Глава 16

В итоге мы отправились в Вереантер не на следующее утро сразу после завтрака, но теперь именно на подготовку к отъезду были направлены все наши усилия. Кейн, Оттилия и я собрали наши вещи, и я впервые пожалела, что не попросила Кейна сделать Бьянке разговорный амулет для связи с нами. Отправлять письмо и ждать ответа было бы слишком долго — недели две точно — так что я, скрепя сердце, согласилась свалиться Бьянке и графине Лидии как снег на голову через портал. Адриан по понятным причинам должен был отправиться вместе с нами, и он сразу сказал, что на перемещение Нади в Аркадию, возвращение в Лорен и перемещение оттуда с нами в Бэллимор уйдет очень много сил, и потому мы все вместе сперва отправимся к Харди, а уже оттуда — сразу в Вереантер. Кейн неожиданно одобрил эту идею, заметив, что наша пестрая делегация сплошь из королевских особ способна у кого угодно вызвать панику, а они с Оттилией слегка сгладят это впечатление.

Так и поступили. Выезжали верхом, причем нам с Оттилией пришлось остаться в платьях и поверх накинуть плащи — вампирша со вздохом заметила, что в столице нам обеим стоит с самого начала производить хорошее впечатление: мне — как королевской невесте, ей — как дочери герцога. Так что мужская одежда и оружие отправились в сумки, а Эр одолжил нам дамские седла из собственной конюшни. Оттилия и я некоторое время еще гарцевали по улице под ехидные комментарии Кейна и Дирка, вышедшего нас проводить, и заново привыкали к неудобным седлам, бросая косые взгляды на Надю, которая держалась в седле с изяществом и уверенностью настоящей амазонки и казалась очень довольной.

К собственному удивлению, я смогла вспомнить, куда именно надо открывать портал: в Академии Бьянка как-то раз упомянула их загородное имение, находившееся так далеко от столицы, что они с Лидией бывали там редко. Однако сейчас у меня не было сомнений, что после моего предостережения и совета уехать они перебрались именно туда. Так что утром мы попрощались с Эром, Дирком, Гартом и Фростом — двое последних собирались тронуться в путь сразу после нас, но им предстояла дорога своими силами, без порталов — и Адриан открыл полыхающий черным пламенем проход.

Мы очутились в сельской местности, возникшей перед нами в виде широкой зеленой равнины. Выехав на проселочную дорогу, мы направились по ней, оставляя в стороне видневшиеся вдалеке деревни и вскоре подъехали к воротам усадьбы со знакомым гербом, который я уже видела на дверце кареты графини. Двое привратников с поклонами открыли тяжелые створки, мы въехали внутрь и обогнули по дуге круглый фонтан, находившийся между господским домом и воротами. Вода весело журчала и переливалась в лучах солнца, однако при внимательном осмотре становилось заметно, что каменная девушка с кувшином на плече облупилась, от ее платка откололся значительный кусок, и отсутствовала часть лица. Но газон вокруг был подстрижен ровно и аккуратно, а, значит, я не ошиблась, и Лидия с Бьянкой действительно здесь — вряд ли бы в их отсутствие садовники уделяли столь пристальное внимание состоянию травы.

Провожаемые любопытствующими взглядами прислуги, мы доехали до дверей, где к нам сразу бросилось несколько лакеев. Но мы с Оттилией спрыгнули с лошадей сами, не дожидаясь помощи, в то время как Надя ступила на землю очень изящно, поддерживаемая учтивым слугой. Тот был молод и смотрел на сестру с нескрываемым восхищением, а когда та одарила его благодарным кивком, весь засветился, как новенький золотой. Мы с Оттилией только молча переглянулись и философски пожали плечами — мы обе такой восторженной реакции у окружающих не вызывали. Из дома вышел дворецкий и с вопросительно-почтительным выражением лица направился в нашу сторону, но спросить ничего не успел — с противоположной стороны, оттуда, где начинался сад, раздался удивленный вопрос:

— Ваши Высочества? — обернувшись, я увидела, что к дому подходила Лидия в серо-голубом платье с рукавами до локтей, заканчивавшимися пышными оборками. Ее сопровождала незнакомая дама в темном платье и переднике — вероятнее всего, экономка. В руках графиня держала корзину, откуда виднелись пышные белые шапки гортензий. Лицо Лидии выражало растерянность, и, подойдя ближе, она присела в глубоком реверансе. Экономка поспешила последовать ее примеру и присела еще ниже.

— Доброе утро, графиня Харди, — я приветливо улыбнулась. — Прошу нас извинить, что мы без приглашения.

— Ничего-ничего, — заверила она меня сразу же, справившись с удивлением и превращаясь в радушную хозяйку. — Полагаю, вы хотите встретиться с Бьянкой?

— На самом деле с вами обеими, — призналась я.

— Только не говори мне, что Арлион Этари снова тебя похитил, — по лестнице с крыльца спустилась моя подруга-прорицательница, с подозрением оглядевшая меня. Но, убедившись, что выгляжу я не в пример лучше, чем во время нашей последней встречи, она с облегчением улыбнулась и посмотрела на моих спутников. — Доброе утро, Ваше Высочество. Привет, Кейн! И… Ваше Величество?! — Адриана она явно узнала, хоть и видела его лишь мельком во время нашей практики в Оранморе, и поспешила сделать реверанс.

Пришлось потратить еще некоторое количество времени на то, чтобы представить остальных, включая Оттилию, с которой ни Бьянка, ни Лидия еще не были знакомы. Появление архивампира вызвало вполне предсказуемую реакцию — изумление, смятение и легкую панику вдобавок — но Адриан держался совершенно невозмутимо, почти ничего не говорил и не пытался застращать обеих графинь. Это не особо помогло, но, когда я изложила свою просьбу, Лидия и Бьянка отвлеклись на нас с Надей и слегка пришли в себя. Мои слова их удивили, это было очевидно, но, выслушав мои аргументы, почему Наде пока не стоит возвращаться в Валенсию, признали разумность моих доводов и согласились временно принять принцессу у себя. Надо отдать Лидии должное — когда первый шок прошел, к ней вернулся ее практичный подход к жизни, и вскоре она уже отдавала распоряжения поселить Надю в гостевых покоях и доставить туда ее вещи. Бьянка выглядела более озабоченной, из-за чего казалось, что ее слегка курносый нос внезапно заострился, и, когда вопрос с Надей был улажен, попросила меня ненадолго задержаться. Обсуждение проходило в гостиной, и, когда остальные вышли, мы остались с ней вдвоем. Причина недоумения и тревоги подруги была мне понятна, и я, не тратя время на подробные разъяснения, сообщила ей о своей помолвке. Бьянка вытаращилась на меня своими синими глазищами и осторожно поинтересовалась, знает ли Адриан, что он женится именно на Корделии Этари, а не на Эржебете Батори. Пришлось потратить еще какое-то время на то, чтобы сообщить ей пару деталей. К моему удивлению, много времени это не заняло, поскольку Бьянка потом уверенно заявила:

— Я рада, что все так сложилось. Я еще месяц назад поняла, что он тебе нравится, — и в ответ на мой недоверчивый взгляд пояснила. — Когда ты догадалась, ради чего совершались все те жертвоприношения, ты побежала именно к нему, а не к нашим магистрам, и не смогла внятно объяснить, чем было продиктовано такое решение.

Прощание заняло совсем немного времени — Бьянка обняла меня, а затем Надя тоже отозвала меня в сторону на пару слов. Сестрица казалась взволнованной и говорила непривычно серьезно:

— Береги себя. Будь осторожна.

— Спасибо, — чуть удивленно отозвалась я. У меня почему-то не было сомнений, что Надя будет счастлива наконец-то от нас избавиться, но сейчас она не была похожа на человека, который жаждет со мной распрощаться.

Она еще помялась, а затем вдруг быстро обняла меня и чмокнула в щеку, для чего ей пришлось привстать на цыпочки:

— Удачи тебе!

Проводив ее недоуменным взглядом, я взлетела в седло, а затем Адриан открыл следующий портал. Глубоко вдохнув, я сосредоточенно взглянула на темное пламя. И почему у меня такое чувство, что встреча с Арлионом покажется легкой разминкой по сравнению с представлением вереантерскому двору?

На этот раз мы очутились в парке, разбитом вокруг королевского дворца. Я сразу же узнала это место — именно сюда Адриан перенес нас после встречи в призраком архимага Приама. Гравий захрустел под копытами четырех лошадей, но это был единственный источник шума — в остальном здесь было так же уединенно, как и в прошлый раз. В отличие от солнечной Аркадии, над Бэллимором сгустились тучи, причем дождь, судя по всему, прошел накануне — вокруг стелился туман, который пока не развеялся целиком, и потому дворец вдалеке было почти не видно.

— Ваше Величество, — начала Оттилия, обращаясь к Адриану, когда портал закрылся. — Мои родители и я будем рады, если на время всех официальных церемоний Корделия поживет у нас.

Я удивленно моргнула, не ожидая такого поворота. Хотя, если честно, я совершенно не представляла, как будет организована моя жизнь в ближайшее время, так что мне, наверное, любое решение показалось бы внезапным. Адриан, однако, выглядел вполне довольным:

— Благодарю вас, леди фон Некер.

— Тогда мы поедем? — в голосе Оттилии проскользнули вопросительные нотки, на что Адриан кивнул. Затем он улыбнулся на прощание мне и направил коня ко дворцу. Оттилия же тронула поводья, и мы втроем поехали в противоположную сторону, к выходу из парка.

— Оттилия, — позвала я ее. — А твои родители вообще как отнесутся к тому, что ты вдруг притащишь меня к ним?

— Нормально, — отмахнулась она, что было сделать не так-то просто, учитывая, что мы ехали уверенной рысью. — Отец и братья всё равно все время находятся во дворце, занимаются государственными делами, и тебя будут видеть только по вечерам. А мама… Ну, кто-то должен был заняться тобой, правильно? Ты только не подумай! — торопливо добавила она, на секунду обернувшись и увидев выражение моего лица. — Она не настроена по отношению к тебе недружелюбно! А учитывая, что мы с тобой подруги, логично, чтобы именно наша семья помогла тебе освоиться. К тому же мама — герцогиня, она с этой задачей точно справится.

— А ей самой об этом вообще известно? — не скрывая иронии, осведомилась я.

— Известно. Мы с ней разговаривали вчера, и я попросила ее помочь. Она согласилась.

Я поймала взгляд Кейна, который философски пожал плечами, и вздохнула, представив себе реакцию герцогини фон Некер. Она уж точно не должна была прийти в восторг от перспективы возиться со мной.

Выехав из парка, мы пересекли широкий каменный мост через реку и очутились в очередном типичном квартале знати, который отличался от таких же в Оранморе и Лорене только характерной для Вереантера архитектурой домов. Ехать пришлось недолго — городской дом фон Некеров, одного из самых приближенных к королю родов, находился в непосредственной близости от королевского дворца. В отличие от эльфийской столицы, здесь дома не были окружены своеобразными садами в миниатюре, однако они всё равно стояли раздельно, а не лепились тесно друг к другу, как у людей. Мы спешились у двухэтажного особняка из темно-красного кирпича, передали поводья конюхам, и Оттилия провела нас внутрь. Сама вампирша с каждым шагом выглядела все более неуверенной — насколько я помнила, она уже не меньше двух лет не виделась с родителями и сейчас наверняка нервничала, представляя встречу. В холле нам первыми встретились дворецкий и несколько слуг, отвесивших поклоны вернувшейся хозяйке и нам, а затем из одной из дверей вышла незнакомая вампирша, которую я сразу опознала как мать Оттилии. Она была невысокой — на полголовы ниже дочери — и, в отличие от дочери-брюнетки, ее волосы были русыми, как у Александра. Зато у обеих оказался одинаковый разрез глаз, разлет бровей и одинаковые губы. Одета она была в дорогое платье фисташкового цвета, а на шее и в ушах переливались бриллиантовые украшения. Однако в ее облике не было чрезмерности, наоборот, вампирша выглядела очень элегантно и этим напомнила мне Натаниэль. А взглянув на нее магическим зрением, я увидела, что аура у герцогини была средней яркости, и магом она была весьма слабым, как большинство низших вампиров.

— Мама, — Оттилия на секунду замялась, но затем подошла к ней и обняла; та крепко обняла ее в ответ.

— Пропадешь еще раз так надолго — и мы с отцом лишим тебе приданого, — пообещала та, когда дочь отстранилась, но я видела, что она улыбается.

— Ладно, — Оттилия улыбнулась в ответ, а затем шагнула в сторону, чтобы ее мать могла увидеть нас. Взгляд вампирши сразу же изменился — сперва она с любопытством взглянула на Кейна, и на ее лице промелькнуло удивление при виде светлого мага. Затем она посмотрела на меня — и ее взгляд стал цепким и внимательным. Впрочем, открытой враждебности в нем не было. — Мама, это мои друзья — Корделия Этари и барон Кейн де Энниндейл. Кейн, Корделия, это моя мама, герцогиня Катерина фон Некер.

Сама церемония знакомства ничем не выходила из привычных рамок, и сразу после нее герцогиня вежливо предложила показать нам наши комнаты, немного отдохнуть и через час собраться в малой столовой на чай. Со мной она держалась очень вежливо и любезно, причем как с человеком, который если не выше ее по статусу, то, по крайней мере, равен ей. Вампирская сдержанность не позволяла ей демонстрировать ее настоящие чувства, и я не могла сказать, какое впечатление я на нее произвела. С Кейном она разговаривала в той же манере, что и со мной, и я только спустя некоторое время подумала, что она наверняка просто не знала, как к нам отнестись. Светлый маг-человек и внучка Арлиона Этари в ее доме были явлениями странными, которые следовало обдумать и выбрать определенный тип поведения.

Через час мы все собрались внизу. Оттилия, Кейн и я переоделись, причем подруга за это время слегка пришла в себя и теперь казалась более расслабленной. Несколько раз я замечала, как она вертит головой по сторонам, заново осматривая знакомую обстановку и, кажется, чувствуя себя дома. Кейн тоже выглядел вполне спокойным, и, похоже, только я все еще нервничала. Впрочем, насколько я могла судить, это состояние будет преследовать меня в ближайшее время постоянно.

Зато что мне очень понравилось в герцогине — за столом она не стала тратить время на разговоры о погоде или том, как мы добрались, или пытаться выяснить, что я за птица, и с чего Адриана угораздило сделать мне предложение. Вместо этого она предпочла сразу перейти к делу:

— Леди Этари, следующие три недели до бала окажутся для вас весьма суматошными. Полагаю, Оттилия рассказывала вам о готовящихся официальных мероприятиях?

— В общих словах, — подтвердила я.

— Так вот, в ближайшее время столичная аристократия вернется с курортов в Бэллимор, и перед балом наверняка пройдут несколько приемов, музыкальных вечеров и, вероятно, пикников, — продолжила Катерина, размешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. Серебро приятно позвякивало, соприкасаясь с фарфором. — Вас в определенной степени можно сравнить с дебютанткой, которую предстоит вывозить в свет. Эти мероприятия немасштабны, и их можно использовать для того, чтобы представить вас некоторой части аристократов. Тогда на официальном балу ваша фигура уже не вызовет настолько большого ажиотажа, и вам самой будет легче.

— Но до возвращения знати еще несколько дней, — ободряюще улыбнулась мне Оттилия. — Так что не переживай, у тебя будет время морально подготовиться.

— И не только морально, — строго заметила Катерина и в упор посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на ту часть моего платья, которую было видно за столом. — Леди Этари, я правильно понимаю, что ваш гардероб требует срочного обновления? Причем целиком?

Я слегка покраснела.

— Правильно.

— Тогда завтра я приглашу свою портниху, она снимет с вас мерки, и мы обсудим фасоны, которые вам идут, — совершенно спокойно заключила герцогиня.

Оттилия громко вздохнула.

— Сочувствую, — театральным шепотом обратилась она ко мне. — Они из тебя завтра всю кровь выпьют… фигурально выражаясь.

Кейн тихо хмыкнул, а ее мать и бровью не повела, а лишь невозмутимо заметила:

— Из вас обеих.

— Что? — Оттилия решила, что ослышалась.

— Тебе тоже стоит заняться своей одеждой, — терпеливо повторила Катерина.

— У меня здесь и так достаточно платьев, — возразила Оттилия. — Зачем?

— Затем, — охотно пояснила ее мать, — что ты уже пять лет не принимаешь участия в светской жизни, и твои наряды уже давным-давно вышли из моды. А у нас на носу королевская свадьба, на которой ты должна выглядеть достойно! И так ты уже нарушила все приличия, сбежав из дома несколько лет назад, так что теперь будешь посещать все эти приемы вместе с нами и восстанавливать свое доброе имя.

— Ты говоришь прямо как Нарцисса Эртано, — уныло заявила Оттилия, представив себе озвученную перспективу. Вспомнив манеру, в которой Нарцисса в прошлом году поучала Оттилию, я только улыбнулась. — Получается, и этот солдафон в обличье женщины может иногда говорить правду?

— Не говори так о ней, — строго велела герцогиня. — Что ж, пожалуй, с остальными делами будем справляться по мере поступления. И начнем прямо сегодня…

— В каком смысле?

— Сегодня твои отец и братья приедут все вместе, — сказала Катерина. — Будет обед.

Я посмотрела на Оттилию. От меня не укрылось, как она быстро стрельнула глазами в сторону Кейна, очевидно, представив себе эту возможность познакомить его сразу со всеми родственниками. Интересно, а сам Кейн в курсе, что вампирша смотрит на него уже с исключительно матримониальным интересом?

 

Глава 17

Катерина оказалась права — следующие три недели слились для меня в череду сплошных светских раутов, встреч, знакомств и разговоров, напомнивших мне мою дворцовую жизнь, и о спокойствии пришлось забыть. Нет, я должна быть справедливой — все могло быть намного хуже. Приемы и званые обеды были вовсе не каждый день, народу на них было не слишком много, но после двухлетнего перерыва внезапно очутиться в центре всеобщего внимания всё равно было тяжело. Впрочем, если честно, больше всего я нервничала в самый первый день, когда герцогиня сообщила, что мы с Кейном с дороги попадем на семейный обед к фон Некерам. Причина была проста — мне не хотелось, чтобы родственники Оттилии относились ко мне как к врагу. Мне нравился Александр, мне понравилась Катерина, и мнение этих вампиров внезапно стало меня волновать. Однако я никогда не умела намеренно нравиться людям, и всю жизнь мои отношения с окружающими строились на том, что я была им либо симпатична с самого начала знакомства, либо нет, так что ставку можно было сделать только на мое собственное обаяние, которое никогда не присутствовало у меня в избытке.

Чисто внешне ужин прошел благополучно. Оттилия представила меня и Кейна отцу и братьям, хотя Александр меня и так знал, да и ее отцу меня уже когда-то представлял Адриан. Герцог фон Некер был советником Адриана, а Александр состоял на дипломатической службе. Единственным новым для меня лицом стал самый старший брат Оттилии, Генри. Мне было известно, что он был на королевской службе, а сейчас из обтекаемого определения Оттилии я поняла, что он состоял в Тайной Страже, следившей за безопасностью в стране. Внешне он был похож на брата, и, что интересно, русые волосы они оба унаследовали от матери, в то время как Оттилия была брюнеткой в отца. Со мной они все были предельно вежливы и ничем не выдали своего недовольства внезапным решением Адриана. За ужином родные Оттилии принялись расспрашивать дочь о том, что происходило с ней последние два года; участвовали в разговоре и мы с Кейном. Поскольку приключений у нас было достаточно, Оттилия явно старалась сглаживать рассказы о том, как мы стали свидетелями жертвоприношения, как мы столкнулись с Раннулфом в Триме, как мы пытались понять, в чем был смысл выбора мест для жертвоприношений и, наконец, о нашей встрече лицом к лицу с Арлионом. Не могу сказать, что все эти истории стали для семьи Оттилии шоком — о чем-то герцог уже слышал от Адриана и, похоже, от жены у него секретов не было. Но услышать то же самое из уст собственной дочери, которой в эти годы нередко грозила опасность, было нелегко.

— И что ты планируешь делать, когда с представлением леди Этари к двору будет закончено? — осведомился Генри, когда подруга замолчала.

Катерина посмотрела на дочь очень выразительным взглядом, из которого следовало, что если Оттилия снова соберется сбежать из дома, ее банальнейшим образом посадят под замок.

