Алекса разбудил запах гари и громкий треск горящего дерева. Кто-то отчаянно кашлял и куда-то его тянул. Еще не проснувшись, Алекс вскочил и тут же сам закашлялся. Только тогда он проснулся полностью и понял, что его пытаются то ли вытащить, то ли вывести из палатки, которая объята яркими языками пламени.

Сначала он подумал, что его тащит Мерри. В его голове мелькнула мысль, что жена уже в третий раз спасает его. Но потом он понял, что его поддерживает кто-то намного более крупный, чем его миниатюрная жена. Они вывалились из горящей палатки на прохладный ночной воздух.

Алекс глотнул чистого воздуха и зашелся от очередного приступа кашля. В это время его окружили люди, их было много, и все старались отвести его подальше от огня. Потом его усадили на большой камень, чтобы он смог перевести дыхание.

— Слава Богу, — заметил Герхард в перерыве между приступами кашля и опустился на землю рядом с Алексом. — А я уже думал, что все кончено.

Алекс еще раз кашлянул и понял, что теперь может свободно дышать. Потом он окинул взглядом грязного, закопченного Герхарда и перевел взгляд на палатку. Интересно, где его жена? Она такая маленькая, что дым может повредить ей гораздо больше, чем ему. Не увидев ее нигде поблизости, он спросил:

— А куда унесли Мерри?

— Что? — недоуменно спросил Герхард. — Она же спит в повозке с Уной. Годфри сказал, что она будет спать там, и я сам видел, как она вечером направилась туда с вещами.

Чувствуя, как кровь отхлынула от его лица, Алекс вскочил.

— Нет, — воскликнул он, — я нашел ее там еще вечером и отнес в палатку. Конечно, кто-то из вас нашел ее и вынес из огня, но куда?

Теперь Герхард тоже выглядел обеспокоенным, но уверенно покачал головой:

— Я никого не видел. Вы были в одиночестве. Выругавшись, Алекс понесся к палатке.

— Милорд! — Герхард догнал его и схватил за руку. — Я никого там не видел. Ее там не было, а если и была, то теперь уже слишком поздно.

Алекс молча отбросил ретивого служаку и побежал вперед. Он спасет свою жену или погибнет. Он не оставит ее умирать ужасной смертью. Боже мой, возможно, она как раз проснулась и не может понять, куда попала. Никто не заслуживает, чтобы его зажарили заживо.

Палатка была объята огнем, еще когда Алекс проснулся. Теперь там наверняка лучше не стало, но Алекс глубоко вдохнул чистый воздух и бросился в огонь. Оказавшись внутри, он не смог открыть глаза — жар от огня был ужасный, но найти дорогу к постели он мог и с закрытыми глазами. Он так спешил, что едва не растоптал жену, укутавшуюся в шкуры.

— Жена! — воскликнул он, но она не пошевелилась. Алекс не стал тратить время на выяснение, жива она или нет, схватил ее в охапку вместе со шкурами, какими-то тряпками и бросился к выходу. Он почувствовал невероятное облегчение и внезапное дикое желание, когда из груды тряпья, которую он нес, раздался громкий, немного приглушенный храп. Его жена была жива и проспала всю эту безумную ночь.

Мерри никак не хотела просыпаться. Накануне она весь день провела в седле, а перед этим несколько ночей почти не спала, беспокоясь об Алексе. И теперь он явно вознамерился не дать ей выспаться. Она бы так и не проснулась, но неожиданно над ухом что-то завибрировало и сквозь шкуры, в которые она, как обычно, завернулась, донесся громкий смех.

И все же она слишком устала, хотела спать и не реагировала на его неуклюжие заигрывания. Но тут до нее дошло, что ее куда-то несут. Она вспомнила о повозке и решила, что муж хочет вернуть ее туда, откуда взял. Неужели он передумал и больше не желает, чтобы она делила с ним постель?

