Жек и Жанна спускались по лестнице, когда вдруг перед ними заметалась вертлявая фигурка Кулебяки.

– Это не я! Клянусь, не я! Не я его убил! Я не убивал! Пётр Аркадьевич, я понимаю, что я теперь главный подозреваемый, клянусь! Но я не убивал его, гражданин начальник!

– Разберёмся, – уверенным и строгим голосом проговорил Жек и предпринял попытку пробраться мимо безумно мечущегося Александра Ивановича. – Ведите на место преступления.

– Он в своей комнате, но, клянусь, это не место моего преступления! – вновь завопил и задёргался Александр Иванович, да столь активно, что Жек споткнулся о его ногу и шумно полетел с лестницы. Жанна, попытавшаяся было удержать шефа от падения, и сама не устояла на ногах, упала под треск лопнувшей по шву юбки.

– Он разорвал мне юбку, – поднявшись на ноги, прищурилась Жанна. – Это же прямое противодействие органам следствия, Пётр Аркадьич!

– Разберёмся, – повторил Жек и, утвердившись на ногах, приказал: – На место преступления!

В комнате Андрея Сергеевича царил жутчайший разгром. Всё, что могло быть сброшено на пол, валялось на полу, даже шторы. На ковре в беспорядке были раскиданы файлы всех цветов радуги, бумаги, книги, газеты, среди них – пепельница, настольная лампа, одежда и многое другое.

В глазах Жека запестрило, и он энергично помотал головой, чтобы возможно было сконцентрироваться на самом главном. А основным предметом интерьера комнаты, в которой произошло убийство, являлся, естественно, труп.

Труп в наличии имелся. На ковре, возле кровати, громоздилось тело убитого, лежавшего ничком, с неловко подвёрнутой левой рукой и подтянутой к животу правой ногой. От живота к колену этой ноги разлилась лужица бордового цвета.

Приблизившись, Жек нагнулся над трупом и вскоре резюмировал:

– Это, вне сомнений, кровь. И она порядком свернулась. Следовательно, убийство произошло не минуту и не пять минут тому назад, а уже давненько. Рана, причинённая в область живота, нанесена, полагаю, острым колющим предметом, предположительно, ножом. Жанна Александровна, необходимо принять меры к обнаружению орудия убийства.

– Я помогу! – вскричал Кулебяка и бросился уже от двери внутрь комнаты, однако был остановлен решительным жестом Жека.

– Стоять! Посторонним вход воспрещён. Необходимо сохранить возможные следы преступника.

Жанна, придерживая рукой разорванную юбку, с минуту потопталась возле Жека, а затем решительно ткнула пальцем в направлении россыпи карандашей, фломастеров и авторучек.

– Да вон же! И нож, и ножницы. На выбор.

– И то и то подходит, – согласился с нею Жек.

– И кровь как на ноже, так и на ножницах. Но ножницами его брюхо толстокожее затруднительно, думаю, вспороть, – с сомнением покачала головой Жанна.

– Значит, остановимся на ноже, который и является орудием убийства в соответствии с официальной версией следствия.

– А неофициальная нам и не нужна. Неофициальные версии, как правило, тормозят ход расследования, – сделала официальное заявление Жанна и строго посмотрела на топчущегося в дверном проёме Александра Ивановича. Тот согласно закивал.

– Та-а-ак, – протянул Жек, – всё ясно. Убийству предшествовала борьба. И очень серьёзная. И убийца оказался сильнее потерпевшего.

– Или коварнее, – добавила Жанна.

Жек удивлённо обернулся.

– Хочешь сказать, это могла быть и женщина?

– Вполне.

– Но в таком случае нам не удастся существенно сократить количество подозреваемых! – возмутился Жек.

– Есть и иные способы сократить их количество.

– Это какие же?

– Убили одного, убили второго. Следовательно, можно предположить, что убьют и третьего, и четвёртого. Тот, кто останется в живых, и есть маньяк-убийца.

– Ты предлагаешь ждать, когда всех поубивают? – поразился Жек.

Жанна пожала плечами.

– А почему бы и нет? Раз пошла такая пьянка, режь ещё пол-огурца. А мы подождём, благо в баре ещё полно всяческого пойла, причём неплохого качества.

Жек задумался, осмысливая слова Жанны. Он усиленно морщил лоб, стремясь понять, насколько предложение помощницы согласуется с той ролью, которую он взял на себя, явившись в этот дом. Жанна предлагает отправиться снова в бар и ждать дальнейшего развития событий. Жек не отказался бы сейчас чего-нибудь выпить, ибо от увиденного голова шла кругом и жутко першило в горле, однако…

– Однако путь пассивного ожидания… – Жек принялся чесать в затылке. – Может, наоборот необходим элемент наступательности.

– Вот я и говорю, – кивнула Жанна, – что по чуть-чуть и снова вперёд. Наша тактика уже приносит свои плоды. Оглянись, одним козлом уже меньше.

