- Ты совсем рехнулся? – после паузы спросил отец. – А может, тебе хрен вдвое увеличить, и ты будешь по паркам в плащике разгуливать? Что за идиотское желание демонстрировать себя на весь свет?

- Па, ну хватит, - поморщился Денис и переложил телефон в другую руку. – Можно подумать, все, кто хотят себя показать, извращенцы.

- В зародыше. Какого черта я должен тебя с работы отпускать? Кто твои носы будет резать? Это я еще не знал, куда ты поперся в выходной, а будь рабочий день, черта лысого отпустил бы.

- А если б я заболел? Пап, на три дня. Максимум на двенадцать.

- Вот точно, заболел, - хмыкнул отец. - На голову. Ничего так разброс, три или двенадцать. Хорошо. Отработаешь все пропущенные смены в выходные. И я очень надеюсь, что мать тебя не увидит.

С самым мутным было покончено, и без особого труда. Денис даже удивился, поскольку настроился на долгую борьбу. Как будто пришел на войну, а противник не явился.

Два дня между кастингом и первым днем съемок прошли… нервно. Как перетянутая гитарная струна. Он работал. Оперировал очередной нос, помогал отцу на пластике груди, сидел на приеме. А внутри все едва заметно вибрировало. Хорошо хоть на пальцы не передавалось, только этого еще не хватало.

Забежала старая знакомая Ира. Когда-то, вроде, были чувства, но быстро сдулись. Остался дежурный секс время от времени. Денис знал, что у нее кто-то есть, но это нисколько не волновало. Они толком и не разговаривали. «Как дела? – Да все нормально». Кофейку с коньяком и в постель. Без особых затей.

И тут приключился облом – первый раз в жизни. Ира лежала на кровати, расставив ноги, а он стоял перед ней, красный, как рак. И все его великолепие висело жалкой тряпочкой. Как будто не голая девушка рядом, а надувной крокодил.

- День, ну ты чего? – разочарованно протянула Ира.

Перекинув длинные темные волосы через плечо, она подобралась к нему на четвереньках, провела языком по члену, обхватила губами.

Денис закрыл глаза и представил, что это Яна. В том самом полупрозрачном купальнике с фотографии, больше похожем на нижнее белье. Ее язык дразнит короткими прикосновениями, а губы ласкают вялое, снулое безобразие, пытаясь вернуть его к жизни. И ведь вполне успешно пытаются!

Он представил, как сжимает в ладони ее грудь – округлую, крепкую, с маленьким твердым соском. Не глядя протянул руку – и в ней оказалась совсем другая: рыхловатая, тяжелая, с широкой ареолой. Денису большая женская грудь никогда не нравилась – он прекрасно знал, во что она превращается со временем и как сложно вернуть ей пристойный вид. Но сейчас уже было неважно – какая грудь, чья…

Стоило только подумать о Яне, член мгновенно поднялся и затвердел, наполняясь кровью. Казалось, она должна быть густой, черной – хотя уж кому-кому, а ему хорошо было известно, что приток идет по артериям. Он резким движением отодвинул Иру, заставил повернуться и сильно, глубоко вошел сзади, придерживая ее за бедра.

Хватило бы, наверно, нескольких движений, но Денис заставил себя сдержаться. Облизав два пальца, он ласкал ее набухший клитор, и промелькнуло шальное…

Если Ирка кончит первая, будет и с Яной.

Глупость какая!

Но когда она глухо застонала, выгнув спину и запрокинув голову, догнал ее тремя сильными быстрыми толчками, довольно улыбаясь.

- Райчев, ты реабилитирован, - сказала Ира, с оттяжкой поцеловав его в прихожей. – А я уж испугалась.

- Иди, иди, - пробормотал Денис, закрыв за ней дверь. – Знала б ты…

Впрочем, может, и сама Ира представляла кого-то на его месте. Но ему было на это абсолютно наплевать.

В студии включилась красная лампочка прямого эфира, и его начало знобить. Когда поднимается температура, все тело покрывается гусиной кожей, волоски встают дыбом. И если провести по ним, побежит волна то ли жара, то ли холода, забираясь под кожу и еще глубже.

Денис изо всех сил старался не смотреть на Яну, но все равно косился. Хотя мог разглядеть только ее профиль. Вздернутый нос и приоткрытые губы. Вспоминал, как представлял ее на месте Иры. Как ее – ну как будто ее! – губы ласкали его опозорившийся член. Сердце снова и снова пускалось вскачь, как чуткий орловский рысак, получивший шенкеля под брюхо.

Какого черта-то? С какого перепугу его так разобрало? Еще ни одну женщину он не хотел так сильно. Тем более, увидев всего второй раз и ничего о ней не зная. Было в этом желании что-то мучительно подростковое, безнадежное, но… все же не бессмысленное.