Очень расстроенная таким развитием событий, Мерри начала выпутываться из плотного кокона мехов и тканей. Приложив некоторые усилия, она сумела высунуть голову и руки. Взглянув на мужа, который прижимал ее к груди, она заметила следы копоти на его лице. А поляна почему-то была ярко освещена факелами.

Нет, только не факелы, поморщилась она и повернула голову, чтобы взглянуть на палатку, из которой ее только что вынесли. Ее глаза в момент округлились, не в силах осознать увиденное, а потом она снова посмотрела на мужа и вскрикнула:

— Это не я!

Алекс моментально перестал смеяться и посмотрел на жену с явным сочувствием. Он не успел ничего сказать, потому что их окружили люди, и среди них Герхард. Потом было несколько минут полного хаоса, когда Герхард старался увести их подальше от огня. Затем Алекс остановился. Мерри ожидала, что теперь-то он уж точно поставит ее на ноги, но Алекс продолжал прижимать ее к себе и только замотал головой, когда Герхард попытался взять у него тяжелую ношу.

— Мы должны проверить, есть ли у вас ожоги, — пояснил Герхард.

— У меня есть несколько мелких ожогов, ничего страшного, — сказал Алекс и взглянул на Мерри. — А мою жену, полагаю, спасли от огня шкуры.

На ее молчаливый кивок Алекс издал вздох облегчения и сел на камень, так и не выпустив жену из рук. Мерри посмотрела на него, на горящую палатку, потом на Герхарда. И тут Алекс спросил его:

— Что случилось?

Тревога на лице солдата моментально сменилась яростью, и он закричал:

— Что случилось? По-моему, это совершенно очевидно! Кто-то поджег чертову палатку. Этого бы не случилось, если бы вы прислушались ко мне и позволили поставить на ночь у палатки часовых.

Мерри поняла, что солдат искренне зол и встревожен и совершенно не боится это показать. Алекс кивнул:

— Да, ты прав, этого бы не произошло. Но почему ты так уверен в том, что это поджог?

Герхард от возмущения даже всплеснул руками.

— Полагаю, вы не настолько глупы, чтобы оставить на ночь зажженную свечу?

— Нет, — согласился Алекс, а Мерри покачала головой. Она точно помнила, что Алекс, перед тем как лечь, задул свечу. Когда она засыпала, в палатке было абсолютно темно.

— Значит, это поджог, — резко выкрикнул Герхард. Он был так взвинчен, что не мог оставаться на месте и начал нервно ходить взад-вперед перед ними. — Это была попытка вас убить, которая почти сработала. К счастью, огонь встревожил лошадей, и их беспокойное ржание разбудило Алана. Он встал, чтобы успокоить животных, увидел огонь и разбудил меня.

— И ты сразу побежал меня спасать. Спасибо, друг.

Герхард отмахнулся от благодарственных слов.

— Конечно, я пришел за вами. В конце концов, это моя работа — охранять вас. Но мне не пришлось бы лезть в пекло, если бы вы прислушались к моим словам и разрешили поставить стражу. Это определенно была попытка вас убить. Теперь и речи не может быть о несчастном случае.

Взгляд солдата скользнул по Мерри, которая так и сидела у Алекса на коленях, и она гордо выпрямилась.

— Я не поджигала палатку.

— Мерри, любимая, — ласково сказал Алекс. Измазанной в копоти рукой он откинул спутавшиеся пряди волос с ее лица. — Мы знаем, что это не ты. Правда, Герхард?

Мерри снизу вверх взглянула на солдата и внутренне поежилась, видя, что он колеблется. Он была уверена, что он готов обвинить ее в поджоге и еще одной попытке убить мужа, но, к ее немалому удивлению, кивнул.

— Да. Мы знаем, что это не вы, — подтвердил он и добавил: — Вы вряд ли отправились бы спать в палатку, которую собирались поджечь, и уж тем более не оставались бы там так долго. — Он потряс головой. — Честно говоря, я не понимаю, как вы уцелели. Жар и дым были слишком сильными. Когда стало ясно, что вы остались внутри, я думал, что вас уже не спасти.

