— Кстати Олег ты так и не сказал, кто у вас там рулит вояками, и кто вообще рулит. Сам понимаешь, как то недосуг был разбираться с этими вопросами, но как нас начали задирать придется договариваться.

Мы сидели в небольшой комнатке, которая использовалась для разговоров или как маленькая столовая. Как и везде, стены здесь были отделаны пластиковыми панелями, поставлен стол стулья и на тумбочке стол кофейный аппарат, из большой чашки которого мы с Олегом налили себе кофе, приготовленного из трофеев, захваченных на немецком аэродроме, заедая шоколадом из рациона летчиков Люфтваффе.

— У нас командует бывший начальник штаба ВМСУ вице-адмирал Тенюх. Он как раз перед ударом по Севастополю успел в Одессу перебраться. Замыкается все на генштаб в Киеве. Конечно, все там попрятались по бункерам, но сейчас рулит генерал-полковник Свида, бывший начальник Генштаба.

— Со штабом Одесского военного округа общаетесь?

— Постольку поскольку. Их переподчинили силам территориальной обороны, в которые входят и милиция, 'внутряки', 'гебешники'. В общем все службы, у которых были бункера и запасы чтобы выжить.

— Как думаешь, кто может тут такое устраивать? Ведь ясно, что без Киева не обошлось.

— Честно сказать не знаю. Нас держали на периферии, и вытягивали когда нужно было зачистить бандюков или кого-то, кто отказывался делиться и подчиняться командам типа 'законной власти'.

— Насколько стабильно и серьезно эта система работает?

— Да уже давно стали забивать на все и постепенно все сваливается в хаос анархии. Сейчас больший вес набирают местные князьки, кто успел захапать побольше ресурсов.

— Как же вас смогли так оперативно собрать и отправить?

— Ну мы то не простые 'портяночники'. Дисциплина хоть какая-то присутствует, да и оружие и продукты в наличии. Вот за нас пока и держатся.

— Хорошо Олег. Ответь сейчас мне. Это очень важно. Мы знаем друг друга хрен знает сколько времени. Сейчас ты с кем?

— Серега, ты меня на вшивость проверяешь?

— Нет Олег, просто устал тянуть эту всю лямку один. Нужен человек, профессионал, которому смогу доверять. Санька Артемьев, мой боец, пока не дорос. Подрывник он неплохой, да и разведчик от бога, но вот то, что касается обеспечения безопасности, он пока не тянет.

— Серега, тебе не кажется, что ты не о том говоришь. Я и так с тобой. Если разрешишь, я все расскажу своим ребятам, и ты получишь еще пару профессионалов в своей команде. Тут такая перспектива вырваться из этой радиоактивной помойки в чистый мир, да ради этого и я и мои бойцы пошлем подальше всех этих козлов, кто довел мир до ручки. Ты же вроде как собираешься туда семьи и детей переправлять, а за это многие ухватятся. Если хочешь, можешь проверить меня на детекторе лжи. Понимаю, что если хоть чуть-чуть просочится информация об источнике твоего дохода, тут все бандюки мира начнут возню.

— Хорошо Олег. Давай ждем ответа из Москвы по поводу хирурга и, даже если Семенов вякнет, пошлем его подальше, пока Санька не притянет 'языка'.

— Ну как скажешь. Я понял, просто сидеть и ждать ты не будешь.

— Конечно. Так что готовься к выходу и возьми ребят Черненко в оборот. Пусть тоже свежим воздухом подышат, потом сговорчивее будут.

***

Армия отступала, оставляя горящий Киев противнику. Отход войск все больше походил на паническое бегство, которое пытались как-то организовать, но из-за постоянных налетов немецкой авиации, умелых ударов подвижных соединений Вермахта связь между частями терялась. Дороги были забиты беженцами и военной техникой, становясь великолепными мишенями для безраздельно господствующих в воздухе самолетов Люфтваффе. Зенитное прикрытие в такой ситуации было неэффективным, и результатом были многочисленные обгоревшие машины и трупы людей на обочинах. Уже ни у кого не было сил хоронить погибших и колонны медленно отступали на восток, стараясь оторваться от наседавших немцев.

