лучи пытаются проникнуть внутрь компьютера".

Темпл сжала подлокотники своего кресла. Она была бессильна, это его область: "Они способны это сделать? Ты сможешь их остановить?"

"Защита не пускает их". - Он изучал показания приборов, переводя взгляд с одного экрана на другой. - "Это не может продолжаться долго. Возьми управление компьютером на себя".

Не дождавшись ответа, он переключил свою клавиатуру на ее консоль и поднялся с сиденья. Быстро подошел к другой важной панели, к приборной доске дополнительной защиты. Теперь чувствуя себя неуверенно, поскольку всегда работала с инструментами или аппаратурной частью машины, она взяла на себя управление компьютером и стала следить за показаниями дисплея. Но буквы плыли, а от подсказок, казалось, не было прока. Работая в состоянии аварийной тревоги, компьютер продолжал просить ее ставить вопросы, но она не могла придумать ни одного. Вместо этого она спросила Грасиаса: "Что ты делаешь?"

Его руки бегали по клавиатуре вверх и вниз. Он обливался потом. "Меняю защиту", - сказал он, - "Выполняю целую серию изменений, замыкая их в кольцо". Когда он закончил, ему понадобилась минута, чтобы проверить, что получилось. Он выразил толику удовлетворения и вернулся на свое место. Переключая управление с консоли Темпл на свой, он сказал: "На этот раз компьютер нельзя взломать, зная лишь нынешний код. Нужно знать, какой код следует за ним. Петля изменяется довольно часто, что некоторое время сохранит нас в безопасности".

Она позволила себе вздохнуть с облегчением - и тихо выругаться от злости на приближающийся корабль. Ей не нравилось чувство бессилия: "Если эти сукины дети не смогут взломать компьютер, как ты думаешь, они попытаются вступить с нами в контакт?"

Он пожал плечами и взглянул на приборную доску: "Каналы открыты. Если они заговорят, мы услышим". Минуту он покусывал свою нижнюю губу. Затем откинулся на спинку кресла и повернулся к Темпл. Его глаза были черны от ужаса. "Мне это не нравится", - отчетливо произнес он. - "Мне это совсем не нравится. Со скоростью, превосходящей скорость света, корабль движется прямо на нас. Прямо на Эстер. И они не пытаются заговорить, а вместо этого стараются взломать наш компьютер".

Она понимала его ужас. Ей самой было страшно. Пока он выглядел так, словно нуждался в ее помощи, она не думала о своих переживаниях. "Не хочешь ли ты сказать", проговорила она, нарочно растягивая слова так, чтобы они звучали насмешливо и спокойно, - "что к нам приближается враждебно настроенный объект?"

Он безмолвно кивнул.

"Что ж, мы неплохо защищены. Может быть, скорость света не так уж неуязвима, у нас есть С-векторный щит. Единственное, о чем нужно беспокоиться - это Эстер. Если этот корабль пронесется мимо нас, мы его никогда не догоним. Как далеко он сейчас?"

Грасиас повернулся к своей консоли и запросил несколько данных: "В пяти минутах". По его лицу не было видно, но по тону голоса она чувствовала, что он благодарен ей за это проявление спокойствия.

"Я не думаю, что нам следует ждать, что произойдет", продолжала она. "Нужно сейчас же отправить послание домой".

"Это верно!" - он немедленно приступил к работе, набирая на дисплее данные, кратко излагая историю контакта "Надежды Эстер" с приближающимся кораблем. "Постоянный прием", - бормотал он, набирая информацию для передатчиков. - "Всегда в духе времени. Пусть Эстер знает, на что мы способны".

Темпл с одобрением кивнула, и вдруг от изумления широко разинула рот цифры на экране превратились в электронный мусор. А из всех громкоговорителей внутри и снаружи корабля одновременно донесся шипящий звук перегоревшей проводки. Она еле удержалась, чтобы не закричать, но тренировка и здравый смысл взяли верх. Она знала, что это было. "Радиопомехи", - сказал Грасиас. "Они нас глушат". "С такого расстояния?" - поинтересовалась она. - "С такого расстояния? Этому сигналу", - она проверила свои данные, - "понадобилось три с небольшим минуты, чтобы достичь нас. Как это у них получается?"

Несколько мгновений он не отвечал: был занят восстановлением порядка на дисплее. Затем сказал: "Они мчатся со сверхсветовой скоростью. Наши сканеры рядом с их просто игрушки. Почему бы и их радио не быть лучше?"

"А, может быть", - хрипло вставила она, - "они начали глушить еще до начала нашей передачи, сразу, как только засекли нас?" Несмотря на свое желание выглядеть спокойной, она тяжело дышала. Неуверенность и злость в голосе выдавали ее. - "Ты не можешь прорваться?"

Он снова попытался и покачал головой: "Слишком плотно".

"Проклятие! Грасиас, что мы собираемся делать? Если мы не можем предупредить Эстер, все теперь зависит от нас. Если это враждебный корабль, нужно с ним как-то сражаться..."

"Наш построен не для этого", - заметил он. - "Надежда Эстер" неповоротливая, как скала".

Она понимала. Корабль был рассчитан скорее на оборону, чем на нападение. Корабль был построен, во-первых, чтобы на нем могли выжить люди; во-вторых, чтобы до нужного момента "законсервировать информацию о своем родном мире. Как внешне, так и внутренне он не был приспособлен для участия в военных действиях. Те, кто проектировал миссию, даже не представляли себе возможности встречи с чужим (не говоря уже о вражеском) кораблем так близко от дома.

Оказалось, что кораблю нужно различное вооружение, большая скорость и гораздо меньшая масса. Но теперь уже ничего нельзя было изменить. "Нам нужно как-то занять их внимание", - сказала она. - "Заставь их прежде вступить с нами в контакт". Ее озарила идея: "Что наши сканеры узнали о них?"

"Не так уж много. Размер. Скорость". - Тогда, словно, интуитивно, он понял, что было у нее на уме: "Конечно, щиты. Выглядят, как обычные дезинтегрирующие силовые поля".

Она почти улыбалась: "Ты шутишь. Не С-векторные?"

"Нет".

"Тогда, возможно", - была видна усиленная работа ее мысли. - "Возможно, мы что-то можем сделать. Если мы не в состоянии задержать их - может быть, мы сможем как-то поразить их, - а они не смогут нам ответить - может быть, тогда они не полетят на Эстер.

Грасиас, мы находимся с ними на одной траектории?" Он взглянул на нее. "Не совсем. Расхождение в пределах одного километра".

Она заявила, словно была командиром корабля: "Поставь нас на их траекторию".

Улыбка рассеяла его сосредоточенность: "Слушаюсь, сэр, Темпл, мэм, сэр. Хорошая идея!"

