Капитан Васильев примостившись в башне танка, следующего за трофейной немецкой 'троечкой', идущей в головном дозоре, открыв люк, подставил лицо ночному холодному воздуху, чтоб не заснуть от усталости. Он оглянулся на идущий следом БТР, на броне которого вольготно расположился новый командир — майор Оргулов и Снежная Королева, Катька Артемьева.

Он еще раз окинул взглядом новых боевых соратников, разместившихся на его Т-64, ставшим за последние несколько дней таким родным и привычным. Двое человек Оргулова, выходцы из этого времени, лейтенанты Павлов и Карев, вполне спокойно смотрели по сторонам держа в руках автоматы Калашникова с подствольными гранатометами. На лицах его товарищей, с которыми он совсем недавно перешел на сторону нового сильного и волевого командира, Сергея Оргулова, уже не читалась такая растерянность, что была поначалу, когда поняли, куда и как они попали. Сейчас это уже был спаянный общими победами отряд, способный решать серьезные задачи. Васильев сначала предполагал, что это будет очередной выход за трофеями, но оказалось, Оргулов все давно продумал и всего его вроде как лихие мальчишеские наскоки направлены на создания единой силы, способной защищать и тайну межвременного портала и женщин и детей, за которых майор теперь в ответе. Самое интересное, что никто его не может упрекнуть в пренебрежении своими обещаниями. Глубоко дыша ночным воздухом, капитан Васильев уже как-то отстраненно воспринимал свое прошлое в бункере Черненко и все события гражданской войны и ядерного конфликта. Такое чувство, что за эти два дня, заполненных постоянной стрельбой, атаками и отступлениями, он и его люди перевернули некоторую страницу в своей жизни и возврата к прошлому, воспринимающемуся как грязному болоту, уже не будет.

Странно вот так на все смотреть со стороны. Только совсем недавно он сидел в бункере, который в последние дни перед глобальной ядерной войной, полковник Черненко использовал в качестве штаба сводного полка внутренних войск Украины, и с тоской смотрел на своих детей и думал о нерадостном будущем, что их ожидает. С трудом выносил пустой взгляд жены, впавшей в апатию и выполняющей свои семейные обязанности, скорее из чувства долга, нежели из желания жить дальше. Он прекрасно знал о коробочке со снотворным, которое жена выменяла на Рынке, и знал, зачем она это достала, и не мог ее осуждать — мысли о самоубийстве уже не раз его самого посещали. Только дети и природное упорство еще держали на этом свете, и он пытался всей своей энергией удержать жену от опрометчивого шага, хотя с каждым разом это становилось все труднее и труднее. Старший восьмилетний Володька держался еще более ни менее, а вот пятилетняя Марьяна сильно болела и стала сдавать и, по словам доктора, осталось ей не долго. Детскому растущему организму нужно солнце и нормальная еда.

Благодаря силе воли он стал неформальным лидером группы офицеров и прапорщиков, которые присоединились к полку 'внутряков' во время войны. Тогда они стали единым боевым подразделением, но после заточения и долгих месяцев в замкнутом пространстве отряд стал распадаться на группы по интересам. Черненко старался держать в подразделении некоторый порядок, но его зам, майор Семенов, ярый украинский националист, переведенный из Львова перед самой войной, для контроля за национальным самосознанием бойцов полка, будучи не столько боевым офицером, сколько вертким тыловиком, подмял под себя распределение продуктов и со временем оброс командой любимчиков и лизоблюдов. В пику ему, вокруг Васильева образовалась немаленькая группа, в основном из пришлых, которая смогла в какой-то мере, с позиции силы, воздействовать на зарвавшегося тыловика, и выбивать продукты для своих семей. Вадим прекрасно видел, что Черненко не препятствует Семенову, но при этом четко контролирует все обстановку и когда пару раз становилось очень жарко и народ хватался за оружие, быстро и жестко наводил порядок, с помощью своих сторонников, кадровых бойцов, которых было не много, но они составляли боевой костях полка.

