Мы не стали сразу с криком 'Ура' атаковать немцев. Связавшись с Павловым, который руководил артиллерией, я некоторое время корректировал огонь и когда две батареи противника замолчали после массированного, но короткого артобстрела, мы выдвинулись из леса пошли в атаку. Стометровое расстояние до тыловых позиций противника преодолели как спринтеры в максимально короткое время. Танкам пришлось только пару раз выстрелить из пушек, чтоб добить расчеты уцелевших орудий, когда они ворвались на позиции немецкой артиллерии. Чуть покрутившись, поливая все вокруг из курсовых пулеметов, дождавшись пехоты, снова рванули вперед, ударив в спину пехоте, которая в который раз пыталась атаковать позиции удерживаемые отрядом капитана Левченко. На данное время это была последняя атака, которую мы планировали. Запас боеприпасов и к Т-64 и к БМП-2 явно подходил к концу, и устраивать долгосрочную войну никак не входило в мои планы. Рассеяв пехотный батальон ударом танками с тыла и лобовой атакой пехоты, мы прорвались на линию обороны и стали готовиться к отступлению. Несколько раз в воздухе появлялись самолеты разведчики, и даже один раз нас попыталась атаковать парочка Ю-87. Привезенные с собой с аэродрома и станции малокалиберные автоматические зенитные пушки, истерически стреляя в воздух, их отогнали, хотя и не причинив никакого вреда.

Дозаправив нашу бронетехнику и укомплектовав остатками боеприпасов стали отходить по грунтовой дороге в сторону портала, где уже активно готовился новый рубеж обороны, и ожидали два БТРа и БМП-1, которые по команде вышли к нам на встречу. Почти перед самым выходом колонны в расположение части вышла небольшая группа военнопленных, перебившая конвой и убежавшая при перевозке. Конечно, такие совпадения наводили на размышление и все, кто пришел, были разоружены и взяты на особый контроль. Потом на привале пообщаемся.

Оставляя за собой заслоны, и изобретательно минируя дороги, мы отходили к порталу. Немцы, попытавшиеся нас преследовать, получив еще пару танковых контратак и несколько засад, отстали и ночью не беспокоили.

Мы с Васильевым, с Санькой, Павловым, Левченко и Ковальчуком, который буквально прилетел обратно с БТРами и БМП-1, примостились возле танка и, подсвечивая светодиодным фонариком, рассматривали карту. При этом Санька комментировал наши приключения.

— Да уж, Командир, гульнули, так гульнули. Давно в такой бойне не участвовали. Что будем дальше с этим табором делать?

— Возле точки выхода уже организуется оборона. Будем организовывать активную оборону. Боеприпасов на несколько дней обороны у нас хватит. За это время успеем все самое нужное перетащить через портал и найти точку выхода на контролируемой советскими войсками территории. Другого выхода у нас нет, иначе придется всех освобожденных бросать, но думаю, никто так не поступит. Все-таки свои, да и мы не шакалы и демократы. Тогда делаем так, ведем колонну всю ночь, по карте нам идти в таком темпе еще часа два. Санька на тебе сюрпризы, берешь все взрывоопасное и минируешь дороги. На базе один программер ломанул коды штаба армии и с помощью НКВД-шника, перевел все. Про нашу душу с фронта снимают две пехотные дивизии и перебрасывают с юга танковый полк, а это больше сорока коробок со всем табором обеспечения и артиллерией. В общем, взялись за нас серьезно, и нужно делать ноги по-быстрому, но и дверью хлопнуть не помешает.

— Ну, тогда выход один. Мы им тут организуем маневренную войну, но учитывая превосходство в артиллерии, они нас будут зажимать в кольцо и давить.

— Согласен. Ковальчук и Левченко, формируете штурмовые группы. Состав один-два человека из наших, с гранатометами, и пять-десять освобожденных с автоматическим оружием. Задача, засесть на дорогах и валить всех, кто будет за нами идти. А мы пока прорвемся к порталу, и займемся поиском новых точек выхода. На это у нас отводится вся ночь и завтрашний день, пока они нас будут искать, и формировать стабильную линию фронта.

