После утреннего обхода мы с Антоном переглянулись — понятного или чего-то нового опять не прозвучало. А что еще мог придумать лысый доктор? «Ничего страшного, но надо посмотреть. Больным лежать, мы будем наблюдать».

А если мне некогда лежать? Тогда надо двигаться.

Алена осталась присматривать за Тошей, а мы с Верой направились проведать Нину Ивановну. Странное дело, но Коля Уваров куда-то безмолвно умотал, оставив соседку в гордом одиночестве. Под новости из телевизора она водила пальцем по планшету.

— Антоша, как я рада! Давно по тебе скучаю, — улыбнулась Нина, принимая поцелуй в щеку. Ярко-зеленые глаза так и брызнули радостью. — Давай уже скорей обними меня, как в тот раз. Или хотя бы как вчера.

— Мама, тебе не стыдно? — сварливым тоном возмутилась Вера, усаживаясь рядом. — Разве можно так откровенно говорить?

— Ты не представляешь, доча, какие у него руки, — отмахнулась Нина. — Я прямо петь начинаю, когда Антон приходит, и боль утихает!

— Ну почему не представляю, — Вера отняла у нее планшет. — Очень хорошо представляю. Но сегодня мы вдвоем тебя погладим. Будет немного больно. Потерпишь?

— Раньше было наоборот, боль уходила…

— Надо потерпеть, Ниночка, — добавил я. — Кого господь больше любит, того больше испытывает.

— Ты еще скажи, что бог по силе крест налагает… — хмыкнула Нина.

— А что? Ты женщина сильная. Расстегивай халат, посмотрим. Животик твой мы лечили, но мало. Сегодня вместе с Верой займемся.

— Давай-давай, Гюльчатай, открой личико, — Вера принялась возиться с пуговицами. — Не бойся, бога нет, это предрассудки.

— Мне только что бинты с груди сняли… — Нина прикрылась руками.

— И что? — пробормотал я. — Чего там такого особенного?

— Такой бюст, Тоша, еще никто не видел. Он весь синий…

Ну, насчет синего цвета Нина преувеличивала — желтых, зеленых и лиловых пятен было больше. Жаль, что Игорек так быстро и легко отделался. Какую красоту порушил, скотина… Очень хотелось вернуть время вспять, и отделать его похлеще. Потом расстрелять, а потом снова отделать.

Видимо, мои чувства отразились на лице, потому что Вера забеспокоилась:

— Дед, что случилось? Как-то ты потемнел… Может, приляжешь? Я сама с мамой попробую.

Отойдя к окну, я попытался отрешиться и успокоиться. В больничном дворике кипела утренняя жизнь. Светило солнышко, ходили люди, грузчики в синих халатах выгружали коробки с продуктами из мелкого грузовичка. А Коля Уваров, облаченный в спортивный костюм, о чем-то беседовал с группой крепких мужчин. Похоже, на утренней планерке решались какие-то текущие проблемы.

А у меня нет проблем, и то, что кажется проблемами, на самом деле ерунда. Накачивать себя глупостями несложно, и негативные мысли — это бессмысленные размышления. Они способны выбить из колеи, поэтому надо их просто отогнать. Абстрагироваться от плохих деталей и минусов, всего того, что заставляет страдать и мешает радоваться жизни.

Обобщать и утрировать беды может каждый дурак. И глупо успокаивать себя тем, что везде соломки не подстелешь. Да, невозможно застраховаться от ошибок и падений. Но если просто принять близкое себе решение — надо двигаться. Двигаться вперед, даже если принятое решение покажется кому-то неправильным. Надо идти своим путем, и при любой возможности менять ситуацию. Судьба сама по себе не изменится, если просто сидеть и ждать у моря погоды.

— Ниночка, а свою историю болезни ты видела? — после короткой дыхательной гимнастики я вернулся к существу вопроса.