Но, тем не менее, всем было понятно, что в такой жизни нет никаких перспектив и все обречены на медленное умирание. На поверхности участились стычки с татарами, в которых погибло несколько человек, буквально месяц назад по бункеру прокатилась эпидемия самоубийств. Черненко пытался занять всех работой и отвлечь от дурных мыслей, но на второй год это уже мало помогало.

Во время очередной выходки татарских бандитов Ильяса, попытавшихся захватить поисковую группу небольшой выжившей общины, возглавляемую Панковым, но более известным как Борисыч, произошло необычное событие. Вся мобильная группа боевиков была уничтожена небольшим отрядом профессионалов, которые имели смелость организовать засаду и так же перебить вторую группу бандитов, которую лично Ильяс отправил на помощь.

Впоследствии оказалось, что в регион вернулся знакомый многим, капитан Оргулов, к которому сразу перебежал Санька Артемьев и его молодая жена, которую за глаза называли Снежной Королевой. Все, затаив дыхание ждали, что в ответ предпримет Ильяс, зная его мстительный характер, но тот просто захватил заложников и стал выдвигать Оргулову требования. В итоге вся банда Ильяса, включая женщин и детей, в прямом смысле была вырезана, а бункер в Перевальном, символ власти и военной силы боевиков, играючи захвачен.

Все болото, в которое превратился некогда боевой отряд, всколыхнулось, и у людей проснулась жажда жизни, хоть кто-то в состоянии что-то менять и не сидеть сложа руки и ждать медленной смерти.

Каждая новость от патрулей, контролирующих Рынок, где циркулировали самые свежие сплетни, ждалась как глоток чистого воздуха. И когда в бункере снова появился Артемьев со своей женой, и стал отдариваться продуктами и что было особенно невероятно, свежими яблоками и молодым медом, то обстановка сразу накалилась до предела. Семенов со своей компанией попытался изъять у людей доставленные от Оргулова продукты и потом 'наладить централизованное распределение', хотя все прекрасно понимали, что потом часть драгоценного дара всплывет на черном рынке по запредельным ценам. Хотя тут Васильев заметил, что Артемьев в основном одаривал семьи людей, так или иначе входящих, в оппозицию к Черненко и особенно Семенову, хотя и не игнорировал остальных детей. Мысль, что Оргулов решил переманить к себе бойцов, сразу пришла не только в голову Вадиму. Только злобные выкрики и угрозы Семенова и спокойные и взвешенные команды Черненко не позволили произойти кровопролитию в тот вечер. На следующий день Васильев, как делегат части людей из бункера, провел переговоры с Оргуловым и реально остался доволен. Вот теперь результат. Он и его люди дышат чистым воздухом. Его дети накормлены свежими продуктами и получают высококлассную медицинскую помощь и главное его супруга сильно изменилась за эти несколько дней. В ее глазах зажглась жажда жизни. А за это стоит походить и под новым командиром, а когда он узнал, с кем ему придется воевать, то сразу понял, что к Черненко и его наглому и вороватому заму ни он, ни его люди уже никогда не вернутся.

***

К двум часам ночи, наша колонна прошла деревню, в которой был уничтожен отряд карателей, в стороне остались мертво выглядящие дома, где не горело ни единого огонька, и не залаяла ни одна собака, такое чувство, что после карателей здесь поселилась смерть. Мы постарались побыстрее проскочить это место и выйти к полевым укреплениям, которые под управлением наших офицеров и нескольких военных инженеров из числа военнопленных возводились в срочном порядке. Горели многочисленные костры, освещающие местность и вокруг которых грелись немногочисленные бойцы и командиры, бывшие узники концентрационных лагерей. Тут же дымили две трофейные полевые кухни, где из захваченных продуктов на скорую руку готовили поздний ужин. Нашу колонну встречали приветственными криками, и сразу после остановки, полусонные от усталости люди нас окружили, выясняя подробности сегодняшних боев.

Те кто здесь оставался с раненными, с тревогой ожидал нас, пока громили немецкие части, а мы с некоторым облегчением прибыли в укрепленный лагерь, где можем хоть немного передохнуть. Пока бойцы и младшие командиры радовались завершению одного из этапов нашего рейда, ужинали горячей пищей, на мне была задача по нахождению способа эвакуации всей этой толпы в безопасное место, и не только я понимал, что это единственный шанс для этих людей, на долю которых выпало столько испытаний.

