Через три дня после того, как Димка произнес волшебное заклинание, проснувшись утром, он почувствовал, что с ним что-то происходит.

«Пожалуй, я уже становлюсь невидимкой», — подумал он и стал себя ощупывать.

Правда, себя-то он видел прекрасно, однако на всякий случай надо было проверить, и он немедленно выскочил во двор. Часть команды «Синий лопух» — те, кто учится во вторую смену, — тренировалась, готовясь к решающему матчу с командой «Ураган», грозой Прибайкальска.

— Димка! — закричали ребята, завидев своего вратаря. — Давай сюда. Постой маленько в воротах!

И Димка понял, что не только он себя, но и другие видят его, а значит, Зеленобородый просто обманул его, и никакой вообще этот старикашка не волшебник, и галоша — тоже обман.

О том, что произошло дальше, Димка написал стихи.

Первое стихотворение

Вадима Смирнова

Сегодня у нас сочиненье, Достав из портфеля тетрадь, Задумался я на мгновенье - Хотел заголовок писать. И вдруг в удивлении замер, Соседа толкнул: «Разбуди!» - Я видел своими глазами: Растаял мой друг впереди, А мне отвечает Павлуша: «Ну, что ты волнуешься, брат, И сам ты растаял, лишь уши Покуда над партой торчат». Он шепчет: «Послушай-ка, Димка, У всех — лишь глаза да носы. Учитель — и тот невидимка: Уже исчезают усы!» Весь класс постепенно растаял. Чуть видим друг друга. И вот Веселая шумная стая Выходит из школьных ворот. Над городом сизая дымка, Гудки заводские поют И вот тридцать три невидимки По улицам шумным идут…

Да! Это был денек!

Когда буквально на его глазах стали таять, исчезать бесшумно мальчишки и девчонки, испуганный Анатолий Петрович, преподаватель литературы, выбежал из класса и долго пил в учительской воду, размышляя о том, что надо лечиться — нервы сдают, уже галлюцинации начались.

В классе стоял невообразимый шум.

Приоткрылась дверь, возмущенная голова вожатого Сени показалась на минуту и скрылась. Вожатый никого не увидал — класс был, как ему показалось, пуст. Он шел по коридору, недоуменно пожимая плечами, и даже не обратил внимания, как странно на него посмотрела уборщица тетя-Катя. Но едва он вышел на улицу — началось столпотворение. Прохожие останавливались, показывая на него пальцем; какая-то дамочка упала в обморок; девчонки, лепившие из песка пироги, рысью бросились врассыпную.

— Гражданин, — сказал Сене постовой милиционер. — Гражданин, где ваша голова?

— Как — где? — изумился Сеня. — На плечах, Где же еще?..

— Вы так думаете? — спросил постовой, — Пройдемте, гражданин, в участок. Не нарушайте!

— Я не могу в участок. У меня заседание! Через полчаса!

— Неужто и без Головы заседают?! Вот что, гражданин, некогда мне вас уговаривать, да и толпа вон собирается. Садитесь в коляску, едем в отделение. Там разберутся!

По улицам Прибайкальска мчался мотоцикл. За рулем сидел сосредоточенный, задумчивый милиционер. А в коляске… В коляске, размахивая руками и хватая милиционера за гимнастерку, мчался «Всадник без головы».