Перед самым отправлением, уже в темноте ко мне подвели артиллерийского капитана, который хотел передать особо важные сведения для командира. Я такие сюрпризы не люблю, особенно когда не я их готовлю, поэтому потребовал чтоб этого знающего обыскали по подробнее и представили пред мои грозные очи, особенно после контузии.

Это был высокий темноволосый человек со взглядом уверенного в себе убийцы. Это понял не только я, но и мои спутники. Да только тут собрались не мальчики из кружка шахматистов, а повоевавшие и пережившие страшную войну волки. Рядом стояли несколько красноармейцев, но он сразу перешел на деловой тон.

— Майор Зимин, я бы хотел говорить или наедине или в присутствии только ваших людей.

— Хорошо. Всем отойти, держать на прицеле этого субъекта. Артемьев и Васильев останьтесь.

Дождавшись выполнения команды, я вопросительно посмотрел на ночного визитера.

— Говори, у нас и так времени мало.

Капитан собрался с силами и высказал фразу которая поразила не только меня.

— Адмирал Канарис хочет поговорить о событиях апреля 1945 года.

После этой фразы он внимательно на меня уставился и стал ожидать реакции.

Санька и Васильев застыли, до всех дошло, что перед ними разворачиваются события намного важнее разгрома станции и уничтожения нескольких сотен немцев.

— Всех кто пришли с этим капитаном арестовать, прибудем на место перекрестный допрос со спецсредствами.

Теперь повернулся к этому лже-капитану.

— Значит в том самолете, который чуть не сбили над аэродромом, был Канарис и прилетел он про нашу душу.

Я молча отошел и стоял и думал. Ситуация была необычная. Глава одной из серьезнейших спецслужб Германии лично прибыл для установления контакта и передо мной стоит один из его доверенных людей, скорее всего имеющих прямой выход на Канариса.

'Вступать в такие переговоры и не известить Москву, будет большой глупостью. Сталин не поймет и заподозрит в двойной игре, и вот тогда действительно у нас начнутся неприятности, а ведь женщин и детей нужно куда-то вывозить. Надо потянуть время.'

— Какие инструкции вам дал адмирал?

— Получить ответ и передать, используя ваши передатчики, специальным шифром, моему начальнику.

Я снова задумался. Чтоб такое сообщить Канарису чтоб он сразу не побежал к англичанам, американцам или к своему Фюреру.

— Значит ваш белобрысый успел что-то передать, раз адмирал в курсе некоторых событий и дат. И вас он прислал, не смотря на все события. Кстати как вас зовут по-настоящему?

— Это неважно.

— Нет Фриц, это уже очень важно. Тебя твой начальник втянул в такую игру, где все становится важным и ты сам понимаешь, что обратного хода уже не будет. И ты уже никогда не вернешься в Германию, а если и вернешься, то свободу уже никогда не получишь. Либо твой шеф тебя ликвидирует, либо ведомство Гейдриха на тебя наложит лапу, и ликвидирует, но чуть попозже, когда выпотрошит по полной программе и наберет козырей чтоб свалить Канариса, не смотря на долгое знакомство.

Но мой собеседник спокойно смотрел мне в глаза, хотя там уже начала проявляться тоска понимания правдивости моих слов.

— Ну давай свой шифр, будем работать.

— Я сам.

— Да нет дорогой. Ты действительно хочешь узнать про апрель 45-го?

Я при свете фар смотрел ему в глаза. Он не хотел слушать, а тем более верить.

— 9-го апреля с особой жестокостью казнят твоего шефа, за то, что он в своих дневниках не очень хорошо отзывался о вашем Фюрере, а потом в Берлин войдут русские танки и Адольф Гитлер, отравится как последний трус. Кто-то из его адъютантов приставит пистолет к голове трупа и выстрелит, чтоб не позорить Фюрера, но эксперты потом докажут, что стреляли уже в мертвого человека.

Это был сильный человек, и он не хотел верить, но обстоятельства были таковы, что выхода у него не было. Тут рядом подал голос Санька, решив поддержать разговор.