Когда жребий выбрал ее в первую тройку, что-то внутри сказало: не, парень, ничего не выйдет. Как будто рукой махнуло. И тут же возразило упрямое: нет, я же загадал!

И собственная фамилия в устах дурковатого ведущего прозвучала как чужая. И страшно захотелось по-детски глупо показать язык другому. Тому, кто тоже отозвался на Янин взгляд.

Умойся, крендель, ты в пролете. Она будет моей.

Денис подошел к Яне, встал с ней рядом. На автопилоте ответил на какие-то вопросы ведущего. Ассистентка режиссера за камерой показала им рукой: туда, на выход. Третьего должны были выбрать без них. А им предстояло провести вечер в доме вдвоем.

Они стояли в том самом предбаннике, где недавно дожидались своей очереди на кастинг, и искоса поглядывали друг на друга. Наверняка Денис, конечно, утверждать не стал бы, но ему показалось, что Яна таким раскладом довольна. Хотя и старается это не демонстрировать.

- Так, быстренько делаем последние звоночки, - подбежала ассистентка Юля, - выключаем телефоны и отдаем мне. На выходе из дома получите. Потом берем вещи и идем в машину. Приезжаем, я вам все рассказываю, показываю, после этого включаются камеры, и все, что вы делаете и говорите, течет в интернет. Так, сразу скажу, обыскивать на предмет всякой запрещенки вас никто, разумеется, не будет. Но камеры в доме везде, кроме ванной и туалета. А контракт составлял очень хороший юрист, так что любое нарушение приведет к штрафным баллам или даже нешуточному судебному иску. Лучше не рисковать, поняли?

Покивав согласно, Денис позвонил отцу и доложился, что его выбрали.

- Ну удачи, - вздохнул он. – Хотя не знаю, какая там может быть удача.

Яна звонить никому не стала, отправила сообщение. Юля положила их телефоны в пакетики с застежкой и надписала маркером.

- Сейчас вас по пути немного поснимают для телеверсии, - она кивнула на оператора, который держал на плече камеру. – Сделайте лица поприятнее, а то как будто на расстрел везут. Вообще сегодня можете поизображать любовь с первого взгляда и все такое. Только не перестарайтесь, чтобы все было натурально. И без рук, само собой. А вот когда придет третий персонаж – уже никому никаких преимуществ. Выбор должен выглядеть очень сложным. Ах, блин, хочу обоих, но что поделаешь, надо выбирать одного. Как-то так.

- Без рук до какой степени? – уточнил Денис, подмигнув Яне. Та усмехнулась в ответ.

- За попу, грудь и коленки не лапать, - фыркнула Юля. – Ну елки, маленькие, что ли? Не знаете, что прилично, а что нет?

- В контракте конкретно не расписано, - возразила Яна. – В щечку поцеловать на сон грядущий можно? Или там… не знаю, за ручки подержаться?

- Сегодня можно. Завтра – чтобы обоим доставалось поровну. Придет парень – держи за ручки обоих. Все, поехали.

Они закинули сумки в синий микроавтобус и сели рядом на заднее сиденье. Перед ними – оператор и Юля. Улучив момент, когда оператор выключил камеру и отвернулся, Денис осторожно прижал ногу к Яниной – от колена до лодыжки. Как будто случайно. И заметил краем глаза, как дрогнули ее губы. И ногу она не убрала.

Есть контакт!

Он отодвинулся и уставился в окно. Лихорадочная дрожь внутри усилилась – крохотные мурашки превратились в откормленных термитов.

Дом оказался небольшим двухэтажным коттеджем в десяти минутах езды от конечной станции метро. Маленький, за глухим забором дворик – несколько деревьев, цветочные клумбы, беседка в углу. Снаружи довольно симпатично. Да и внутри оказалось не хуже.

Они прошли через холл к деревянной лестнице.

- Вон там гостиная, - Юля махнула рукой на первую дверь слева. – Из нее можно попасть на кухню. Или из холла, через вторую дверь. Справа – санузел и хозяйственная комната. Стиралка, кладовка. Оттуда выход на задний двор. Будете выносить на крыльцо мусор и грязное постельное белье. Машина будет забирать. На кухне все есть, продукты, посуда. Готовите сами. Если что-то понадобится, скажете рабочему, который приедет мусор забирать, на следующий день привезет. Теперь пошли наверх.

Яна первая выбрала себе комнату – с желтыми обоями и кроватью под клетчатым покрывалом. Денис заглянул в две оставшиеся и остановился на точно такой же, через коридор. С зеленоватыми обоями и серым покрывалом на кровати. Кроме трех спален на втором этаже были только душ и туалет.