Около трех часов ночи из Москвы пришла шифровка о том, что к нам направляется специальная группа, для обеспечения контакта с адмиралом Канарисом. В ответ, я попросил вместе с группой прислать около десяти тысяч доз снотворного и рекомендаций по применению препарата. Для чего, не стал разъяснять, но намекнул, что это очень важно и желательно не отказывать. Я представляю, какие физиономии были у Берии и Судоплатова, когда читали мои сочинения, но тут был свой смысл, который пока не хотел раскрывать, и времени было очень мало.

Собрав расширенное совещание, приступил к разработке следующего порядка действий.

— Работаем по следующей схеме. Лейтенант Павлов, на тебе оборудование артиллерийских позиций, маскировка, создание противотанковых засад на дальних подступах, размещение зенитных орудий, учитывая вероятность их применения по наземным целям. Ты уже подобрал себе артиллеристов, прошерсти еще раз людей может кого еще найдешь. Подготовь корректировщиков. Дальше. Левченко. На тебе общая оборона лагеря. Окопы, блиндажи, укрытия, маскировка, залповая стрельба из стрелкового оружия по воздушным целям. Артемьев. Минирование. Фугасы и ловушки на всех возможных путях подхода противника. Все свои сюрпризы согласовываешь с Павловым, чтоб создать единую комбинированную систему противотанковой обороны. Ковальчук. Формирование разведывательно-диверсионных отрядов. Это мы уже обсуждали, но еще раз повторюсь. На дальних подступах засады, с применением ручного противотанкового оружия. Нанести максимальный ущерб противнику, пока он идет в походных колоннах. Васильев. На тебе формирование мобильных ударных групп для поддержки диверсионных групп Ковальчука. Силовая поддержка и при возможности контратаки. Вроде все.

Тут голос подал Малой.

— Товарищ майор, а мы?

— Я помню про вас. У нас с вами самая трудная задача будет. Мы возвращаемся в бункер и активно ищем другие точки выхода так, чтоб выйти на территории контролируемой советскими войсками. Иначе все наши подвиги будут тут раздавлены двумя немецкими пехотными дивизиями и танковым полком. Все. Приступаем к работе.

В районе портала охрану территории лагеря предусмотрительно несли наши бойцы, поэтому пользуясь темнотой, мы спокойно дошли до точки перехода, и перешли в бункер, где я попал в объятья своей супруги. На людях она не стала выказывать эмоции, но когда на несколько минут утянула в наш бокс, я выслушал много интересного о себе и о своих умственных способностях. Самое интересное, что от всего этого получал несказанное удовольствие. Как мне этого не хватало, наверно только в такие минуты понимаешь как ты дорог и нужен своим родным.

Быстро приняв душ и переодевшись в чистый камуфляж, давно уже приготовленный заботливой супругой, перекусил бутербродами из трофейных галет и кофе, запах которого уже стал забывать. После чего опять вернулся к насущным проблемам. Сейчас от меня зависела судьба уже нескольких тысяч советских солдат, поэтому каждая минута промедления потом будет стоить десятки жизней.

Вот снова они, стены бункера, которые за два года стали такими родными и привычными. Я шел по галерее и провел кончиками пальцев по бетону, как бы пытаясь ощутить энергетику этого мощного сооружения, принявшего нас в трудный момент и защищающего и поныне. Не знаю, почудилось мне, но в этот момент почувствовал какой-то прилив уверенности в своих силах и в правильности выбранного пути. Получив такой заряд бодрости, я уже целенаправленно пошел в серверную, готовить параметры для нового пробоя в прошлое. Пока я там возился, два наших снайпера и привязавшийся ко мне как персональный охранник Егор Карев, готовились к новому выходу. Теперь каждый человек был на счету, и держать большую группу поддержки уже не было возможности.