— Ага. По Ундер дер Линден идут русские танки, а глубоко в бункере Гитлер мучительно оттягивает свой конец.

Васильев захрюкал от смеха. А лже-капитан бросал косые взгляды на меня и моих спутников, которые в своей сбруе и в свете фар выглядели весьма колоритно.

— В общем так, шифры передаешь моему человеку и живешь долго и счастливо. Слово офицера, что тебя никто не убьет. Ну правда за шальные снаряды ваших артиллеристов поручиться не могу.

— Нет. У меня свои инструкции. И если вы понимаете, что такое офицер, я должен выполнить задание.

— Хорошо. Как тебя зовут по-настоящему? Учти, я смогу проверить твои слова и если ты будешь обманывать в таких мелочах, я и мои люди очень обидятся. Уж поверь, у нас найдется, чем удивить вас и вашу армию. А это все, только разминка, ну что-то типа сафари на тигров.

Я показал рукой на танк и стоявшую рядом БМПшку.

Он задумался.

— Густав. Майор Густав фон Витерсхайм.

— Ну и молодец, Густав. То, что я тебе сказал про казнь адмирала Канариса, можешь передать. Дальше диалог будет вестись, только после того, как советскому командованию в целости и сохранности будет передан генерал-лейтенант Карбышев Дмитрий Михайлович.

— Почему именно он, а не сын Сталина?

— Интересный вопрос. Когда один ваш знаменитый фельдмаршал попал в плен, его попытались обменять на Якова Джугашливи. Так Сталин на это ответил 'Я лейтенантов на фельдмаршалов не меняю'. А Карбышев… Это наш национальный герой, генерал, которого в концлагере замучили до смерти. Хотите знать, во что англы и янки превратят снова Германию, будете сотрудничать, нет, так советские танки будут в Берлине не в 45-м а раньше. Даже если твой шеф прямо сейчас побежит к англичанам, и при этом будет иметь веские доказательства нашего присутствия, и нас тут раскатают всем Вермахтом, то уже ничего не изменишь — процесс запущен. Ладно, это все лирика. Ковальчук!

Из-за танка появился старший лейтенант Ковальчук с тремя бойцами в полной экипировке.

— Я, товарищ майор.

— Возьми на контроль немецкого товарища, к нам тут спеца немаленького прислали, хотелось бы не получать неприятных сюрпризов.

— Понял.

Немца тут же профессионально скрутили, и одели наручники за спиной.

— Извини Густав, сейчас играть в шпионские игры, нет времени, утром отправишь своему начальнику радиограмму. А сейчас для меня важнее сохранить жизни вот этим русским солдатам.

Немец спокойно и гордо смотрел мне в глаза, поджав губы. Ни дать ни взять настоящий аристократ. Стоящий рядом Санька покачал головой.

— Ишь ты, каков. Это они после 43-го уже петь по-другому начали.

Я шикнул на Саньку.

— Не обижайся Густав, это всего меры предосторожности, хотя после того что вы вытворяли в России у меня никакой жалости ни к вам ник вашему шефу нет. Вы же про план 'Ост' знаете? Уж поверьте, слишком мало натуральных немцев вернется домой из России. Ну об этом поговорим по позже.

Снова танки, бронетранспортеры, грузовики, рыча двигателями, идут по ночной дороге, деревья освещаемые фарами машин, создают фантастические картины. До цели, оставалось всего несколько километров и уставшие за несколько суток люди с нетерпением ждут передышки. А меня ожидала еще работа и когда смогу отдохнуть, просто не знал, поэтому пока было время, связался с базой.

— База ответьте Фениксу.

В гарнитуре радиостанции ничего не было слышно, автоматический подавитель помех не пропускал шумы эфира. Через пару мгновений раздался искаженный моей супруги, который я узнал по характерным интонациям.

— На связи Феникс.