Он начал медленно вводить в компьютер команды. Пока он вводил поправку на изменение курса "Надежды Эстер" и затем на следование курсом, пересекающим траекторию приближающегося корабля, Темпл надела ремни безопасности. Меньше трех минут, подумала она. Три минуты до удара. Мгновение ей казалось, что Грасиас движется слишком медленно. Но прежде, чем она успела что-либо сказать, Грасиас оторвал руки от приборов и начал пристегивать свои ремни безопасности. "Двадцать секунд", - сказал он. Она обхватила себя руками: "Мы это почувствуем?" - "Инерционный сдвиг? Конечно". - "Нет, идиот. Мы почувствуем удар?" - Он пожал плечами: "Если мы столкнемся. Никто никогда не пробовал пробить С-векторный щит чем-то таким огромным". Живот Темпл повело в сторону, весь вспомогательный компьютерный компункт, казалось, закрутило, как волчок.

Поправка курса была произведена почти сразу: на скоростях, с которыми двигались "Надежда Эстер" и чужак, один километр уместился всего в один легкий поворот.

Менее двух с половиной минут. Если мы столкнемся... Она не могла сидеть и ожидать в молчании: "Что показывают сканеры? С этого расстояния мы должны бы уже сосчитать их зубы".

"Проверяю", - ответил он. Нажав несколько клавиш, он получил на главном экране новые данные - и уставившись на них, не говорил ни слова. Его рот остался открытым; и все лицо выражало крайнее удивление.

"Грасиас?" Она сама взглянула на экран. Изо всех сил стараясь шевелить мозгами, она заставила себя посмотреть на колонки цифр. Она потеряла контроль над своим голосом и сорвалась на крик: "Грасиас!" - "Не могу в это поверить", - шептал он. - "Нет, не могу поверить".

Как показывали сканеры, приближающийся корабль был битком набит компьютерами, оружием, оборудованием самого различного размера и формы, источниками механической и электрической энергии всевозможных видов - и ни одного живого существа.

"Совсем ничего", - она попыталась произнести это, но сразу не удалось. У нее перехватило горло, и она не смогла говорить. Напряженные мышцы не позволяли ей даже сглотнуть. - "На корабле нет ничего живого!" Внезапно "Надежда Эстер" сместилась по курсу, и Темпл почувствовала, что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Чужак пытался уклониться от встречи, а "Надежда Эстер" отрабатывала свою поправку. Одна минута.

"Это безумие!" - почти кричала она. - "Он движется быстрее света и начинает тормозить прямо перед нами, начинает глушить нашу передачу, и изменяет курс в попытке избежать с нами столкновения - и там на борту нет никого живого? А к кому нам обращаться, если мы захотим сдаться?"

"Не принимай близко к сердцу", - сказал Грасиас, - "не все сразу. А что, если это искусственный интеллект? Возможно, корабль думает сам. Или является автоматическим. Исследовательский зонд, например..."

Новое смещение курса не дало ему договорить. Сильный инерционный удар слишком сильный. Ее голова дернулась влево. Сигнал тревоги заревел, как тысячи клаксонов. "Надежда Эстер" пыталась вновь лечь на курс столкновения с чужим кораблем, пыталась...

На экранах загорелись яркие предупредительные надписи, сигналы опасности, так же хорошо знакомые Темпл, как ее имя. Три корабельных двигателя подверглись критическому перегреванию. Один из них разрывался на кусочки, пытаясь выполнить смещение. "Надежда Эстер" не была предназначена для этого.

Темпл была ницианкой корабля, она не могла позволить на корабле поломку: "Останови!" - пыталась она перекричать вой сирен. - "Мы не должны это делать!"

Грасиас резко опустил руку на клавиатуру и отменил курс столкновения.

Опасность перегрузки уменьшилась. Индикаторы на приборной доске Темпл говорили о том, что повреждены моторы, заклинены сместившиеся в своих рамах двери, в медицинской секции выскочил замок, перевернуто несколько криогенных капсул. Сигнал тревоги внезапно стих.

В ту же секунду заревел сигнал предупреждения о столкновении, но и он смолк, внезапно наступившая тишина казалась громче всех сирен.

Взгляд Грасиаса упал на экраны. Он вовремя поймал картинку: другой корабль неясной металлической громадой прошел мимо так быстро, что глаз не мог уследить. Прошел на расстоянии, как показывали приборы, всего в несколько десятков метров. По размеру чужак напоминал крепость - массивную, квадратную, огромную.

Когда он пролетал мимо "Надежды Эстер", то выстрелил в упор ярко-красным столбом силового поля.

Все экраны во вспомогательном компункте погасли. "Боже!" - выдохнул Грасиас. - "Сгорели сканеры?" Это уже была область Темпл. Ее еще пошатывало от пережитого шока: знать, что в "Надежду Эстер" стреляли! Но ее руки были натренированы до автоматизма, они знали, что делать. Едва до нее дошло, что сказал Грасиас, как она уже занималась диагностикой схем сканеров. Ответ промелькнул на экране перед ее глазами.

"Повреждений нет", - сообщила она.

"Что тогда?" - В его голосе звучало беспокойство, желание скорее найти правильный ответ.

"У тебя есть развертка их луча?" - спросила она в свою очередь. "Достаточное для анализа? Прямой угол к скорости света не является ли постоянным направлением для любой силы? Возможно, С-вектор послал его в какое-то свернутое поле".

Вот то, что ему было нужно: "Правильно!" Руки Грасиаса снова замелькали над приборной панелью.

Почти тотчас он получил ответ: "Ионный луч. Без щита нас бы разложили до субатомного уровня. Сканеры работают, только пропало визуальное изображение. Имеется отставание визуального образа на одну секунду".

"Хорошо". Она проверила свои данные и убедилась в том, что попытки "Надежды Эстер" маневрировать с чужаком не причинили ей большого вреда. В то же время Темпл себя успокаивала, что сила чужого ионного луча не ощущалась за щитом. Тогда она вновь обратила свое внимание на экраны и Грасиаса:

"Что же сейчас делает наш друг?"

Он что-то пробурчал и кивнул на главный дисплей. Компьютер строил новый график, показывающий курс другого корабля относительно "Надежды Эстер".

Она смотрела, не веря своим глазам. Это было невозможно. Невозможно кораблю таких размеров, летящего с такой скоростью, сделать такой резкий поворот.

Но, конечно, думала она с неясным чувством, близким к помешательству, на борту нет ни единого живого существа, чтобы почувствовать стресс перегрузки.

"Ну, что", - она сглотнула, голос ее дрожал, - "по крайней мере, мы привлекли их внимание".

Грасиас попытался рассмеяться, но его смех был скорее похож на хрип: "Хорошо для нас. Но что теперь?"

"Мы могли бы попытаться сбежать", - предложила она. "Сделай так, чтобы расстояние между нами и домом увеличилось, и как можно скорее".

Он покачал головой: "Это не сработает. Они гораздо быстрее".