Пока техника рассчитывала новые параметры трех вероятных точек выхода, прошел в медицинский сектор, где Марина с Ольгой суетились, когда недавно привезли четверых раненных из отряда Васильева. Я удивленно рассматривал обновившуюся обстановку. Новые стеклянные шкафы и стеллажи, с заботливо расставленными банками и упаковками медикаментов, аппаратура и приспособления, которых здесь раньше не было. Тут чувствовалась заботливая рука Борисыча, который как хомяк, самое лучшее тащил для своих друзей.

Я хотел поговорить с раненными, узнать состояние и психологический настрой. Мне, как командиру было немного не по себе, учитывая такие потери среди новичков. Не смотря на все, люди не жалели что пошли к нам, и всячески старались это показать. Я на несколько минут зашел к ним в медицинский бокс, попробовал поговорить и относительно погибшего, но один из легкораненых, бывший контрактник с узла связи штаба бригады береговой обороны, философски заметил:

— Командир, мы уже все давно мертвы, просто сейчас в этом появился смысл. Бывает не важно, как человек жил, а важно как умер. Теперь мы знаем, что есть надежда, а в бункере Черненко этой надежды не было, вот и все, так что не терзайся.

Самое интересное, этот боец и не предполагал, как он помог мне. У любого нормального человека есть моменты, когда он терзается, что что-то сделал неправильно, и это повлекло за собой жертвы, что можно было сделать иначе, но тут, так вот почти фамильярно одобрили мои действия, причем люди повоевавшие, не новички.

Я еще несколько минут побыл с ними, потом навестил капитана Строгова, который лежал в закутке, отгороженным неким подобием ширмы. Там специально для него поставили небольшой телевизор с плоским экраном, провели наушники и по его просьбе крутили фильмы. Сейчас, заглянув в щелку, увидел как он, бледный от потери крови и боли, смотрел наш современный фильм 'Звезда', про армейских разведчиков. Как и мне, это было очень близкая тема, поэтому я некоторое время стоял и видел его горящие глаза. Он, как профессионал сразу ощутил чужой взгляд, повернул голову и встретился со мной глазами, тут же достаточно проворно нажал на пульте кнопку 'Пауза' и стянул наушники с головы и вымученно улыбнулся.

— Здорово, майор.

— Привет, как ты?

— Лучше, Олечка великолепный врач, обещала, что на ноги поставит.

— Ну, раз обещала, значит выполнит. Она такая.

Чуть помолчали.

— Как там?

— Тяжеловато, по глупости пошли карателей зачищать, так ввязались в бойню, вон видел, ребят привезли? Так от туда. Хотя германцам навешали, много пленных освободили, целую железнодорожную станцию разорили и по аэродрому танками прошлись. Самолетов штук тридцать сожгли. В общем, неплохо погуляли, за это немцы с фронта снимают две дивизии, чтоб с нами разобраться.

— Да, наворотили вы дел, майор. Жаль, меня с вами не было.

— Навоюешься еще, Ольга говорит, кризис миновал, теперь главное сил набираться. А на счет всего остального, так наши ребята, на боевом выходе все снимали, попрошу девчонок, они тебе фильм смонтируют, посмотришь для удовольствия, тем более положительные эмоции тебе не помешают. Кстати, есть вопрос, скорее всего, будем переправлять раненных на ту сторону фронта, ты как, с ними или тут будешь долечиваться?

Смотрю, глаза опустил, загрустил капитан Строгов. Тут ширма дернулась и к нам зашла Ольга. Деловито пощупала лоб пациента, заглянула в глаза, задала пару ничего не значащих вопроса, чуть улыбнулась, обдала нас запахом вымытых женских волос и резины, видимо только что сняла перчатки, и снова исчезла. По тому, как на нее все время смотрел Строгов, я понял, что долечиваться бравый капитан ОСНАЗа НКВД, будет у нас.

Усмехнувшись про себя, и порадовавшись за двух хороших людей, решил не травить человеку душу.

— Знаешь Александр, никуда я тебя не отпущу, с таким ранением ты бы давно умер в вашем госпитале, а тут и специалист, да и к тайне ты уже допущен, поэтому нет уже у тебя нормальной жизни без нас и нашего бункера. Я с товарищем Берия согласую этот вопрос.