— С осени я буду продолжать обучение в Госфорде, — хладнокровно отозвалась вампирша, которая явно не впервые препиралась с родителями по поводу того, что ей можно и что нельзя делать. — Не хочу бросать процесс на середине.

— Это может быть опасно, — не сдавалась герцогиня.

— В Госфорде? — искренне удивился Кейн. — С Грейсоном? Миледи, я уверяю вас, эта школа сейчас одно из самых безопасных мест в мире. К тому же там будут еще четверо наших друзей.

— Вот именно, они и весь прошлый год с меня глаз не спускали, — с готовностью подхватила Оттилия, ухватившись за спасательную соломинку. — Безопаснее будет только в магической Академии, поскольку у них там Кириан.

Я заметила, как Катерина бросила беспомощный взгляд на мужа, на что тот только возвел глаза к небу, и вспомнила, как Оттилия рассказывала мне, что родители с детства ни в чем ее не ограничивали и всегда позволяли заниматься тем, что ей нравится, даже если это расходилось с общепринятым представлением о том, какой должна быть благовоспитанная и благонравная девица. И что теперь делать? Запрещать ей, посадить по домашний арест? Замуж выдать?

На последней мысли я не сдержала слабой улыбки. Хотела бы я посмотреть на того самоубийцу, который попытается устроить судьбу своенравной вампирши, которая вдобавок не смотрит ни на кого, кроме Кейна. Кстати, интересно, как бы отнеслись к такому зятю фон Некеры?

А потом моя улыбка пропала, поскольку Кейн вдруг серьезно спросил:

— Корделия, а что будешь осенью делать ты? Что с твоей боевой магией?

— Пока не знаю, — нехотя ответила я, нахмурившись. — Я бы, конечно, хотела продолжить обучение, но с Адрианом мы это еще не обсуждали.

— Ваше возвращение в Аркадию не будет разумным шагом, — внезапно сказал герцог, и я вопросительно посмотрела на него. — О вашем статусе невесты архивампира скоро станет известно и в других странах, и это привлечет к вам всеобщее внимание, в том числе и ваших недоброжелателей.

— Дело не только в статусе, а в том, что всем станет известно, что вы трейхе Этари, — добавил Александр.

— Я бы в этом случае больше беспокоилась о вампирах, — мрачно вмешалась Оттилия. Родственники дружно перевели взгляды на нее. — А что? Куда больше вероятность, что ее прибьет кто-нибудь из наших!

Катерина явно не знала, как отнестись к внезапному переходу от застольной вежливой беседы к разговору начистоту, и только крепче сжала в руках столовые приборы. Мужская половина ее семьи выглядела более невозмутимой, но, кажется, против такого поворота не возражала.

— Да, лорд фон Некер, об этом мы не подумали, — нарушил тишину Кейн. — Но в таком случае Корделии нельзя будет возвращаться в Академию, по крайней мере, пока не будет разрешена ситуация с Арлионом.

— Что вы имеете в виду? — вежливо уточнил Генри, а Оттилия внезапно прижала руку ко рту, сообразив, что подразумевал друг. Я сама чувствовала себя так, словно меня окатили ледяной водой. Проклятье, я об этом совсем не подумала! Ведь магам нужен трейхе для жертвоприношения, а обо мне вскоре станет всем известно! Да уж, после этого мне даже близко к Академии подходить нельзя будет, чтобы у магистров не возникло искушения принести меня в жертву!

— Кейн прав, — наконец сказала Оттилия, не ответив на вопрос брата. — И Адриан тоже наверняка это понял. Значит, останешься здесь, — обратилась она ко мне. — По крайней мере, так безопаснее. Да и магию, думаю, ты сможешь и в Вереантере изучать. Ты же у себя в Валенсии была помощницей придворного мага? Может, и здесь…

Она осеклась под красноречивым взглядом отца, который был мне прекрасно понятен, и замолчала, но сказанного было не вернуть.

— Виктор умрет от счастья, — мрачно сказала я сконфуженной подруге. — Мое появление он еще, может, переживет, но если я еще начну путаться у него под ногами, он меня первый и убьет.

— Ладно, неудачная мысль, — торопливо согласилась Оттилия. — Ну придумаем что-нибудь.

— Вам сейчас стоит в первую очередь сосредоточиться на официальных мероприятиях, — обратилась ко мне Катерина. — О том, что делать дальше, вам будет лучше поговорить с Адрианом, а сейчас очень важно, чтобы вы произвели благоприятное впечатление на двор.

Не сомневаюсь, что она прекрасно разглядела скептическое выражение на моем лице, но больше ничего не добавила, и вскоре разговор за столом перетек на обсуждение последних столичных новостей.

На следующий день Катерина и впрямь пригласила свою портниху — низшую вампиршу которая считалась самой лучшей в Бэллиморе, и именно она шила для самых знатных дам-вампирш. Как тихо на ухо сказала мне Оттилия, я была у нее первой клиенткой-невампиршей за последние лет пятьдесят. Портниха, мадам Мадлен, прибыла в компании двух помощниц, и мы вшестером, включая Катерину, Оттилию и меня, собрались в будуаре у герцогини. Когда я вошла, портниха изучила меня с головы до ног с чисто профессиональным интересом, словно мысленно прикидывая, что на меня можно надеть. Катерина при этом заметила:

— Помимо королевского гардероба понадобится еще несколько нарядов для выходов до свадьбы и еще на сам бал.

Мадлен кивнула. Следующие несколько часов затянулись для нас с Оттилией на целую вечность, так что к концу я с большим трудом сохраняла спокойный, невозмутимый вид, а Оттилия уже не скрывала мученической гримасы, за что заслужила, когда Мадлен с помощницами были заняты мной, подзатыльник от матери. Обмерив меня вдоль и поперек, сняв мерки со всех возможных мест, портниха и Катерина принялись обсуждать, какие фасоны мне бы подошли. Мое мнение их тоже интересовало, но уже через десять минут наша беседа плавно перетекла в диалог без моего участия. Я не возражала, предоставив решить им все вопросы самостоятельно, настояв только на нескольких вещах — никакого обилия оборок и рюшек, никакого розового цвета и никаких шлейфов. С последним Катерина не согласилась, и мы через какое-то время сошлись на компромиссе — платья для встреч с самыми высокопоставленными гостями можно сделать со шлейфами. За платьями пошло обсуждение плащей, юбок, жилетов, корсетов, белья, мелочей вроде перчаток… Под конец я решила, что хуже уже не будет, и попросила сшить мне новый брючный костюм, поскольку старый за прошедшие годы заметно истрепался. Вампирши молча переглянулись, но внезапно не стали спорить. Когда же разговор дошел до выбора тканей, я окончательно удалилась из разговора, мы с Оттилией на цыпочках отошли от увлеченных обсуждением дам и принялись шептаться о своих делах. Когда Мадлен занялась Оттилией, я уже не смогла бы вспомнить, что мы решили насчет бального платья, поскольку все цвета, ткани и фасоны перемешались у меня в голове. Воспользовавшись передышкой — внимание вампирш теперь было сосредоточено на Оттилии — я устало села на стул у окна и попыталась представить количество одежды, которое мне обещали в ближайшие недели сшить. Неужели у леди Алины такой же по величине гардероб? Никогда не задумывалась…

Следующие три дня прошли без происшествий. Никаких приемов еще не было, и мы с Кейном и Оттилией втроем занимались тем, что ездили по Бэллимору и осматривали его. Катерина не возражала против наших прогулок, поскольку во время первой же выяснилось, что ко мне по приказу короля приставили вооруженную охрану из четырех вампиров, следовавшую за мной по пятам, едва я выходила из дома. На мое удивление после этого открытия герцогиня фон Некер лишь пожала плечами и сообщила, что эскорт мне полагается по статусу. Кейн долго потом потешался над моим растерянным видом, а я в первый момент хотела возмутиться, но потом подумала о королеве Исабеле, которую убили собственные же подданные, и промолчала.

Затем через три дня начали поступать приглашения, от мадам Мадлен доставили несколько первых нарядов для нас с Оттилией, и относительно спокойная жизнь закончилась. Как легко можно было догадаться, известие о королевской свадьбе подействовало на аристократов, как камень, брошенный в лесной муравейник, и потому буквально за неделю толпы придворных и просто дворян вернулись в столицу, несмотря на разгар лета. Только тогда я впервые подумала о том, а не будет ли их нелюбовь ко мне усугубляться еще и тем фактом, что во многих аристократических семьях, составлявших самые сливки общества, имелись молодые девицы на выданье, и кто-нибудь наверняка строил планы, как бы выдать свою дочь за молодого и неженатого короля… А тут появляюсь я, и все замыслы пошли прахом! Та же Оттилия, к примеру, была просто идеальной кандидаткой на роль королевы! Правда, я сильно сомневаюсь, что родителям удалось бы выдать ее замуж против ее желания, но это уже другой вопрос…

В общем, вскоре начались сами приемы. К счастью, из-за нехватки времени никто из аристократов не смог организовать ничего действительно масштабного и многолюдного, так что за эти недели я познакомилась не с таким большим количеством народу. Оттилия, которая поначалу восприняла светскую жизнь как неизбежное зло, но предпочла не спорить с матерью, вздохнула с определенной долей облегчения: всеобщее внимание было приковано именно ко мне. Не могу сказать ничего плохого — выдержка вампиров и здесь дала о себе знать, и открытой неприязни я не встретила нигде. Когда я с кем-то разговаривала, мы обсуждали исключительно безопасные темы, вроде погоды или моих впечатлений от Бэллимора. Было непривычно теперь говорить только на вереантерском языке и слышать вокруг себя только его, но к этому я надеялась в скором времени привыкнуть. Некоторые вампиры еще расспрашивали о том, где мы познакомились с Оттилией, но опасных вопросов об Адриане, Арлионе или прошедшей войне с Валенсией никто не задавал. Когда удивление такому сдержанному поведению надменных вампиров достигло пика, я убрала ментальные щиты со своего разума и начала прислушиваться к их эмоциям, чтобы понять, что они испытывали на самом деле. Как я и ожидала, среди этих эмоций преобладали неприязнь и любопытство, однако помимо них было еще одно чувство, тоже отчетливо выделявшееся, — страх.

Да, именно. Оказывается, многие вампиры опасались меня, и не только потому, что я была Этари, но и потому, что Адриан собрался жениться на мне без каких-либо видимых материальных выгод — значит, во мне было что-то такое, что привлекло даже их прагматичного короля. В общем-то, против такого отношения я не возражала, поскольку когда тебя не любят, но боятся — это намного лучше, чем когда тебя просто не любят. Меньше вероятность, что от тебя будут настойчиво пытаться избавиться. Так что, немного успокоившись, я продолжала посещать обеды и приемы, общалась с вампирами, улыбалась, как фарфоровая кукла, и, вспомнив все, чему меня когда-то обучали гувернантки и леди Алина, вела себя как образцовая принцесса, не выбиваясь из этой роли. Одобрительные кивки Катерины служили мне лучшим подтверждением, что я все делаю правильно, а Оттилия как-то сказала:

— Вот теперь я точно верю, что ты принцесса Валенсии. Такое самообладание и чувство собственного достоинства могут привить только с раннего детства.

— Тебе, между прочим, есть чему здесь поучиться, — непринужденно заметила Катерина.

Оттилия сделала вид, будто не расслышала, и поспешила ретироваться.

С Адрианом я в эти дни не виделась. Но, учитывая, сколько времени он потратил на нашу поездку по Селендрии, неудивительно, что сейчас у него дел выше крыши, так что я не обижалась на отсутствие внимания. Скучала, конечно, но понимала, что я и так в итоге получила больше, чем когда-то могла мечтать. Что ж, надеюсь, что хоть после свадьбы мы будем больше времени проводить вместе.

В редкие свободные часы, которые у меня оставались, я часто была одна. Я знала, что Оттилия с Кейном время от времени отправлялись куда-нибудь вдвоем, а еще нередко заставала их, когда они сидели вместе и что-то активно обсуждали, но при мне сразу замолкали. Я старалась им не мешать. Но здесь была и обратная сторона — совместное времяпрепровождение этой парочки не могло остаться незамеченным, и Катерина наверняка начала что-то подозревать. Моя догадка подтвердилась, когда однажды за чаем, когда Оттилии и Кейна не было, герцогиня начала осторожно расспрашивать меня о светлом маге. Я тактично отвечала, но так и не смогла понять по лицу вампирши, какое впечатление на нее произвели мои слова. Впрочем, Катерина мне казалась очень рассудительной, и я не опасалась, что мои слова будут восприняты неправильно.

В те моменты, когда мне надоедало думать о готовящемся бале, я снова возвращалась мыслями к тому разговору на обеде у фон Некеров. Известие о том, что я не смогу продолжить обучение в Академии, расстроило меня гораздо сильнее, чем я могла предположить, и дело было не только в том, что я не любила бросать на полпути начатое дело, но и потому, что я привязалась к Академии и к магистрам. Конечно, я не буду обманывать саму себя и честно признаю, что бывшие преподаватели могут с легкой душой убить меня, так что о попытке возвращения не может быть и речи. А жаль — ведь со второго курса адепты начинают проходить более сложные боевые и защитные заклинания и плетения, на некромантии начинают поднимать зомби и вызывать призраков, на стихийной магии — учатся управлять погодой, а на теоретической магии учатся правильно распределять силы, чтобы сделать какое-то плетение более мощным или, наоборот, слабым!

Минутку… Распределять силы… чтобы сделать плетение более сильным или слабым?…

Я поднялась с кресла, в котором в тот момент сидела, и взволнованно подошла к окну. На скамейке за домом я увидела болтавших Кейна и Оттилию, причем последняя активно жестикулировала, но из-за стекла до меня не доносилось ни звука. Чтобы сосредоточиться, я перевела взгляд на кружевную занавеску. Если взять любое плетение, его действие будет зависеть от количества магической силы, которым его наполнить. Скажем, я могу создать вокруг себя энергетический щит и вложить в него половину своего резерва, и тогда он выдержит не меньше десятка хороших боевых заклинаний. А если я возьму точно такое же плетение, но вложу в него совсем немного магических сил, его сметет простым огненным шаром, правильно?

Тогда, может, и с ритуалами такое возможно? Кириан говорил, что, если принести в жертву трейхе, удастся заблокировать магические силы Арлиона, и он станет обычным эльфом. Но что, если не доходить до крайних мер? Что, если не убивать трейхе, а просто взять его кровь, которая так важна? В этом случае можно будет не лишить Арлиона сил полностью, а только частично; скажем, понизить его уровень с архимага до магистра… Возможно ли такое?

Теория заслуживает проверки, это однозначно… Проблема в том, что теория магии — не моя сильная сторона, и мне нужно найти кого-то, кто смог бы в этом разобраться. Опытного мага, который вдобавок должен разбираться в некромантии, ведь ритуал с жертвоприношением — сугубо некромантский фокус. И это должен быть архимаг — ведь Кириан говорил, что ритуал настолько сложен, что там нужен маг только такого уровня. Такой, кто смог бы рассчитать все эти тонкости и переделать ритуал. Из знакомых некромантов у меня был Адриан, но я сильно сомневалась, что он согласится в этом участвовать. Он же четко сказал, что не будет использовать в этом меня… Был еще Раннулф Тассел, но что-то мне подсказывало, что из этой затеи ничего не выйдет. А кого еще из архимагов-некромантов я знаю?..

Осознав, какой ответ на этот вопрос только что пришел мне в голову, я почувствовала, как у меня вытянулось лицо.

Вечером того дня я зашла к Катерине, которая была у себя в будуаре и вышивала за столом. При моем появлении она подняла голову и отложила пяльцы — на белой канве я смогла разглядеть очертания какого-то пейзажа.

— Леди Этари?

— Леди фон Некер, скажите, на этом балу будут только аристократия и двор? — сразу перешла я к делу.

Если она и удивилась, то никак этого не показала.

— Не только, — любезно ответила она. — В этом суть сего мероприятия — вас представляют не только высшему свету, но и всевозможным государственным деятелям. Министрам, советникам…

Я довольно улыбнулась.

— Превосходно. Благодарю вас.

— Что-то случилось? — спросила герцогиня, когда я уже собралась уходить. — Вас интересует кто-то конкретный?

Мысленно удивившись такой проницательности, я кивнула.

— Мне надо встретиться с Виктором.

 

Глава 18

Тем не менее, еще раз все обдумав, я все же решила сперва рассказать обо всем Адриану, и причин на то было несколько. Во-первых, из всех вампиров на свете Виктор занимал почетное второе место в ряду тех, кому я успела насолить лично, пропуская вперед лишь Адриана. Но поскольку наши с Адрианом разногласия остались в прошлом, Виктор теперь становился моим недоброжелателем номер один… И я сильно сомневалась, что за два года он меня простил. Так что с разговором о ритуале я к нему, конечно, подойти могу, и он вероятнее всего меня выслушает, но вот что будет дальше? Доверять свою жизнь Виктору — даже не безрассудный, а по-настоящему идиотский шаг. Он мало заинтересован в том, чтобы я осталась жива, и если со мной что-нибудь случится, он только пожмет плечами и скажет, что мол, извините, ошибочка вышла. Нет, если уж привлекать к делу Виктора, то нужно, чтобы сперва Адриан провел с ним воспитательную беседу. А вторая причина — если Виктор согласится, Адриан всё равно очень быстро обо всем узнает, так что нет смысла таиться и скрытничать.

Оставалось только дождаться бала, благо он приближался с пугающей скоростью. В последние несколько дней перед ним я почти не выходила из дома — Оттилия и Кейн регулярно исчезали куда-то вдвоем, причем нередко они уезжали с утра и возвращались только вечером. Удивленной Катерине дочь размыто отвечала, что они осматривают Бэллимор, но я была абсолютно уверена, что она темнит. Впрочем, я была рада, что они с Кейном наконец-то пришли к какому-то согласию, и не обижалась, что они оставляли меня одну. Ездить же куда-то в одиночку мне не хотелось, к тому же присутствие охраны здорово меня напрягало.

В день бала подготовка началась с самого утра — даже вспоминая свою жизнь в Дионе, я не могла припомнить, готовили ли меня там хоть раз с такой тщательностью к подобному мероприятию. Даже перед моим первым балом в шестнадцать лет такого не было, хотя, если задуматься, там такого и не должно быть — надела светлое простенькое платье, горничные закрепили цветы в волосах, и вперед… А сейчас я, кажется, впервые начала осознавать, что мой статус действительно вот-вот изменится, и окружающие видят во мне уже не принцессу. Может, еще и не совсем королеву, но кого-то, близкого к ней.

Так вот, прическу мне сооружали не меньше трех часов, хотя ничего сверхвыдающегося в итоге не получилось. Основная масса волос была уложена на затылке, и лишь несколько завитков спереди обрамляли лицо, а изобилие воткнутых в прическу шпилек можно было спокойно переплавить в полноценный меч. Несмотря на сравнение с дебютанткой, которое упомянула Катерина еще в нашу первую встречу, цветами меня не стали украшать — видимо, возраст не позволял мне уже сойти за шестнадцатилетнюю — а прическу завершила сапфировая диадема. На мой вопрос, кто одолжил мне такую красоту, Катерина сообщила, что это фамильное украшение, уже несколько веков принадлежащее королевской семье, которое надевали все королевские невесты на представление двору. Рассматривая собственное отражение в зеркале и любуясь блеском камней, я поймала оценивающий взгляд герцогини.

— Вы превосходно выглядите, — сказала она, и у меня не возникло впечатления, что она врет. — Главное — не нервничайте и ничего не бойтесь. Держитесь уверенно, поскольку, как бы ни была настроена знать, вы станете королевой, и определять жизнь двора во многом станете именно вы.

— Да я и не особо боюсь, — пробормотала я. И правда, занятая мыслями о том, как воспримет Адриан мою очередную затею, я почти не думала о бале.

— Правильно, — одобрила она, по-своему истолковав мои слова. — У вас впереди еще свадьба и коронация, которые окажутся намного более тяжелыми испытаниями.

— Почему? — я недоуменно нахмурилась. — Разве суть не в том, чтобы как можно быстрее представить меня аристократам, чтобы те поскорее смирились с моим присутствием?

Отражение Катерины чуть помедлило, прежде чем ответить.

— На самом деле не совсем, — наконец сказала она, внимательно рассматривая диадему на моей голове, хотя та и так сидела идеально. — Это у людей и низших вампиров церемония бракосочетания сводится к произнесению клятв в присутствии жреца и призыванию бога Лефна в свидетели. А у высших вампиров и архивампиров церемония завершается обращением к Хель, которая должна благословить этот брак. Здесь все зависит от богини — если она не одобрит, то никакого брака не будет.