'Фух. А то я что-то начал уже бояться, что никогда уже не услышу этого голоса. Как хорошо, что есть место где тебя действительно ждут и молятся чтоб вернулся живым и невредимым. Светка думает не знаю, как она молилась во время моих рейдов в крымские горы. И сейчас наверно где-то рядом держит иконку. Может то, что я до сих пор жив и ее заслуга. Как там у Симонова было: '…ожиданием своим, ты спасла меня…'. Я ведь реально ей и ребенку почти не уделяю время. Как мне надоела эта беготня со стрельбами и смертями, когда же оно все закончится'.

— Переключитесь на третий шифрованный канал.

— Вас поняли.

Недолгая пауза, когда у обоих абонентов перенастраивают аппаратуру.

— Феникс на связь.

— Все нормально, милая, прекрасно тебя слышу.

— О как, неужели грозный Феникс обратил внимание на свою жену? Это наверно тебя там сильно контузило, раз такой нежный стал. В общем так, Оргулов, заканчивай там свои войнушки, и возвращайся к жене и ребенку, понял?

— Непременно дорогая, вот надаю плохим немцам по голове, чтоб не мешали нам жить, и весь в твоем распоряжении, а пока прими текст и готовь шифровку в Москву.

— Вся во внимании. Опять каверзу задумал?

— Светочка, давай по делу, а то у меня после контузии голова раскалывается, и так еле терплю.

— Бедный, ну давай диктуй.

— Давай записывай, дословно. 'Странник-Центру. Благодарим за поддержку. Станция разгромлена, освобождено около пяти тысяч советских военнопленных. Сформирована мобильная бригада. Нанесены удары в районе Фастова и уничтожен полевой аэродром и более тридцати самолетов. Общие потери противника оцениваются в пять-семь тысяч. По данным разведки с фронта снимаются две пехотные дивизии, и из состава 1-й танковой группы перебрасывают танковый полк. В расположение бригады вышел личный порученец адмирала Канариса с предложением о переговорах. Судя по ситуации, глава Абвера имеет представление об истинной природе Странника, но обладает отрывочной информацией о событиях апреля 45-го года. Посланец изолирован. Учитывая ранние договоренности с руководством СССР, считаю невозможным вести переговоры без участия Москвы. Для проверки серьезности намерений руководства Абвера и задержки начала переговоров, выдвинуто требование об освобождении и передаче советской стороне генерал-лейтенанта Карбышева. Странник'.

— База, как поняли?

— Все нормально. Ну и дела у вас там раскручиваются.

— Ага. Самому уже надоело. Вы передавайте побыстрее. Скоро будем на базе.

На связь вышел Санька по закрытому каналу.

— Ну Командир, как думаешь, где протекло, у нас?

— Не должно, я все возможные каналы утечки контролировал. Скорее всего, не у нас, хотя и братья НКВДшники очень жестко все контролируют.

— Может они сами дозировано фрицам и слили инфу? Чтоб нервы пощекотать, так выборочно, как раз Канарис лучше всего подходит.

— С чего такие мысли?

— Да слишком уж дозированная информация у Канариса. Такое впечатление, что ему слили чуть-чуть для затравки, но при этом никаких доказательств с которыми можно идти к руководству Германии или к англам или к амерам, не дали. А он мужик умный, просек, что к чему и сразу, как только получил информацию о появлении на фонте Зимина, послал своего человека для контакта.

— Санька да что-то не верится, чтоб Берия с компанией на такое пошли, риск засветиться неимоверный, да и что это им дает?

Санька промолчал. Потом после короткой паузы выдал.

— Хотя выйти на контакт с такой фигурой, это уже победа. Ведь можно не только клепать танки и самолеты и гнать на убой тысячи людей, а развалить монолитность немецкого командования, тем более они там и так как пауки в банке. А у Канариса давние терки с СД.

— Ну вот ты сам и ответил себе. Ищи кому выгодно…Ой, твою мать!

— Бычок, что случилось?

— Да на яме язык прикусил.

— Да уж, ты будь осторожен.

— Да будь спокоен, командир, только ответь, что будет дальше?