— Моя жена всегда спит, — сухо пояснил Алекс, — укутавшись в шкуры. Она даже голову прячет в них. Полагаю, именно это спасло ей жизнь.

— Похоже, — согласился Герхард и, взглянув на Мерри, серьезно сказал: — Хорошо, что есть такая привычка. Очевидно, благодаря этому вы уцелели. Я думал, что вы в повозке с Уной. А дым был таким плотным, что вас не было видно. Нам всем повезло. Очевидно, за вами присматривают ангелы.

Мерри согласно кивнула и, повернувшись к палатке, увидела, как она рухнула. Да, ангелам этой ночью пришлось изрядно потрудиться.

— Миледи?

Мерри снова подняла глаза на Герхарда и удивилась, заметив торжественное выражение его закопченной физиономии.

— Примите, пожалуйста, мои извинения за необоснованные обвинения, — серьезно сказал он. — Меня оправдывает только то, что…

— Охранять Алекса — это ваша работа — перебила его Мерри.

Она почувствовала невероятное облегчение. Ей не нравилось быть под подозрением, и теперь она очень радовалась тому, что все обвинения с нее сняты. Это главное, и она не нуждалась в извинениях.

— Да, все началось после моего приезда. Я понимаю, что были все основания заподозрить именно меня. И не сержусь.

— Спасибо, — пробормотал он и только теперь заметил, что вокруг толпятся люди и прислушиваются к каждому слову. Нахмурившись, он обратился к солдатам: — Так, уже утро, почему вы не начали разбирать лагерь?

Все сразу разошлись и занялись делами. Герхард поклонился и тоже удалился.

Мерри молча наблюдала за происходящим. Она чувствовала, что с ее плеч свалилась огромная тяжесть. Надо было почти сгореть заживо, чтобы оказаться вне подозрений. Хотя, наверное, если бы она не проспала самое страшное, то, скорее всего, чувствовала бы себя иначе. Интересно, как ей удалось не проснуться?

— Мерри?

Она повернулась к мужу и с недоумением отметила, что выражение его лица даже более торжественное, чем у Герхарда.

Он сжал ее лицо ладонями и сказал:

— Хочу, чтобы ты знала: я никогда не верил, что ты виновата в том, что со мной произошло. — Когда глаза Мерри недоверчиво сузились, и она открыла рот сказать, что не уверена в правдивости его слов, он поднял руку и добавил: — Если такая мысль у меня и появлялась, то лишь мимолетно. Твое поведение не давало ей закрепиться.

— Мое поведение? — переспросила Мерри, отчаянно желая поверить мужу.

— Ну да, — подтвердил он и хохотнул. — Мерри, есть причина, по которой ты получила прозвище Мегера Стюартов.

Мерри залилась краской, но раньше, чем она успела смутиться или возмутиться, Алекс поспешно заговорил:

— Ты не могла получить его, шпионя и подглядывая, подмешивая людям отраву и нанося удары в спину. Это хорошо видно по твоему отношению к отцу и братьям.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь день, когда я увидел, что ты тренируешь солдат на поле?

— Да, — ответила она, не понимая, к чему он клонит.

— Так вот, узнав, что твои родственники предаются пьяному разгулу, ты выпрямилась, расправила плечи и направилась прямо к ним, даже не попытавшись сделать что-нибудь украдкой.

Мерри поморщилась и заметила:

— Мне бы не хотелось тебя разочаровывать. Надеюсь, ты не станешь думать, что я стою за всеми нападениями на тебя. Но должна признаться, что я опустила щит на дубовую башку Броди именно сзади.

— Таким образом, ты только хотела привлечь его внимание, — воскликнул Алекс.

— Ты все видел? — в смятении спросила она.

— Да, я шел за тобой, все видел и слышал. И могу заверить, тебе нечего стыдиться. Ты стукнула его по голове, тем самым привлекла к себе внимание, а потом устроила сущий ад, но уже глядя прямо в глаза.

Мерри поежилась. Она и не знала, что он был свидетелем ее вздорного поведения. Ну и во что это может вылиться? Додумать она не успела, потому что он снова сжал ладонями ее голову и повернул к себе, так, чтобы она не могла отвести глаза.