Но среди всей этой толпы были люди, которые четко понимали, что нужно делать. Этот отход давно уже планировался командованием Красной Армии, поэтому немецкие наступающие части постоянно нарывались на умело расставленные ловушки, взорванные мосты и артиллерийские засады, неся при этом серьезные потери. Многочисленные диверсанты и одиночные стрелки неожиданно нападали на немецкие подразделения, целенаправленно уничтожая технику и офицерский состав Вермахта. Особо неприятным сюрпризом было появление у русских ручных ракетных систем, с помощью которых из засад расстреливались целые колонны, надолго задерживая продвижение немецких войск, заставляя разворачиваться в боевые порядки и прочесывать лесные массивы. Очень часто преследующие отряды нарывались на мастерски подготовленные минные ловушки и попадали в засады. Особым новшеством для русских было создание снайперских отрядов численностью шесть-двенадцать человек, которые могли часами удерживать целые полки Вермахта, безжалостно пресекая все попытки разблокировать дорогу. Именно здесь, под Киевом, немецкие солдаты и офицеры столкнулись с новой тактикой русских, которая была направлена именно на истребление командного состава немецких частей. Русские слишком быстро учились воевать.

Возле разбитой немецким авианалетом переправы через реку Трубеж скопилось огромное количество техники и людей. Саперы 64 стрелкового корпуса пытались восстановить мост, но регулярные бомбардировки сильно осложняли работу. В кабине одной из грузовых машин с ярко выделенным красным крестом на крыше тента, находился Гришин Михаил Александрович, военврач 3-го ранга 301-й стрелковой дивизии. Когда началось отступление, в первую очередь начали эвакуировать медицинские подразделения. Колонна полевого госпиталя уперлась в разгромленную переправу и стала прекрасной мишенью для немецких летчиков, которые не останавливались даже перед красными крестами, безжалостно расстреливая машины с раненными. Военный медик вылез из кабины и подошел к группе военных, где в центре внимания был молодой лейтенант, которого вместе с четырьмя бойцами придали для охраны. Новости были неутешительные — переправа будет восстановлена только через три часа. Никаких возможностей объехать или перейти вброд, нет. Поэтому лейтенант озвучил команду, отвести машины ближе к лесу и по возможности маскировать подручными материалами.

Когда машины отогнали к лесу и Гришин вместе с двумя санитарами крепили на машине срезанные ветки с остатками листьев, к нему подошел лейтенант в сопровождении целого капитана НКВД, который не церемонясь сразу задал вопрос:

— Вы военврач 3-го ранга Гришин Михаил Александрович 1906 года рождения?

От такого обращения доктор опешил, но вполне спокойно ответил.

— Да это я.

Он повернул голову к лейтенанту и спокойно сказал.

— Лейтенант, оставьте нас наедине.

Тот отдал честь и побежал заниматься своими делами.

— Хорошо. С этого момента вы поступаете в распоряжение особого подразделения главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Вы едете с нами.

— Я не могу. У нас раненные. Я должен их доставить.

К его удивлению, капитан устало улыбнулся и спокойно сказал.

— Михаил Александрович. Мы прекрасно все понимаем, поэтому ваш госпиталь будет переправлен в первую очередь. Буквально через пять километров находится опорный узел обороны, где его встретят и под соответствующей охраной отправят дальше в тыл. Но вас, как перспективного хирурга мы вынуждены будем позаимствовать для серьезного дела.

Гришин, устало смотрел на машины с красными крестами, понимая, что у него нет возможности отказаться, все-таки он военный человек, поэтому он уже обреченно спросил.

— Зачем я вам понадобился?

— Спасти человека в особых условиях и впоследствии изучать новые методики лечения и использования принципиально новых препаратов.

— И зачем я вам нужен? Простой хирург?

— У вас большая перспектива, да и из списка кандидатур вы оказались ближе всего к месту событий.

Гришин устало вздохнул, понимая, что ничего изменить не может.

— Куда идти?

— Тут недалеко ждет машина с охраной, но сначала вы подпишите несколько документов.

Увидев вопросительный взгляд медика, капитан поспешно ответил.

— Это подписки о неразглашении. Когда вы прибудете на место, все поймете. Даже я всего не знаю, но могу сказать точно, вы не пожалеете и скучно не будет.

