Только человек, любящий и понимающий животных, чуткий к запахам, может понять их магическую власть. Воспоминания о них могут вызывать радость или причинять боль.

Буйный почти позабыл и раннее детство, и смерть матери, но нос его не забыл запаха медведя и сразу же пробудил в нем страшные воспоминания. Поросенок кинулся прочь с фермы и не сразу отозвался на привычный зов. Но теперь страх понемногу отпускал его. Храбр не тот, кто не знает страха, а тот, кто умеет его преодолеть. Поросенок буйно выражал свою радость — то носился вокруг Лизетты кругами, продираясь сквозь кусты, то останавливался как вкопанный посреди тропы, наклонив голову, посверкивая глазками, пока Лизетта не нападала на него с палкой. Тогда он мчался во весь опор, выделывая на ходу замысловатые фортели, весело и коротко фыркая, что на поросячьем языке означало: «ха-ха-ха». Так они подошли к ферме, и вдруг веселость Буйного как рукой сняло. Он сделал стойку, точно пойнтер, ощетинился, в глазах его загорелись зеленые огоньки, а челюсти, вооруженные клыками, заклацали. Лизетта подошла поближе, чтобы погладить друга, но он отскочил в сторону, не переставая клацать челюстями, пока изо рта не повалила пена. Девочка догадалась, в чем дело: они пересекали свежие медвежьи следы, от них разило ужасным запахом зверя.

Но Лизетта не уловила перемены. В поведении Буйного уже не было панического страха. И его боевая поза, и грозное «уф!», и обнаженные клыки, и горящие глаза — все выдавало в нем дикого кабана, готового к бою, хоть ему предстояло еще расти и расти. Лизетта не догадывалась, какую роль сыграет в ее судьбе бойцовский характер Буйного. Но минуло всего два лунных месяца, и ее собственной жизни угрожала смертельная опасность. Ей неоткуда было ждать помощи, и ее единственным защитником оказался отважный маленький зверь, вооруженный лишь двумя белыми клыками, чье сердце не поддавалось страху.