Скоро перебрался князь Ярослав в Новгород, не бросая в то же время править и Тверью.

Старые и новые заботы и труды не давали князю свободы, чтобы съездить в далекую Орду, поискать своих детей. Разведчиков князь посылал, но нигде о княжичах ни слуху ни духу, будто в воду канули. А как самому ехать, бросив оба княжества? Пойдут споры да раздоры, явится много недовольных, и власть его умалится. Особенно не легко держаться в вольном Новгороде.

Первое время Ярослав жил в мире с новгородцами. Его горячая речь, горделивая поступь, смелый взгляд очей — все это привлекало к нему народ. Новгородцы пока не замечали властолюбивых замыслов князя.

Ярослав мало обращал внимания на попреки брата Александра, что он занял место изгнанника-сына его, властолюбивый князь думал только о том, что с помощью новгородцев он может стать одним из самых сильных русских князей.

Но Александр Ярославич все больше и больше разгорался против брата и не терял надежды воротить Новгород сыну. Собрав войско, он вместе с изгнанником и двоюродным братом Дмитрием пошел на Новгород, чтобы прогнать оттуда Ярослава и заставить новгородцев взять Василия себе князем.

Слух о походе Александра быстро дошел до Новгорода и до нового князя.

— Повели собрать вече, княже, на нем и решим, что делать, — советуют новгородцы.

Загудел вечевой колокол, призывая новгородцев на вече- И сказал князь:

— Бояре, гости торговые и весь честной новгородский люд! Созвал я вас сюда на вече, чтобы вы порешили о защите Новогорода. Идет на нас брат Александр со князьями, как порешите, так тому и быть.

Зашумел люд новгородский, принялся обсуждать важное дело. Не хотелось новгородцам принимать к себе изгнанного князя Василия. Вспоминался им настойчивый и властный Александр, низложивший их любимого посадника Анания.

— Негоже нам отступаться от призванного нами князя Ярослава! Постоим за святую Софию да за князя нашего! Не позволим владеть нами князю Василию! — слышались возгласы среди толпы.

И порешило вече постоять за Новгород вольный и за избранника своего князя Ярослава.

— Умрем за святую Софию и за князя нашего! — кричал народ.

Быстро закипела работа. Укрепляли город, точили бердыши, мечи, копья. Купцы превратились в отважных воинов.

— Не покинь ты только нас, княже, а мы тебя уж не покинем, — говорили они Ярославу.

— Только бы торжковцы не выдали, — говорил посадник Михайло, — а то с нами не совладать!

Но этой надежде не пришлось сбыться. Рано утром прибежал из Торжка вестник в Новгород.

— Весь Торжок передался князьям! — запыхавшись, сообщил он новгородцам. — Конь мой пал в пути, я всю ночь бежал пеший!

Встревожила эта весть новгородцев. Переход сильного пригорода на сторону врагов сильно усложнял дело, нелегко будет отбиваться от сильной рати князей, увеличенной; еще торжковцами. Придет вражья рать прямо к Новгороду без помехи.

Снова раздался вечевой колокол, опять собрались на вече новгородцы обсудить, что делать.

Вчерашний задор уже исчез, все видели, что Новгороду грозит беда немалая.

— Как же теперь быть? — задумчиво проговорил посадник. — Справляться с врагом не так легко, как мы думали. Не вступить ли с ним в переговоры?

Но горячая молодежь заволновалась, завопила:

— К чему переговоры! Постоим за вольный Новгород и князя!

Воодушевление молодежи перешло и на других. Решено было не входить в переговоры с князьями и бороться с ними до последней силы.

А вражьи рати не спешили к Новгороду, и это еще более воодушевило горожан. Послышались шутки, насмешки над мешкотными князьями. Упавшие было духом Новгородцы воодушевились и смело приготовились встретить врага. Сторожевые посты были расставлены везде у ворот. Ночью горели вокруг города костры.

— Мы им покажем, как насильно приходить к нам княжить! Забудут дорогу к Новгороду! — бахвалилась молодежь.

Только старики видели опасность и задумывались о судьбе родного города. Осилят враги и не дадут пощады, жестоко накажут за сопротивленье. Вернее было бы войти в переговоры и поторговаться.

Ярослав тоже понимал хорошо, что только счастье может помочь ему побороть врагов сильных и остаться княжить в Новгороде. Задумчиво сидел князь в своей горнице, а близ него стоял любимый отрок Григорий, ожидая приказаний.

Изворотливый советник князя боярин Матура оставался в Твери. Новгородским боярам Ярослав не мог вполне верить: не о князе, а о себе они больше думают и скорехонько перекинутся на сторону Василия.

«Не надо бы мне склоняться на просьбы новгородцев, — думал князь, — оставаться в Твери было бы лучше».

— Что, соскучился небось, Григорий, по Тверской стороне? — громко спросил отрока князь.

— С тобой, князь, мне нигде не скучно, — отозвался Григорий.

— Знаю, Григорий, что ты меня любишь и никогда не покинешь! А в Твери-то у нас все же лучше, чем здесь.

— Так уедем туда, княже, — несмело проговорил юноша.

— Ехать! Что тогда новгородцы про меня скажут?

— И без тебя, княже, обойдутся! Опять под руку князя Василия станут.

Слова отрока вполне отвечали собственным мыслям князя. Не по душе ему была ссора с родным братом и с племянником, не по душе была и жизнь в Новгороде Вольном. Не так легко и просто забрать в руки новгородцев, как он прежде легкомысленно думал, а покоряться им во всем и совсем нет охоты.

Пришли на память князю и дети в татарском полоне, и больно ему стало, что он до сих пор почти ничего не сделал, чтоб разыскать и вызволить их. И потянуло его снова в Тверь родную, подальше от новгородцев, на которых нельзя положиться. Нерешительно, будто боясь своей мысли, князь проговорил тихо:

— Уйдем, Григорий, к себе в Тверь!

Отрок встрепенулся.

— Доброе дело ты надумал, княже! У нас-то дома лучше!

— А как уйти? Ворота заперты, везде стража, костры горят… — будто сам себе говорит тихо князь.

— Не бойся, господин, покажу тебе дорогу, где никто нас не приметит.

— Стыдно, Григорий: что новгородцы обо мне скажут?..

— Что скажут, не знаю, а что сделают, вот это знаю: примут к себе князя Василия! Тут и конец будет всей этой сваре!..

— Как только стемнеет, приготовь коней, Григорий!.. — решительно сказал князь.

— Все будет приготовлено, как ты повелишь!

С души Ярослава спало тяжелое бремя, легко ему стало. Вольный Новгород, борьба с родным братом — все забыто, как будто ничего этого и не бывало. В мыслях своих их князь летел теперь уже в Тверь к покинутым горожанам, в Орду к детям. Новые планы роились в его голове.

Только что ночь спустилась на землю, Ярослав с отроком вышли из княжеских хором, подошли к стене, выходившей на реку Волхов.

— Тут есть малый проход, княже, мало кто про него знает, — сказал Григорий и отодвинул бревенчатый прорез.

На берегу Волхова ожидали их кони, и скоро князь С Григорием были уж на дороге в родную Тверь.