"Кроме того", - прохрипела она, - "за нами тянется такой хвост частиц, что даже мы могли бы по нему определить дорогу назад к Эстер. К тому же беспрестанная радиоболтовня... Если этот механический бегемот захочет найти наш родной дом, мы же сами и помогли".

Грасиас оторвался от пульта управления и вместе с креслом повернулся к Темпл. Выражение его лица обеспокоило ее. Глаза казались скучными, почти пустыми, словно от напряжения ум потерял свою остроту. - "У нас есть выбор?" спросил он.

Мысль о том, что он мог погубить "Надежду Эстер", панически билась в ее голове; но девушка заставила ее отступить. "Конечно", - быстро выговорила она, стараясь передать ему хоть каплю своей ярости. - "Мы можем бороться!"

Его глаза не смотрели на нее. "Конечно, у нас есть лазерная пушка", сказал он. - "Водородные торпеды. Но корабль, как этот", - он кивнул в сторону экрана, - "оснащен такой защитой, которую мы не сумеем пробить. Как мы можем бороться?"

"Ты сказал, что у них всего лишь щиты, разрушающие силовые поля. Мы можем достать их. Любой непрерывный обстрел способен их пробить. Вот почему "Надежду Эстер" не начинали строить, пока не смогли додуматься до чего-то лучшего".

Он все еще не поднимал глаз. Тщательно выговаривая слова, произнес: "Я не думаю, что мы можем пробить щиты корабля".

Темпл обрушила удар на край своей приборной доски. "Черт побери, Грасиас! Нам следует попытаться! Мы не можем сидеть и ждать, когда они решатся сделать что-то ужасное с нашим миром. Если тебе все равно", - она резко откинулась назад, сделала глубокий вздох и слегка задержала, чтобы немного прийти в себя, затем спокойно сказала: "Переключи компьютер на меня. Я сделаю это сама".

В течение одной минуты он сидел, не шевелясь, и смотрел куда-то мимо ее подбородка. Затем медленно кивнул и вяло повернулся к своему пульту.

Но вместо того, чтобы переключить компьютер на Темпл, он отдал ему приказ начать торможение "Надежды Эстер". Чтобы, потеряв инерцию, корабль стал более маневренным.

Тихо, сквозь зубы Темпл издала вздох облегчения.

Пока "Надежда Эстер" тормозила, врезая стропы в тело Темпл, а лишенный жизни чужой корабль продолжал свой невозможный разворот, девушка на своей приборной доске начала разблокировку вооружения. Вереница огоньков на табло показывала состояние каждой единицы военного снаряжения "Надежды Эстер".

Никто не ожидал, что будет так, думала она про себя. Они никогда бы не могла представить себе, что это случится. Если бы миссия Эстер повстречалась с какой-то неожиданной формой жизни, другим космическим судном, планетарным разумом, все должно было идти по-иному. Ожидалось, что будет холодное недоверие, страх неизвестности; желание защитить свой мир; проблемы коммуникации; мудрая предосторожность - только не неспровоцированная атака. Только не решительное сражение в центре бесконечности, когда на карту поставлено само существование Эстер.

Только не с кораблем, набитым техникой и без единого живого существа. Неужели настал решающий момент?

Хорошо: какой цели может служить подобный корабль? Исследовательский зонд? Тогда бы он не проявлял враждебность. Оборонительный заслон для теоретически безопасного сектора Вселенной, покой которого нарушила "Надежда Эстер"? Но они находились по крайней мере на расстоянии пятидесяти световых лет от ближайшей к Эстер звезды; и невозможно было себе представить интеллект настолько параноидальный, чтобы сфера его территориальных интересов простиралась так далеко. Или какой-то вид автоматического оружия? Но у Эстер не было никаких врагов.

Ни одно из предположений не имело смысла. По мере того, как она пыталась расставить все по полочкам, замешательство росло и грозило перерасти в панику. К счастью, Грасиас выбрал именно этот момент, чтобы хрипло спросить ее: "Готово? Он быстро меняет курс и идет прямо на нас. Будет на линии через минуту".

Она сделала попытку взять под контроль дыхание, отогнать прочь зарождающийся страх. "Дай уклоняющийся курс", - сказала она, - "и переадресуй его на мою панель". Военная программа предполагала знание точного курса следования "Надежды Эстер", чтобы использовать оружие более эффективно.

"Зачем?" - спросил он. - "Нам не нужно уклоняться. Щит нас прикроет".

"Пусть они гадают", - в ее голосе явственно чувствовалось напряжение. - "И покажи, что мы можем ударить их с ходу. Сделай это!"

Ей казалось, что он движется слишком медленно. Но быстрее, чем смогла бы она, он выстроил на дисплее курс следования чужого корабля и смещение, которое должна была проделать "Надежда Эстер".

Девушка попыталась вытереть пот с ладоней о свои голые ноги, но это не слишком помогало. Рассердившись, она резко опустила их на пульт управления вооружением. Схема Грасиаса оставалась на основном экране; но дисплей напротив позволял ей видеть, как чужой корабль, подлетевший ярким металлическим снарядом Галактики, был готов ударить по "Надежде Эстер" со всего размаху. Внезапно с неистовой яростью, словно другой корабль действительно собирался ее уничтожить, Темпл открыла огонь.

Лучи света из всех лазерных амбразур, которые компьютер мог одновременно задействовать, ударили по чужаку.

Хотя корабль был огромен, лучи сфокусировались на одной единственной секции: Темпл пыталась усилить их воздействие. Когда они попали в разрушающее силу поле, свет внезапно заиграл всеми цветами спектра, порождая радужное сверкание.

"Результат отрицательный", - сообщил Грасиас, в это время "Надежда Эстер" выполняла свое первое смещение по курсу, - "Никакого эффекта".

Она почувствовала, как ремни врезаются в тело, кожа щек напряглась. Темпл дала команду на ведение продолжительного огня, а сама старалась удерживать голову в таком положении, чтобы видеть происходящее на экране.

Пока ее лазеры превращали щиты чужого корабля в игру фейерверка, из него вырвался в сторону "Надежды Эстер" прямой, как пика, ярко-красный столб мощного излучения.

Изображение на экранах снова пропало.

Но в этот раз Грасиас был наготове. Пока нельзя было воспользоваться экранами для визуального наблюдения, он вывел на дисплей данные сканеров. Темпл увидела свой лазерный огонь в виде уравнений на графике, связывающим "Надежду Эстер" с необитаемым кораблем. Каждые несколько секунд линия возвращалась другим путем - ионный луч был так точен, словно "Надежда Эстер" стояла на месте. "Никакого эффекта?" - задыхаясь, спросила она Грасиаса, поскольку новый поворот "Надежды Эстер" бросил ее на другую сторону кресла. "Мы жестко обстреливаем их. Должен быть какой-нибудь результат!"

"Результат отрицательный", - повторил он. "Этот щит разлагает силу почти тотчас, как она в него входит. Он не разрушается".