— Кто ж мне ее покажет, Тоша…

На это я усмехнулся:

— Что бы вы с Колей Уваровым, с вашими ментовскими замашками, да не заглянули? Не верю. Рупь за сто даю — Уваров давно уже хакнул больничный сервер для своего анализа. Коля все знает. Так что не темни, дорогая. Рассказывай, что особенно плохо.

— Печень отбита в хлам… — подумав немного, начала она перечислять. — Почки, само собой, селезенка. Но особенно желчный пузырь. Если бы не гемодиализ и ты…

Вера шмыгнула. Глаза ее налились слезами, но я не дал девчонке уйти в долгий забег с плачем и причитаниями:

— Пузырь, говоришь? С него и начнем. Вера, соберись, работаем. Нина, ты тоже не сачкуй, давай, помогай.

Едва мы закончили первый этап мантр про водопад и речку, как Нина вдруг стала заливаться сиреневым цветом. Свечками засверкали огонечки в кровеносных сосудах, сквозь полупрозрачную кожу четко обозначились внутренние органы. Картина мне уже знакомая, а Вера оторопела.

— Господи, натуральная новогодняя ёлка… — потрясенно прошептала она. — Так вот какой он, северный олень!

— Умничка, Вера! Глаза только подними, не туда смотришь, — мне было не до ахов и охов. Пока Нина пребывает в трансе, время терять нельзя. — Серое облако видишь?

— Да оно тут везде, без конца и края… Как туча под крылом самолета, мерзкими барашками клубится! Маму совсем закрыло.

А ведь точно. Поначалу я даже растерялся, как тут ухватиться? Еще возникло ощущение, что если сдернуть все облако, полностью закрывающее Нину, то она может и не выдержать. Впрочем, у нас тоже силенок вряд ли хватит.

— Серость вижу, а где аура? — засомневался я. — Не может же аура быть серой?

— Может, Дед. Только не у таких, как моя мама, — Вера припомнила откровения из интернета: — Если болезнь не считать, серый цвет указывает на уныние, ограниченность мысли и слабость характера. Еще на разочарование и меланхолию. Но тут, я думаю, все проще. Раз ее сильно побили, вот здоровье сильно и ослабло. Да еще душевные терзанья — не каждую женщину убивает любимый человек.

— Логично, — деловитый подход Веры мне понравился. — Пузырь отменяется. Будем отрывать по кусочку с краю. Только откуда начнем?

— Давай с головы, — Вера прищурилась, прицеливаясь. — Смотри, Дед, тут и ухватить можно вдвоем.

Серую шапку с головы мы стянули чулком, как шкуру с лысухи. Нина дернулась, но не очнулась, только вздохнула облегченно. И сразу проявилась аура — она голубела над головой, зияя дырами и рваными бледными пятнами.

— Покрутила бабу жизнь, — пробормотал я, примеряясь к туману над сердцем.

— Ага, — согласилась Вера, утирая пот со лба. — Бей бабу молотом, будет баба золото.

Молодец девчонка! Подтрунивать с серьезным видом у меня научилась, а это не каждому дано. Вдвоем мы ухватили скользкую тучку над фудью, не оставив ей шансов. Черный мешок для мусора, приготовленный и раскрытый заранее, лежал под ногами. Вот туда, следом за головным, отправилось в свой последний полет сердечное облако. Нина глухо застонала, бессильно дернув рукой.

В глазах у меня потемнело. Но, пересиливая себя, все-таки спросил Веру;

— Еще разок сможешь?

— Только один разок, — она тяжело дышала.

Следующее облако висело в районе желудка, и отцепляться не хотело. Оно дергалось, липло к соседям, и следом, как привязанная, приподнималась Нина. Несчастная женщина стонала, мычала и скрипела зубами. А потом с закрытыми глазами начала ругаться нецензурно, в том числе упоминая характерных мужчин, кандидатов из фильма «Выборы». Это как-то подняло настроение нашей бригаде, и мы дернули разом. Нина заорала благим матом, а облако отправилось по назначению, в мусорную яму истории.

