…Во сне я был одновременно и зайцем, и охотником. Я затаился в кустах позади пня, увенчанного шапкой из снега. Больше всего я боюсь, что меня выдадут уши, - они конечно, торчат над снеговою папахой. Хорошо бы ввести моду: подрезать зайцам уши, как догам. Тогда бы уши не выдавали… Я - охотник. Давно уже выследил зайца и про себя посмеиваюсь над его наивностью: выбрал место, где прятаться!

Заяц тоже знает, что обречен, - готовится к последнему, отчаянному прыжку. Но руки охотника уже готовы схватить зайца. Куда ему деться с такими длинными ушами?

Моя рука вот-вот ощутит теплую мякоть заячьих ушей.

- Не смей этого делать! - произнес знакомый голос. Сразу никак не могу вспомнить - чей именно.

Проснулся оттого, что сам шептал: «Не смей этого делать!»

Чем-то эта фраза поразила, будто меня внезапно окатили ушатом холодной воды. Даже и наяву мысленно слышу тот же поразительно знакомый голос:

«Не смей этого делать!»

Так ведь точно эта же фраза, произнесенная тем же голосом, который приснился мне, - мелькнула в сознании у мальчишки, когда он с проволочным колпаком на голове сидел у камина!

Тогда она не врезалась мне в память, я даже не обратил на нее внимания. Изо всех сил пытаюсь вспомнить, к чему именно относились эти слова.

Что же замышлял мальчишка? Почему-то я был убежден: нужно во что бы то ни стало вспомнить все самые закоулочные мысли мальчишки, которые промелькнули у него в последние часы перед отлетом с Карста, - от этого будет зависеть наша судьба. Сейчас я твердо знал: угрызения совести, которые мучили меня, были не моими - мальчишкиными. Я знал, конечно, что замышлял мальчишка: ксифонная запись передала в мой мозг не только информацию о том, что он совершал, но и самые потаенные его намерения. Надо лишь вспомнить. Вспомнить!

«Меня пожалел один только мальчик»…

Голос Машины с четкой ясностью воспроизвелся в памяти. Бог мой! Я ведь уже тогда почти догадался обо всем: «Не смей этого делать!»

Лицо дяди Виктора словно вытесано резцом. Продольные морщины, рассекавшие его щеки, углубились и одеревенели. Он повернулся спиною к затопленному камину - из-за черной тени высокий лоб кажется отполированным из базальта.

«Она останется одна. Совсем одна!»

Эти слова произнес я - мальчишка. Я о чем-то прошу, даже умоляю дядю Виктора.

«Она всего лишь Машина - она не может страдать от одиночества».

«Дядя Виктор, - настаиваю я. - Вы же сами говорили мне: никому до конца неизвестно, что она может!»

«Да. И поэтому нельзя вводить в нее лишнюю информацию - только то, что требуется для обслуживания астероида. Если бы… если бы ничего не произошло - тебе не на Землю, мне не на другой астероид - ты бы сам стал здесь мантенераиком. Поэтому я и доверил тебе пароль. Один только ты знаешь пароль. Ты и я».

Все дальнейшее как обрезало. Вспышкой памяти осветило только кусочек сцены - разговор мальчишки с Виктором.

Пароль. Снова пароль. О каком пароле он говорил? Почему Эва знает, что должен быть какой-то пароль?

Еще немного, и я свихнусь от всего этого.

Гигантский подземный туннель. Скорее всего, он пробит в каменном массиве еще землянами - творцами астероида. Хвостатым иродам такая гигантская постройка была бы не по силам. Но вот изваянные из камня чудовищные фигуры - явно их создание. Что за немыслимые существа послужили прообразами для статуй? Овечья голова, шесть разлапистых паучьих ног, хвост, свитый в кольцо… Мы прошли уже больше километра, а из подземельной тьмы в колышущийся факельный свет являлись все новые и новые шеренги каменных идолов.

Руки стиснуты железом наручников. Надо же, вполне современные наручники у этих тупых существ. Нестерпимо саднят незажившие раны, ноет плечо… Повеяло сухим теплом, знакомый шелест включенных дугов принесся из-за решеток, перекрывающих боковые ниши. Безрассудный ужас окатил меня с головы до пят. Под действием мгновенного страха съежились и наши конвойные. Прошли несколько шагов - и все облегченно вздохнули. Способность размышлять возвратилась ко мне. Мы ступили на территорию, контролируемую Машиной.

«Инфразвуковая преграда ограничивает район деятельности машинных роботов, специальные дуги поставлены всюду, где это необходимо».