Нападающий прошел мимо. Через мгновения он будет вне досягаемости лазерных пушек Темпл.

"Отмени поправку на смещение", - быстро проговорила она, отменяя непрерывный огонь. - "Следуй за ним. Так быстро, как только можем. Дай мне шанс послать торпеду".

"Хорошо", - ответил он. И секундой позже неимоверная перегрузка навалилась на нее, так как все корабельные двигатели заработали в полную силу, с ревом набирая скорость.

"Надежда Эстер" легла на курс чужака и сделала все возможное, чтобы уравнять скорость.

"Сейчас", - пробормотала Темпл, - "сейчас, прежде, чем они начнут поворачивать". Быстро нажимая нужные клавиши на пульте управления вооружением, она запрограммировала настоящий шквал огня из водородных торпед. Затем по компьютеру сверила координаты курса. "Вперед!" - нажимая сразу всей ладонью на пусковые кнопки, она выстрелила.

Компьютер автоматически отменил С-векторную защиту, чтобы беспрепятственно пропустить торпеды. Выпущенные из шахт почти со скоростью движения "Надежды Эстер", они практически мгновенно достигли 0,95 скорости света и устремились за другим кораблем.

Грасиас не ждал указаний Темпл. Он скомандовал двигателям обратный ход, замедляя "Надежду Эстер", чтобы оказаться как можно дальше от взрыва, когда торпеды попадут в цель.

Если они попадут... Кривая сканера на дисплее указывала на то, что чужак начал разворот.

"Давай", - выдохнула Темпл. Бессознательно она обрушила кулаки на ручки кресла. - "Давай же! Ударь этого мерзавца! Ударь его!"

"Столкновение", - подытожил он, когда все сигналы на экране сошлись.

В это мгновение изображение восстановилось. Они видели, как горячий белый шар лопнул, разбрасывая энергию взрыва во все стороны.

Затем изображение на экране и данные сканеров на долгие секунды расстроились. Детонация такого количества водородных торпед превратила все пространство вокруг "Надежды Эстер" в сплошной хаос: происходила эмиссия энергии на каждой частоте; формировались и распадались сверхзаряженные частицы, освобожденные силой взрыва.

"Мы достали его", - проговорил Грасиас.

Темпл, крепко сжав ручки кресла, вглядывалась в беспорядок на экранах: "Как думаешь, они могут противостоять этому?"

Он даже не пожал плечами. Он выглядел совершенно обессиленным: "Не нанесли бы ответный удар..."

"Ты не можешь расчистить экраны? Нам нужно видеть".

"Компьютер сейчас этим занимается". - Минутой позже: "Ну, вот оно появляется".

Экраны прояснились и сканеры нарисовали перед ним новую кривую. Она показывала, что чужак круто развернулся и возвращался к "Надежде Эстер".

Результат опять был отрицательным. Никакого повреждения!

"О Боже", - вздохнула она. - "Я не могу этому поверить". Казалось, что силы оставили ее. Она обмякла в ремнях: "Что же нам сделать теперь?"

Он продолжал всматриваться в экраны, пока нападающий корабль заканчивал разворот. Тогда он сказал: "Не знаю. Снова попробуем столкновение?"

Так как она не ответила, он запросил об этом компьютер, дав задание ждать до самой последней минуты - учитывая плохую маневренность "Надежды Эстер" - а затем поставить корабль на пути следования чужака. После этого он переключил управление на автоматический режим и прислонился к спинке кресла, удерживаемый стропами. К ее удивлению, он широко зевнул.

"Нужно поспать", - невнятно пробормотал он. "Радуйся, когда смещение будет закончено".

От удивления и страха она повела себя дерзко: "Ты рассуждаешь не слишком трезво, Грасиас!" Он был нужен ей, но, казалось, что он удаляется все дальше и дальше. "Как ты думаешь, после всего этого миссия сможет продолжаться?" Какие у нас шансы, что корабль сдастся и отпустит нас? Бог мой, там нет ни одного живого существа! Все это сплошная машина. Может оставаться здесь и бомбить нас веками, и ей это даже не надоест. Или обратит свое внимание на Эстер, которая сроит С-векторный щит, достаточно большой, чтобы прикрыть им всю планету, - и забудут о нас, оставит здесь, чтобы напасть на наш родной мир, потому что мы ничего не можем сделать, чтобы остановить ее, а Эстер беззащитна. Мы даже не знаем, чего она хочет. Мы..."

Она могла бы еще продолжать; но в этот момент компьютер бросил "Надежду Эстер" прямо перед чужаком. Двигатели взревели, стремясь к столкновению, которого стальной монстр не мог бы избежать. Темпл чувствовала, что удерживающие ее стропы словно кромсали тело на кусочки. Она хотела закричать, но даже не смогла набрать в легкие и глотка воздуха.

На дисплее начали появляться данные о повреждениях и другие показатели.

Но чужой корабль свернул в сторону и прошел мимо, даже избежав прикосновения.

Секунду "Надежда Эстер" поддергивалась, стараясь следовать за своим противником. Тогда Грасиас заставил себя выпрямиться и отменил команду на столкновение.

Тотчас перегрузки ослабли. Корабль следовал новым курсом, предопределенном инерцией, а чужак разворачивался, чтобы идти за "Надеждой Эстер".

"Проклятье", - тихо сказал он. - "Проклятье..." Темпл в ремнях безопасности дала себе передышку. Мы не можем, думала она вяло. Не можем даже врезаться в эту штуковину. Она не может разрушить нас, а мы - причинить вред ей. "Надежду Эстер" не замышляли как боевой корабль. Не предполагали, что ей придется сражаться, защищая свой родной мир: полагали, что она сделает это с помощью умелой дипломатии, и держась на расстоянии. А если худому суждено обернуться еще худшим, предполагалось, что она защитит Эстер... своим невозвращением. Это была миссия мира, миссия мечты Эстер, корабль не предназначался для иного сражения, кроме как за свое собственное выживание.

"По некоторым причинам", - пробормотала Темпл в тишине вспомогательного компункта, - "это не совсем то, чего я хотела, когда вступала в ряды Службы". Грасиас тоже собрался что-то сказать. Но шипящий звук перегоревшей проводки, доносящийся из громкоговорителей, оборвал его. Этот звук обжег Темпл, как плевок кипящего масла.

Это не были радиопомехи. Она видела это на табло данных, мельтешащих на экране. Это был еще один сканирующий зонд, как тот, что пытался ранее проникнуть в компьютер. Но теперь он продирался в незащищенные внутрикабельные коммуникационные средства.

После начальных всплесков статического электричества звуки начали меняться. Шипение превратилось в свист и вздохи, завывание и ворчание. Минуту ей казалось, что она слышит какую-то непостижимо чужую речь. Но прежде, чем она смогла запустить компьютерную программу перевода - или попросить об этом Грасиаса - интерференция в телефонах уменьшилась, и стали различимы голос и слова.