— Погодите-ка, — я оторвалась от зеркала и встревоженно повернулась к настоящей Катерине. — Вы хотите сказать, что это не просто формальность? Хель по-настоящему принимает участие?

Катерина кивнула, и мне показалось, что на ее лице промелькнуло сочувствие.

— А были случаи, когда она не одобряла?

— Были, — герцогиня помрачнела. — Лет четыреста пятьдесят назад архивампир — тогда еще не король, а наследный принц — почти женился на одной низшей вампирше. Но богиня не одобрила, свадьба расстроилась, и девушке настойчиво порекомендовали покинуть столицу и больше никогда не возвращаться. А архивампир через какое-то время нашел себе другую, и со второй избранницей все сложилось благополучно.

Мда, кажется, у меня проблемы. Как только Хель увидит меня, она, боюсь, прямым текстом заявит Адриану, чтобы он не валял дурака, а проводил ритуал, чтобы остановить Арлиона…

— Но если свадьба пройдет благополучно, потом будет коронация — тоже очень ответственная церемония. На нее уже съезжаются представители других стран, поскольку у вампиров свадьба считается внутренним делом, ведь никто заранее не знает, состоится она или нет. А вот на коронацию можно приглашать иностранных гостей, поскольку там божественного вмешательства не будет.

Катерина произнесла последние слова повышенно будничным тоном, избегая смотреть на меня. Я несколько секунд наблюдала за ней.

— Вы не верите, что в моем случае дело дойдет до коронации, — утвердительно произнесла я.

— Не поймите меня неправильно, — с усилием произнесла она и наконец-то посмотрела мне в лицо. — Я не желаю вам зла. Совсем наоборот — вы дважды спасали мою дочь, и потому всегда можете рассчитывать на мою поддержку. К тому же, если говорить только обо мне, то вы мне симпатичны. Но… ваша фигура вызывает в обществе слишком много разногласий. Уже больше века многие вампиры считают семью Этари своим личным врагом, и все рассчитывают на то, что Хель вернет установившийся порядок.

Проще говоря, расстроит мою свадьбу, да еще в присутствии всей вампирской аристократии. Мило.

— Впрочем, — Катерина заговорила более твердо. — Можете не сомневаться, что если Хель вас все же признает, никто больше не посмеет выразить свое недовольство. С богами, как известно, не спорят. А теперь давайте собираться. У нас осталось не так много времени.

Не знаю, на что именно рассчитывала сама Катерина, сообщая мне все эти детали, но добилась она того, что сборы и почти весь бал в итоге прошли для меня как в тумане. Я почти не запомнила, как горничная помогла мне надеть тяжелое темно-синее бархатное платье, сшитое для меня Мадлен, и зашнуровала его на спине, как следом за ним я надела украшения — сапфировые серьги и ожерелье. Так же смутно мне запомнились встреча на первом этаже с Кейном и всеми остальными фон Некерами и дорога во дворец, где наш кортеж из двух карет сопровождала моя охрана. Возможно, я услышала заявление Катерины в самое подходящее время, поскольку в итоге была поглощена этими мыслями, и у меня просто не осталось сил на то, чтобы беспокоиться из-за бала. И все же я не могла себе позволить целиком абстрагироваться от мира, так что быстро вошла в ставший уже привычным образ светской леди, строго напомнив самой себе, что ничего непоправимого еще не произошло.

В просторный зал мы входили парами — родители Оттилии вместе, сама Оттилия с Кейном, а мне предложил руку Александр. Генри замыкал шествие в одиночестве. Сам бал хоть и был устроен с размахом, но мало отличался от тех, на которых мне доводилось бывать. Разница заключалась лишь в том, что центральной фигурой на нем была я, что в последний раз было на моем первом балу девять лет назад. Правда, не могу сказать, чтобы тогда я чувствовала себя в центре всеобщего внимания, и не знаю, приложила ли к этому руку леди Алина, или же виной была моя собственная замкнутость. Сейчас же я почувствовала искреннюю признательность герцогине фон Некер за то, что она потратила целых две недели на то, чтобы представить меня как можно большему числу вампиров. И хотя я никогда еще не видела такого количества вампиров-аристократов в одном месте, многих я уже помнила если не по имени, то хотя бы в лицо. Меня представили, как обычно, леди Корделией Этари, но знаменитая вампирская выдержка не позволила никому скривиться от отвращения при звуке моего имени… а, может, и позволила, просто я этого не заметила. Первые минут пятнадцать я удивлялась, почему многие вампиры пожелали быть мне представленными, так что Катерина и Оттилия без устали представляли мне новые лица, и с ними у меня постоянно заводились светские беседы. Но потом я сообразила, что эти вампиры первыми приняли тот факт, что я стану королевой независимо от их недовольства, и, следовательно, стоит наладить отношения сразу. Среди них я старалась в первую очередь запоминать тех, кто имел какое-то отношение к государственной власти, поскольку в случае с придворными внезапно проснулся мой старый предрассудок, что от них нет никакой пользы. Кстати, запоминать присутствующих было не так легко, поскольку на вид большинству было лет тридцать-тридцать пять, и лица просто сливались в одно сплошное пятно.

Наконец, когда гостей на балу стало, по моим представлениям, уже слишком много, церемониймейстер объявил о появлении короля. Гомон голосов стих, и все повернулись к небольшому возвышению у стены, такому же, какое я видела во дворце в Лорене. В зал вошел Адриан в компании Виктора и Дориана, и все присутствующие склонились в поклонах и присели в реверансах. И хотя я уже видела Адриана в официальной обстановке, и короной на голове меня было больше не напугать, но всё равно от надменно-невозмутимой маски на лице архивампира я уже успела отвыкнуть. Да и держался он здесь немного по-другому — мне приходилось видеть его на церемониях и приемах в других странах, где он сам был гостем, но вот хозяином я его видела впервые. Зрелище было… величественным.

Впрочем, на возвышении он надолго не задержался и, как только приветствие было окончено, он со своими приближенными смешались с гостями. Но ненадолго — каким-то необъяснимым образом Адриан безошибочно нашел в толпе меня. Катерина и Оттилия еще раз присели в реверансах и отошли, а затем я заметила, что вокруг нас образовалось пустое пространство — ближайшие вампиры поспешили последовать их примеру.

— Ты прекрасно выглядишь, — я с удовольствием отметила, как пропало в тот момент с его лица непроницаемое выражение, и он улыбнулся мне нормальной человеческой улыбкой, не обращая внимания ни на кого из окружающих.

— Спасибо, — я искренне понадеялась, что по мне не очень видно, как сильно я соскучилась по нему за эти недели.

Адриан с легким полупоклоном протянул мне руку:

— Могу я рассчитывать, что ты подаришь мне этот танец?

— Конечно, — только в этот момент я осознала, что все это время в зале царила практически полная тишина, а все вампиры смотрели на нас. Но, вложив свою руку в его, я поняла, что внимание аристократов не имело для меня абсолютно никакого значения.

Адриан повел меня в центр зала, придворные торопливо расчистили место, музыканты заиграли, и я улыбнулась, узнав звуки вальса. Заигравшая мелодия словно стала всеобщим сигналом, кавалеры начали приглашать дам, зал снова наполнился шумом голосов, и внимание к нашей паре перестало быть настолько пристальным.

— Прости меня, что не появлялся в последние недели, — сказал Адриан через какое-то время, когда мы уже вальсировали. — Просто большинством магических дел в последнее время занимался именно я, а создание порталов выматывало бы слишком сильно.

Я удивленно приподняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— А почему ты? А как же Виктор?

— А Виктор занимался тем, что ставил защитные плетения во всем дворце, — сообщил он. — Не хотелось бы, чтобы повторилась та же история, что и в Лорене, и Арлион попытался сорвать мне помолвку.

Представив себе эту картину, я мысленно содрогнулась.

— Да уж… Кстати, раз мы заговорили об Арлионе и Викторе, — мой голос понизился. — Мне нужно с тобой поговорить. И, возможно, еще с Виктором. Это насчет того ритуала.

Адриан удивленно посмотрел на меня, увидел решительное выражение на моем лице, и вздохнул.

— Ну ладно.

Мы дождались окончания танца, провальсировав к выходу из зала и, как только смолкла музыка, вышли. Останавливать нас, разумеется, никто и не думал.

Адриан провел меня в небольшую комнату для отдыха рядом с залом, поставил хорошо знакомый мне Полог Тишины и велел:

— Рассказывай.

Я выложила ему все свои соображения, уложившись в десять минут. К моему облегчению, Адриан не заявил сразу, что это пустая затея, а задумался. Я молча сидела, стараясь ему не мешать.

— Что ж, это все имеет смысл, — наконец вынес вердикт он, хмурясь. — Ты права, говоря, что можно регулировать количество сил, вкладываемых в ритуал. Но чтобы ты не пострадала, необходимо правильно все рассчитать, а я, врать не буду, в таких тонких расчетах не силен. Ты упоминала Виктора? Он смог бы все сделать, у него достаточно опыта и знаний, но…

Он с сомнением посмотрел на меня, и я поняла его без слов.

— Насколько сильно ты ему доверяешь? — прямо спросила я. — Если есть сомнения, то лучше не испытывать Виктора на преданность. Поищем другой способ.

— Я ему доверяю, — наконец сказал Адриан. — Он злится, это верно, но он достаточно разумен, чтобы принять правду. Я позову его.

Я кивнула. Что ж, раз Адриан доверяет своему придворному магу настолько, чтобы доверить ему мою жизнь, доверюсь ему и я.

Как оказалось, Адриан использовал телепатическую связь, и вскоре в кабинет вошел хорошо знакомый мне придворный маг. Виктор был невысок, ниже меня; мне было известно, что он очень стар, однако на вид ему было примерно тридцать лет, как и большинству вампиров, которые на самом деле были старше. Его настоящий возраст выдавали только сетки морщин вокруг глаз. И хотя я не сомневалась, что он с огромным удовольствием расчленил бы меня на части, Виктор поприветствовал меня учтивым поклоном, а затем вопросительно посмотрел на Адриана. Тот не стал нас представлять друг другу, рассудив, что мы с архимагом и так уже знакомы, и в двух словах рассказал Виктору и о ритуале, и о моей идее немного его изменить. К концу рассказа Виктор выглядел уже задумчивым и даже воодушевленным — мой предложенный способ обезвредить Арлиона явно показался ему возможным.

— Я должен найти этот ритуал и изучить его структуру, — наконец заговорил он; его голос звучал деловито. — Тогда я смогу понять, сколько сил он предполагает изначально, и как правильно изменить их соотношение, чтобы избежать жертв, — на последних словах он пристально взглянул на меня. — Миледи, ваше участие в исследовании будет необходимо. Раз в ритуале задействуется кровь трейхе, мне понадобятся образцы для экспериментов. К тому же мне надо будет изучить ваш магический резерв, чтобы понять, какую магическую нагрузку вы способны выдержать.

— Хорошо, — совершенно спокойно согласилась я. Порезать руку — не так страшно, потерпим.

И хотя Виктор держался совершенно невозмутимо, в небольшой комнате всё равно чувствовалось напряжение. Адриан перевел взгляд с меня на архимага.

— Могу я рассчитывать, что ваша совместная работа обойдется без осложнений?

Виктор взглянул на него, и наружу на мгновение прорвались его подлинные чувства — неприязнь, смешанная с досадой. Но это мгновение пролетело так стремительно, что я даже задалась вопросом, не показалось ли мне.

— Разумеется, Адриан, — вежливо сказал архимаг.

На этом тема была исчерпана, и мы вскоре вернулись в зал. Если честно, в той гостиной напряжение сгустилось уже настолько, что я была рада, что разговор с Виктором окончен. Тяжело это все, конечно… И как он собирается работать со мной, если его выводит из себя одно мое присутствие в пределах видимости?

В бальном зале тем временем продолжались танцы. Играла кадриль, но мы с Адрианом не стали присоединяться к танцующим, а вместо этого под руку прошлись по залу. Придворные, оказывавшиеся рядом, кланялись и приседали, а затем я обнаружила, что Адриан целенаправленно вел меня к трем высшим вампирам, общавшимся у окна. Узнав среди них светловолосого вампира со шрамом на щеке, я сразу все поняла — Адриан, видимо, решил сразу представить меня всем тем, с кем я сталкивалась в Ленстере, чтобы они поскорее привыкли к моему новому положению. При нашем приближении вампиры повернулись к нам и поклонились.

— Корделия, ты уже знакома с лордом фон Некером, — Генри учтиво кивнул мне, а Адриан продолжил. — С лордом Дорианом Раньери ты тоже уже встречалась.

Главнокомандующий вереантерской армией, который когда-то убил меня, смотрел на меня спокойно и оценивающе. Я вежливо кивнула ему и перевела взгляд на третьего вампира в их компании — у него была довольно непримечательная внешность, а лицо было словно перечеркнуто угольно-черной полоской усов. В ту же секунду я ощутила, как мои внутренности превращаются в лед, и изо всех сил вцепилась в руку Адриана, чтобы не упасть. Если он это и почувствовал, то никак не откомментировал.

— Позволь представить тебе лорда Филиппа Лэнгстона, бывшего советника моего отца.

 

Глава 19

Он отвесил мне учтивый поклон, на который я машинально ответила кивком. Убийца Исабелы выглядел точно так же, как сто лет назад, и смотрел на меня с вежливым, доброжелательным интересом, пока я изо всех сил старалась взять себя в руки и не позволить маске любезности соскользнуть моего лица, хотя охватившее меня смятение можно было сравнить с горной лавиной. Лэнгстон… жив?! Но как это, демон все подери, возможно?

А почему, собственно, нет? — наконец-то подключилась к делу рациональная часть меня. С чего ты взяла, что с ним что-то должно было случиться? Ключевые фигуры той истории — Исабела, Магнус, Арлион — все погибли, но о дальнейшей судьбе Лэнгстона тебе ничего не было известно!

Но что он здесь делает? Адриан назвал его «бывшим советником» — значит, сейчас Лэнгстон уже оставил королевскую службу? И на бал прибыл как частное лицо?

Обменявшись парой ничего незначащих фраз, которые я совершенно не запомнила, мы с Адрианом пошли дальше. Время от времени он знакомил меня с какими-то государственными деятелями, потом мы танцевали менуэт… Находясь целиком в своих мыслях, я не заметила, как бал подошел к концу, и фон Некеры забрали меня. Адриан напоследок сообщил Катерине, что меня на следующее утро надо будет доставить во дворец для встречи с Виктором, на что герцогиня, справившись с удивлением, любезно пообещала, что все будет сделано. По пути к особняку фон Некеров Катерина и Оттилия обсуждали гостей и делились сплетнями, мы же с герцогом молчали. Когда мы уже подъезжали к дому, герцогиня заметила:

— Корделия, вы прекрасно сегодня справились. Мне не в чем вас упрекнуть.

— Благодарю вас.

— Ты в порядке? — спросила Оттилия. — Ты бледна, как смерть.

— Понимаю, вы устали, — мягко добавила ее мать. — Но теперь до самой свадьбы вы можете расслабиться, хотя я бы на вашем месте продолжала посещать некоторые общественные мероприятия.

Я только кивнула, почти не слыша. Ну что я теперь должна делать? Что? Ведь никому неизвестно о том, что произошло сто лет назад! Адриан не знает, кто на самом деле убил его мать, и относится к этому вампиру как к доверенному лицу своего отца! Конечно, хорошо, что Лэнгстон больше не занимает никаких должностей, так что втянуть Вереантер в новую войну он уже не сможет, но нельзя же просто оставить все как есть! Но как сообщить подобное Адриану? Как открыть такую правду? Да и поверит ли он мне вообще?

Распрощавшись в холле с вампирами и с Кейном, я поднялась в свою комнату. По иронии судьбы, побыть одной мне не удалось — практически сразу открылся темный портал, и из него шагнул Адриан. Растерявшись на какое-то мгновение, я подбежала к нему, и он поцеловал меня. Какое-то время я думала о том, чтобы рассказать ему все сейчас… но, взглянув на него, я отбросила эту мысль. Да и вообще все мысли, если честно.

* * *

На следующее утро я отправилась во дворец. Адриан перенесся туда порталом еще раньше, но меня с собой не взял — мы решили постараться соблюдать до свадьбы хоть какую-то видимость приличий. Моего приезда ждали, и мажордом — низший вампир, напомнивший мне церемонностью и степенностью нашего Рэндалла — проводил меня в ту часть дворца, где обитал Виктор. Архимаг был уже целиком погружен в работу — стол в его лаборатории оказался завален исчерканными схемами пентаграмм и магических плетений, там же лежало несколько раскрытых книг по некромантии. Рядом валялись несколько перьев и уже пустых чернильниц, а на некоторых листах бумаги виднелись чернильные кляксы — похоже, увлекшись каким-то экспериментом, архимаг забывал об аккуратности. Подойдя ближе, я смогла разглядеть среди книг одну, в которой все записи были сделаны от руки, и у меня в животе екнуло — я узнала пресловутый гримуар. Надо же, а я и не знала, что Виктору его вернули… Вампир был уже так поглощен расчетами, что даже мое появление не выбило его из равновесия — он поприветствовал меня быстрым поклоном и вернулся к схемам.

— Ритуал, о котором говорила Вёр, не нов, — сообщил он, не поднимая головы. — Его и раньше использовали, чтобы лишить мага сил, и для этого приносили в жертву его ближайшего родственника. Сейчас он, разумеется, официально запрещен, — и он кивнул на какую-то книгу, где на одной из страниц я могла разглядеть сложную пентаграмму. Из множества вписанных в нее символов я узнала только несколько защитных — именно их я сдавала Танатосу на экзамене по некромантии. В остальном же вязь была настолько непростой, что мне даже представить было сложно, как можно воспроизвести ее без ошибок. Восприняв слова Виктора как разрешение, я придвинула книгу к себе и начала читать.

Все жертвоприношения схожи в одном — после убийства человека можно обратить его жизненную энергию, вытекающую из тела, в магическую, и использовать ее в своих целях. Нечто подобное проделывал Раннулф в прошлом году. В ритуале же, который имел в виду Кириан, помимо жизненных сил принципиально важной становилась именно кровь человека, поскольку она становилась проводником между жертвой и тем самым родственником, ради которого и проводился весь ритуал. И чем сильнее был маг, тем больше крови для блокировки его сил требовалось. Перспектива печальная, если учесть, что мага сильнее Арлиона я не знала.

— Насколько я могу судить, ваша теория верна, — выдернул меня из размышлений голос Виктора. Подняв голову, я увидела, что вампир отложил перо и теперь задумчиво рассматривал свои записи. — Мощность блокировки напрямую зависит от количества крови родственника. И если лишить Арлиона не всех сил, а только части, у вас появится шанс выжить.

Он оторвался от расчетов и посмотрел на меня; в ту же секунду его лицо заледенело, словно архимаг только сейчас вспомнил, что разговаривает со мной.

— Проблема в том, что Арлион — маг такой силы, что даже ваше убийство не лишило бы его магии целиком. Вот жертвоприношение сразу двух трейхе — совсем другое дело… — судя по будничному тону Виктора, этот выход из ситуации устроил бы его больше всего. Я сидела с невозмутимым видом, словно сказанное не имело ко мне никакого отношения, и ждала продолжения. — Но будем реалистами. Если вашу кровь использует обычный архимаг, не причиняя вам серьезного вреда, то большого толка из этого не будет — Арлион ослабнет, но не настолько, чтобы перестать быть угрозой.

Он замолчал, но я обратила внимание на оговорку в его словах.

— А если это будет не просто архимаг, а архивампир?

Мне показалось, Виктор едва удержался от одобрительного кивка.

— В этом случае шансов будет больше, — подтвердил он, а затем вдруг спросил. — Вам известно, какую роль для вампиров играет человеческая кровь?

Я удивленно приподняла брови, не ожидая такого вопроса, но затем вспомнила, как Оттилия в Госфорде рассказывала мне об этом.

— Помимо пищи вы используете ее в ритуалах и для исцеления.

— Верно, — подтвердил Виктор и скривился, из-за чего морщины вокруг его глаз стали глубже. — Вы трейхе, и ваша кровь обладает собственной магический силой, которую можно использовать как источник энергии. Проще говоря, если маг-вампир выпьет вашу кровь, его способности на время усилятся. Архимагам-людям и архимагам-эльфам подобное по понятным причинам недоступно.