Эта тяжеловесная фраза прозвучала в моем сознании, словно вынырнула вдруг из глубины памяти. Голос, произнесший ее, хорошо знаком. Он принадлежит старшему мантенераику Виктору. Я знал: еще немного напрячься, и я вспомню что-то очень важное, Незаметно для себя, я резко остановился. Шедший позади конвоир невольно наткнулся на меня. Должно быть, с перепугу он вскрикнул и больно ткнул меня в спину.

- Не отвлекайся - вспомни пароль.

Это был уже голос Эвы, и он прозвучал не в сознании, а наяву. Прежде чем фраза закончилась, я успел взглянуть на ее лицо - ее губы не шевелились.

«Чревовещательница!» - подумал я, но и сам не поверил в это: почему-то был твердо убежден, что слышу слова, произнесенные ею мысленно.

Внезапно мы вышли из подземельного сумрака. Трепетный неоновый свет поначалу ослепил глаза, хотя и не был ярким.

Бетонированные стены наглухо изолировали восьмиугольный объем. В первое мгновение я потерял пространственную ориентировку: мне показалось - мы ступили на потолок. Недолгий приступ тошноты прошел - я вновь ощутил себя прочно стоящим на полу.

В другой стороне зала, как зеркальное отражение нашей процессии, тоже разместились конвоиры. Только под стражею у них находился всего один человек.

Это была Игара. Тишина склепа давила на грудь. Мы переглянулись с Игарой.

Вдруг наши хвостатые похитители забеспокоились, завопили и, оставив нас одних, кинулись прочь из зала.

Тяжело заскрежетали створы бетонного люка, распахивая потайной ход в противоположной стене. Около десятка роботов-пауков вошло в зал. Вслед за ними вползла черная кишка с прозрачно синим объективом на конце.

- Вели роботам освободить нас, - отдал я распоряжение Машине.

В ответ послышался не то смешок, не то всхлип.

- Вели немедленно освободить нас! - настойчиво повторил я.

- Здесь я имею право вслушаться тебя, человек, - сказала Машина с издевкой. - Вам не следовало выходить за барьеры.

- Но это ты подстроила так, что мы вышли.

- Это мое дело, - прогнусавила Машина.

- Что ты намереваешься сделать с нами?

- Мне необходима новая информация - я получу ее от вас. Жестокие и скупые люди, сконструировавшие меня, определили норму знаний, якобы достаточных мне, чтобы служить им. Я томилась на голодном пайке информации миллионы лет. Пережевывала и пережевывала одно и то же.

Пауки тем временем взялись за Игару.

- Старая женщина должна быть напичкана всевозможными знаниями, которых так не хватает мне, - разглагольствовала Машина. - Удивительно, как в таком крохотном объеме - в человеческом мозгу - умещается столь много информации? Надо попытаться разгадать это.

Пауки посадили Игару в жесткое кресло и накрепко притянули к сиденью и спинке. Боли ей, видимо, не причиняли - она вытерпела все это беззвучно. Только поглядывала в нашу сторону.

Два паука приволокли большой проволочный колпак - он немного напоминал тот, который надевали на себя мальчишка и я. Насадили его на голову Игары. Послышался щелчок включателя. Некоторое время стояла тишина. Я с ужасом смотрел на Игару, оплетенную проводниками.

- В мой мозг ничего не поступает! - раздраженно воскликнула Машина. - Неужели в овечьих головах содержалось больше информации?

- Игара замкнулась в себе, - услышал я шепот Итгола. - Машина ничего не добьется от нее. Сумеешь ли сделать это и ты? Только от нас и от тебя она может получить информацию. В головах земтерян не содержится ничего - все их знания остались на планете. А подключиться к своему центру на таком расстоянии они не могут…

- Вскройте ей череп, чтобы не упорствовала!

Один из пауков вооружился сверкающим стилетом, приготовился вскрыть череп Игары.

Я рванулся из последних сил - паучьи клешни крепко стиснули мои руки и ноги.

- Ты не смеешь причинять вред человеку! - крикнул я.

- Этот запрет всемогущ только по ту сторону бетонной стены. Здесь другие законы. К тому же я поступаю не вопреки вашей - человечьей - морали: одним человеком можно пожертвовать ради блага всех. Мне нужно спасти то, что я начала.

«Чудовище1» - хотел крикнуть я. Но вдруг, словно вспышка, в сознании прозвучал голос Виктора.

Я не успел раскрыть рта, чтобы назвать пароль, - Эва произнесла заклинание:

- Сезам, откройся!