Он согласно закивал, а глаза радостно загорелись. И перед уходом решил его чуть подколоть.

— Да и Ольге нормальный защитник нужен, натерпелась девчонка.

Не слушая его ответа, убедившись, что и тут все под контролем, ушел из медицинского бокса в серверную, где, судя по времени, уже должны были закончиться расчеты.

При расчете новых точек, я постарался поискать зависимость между координатами выхода и параметрами энергетики волновой линзы. Сделал несколько предположений и по выходу третей точки можно будет в первом приближении рассчитать поправочные коэффициенты для нынешних географических координат расположения большого портала.

В три часа ночи, сервера радостно пискнули спикерами, известив о том, что вычисления закончены. Я быстро по сети перегнал установочные данные на пульт управления и стал калибровать установку исходя из новых параметров. Вскоре появился Борисыч, которого я в приказном порядке вызвал перед отключением установки, как еще одного неплохого специалиста в электронике и в компьютерной технике. С ним мы работали по отработанной схеме и через полчаса, параметры введены и установка была готова к запуску. Тут уже не было времени на соблюдение всех мер предосторожности, поэтому сделав несколько пробных запусков и еще раз настроив установку, зафиксировав конечные устойчивые параметры для работы, запустили уже на продолжительный срок и выставили в окно штангу с антенной и включили тестовый радиосигнал. В это время запустили малый портал, и с помощью установки радиопеленгации попытались обнаружить место выхода портала. Через несколько минут такой работы, система с погрешностью тридцать-сорок километров, указала место на карте.

Все, кто находился рядом, с интересом ждали этого момента. Большой кружок отмечал примерное местоположение точки выхода портала. Судя по координатам, и на этот раз нас ждало разочарование — точка опять была на оккупированной территории в районе города Гостомеля, почти на самой линии фронта, что нас естественно не устраивало.

Опять новые данные, вычисления, настройки. Уже пять часов утра, глаза болят и даже кофе не помогает. Малой, Миронов и Карев, обвешанные оружием, спят, сидя на стульях, ожидая от нас результатов. Еще одна проба.

Включаем, настраиваем, перенастраиваем. Все уже делается почти на автомате и усталый мозг уже не в состоянии нормально воспринимать информацию, но и сейчас установка настроена и готова к запуску. Включаем. Гудение генераторов, ударная группа готова и опять проводим попытку триангулировать наше местоположение. Через десять минут, жирная точка вероятного выхода в 1941-м году уже находится в районе города Борисполь, под Киевом. Я уже был не в состоянии, а появившаяся жена, вывела карту боевых действий и почти однозначно дала заключение, что сейчас нам повезло. Чтоб однозначно определиться с местом, необходимо послать разведывательную группу в близлежащий населенный пункт и получить точные координаты.

Пока я, снайперская пара и Карев готовились для выхода на ту сторону, переодеваясь в советскую форму, приготавливая оружие и документы, в Москву пошла радиограмма.

'Странник-Центру. Получена новая точка выхода. Район Борисполя под Киевом. Точные координаты уточняем. При возможности вступаем в контакт с местными органами госбезопасности под легендой Кречетова. Просим подтвердить легенду и отправить группу для контакта. Время ограничено, начинаем эвакуацию раненных из-под Фастова. Странник'.

Перед выходом, решили проверить портал к группе под Фастовом, заново ввели параметры и убедились, что время перестройки между разными точками выхода составляет не более пяти минут. Пока было время, и ждали ответа от Москвы, я снова сходил на ту сторону убедиться, как идет подготовка к отражению атаки противника. Судя по обстановке в эфире, немцы активно нас искали и что особенно, буквально рыскали в поиске источника помех в радиоэфире. Несколько раз вдалеке пролетали самолеты-разведчики, но пока наш укрепленный лагерь не был обнаружен.

По договоренности с Москвой, посланец Канариса отправил радиограмму и на это время система подавления радиосвязи отключалась. Теперь ждали реакции от шефа Абвера. Пока была возможность, в рассветных сумерках я провел совещание со своими командирами. Васильев, Ковальчук, Левченко, Артемьев почти сразу прибежали, когда им сообщили что есть новости с той стороны.