– Так я не понял, ты предлагаешь по чуть-чуть и вперёд или всё-таки ждать, когда маньяк остальных перережет?

Жанна посмотрела на Жека с тем выражением на лице, с каким глядят на неразумное дитя, сказавшее явную глупость.

– Ну ты и тормоз! Я хотела сказать, Пётр Аркадьич, что вы не догоняете, – поправилась Жанна, оглянувшись на Александра Ивановича. – Необходимо действовать по обстоятельствам. А обстоятельства такие…

– Какие?

– Ну, сам… сами видите, Пётр Аркадьич. Кругом трупы, кровь и полный мрак. Я уже за себя бояться начинаю, хотя я и при исполнении. – Произнося последние слова, Жанна почему-то обернулась и погрозила пальцем Александру Ивановичу. Кулебяка смущённо потупился, потом хотел что-то сказать, однако Жанна вновь погрозила ему пальцем и проговорила: – Вы это… Вы знайте, что со мной такие номера не проходят. Я, к вашему сведению, в таких переделках побывала, что вам и не снилось, уважаемый. И если вот это вот, то, что на полу и в луже крови, для оказания давления на следствие, то зря. Да. Я выведу вас на чистую воду. Я…

– Но ведь я тут ни при чём. Я… – начал оправдываться Кулебяка.

– Да ну? А кто от него, от убитого, когда он ещё живой был, подзатыльники принимал с благодарностью? Не вы ли, уважаемый? А? – подступила к нему Жанна. Потом она обернулась к Жеку и заявила: – Кстати, кандидат номер один. Мотив – месть. Железный мотив. Пусть напишет чистосердечное признание и дело с концом. Надо уговорить его, Пётр Аркадьич.

– Но… – замялся Жек.

– Да в нём весу не больше пятидесяти. Я на глаз вижу. Я даже сама могла бы, честное слово. Кстати, хочешь… Хотите, Пётр Аркадьич, я тут момент истины устрою? – Жанна вдруг удивительно резво приблизилась к Кулебяке и ухватила его за рубаху. – А ну иди сюда, любезный!

– Жанна Александровна! – попробовал остановить её Жек, однако безуспешно. Спустя секунду Александр Иванович уже был повержен на ковёр в непосредственной близости от трупа.

– Ты это сделал, пакостник? – зловеще зашипела Жанна. – Ты? Признавайся! Ну! «Да» не слышу!

– Жанна Александровна, я… Это не я, Жанна Александровна! – запричитал Кулебяка.

– Не слышу «да»!

– Это не я!

– Ах не ты?! – Жанна покрепче ухватила несчастного за воротник рубашки и попыталась ткнуть его, словно кота нашкодившего, мордой в лужу крови, однако Александр Иванович проявил недюжинную изворотливость и быстро-быстро отполз в сторону двери.

– Нет, нет! Это не я!

– Да помоги же, остолоп! – закричала на Жека Жанна, забыв о субординации. – Стоишь пнём тут!

Жек нерешительно сделал несколько шагов по направлению к Жанне, однако Александр Иванович успел вырваться из женских рук и с воплем убежал.

– Ну, калоша, что? Сел в калошу? – разозлилась Жанна. – Ещё ментом называешься! Я, женщина, колю преступника, а он топчется, как придурок, и сопли жуёт! Я же его чуть не расколола! Трудно помочь было? Самую-то малость, а? Ы-ых! Лови его теперь в этих пампасах многокомнатных.

– Но кто тебе сказал, что это он убийца? – попробовал оправдаться Жек.

– А мне никто и не должен был говорить! Кроме него самого! Да, он должен был мне заявить, что убил этого урода. И этого, и того. Ещё бы чуть-чуть, и он бы сознался. Я хотела его рылом в кровищу засунуть. И он бы не выдержал, потому как слабак. Тебя бы так. А? Ты бы не сознался?

– Я – нет, – довольно твёрдо ответил Жек. – Я бы не сознался, так как не убивал.

– Нет? – искренне удивилась Жанна и, покосившись в сторону трупа, со вздохом призналась: – А я бы не смогла. Я бы всё на себя взяла.

– Ну так возьми. Бери на себя, и покончим с этим.

– Но я ж не убийца!

– Эх, логика бабья! – помотал головой Жек.

– Что? – нахмурилась Жанна. – Что за наезды? Хочешь, чтобы я свалила? Да если свалю, ты ни в жизнь не найдёшь убийцу.

– Или убийц, – сказал Жек с усмешкой.

– Убийц? – удивилась Жанна. – Но мы же решили…

– Да мало ли что мы решили! – перебил её Жек.

Жанна опять нахмурилась, потом погрустнела.

– Да, – проговорила печально после паузы, – возможно, их не один, даже, может быть, не два. Слушай, мне даже страшно. Куда же мы попали? Давай, Жек, выпьем и всё обдумаем. Пошли, а?

– Пойдём.

Они вышли в коридор и натолкнулись на молчаливую группу обитателей квартиры.