— Дорогая моя, ты все делаешь прямо и открыто. Ты никогда не прятала виски от отца и братьев, а только запирала его в кладовой и оставляла у себя ключи. И все знали, что они у тебя. Нет, если бы ты хотела меня убить, то не стала бы использовать странные снадобья и нападения из-за угла. Ты бы выбрала более прямой и честный способ.

— Спасибо тебе, дорогой. — Мерри была очень тронута столь высоким мнением о себе.

Алекс крепко прижал жену к себе и воскликнул:

— Я почти рад сегодняшнему пожару. Он позволил нам окончательно урегулировать наши отношения и открыто заявить, что ты вне подозрений. И еще…

— Что еще? — вскинулась Мерри. Алекс поморщился, но объяснил:

— Он позволил мне для разнообразия спасти тебе жизнь.

— Но как же так? — Мерри ничего не могла понять. Очевидно, она все же наглоталась дыму. Теперь Алекс уже улыбался во весь рот.

— Моя гордость была смертельно ранена! Маленькая женушка дважды спасала мне жизнь, в то время как я должен быть ее защитником.

— Вот как? — Мерри нежно похлопала мужа по плечу. — Успокойся, ты и есть мой настоящий защитник. Я в этом никогда не сомневалась. Просто раньше не было случая это доказать.

Алекс расхохотался. Он смеялся долго, весело и даже свалился с камня вместе с ней на траву. Мерри взвизгнула и вцепилась в его плечи. Лежа на траве, Алекс поцеловал жену и сквозь смех проговорил:

— Ты мое бесценное сокровище.

Мерри не поняла, что его так развеселило, но не стала уточнять и только призналась:

— Я рада, что ты это сказал. Да, кстати, я очень довольна, что Герхард перестал меня подозревать. И я подумала…

— Что? — нежно спросил Алекс, гладя жену по спине.

— Ты прав. Мне как-то не приходило в голову, что твой недоброжелатель действительно все время действует тайно, исподтишка. Полагаю, это не Герхард. Он слишком прямолинеен для этого.

— Да, — спокойно сказал Алекс. — Это не его методы. Мне нередко хотелось, чтобы он был не таким прямолинейным.

Мерри повернула голову и с любопытством заглянула в глаза мужу. Он объяснил:

— У этого человека острый ум, и он прекрасно умеет обращаться с мечом, но дипломатия, как ты уже наверняка заметила, не его конек. Если бы у него было хоть немного гибкости, он никогда не стал бы оскорблять тебя подозрениями.

Мерри немного помолчала, но потом спросила:

— Ты знаешь людей из д'Омсбери намного лучше меня. Как ты считаешь, кто из них настолько хитрый и подлый, что способен задумать такое?

Теперь замолчал Алекс. Через несколько минут он сел, устроив Мерри на коленях. Она тут же начала поправлять шкуры и ткани, чтобы прикрыть себя со всех сторон. Только когда Мерри угомонилась и вопросительно уставилась на мужа, он ответил:

— Тебе это не понравится.

Мерри поморщилась:

— Значит, ты имеешь в виду Эдду?

Алекс медленно кивнул:

— Я знаю, она тебе нравится, и была к тебе добра. Но в прошлом она показала себя коварной, злобной и изворотливой. Когда мой отец был жив и находился дома, она вела себя выше всяких похвал, как сейчас с нами. Если же он уезжал, она совершенно менялась. Она была холодной и жестокой ко всем, включая меня и Эвелинду. А когда он въезжал в ворота, она снова как по волшебству превращалась в добрую и понимающую мать семейства. Создавалось впечатление, что есть две Эдды: плохая и хорошая.

Мерри огорчилась, — Эдда могла оказаться совсем не такой, как она себе представляла. Потом она вспомнила слова Эвелинды и сказала:

— Эвелинда взяла с меня слово, что я попрошу тебя отправить Эдду на некоторое время к сестре, когда мы вернемся.