Голос раздался одновременно изо всех репродукторов вспомогательного комкомпункта.

Слова, которые поняли Темпл и Грасиас. Голос звучал, как из плохо отрегулированного динамика, металлический и бесстрастный. Но слова были отчетливо слышны:

"Сдавайся, "bad life". Ты будешь уничтожена".

Сканирующий зонд усилил звук всех репродукторов.

Голос был настолько громким, что, казалось, сорвет с петель дверь комкомпункта.

Непроизвольно Темпл выдохнула: "Боже правый, что это за дьявольщина?"

Грасиас ответил, хотя все было и так ясно: "Другой корабль. Говорит с нами". Это прозвучало серо, устало, почти без всяких интонаций.

"Без тебя знаю!" - резко выкрикнула она. - "Ради бога, проснись!" Внезапно она шлепнула ладонью по своей приборной доске, открыла радиоканал. "Кто вы?" задала Темпл вопрос в свой микрофон. - "Что вы хотите? Мы не представляем угрозы. Наша миссия миролюбива. Почему вы атакуете нас?"

Графики сканера на главном экране показывали, что чужой корабль закончил разворот и доставал "Надежду Эстер". Сейчас он подгонял под нее свою скорость и курс, возвышаясь неясной тенью на расстоянии около полукилометра.

"Сдавайтесь", - вновь раздалось из репродуктора.

"Вы плохая форма жизни. Вы будете уничтожены. Вы должны сдаться".

Ослабев от страха и напряжения, не в состоянии больше контролировать себя, Темпл с силой отшвырнула микрофон, и, повернувшись к Грасиасу вместе с креслом, уставилась на него. "Ты не можешь это выключить?

Просто разрываются барабанные перепонки!"

Медленно, словно в полусне, он нажал несколько кнопок на своем пульте. Едва взглянув на показания дисплея, пробормотал: "Проблема с аппаратурой. Сканирующий зонд мощнее питания компьютера. Нужно уменьшить звук вручную". Потом широко раскрыл глаза, так, словно увидел что-то, способное удивить его даже в таком заторможенном состоянии: "Задействованы репродукторы только здесь. В этой комнате. Скотина точно знает, где находимся мы и каждый винтик рядом с нами". Это было непостижимо. Это было настолько невероятно, что до предела обострило ее внимание, позволило максимально собраться несмотря на паническое чувство страха. "Подожди минуточку", - сказала она. - "Они что, используют только эти громкоговорители? В этой комнате? Как они могли знать, что мы здесь? Грасиас, ведь на борту находятся триста девяносто два человека. Как они могли узнать, что бодрствуем лишь мы вдвоем, ты и я?"

"Вы должны сдаться", - снова пронзительно завопили репродукторы. - "Вы не можете спастись бегством. У вас нет скорости. Вы не можете сражаться. Ваше вооружение слабо. Когда ваша защита будет разбита, вы окажетесь бессильны. Ваши секреты будут разгаданы. Только сдача в плен позволит сохранить ваши жизни". Она снова включила свой микрофон: "Нет. Вы ошибаетесь. Мы не представляем опасности для вас. Кто вы? Чего вы хотите?"

"Смерти", - последовал ответ. - "Смерти для всего живого. Смерти для всех миров. Вы должны сдаться". Грасиас закрыл глаза. Не глядя, он положил руки на приборную доску и вывел визуальное изображение на главный экран. Дисплей показал плывущий рядом с "Надеждой Эстер" враждебный корабль, похожий на порожденную небом военную крепость. Он так точно выдерживал дистанцию, что казался неподвижным. Он казался таким близким, что Темпл подумала, что могла бы достать его ракетой.

"Возможно", - вздохнул Грасиас, - "они не знают, что мы единственные, кто бодрствует".

Она не могла понять, о чем он думает; но ухватилась за эти слова, как за спасительную соломинку. "Что ты имеешь в виду?"

Он не открыл глаз. "Криогеннозамороженные", - сказал он. - "Жизненные функции столь заторможены, что мониторы едва могут уловить их. Капсулы - это просто оборудование. Даже компьютер не выдаст их. Может быть, сканирующий зонд думает, что мы единственные живые существа на борту?"

Она затаила дыхание: "Если это так..." В ее голове промелькнули идеи: "Они, наверно хотят, чтобы мы сдались, так как не могут раскусить наши щиты. И потому, что хотят знать, что мы, вдвоем, здесь делаем, на таком большом корабле. Идти на Эстер, не зная ответов на подобные вопросы, должно быть для них равносильно самоубийству. И пока они будут пытаться пробить нашу защиту, они, пожалуй, останутся здесь.

"Грасиас", - ее сердце тяжело билось от безрассудной надежды, - "сколько времени тебе понадобилось бы, чтобы дополнительно защитить компьютер и направить С-векторное поле на тот корабль? Сейчас мы неподвижны относительно друг друга. Мы можем применить наш генератор поля как оружие".

Его глаза расширились, когда он повернул к Темпл голову, то он выглядел больным. "Сколько времени тебе понадобится", - спросил он, - "чтобы перестроить генератор для такого проецирования? И что мы будем использовать взамен щитов, пока ты работаешь?"

Он был прав: она знала это еще до того, как услышала его вопрос. Однако должно же быть что-то, что они могли предпринять, должно. Они не могли на протяжении тысячелетий спокойно плыть в космической пустоте, когда их родному миру грозила опасность уничтожения.

Должен был существовать какой-то выход. Репродукторы вновь начали твердить: "Bad life", вы предупреждены. Сейчас начнется деструкция вашего корабля. Вы должны сдаться, чтобы спасти ваши жизни".

"Bad life", - в замешательстве думала она про себя. Что это значило? "Плохая жизнь?" Не является ли этот корабль каким-то видом автоматического оружия, неистово странствующим по просторам галактики, берсеркером - палящим во все стороны и уничтожающим вокруг все то, что он называет "скверной жизнью"?

Как он собирается уничтожить "Надежду Эстер"?

Не пришлось долго ждать, чтобы выяснить это. Почти сразу она почувствовала всем телом, что тяжелый металлический корпус начал вибрировать до самого винтика. Долей секунды позже незначительная вспышка света на атакующем судне показала, что там применили какое-то реактивное оружие.

Взревели сигналы тревоги, и индикаторы повреждений на пульте Темпл начали выдавать данные о происходящем бедствии.

Высокий профессионализм взял верх над растерянностью. Ее руки плясали на приборной доске, выводя данные на дисплей: "Мы получили удар. Сквозь щит. Пробит корпус". Все три слоя металлической обшивки корабля. Я не знаю, что это было, но оно оставило дыру до самой стены внешней раковины.