— Надеюсь…

Следующие несколько часов превратились в ад. Машина с сотрудниками НКВД пыталась прорваться по забитым дорогам в сторону Борисполя. Два раза попадали под авианалет, но к счастью машина не была повреждена, и все остались целыми. Ближе к трем часам дня выехали к небольшому селу, где их остановил патруль и к своему удивлению, военврач увидел несколько замаскированных танков, которые прикрывали дорогу. Серьезные меры безопасности принятые в такой обстановки вызывали уважение и Гришин буквально всем своим естеством чувствовал необычность ситуации и как бы причастность к чему-то грандиозному.

Машина проехала по полю и остановилась в тени деревьев, где стояли две полуторки. Присмотревшись, военврач разглядел несколько мастерски замаскированных автоматических зенитных установок. Пока было время, его покормили и попросили обождать, хотя, сколько ждать не сказали. Воспользовавшись моментом, Гришин позволил себе вздремнуть и проснулся от негромкого разговора возле машины. Посмотрев на улицу, он увидел, что уже было темно и возле машины стояли капитан, с которым он приехал и трое человек в необычной пятнистой форме.

— Товарищ майор, как была возможность, нашли только Гришина из вашего списка. Для поиска остальных нужно больше времени, а у нас осталось не больше суток. Скоро немцы будут тут. Люди из вашего списка будут доставлены утром.

— Хорошо. Вы сами сможете моих людей отправить в Москву?

— Самолет ждет. Сегодня последняя ночь для вылета. Потом, скорее всего, аэродром окажется в зоне действия немецкой артиллерии.

— У меня люди готовы. Сколько до аэродрома ехать?

— Часа два.

— Тогда сейчас переправляем хирурга на базу, пусть занимается делом, а мы на своей 'броне' отвезем людей к самолету. Готовьте сопровождение. Выезд….через час, чтоб успеть затемно вернуться. Если будут изменения, я вас извещу.

— Вас понял. Сейчас все организуем.

Капитан подошел к машине с желанием разбудить Гришина, но тот уже проснулся и, открыв дверь, сам вышел на встречу, понимая, что эти необычные люди в пятнистой одежде его новые командиры, наделенные большими полномочиями, раз грозный капитан НКВД перед ними так стелется.

— Вот, товарищ майор, военврач 3-го ранга, Гришин Михаил Александрович.

— Хорошо капитан. Работаем по плану. Военврача я забираю. В Москву сообщу по своим каналам. Наверно понадобится еще кто-то из медицинских светил для обмена опытом.

Гришин удивленно слушал этот диалог, понимая, что с этого момента его жизнь круто меняется, только вот в хорошую или плохую сторону, пока непонятно. Все что произошло потом, он помнил смутно. Поход через поле, странная металлическая конструкция, появившаяся из воздуха, закрытые помещения бункера, длинные галереи, уставленные ящиками и помещение госпиталя, где его встретили две милые, но уставшие девушки. Сопровождающий его майор коротко произнес, обращаясь к девушкам.

— Военврач 3-го ранга Гришин Михаил Александрович. Будущее светило медицины.

— Михаил Александрович, это Марина и Оля, наши медики. В ближайшее время вы будете работать с ними. Старшая Марина Кузьмина, естественно со всеми вопросами обращаться к ней.

Девушка, которая была представлена как Марина, обратилась к майору.

— Сергей, а что ему можно рассказывать?

— А что хочешь. Все равно вам придется учить людей новым методикам и препаратам, так что начинайте работать. Но запомните, в первую очередь Черненко.

Она согласно кивнула.

После чего майор, убедившись, что его поняли правильно, повернулся и ушел.

Гришин с интересом рассматривал этот госпиталь, который абсолютно отличался от всего им виденного ранее. Покрытые белыми панелями стены, яркий свет из необычных длинных ламп, расположенных под потолком, стеклянные шкафы с множеством невиданных ранее коробок с препаратами, приборы явно медицинского назначения, и даже медицинские костюмы на девушках выглядели совсем по-иному. Они были одеты в белые льняные брюки, свободные рубашки, легкие тапочки.

'Куда это я попал? Кто эти люди?' — мысли рождались в голове и тут же сменялись другими.