Я нахмурила лоб, начиная понимать, к чему клонит Виктор.

— Если кровь выпьет обычный маг-вампир, он просто станет сильнее, но если это будет архивампир, то его способности увеличатся еще больше, правильно?

— Да, и в этом случае для самого ритуала крови понадобится не так много, — Виктор скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на меня. — Ну что, согласны с таким выходом?

У меня чесались руки повторить его позу, но я только упрямо вздернула подбородок. Интересно, почему архимаг думает, что я откажусь? В любом случае придется себя резать, и какая разница, на что пойдет эта кровь — на ритуал или ее выпьет Адриан?

— Почему нет? — ровно сказала я.

Вампир еще несколько секунд пристально меня разглядывал, а потом кивнул.

— Что ж, превосходно. В таком случае я займусь расчетами и постараюсь переделать этот ритуал под архивампира. И еще кое-что, миледи, — голос Виктора стал заметно холоднее, а его глаза впились в меня ледяными штырями, так что мне против воли захотелось сделать шаг назад. — Если у меня все получится, и Адриан все же проведет этот ритуал, не посвящайте никого в его детали. Особенно в то, что будет касаться места и времени проведения.

Я бы промолчала, но придворный маг выглядел сейчас предельно серьезным, и меня охватило любопытство. Что же в этом ритуале такого особенного, что Виктор придает ему такое значение?

— Почему?

— Потому что на него уйдет огромное количество сил, если все же обойтись без вашего убийства, — неприязненно ответил Виктор. — Адриан на какое-то время ослабнет. Это будет удачная возможность как для его собственных врагов, так и для всех вампироненавистников лишить Вереантер правителя, и потому круг посвященных следует ограничить до минимума. А теперь давайте руку.

Я послушно протянула вперед ладонь, обдумывая слова архимага, а затем болезненно поморщилась — Виктор полоснул меня кинжалом по запястью, явно не стараясь действовать аккуратно, и подставил под темно-красную струйку стеклянную реторту, взятую с лабораторного стола. Выражение неприязни с его лица так и не пропало, и я, не удержавшись, язвительно осведомилась:

— А почему вы мне рассказали о том, что Адриан какое-то время будет уязвим? Разве это не будет для меня просто идеальная возможность убить архивампира, завершив этим дело Арлиона?

Я бы не очень удивилась, если бы после моего вопроса у Виктора возникло желание ударить меня, но реакция была совершенно противоположной — мои слова почему-то помогли Виктору взять себя в руки. Пару секунд он медлил, словно не мог принять решение, стоит ли мне это говорить или нет, но затем все же повернулся и посмотрел мне в лицо.

— Вы мне отвратительны, — совершенно спокойно сообщил он. Я слегка наклонила голову, ожидая продолжения. — И ни о каком доверии к вам не может быть и речи. Но смерть Адриана будет невыгодна, в первую очередь, именно вам, поскольку между вами и вампирами сейчас стоит только он. Если Адриан погибнет, как вы думаете, сколько времени вы сможете скрываться от толпы врагов Этари?

И что-то мне подсказывает, что возглавит эту толпу именно Виктор, мрачно подумала я. В общем-то, ничего нового архимаг мне не сказал, а только облек в устную форму уже известную истину. Что ж, по крайней мере, радует, что ненависть ко мне не ослепила Виктора настолько, что он потерял возможность мыслить рационально.

— На этом все, — сказал он, убирая реторту, и я несложным целительским плетением залечила порез. — Я провожу вас к карете.

Иными словами, мне пора выметаться. В общем-то я не имела ничего против, поскольку недружелюбно настроенный архимаг здорово действовал мне на нервы, но вот его последние слова меня удивили.

— Не стоит утруждаться, — я поднялась на ноги. — Думаю, я найду дорогу сама.

— Может, и найдете, — согласился Виктор. — Только по всему дворцу сейчас установлено множество защитных плетений, и особенно много их на пути в мою лабораторию. Я не хотел бы, чтобы вы забрели куда-нибудь не туда и активировали защитные чары. И так кто-то из придворных их постоянно приводит в действие…

К тому моменту я уже прошла полпути до двери, но, услышав последние слова, остановилась так резко, словно налетела на стену. Мысль, пришедшая мне в голову, была настолько внезапной и очевидной, что я даже удивилась, как это я не подумала об этом раньше.

— Скажите, а кто-то может открыть портал во дворец помимо вас и Адриана?

— Разумеется, нет, — язвительно ответил Виктор. — Как вы себе это представляете? Меньше всего мне нужно, чтобы в королевский дворец перенесся кто-то вроде Арлиона, и повторилась та же история, что и в Лорене. Охрана дворца — первая обязанность придворного мага.

— Тогда как Арлион перенесся в Лорен на королевский бал? — быстро спросила я. — Или эту защиту так легко взломать?

— Нелегко, — возразил Виктор. Судя по всему, мои вопросы начали его раздражать. — Но Арлион сам долгое время был придворным архимагом Селендрии, и современная защита дворца наверняка строится на его разработках, так что ему не составило труда разрушить ее. Захоти Арлион открыть портал в любой другой королевский дворец, где есть свой архимаг — и у него бы ничего не получилось.

— Вот именно! А я все не могла понять, как они… — я взволнованно крутанулась на каблуках и наткнулась на взгляд Виктора, который смотрел на меня, как на слабоумную. Это слегка меня отрезвило, и, взяв себя в руки, я невозмутимо спросила:

— Где я могу найти сейчас Адриана?

— Полагаю, в его кабинете, — после паузы ответил Виктор, явно удивившись такому переходу.

— Вы не проводите меня?

Наглеть так наглеть. Но, если его и разозлила моя просьба, он этого никак не показал.

— Прошу вас, — и он открыл передо мной дверь в коридор.

Шли мы довольно долго, и я вначале пыталась запоминать повороты, галереи и лестницы, но потом мысленно махнула рукой. По пути нам встречались изредка придворные и слуги, и все почтительно кланялись мне, на что я едва успевала отвечать вежливыми кивками. Виктор молча шагал впереди, не оборачиваясь ко мне, и мне приходилось идти широким шагом, чтобы не отставать от мага, который вообще-то был заметно ниже меня ростом. Однако я сразу поняла, когда мы пересекли порог королевского крыла, поскольку здесь напрочь отсутствовали праздные аристократы, да и оформление было побогаче. Виктор остановился перед одной из дверей и постучал. Дождавшись разрешения, он открыл дверь и пропустил меня вперед.

Адриан сидел за письменным столом и краем глаза просматривал бумаги перед собой; здесь же сидел герцог фон Некер и негромко что-то говорил. При нашем появлении он поднялся на ноги и коротко поклонился мне; Адриан же перевел взгляд с Виктора на меня.

— В чем дело?

— Прошу прощения за вторжение, — быстро сказала я. — Но я должна тебе кое-что сказать. Помнишь, моя сестра говорила, что перед похищением рядом с ней открыли портал? Я только сейчас поняла — ведь во дворце в Дионе стоит точно такая же защита, как здесь, и Арлион или Раннулф не смогли бы создать портал. А если бы им все же удалось прорваться сквозь защиту, это обязательно заметил бы Мариус и поднял тревогу, однако ничего такого не произошло, и Надю похитили!

Несколько секунд в кабинете было тихо. Не знаю, как восприняли мои слова Виктор и герцог, поскольку я, не отрываясь, смотрела на Адриана. Он задумчиво откинулся на спинку кресла.

— Считаешь, что предатель во дворце в Дионе — это сам Мариус?

Я кивнула.

— Больше некому. Раз Арлион все же открыл портал, а тревогу не подняли, это может означать только то, что Мариус сам снял защиту и позволил похитителям попасть во дворец. Можно предположить, что Надю похитили так быстро, что тревогу подняли уже после, но Арлиону пришлось бы всё равно открывать новый портал, уже из дворца, а на это ушло бы много времени, ведь защита Мариуса бы по-прежнему стояла, и он должен был хоть как-то отреагировать! А это значит, что все произошло с ведома Мариуса. Но, не хочу врать, это странно.

— Почему? — это спросил уже отец Оттилии.

— Потому что Мариус ненавидит Арлиона и всех Этари, — пояснила я. — Он был в ярости, когда узнал, кто я. И если он все же вдруг начал помогать Арлиону, то это либо шантаж, либо ему предложили что-то, от чего он не смог отказаться.

Адриан поднялся на ноги, обошел письменный стол и встал рядом со мной.

— Но если Мариус и в самом деле перешел на сторону Арлиона, то для Валенсии наступает черная полоса, верно? — полуутвердительно заметил он.

Я кивнула.

— У нас нет других магов, — Адриан вздернул вверх одну бровь, услышав, что я машинально сказала про Валенсию «мы», но я не стала сейчас заострять на этом внимание. — И противопоставить Арлиону отец ничего не сможет. А это значит, что Валенсия становится для Арлиона бесплатным источником ресурсов, хоть я не знаю, чем именно она может ему помочь. Если только людьми — они немаги, и максимум, чем они могут послужить, — это пушечным мясом. А что есть в Валенсии, кроме людей?..

Я запнулась и, расширив глаза, посмотрела на Адриана. Внезапная догадка оглушила меня, и я только мысленно удивилась, почему мне раньше это не пришло на ум.

— А еще в Валенсии есть адамантий, — ответила я сама на свой вопрос и физически почувствовала, как в кабинете стало на несколько градусов холоднее. — Арлиону нужен Кэллахил.

Ну конечно. Залежи магического металла, который так хорошо поддается зачаровыванию, могут стать грозным оружием в руках более или менее сильного мага. Если Арлион рано или поздно начнет собирать собственную армию, ему понадобится вооружить ее магическим оружием. И дело не только в вооружении — адамантий можно с неменьшим успехом продавать, и покупатели на такой редкий металл всегда найдутся. Помнится, я удивлялась, что Арлион явно не испытывает проблем с финансированием? Может, в этом все дело? А что для этой цели подойдет лучше, как не горная область на севере Валенсии, из-за которой уже было столько раздоров, и которая уже стала причиной войны между Валенсией и Вереантером?

 

Глава 20

После моих слов в кабинете несколько секунд царила тишина.

— Возможно, вы правы, — наконец первым нарушил молчание герцог. — Но в таком случае Арлиону в первую очередь стоит подумать о самой армии, и только потом — о ее вооружении, — он посмотрел на Адриана. — Можем ли мы рассматривать версию, что Арлион начал собирать людей? Что в его распоряжении уже не просто несколько некромантов, а гораздо большее количество человек?

Вместо Адриана неожиданно заговорил Виктор. С кривой усмешкой, так что его лицо стало походить на какую-то гротескную маску, архимаг процедил:

— Можем. Если вы помните, и во время Кровавой войны в армии Арлиона было совсем немного живых подчиненных, а основное количество составляли умертвия и зомби.

Я не сразу поняла, к чему клонил Виктор, а Адриан констатировал:

— Вот зачем ему валенсийцы. Он делает из них нежить, которая подчиняется только ему.

Я вздрогнула, представив себе этот ужас, и в который раз подумала о том, как тяжело приходится обычным людям, которые не могут ничего противопоставить магам. Да ведь никто из жителей моей родной страны не может сопротивляться Арлиону, Раннулфу и прочим некромантам! И поделать никто ничего не сможет, даже Мариус, если он все же остается верным короне, не смог бы справиться со всеми сразу! И хорошо, если Кэллахилом и некоторой частью населения все и ограничится, а то ведь выходит, что Арлион сейчас может совершенно безнаказанно творить в Валенсии все, что его душе угодно!

В дверь постучали, и внутрь вошел Дориан. С порога он почтительно кивнул Адриану, затем поклонился мне и с выражением вежливого ожидания посмотрел на короля. Адриан не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным его появлением, и я поняла, что он успел связаться с военачальником телепатически и вызвать его на совещание. Я оказалась права — не тратя зря времени, архивампир в двух словах ввел Дориана в курс дела, и я увидела, как по мере повествования менялось лицо высшего вампира — недоверие и удивление сменило выражение отвращения.

— Комментарии будут? — осведомился Адриан, садясь обратно за стол и обращаясь одновременно ко всем присутствующим. — Я готов выслушать любые мысли и идеи.

Я заметила, как Виктор неодобрительно покосился в мою сторону — он явно считал, что моя полезность себя уже исчерпала, и оставлять меня на обсуждение проблемы будет совершенно лишним. Я не могла за это его винить: еще в прошлый раз, после встречи на кладбище с призраком Приама, поняла, что Дориан, Виктор и советник фон Некер — самые доверенные лица Адриана, и все серьезные дела он обсуждает с ними. А тут появляюсь я и рушу такой привычный порядок вещей… На месте Виктора я сама бы злилась из-за вторжения постороннего. Дориан с герцогом тоже вряд ли в восторге, так что, может, не стоит ухудшать мои и без того сложные отношения с вампирами? Адриан всё равно потом мне расскажет, к чему они пришли.

Я шагнула к двери с намерением откланяться, но меня остановил оклик Адриана:

— Ты куда? Ты лучше кого бы то ни было знакома с обстановкой в Валенсии, так что располагайся.

— Боюсь, мои сведения окажутся слегка устаревшими, — хмуро сказала я, но спорить не стала и села на стул рядом с герцогом. Дориан остался спокойным, лицо Виктора выразило покорность судьбе, и оба вампира тоже расселись.

— Неважно, — пожал плечами Адриан. — Дарий сможет что-нибудь противопоставить Арлиону без помощи своего придворного мага?

Я без колебаний покачала головой.

— Нет. Даже с Мариусом толку было бы мало.

— А маршал Оффали? — это спросил уже Дориан. — Он же обладает уникальным стратегическим мышлением, которого хватает, чтобы бороться с магами. Во время военных действий два года назад он в очередной раз доказал это, придумав план с вашим участием.

— Тот план был придуман мной, — не удержавшись, возразила я. Все четыре вампира одновременно посмотрели на меня, и я изо всех сил сцепила пальцы рук вместе, стараясь не выдать, как мне неуютно. — Впрочем, неважно. Стоит помнить о том, что Арлион похитил принцессу, и это могло заставить короля мириться с его действиями. Может быть и такое, что похищение Нади — лишь отвлекающий маневр, и пока король с королевой заняты ее поисками, Арлион без их ведома хозяйничает в Кэллахиле. Рудники находятся на севере, на самой границе Валенсии, далеко от столицы, и плохо сообщаются с остальной страной, так что такое тоже возможно. А может, я во всем ошибаюсь, и на самом деле в Валенсии сейчас тишь да гладь.

Дориан молча переглянулся со своим правителем, а затем Адриан вдруг прищурился, словно ему в голову пришла какая-то интересная задумка.

— Чтобы знать, что делать дальше, не стоит полагаться на догадки, верно? — задумчиво уточнил он, ни к кому в частности не обращаясь. Мне показалось, что его подданные сразу поняли, к чему клонит монарх.

— Отряда из тридцати вампиров будет достаточно? — деловито спросил Дориан.

— Из двадцати, — отозвался Адриан. — Чтобы нас не приняли за захватчиков раньше времени.

Последняя оговорка заинтересовала меня больше всего, а затем вмешался Виктор:

— Я займусь маскировочными плетениями, чтобы отряд не вызвал подозрений.

— И еще мне нужно взглянуть на карту местности, прежде чем туда отправляться. Займемся этим сегодня же, поскольку и так потратили уйму времени впустую, — кивнув архимагу, добавил Адриан. — Дориан, ты присоединишься?

— Конечно.

В этот момент я вспомнила, как в Оранморе подходила к Адриану с картой материка и своими догадками, и что он тогда сделал в первую очередь.

— Ты собираешься в Кэллахил? — уточнила я.

Он согласно кивнул. Я уже набрала воздуха в грудь, но он не дал мне вымолвить ни слова, бескомпромиссным тоном заявив:

— Ты остаешься здесь. Хватит с тебя приключений.

Я шумно выдохнула, сердито посмотрела на архивампира, столкнулась с твердым взглядом серых глаз и промолчала. Наверное, и впрямь было бы странно, если бы мне сейчас позволили отправиться в опасную разведку.

— Кстати, ты сама что-нибудь про Кэллахил можешь сказать?

— Я была там пару раз с проверками, — я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали. — Недалеко от рудников находится несколько поселений, где уже не одно поколение живут одни шахтеры. Днем там практически пусто — все заняты в рудниках. Поселения находятся в долине, в которую можно попасть только по одной дороге, и по этой же дороге адамантий вывозят из Кэллахила. В той же долине есть еще военный форт на случай неприятностей. Он находится у въезда в долину, так что проникнуть в деревни или в рудники посторонним не так легко. Если Арлион и впрямь добрался до Кэллахила, то начать его завоевание он должен был с того форта. Хотя портал можно открыть куда угодно…

Дориан кивнул, показывая, что понял меня, а затем вампиры принялись обсуждать детали готовящейся вылазки. От меня толку там было уже немного, и вскоре я удалилась. Но, покинув кабинет, я не успела уйти далеко — через несколько секунд дверь открылась снова, и в коридор вышел Адриан. Я остановилась, и он в два шага нагнал меня. Взглянув на него, я отметила выражение непреклонности на его лице — Адриан как будто ждал, что я начну спорить по поводу его решения оставить меня в Вереантере.

— Будь осторожен, — вместо этого попросила я, беря его за руки.

Он слегка смягчился — линия губ уже не казалась настолько жесткой, а из глаз пропал стальной блеск.

— Я люблю тебя, — просто сказал он, и я улыбнулась.

Быстро поцеловавшись, мы разошлись в разные стороны. Адриан вернулся в кабинет, а я вышла из королевского крыла, поймала в коридоре первую попавшуюся служанку и попросила проводить меня к карете, что та, присев в глубоком реверансе, поспешила выполнить.

Вернувшись в особняк фон Некеров, я подумала, что о готовящейся вылазке стоит знать остальным. Но к Катерине я не пошла, рассудив, что ей обо всем расскажет герцог, а вместо этого отправилась на поиски Оттилии и Кейна. Несмотря на теплый летний день, на улице их не было, а дворецкий сообщил мне, что господин барон и молодая леди никуда сегодня не отлучались. Я поднялась на второй этаж, и там до меня донеслись голоса, говорившие между собой на повышенных тонах. Оглядевшись, я обнаружила, что дверь в небольшую гостиную была приоткрыта, и голоса — мужской и женский — раздавались именно оттуда. Узнав в них своих друзей, я хотела было поспешить в свою комнату, чтобы не подслушивать, но затем услышала:

— И что из этого? — в голосе Оттилии не было слез, но звучал он так, словно вампирше что-то мешало говорить. Мои ноги против воли остановились, и я замерла посреди коридора.

— Ну хорошо, — Кейн отвечал резко, как человек, которому до смерти надоел этот разговор. — Как ты себе представляешь наше будущее? Я не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь! К тому же не забывай, что я светлый, а ты темная, и ни твои, ни мои знакомые этот союз не поймут! Вдобавок, в Шалевии я уже натворил достаточно, и тень от этого всегда будет падать и на тебя!

— Вовсе необязательно…

— … возвращаться в Шалевию? — закончил он за нее и усмехнулся. — Допустим. Тогда что ты мне предлагаешь? Стать вампиром и остаться в Вереантере? Оттилия, я здесь никто, и тебе точно не нужен муж, у которого за душой ничего нет!

Раздался шум, словно кто-то начал нервно вышагивать по комнате, но через какое-то время он стих.

— И что ты предлагаешь? — впервые за все время, что я ее знала, голос Оттилии зазвучал жалобно. — Просто разойтись в разные стороны? Бросить их всех — Корделию, Эра, Гарта и остальных — и жить каждому своей жизнью?

До меня донесся отчетливый вздох.

— Конечно нет, — Кейн теперь говорил устало. — Оставим все как есть. По крайней мере, пока не закончится история с Арлионом.

Оттилия рассмеялась — это был совсем невеселый холодный смех, от которого мне стало не по себе.

— Ты сам прекрасно понимаешь, что «оставить все как есть» не получится! И никогда бы не…

Я решила, что на этом пора заканчивать, сформировала магический захват и протянула его к двери своей спальни. Та громко хлопнула, а я в это время стремительно преодолела расстояние, остававшееся до нее. Голоса смолкли, раздались шаги, и в коридор выглянула Оттилия — она была еще бледнее, чем обычно, из-за чего вид ее казался по-настоящему нездоровым. При виде меня она сделала попытку приветливо улыбнуться, которая с треском провалилась, но я не стала сообщать этого подруге.