Грасиас прервал ее: "Как велико повреждение?" - "Около одного квадратного метра". Она вернулась к своему сообщению. - "Компьютер закрывает пневматические двери, изолируя пробоину. Потери минимальные - мы потеряли один теплообменник для регуляции климата. Но если они повторят атаку, может выйти из строя что-то более жизненно важное". Полагаясь на С-векторные щиты, строители "Надежды Эстер" не удосужились сделать ее менее уязвимой.

Чужак повторил удар. Раздался новый глухой звук разрывающейся бумаги. Еще одна небольшая вспышка света на корабле нападения. Снова сигнал тревоги. Пульт управления Темпл выглядел так, словно проводил мониторинг сумасшедшего дома.

"В то же место", - проговорила она, борясь с нарастающим желанием закричать. - "Пробита внешняя раковина. Незначительные потери воздуха. Компьютер закрыл еще несколько пневматических дверей". Она продолжала подавать пульту управления команды. "Экстраполируя траекторию выстрелов, продолжаю закрывать пневматические двери на пути их следования". Затем она стала определять вероятный объем повреждений, исходя из разрушительной силы снарядов: "Еще два таких удара и будет пробита средняя раковина криогенной камеры. Мы начнем терять людей".

А если снаряды будут продолжать лупить в одно и то же место, в глубь корабля, они непременно достигнут С-векторного генератора.

Дело обстояло именно так: "Надежда Эстер" могла быть уничтожена.

Грасиас, что это? Предполагалось, что это невозможно. Как они такое с нами делают?"

"Все происходит слишком быстро, чтобы сканеры могли уследить", - несмотря на ступор, он уже вывел на экран все ответы на вопросы, которые ему были нужны. "Снаряды вылетают со сверхсветовой скоростью. Вспышка света появляется после попадания. Они бы нас испарили, если бы не щиты. С-вектор снижает скорость до нормальной космической, когда снаряд уже внутри поля. Корабль не был рассчитан на это".

Быстрее света - на мгновение ее мозг отказался понимать слова. Снаряд, движущийся со сверхсветовой скоростью. Когда он врезается в щит, значительная часть его энергии уходит под прямым углом к скорости света и тормозит его. Только тормозит, не в силах остановить.

Словно в насмешку, вновь взорвались репродукторы: "Нам нужен ваш корабль целым и невредимым. Сдавайтесь. Мы сохраним вам жизнь. Вам будет дарована возможность жить, как "good life".

В крайнем волнении, не сознавая, что она делает, Темпл резким движением включила радиоканал: "Заткнись!!" - закричала она в темноту пространства, отделяющего "Надежду Эстер" от чужака. "Прекрати обстрел! Дай нам возможность подумать! Как мы можем сдаться, если у нас нет даже шанса подумать?"

Хватая ртом воздух, она взглянула на Грасиаса. Она испытывала чувство ярости и не знала, как с этим справиться. Его глаза, полуприкрытые веками, были пусты: словно он собирался заснуть. Испытывая от страха тошноту, она жарко зашептала ему: "Сделай что-нибудь! Ты же корабельный пьютер. Ты должен наблюдать за ним. У тебя должно быть какое-то решение. Они не могут поступить так с моим кораблем!"

Медленно - слишком медленно - он повернулся к ней. Его шея, казалось, была не в состоянии держать голову прямо. "Сделать что? Щиты - это все, что у нас есть. Но сейчас они бесполезны. У этой" - его лицо исказила гримаса, - "у этой штуковины есть все. Мы ничего не можем сделать".

В гневе она сорвала ремни безопасности, вскочила с места и подбежала к нему, чтобы растормошить. "Должно что-то быть, что мы в силах сделать!" кричала она ему прямо в лицо. "Мы люди, а это чудовище - ничто, всего лишь набор микросхем и обезумевших программ. Мы превосходим его! Не сдавайся! Подумай!"

Некоторое мгновение Грасиас пристально смотрел на нее. Потом издал пустой смешок. "Что хорошего в том, что мы люди? Это не аргумент. Имеет значение только интеллект и мощь. У этих машин - интеллект. Возможно, гораздо выше нашего. Они шагнули дальше нас в развитии. У них огромная мощь". Он равнодушно повторил: "Ничего мы не можем сделать".

В ответ она хотела разозлить его. "Мы можем не сдаваться в плен! Мы можем продолжить сражаться! Нас не победить, если мы достаточно упрямы в желании бороться!" Но как только Темпл подумала об этом, она поняла, что была неправа. Ничего в жизни не могло быть упрямее машины, выполняющей то, что ей велено.

"Но интеллект и сила - это еще не все", - запротестовала она, настойчиво пытаясь найти то, что искала, во что могла верить, что способно пробудить Грасиаса. - "А как же эмоции? Этот корабль не может никого любить. Да, как насчет любви?"

Когда она это произнесла, он поморщился. Небрежно закрыл лицо руками, и все тело его передернулось.

"Ну, что ж", - продолжала она, слишком отчаявшаяся, чтобы оттягивать дальше, - "мы можем использовать самоликвидатор. Уничтожить "Надежду Эстер"," - эти слова застряли у нее в горле, но она заставила себя произнести их, "лишить их возможности узнать, как устроен генератор щита. Альтруизм. Вот чего у них наверняка нет".

Он резко оторвал руки от лица, сжал кулаки и обрушил на ручки сиденья. "Прекрати", - прошептал он. - "Прекрати. Машины еще какие альтруисты! Они совершенно не думают о себе. Единственное, чего они не могут - это почувствовать себя плохо, если у них отнять то, чем они хотят обладать. В любое мгновение они возобновят обстрел. Мы - мертвецы, и ничего уже нельзя сделать, ничего. Прекрати мучать меня".

Его злость и отказ должны были обидеть ее. Но он пробудился и был оживлен, а в глазах горел тот огонь, который она любила. Вдруг Темпл почувствовала, что она больше не одна: он вернулся из своего состояния неосознанного ужаса. "Грасиас", - мягко проговорила она. - "Грасиас..." В потаенных уголках ее мозга зародилась мысль, пугающая и обнадеживающая, мысль, которую она боялась высказать вслух: "Мы можем всех разбудить. Может быть кто-то другой что-то придумает. Можем поставить вопрос на голосование. Пусть миссия примет свое собственное решение".

"Или мы можем..."

То, о чем подумала Темпл, испугало ее до безумия, но тем не менее она все рассказала Грасиасу. Потом позволила ему орать на себя до тех пор, пока он не исчерпал все аргументы против.

В конце концов они должны были спасти Эстер.

Ее часть подготовки была достаточно простой. Она оставила его во вспомогательном комкомпункте и на ближайшем подъемнике спустилась во внутреннюю раковину. Сначала она зашла на склад, чтобы взять свои инструменты и магнитные сани. Затем отправилась на центральный командный пункт.

Там она включила радиоканал. Надеясь на то, что чужак ее слушает, сказала: "Я Темпл. Мой напарник сошел с ума - он хочет сражаться. Я же хочу сдаться. Мне нужно убить его. Но это будет нелегко. Дайте мне время. Я собираюсь отключить щиты".

