Какая радость — забраться в гору и увидеть внизу, под ногами, зеленое море листвы! Какая радость — услышать волнующий охотничий клич и узнать, что зверь где-то рядом, и теперь ты можешь испытать свою храбрость! Воспоминания юности нахлынули на Прунти, когда он услышал азартное:

— Ищи, ищи, ищи!

Шум погони слышался все отчетливей и ближе. Когда собаки загнали зверя, Прунти кинулся бежать, как мальчишка, позабыв про свои годы. Вдруг он споткнулся и упал, сильно повредив лодыжку. Он уселся на бревно и проклинал свое невезение.

Тем временем собаки заходились от лая. Прунти попытался сделать несколько шагов, но, убедившись в своей беспомощности, крикнул:

— Эй, Лизетта, беги скорей вниз к Боугу! Попроси его повременить, я приду попозже. Ружье захвати!

И Лизетта спустилась с горы одна, определяя направление по лаю собак. Минут двадцать она шла уверенно, но вдруг лай стих. Послышался визг, потом наступила полная тишина. Лизетта какое-то время шла наугад, потом окликнула охотника. Боуг, сидевший на дереве, не услышал ее зова. Тогда Она свистнула. Боуг, решив, что другой охотник спешит ему на выручку, что-то закричал в ответ, но девочка не могла разобрать его слов. Тогда Лизетта двинулась на звук голоса и, чтобы отец знал, где она, несколько раз свистнула. И ее услышали не только охотники, но и некто третий. Огромный кабан поднял от земли голову и, разом присмирев, вопросительно хрюкнул. Знакомый свист прозвучал снова.

Из своего высокого жалкого убежища Боуг увидел Лизетту. Она стояла на бревне, озираясь по сторонам, с ружьем в руках.

— Берегись! — крикнул охотник. — Он бежит к тебе! Залезай на дерево да целься верней!

Все было так просто. Билли недоумевал, почему она мешкает. Но девочка снова громко свистнула. И тогда из кустов выскочил огромный зверь с колючей рыжей холкой. Что-то очень знакомое было в его приветливом хрюканье. Лизетта отпрянула, но тут же признала его.

— Буйный! Буйный, Буйначок! — закричала она.

Кабан рысцой подбежал к девочке. Его колючая холка уж не дыбилась воинственно, как прежде. Он положил голову на бревно и, ласково ворча, терся щекой о ногу Лизетты. Потом взгромоздил на бревно передние ноги, как в былые времена, подставив здоровенные копыта для приятного почесывания и полировки. Буйный ждал, что Лизетта выполнит старый уговор и почешет его широченную могучую спину. И пока Лизетта чесала и чесала Буйному спину, Боуг надрывался на своем дереве, выкрикивая предостережения:

— Стреляй, стреляй, он растерзает тебя!

— В кого стрелять, дурак? — фыркнула она, — Да он мне всё равно как брат, и я ему как сестра. С какой стати он будет обижать меня?

Так дикий зверь был укрощен самым древним на свете волшебством. Удовлетворенно похрюкивая, он отправился к себе в лес. В тот день его больше никто не видел.