— Я не отвлекаю? — непринужденно спросила я, мечтая, чтобы она не поняла, что я подслушивала.

— Нет, — это сказал уже Кейн, возникнув на пороге и бросив на Оттилию быстрый взгляд. Кажется, он был рад, что этот трудный разговор прервали. — Как прошла встреча с Виктором? Вам удалось не переубивать друг друга?

Я вопросительно посмотрела на Оттилию, но та махнула рукой в сторону гостиной:

— Заходи. Расскажешь, как все прошло.

Если у известия о том, что Арлион обосновался в Кэллахиле и зомбировал людей, и была хорошая сторона, так это то, что Кейн и Оттилия отвлеклись от своих сердечных переживаний. Выслушав меня, они оба пришли в ужас и немедленно начали строить догадки, что будет делать темный эльф, если ему все же удастся собрать армию. Обсуждение затянулось практически до вечера, поскольку за обедом к нам присоединилась Катерина, и нам пришлось рассказать обо всем и ей. Оптимизма эти разговоры не добавили; вдобавок, чем больше за окном сгущались поздние летние сумерки, тем больше мне становилось не по себе. Вернулись Александр и Генри, которые в общих чертах уже слышали об «экспедиции» в Кэллахил; герцог до сих пор оставался во дворце и ждал результатов вылазки. Часы продолжили отсчитывать минуты. Ну что можно столько времени там выяснять? Тут всего два варианта — либо Арлион добрался до Кэллахила, либо нет! У него было достаточно времени, чтобы захватить всю область целиком, так что вряд ли будет сложно определить, случилось там что-то или нет!

Когда время приближалось к половине первого ночи, на первом этаже раздался шум. Я сидела одна в гостиной на втором этаже и вышла проверить. Остановилась на самом верху лестницы, откуда было видно холл первого этажа, и увидела, что вернулся отец Оттилии. Из столовой и гостиной к нему начали выходить его родные, и там же я увидела Кейна — никто в доме и не думал ложиться спать. Вид у герцога был усталый и мрачный, и мне сразу стало понятно, что никаких хороших вестей он не принес. Убедившись, что все фон Некеры сейчас на первом этаже и уже задают вопросы, и мое отсутствие не слишком бросается в глаза, я поспешила в свою комнату, прекрасно зная, кого я там сейчас увижу.

Интуиция меня не обманула — Адриан был там. Он казался невероятно уставшим, под глазами залегли тени, а лицо на фоне черных волос казалось алебастровой маской. Я уже видела его в похожем состоянии и знала, что дело здесь не в физической усталости, а в магической истощенности. Похоже, в Кэллахиле ему пришлось много магичить, да еще создавать все эти порталы… Но раненым он вроде как не был, а магические силы вернутся к нему быстро.

Не думая, я подбежала к нему и крепко его обняла, Адриан подхватил меня и прижал к себе.

— Ты оказалась права, — сказал он, не отпуская меня. — Кэллахил действительно захвачен.

Я чуть отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо; облегчение снова сменилось тревогой.

— Что произошло?

Он отпустил меня и сел на край кровати.

— Арлион прочно там обосновался. Гарнизон и чиновники целиком обращены в подконтрольных ему умертвий, шахтеры пока остаются самими собой.

— Как — весь гарнизон?! — шокированно ахнула я и машинально опустилась на стул у кровати.

— Да. Причем там очень хорошо поставлена система оповещения при постороннем вторжении — хоть мы и действовали осторожно, нас всё равно обнаружили. Пришлось вступить в бой.

Я поймала себя на том, что снова начала осматривать Адриана, пытаясь взглядом найти возможные ранения.

— Не волнуйся, — успокаивающим тоном добавил он, заметив выражение моего лица. — Нас хоть и было меньше, но все же людям, пусть и зомбированным, трудно противостоять вампирам. Подконтрольный Арлиону гарнизон мы уничтожили, использовав любимую тактику вампиров.

Я несколько раз кивнула головой, сразу сообразив, что он имел в виду. Значит, когда кто-то во время стычки погибал, архивампир воскрешал его, и эта нежить переходила под его управление и начинала сражаться на его стороне.

— В общем, итоги таковы, — Адриан помрачнел. — Кэллахил уже некоторое время находился в подчинении Арлиона, причем солдаты контролировали ситуацию в области, а административная верхушка поддерживала связь со столицей, чтобы там никто ничего не заподозрил. Добытый адамантий вывозили из долины в неизвестном направлении. Я посмотрел бумаги в кабинете градоначальника — ты была права, в Дионе и не догадываются, что творится в горах. Сейчас временно Кэллахил вышел из-под влияния Арлиона, поскольку военные уничтожены, а зомбированных чиновников мы захватили. Но это ненадолго, и Арлиону скоро станет известно, что я вмешался. Значит, медлить больше нельзя, и пора поставить в известность Дария о том, что творится… на его землях, — на последних словах он иронично улыбнулся каким-то своим мыслям.

Я несколько секунд молчала, пытаясь выбрать, какой вопрос задать первым.

— Почему ты не стал убивать чиновников?

— С ними надо разобраться, — Адриан нахмурился. — Арлион использовал на них необычное заклинание подчинения. Оно похоже на «Кару Снотры», но все же это что-то другое, поскольку у умертвий сохраняется какое-то подобие разума; вдобавок, это плетение словно въедается в ауру, так что невозможно сходу опознать его изначальную структуру и нейтрализовать действие. Виктор хочет разобраться с этим плетением.

— Ты сказал, что хочешь отправиться в Дион, — я уже размышляла о его последних словах, но тут мне в голову пришел неожиданный вывод, и я медленно продолжила. — Но ты понимаешь, что мой отец ничего не сможет сделать, чтобы защитить Кэллахил, в то время как вампиры могли бы справиться с его защитой, — Адриан кивнул, с интересом наблюдая за мной, и я не выдержала. — Ты же не думаешь, что он просто отдаст Кэллахил тебе, лишь бы не пустить туда Арлиона?

Адриан довольно улыбнулся.

— Не думаю. Но, скажем так, у меня есть мысль, как можно было бы наконец-то вернуть Кэллахил Вереантеру, — тут он с подозрением посмотрел на меня. — Надеюсь, у твоего отца больше не осталось дочерей, которых он мог бы незаметно подослать ко мне, чтобы мои планы в очередной раз накрылись медным тазом?

Я вскочила на ноги, не зная, как отреагировать на эти слова, и шагнула в сторону, но Адриан оказался быстрее и поймал меня за руку прежде, чем я успела отойти. Затем он притянул меня к себе и, невзирая на мое слабое сопротивление, усадил рядом и обнял за талию, чтобы я гарантированно не смогла удрать.

— Эта тема все еще для тебя болезненна? — мягко спросил он. Взглянув ему в лицо, я убедилась, что вопрос про дочерей был задан без злости, и неопределенно пожала плечами.

— Там слишком многое переплелось, — нехотя сказала я. — Дело не в той войне, но и в моем аресте, в тебе…

— Почему во мне?

— Потому что одно дело — просто принять то, что произошло между нами два года назад, и другое — снова возвращаться к этой теме, — я замялась, не зная, как выразить в словах то, что я испытывала. — Ты не ждешь, что я сделаю что-то, чтобы помешать тебе вернуть Кэллахил? Просто из принципа, чтобы все, через что мне пришлось пройти два года назад, не было напрасным?

Фраза прозвучала не совсем так, как я изначально планировала, но Адриан всё равно меня понял и выразил терзавшую меня мысль в нескольких словах:

— Ты беспокоишься из-за того, доверяю ли я тебе? — я неопределенно пожала плечами и неловко кивнула несколько раз, а он внезапно рассмеялся. — Ох, Корделия, Корделия… По-моему, с учетом всего, что произошло с нами в последние месяцы, и всего, что я узнал о тебе, ответ на этот вопрос и так очевиден… — взглянув на меня, он постарался вернуть себе серьезный вид. — Я доверяю тебе. Я знаю, что предательство — не в твоем духе, и почему-то уверен, что ты на моей стороне.

Я облегченно вздохнула, пытаясь сглотнуть ком в горле и не расплакаться, а Адриан тем временем спросил:

— Ты поедешь в Дион со мной?

— Что? — ахнула я. — Когда?

— Ну, не завтра, — он попытался меня успокоить. — Эту делегацию надо еще организовать, а на это несколько дней уйдет.

— Но в качестве кого я там буду? — растерялась я. Перспектива встречи с родственниками неожиданно выбила меня из равновесия. — Мы еще не женаты, а брать в такую поездку невесту как-то… странно.

— За эти несколько дней многое можно изменить, — неопределенно заметил Адриан.

Я удивленно приподняла брови:

— Что?

— Да так, — он улыбнулся. — Мысли вслух. Кстати, мне еще надо будет ненадолго съездить в Лорен, кое-что обсудить с королем Селендрии. Могу за компанию перенести тебя к твоим друзьям повидаться.

Внезапная смена темы показалась мне странной, но я не стала задавать вопросов. Позже сама увижу, что он имел в виду.

 

Глава 21

Я уже несколько недель не видела «вещих» снов из памяти Этари, и поэтому, внезапно обнаружив себя в полутемном помещении, в первый момент растерялась. Затем я огляделась, и на смену растерянности пришел страх — я узнала комнату на заброшенном складе в Оранморе, которую Арлион использовал в качестве кабинета. Как и в тот раз, когда я была там на самом деле, за окном царила ночь. Арлион сидел за старым столом, над которым в воздухе висели зажженные магические светильники; стол и сидевшие за ним друг напротив друга люди были ярко освещены, в то время как углы комнаты тонули во мраке. Испугавшись в первый момент, что я каким-то образом снова перенеслась в это место, я вскоре сообразила, что это был только сон. В сидевших у стола магах я узнала Арлиона и Раннулфа Тассела; оба склонились над географической картой. Подойдя ближе, я узнала очертания Валенсии.

— Не лучше ли будет использовать «Кару Снотры»? — хмуро уточнил Раннулф, когда Арлион обвел на карте пером Кэллахил. — Так надежнее. Незачем оставлять людям даже минимальную свободу воли. Слишком много может возникнуть проблем.

— Ни о какой свободе воли речи нет, — возразил Арлион, не рассердившись на то, что некромант ему возражал. — Просто у них останется капля разума, чтобы продолжать принимать решения в том, что касается их ежедневных дел. Вдобавок, для «Кары Снотры» придется проводить специальный ритуал, а это займет дополнительное время. Поэтому будем использовать плетение, о котором я говорил, — перед ним замерцала незнакомая мне магическая структура, которую я с интересом принялась изучать. — Оно даже лучше «Кары Снотры», поскольку действует гораздо быстрее! К тому же сливается с аурой, так что его будет невозможно вычленить и разрушить! Единственный минус — количество людей, на которых его можно использовать за раз, ограничено… Могущества архивампиров, способных управлять огромным количеством народа одновременно, я не могу достичь…

Голос темного архимага звучал очень возбужденно, и я сделала вывод, что это плетение являлось его собственным изобретением. Что любопытно, структура была не слишком сложной, так что я ее быстро запомнила, и ее было удобно воспроизводить во время боя, поскольку это не требовало большой концентрации. Мда, я не видела, как эта штука работает, но если Арлион не преувеличивал, описывая ее действие, то он действительно гений. Да, злой, безумный, кровожадный, но все же гений.

Раннулф почтительно склонил голову:

— Как скажете.

— Тогда можешь идти, — разрешил Арлион.

Некромант поднялся из-за стола, но не пошел к двери. На заурядном, ничем не примечательном лице появилось задумчивое выражение.

— Что делать с принцессой? — спросил он. — Если о Кэллахиле все же станет известно в Дионе, мы могли бы использовать девушку как средство давления. Но мы его лишились.

— Ничего не делать, — равнодушно отозвался Арлион, не поднимая головы от карты. — Она пока не вернулась во дворец, а значит, совершенно не важно, у нас она или нет. Король и королева гораздо больше заняты ее поисками, чем рудниками далеко на севере.

— Но если ваша внучка добралась с ней до архивампира…

— Непременно добралась, — без малейших сомнений изрек темный эльф, по-прежнему не выглядя хоть сколько-нибудь заинтересованным. — Но нам это даже на руку. Как только архивампир получит в качестве заложника младшую принцессу Валенсии, он захочет использовать это обстоятельство против Дария; начнутся бесконечные выяснения отношений между Валенсией и Вереантером, и о нас еще долгое время никто не вспомнит.

На этом вопросы у Раннулфа иссякли. Вежливо склонившись в полупоклоне, он вышел из кабинета, а я проснулась.

За окном уже царило утро. Адриана в комнате не было — значит, он уже вернулся во дворец, не разбудив меня. Понежившись еще пять минут, я встала.

За завтраком мне показалось, что Оттилия пребывала в приподнятом расположении духа, и, что меня удивило еще больше, в хорошем настроении был Кейн. Сегодня этих двоих никак нельзя было заподозрить в том, что вчера они выясняли отношения и пришли к выводу, что ничего хорошего их не ждет. Когда я только спустилась в столовую, они что-то обсуждали вместе с Катериной, но при моем появлении дружно замолчали, а затем герцогиня заговорила о погоде. Я удивленно покосилась на нее, затем обвела вопросительным взглядом остальных. Ох, что-то темнят они все…

— Корделия, мы собираемся сегодня вернуться в Лорен, — непринужденно заметила Оттилия, и я чуть не подавилась булочкой.

— Зачем? Туда же добираться неделю!

— Не неделю, — возразила она. — Адриан сказал, что откроет нам портал. Эр нас уже ждет.

Я со стуком поставила чашку на блюдце и скрестила руки на груди.

— Почему вас всех внезапно потянуло в Лорен? — требовательно осведомилась я. — Сперва Адриан, теперь вы! Что вы знаете такое, чего не знаю я?

Кейн рассмеялся, и даже Катерина, прижав ко рту салфетку, попыталась скрыть улыбку. Ну, Оттилия и Кейн — еще куда ни шло, но почему даже герцогиня в курсе?

— Что ж, молодые люди, мне пора, — мать Оттилии отложила салфетку и поднялась из-за стола. — Увидимся…позже.

— Не забудь, надо быть там в пять вечера! — крикнула ей вдогонку Оттилия и с виноватым видом повернулась ко мне. — Мы тебе скоро все объясним, хорошо? Это будет сюрприз.

— Приятный хоть? — иронично уточнила я.

— Кому как, — фыркнул Кейн. Оттилия гневно прищурила глаза и швырнула в него скомканной салфеткой, которую Кейн успел поймать на лету.

Убедившись, что больше я ответов от них не добьюсь, после завтрака я поднялась в свою комнату и попыталась воссоздать плетение, увиденное во сне. Это мне удалось уже со второй попытки, и я снова принялась изучать структуру. А получается, я была права по поводу цели похищения Нади… Это и впрямь во многом был лишь отвлекающий маневр…

Ближе к полудню ко мне постучалась Оттилия, нагруженная какими-то сумками, а за ее спиной в коридоре я увидела Кейна с точно такой же поклажей. Увидев мои вздернутые вверх брови Оттилия объявила:

— Поехали в королевский дворец!

Покорившись судьбе, я не стала спорить и, накинув новенький шифоновый плащ, вышла за подругой из комнаты. Втроем мы спустились во двор, где нас уже ждали запряженная карета с гербом фон Некеров и отряд моей охраны. Ехали молча, хотя меня все сильнее разбирало любопытство. У меня закралось подозрение, что я вот-вот узнаю, чем Оттилия и Кейн были так сильно заняты в последние недели. Во дворце мажордом проводил нас в один из приемных залов, куда к нам через несколько минут спустился Адриан. От следов вчерашней измотанности не осталось и следа, он выглядел точно так же, как всегда. Оттилия поприветствовала его глубоким реверансом.

— Готовы? — спросил Адриан, улыбнувшись мне.

— Ты тоже в курсе того, что происходит? — поинтересовалась я. Он кивнул, причем улыбка в этот момент стала шире.

— Пора? — спросил он Оттилию.

Та кивнула, и Адриан открыл портал. Вампирша кивком предложила мне идти первой, и я, мысленно пожав плечами, так и сделала.

Выйдя из портала, я обнаружила себя в уже знакомом холле дома ди Вестенра. Удивленно оглядываясь, я услышала радостное:

— Корделия! — из гостиной на первом этаже вышли Эр, Фрост, Гарт и Дирк, и шум их шагов гулким эхом отдался от стен холла, уже не в первый раз напомнившего мне колодец. Я в веселом изумлении посмотрела на них:

— А вы тут откуда?! Вы же должны быть в Хиллсборо!

Фрост распахнул объятия и крепко обнял меня:

— Небольшой сюрприз к свадьбе!

В этот момент я бы упала, если бы меня в тот момент не поддержал Дирк.

— Какой свадьбе?!

— Твоей свадьбе, — пояснил Эр, оценил выражение моего лица и перевел взгляд на Оттилию и Кейна, вышедших следом за мной. — Вы что, ей до сих пор ничего не сказали?

— Как раз собирались, — сказала Оттилия, откладывая сумки и обнимаясь с Эром. Пока остальные здоровались, я обернулась — Адриана не было. Значит, он остался пока в Бэллиморе.

— Ну а теперь выкладывайте, — потребовала я, когда приветствия подошли к концу. — Что еще за новости со свадьбой?

Парни дружно посмотрели на Оттилию, предоставляя ей право все объяснить. Та вздохнула, но не стала возражать.

— Помнишь, ты говорила мне, что не хочешь пышных торжеств? — я настороженно кивнула. — Мы подумали и решили, что это возможно. Так что мы организовали тебе свадьбу в кругу самых близких, как ты и хотела.

Я растерянно приоткрыла рот и выдавила:

— Но как же весь этот официоз, о котором мне рассказывала твоя мать…

— Адриан согласился, что с тебя хватит и официальной коронации, — пояснила Оттилия. — Это уже будет мероприятие с кучей гостей, иностранных послов и так далее. А на саму свадьбу мы позвали совсем немного народу. Церемонию проведем в Лорене. Ну как? — тут ее голос стал обеспокоенным. — Я понимаю, это неожиданно, но ты же не против? Нас действительно будет мало, еще несколько гостей потом явятся, ну и сам жених, и все… Платье тебе сшили, мы с мамой вместе выбирали фасон, — она кивнула на одну из своих сумок. — Согласна? Мы последние недели занимались подготовкой. Правда, без Адриана мы бы не справились — он создавал порталы и переносил нас в нужные места…

Не найдя слов, вместо ответа я подошла к ней и крепко обняла ее.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Это лучший подарок, который ты когда-либо могла мне сделать.

Она улыбнулась.

— Тогда за дело!

Вдвоем мы поднялись в комнату, в которой я жила, пока гостила в этом доме. К моему удивлению, там меня уже ждали дух-хранитель ди Вестенра, еще одна горничная-эльфийка и горячая ванна. С ума сойти, надо же было так четко расписать все по пунктам и подготовить заранее, да еще задействовать столько участников!

Если говорить вкратце, то на приготовления ушло столько же времени, как на мои сборы на бал. Поскольку со мной заранее ничего не обсуждали, прическу мне придумывали по ходу дела. Командовала Оттилия, работала горничная, а дух-хранитель оценивала и поправляла. Драгоценностей на этот раз не было, мои волосы уложили на затылке, оставив свободными несколько кудряшек, и снова закрепили горой шпилек. Сооружение прически снова заняло так много времени, что я продолжала сидеть у туалетного столика в одном халате, когда в дверь постучали, и Фрост из коридора крикнул, не заходя в комнату:

— Тут уже гости начали прибывать! К вам можно?

Оттилия побежала открывать и пропустила внутрь Бьянку и графиню Лидию, а за ними я заметила смущенную Надю, которая недоверчиво смотрела на меня и явно не верила собственным глазам. На сестре было новенькое голубое платье с рукавами-фонариками, и она казалась настоящей красавицей. Бьянка, одетая в светло-зеленое платье, светилась радостной улыбкой, графиня вежливо раскланялась с Оттилией, и, глядя сейчас на них, я наконец-то начала верить, что у меня, кажется, сегодня и в самом деле свадьба. В глазах защипало при мысли о том, сколько сил и времени Оттилия потратила на то, чтобы все это организовать, и я быстро-быстро заморгала, чтобы отогнать слезы.