Она набрала побольше воздуха и заставила себя вздохнуть. Поймет ли чужак, что означает вздох? - "К несчастью, когда щиты будут отключены, автоматически сработает самоликвидатор. Его я не могу обезвредить. Поэтому не пытайтесь захватить корабль. Его вместе с вами разорвет в клочья. Я сама выйду к вам.

Я хочу быть хорошей формой жизни, а не плохой. Чтобы доказать свою преданность, я собираюсь принести с собой портативный генератор С-векторного поля, которое мы используем в качестве щита. Вы сможете ознакомиться с ним, узнать, как он работает. Он вам действительно нужен". - Чужой корабль, возможно, мог почувствовать напряженность ее голоса. Она сделала над собой сверхусилие, чтобы придать интонации больше сарказма. - "Вы бы уже погибли, если бы это не была мирная миссия. Мы знаем, как пробить ваши щиты - у нас просто здесь нет мощного оружия".

Вот так. Она отключила передатчик. Дала им немного времени на обдумывание.

В центральном комкомпункте она открыла один из входных люков, взяла свои инструменты и магнитные сани и спустилась вниз, в самое сердце "Надежды Эстер", где функционировало наиболее жизненно важное оборудование корабля компьютерные банки данных, индуктор искусственной гравитации, первичная система поддержания жизни, С-векторный генератор.

Пока она работала, то не разговаривала с Грасиасом. Ей хотелось знать, как он там; но ей уже было известно, что линии внутренней коммуникации находились в пределах досягаемости сканирующего зонда.

В относительно короткий срок - Темпл была ницианкой "Надежды Эстер" и хорошо знала, что делает - она отключила самоликвидатор корабля от компьютерных линий и погрузила его на магнитные сани. Величина устройства (прозванного проектировщиками миссис "чёрный ящик") составляла не более половины человеческого роста. Но это был полнокровно функционирующий независимо от "Надежды Эстер" С-векторный генератор, способный в одиночку, только своими энергетическими ячейками отправить целый корабль под прямым углом к скорости света. Поскольку компьютерные провода были отключены, Грасиас ничего не мог сделать, чтобы уничтожить корабль; но прежде, чем отправить сани, Темпл убедилась в том, что радиотриггер самоликвидатора был в боевой готовности.

Теперь, покинув центральный комкомпункт, она отправилась на подъемнике в камеру средней раковины, где находились ее и Грасиаса криогенные капсулы. Его там еще не было. В ожидании, она обошла комнату вокруг и отключила все репродукторы. Она надеялась, что ее перемещения со стороны выглядит так, словно одна незаметная форма жизни готовила ловушку для другой.

Его долго не было. Задержка вызвала в ней чувство глухого раздражения. Неужели он снова впал в коматозное состояние? А, может быть, изменил свое решение - предположив, что она сошла с ума? Он так смотрел на нее, словно она просила помочь совершить самоубийство. А что, если сам он...?

Дверь с шорохом отворилась, и Грасиас почти вбежал в комнату. "Нужно спешить", - выпалил он. - "До падения щитов у нас всего пятнадцать минут".

Его лицо имело свирепый вид и носило следы синяков, словно во время ее отсутствия он занимался тем, что лупил себя кулаками. На мгновение ее поглотила мысль о том, насколько ужасно было то, что она просила его сделать.

Несмотря на необходимость спешить, она подошла к нему, обвила руками и крепко обняла. "Грасиас", - выдохнула она, - "это сработает. Не смотри на меня так".

Он тоже обнял ее в ответ, но так грубо, что она чуть не задохнулась. И почти сразу отпустил. "Пусть радио твоего скафандра работает", - хрипло проговорил он, пробираясь мимо нее к своей капсуле. - "Если ты умрешь, компьютер заменит тебя. Выталкивай себя из пространства!" -Он резко шагнул внутрь капсулы. - "Двухступенчатый код", - продолжал он. - "Сначала произнеси мое имя", - его глаза горели черным огнем, полные боли и страха, - "если это сработает, повтори "Эстер". Что бы ни случилось, корабль не должен погибнуть, когда все пребывают во сне".

Словно отпуская ее, улегся в капсулу и скрестил на груди руки.

Но, когда она подошла к нему попрощаться, резко вытянул их и схватил Темпл за запястья. "Почему?" - спросил он мягко, - "почему мы поступаем так"?

"О, Грасиас!" - его отчаяние тронуло ее. - "Потому что это единственный способ убедить их не взрывать "Надежду Эстер", не пытаться высадиться на ней, пока отключены щиты".

Хрипло, сквозь зубы он спросил ее: "Почему я не могу пойти с тобой?"

Слезы текли по ее щекам, и она не могла остановить их. "Они скорее поверят, если подумают, что я убила тебя. И кто-то должен оставаться здесь. Чтобы решить, что делать, если все пойдет не по плану. Этому нас учили".

Долгое мгновение он смотрел на нее с выражением страдания на лице. Потом отпустил ее руку: "Компьютер разбудит меня, когда ты подашь первый сигнал".

Ей следовало спешить, казалось, она не переживет расставания; но она заставила себя быстро поцеловать его, отступила назад, и крышка капсулы стала медленно опускаться, пока не накрыла его. Газ, подготавливающий тело к замерзанию, заполнил капсулу. Но он все еще продолжал смотреть на нее темным, горячим взглядом, пока внутренняя поверхность крышки не утратила свою прозрачность, покрывшись кристаллами льда.

Не обращая внимания на слезы, что испещрили ее лицо, Темпл покинула Грасиаса. Сани, управляемые магнитным полем, катились впереди. Она подошла к шахте подъемника и поднялась в наружную раковину. Темпл приблизилась, насколько это было безопасно, к бреши, пробитой сверхсветовыми снарядами в корпусе "Надежды Эстер". Отсюда она направила магнитные сани в подготовительную комнату возле воздушного шлюза, откуда она могла попасть в ближайший выход наружу.

В подготовительной комнате она облачилась в скафандр. Поскольку все зависело от связи, проверила исправность радио четыре раза. Затем она закрепила пневматические застежки скафандра и направила магнитные сани к воздушному шлюзу.

В автоматическом режиме она довела давление в шлюзовой камере до абсолютного нуля вакуума. После этого ей уже не нужны были сани. Не промедлив и минуты, она легким движением втолкнула "черный ящик" в металлическую полость шлюза, нажала на кнопки открытия шлюзовых дверей.

Двери раскрылись, оставив ее один на один с обнаженной пустотой космоса.

Сначала она не увидела чужого корабля: за шлюзом все было погружено в черноту. Но "Надежда Эстер" находилась на расстоянии, равном всего половине светового года от дома; и, когда глаза Темпл привыкли к пустоте пространства, она обнаружила, что солнце Эстер дает достаточно освещения, чтобы видеть вражеское судно на фоне звезд.

Оно казалось слишком большим и смертоносным.