Видя смятение гостя, старшая, Марина, решила сразу взять ситуацию под контроль.

— Михаил Александрович, может, давайте сначала чая или кофе? И заодно поговорим. Сережа сказал, что вам там нелегко пришлось?

Гришин растерянно улыбнулся.

— Вы знаете, не отказался бы. Кстати как вас по имени-отчеству?

— Можно просто Марина. А ее Оля. Так будет проще.

Отвечая на вопрос, девушка подошла к небольшому столику, на котором стояла большая чашка зеленого цвета, с прозрачными вставками по бокам, щелкнула кнопку и чашка, оказавшаяся чайником, сразу зашумела, нагревая с помощью электричества воду. На соседнем столике возле стопки книг, стоял прибор похожий на раскрытую книгу со светящимся экраном, на котором изображалась рентгенограмма грудной клетки и множеством кнопок на панели, похожих на печатную машинку.

— Хорошо. Скажите Марина, а где мы?

— Так Сережа вам ничего не рассказал?

— Наверно не успел.

— Ну, раз он разрешил… Вы сейчас находитесь в бункере под землей. На поверхности сейчас 2013 год. Мы, это часть выживших после Третьей Мировой войны…

***

Спихнув доктора девчонкам, я пошел в радиорубку, узнать новости по радиоперехвату. Но мне на встречу попалась Катерина, которая сама искала меня. Оказывается, что на связь вышел Семенов и требует меня для разговора. Тут же подошел Дегтярев, с ходящим за ним хвостиком прапорщиком Вербициким, которого мы взяли с собой в прошлое. Его переполняли впечатления о чистом мире и о войне с фашисткой Германией и краткий рассказ Карева о наших недавних похождениях в тылу у немцев. Количество трофеев, продукты и чистый воздух произвели должное впечатление на молодого парня, поэтому в его лояльности теперь я почти не сомневался, но ради своей врожденной и сбалансированной паранойи я его недели через две все равно прогоню через детектор лжи.

По дороге Катя отвечала на мои вопросы.

— Когда Семенов вышел на связь?

— Минут десять назад.

— Надеюсь ты работала с ретрансляцией через передатчик большого бункера?

— Конечно. Если у них есть аппаратура РЭБ, то пусть думают что вы в Перевальном.

— Умничка, где ж мои глаза были, когда Санька за тобой бегал?

— Рядом были, только вы все на жену свою смотрите.

— Ну у каждого свои недостатки. Ну ладно давай вызывай Семенова, послушаем, что он скажет.

Она взяла в руки тангенту микрофона, несколько раз вызвала Семенова, и когда в динамике раздался его голос, передала управление мне.

— Оргулов на связи. Чего хотел?

— Поговорить хотел, майор.

— Нам есть о чем говорить?

— Твои люди убили Черненко и морских спецов. Надо ответить Оргулов.

— Ты прекрасно знаешь, кто и как кого убил.

— Не придуривайся. Ни тебе, ни нам не нужна война, так что надо поговорить. А лучше пообщаться с твоим руководством, мы тебе не доверяем.

Я не стал отвечать. Повернулся к Кате.

— Катя, ты передатчики БТРов и танков людей Черненко пеленговала?

— Да конечно. Частоты знаю.

— Давай срочно мне Васильева на связь.

Буквально через секунд десять Васильев ответил.

— Дровосек на связи, Феникс.

— Значит так, на связь вышел Семенов, гнет пальцы. Он выгнал всю технику. Сейчас Катя тебя по цифровому каналу свяжет с бункером, через него попробуй установить связь с танкистами и экипажами БТРов Семенова. Главное договорись, чтоб они сидели на одной волне и слушали наш разговор с Семеновым. Тебе на это пять минут, пока я буду ему по ушам ездить.

Пока Катя возилась с вызовом и настройками, я продолжил разговор с Семеновым.

— Да заявки у тебя серьезные. Подожди десять минут, свяжусь с начальством.

Народ на меня с удивлением смотрел. Даже Олег с присущей ему иронией поинтересовался.

— Ну что Серега будешь дальше делать? Завтраками его кормить?