— Не вздумай реветь, — строго предупредила Оттилия, сразу все поняв по моему лицу. — Сразу всю красоту испортишь. Кстати, Корделия, кто будет подружкой невесты? Ее тоже надо подготовить, так что решай прямо сейчас.

Я скрестила руки на груди и хмыкнула:

— Можно подумать, ты не знала, кого я выберу, и заранее не приготовила себе платье!

Она просияла счастливой улыбкой, и под ее руководством горничная достала из принесенных сумок платья — белое и синее. Дух-хранитель магией принялась разглаживать на них складки, а Надя тем временем подошла ко мне.

— Ты очень красивая, — искренне сказала она.

— Спасибо.

— Я… Я не знаю, что сказать, — она смущенно переминалась с ноги на ногу и покачала головой. — Когда твоя подруга об этом сказала, я не поверила. Да и до сих пор не верю, если честно. Никто и представить себе не мог, что… Я… Желаю тебе счастья, — судя по ее лицу, она по-прежнему ни капли не верила, в то, что говорила, но я на нее не обиделась.

Подошедший со свадебным платьем дух избавил меня от необходимости отвечать. Оттилия убежала переодеваться, и платье на меня надевали уже под присмотром Лидии и Бьянки. Кстати, сразу было понятно, что к выбору фасона приложила руку Катерина — наряд был неброским и очень благородно-элегантным. Поверх нижней юбки шла еще одна, из полупрозрачного тюля, и из такого же тюля были сделаны широкие рукава, под которыми были еще одни — длинные и узкие. По подолу, вороту и рукавам платье было украшено серебристой тесьмой. И платье соответствовало именно такой свадьбе — не пышной королевской, а в кругу родных и друзей.

Судя по одобрительным улыбкам Лидии и Бьянки, все было в порядке. Пока я с любопытством, смешанным с восхищением, рассматривала себя в зеркале, в комнату вернулась переодевшаяся Оттилия, и горничная принялась за ее прическу. За окном день начал клониться к вечеру, и меня все больше охватывало волнение, смешанное с настоящей нервозностью. Из коридора (на этот раз — Эр) прокричали, что гости начали перебираться в храм. Когда я удивленно приподняла брови, задумавшись, кого еще пригласила Оттилия, дверь открылась, и внутрь вошла Катерина — стройная, прекрасная, в пышном платье цвета вечернего неба. Оттилия быстро представила ей остальных дам, а затем герцогиня подошла ко мне.

— Все прекрасно, — одобрительно отметила она и улыбнулась мне, а затем обратилась к дочери. — Можем отправляться? Все уже прибыли и отправились в храм Тринадцати.

— Да, конечно, — кивнула Оттилия. Оглядев меня в последний раз с ног до головы, она вручила мне заранее припасенный букетик, накинула на меня легкий плащ, в котором я приехала, и наша женская делегация направилась вниз, где нас дожидались Эр и Кейн. Оба уже переоделись в нарядные камзолы. Но мы не успели достичь подножия лестницы, как в холле возник дворецкий, за которым следовала дама потрясающей красоты в дорожном платье.

— Леди Натаниэль Каэйри, милорд, — торжественно обратился дворецкий к Эру, а тот перевел вопросительный взгляд на нас — мол, мы ее не приглашали. Оттилия пробормотала себе под нос какое-то проклятие; Бьянка и Лидия удивленно рассматривали новоприбывшую. Что же касается Нади, то у нее просто глаза на лоб полезли, пока сестра вертела головой, глядя то на эльфийку, то на меня.

— Добрый вечер, — сдержанно поздоровалась Натаниэль, оглядев наше нарядное собрание. — Прошу прощения, я невовремя? Мне необходимо поговорить с Корделией.

Переглянувшись с Оттилией, я вышла вперед. Натаниэль оценивающе оглядела меня, а затем она недоуменно нахмурилась, сообразив, что на мне свадебный наряд.

— Ты выходишь замуж? — изумленно спросила она, позабыв о правилах приличия. — За кого?!

Оттилия громко прыснула, и даже Катерина надменно улыбнулась. Эльфийка посмотрела на вампирш, недоуменно нахмурилась… а потом внезапно покачнулась. Эр учтиво поддержал ее под руку, пока Натаниэль оторопело моргала, пытаясь осмыслить неожиданное известие, и не скрывала своего изумления — громадного, неподдающегося описанию.

— Жалеете теперь, что отказались от нее, когда она родилась? — злорадно спросила Оттилия, и ее мать в этот раз почему-то промолчала и не сделала дочери замечание за недостойное поведение.

— Этого не может быть… — пробормотала Натаниэль.

Катерина, потеряв интерес к эльфийке, повернулась ко мне.

— Нам пора идти, — вежливо, но твердо сказала она. — Не стоит заставлять остальных ждать.

— Конечно… — я согласно кивнула, решив, что гостья находится сейчас в таком шоке, что кратко изложить цель своего визита всё равно не сможет. — Идем.

Мы ввосьмером вышли из дома, оставив Натаниэль на попечении дворецкого. Во дворе нас ждало две запряженные кареты, в которых мы отправились к храму Тринадцати, который я видела, когда мы с друзьями и Надей осматривали Лорен. Только теперь я поняла, почему для свадьбы друзья выбрали вечер — в это время в храм почти не заходили прихожане. Солнце приближалось к горизонту, когда мы вышли из карет у дверей. Лидия, Бьянка, Катерина, Надя и Эр с Кейном скрылись внутри; Оттилия еще потратила некоторое время на то, чтобы поправить мне платье, а затем мы вместе вошли — я впереди, она сзади.

В просторном храме царил полумрак, однако его оказалось достаточно, чтобы разглядеть среди гостей обоих братьев Оттилии, стоявших рядом с матерью. Там же были и Дориан с Виктором, а рядом со своими друзьями я внезапно узнала Грейсона, который встретил меня привычной насмешливо-ироничной улыбкой. А затем я перевела взгляд на алтарь, перед которым стоял жрец — темный эльф неопределенного возраста в длинном балахоне — увидела там Адриана, за которым стоял герцог фон Некер, исполнявший обязанности шафера — и позабыла обо всем на свете. Адриан был сегодня без короны, но в парадном черном камзоле, расшитом серебром, длинные черные волосы собраны в хвост. На меня он смотрел с таким неподдельным восхищением, что я немедленно почувствовала себя красивее леди Алины, Нади, Натаниэль и Катерины, вместе взятых.

Когда мы с Оттилией остановились, жрец начал произносить слова обряда. Эта целиком официальная речь с пожеланиями здоровья и долголетия мне запомнилась плохо, да и волнение достигло своего апогея — стоя перед алтарем, я чувствовала, как у меня дрожат колени, так что мне приходилось прилагать определенные усилия, чтобы стоять ровно и следить за происходящим.

— Согласны ли вы, Адриан Рене, взять в жены присутствующую здесь Корделию Эржебету?..

— Да, — его голос звучал уверенно и спокойно, хотя я была уверена, что, когда очередь дойдет до меня, мой голос будет похож на испуганный писк. Если вообще с первой попытки прорежется.

— Согласны ли вы, Корделия Эржебета, взять в мужья присутствующего здесь Адриана Рене?..

— Да!

— Обменяйтесь кольцами в знак вашего союза.

Обручальные кольца были совсем обычные — простые золотые ободки без каких-либо украшений. Адриан надел мне мое на тот же палец, где уже было помолвочное кольцо, затем я надела ему второе.

— О, Лефн, освяти этот брак и ниспошли брачующимся долгих лет жизни, и да будет она счастливой.

Насколько мне было известно, на этом церемония бракосочетания у людей и эльфов заканчивалась; в нашем же случае мы только-только подошли к самому главному. Жрец тоже прекрасно знал, что за этим должно последовать, и протянул Адриану рукоятью вперед ритуальный кинжал. Тот с кивком принял его и лезвием оцарапал себе ладонь, так что пошла кровь. Адриан произнес несколько слов на незнакомом мне языке и здоровой ладонью взял меня за руку; в ту же секунду вокруг нас сгустилась серая мгла. Я поежилась, вспомнив, что точно такой же серый мрак окружал меня, когда меня убили в Ленстере.

— Не беспокойся, — тихо сказал Адриан. — Мы сейчас находимся в совершенно другой реальности, и время здесь течет по-другому. Пока мы отсутствуем, в храме пройдет всего несколько секунд; остальные и не заметят этого.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все переворачивается, и сильнее вцепилась в руку Адриана. Серый туман начал медленно отступать, а затем я снова увидела ее — женщину в темном поношенном плаще с жуткими бездонными глазами, во мраке которых можно было утонуть. Как и в прошлый раз, она появилась так внезапно, что заметить ее приближение заранее было невозможно.

— Хель, — Адриан поприветствовал ее почтительным кивком. — Благодарю тебя, что откликнулась.

— Не каждый день архивампиры женятся, — отозвалась она, подходя ближе; при взгляде на Адриана ее лицо озарилось улыбкой, обозначившей небольшие морщинки. — Как я могла пропустить такое событие?

Богиня смерти перевела взгляд на меня, и я увидела, как узнавание на ее лице сменилось веселым удивлением. Довольно долго она просто молча смотрела на меня, и я замерла на месте, ожидая божественного гнева.

— Да, Адриан, тебе удалось меня удивить, — наконец сказала она, закончив пристально меня изучать. — Внучка Арлиона? Вёр умерла бы от смеха, если бы увидела, — затем она снова повернулась ко мне. — Я помню тебя, Корделия. Признаться, я думала, что наша с тобой следующая встреча произойдет при иных, более печальных обстоятельствах.

— Я знаю, — осторожно подтвердила я. — Я поняла, в чем заключался ваш замысел.

Та кивнула и тяжело вздохнула, а затем обратилась к Адриану:

— Ты хорошо подумал? Ведь другого способа остановить Арлиона пока нет, а он будет охотиться на тебя. Эта девушка и впрямь так важна для тебя?

— Да, — твердо ответил Адриан, глядя Хель в лицо. — Никто ее не тронет.

— Что ж, — она перевела взгляд с архивампира на меня и наконец кивнула. — Хорошо. Я благословляю вас. Можете возвращаться.

Я растерянно посмотрела на богиню, не ожидая, что все пройдет так легко, и та заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Не удивляйся, — спокойно сказала она. — В конце концов, ты не единственная трейхе, которую можно использовать в ритуале. К тому же мне уже сейчас хочется посмотреть на вашего с Адрианом первенца. Ооо! — она мечтательно улыбнулась. — Архивампир, да еще со способностями Этари… Великолепно! Интересно, сможет ли с ним хоть кто-то сравниться по могуществу?..

— А если это будет девочка? — не удержавшись, спросила я. Слишком уж воодушевленный вид сделался у богини смерти. — Или вообще родится полукровка?

— Не родится, — уверенно отозвалась богиня. — Ты этого не знала? Не бывает вампиров-полукровок, в смешанных браках рождаются только чистокровные вампиры. И архивампиров-женщин не бывает. И у вас с Адрианом старший ребенок может быть только архивампиром, а дальше уже как получится. Ну а теперь идите.

На этот раз мгла не обступила нас, а мы сразу обнаружили себя снова в храме. Адриан был прав, здесь прошло совсем немного времени, и гости стояли так же, как во время церемонии, и наше отсутствие осталось незамеченным. На моих глазах из воздуха сама по себе возникла дымчато-черная нить, которая была целиком соткана из Тьмы, и я почувствовала исходящую от нее магическую энергию. Она обвилась вокруг наших с Адрианом запястий и исчезла, словно впитавшись в кожу. Если я все правильно поняла, эти иссиня-черные нити были знаком того, что Хель одобрила наш союз. Пару секунд в храме было тихо, словно подобной развязки никто не ожидал.

— Я объявляю вас мужем и женой, — наконец провозгласил жрец, прерывая всеобщее оцепенение. — Можете поцеловать невесту.

Адриан повернулся ко мне. Я успела увидеть на его лице счастливую улыбку, которой я никогда не видела раньше, а потом сама ощутила, как с моих плеч скатывается огромный камень. Раздались радостные возгласы, поздравления гостей, аплодисменты, и я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

 

Глава 22

Утро я встретила в комнате Адриана в Бэллиморе. Сюда мы перенеслись после небольшого празднования в доме ди Вестенра. Адриан и Виктор открыли сперва порталы, чтобы Лидия и Бьянка вернулись в свое имение, а Фрост и Гарт — в Хиллсборо, а затем вампиры, Кейн, Надя и я отправились в королевский дворец в Бэллиморе. Надю решили на этот раз взять с собой, поскольку через несколько дней ее нужно было вернуть родителям в Дион. Перспектива очутиться в Вереантере здорово напугала принцессу, но мысли о скором возвращении домой и встрече с родными помогли ей справиться с собой и с видом невинной жертвы мужественно кивнуть в ответ на слова Адриана.

Как оказалось, мой новоиспеченный муж уже успел встать и снова заняться делами, так что вставала я в одиночестве. С любопытством огляделась, пристально изучая спальню, которую мне, по-видимому, теперь предстояло считать и своей тоже. Обстановка в ней была дорогая и выполненная в едином стиле, но неброская и строгая, без бросающейся в глаза роскоши, и вообще комната казалась типично мужской: в ней не было никаких лишних вещей и безделушек, которые всегда присутствуют там, где живет женщина. Стены были обиты панелями темного дерева, а среди цветов преобладали темно-синий и золотой. Закончив осмотр, я понадеялась, что Адриан не будет против, если к мебели в спальне добавятся еще туалетный столик и шкаф для моего нового «королевского» гардероба. Вспомнив об этой проблеме, я повертела головой, обнаружила недалеко от кровати шнур от колокольчика и пару раз дернула.

Ждать пришлось недолго: буквально через полминуты в дверь постучали, и на пороге появилась горничная — низшая вампирша в черном платье с белым передником и гладко зачесанными наверх каштановыми волосами. Она выглядела совсем молоденькой — младше меня на несколько лет точно. Присев передо мной в глубоком реверансе, она сказала:

— Доброе утро, Ваше Величество. Меня зовут Сюзанна, я буду вашей камеристкой.

Я удивленно посмотрела на нее, не ожидая такого обращения, и только заметила:

— Коронации еще не было.

— Это неважно, — невозмутимо откликнулась та. — Вы вышли замуж за Его Величество, и этот факт уже делает вас королевой.

С сегодняшнего дня я королева. Вот это был неожиданный поворот событий.

— Ну хорошо, — выдавила я, когда ко мне вернулся дар речи, и кивнула на свадебное платье, лежавшее на полу. — Поскольку со свадьбой все вышло очень спонтанно, вся моя одежда осталась в доме герцогов фон Некеров. Ты можешь отправить кого-нибудь за ней?

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Ваши вещи доставили вчера во второй половине дня. Что бы вы хотели надеть?

— Я расцелую Оттилию при встрече, — пробормотала я и перевела взгляд на обручальное кольцо на пальце. Выходит, к фон Некерам я уже не вернусь и с сегодняшнего дня живу во дворце, поскольку мы с Адрианом теперь женаты… Поверить не могу, как все произошло так быстро?

По моей просьбе, вежливая и услужливая Сюзанна принесла мне завтрак на подносе, а затем помогла мне одеться. Девушка действовала очень расторопно и в общем-то понравилась мне. Прислушавшись к ее эмоциям, я не уловила никакого негативного оттенка, а только легкое робение, и успокоилась.

Когда я, уже одетая, сидела перед зеркалом, и камеристка укладывала мне волосы — зеркало было в полный рост и висело не очень удобно, далеко от окна, но другого в королевских покоях не наблюдалось — в спальню вошел Адриан. Сюзанна торопливо сделала реверанс и, дождавшись утвердительного кивка, поспешила выйти, а Адриан подошел ко мне и поцеловал.

— Я отдал распоряжения по подготовке коронации, — сказал он. — Хотя фактически это мероприятие — просто формальность. И еще мы получили ответ из Диона — нас ждут там через два дня. После того, как мы вернемся из Валенсии, Виктор продолжит работу над корректировкой ритуала.

Я помрачнела, ощутив противное еканье где-то в животе. Снова увидеть родственников… Да еще в роли, в которой я никак не предполагала себя увидеть, и к которой привыкать я еще буду очень долго… Чтобы отвлечься и не думать об этой встрече раньше времени, я торопливо ухватилась за его последние слова.

— Я должна тебе еще кое-что сказать, — с этими словами я отвернулась от зеркального Адриана и повернулась к настоящему. — Мне известно, какое плетение подчинения использовал Арлион на валенсийцах в Кэллахиле. Оно опасно тем, что, не зная его структуры, уничтожить его невозможно, и его создание требует совсем небольших усилий.

Мне даже не пришлось объяснять, откуда я об этом узнала — Адриан и так сразу понял.

— А само плетение ты, случайно, не рассмотрела? — уточнил он, прекрасно зная ответ.

Я только кивнула и, почувствовав, что снова обретаю почву под ногами, добавила:

— И, кстати, похищение Нади и в самом деле было лишь отвлекающим маневром.

— Значит, Дария через два дня будет ждать большой сюрприз, — хмыкнул Адриан без малейшего сочувствия. — Что же касается того плетения…

— Я могу показать его Виктору, — предложила я и воссоздала над открытой ладонью нужную структуру, не наполняя ее, однако, энергией. Архивампир заинтересованно наклонился ближе, изучая плетение со всех сторон.

— Потрясающе, — задумчиво оценил он. — Не зря Арлиона считают одним из самых гениальных архимагов в истории. Да, ты права, это нужно показать Виктору. Справишься сама? Или не стоит испытывать терпение вас обоих лишний раз?

— Справлюсь, — уверенно отозвалась я. — Если я хоть что-то понимаю в людях, Виктор — исследователь. Он не сможет проигнорировать принципиально новые для него чары, и даже присутствие моей персоны отойдет на второй план.

Адриан удовлетворенно улыбнулся, а я вспомнила о еще одной важной вещи.

— Мне, наверное, стоит встретиться с твоей гофмейстериной… Или с кем-то, кто рассказал бы мне о порядках при дворе, чтобы мне ненароком не натворить чего-нибудь и не опозорить тебя. И еще узнать, чем мне вообще предполагается заниматься, — я бегло улыбнулась, не испытывая никакого энтузиазма от мысли о том, что мне предстояло сделать. Жизнь королевы всегда представлялась мне смертельно скучной и насквозь формальной, причем скучной вовсе не из-за отсутствия дел. Совсем наоборот, дел у королевы всегда хватает, но лично мне они всегда казались настолько бессмысленными… И, кажется, только сейчас я медленно начала осознавать, что нахожусь теперь на одном уровне с моей мачехой, и попыталась представить себя на ее месте. Получилось слабо, несмотря на то, что я уже даже вышла замуж. Нет, я не беспокоилась, что могу опозориться в буквальном смысле — к счастью, я почти всю жизнь провела во дворце, и с воспитанием, этикетом и манерами у меня все было в порядке, но ведь наверняка здесь есть какие-то свои нюансы… Все-таки вампиры, не люди…

— Помнится, я говорил тебе, что никто не будет заставлять тебя заниматься тем, что тебя раздражает, — вмешался Адриан. Хоть я старалась сохранить вид спокойный и непринужденный, он всё равно без труда догадался, о чем я думала. — Ну, кроме тех случаев, где наше с тобой присутствие и участие будут необходимы. Так что не волнуйся из-за придворных. Они как-то жили до твоего появления и точно так же будут жить дальше, и тебе совсем необязательно заниматься двором. И вообще, — тут он весело улыбнулся, и серые глаза насмешливо блеснули. — Ты же королева! Можешь хоть сейчас объявить, что тебя раздражает это сборище праздно болтающихся бездельников, и что ты больше не желаешь их видеть во дворце! Уверяю тебя, никто не посмеет тебе возразить, и уже к вечеру их здесь не будет!

Представив себе, как бы отреагировали на такое заявление придворные в Валенсии, большинство которых я знала лично, я рассмеялась над этой картиной, ведь надменных вампиров такое требование повергнет в еще больший шок.

— Звучит заманчиво, — следом за этим я вспомнила еще одну важную деталь любой дворцовой жизни. — Но не стоит. Так они хоть плетут интриги в непосредственной близости от тебя и находятся под твоим присмотром и присмотром лорда Генри фон Некера. А выпустить их из-под надзора — и кто знает, к чему это приведет? — говоря это, я думала о лорде Эртано, который организовал заговор против Адриана и привлек к участию в нем темных эльфов.