— К сестре? — переспросил Алекс и кивнул: — Ах да, я и забыл, что у нее есть сестра.

— А я даже не знала, пока Эвелинда не просветила меня, — призналась Мерри. — Удивительно, правда? Мы так часто подолгу болтали, а она ни разу не упомянула о родственнице.

— Действительно странно, — согласился Алекс. — А ты не будешь возражать, если мы ее отошлем?

— Нет, — спокойно ответила Мерри. — Я буду скучать, но ведь это не навсегда. Нам просто нужно время, чтобы спокойно во всем разобраться и доказать, что не она виновница всей этой чепухи.

— Прекрасно, — улыбнулся Алекс и снова обнял жену.

— Миледи!

Мерри чуть отстранилась от мужа и увидела приближающуюся Уну. Служанка была растрепана, платье зашнуровано кое-как. Было очевидно, что она одевалась в большой спешке.

— Меня разбудил Годфри и рассказал о пожаре. Слава Богу, вы в порядке, — воскликнула женщина и упала на колени рядом с хозяйкой. — Вы не обожглись? Годфри сказал, что нет.

— Со мной все хорошо, — заверила взволнованную женщину Мерри и подозрительно покосилась на мужа. Его грудь снова задрожала от едва сдерживаемого смеха.

— Все же очень странно, — отсмеявшись, сказал он, — что женщины из вашей части Шотландии могут проспать все на свете. Здесь был такой шум, а вы ничего не слышали.

Уна залилась краской.

— Я очень крепко сплю. Это свойственно всем, кто долго жил в Стюарте. Мы годами привыкали к постоянному шуму, исходящему от Эхана и его сыновей. А они могли, напившись, буянить ночи напролет.

— Понятно, — не стал спорить Алекс. — Это действительно все объясняет. — Он, наконец, отпустил Мерри и встал. — Ладно, хватит прохлаждаться. Честно говоря, я все время думал, что нам теперь делать с одеждой. Ведь все сгорело. Но так ничего и не придумал. Я вижу, лагерь уже почти разобран, мне надо пойти к людям.

Мерри хотела сказать, что ее платья в целости и сохранности в повозке, куда она их отнесла вчера, собираясь там спать, но слова застряли у нее в горле. Подняв голову, она обнаружила, что смотрит на обнаженную плоть. До этого момента она не осознавала, что он ходит в чем мать родила. В чем вечером забрался в постель, в том и остался сейчас.

— Надо же, — с откровенным уважением протянула Уна, беззастенчиво разглядывая хозяина, — оказывается, клеймор есть не только у Годфри.

Мерри тут же вскочила и обернула шкурой, в которую куталась, бедра Алекса.

— Мерри, прекрати, лучше сама прикройся, — поморщился Апекс, пытаясь выпутаться из меха и закутать в него жену. Она оказалась более ловкой и изворотливой. — Ты не можешь разгуливать в таком виде. Это неприлично.

— Может быть, это и неприлично, но я, по крайней мере, в сорочке, а ты собираешься демонстрировать всем и каждому свой голый зад, — сообщила Мерри на случай, если он об этом забыл.

— Мои люди не будут возражать против моей наготы, — капризно заявил он, стараясь накинуть на нее шкуру.

— Я тоже не возражаю, — поспешила добавить Уна.

Мерри окинула служанку уничтожающим взглядом.

— Зато я возражаю. Кстати, они не будут возражать и против моей рубашки.

— Они, может быть, и нет, а я буду, — сообщил Алекс и направился к повозке. — Тебе придется позаимствовать у Уны платье до конца путешествия, — твердо заявил он.

Мерри так и не сказала, что все ее платья целы. Она была слишком занята, испепеляя взглядом Уну. Служанка приготовилась идти следом, и ее взгляд был прочно прикован к спине Алекса. Нет, пожалуй, к тому, что ниже спины. По выражению лица Уны Мерри сделала вывод, что той очень нравится все, что она видит, и окончательно расстроилась. И где только воспитывалась эта женщина!