— Пока не знаю, но думаю, если наши выводы правильны, то человека с проработанной стратегией переговоров в ведомстве Берии уже подготовили и при этом сразу попытаются оттереть нас от тела Канариса, как посредники перепродающие товар. Вот и посмотрим, какой ответ из Москвы будет. Сам знаешь, что главное не то, что они ответят, а как отреагируют на наше сообщение.

— Будет интересно посмотреть на их телодвижения. Надеюсь, они нас в темную не сыграют?

— Да вот как раз все признаки этого есть. Наверно ждали реакции Канариса попозже, а тут мы шум на весь восточный фронт подняли, и получилось, что покупатель, минуя посредника, вышел прямо на производителя. Соответственно и закупочная цена может упасть, и посредник сейчас начнет суетиться и изображать свою важность и нужность. А мы под эту марку обидимся и вытребуем у посредника, то есть у Берии и компании, больше материальных благ и привилегий, как наглая курица, несущая золотые яйца.

— Умеешь ты Командир находить яркие аллегории, аж на душе потеплело.

— Ты смотри там вперед, главное чтоб только на душе было тепло, а не в других местах. Один батальон немцев ты уже прошляпил, и это стоило трех десятков жизней и джипа.

— Да понял я все. Сейчас все будет по-другому, народ уже обстрелянный, выдержанный.

— Смотри Бычок, третий залет ты не переживешь.

***

Через час после получения телеграммы от Странника в кабинете Народного Комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Павловича Берии происходило экстренное совещание. За зашторенными окнами уже была глубокая ночь, и нарком, уставший за день, несколько раз снимал пенсне и тер глаза, крепкий кофе уже не помогал. Тусклый свет настольной лампы освещал такие же усталые лица его нынешних посетителей, имеющих высокие должности в иерархии государственной безопасности СССР. Первый заместитель Берии, комиссар государственной безопасности 1-го ранга Меркулов и комиссар 2-го ранга Судоплатов, который после гибели Морошко полностью курировал все вопросы по операции 'Оракул'. За окнами кабинета изредка мелькали огни прожекторов, освещающих ночное небо Москвы, тщательно выискивающих немецкие бомбардировщики. Но даже налет вражеской авиации вряд ли смог бы отвлечь людей от тех серьезных дел, ради которых они тут собрались.

Разговор начал хозяин кабинета, поблескивая стеклами пенсне в свете настольной лампы.

— Ну что, Павел Анатольевич, по всем признакам операция 'Посейдон' перешла в активную фазу, судя по радиограмме наших потомков. Правда, не совсем, так как мы предполагали, но заинтересованность главного фигуранта на лицо. Что вы можете сказать по этому поводу?

Судоплатов попытался встать, но Берия нетерпеливо махнул рукой, разрешая докладывать сидя.

— Кто мог предполагать, особенно после событий под Нежином, что наши друзья снова выскочат на захваченной противником территории и устроят настоящую войсковую операцию с применением тяжелой бронетанковой техники и при этом наследят так, что это привлечет внимание спецслужб не только Германии, но и наших союзников.

Меркулов, до этого молча куривший, встрепенулся, и жестко сжав губы, практически выплюнул вопрос.

— А они тут каким боком?

Судоплатов не смутился и спокойно продолжил доклад, ощутив молчаливую поддержку хозяина кабинета.

— От немцев. У англичан кто-то в СС есть и регулярно сливает информацию о широкомасштабных поисках Зимина. С некоторых пор английская резидентура на территории СССР ориентирована на сбор информации по основному фигуранту операции 'Оракул'. Учитывая имеющуюся у нас информацию от наших друзей о послевоенных отношениях с 'союзниками', я считаю, что такие действия надо пресекать самым жестким образом.

Берия утвердительно кивнул головой и задумчиво проговорил.

— Вы правы Павел Анатольевич. 'Оракул' и так уже принес много пользы, но если информация о нем просочится к нашим нынешним союзникам, то от него будет больше вреда нежели пользы, вплоть до сепаратных переговоров между Гитлером и Черчиллем. Какие еще меры по операции 'Посейдон' приняты вами в связи с новыми обстоятельствами?