Адриан одобрительно кивнул, и я поняла, что придворные-вампиры в этом отношении ничем не отличаются от придворных-людей. Мы вместе вышли из спальни в смежную с ней гостиную, оформленную в прохладных серебристо-серых тонах, а оттуда — в коридор, и я узнала то самое королевское крыло, в котором я уже была несколько дней назад. Только сейчас мы находились в самом его конце, а кабинет был где-то посередине.

— И еще, — Адриан вдруг посерьезнел. — Что касается твоей учебы в Академии…

— Я уже поняла, что пока мне туда возвращаться нельзя, — со вздохом перебила его я, прикидывая, удастся ли нам за последний месяц летних каникул провести уже этот ритуал и остановить Арлиона.

— Давай обсудим этот вопрос позже, когда разберемся с Арлионом, Валенсией, коронацией и что у нас там дальше по списку, — сказал он, не рассердившись на мое вмешательство. — Когда урегулируем вопросы, стоящие ребром, решим, чем ты будешь заниматься. А пока обживайся, осматривайся. Захочешь поменять что-нибудь из обстановки — пожалуйста. Хорошо?

— Конечно.

На выходе из королевского крыла нас неожиданно перехватил Дориан, и они с Адрианом исчезли в неизвестном направлении, сославшись на важные дела. Я же, оглядевшись, более или менее вспомнила, в какой стороне стоит искать лабораторию придворного архимага, и направилась туда. Поплутав по пути, я все-таки смогла найти нужный коридор, а взглянув на него магическим зрением, обнаружила, что там было развешено множество сигнальных нитей и защитных плетений. Они так густо покрывали пространство, что пройти к лаборатории незамеченным было почти невозможно, и я с непривычки, разумеется, одну нить зацепила. Не прошло и десяти секунд, как из лаборатории выскочил Виктор. Увидев меня, он в первый миг не сдержал гримасы раздражения, но моментально справился с собой и поклонился:

— Ваше Величество?

— Адриан сказал, вы пытаетесь определить, каким заклинанием подчинения Арлион поработил население Кэллахила, — я решила не испытывать его терпение и сразу перешла к делу. — Полагаю, я могу помочь.

Моя догадка подтвердилась — едва разглядев незнакомую структуру, Виктор позабыл о том, что разговаривал со мной. Как только мы вошли в его лабораторию, архимаг немедленно достал перо и пергамент и принялся зарисовывать схему плетения, чтобы потом воссоздать ее и гарантированно разобрать на блоки и связки, чтобы понять, как она работает. Заметив жадный, почти маниакальный интерес в его глазах, я только поразилась тому, как сильно придворный маг в этот момент напомнил мне Мариуса. Тот тоже, увлекшись очередной теорией или экспериментом, забывал обо всем на свете. Одновременно архимаг принялся расспрашивать меня о подробностях моего сна и заставил слово в слово вспомнить все то, что говорил Раннулфу Арлион. При этом Виктор совершенно не вспоминал о своей ненависти к Этари, поскольку научный интерес вытеснил ее на второй план.

Отпустил меня Виктор только через час, и к тому моменту я чувствовала себя выжатой, как после допроса у дознавателя. Архимаг, бормоча себе под нос, какого эффекта можно добиться этим плетением, если вкладывать в него больше или меньше магических сил, даже без возражений проводил меня к выходу и скрылся у себя, а я с чистой совестью отправилась на поиски Нади.

Ну, «отправилась на поиски» — это громко сказано, на самом деле меня проводила туда горничная. Надю разместили в гостевых покоях, в которых она и пребывала, несмотря на теплый летний день. Покои состояли из спальни, будуара и гостиной; изящная мебель и пастельные тона радовали глаз, и вообще Надя здесь была явно на положении гостьи, а не пленницы. Или Арлион прав, и Адриан все же собирается как-то использовать ее в сложных отношениях Валенсии и Вереантера? При моем появлении Надя поднялась с придвинутого к открытому окну стула, на котором она до моего появления сидела и читала. Увидев меня, она облегченно выдохнула, и я поняла, что она боялась выйти за пределы комнаты.

— Прогуляемся? — предложила я, поневоле пожалев ее. Все-таки этот месяц прошел для нее непросто. — Здесь очень красивый парк.

Она с опаской покосилась на виднеющийся за моей спиной коридор, поколебалась, но желание выйти из комнаты взяло верх, и она согласно кивнула. Проводившую меня сюда горничную я отправила обратно в королевские покои за моим шифоновым плащом, а Надя тем временем набросила свой и принялась прихорашиваться перед зеркалом.

Мы вместе спустились на первый этаж и вышли на улицу. День и впрямь выдался отличный — безоблачный и теплый, но не жаркий. Надя с удовольствием щурилась на солнце, пока мы спускались с широкого каменного крыльца по ступенькам на посыпанный гравием двор и неторопливо двинулись в обход дворца. В поле моего зрения немедленно выросли двое стражников-вампиров, пристроившихся к нам и следовавших за нами с сестрой на значительном отдалении. Я напряженно покосилась в их сторону, но промолчала. Понимала, что дело не столько в безопасности — в конце концов, щит Адриана до сих пор был привязан к моей ауре — сколько в престиже монархии, так что пришлось терпеть. Еще двое незнакомых аристократов, с которыми мы столкнулись у входа в парк, склонились в поклонах с неизменным:

— Ваше Величество… — и я сделала вывод, что состоявшаяся свадьба уже стала достоянием общественности.

Надя недоуменно огляделась, пытаясь понять, о каком «Величестве» шла речь, потом посмотрела на меня, вспомнила, ойкнула, и всю ее расслабленность как рукой сняло. Когда нас уже со всех сторон обступили деревья, а дворец остался позади, я заговорила:

— Через два дня мы отправляемся в Дион. Скоро ты будешь дома.

Она просияла и воскликнула:

— Правда?! — я кивнула, и она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, не обращая никакого внимания на охрану позади нас. — Наконец-то!

Мы прошли еще несколько шагов, а потом восторженное выражение лица Нади сменилось вопросительным:

— А ты тоже поедешь?

— Придется, — буркнула я, снова представив себе встречу с семьей и Мариусом. Единственное, что хорошо — там будут Агата и Люций, возможно, я смогу повидаться с ними…

— В качестве королевы?

— Да.

— Представляю себе изумление остальных, ух! — впечатлилась Надя. — Ой, сколько мне всего предстоит рассказать!

Я на секунду в мгновенном приступе паники задумалась, не может ли Надя рассказать что-нибудь такое, чего ей вовсе бы не полагалось знать, но потом успокоилась. Вроде бы никаких действительно важных вещей она не узнала, и утечки информации мы можем не опасаться.

— Кстати, а кем была та женщина, которую мы вчера встретили на лестнице? — подчеркнуто-незаинтересованным тоном осведомилась она. — Твоя знакомая?

— Это была моя мать, — скучным голосом сообщила я, не видя смысла скрывать правду. Тут только слепой бы не догадался. — Можешь в Дионе о ней рассказать. Когда будешь рассказывать о ней родителям, не забудь упомянуть, что она жена советника короля Селендрии и занимает в стране высокое положение — им будет интересно об этом узнать. И, главное, обязательно расскажи о ней и отцу, и леди Алине одновременно. Твоя мама будет счастлива.

Мачеху всю жизнь выводило из себя одно упоминание о моей матери, поскольку она продолжала ревновать к ней отца, возможно, не совсем безосновательно. И если Надя внезапно расскажет об этой знаменательной встрече неподготовленной к такому повороту мачехе… Жаль, что я не буду присутствовать при этой сцене и не смогу увидеть ее реакцию. Причем реакцию не только на новости о Натаниэль, но и то, как она ревниво и пристально будет вглядываться в лицо отца, мучительно пытаясь понять, какое впечатление произвели на него известия о предыдущей возлюбленной.

— Ты шутишь, да? — с подозрением уточнила Надя; на прекрасном нежном личике отразилось тяжкое недоумение.

— Нет, — тем же тоном отозвалась я.

— Ну а как же ты? — кажется, Надя все же восприняла мои слова всерьез и отвлеклась на следующую тему, и я не стала ее переубеждать. — Королева — это же с ума сойти! Мама всегда мечтала, чтобы мы вышли замуж за наследных принцев, и так расстраивалась, что кандидатов в мужья в окрестных странах почти не осталось! Конечно, вариант с архивампиром она и не рассматривала — это же страшно! Он же жуткий, с ним даже рядом страшно находиться, не то что жить! Он же кровь из тебя выпьет, и все! — тут она осеклась, сообразив, что сказала лишнее. — Ой, извини…

На самом деле я сомневалась, чтобы отцу никогда не приходила мысль о том, чтобы попытаться исправить вереантеро-валенсийские отношения посредством династического брака, но отношения между двумя странами в последние двадцать лет были настолько тяжелыми, что всерьез этот вариант никогда не рассматривался. Да и мачеха в жизни бы не согласилась отдать кого-то из своих дочерей вампирам.

— Я не это имела в виду, — расстроенно сказала Надя, заглядывая мне в лицо. — Конечно, я хочу, чтобы у тебя все сложилось хорошо! Хотя, — тут она на секунду задумалась. — зря ты на королевскую свадьбу не согласилась. Только представь себе — множество гостей, наряды, музыка, потом бал, фейерверки… Все смотрят только на тебя, восхищаются, и ты ощущаешь себя центром вселенной!

Я против воли улыбнулась. Нет, Надю похищай — не похищай, она не изменится. Может, оно и к лучшему?

 

Глава 23

Два дня пролетели быстро, и я оглянуться не успела, как пришло время отправляться в Валенсию. Разумеется, речи о том, чтобы добираться туда почти неделю своим ходом, не шло: Виктор должен был открыть портал. Помимо Адриана, Нади, меня и вооруженного эскорта в делегацию вошли несколько советников короля и Виктор. Дориан и герцог фон Некер оставались в Вереантере — насколько я поняла, в отсутствие Адриана самыми важными делами в государстве занимался именно герцог. Почему же архивампир не брал с собой военачальника, так и осталось для меня загадкой, поскольку, как мне казалось, нам предстояло обсуждать именно войну с Арлионом. В конце концов, не удержавшись, я спросила Адриана об этом.

Это было утром, буквально за полчаса до отбытия. Сюзанна уже помогла мне облачиться в фиолетовое платье с квадратным неглубоком вырезом, длинными узкими рукавами, которые у самых запястий резко расширялись, и шлейфом, а теперь прилаживала мне к волосам золотой венец, когда в комнату вошел Адриан. Он уже был целиком готов к отъезду, в строгом парадном камзоле и короной на голове.

— Мы почти закончили, — сообщила я. Из-за нервов я плохо спала ночью, и сейчас ощущение было такое, будто мне в глаза засыпали песок.

— Время еще есть, — спокойно отозвался он. В отличие от меня, Адриан совершенно не беспокоился из-за этой встречи, и я искренне ему позавидовала.

— Почему ты оставляешь Дориана в Бэллиморе? — наконец, не выдержав, поинтересовалась я. — Одной хитростью с Арлионом бороться не получится…

— Не спеши, — остановил он меня и прищурился, разом превращаясь в расчетливого архивампира-правителя, который так пугал меня два года назад. — По-твоему, зачем мы сейчас отправляемся в Дион?

— Предупредить их о Кэллахиле… Да?

— Именно, — подтвердил он и холодно улыбнулся — не мне, а своим мыслям. — Как добропорядочные соседи, мы возвращаем Валенсии их похищенную принцессу, сообщаем о беспределе, который учинил безумный архимаг в одной из областей, предупреждаем о возможных злодейских замыслах придворного архимага Мариуса… и возвращаемся в Вереантер. Все чинно, благопристойно и с самыми благими намерениями.

Вздернув одну бровь, я подозрительно посмотрела на него. Уж от кого-кого, а от архивампира ожидать «чинности и благопристойности» в отношении Валенсии точно не стоило.

— А дальше?

— А дальше будем ждать ответного шага Дария, — охотно сообщил он. — Надеюсь, он меня не разочарует.

Он не стал объяснять, что именно имел в виду, и мне пришлось пока удовлетвориться этим ответом. Сюзанна наконец-то закончила с короной, и я поднялась на ноги, рассматривая свое отражение. Шагнула назад и прошлась по комнате, привыкая к шлейфу и вспоминая, как надо правильно менять направление движения, чтобы в итоге в нем не запутаться. В итоге осталась довольна полученным результатом, хотя вынуждена признать — до изящества и грациозности леди Алины и Исабелы Вереантерской мне далеко. Впрочем, я утешила себя мыслью, что они придут с опытом. По крайней мере, когда в Дион приезжали иностранные гости, леди Алина всегда выглядела примерно так. Адриан одобрительно кивнул, когда я объявила, что готова, и мы вместе спустились на первый этаж, где в просторном зале нас уже дожидалась делегация. В ее составе я узнала Александра фон Некера. Вампиры были одеты в военные мундиры, где на каждом был вышит герб Вереантера — коронованный грифон. Там же находилась Надя, чье лицо было пепельно-серым, и в окружении светлых волос оно напомнило мне лицо утопленницы. Мне показалось, что она даже дышала через раз. Адриан сказал пару слов герцогу фон Некеру, находившемуся здесь же, а затем Виктор открыл портал. Вампиры, составившие наш эскорт, выстроились вокруг нас и первыми шагнули в портал. За ними пошли мы с Адрианом, потом — Надя, советники, Виктор и, наконец, еще несколько вампиров-телохранителей, замыкавших шествие.

Когда черное пламя потухло, я сразу узнала место, где мы очутились — это был один из приемных залов во дворце в Дионе, в котором всегда происходили встречи тех иностранных представительств, которые использовали для перемещений порталы. Едва Виктор закрыл портал, как наша делегация выстроилась вокруг нас в строго определенном порядке. Это произошло практически мгновенно, но этого времени мне хватило, чтобы бросить молниеносный взгляд на противоположную сторону зала, где нас уже ждали, и я крепче вцепилась в локоть Адриана. Встречающие валенсийцы были мне так хорошо знакомы, что, казалось, время повернуло вспять, и мы перенеслись в прошлое…

Наша процессия приблизилась к встречающей стороне так, чтобы обе королевские четы оказались друг напротив друга. Правда, привычный порядок приветствия и встречи был практически сразу нарушен, и дело было даже не во мне. Просто моя младшая сестра при виде родителей сразу позабыла об этикете и о вампирах и со своего места звонко воскликнула:

— Мама!

Если честно, я бы не очень удивилась, если бы королева прямо сейчас сделала дочери замечание за грубое нарушение протокола, но в ту же секунду я увидела, как леди Алина впервые в жизни выбивается из образа королевы на глазах посторонних. Ее взгляд метнулся на Надю, исчезло выражение вежливого внимания, уступив место растерянности и громадному облегчению. Привычная королевская сдержанность не оставила ее целиком и потому не позволила ей сразу броситься к дочери, но сквозь приоткрывшиеся губы мачехи до меня донесся отчетливый изумленный вздох, а голубые глаза подозрительно заблестели. Воспользовавшись замешательством валенсийцев, я принялась быстро их осматривать, пристально изучая хорошо знакомые лица. Король держался намного лучше жены, но и он не смог до конца справиться с чувством облегчения — я заметила, как он на каких-то полсекунды прикрыл глаза. Внешне за эти два года отец изменился мало — он по-прежнему оставался представительным красавцем-мужчиной одного роста со мной, но вот морщин на его лице прибавилось, да и в каштановых волосах стала отчетливее выделяться седина. Алина выглядела так же идеально, как и всегда, и красота ее за прошедшее время не поблекла, только под глазами залегли глубокие тени, словно она давно не спала как следует: должно быть, тревога из-за пропавшей дочери не давала ей заснуть по ночам. По правую руку от короля стоял мой сводный брат Стефан, наследник престола Валенсии. Если я ничего не путаю, сейчас ему должно быть где-то двадцать два года. Он стал еще больше походить на отца за прошедшее время, и не удивлюсь, если наши молодые аристократки ведут на него охоту, хотя его лицо заметно портило выражение смертельной скуки. Похоже, присутствие или отсутствие Нади было ему абсолютно неинтересно. Здесь же были отцовские советники, лорды ван Никлаус и ван Мартлин, а на заднем плане, не выходя вперед — тут я так крепко сжала зубы, что их заломило — держался Мариус. Он оказался единственным, кто выглядел абсолютно так же, как и два года назад, только вот на Надю он сейчас смотрел странно — недоверчиво и с гневом. Он быстро овладел собой и изобразил на лице выражение умеренной радости, но я была готова поспорить на свою магию — Мариусу что-то было известно. На Адриана я не смотрела, но нисколько не сомневалась, что и он потратил эту десятисекундную паузу на то, чтобы изучить реакцию присутствующих. Прочие вампиры в это время молчали, ожидая дальнейшего развития событий.

Когда первый шок у человеческой стороны прошел, и все овладели собой, валенсийцы вспомнили о причине, по которой все здесь собрались. Король первый перевел взгляд на Адриана, а с него — на меня. Секунды две у него ушло на узнавание, а затем я увидела, как он моргнул, словно не поверив собственным глазам, и вежливое любопытство сменилось выражением ужаса. Ненадолго — каким-то неимоверным усилием отец заставил самого себя взять себя в руки, но вот пергаментно-серый цвет лица выдавал его смятение. Затем раздался полувздох-полувсхлип, настолько тихий, что я даже решила, что мне показалось — это мачеха наконец-то переключила внимание с дочери на меня. У остальных валенсийцев, в частности, у советников, которых я хорошо знала, и у Стефана от изумления глаза полезли на лоб. Мариус был единственным, кого мое внезапное «воскрешение» не напугало — на его лице растерянность быстро сменилась выражением, которое я истолковала как «Это невозможно, да, но что еще можно ожидать от трейхе Этари?».

Наконец Адриан счел, что пора переходить к делам. По правилам этикета первыми приветствовали друг друга жены правителей, причем Алина вышла вперед неестественно прямая, как палка, и я не сомневалась, что ноги у нее в тот момент просто не сгибались. Она не отрывала взгляда от меня и одновременно пыталась овладеть собой, но ей это удавалось плохо. Затем мужчины поприветствовали дам — мы с отцом вежливо кивнули друг другу, причем отец уже не выходил из образа короля, хотя здоровый цвет лица к нему так и не вернулся. И, наконец, последними короли поприветствовали друг друга. Были произнесены какие-то традиционные слова и заданы формальные вопросы, которые прошли совершенно мимо моего внимания. Наконец, гостям вежливо предложили показать их покои и отдохнуть с дороги, на что Адриан с любезнейшим выражением лица сообщил, что отдых много времени не займет, поскольку мы переносились порталом и устать не успели. Я не сомневалась, что отец с мачехой предпочли бы, чтобы гости не показывались пару часов минимум, поскольку им было необходимо срочно обсудить со своими самыми доверенными лицами как возвращение Нади, так и мое внезапное воскрешение, но Адриан явно был намерен лишить их этого удовольствия.

Нас с почетом проводили в гостевое крыло дворца, в котором я была в последний раз два года назад, когда под личиной служанки пробралась во дворец за вещами. Там дворцовый мажордом Рэндалл, который тоже узнал меня, но держался каменно-невозмутимо — и откуда эти напрочь лишенные эмоций дворецкие только берутся? — показал нам наши комнаты, заверил, что любое пожелание гостей будет выполнено, и удалился. Через полчаса Адриан, Александр, Виктор и советники собрались на переговоры, а мне предстояло провести эти несколько часов в компании мачехи, выполнявшей роль хозяйки. Если честно, в тот момент я искренне пожалела, что мне нельзя попасть на совещание, поскольку там можно узнать гораздо больше всего интересного, чем в беседе с королевой и фрейлинами. Перед выходом из комнаты я тщательно проверила свое отражение в зеркале, убедилась, что все в порядке, и вышла из гостевого крыла. Дворец я знала как свои пять пальцев и легко нашла бы леди Алину и без посторонней помощи, но положение обязывало, и в любимую гостиную мачехи меня проводили две ее фрейлины: костлявая Нерисса с лицом, похожим на лошадиное, и незнакомая молодая женщина. Нерисса все время косилась в мою сторону со странной смесью страха и жадного любопытства на лице; вторая же, видевшая меня впервые, держалась гораздо спокойнее.