- Значит так. В душе и туалете камер нет. Но камеры в коридоре и в холле видят двери. Если вы зайдете туда вдвоем, это однозначно расценивается как секс. Понятно? Монитор в гостиной – тачскрин. Все увидите по ходу дела. Выбор на третий день вечером, ровно в семь часов. Через монитор. Сразу после этого лишний забирает вещи и выходит. Машина будет ждать. До ближайшего метро. Ну, все, вроде, сказала, - Юля достала телефон и набрала номер. – Слав, я выхожу, через пару минуток врубай камеры, - закончив разговор, она повернулась к нам: - Все, мои дорогие, удачи и приятно провести время. Надеюсь, обойдется без недоразумений.

Юля вышла. Яна посмотрела на Дениса, и взгляд ее сказал недвусмысленно: «Как только – так сразу!» И тут же загорелись красные лампочки записи у двух камер: над лестницей и над дверью гостиной.

- Ну что, - сказал Денис. – Может, пойдем приготовим что-нибудь на ужин? Вместе?

- Ну пойдем…

Голос Яны звучал теперь совсем иначе. Низкий. Бархатный. До жути возбуждающий.

Игра началась…

***

Рыцарский турнир. Кони храпят, по спине под доспехами стекает пот, копья наизготовку. Прекрасная дама с платочком в поднятой руке ждет, когда можно будет подать сигнал к началу.

Какой, нахер, турнир? Мы не рыцари. Да и она не дама.

Игра. Во всех смыслах.

Пинг-понг. Каждая фраза – как крученый в самый угол стола. Чтобы не дотянулся, не отбил. И она – между нами. Судья. Голову то в одну сторону, то в другую. А глаза – как пьяные. Узнать бы, о чем она думает. Или лучше не стоит?

Ядовито, тонко. Зацепить, задеть побольнее. Какой в этом смысл? Да никакого. Обычная грызня за самку. Хотя на поверхности мы просто знакомились. Рассказывали о себе. Вполне мирно. Почти мирно.

Я не уставал удивляться и восхищаться той замысловатой сволочью, которая придумала это шоу. Взять самое простенькое, безобидное и капельку сместить акценты. Была элементарная выбирайка на вылет с низким рейтингом. Стало… точнее, станет, не сомневаюсь, чем-то топовым. Сделать ставку на секс, на желание, слегка замаскированное, под запретом, но очевидное. Хотя… может, это только у нас троих так сложилось? Ну вот сошлись звезды так, что мы оба до жути, до дрожи хотим одну и ту же. По-настоящему, не для шоу. А ей приходится делать вид, что никак не может выбрать между нами. И искрит от этого так, что едва паленым не пахнет.

Вот только я не сомневался, что получу ее. Ну… почти не сомневался. Большинство женщин, вопреки стереотипу, предсказуемы. Как и большинство людей в целом. Но такие, как она… от них можно ожидать любых сюрпризов. И все же…

Нет, не здесь. И не только потому, что это запрещено. Нет такой системы, которую нельзя сломать. Но не всякий риск добавляет градус удовольствию. У меня дома. Там, где я буду иметь преимущество своей территории. Где по определению буду хозяином.

Неважно, сколько я здесь пробуду – три дня или все двенадцать. Неважно, кто первый окажется за периметром, я или она. В любом случае я ее найду. Не проблема. Приведу домой и…

Я разговаривал с ними, а сам видел совсем другое.

Ее лицо под собой. Влажную полоску зубов между приоткрытыми губами. Глаза, затуманенные желанием. Испарину в ложбинке груди, которую так и хочется собрать языком.

Умоляющий шепот: «Пожалуйста, еще…»

Иногда с самого начала знаешь, что женщина идет за тобой, послушно подчиняется. Это как добротный домашний обед – привычно, предсказуемо, сытно. Иногда ее приходится ломать, подчинять себе. И это уже изысканный ужин в экзотическом ресторане. Неожиданно, остро, пряно. Главное – уловить тот момент, когда дикая тигрица становится мягкой покорной кошечкой. Когда она признает твою силу и отдает себя без остатка. Удовольствие от этого не меньше, чем от самого мощного оргазма.

Яна встала, подошла к музыкальному центру, чтобы поискать другую радиостанцию, наклонилась. Ее обтянутые тонкими черными брюками ягодицы притянули взгляд, как магнит. И я знал, что не только мой. Можно встретиться глазами в зеркале, но довольно странное ощущение, когда не видишь, а чувствуешь, как твой взгляд скрещивается с чужим на одном и том же… хм, объекте. Да ладно, что там, на женской заднице, которую каждый из нас охотнее сжал бы рукой. И уж точно не через одежду.

Ничего, все будет. Через несколько дней. Надо только потерпеть.