— Подготовлена специальная группа для обеспечения работы с 'Посейдоном', причем никто из них ни каким образом не пересекался по службе с 'Оракулом'. На аэродроме ждет самолет для отправки нашего доверенного человека для проведения предварительных переговоров.

— Не слишком ли вы спешите? Это может быть провокация со стороны Абвера или даже прощупывание почвы на предмет достоверности той шифровки, которая была отправлена от лица давно германского агента, находящегося под вашим контролем. Идея передать часть сообщения, под предлогом, что передатчик был найден и агент арестован, для большей достоверности, я считаю вполне удачной. Но вы даже не можете себе представить, какую ответственность я на себя взял перед товарищем Сталиным, для получения разрешения на начало операции 'Посейдон'. Единственное что оправдывает такой риск, это получение высокопоставленного агента, который может стать великолепной фигурой влияния в высших эшелонах власти фашисткой Германии.

Тут слово снова взял Меркулов, который до этого был больше слушателем, нежели участником совещания.

— А чем мы рискуем, товарищ народный комиссар? Только для Канариса, который глубже всего копнул по делу Странника, эти строки могут что-то значит, для Гитлера и его приближенных это бред, за обнародование которого, в свете успехов Вермахта, просто уничтожат информатора и все. В окружении Гитлера одни фанатики, к которым он прислушивается, а Канарис не создает впечатление такого человека.

Берия нетерпеливо отмахнулся.

— Я сам прекрасно понимаю все ваши доводы. Но что мы скажем Страннику на проявление такого интереса? Ведь наши потомки тоже не дураки и смогут понять, откуда произошла утечка информации?

Снова вмешался Судоплатов, который не раз до этого общался со Странником и в некотором роде считался специалистом по потомкам.

— Я думаю, они это уже и так поняли. Зимин не выглядит наивным и все его поступки, которые со стороны вроде как выглядят глупо, на проверку оказываются логически правильными в тех рамках, в которых вынужден работать Странник. Как мне представляется, у них очень тяжелое положение и предстоит военный конфликт с остатками прозападных властных структур на Украине. Поэтому в условиях глобального дефицита боеприпасов, продуктов и горючего, действия Зимина по захвату у немцев этих ресурсов выглядят вполне логично. Да и то, что он активно включает в свой отряд бойцов и командиров из нашего времени, готовит их для боевых действий против фашистов в нашем времени и против бандитов в своем, проводит вполне качественную идеологическую обработку, говорит о малочисленности его группировки и о серьезных задачах, которые он перед собой ставит. Я уверен, что мы встретим понимание со стороны Зимина, с его стороны просто изменится только количество запрашиваемых ресурсов. Ему не выгодно портить с нами отношения, даже не смотря на наше тяжелое положение.

До этого молчавший Меркулов подал голос.

— Я согласен с Павлом Анатольевичем. Скорее всего, в ближайшее время мы станем свидетелями применения более совершенной боевой техники Странником, нежели несколько легких танков, которые побывали под Нежином. Наши потомки предусмотрительно оставляют козыри у себя в рукаве, не выкладывая все сразу. Поэтому я тоже уверен, что Зимин не предпримет никаких необдуманных шагов в рамках операции 'Посейдон', без согласования с нами, о чем говорит его радиограмма, присланная практически сразу при появлении эмиссара Канариса. А его требование передать в наши руки генерал-лейтенанта Карбышева, чтоб затянуть время, выглядит вполне разумным и оправданным на фоне того, как потомки уважительно относятся к памяти этого человека.

Берия решил подвести итог совещания.

— Хорошо, я вас понял, все результаты, и наши соображения завтра же на докладе передам товарищу Сталину. На вас же Павел Анатольевич, сегодня же отправить к Зимину нашего человека и организовать взаимодействие с частями Юго-Западного фронта, для оказания помощи сражающейся в окружении группы советских войск. Тем более в этой ситуации Зимин действительно помогает, отвлекая на себя две полнокровные дивизии Вермахта. Это тоже нельзя забывать. Сегодня жду от вас доклада по операциям 'Посейдон' и 'Оракул'.