— Жду сигнала от Васильева, что он переговорил с танкистами. Мне главное чтоб народ слышал все, о чем будем договариваться с Семеновым. Он дятел не знает некоторых вещей, а мне есть что предложить и его руководству и татарам.

Катя сидела, надев наушники, и слушала, о чем говорил Васильев со своими бывшими соратниками.

Минут через десять, терпение Семенова закончилось, и он опять вышел на связь.

— Оргулов, ты там случаем от страха не заснул? Я тебе даю еще десять минут, потом начну раскатывать твой гребанный бункер, и ты ответишь и за Черненко и за спецов ВМС.

— Ты не кричи, я виноват, что спутник еще не вошел в зону уверенного приема, подожди минут десять еще, у меня будет устойчивая связь. Начал бы ты свои разборки часом позже, может быть, уже договорились.

Еще десять-пятнадцать минут у нас в запасе есть. Наконец-то вышел на связь Васильев.

— Феникс, там, в общем, народ настроен весьма серьезно. Гасить нас собрались основательно, но согласились послушать переговоры. Пришлось давить авторитетом.

— Вот и молодец. Сейчас он узнает, что такое черный пиар в исполнении военной разведки.

Минут через двадцать, когда уже успел попить кофе и рассказать пару анекдотов, Семенов снова вышел на связь.

— Ну что Оргулов? Ты уже задолбал всех. Или мы разговариваем, или начинаем штурм.

— Тебе не кажется, что ты лезешь не в свои дела. У меня достаточные полномочия, чтоб вести любые переговоры. Но ты не тот человек, с которым я теперь буду что-то оговаривать. Теперь я хотел бы пообщаться с твоим руководством, но напрямую, а не с оборзевшей шестеркой, которая даже толком задачу устранения ненужного командира выполнить не может.

— Я смотрю, ты разговаривать не хочешь. Тянешь время?

— И это тоже. Я же Ильяса предупреждал на счет 'стратегов'. Как бы не сложилась ситуация, даже если вы нас тут всех задавите, ваши бункеры будут уничтожены. Все это время мы искали убежища потенциальных противников, отмечали их и маркировали радиомаяками. Это первое. Второе — и ты, и я прекрасно знаем, что ни Черненко, ни спецов ВМС я не уничтожал, это сделали твои дружки татары, с которыми ты давно уже занимаешься торговлей людьми, оружием, продуктами и наркотой. Думаешь, я не знаю, что бункер Ильяса вами использовался как перевалочная база для торговли, и все, кто там побывал, видели клетки, где содержались рабы. Для простой банды в бункере нашлось слишком много нового оружия, боеприпасов в заводской упаковке, явно с консервации. Да к твоему сведению Ильяса мы взяли живьем, и он много интересно рассказал про твои дела. Это же ты, сука слил бандюкам караваны с продуктами.

— Ты что такое говоришь? Кто тебе поверит?

— А мне не надо, чтобы ты верил, главное, что я знаю, у меня есть свидетели и возможность и тебя и твоих жополизов наказать. Когда 'зверьки' убивали Черненко и моряков, моя группа оказалась рядом и успела отбить нападение, спасти моряков. Да и к твоему сведению Черненко жив, но тяжело ранен, и мои медики его поднимут на ноги. Это могут подтвердить все, кто раньше жил с вами.

Пауза затягивалась. Видно я его ударил по живому.

— Ты гонишь. Как всегда.

Рядом стоял прапорщик Вербицкий, которого пригласили для подтверждения моих слов.

— Ну как знаешь, я сейчас дам микрофон бойцу вашего отряда.

Отключив микрофон, сказал Вербицкому.

— Юра. Говори как есть, как было. Главное чтоб люди поверили.

— Конечно товарищ майор.

Он взял микрофон.

— Говорит прапорщик Вербицкий. Меня никто не заставляет, я все делаю добровольно. Значит так, все что говорил майор Оргулов правда. Семенов подставил Черненко и моряков. Полковник жив, даю слово.

Пауза длилась дольше, чем нужно.

— Ты его заставил. Я ни тебе, ни этому щенку не верю.

Я забрал микрофон из рук Вербицкого.