– Вы почему здесь? – удивился Жек, встретив неожиданное препятствие на пути к бару.

– Что вы сделали с Александром Иванычем? – строго поинтересовалась хозяйка квартиры. – Вы же его до смерти перепугали.

– Ну не убили же, – с усмешкой ответила Жанна. – А вот он, похоже, да.

– И вовсе не похоже, – возразила Маргарита Степановна. – Как раз у него-то алиби имеется. Он после обеда всё время у меня на глазах находился. Мы разговаривали с ним. Так что он Андрея Сергеича как раз и не убивал.

– Если не он, то кто же? – ненавязчиво поинтересовалась Жанна.

Маргарита Степановна молча пожала плечами. Остальные также не проронили ни слова.

– А почему все здесь? – спросил Жек.

– Ну а как же? Александр Иваныч так кричал жутко, – ответил за всех Борис Андреевич.

Они слышали, как кричал Кулебяка. Это естественно. А шум борьбы, в результате которой наступила смерть Андрея Сергеевича, слышал ли кто-нибудь. И Жек задал возникший в его голове вопрос присутствующим. Оказалось, никто не слышал. Только Галина Викторовна, и то смутно. Потому что издалека.

– Как же так? Этого же быть не может. Там же пыль столбом стояла. Там же всё разбросано и перевёрнуто.

Жек в недоумении переводил взгляд с одного лица на другое, затем посмотрел на «коллегу». Жанна торжествующе усмехнулась, мол, что я тебе говорила, в смысле – тут любого можно брать и колоть, пока не сознается. Колоть-то можно, мысленно же не согласился с Жанной Жек, но даст ли это ожидаемый результат? Ведь убийцей-то является кто-то один, ну, двое, возможно, вряд ли больше. А не слышали криков жертвы, которая (который) наверняка кричала (кричал), все, то есть целая толпа местного народа. Да, без ста граммов не разберёшься.

Жек приосанился и строгим голосом распорядился:

– Попрошу каждого из вас взять лист бумаги и расписать по минутам, кто и где находился после обеда.

– И с кем. В том смысле, что кто может подтвердить, – добавила Жанна не менее официальным, чем Жек, тоном.

– Строят из себя, – глядя вслед Жеку и Жанне, усмехнулся Никита. – Обыкновенные менты.

– Да нет, они какие-то не такие, – возразил Шурик.

– Какие это не такие? И пьют, и бьют. Так что результата ждать не приходится. Как думаете, Борис Андреич? – Никита оборачивается к Борису Андреевичу.

Борис Андреевич, не ответив, нерешительным шагом направляется следом за Маргаритой Степановной.

– Ритуль!

Маргарита Степановна резко оборачивается.

– Я же просила не называть меня так!

– Но ведь он… Его больше нет. И даже этот…

– Полагаешь, это что-то меняет? – перебивает его Маргарита Степановна. – Имею в виду наши отношения.

– Нет, я… Конечно, нет. Я, Ри… Маргарита, я должен тебе сказать… Я же всегда молчу.

Маргарита Степановна решительным жестом останавливает Бориса Андреевича.

– Во-первых, ты не молчишь всегда, как ты выразился, а во-вторых… – Маргарита Степановна замолкает и, судя по всему, продолжать не намерена.

– Ты сказала «во-вторых», – напоминает Борис Андреевич.

– Я сказала – ты понял. А теперь ступай.

Борис Андреевич неуклюже поворачивается и медленно удаляется. Но вдруг ускоряет шаг и спустя секунды уже стучится в дверь комнаты Кулебяки.

– Войдите! – слышится голос Кулебяки, и Борис Андреевич порывисто открывает дверь.

– Саша, наша жизнь изменится! – восклицает он, торопливо входя в комнату.

Кулебяка, он прохаживается по комнате, решительно кивает головой.

– Да, наша жизнь может превратиться в нежизнь.

– Не понимаю тебя, – присаживаясь на стул, поморщился Борис Андреевич.

Кулебяка замер на месте и устремил взор в потолок.

– Если бы я не верил в собственное бессмертие… Мне никогда так не было… Я должен что-то сделать, с кем-то поговорить! Или всё наоборот! Ты меня понимаешь?

– Нет, конечно.

– Потому что ты нормальный. Да, более чем. Ты даже человека можешь убить.

Борис Андреевич вскакивает на ноги и хватает Кулебяку за руку.

– Да что ты такое говоришь!

Кулебяка почти неуловимым движением руки освобождается от захвата.

– Но ты же выбросил кота, который гадил на твою кровать! – сказал, как кнутом огрел.

– Я терпел два месяца! – вскричал Борис Андреевич. – А теперь, возможно, он в лучших условиях!

– Вот и Владимир Никифорович…

– Что Владимир?

– Мы не должны так рассуждать. Да, делай, что должно, и будь что будет, – кивая головой, проговорил Кулебяка.

– Что собираешься предпринять?

– Для начала выйду из комнаты. И буду верить в удачу.