Проснулся от старческого брюзжания Коли. Стоя возле холодильника, он пил минеральную воду и чего-то бормотал про наглых квартирантов, которым своего места мало.

— Облепили Ниночку, будто два кровососа, — мрачно закончил он обличительный спич.

После лечебного сеанса, едва помыв руки, мы с Верой на последнем издыхании упали на койку возле Нины. Обняли ее вместе, но с разных сторон. Молча сделали это, и тут же, не сговариваясь, отрубились одновременно.

— Коленька, не сердись, — тихонько проворковала Нина, лучезарно улыбаясь в пространство. — Они не придавили меня, а наоборот, приголубили.

Я поднялся, но взгляд тут же вернулся к явной несуразности: на животе Нины белела отметина от моей ладони. Такой след оставляет купальник на теле женщины после отпуска на море. Вера это тоже заметила. Убрав свою руку, принялась разглядывать вторую полосу на теле мамы.

Нацепивший очки Коля заперхал, подавившись водой:

— Я бы назвал это печатью, — пробормотал он, трогая следы. — Но здесь печать наоборот. Чистая белая кожа на фоне подсыхающих синяков. На ощупь натуральный бархат… Что это значит?

— Энергетика врачевателя стимулирует внутренние процессы в организме больного, заставляя его бороться и побеждать, — четко доложила Вера. — факты налицо. В смысле, на животе.

— Да? С чего так решила?

— Интернет, дядя Коля, — в доказательство она продемонстрировала телефон. — Там еще много про карму, биополя и энергетические линии, но нам бы для начала с аурой разобраться…

Блин! Я чуть не вскрикнул от злости. Вот болтушка, просил же меньше трепаться, а больше читать. Сила в знаниях, а не на языке!

— Понимаешь, Коля, — осторожно заметил я, — при лечении наложением рук передается жизненная энергия. Ты же видел, как Нине становилось легче.

— Да-да, — подтвердила она. — Руки у обоих золотые!

— Однако сегодня ее жизненную батарейку мы, кажется, сильно перезарядили, — вздохнул я. — Процесс пошел слишком бурно.

— Мне нравится, когда бурно! — воскликнула Нина. — Коля, хочу кушать. Давай скорей чего-нибудь, а то умру от голода!

— Да, Коля, мечи что есть в печи, — я посмотрел на Веру, и та, кивнув, гулко сглотнула.

— Значит так, Верочка, — он раскрыл холодильник. — Сейчас перекусишь, и никуда не идешь. Будешь лежать здесь, с мамой.

— А я? — мне было интересно, чего он еще он там удумал. Не всякая песня до конца допевается, а здесь мы еще до припева не добрались.

— Думаю, барышни без тебя разберутся, — глядя, как мы мечем все подряд, Коля усмехнулся. — А мы с тобой, товарищ Бережной, сейчас на планерку поедем.

— В честь чего это? — хмыкнул я. — Между прочим, я болею. И вообще, по плану куча дел. Внуков, например, навестить надо.

Коля на это отмахнулся:

— Твоя подруга Аня Швец устроила драку в караоке. Охранники наших девочек, конечно, вписались за них.

— И что? — Вера распахнула карие очи.

— Проблемы образовались. Иван Иванов с Витей получили травмы средней тяжести, — Коля сжал кулаки. — А я не люблю, когда наполовину, или когда прервали разговор. Будем решать.

— Так, стоп, какая драка? — у меня опустились руки. — Рано утром уходил из дома — она мирно спала! Не помню, правда, когда пришла…

— А чего это ты дома делал? Ладно, об это позже. Аня как раз не пострадала, хотя троих быков уложила… пока парни с охраной сражались. А Лена директора клуба прибила, но сама получила тоже прилично.

— Ни фига себе…

— Иванов в военном госпитале, Лена с Витей от больницы отказались. Раны дома намерены зализывать. Так что доедай, поехали.