— Твое право. Только вот ответь мне, классный дядя Семенов, отец солдатам, а нахрен ты бандитов в ваш бункер пустил, и они все семьи в заложники взяли? Классный план Семенов. Мы с 'внуряками' бьем морды друг другу, татары оставшихся зачищают, а потом херсонскому спецназу рассказывают сказочку про злобных москалей. Сука ты Семенов. Я ведь действительно людям помочь хочу.

— Это ты сука. Приполз сюда со своими козлами, стал свой порядок наводить. Война закончилась Оргулов и нужно снова налаживать жизнь, а вы, уроды, все еще не навоевались. Вечно вам нужна правда и справедливость. Я тебя еще раз предупреждаю, мне нужна связь с твоим руководством и это не мое желание. Иначе у тебя будут большие проблемы. У нас тоже кое-что осталось с войны, и сможем удивить твоих московских хозяев.

Пока он вещал, я повернул голову к Кате.

— Быстро связь с Артемьевым.

Она коротко кивнула и стала вызвать Бычка. Санька ответил почти сразу.

— Феникс, Бычок на связи.

— Бычок, ну что там?

— Есть гады, засели в домах. Даже парочка СПГшек установлена. Но подобраться не можем, везде наблюдатели сидят. Если б не тепловизор, хрен бы нашли, качественно запрятались.

— Ориентировочная численность?

— Не меньше сотни. Я так думаю, что они собрались зачищать или нас или Семеновцев.

— Понял тебя, наблюдай, если что будешь корректировать стрельбу.

— Вас понял, Феникс.

— Олег… - уже обращаясь к Дегтяреву.

— Что там твои? Нашли кого-нибудь?

— Нет, только что связывался. Все чисто.

— Готовь группы к выходу.

Его лицо сразу окаменело, он молча кивнул, и вышел из комнаты.

Взяв микрофон, ответил Семенову.

— Дай двадцать минут, переговорю с руководством.

Опять потянулись долгие минуты. За это время выпустили на поверхность последний БТР и джип, забитые бойцами в сторону Симферополя. Пока они не добрались до места, я тянул время, а потом огорошил оппонента встречным предложением.

— Тут мое руководство предложило новые условия. Мы согласны у вас выкупать за продукты и горючее людей, желательно семьи, но они должны иметь определенные специальности. Так же к перечню возможных приобретений относятся стрелковое вооружение советских и российских стандартов, боевая техника, самолеты и вертолеты различной степени годности, вычислительная техника. Война нам тоже не нужна. Так же через вас мы готовы торговать с татарами и теми, кто за ними стоит. На тех же условиях. Если есть такая особая необходимость можем гнать и наркоту. Ты же прекрасно знаешь, что у меня много чего есть на продажу.

Народ в комнате был, мягко сказать, удивлен, я представляю, что творилось в команде у Семенова и у тех, кто сейчас прятался возле бункера Черненко и внимательно слушал наши переговоры.

Пауза затягивалась. Сейчас там жадность борется со страхом разоблачения. Он прекрасно знает, что у нас действительно много чего есть, но и зубы мы показали, поэтому прямая конфронтация с сильным и обеспеченным противником его хозяевам не нужна. Но есть еще один неприятный фактор, он пустил в бункер татар и устроил засаду, значит, пути отхода у нет, большинство своих бойцов он уже приговорил.

— Сейчас я не буду с тобой разговаривать на эти темы.

— И что я по-твоему должен сделать?

— Сдать оружие и пустить моих бойцов в бункер.

'Н-да, а ведь он больной и с реальностью уже не дружит. Такого надо точно зачищать'.

— Слушай, я понял, что ты крут безмерно и почти пацифист в погонах. Но скажи, зачем ты бандитов в бункер пустил? Неужели все-таки решил и своих зачистить? Мир в дерьме, а вы все нажраться не можете. Знаешь Семенов, я не буду с тобой разговаривать. А теперь маленькое уточнение. Я все это время тянул время, пока наш 'стратег' подлетал к Крыму. Теперь слушай мои требования, урод.

Я дал ему время немного потрястись от страха. А сам связался с Артемьевым.

— Бычок, быстро связываешься с Мозгом, даешь для гаубиц целеуказание по дому, где больше всего бандюков засело. Пусть даст пару залпов. Авось подумают, что бомбить начали. Если соберутся в компактную группу, можете долбить дальше. Чем больше сейчас положим, тем меньше их потом по горам ловить придется.

