Когда Билли добрался домой к вечеру, три собаки уже поджидали его. У одной зияли рваные раны, две другие были настолько перепуганы, что утратили всякий интерес к травле кабанов. Отныне, как бы хорошо собаки ни начинали гон, они, к огорчению Билли, рано или поздно брали другой след, приводивший их либо к дереву, куда забрался енот, либо к расщелине в скале, где затаился опоссум.

Конечно, Билли мог зайти к другому охотнику, своему конкуренту, и попросить на время более храбрых собак, но это означало бы, что его собственные — никудышные трусы. Гордость Билли восставала при одной мысли об этом. У него была душа настоящего охотника. Такого не заставишь легко отказаться от своей цели. К тому же Билли был силен и сноровист и умел травить зверя, если зверь того стоил. Получив от Прунти еще одно послание, где тот описывал вновь понесенный ущерб и обещал щедрое вознаграждение за услуги, он ответил: «Погоди, пока пройдет сильный дождь, тогда я его сам выслежу, вот увидишь».

На следующий же день после сильного дождя и состоялась эта памятная тихая охота. В ней участвовали лишь Прунти и Боуг. Охотник не хотел приглашать других, чтобы избежать лишнего шума. Мольбы Лизетты обнести ферму крепким забором и решить дело миром не тронули отца.

— Я тебе закажу браслет в золотой оправе из его бивней, — только и сказал он.

Прунти хотел таким образом откупиться от дочери, а может, и от самого себя.