Все выглядели очень усталыми и вымотанными. Третьи сутки непрерывной беготни, когда нет даже возможности присесть, не то, что поспать, сказались на всех. Я сразу взял слово и начал совещание.

— Значит так, канал на территорию не занятую противником мы пробили.

Все уставились на меня, ожидая более точных пояснений.

— Под Борисполем, за линией фронта. С Москвой я уже связался, и сюда скоро высылают группу для обеспечения контакта с нами. Думаю, в свете последних событий мы от правительства СССР пока никакой материальной помощи просить не будем, Вермахт нас и так прекрасно обеспечил всем необходимым, поэтому на повестке основная задача спасение бывших военнопленных, которые себя реабилитировали в боевых действиях и действительно достойны спасения. Жду ваших мыслей по этому поводу, с учетом того, что секретность нашего объекта не должна быть нарушена.

Слово взял Санька.

— Командир, ты реально хочешь весь этот табор прогнать через бункер? Не реально. Тут работы на несколько недель. Надо им еще и глазки завязать, так чтоб они ничего не поняли.

— Я уже думал об этом и заказал кучу снотворного.

— Угу, и людей потравишь, как в Норд-Осте. Не то. Да и пропажа такой группировки сразу привлечет немцев, вот тогда они начнут точно тут все перепахивать. Как вариант, с той стороны пригнать подкрепления, боеприпасы и тут, в тылу противника, организовать что-то типа плацдарма, который постоянно снабжается и пополняется силами.

— Санька, мне нравится эта идея, только тогда высветим все возможности портала и где гарантия, что вместе с пополнением и боеприпасами, мы в портал не затянем группу захвата НКВД. Как бы ситуация не развивалась, но на сто процентов доверять своим предкам я не собираюсь. Да и воевать тут не очень хорошо. Леса редкие, местность пересеченная, все достоинства нашей техники, не могут быть использованы по полной программе, да и боеприпасов для таких боевых действий у нас уже почти нет. Для Т-64 уже три боекомплекта расстреляли, а если у нас начнется заварушка с Черненко или с отрядом, который прибудет из Украины, про нашу душу, или если татары решатся вернуть бункер, который контролирует дорогу через перевал к морю, обратно, а там охрана, человек пять осталась. Мы повоевали, помогли предкам, но полностью ввязываться в конфликт в этом времени, я считаю неразумным. Наша сила, это наши знания и опыт. И вчера и сегодня мы это доказали, надавав немцам по голове. Вы же сами делали видеозаписи, будет, что Сталину с компанией показать. Так что, начинаем свертывать здесь свое присутствие, и готовим для эвакуации в первую очередь тяжелораненых. Готовим по две крытых машины. Загружаем, загоняем в портал, там их принимают и отправляют в госпитали, дальше уже не наши проблемы. Зато будет возможность избавиться от многочисленной трофейной техники, которой у нас скопилось с избытком. Все, готовьте первую партию тяжелораненых для эвакуации.

Судя по лицам, не всем понравились мои решения, но тут собрались военные люди и приказ командира имел более высокий приоритет, нежели собственные мечты повоевать с врагами, про которых смотрели столько фильмов и читали столько книг. Но это реальная жизнь, и немаленькие потери у нашего небольшого отряда, уже остудили горячие головы.

В это время в штаб Юго-Западного фронта пришла шифрограмма, следующего содержания.

'Начальнику особого отдела штаба Юго-Западного фронта, комиссару государственной безопасности 3-го ранга Степикову.

Вчера, 21 октября 1941 года под Борисполем потерпел аварию самолет специального авиаотряда НКВД СССР. Соблюдая все меры секретности, силами войск НКВД, провести операцию по поиску командира и членов группы, майора государственной безопасности Кречетова. При установлении контакта оказать полное содействие в выполнении специального задания Ставки. К вам высылается группа ГУГБ НКВД СССР во главе с комиссаром 1-го ранга Судоплатовым. Берия'