Почему любовь к свинине часто превращается в манию у медведей? Почему она обычно кончается кожной болезнью? Нам это неизвестно. Но только свиное мясо вызывает эту болезнь.

Когарский медведь сделался свиноедом. Его охотничьим угодьем стала отныне вся долина, где разводили свиней. По ночам он наведывался в какой-нибудь свинарник, где жирные и нежные породистые свиньи были легкой добычей — куда более легкой, чем колючие дикие кабаны. Злодей будто знал, когда и куда нужно забраться, чтобы избежать опасности и полакомиться сосунком. На самом деле медведь, конечно, этого не знал, но день-два после его налета собаки и охотники поднимали такой шум, что он вынужден был искать новое место. Обнаружив его, медведь целиком полагался на свой нос, всегда выводивший его к кормленным на убой свиньям. Фермеры пробовали устанавливать медвежьи капканы, но когарский свиноед ни разу не попался, потому что не заглядывал дважды в один и тот же свинарник. Так он прослыл умником и хитрецом, а он был просто очень осторожен и обладал тонким нюхом.

Однажды, покрытый паршой, когарский свиноед шел крадучись по лесу вдоль ручья. Любимый запах, который он учуял издалека, вывел его к маленькому мертвому поросенку. Мать волей-неволей бросила его, занявшись остальными детьми. Гриф не тронул малыша, потому что он упал в кусты. Не занялись им пока и жуки-могильщики. Медведю привалила удача. Сунув длинный, весь в струпьях нос в ку

сты, медведь достал поросенка, оттащил его в сторону и зарыл в ямку, выдерживая для будущего пира. Обычно дикие звери запоминают свои «кладовые» и, бродя по соседству, проверяют, все ли в порядке. Вот и когарский медведь наведался к своей кладовке на следующий же день.

Когда дикий зверь теряет своих близких, он приходит к месту их гибели много дней подряд, чтоб оплакать свою утрату, как считают индейцы. Звери сворачивают с пути, снова и снова обнюхивают злополучное место, ревут, скребут когтями землю или деревья и лишь тогда уходят своей дорогой. Это оплакивание, особенно шумное в первые дни, прекращается обычно с первым проливным дождем, который смывает все запахи-воспоминания.

День спустя после гибели малыша Серовласка пришла его оплакать. Тут ей и повстречался медведь. Дикий кабан, попавший в беду, испускает громкий протяжный рев, моля соплеменников о помощи. Если же он не испытывает страха, то издает короткий отрывистый боевой клич и бросается на врага. Серовласка поступила опрометчиво. Издав боевой клич, она ринулась на врага. Медведь попятился и уклонился от удара. Они стали ходить по кругу, делая обманные выпады. Медведь, хоть и был крупнее и сильнее Серовласки, сейчас охотно убрался бы восвояси, но запахи-воспоминания подстрекали Серовласку к битве. Материнская любовь придавала ей сил. Медведь пятился, пока они не оказались на открытом месте у высокого обрывистого берега реки. Серовласка, преисполнившись отваги, бросилась на злодея. Медведь отскочил в сторону и трахнул ее могучей лапой. Такой удар мог бы прикончить Серовласку, но, к счастью, он пришелся на сильные плечи. Пошатнувшись, Серовласка отступила, издав пронзительный крик — призыв о помощи, что надо было сделать с самого начала. Услышав такой сигнал, любой кабан приходит на выручку, как береговая охрана, получившая сигнал «SOS».

Враги сошлись на мгновение и снова кружили, выжидая удобный момент. Серовласка сделала обманное движение, медведь отпрянул, и она, осмелев, перешла в наступление. Медведь увернулся и отскочил в сторону, а когда Серовласка снова напала на него, нанес ей сокрушительный удар, отбросивший ее к самому краю обрывистого берега. Окровавленная Серовласка скатилась вниз и упала в реку.

Она умела, но не любила плавать и молча барахталась в воде, совершенно обессиленная схваткой. Милосердная река бережно несла ее к отлогому берегу. В прибрежных кустах послышалось движение, и на берег реки выскочил большой черно-рыжий кабан. Тихо похрюкивая, Серовласка вышла из воды. Супруги признали друг друга. Но Буйный немного опоздал. Торжествуя победу над дикой свиньей, когарский медведь скрылся в лесу.