— Вас понял, Феникс.

'Теперь снова пообщаемся с Семеновым'

— Первое. Для всех, кто сейчас засел в домах вокруг бункера 'внутряков'. Один из домов взят на целеуказание. У вас времени не больше минуты, бомбы уже сброшены. Дальше. Группа, которая захватила бункер, уходит, оставляя свое оружие на месте. Все кто меня слышит, разоружают Семенова, с ним я больше разговаривать не буду. У вас на все про все, пять минут, потом вы будете расцениваться, как противник и уничтожены. А тебе Семенов лично. Командир группы спецназа ВМСУ мой друг и однокашник. Ты хотел повесить на меня смерть друга, за это ответишь, конкретно ответишь, да и он хочет с тобой пообщаться по поводу своих погибших бойцов. Все время пошло.

'Фух'- я выдохнул и стер испарину с лица. Меня всего колотило от прилива адреналина. Давненько я так не пугался. Даже в самых безвыходных ситуациях во время боев самообладание не изменяло, а вот сейчас, когда нужно было блефовать, с трудом удерживал себя, выдерживая нужный тон разговора. Поэтому и не любил играть в карты, что часто эмоции отражались на моем лице, а тут решались уже стратегические вопросы. Я ведь не супергерой, и ни мастер переговоров, просто человека, на которого навалилась ответственность за людей и все и по мере увеличения количества людей, увеличивалась и степень ответственности, и по сути дела за все эти разборки платилось сожженными нервами и ранней старостью.

— Ну что Катя давай смотреть как сейчас начнут ругаться в эфире, и заодно послушаем переговоры артиллеристов и твоего мужа.

То, что мой блеф подействовал, сразу стало понятно, по тому как в районе железнодорожного вокзала, где был расположен бункер 'внутряков' почти сразу заработали несколько передатчиков. Радостный визг в эфире Саньки подтвердил, что Серега Павлов и тут доказал, что артиллерист от бога. Он сумел весьма умело с нескольких залпов практически разнести 'хрущевку', в которой прятались боевики. Те как тараканы начали разбегаться, но спастись сумели те, кто засел на нижних этажах, остальные погибли под обломками дома. Но на этом Санька не остановился, известив меня, что боевики уходят, разъезжаясь на своем транспорте в разные стороны, но особенно крупная группа по Гагарина пытается удрать в сторону Московского кольца.

— Дровосек, Бычок, валите всех, кого сможете. Медузы на подходе, они помогут.

Что там дальше творилось, я мог судить, только слушая радиопереговоры ударных групп, короткие команды и комментарии Саньки, которые он давал артиллеристам. Результаты были неплохими. По самым скромным подсчетам боевики потеряли не менее семи десятков человек и большая часть от артиллерийского огня. Остальных перехватывали мобильные группы, расстреливая из крупнокалиберных пулеметов БТРов, сжигая из гранатометов. Уличные бои продолжались больше двух часов. На заваленных мусором и полуразрушенных улицах снова грохотали выстрелы и взрывы, снова лилась кровь.

Основная задача была рассеять бандитов, уничтожая транспортные средства, но не ввязываться в затяжные бои и главное беречь людей. Если боевики занимали оборону и остервенело отбивались, работала артиллерия, после чего наши бойцы отходили, давая противнику возможность отступить. Без транспорта они были практически обречены, их бункера находились в степном и восточном Крыму, на Южном берегу Крыма. Наши снайпера занимали позиции на высотках, с которых просматривались многие дороги, и методично отстреливали отступающих в пешем порядке боевиков.

Много конечно вырвалось, но сборная солянка из нескольких банд была разгромлена и вряд ли в ближайшее время у кого-то из них появится желание снова собираться в большие группы и лезть в Симферополь. Одна из групп боевиков, попыталась прорваться на ЮБК по Киевской улице, нарвалась на идущие навстречу танки и БТРы 'внутряков', спешащих к месту боя возле своего бункера. Боевики тут же были безжалостно расстреляны в районе автовокзала. Уцелели всего несколько человек, которые умудрились по замерзшему руслу Салгира отступить в город и затаится в полуразрушенных домах частного сектора.