Но после того прощального взгляда Грасиаса она уже не колебалась. Это должно было свершиться. Как только смолк сигнал тревоги в шлюзовой камере (и на "Надежде Эстер") предупреждая корабль, что щиты опущены, она прочистила горло и пустила в ход свой призывный голос.

"Все в порядке", - сказала она по радио. - "Я сделала это. Я убила своего напарника. Я отпустила щиты. Я хочу, чтобы и вы сдержали ваше обещание. Сохраните мне жизнь. Я выхожу. Если мы будем находиться в радиусе ста километров, когда сработает самоликвидатор, это нас погубит.

У меня с собой портативный генератор поля. Я могу показать вам, как им пользоваться. Вы должны выполнить ваше обещание".

Она не стала ждать ответа; да и не рассчитывала на него. Единственный ответ, который она уже получила ранее - это прекращение обстрела. Этого было достаточно. Все, что теперь от нее требовалось - как можно ближе подобраться к чужому кораблю.

Преисполненная решимости, она сильнее сжала ручку черного ящика и, включив маленькие двигатели своего скафандра, отправилась вместе со своей ношей мимо тяжелых дверей в темноту.

Автоматически дверь затворилась, оставив ее снаружи.

На какое-то мгновение сознание собственной ничтожности овладела ею. Никто из эстериан никогда не был вне корабля, на расстоянии половины светового года от дома. Все ее тренировки проходили на родной орбите Эстер, планеты, которая служила точкой опоры в безмерности пространства. И там был свет! А здесь только мерцание и поблескивание камер и сканеров "Надежды Эстер" - и едва различимая масса чужака с его неказистыми линиями, чуть выделявшимися на фоне черноты

космоса.

Но она понимала, что, если будет и дальше об этом думать, то сойдет с ума. Стиснув зубы, она направила все свое внимание - так же, как и маленькие движки своего космического скафандра - навстречу противнику.

Теперь все зависело от того, знает ли чужак, что на борту "Надежда Эстер" были и другие живые люди. Будет ли чужак в состоянии на основе дедукции сделать вывод о скрытом значении С-векторного щита. И сможет ли она уйти.

Из-за колоссальных размеров другого судна расстояние между кораблями казалось меньше, чем оно было на самом деле. Наконец она достаточно приблизилась к кораблю, чтобы увидеть: одна из его боковых дверей открылась. Затем - настолько внезапно, что она содрогнулась и ее прошиб пот - Темпл услышала голос, исходящий из ее телефонов.

"Ты войдешь в док, который открыт для тебя. Он хорошо защищен и неуязвим для взрыва. Оставайся в нем вместе со своим устройством. Если ты попытаешься перехитрить нас, будешь уничтожена своим собственным оружием.

Если ты хорошая жизнь, ты останешься цела. Ты должна будешь снять со своего устройства крышку, чтобы мы могли его исследовать. Когда его принцип будет понят, тебе позволят ответить на другие вопросы".

"Огромное спасибо", - выговорила она в ответ. Но она не замешкалась и не растерялась. Напротив, она сразу направилась к открытому люку, пока не достигла дока.

Тогда для проверки она установила двойную защиту, которую Грасиас ввел в компьютер устройства. То, что она собиралась сделать, было настолько безрассудным, рискованным и опасным, что она действовала, не раздумывая, словно занималась этим всю жизнь.

Нацелив двигатели скафандра на боковую поверхность "черного ящика", она включила их на полную мощность. И они с такой силой швырнули ящик в черную пасть дока, что ее собственное движение в том же направлении прекратилось.

Она ждала, пока не увидела, что силовое поле, защищавшее док, остановила полет ящика, и он неподвижно замер. Затем она так громко закричала в микрофон, словно компьютер был глухим: "Грасиас!"

По этому позывному из "Надежды Эстер" появился лучевой тягач, который выхватил ее у чужака из-под носа.

Это был небольшой промышленный лучевой тягач, какие использовались при постройке "Надежды Эстер", а позже при осуществлении погрузки. Он был слишком тонок и слабо сфокусирован, чтобы служить оружием. Но идеально подходил для быстрой переброски объектов величиной с Темпл в ее космическом облачении на расстояние, равное расстоянию между двумя кораблями.

Времени было в обрез, но она приняла решение почти не думая об этом. Пока луч мчал ее к "Надежде Эстер", она закричала в микрофон: "Эстер!"

И по этому призыву ее корабль поднял одновременно все С-векторные щиты и привел в действие взрыватель "черного ящика". Она попала внутрь корабля в самое последнее мгновенье, когда чужак все еще был в состоянии достать ее.

Позже они с Грасиасом видели, что кончина их противника была абсолютно лишена зрелищности. Еще нетвердо стоя на ногах после вынужденного краткого сна, он встретил ее в подготовительной комнате, чтобы помочь снять скафандр; и на ее настойчивый вопрос: "Ну как? Сработало?" - он не мог ответить, потому что сам еще не проверял данные. Из капсулы, едва проснувшись, он сразу прошел сюда. Затем они бросились в ближайший вспомогательный компункт, чтобы посмотреть, были ли они теперь в безопасности.

Да, угроза миновала. Чужого корабля нигде в пределах досягаемости сканеров не было видно. Нигде ни малейшего следа.

Грасиас вывел на экран данные визуального обозрения и сканирования, и они увидели, что произошло с чужим судном после того, как на него было направлено С-векторное поле: оно просто перестало существовать.

Темпл захотелось отпраздновать такое событие. На самом же деле ей хотелось только одного - на них опять не было одежды. Но, когда она дала ему понять, чего она хочет, Грасиас легонько оттолкнул ее. "Через несколько минут", сказал он. - "Нужно сделать кое-какую работу".

"Какая работа"? - запротестовала она. - "Мы только что спасли мир - а они даже не подозревают об этом. Мы заслужили отдых до конца всего путешествия".

Он кивнул, но не сделал ни шагу от пульта управления.

"Какая работа"? - повторила она.

"Изменение курса следования", - сказал он, пытаясь скрыть улыбку. "Возвращаемся назад на Эстер".

"Что"? - Темпл была настолько поражена, что не заметила, как перешла на крик: "Ты отменяешь миссию? Просто так? О чем, черт побери, ты думаешь"?

Изо всех сил он пытался сделать суровый вид. Но желание улыбнуться победило. "Теперь мы знаем, что сверхсветовая скорость достижима", - сказал он. - "Просто нужно провести дополнительные исследования. Итак, почему мы должны проспать тысячелетия, пока наш корабль будет странствовать в Галактике? Почему бы не вернуться домой, не изучить проблему и не начать все заново, когда мы научимся делать то же, что и тот корабль".

Он взглянул на нее: "Имеет смысл?" Она тоже улыбнулась: "Имеет смысл!" Когда он закончил работу с компьютером, то рассчитался с ней сполна за то брошенное мороженое...