Мы вошли в хорошо знакомую просторную светлую комнату, которую я всегда так ненавидела, поскольку именно в ней мачеха нередко отчитывала меня в присутствии всех своих приближенных дам. Вот и сейчас, войдя, я увидела, что королева молча сидела в кресле у окна и неподвижным взглядом смотрела в сад, а ее фрейлины — не меньше десяти человек — возбужденно перешептывались друг с другом. При моем появлении в комнате воцарилась гнетущая тишина. Мачеха медленно повернулась ко мне и поднялась с кресла — даже выпрямившись в полный рост она была заметно ниже меня — и это послужило своеобразным сигналом: все дамы присели в глубоких реверансах. Алина смерила меня тяжелым взглядом — ее глаза сейчас напоминали кусочки голубого льда — и обратилась к остальным:

— Оставьте нас.

Среди дам началось волнение, но никто не вышел: всем страшно хотелось послушать, о чем мы будем говорить. Мачеха обвела их всех яростным взглядом, и я поняла, что самообладание она вернет себе еще нескоро, поскольку впервые на моей памяти она повысила голос:

— Я сказала что-то непонятное? — я могла отчетливо расслышать гнев. — Все вон отсюда!

Похоже, не для меня одной оказалось сюрпризом то, что леди Алина не скрывала своих подлинных чувств. Часть фрейлин казалась перепуганной, и ослушаться на этот раз не посмел никто. Раздались громкий шелест юбок, торопливый стук каблуков, взволнованное перешептывание, и дамы поспешили покинуть гостиную. Последней ушла Нерисса. Бросив встревоженный взгляд на свою королеву, она прикрыла за собой дверь. Оценивающе взглянув на Алину, я поставила вокруг нас Полог Тишины — мачеха всё равно ничего не заметит, а этим сплетницам я с удовольствием испорчу возможность подслушивания.

Когда мы остались одни, мачеха прошлась передо мной взад-вперед, а затем остановилась.

— Да, признаю, ты умеешь удивлять, — наконец холодно сказала она, цепким взглядом отмечая и мое дорогое платье, и ожерелье с аметистами на шее, и такие же серьги, и волосы, убранные в высокую прическу. — Когда нам сообщили, что Адриан Вереантерский прибудет с женой, мы удивились, но даже представить себе не могли, кого сегодня увидим!

Я только мысленно поражалась. Никогда, даже в те дни, когда я была лишь ее падчерицей, леди Алина не позволяла себе проявлять открытую враждебность ко мне, так что мне оставалось лишь догадываться о том, какую неприязнь она испытывала ко мне на самом деле. Сейчас же все ее истинные чувства, которые она скрывала все двадцать пять лет моей жизни, прорвало, как плотину, и королева уже не особо пыталась их скрыть. Задумавшись о причине такого поведения, я внезапно поняла — дело было вовсе не в том, что я спаслась, сбежала и никак не давала о себе знать, а в том, что я посмела выйти замуж за короля, в то время как ее собственным дочерям до этого было невероятно далеко. Осознав это, я едва сдержала улыбку — впервые в жизни мачеха вела себя не как королева, а как обычная женщина, снедаемая чисто материнской ревностью, и напрочь позабывшая о роли, которую должна была сейчас играть. И это был первый раз, когда я не испытывала никакого страха перед ее яростью. Пусть злится сколько хочет, сделать она мне всё равно уже ничего не сможет…

— Мы поженились совсем недавно, — я лучезарно улыбнулась, зная, что мое спокойствие и уверенность в себе разозлят ее сильнее, чем если бы я начала сыпать обвинениями и обещаниями отомстить. — К сожалению, обстоятельства вынудили нас заняться самыми важными делами, не дожидаясь коронации и моего официального представления прочим странам.

Несколько секунда Алина тяжело дышала, раздуваясь от злости, как лягушка — каждое мое слово жгло ее, подобно кислоте — а затем более спокойным тоном глухо спросила:

— Как ты выжила?

— Практически чудом, — нейтрально отозвалась я. Мачеха помолчала пару секунд, ожидая продолжения, не дождалась, и ее красивое лицо скривилось в гримасе глубочайшего отвращения:

— Позволь мне закончить за тебя. После своего чудесного спасения ты поняла, что жаждешь мести за то, что с тобой так несправедливо обошлись. Тогда ты и отправилась прямиком к архивампиру, да? Вы заключили чудесную сделку — он берет тебя под свое покровительство, а ты ему в ответ сообщаешь все известные тебе государственные секреты Валенсии! Я угадала? Но как так можно? Я могу понять, почему ты злилась на нас, но как ты могла подставить под удар всю страну?

— Вы бредите, — невозмутимо сообщила я. Чего-то в этом духе я ожидала, но именно в этом предположении леди Алины не было никакой логики. — Ради чего мне стоило сбегать из-под стражи, если меня всё равно должны были передать вампирам? И на кой демон Адриану нужно было тогда жениться на мне?

— Не смей выражаться! — мачеха отреагировала совершенно машинально, напрочь позабыв о том, что я уже не незаконнорожденная принцесса, которую она может изводить придирками.

— Позволю себе напомнить, что вы больше не моя королева и даже не моя мачеха, — напомнила я так же спокойно, но с прохладными нотками в голосе. — Я больше не часть вашей семьи, помните? А с учетом того, что за последние двадцать минут вы и так нарушили уже все предписания протокола, не вам указывать мне, что и как делать.

— Разумеется… Ваше Величество, — леди Алина произнесла эти слова с таким презрением, что раньше я бы однозначно почувствовала себя так, словно меня окатили помоями. — Тогда что ты предложила архивампиру? Хотя как я могла забыть… Вы же обладаете потрясающим талантом убеждать мужчин делать то, что вам нужно! Что ты, что Натаниэль!.. — последнее слово она прошипела с откровенной ненавистью, и я впервые за все время удивленно приподняла брови. Ого, да тут ситуация еще хуже, чем мне показалось вначале! Раз уж королева добралась даже до моей матери, на чье имя во дворце уже четверть века было наложено табу!

— Возможно, мне стоит вас оставить? — участливо предложила я, с фальшивым сочувствием глядя на раскрасневшееся от гнева прекрасное лицо, которое даже сейчас не утратило своей красоты.

Леди Алина поняла, что перегнула палку. Около минуты у нее ушло на то, чтобы несколько раз глубоко вдохнуть, описать круг по комнате и слегка обрести над собой контроль. Когда она снова заговорила, ее голос уже звучал более мирно.

— Что произошло с моей дочерью? Надя сказала, что ты спасла ее. От кого?

— От безумного темного архимага, который сейчас занят тем, что собирается развязать вторую Кровавую войну, — охотно сообщила ей я, надеясь, что к мачехе хотя бы частично вернулась способность трезво мыслить. При моих словах в ее глазах промелькнул страх.

— Ты говоришь об Арлионе Этари? Мариус рассказывал о нем… — тут она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Так это была твоя затея? Он же твой родственник!

— С формальной точки зрения вы все тоже, — хмыкнула я. Кажется, этот аргумент показался леди Алине убедительным, поскольку она опустила руку.

— Но зачем ему Надя? — растерянно спросила она.

— Полагаю, именно об этом сейчас Адриан и говорит с вашим мужем, — пожала плечами я.

Алина помедлила — насколько я поняла, она хотела спросить, что о происходящем известно мне — но в итоге гордость взяла верх. Мачеха немного успокоилась, снова надела на себя маску королевы и официальным тоном предложила:

— Прогуляемся по саду? В помещении становится душно.

Столь резкий переход к формальной обстановке в первый момент меня удивил, но в ответ я лишь кивнула:

— С удовольствием, — никакого удовольствия я, разумеется, не испытывала, но играть нужно было по правилам.

Уже у самых дверей мачеха вдруг остановилась и внимательно изучила меня с ног до головы, а затем с холодным превосходством улыбнулась.

— всё равно настоящей королевой тебе никогда не стать, — уверенно констатировала она, словно убеждая саму себя. — Ни одна королева никому не позволит разговаривать с собой в таком тоне, как я только что разговаривала с тобой. Тебе следовало уйти в самом начале разговора, а не показывать характер. Поняла?

Я улыбнулась, нисколько не уязвленная ее словами, и она вопросительно нахмурилась, не ожидая от меня такой непробиваемости.

— Вы вкладываете неверный смысл в эту беседу, — самым доброжелательным тоном объяснила ей я. — Вы думаете, что, раз я осталась, я признала свою зависимость от вашего мнения. Я же считаю, что слова не значат ничего, и отвечать всегда надо действиями. А теперь скажите мне, мадам, стоило ли вам сейчас давать волю эмоциям и грубить мне с учетом того, как сильно изменился мой статус?

Она ничего не ответила, но заметно побледнела, когда поняла, что лично сделала все, чтобы настроить меня против Валенсии еще сильнее. Я же сняла Полог Тишины и первая покинула гостиную.

 

Глава 24

Мы вместе спустились по широкой лестнице на первый этаж в просторный холл. Цокот каблуков гулко отдавался от полов и многократно усилился, когда внизу к нам присоединилась мачехина свита. Десять пар глаз исподтишка, но с голодным вниманием рассматривали нас в надежде найти царапины от ногтей на лицах, или вырванные клочья волос, или что-нибудь в этом духе, но в результате дамы были глубоко разочарованы. Алина объявила, что мы все идем в сад, и эта пестрая толпа направилась к дверям. Я обреченно закатила глаза, так что могла теперь спокойно рассмотреть огромную люстру над нами, украшенную многочисленными хрустальными подвесками, и с тоской оглянулась назад, на лестницу, задавшись вопросом, а не попытаться ли мне сбежать. Тратить время на общение с этим… клубком змей — нет уж, спасибо. Я за двадцать лет с ними наобщалась так, что мне на всю жизнь хватит.

Тем временем наверху лестницы раздался странный шум, затем громкий хлопок, и двое лакеев у перил без чувств повалились на пол. Я недоуменно нахмурилась, в то время как дамы продолжали щебетать и не заметили ничего подозрительного. Дальнейшие события происходили очень быстро — прямо над нашими головами сверкнула огненно-белая вспышка, и люстра начала стремительно падать. Громкий треск, сопровождавший разрыв цепи, на котором держалась эта многокилограммовая конструкция из хрусталя, на этот раз привлек внимание женщин. Большая половина из них громко завизжала, но из-за охватившей всех паники никто не двинулся с места. Меня в который раз спасли полученные в Госфорде рефлексы — я метнулась в сторону и успела оказаться на безопасном расстоянии за секунду до того, как одну или двух фрейлин погребли под собой хрустальные горы. Еще по меньшей мере три леди немедленно упали в обморок, но я даже не взглянула в их сторону, поскольку уже поняла, что люстру сбили мощным магическим зарядом, причем магия была светлой. А в этом дворце, да и на много километров вокруг есть всего один светлый маг…

И точно — Мариус возник наверху лестницы так внезапно, что я не заметила, как он появился. На лице моего бывшего учителя была написана угрюмая решимость пополам со страхом. Окинув мгновенным взглядом творящийся внизу переполох — те леди, которые оставались в сознании, пытались вытащить из-под обломков своих подруг, не переставая при этом громко причитать и взвизгивать. Мачеха была в их числе: она не потеряла сознание и сейчас быстро отдавала какие-то распоряжения. Мариус ринулся вниз по лестнице, но внезапно заметил меня и остановился, когда до ее подножия оставалось ступенек пять.

— Ты, — процедил он. — Все из-за тебя! Мало того, что Арлион вернулся, так еще ты спуталась с архивампиром! Ну и кто просил тебя снова лезть не в свое дело?

Слова прозвучали не совсем понятно, но Мариус не стал их объяснять, а вместо этого поднял руку, одновременно формируя сложное плетение светлой магии, и запустил его в меня. Я отреагировала именно так, как учили меня на занятиях Вортон и Лэшел — вскинула левую ладонь, создавая пластичный щит. Проклятие Мариуса столкнулось с ним в полете и срикошетило, устремившись куда-то в потолок. Раздался очередной громкий хлопок, потонувший в усилившемся визге фрейлин, и на нас сверху посыпалась штукатурка. Мариус немедленно начал создавать новое плетение, но не успел закончить работу — наверху лестницы раздались быстро приближавшиеся шаги, а затем в придворного архимага полетели сразу два боевых заклинания, на этот раз темных. Мариус, не успевший отреагировать на угрозу со спины, замешкался, и его оглушило, так что архимаг без чувств осел на пол. Подняв голову, я обнаружила наверху устремившихся к нам Адриана, Виктора и Александра; сразу за ними показались отец, Стефан и валенсийские советники.

— Алина! — ужаснулся отец и поспешил к жене.

— Цела? — резко спросил Адриан, подходя ко мне. За его спиной я увидела, как Виктор подходит к телу Мариуса и, нагнувшись, что-то магичит.

— Все в порядке, — отозвалась я, мрачно осматривая театр военных действий. Появившиеся с остальными стражники начали стаскивать остатки люстры с пострадавших, и я поморщилась, увидев то, что осталось от двух женщин. Их уже было не спасти, они обе погибли. Еще несколько фрейлин при виде этой картины без сознания упали на пол. — Судя по всему, Мариуса призвали к ответу?

— Да, и он попытался сбежать, полностью себя разоблачив, — ответил мне Виктор, поднимаясь на ноги и удовлетворенно улыбаясь. Его хорошее настроение показалось мне странным, и я взглянула на бесчувственного Мариуса магическим зрением, чтобы увидеть, что с ним сделал Виктор, а затем удивленно моргнула — у светлого архимага напрочь пропала магическая аура.

— Антимагические кандалы, — пояснил Адриан и, понизив голос, чтобы услышала только я, добавил. — Мы предвидели, что они могут понадобиться… Но я не думал, что Мариус решится на столь крайние меры, — а затем уже громко обратился ко второму королю. — Полагаю, это было достаточным доказательством моих слов?

В холл тем временем спускались стражники, слуги и лакеи, и последние начали хлопотать над фрейлинами. Отец угрюмо кивнул, обозревая погром.

— Да, вы были правы, — он покосился на Мариуса, который слабо пошевелился у стены, приходя в себя.

Очнувшись, придворный маг сел, привалившись спиной к колонне, и потряс головой, пытаясь сориентироваться, а затем на его лице проступило выражение паники, и он уставился на широкий металлический браслет на своем запястье. Я его не винила — однажды мне уже довелось пережить ощущение, когда у тебя целиком пропадают магические способности, и оно было одним из самых неприятных в моей жизни. Отец кивнул двум стражникам, они подошли к Мариусу, взяли его под руки и рывком поставили на ноги.

— Удовлетворите мое любопытство, — обратился Адриан к светлому магу. — Вы же ненавидите Арлиона, тогда почему вы вдруг стали ему помогать?

— Вы бы сами попробовали ему отказать, когда столкнетесь с ним лицом к лицу, и он начнет вам угрожать, — огрызнулся Мариус.

Дарий дал знак стражникам, и Мариуса увели. После этого отец повернулся к нам и вздрогнул, когда ему на глаза попалась я, а затем обратился к Адриану:

— Предлагаю устроить перерыв и возобновить переговоры позже.

— Конечно, — согласился Адриан, и мне снова пришлось тщательно следить за своей мимикой, чтобы скрыть удивление. Зачем ждать? Разве не лучше начать давить на противника прямо сейчас, когда он психологически выведен из равновесия?

Но Адриан потянул меня наверх, и следом к нам присоединилась вся вампирская делегация. Мы поднялись в гостевое крыло, предоставляя валенсийцам возможность спокойно разобраться с последствиями происшедшего. Наверху вампиры собрались в той самой гостиной, в которую я когда-то под личиной служанки приносила вино, и я невольно передернула плечами, вспомнив тот жуткий день. Покосившись на Виктора и Александра, я рассудила, что Адриан им достаточно доверяет, и спросила:

— Почему ты согласился дать королю передышку на то, чтобы собраться с мыслями?

— Потому что в этом вся суть, — уверенно отозвался Адриан. — Ему нужно немного времени, чтобы оценить потерю Мариуса, и осознать, что без придворного архимага Валенсия значительно ослабнет, и понять, что им нечего противопоставить Арлиону.

— И что вы тогда будете обсуждать на следующем совещании?

— Формально — ничего, — сообщил Адриан. — Свою задачу мы выполнили, принцессу вернули, Мариуса схватили. Теперь все зависит от Дария.

* * *

На Дион неторопливо опустилась летняя ночь. Я дождалась, пока сумерки за окном окончательно перейдут в полную темноту, и принялась переодеваться — сняла украшения и приготовила зеленое льняное платье без каких-либо изысков, оставшееся у меня от старого гардероба, и которое Сюзанна упаковала по моей просьбе. Распустив сложную прическу, я принялась заплетать волосы в косу, когда дверь комнаты открылась, и внутрь зашел Адриан. Весь вечер он обсуждал какие-то дела с Виктором и, похоже, только сейчас освободился.

— Собралась куда-то? — удивленно спросил он.

— Хочу повидаться с няней, — ответила я, откладывая на туалетный столик щетку.

— А не проще ли просто приказать кому-нибудь из местных проводить тебя к ней? — он оценивающе оглядел мой простенький наряд и правильно истолковал мои намерения. — Хочешь поиграть в шпиона?

Я покосилась в его сторону, но архивампир вроде не сердился, и я неопределенно пожала плечами.

— Я не хочу встречаться с ней как королева. Агата всегда была самым близким мне человеком во всей Валенсии, и мне не хочется ее напугать. И так для нее будет шоком узнать, что я жива…

— А найти-то ее ты сможешь? — уточнил он, не рассмеявшись над моими последними словами. — Это два года назад она была твоей няней, а сейчас она кто?

Я перевязала косу шнурком и повернулась к Адриану.

— Смогу. Я расспросила прислугу — Агату какое-то время назад сделали камеристкой Нади, и живет она сейчас в той же комнате, что и раньше, — помедлив пару секунд, я под влиянием неожиданно пришедшей мне на ум мысли предложила. — Пойдешь со мной?

Мне внезапно стало любопытно узнать, как Агата отнесется к моему замужеству, и как ей понравится Адриан. Одобрит ли? Или скажет, что я окончательно спятила?

— Тайком пробираться по дворцу в недружелюбно настроенной по отношению к нам стране, наплевав на все правила приличия и собственный статус? — с интересом спросил Адриан, и я увидела, как он предвкушающе улыбнулся. — Я согласен.

— В самом деле? — озадаченно переспросила я, не ожидая такого быстрого согласия.

— А что делать? — он притворно вздохнул. — Ты сейчас отправишься бродить по дворцу. К тому же я не сильно удивлюсь, если узнаю, что и Виктор в данный момент вместо того, чтобы готовиться ко сну, нашел лабораторию Мариуса и копается в его гримуаре. А мне что, ложиться спать, как любому добропорядочному зануде?

Я рассмеялась, а Адриан тем временем снял корону, и мы вместе вышли из комнаты. В коридоре архивампир создал какое-то плетение, которое охватило нас обоих и, померцав, исчезло.

— Маскировочный Полог, — пояснил Адриан. — Он отводит взгляд окружающих. Правда, это не делает нас невидимыми, и, если кто-то долго будет смотреть в нашу сторону, то нас в итоге заметит. Но на то, чтобы избежать случайных взглядов посторонних, хватит.

Я кивнула, и мы вместе вышли из гостевого крыла в холл второго этажа. Из-за позднего часа в коридорах и галереях почти никого не было, и мы шли совершенно беспрепятственно, так что я даже отказалась от идеи снова воспользоваться тайным ходом, который так выручил меня два года назад. Пару раз мы сворачивали в боковые коридоры или заходили в бесчисленные небольшие гостиные и будуары и пережидали, пока кто-то из челяди или секретарей пройдет дальше. За прошедшее время я нисколько не забыла расположение комнат и без труда нашла нужную дверь. Оглядевшись и убедившись, что вокруг пусто, я постучала и нажала на ручку.

— Входи уж, — донесся до меня хорошо знакомый ворчливый голос. — Я тебя уже не первый час жду.

Пожилая невысокая женщина в неизменной шали сидела у окна. При моем появлении она поднялась на ноги, и морщинистое лицо расплылось в улыбке. Совершенно белые волосы были заплетены в толстую косу, и выглядела Агата точно так же, как два года назад, да и обстановка в ее спальне нисколько не изменилась, так что у меня сразу возникло чувство чего-то родного и глубоко правильного. Мельком я удивилась тому, что за это время она не постарела сильнее, но эта мысль осталась где-то на краю сознания. При виде няни я разом позабыла обо всем на свете и, снова почувствовав себя маленькой девочкой, подбежала к ней и крепко обняла.

— Моя малышка, — ласково сказала она, гладя меня по голове, как в детстве. — Я так по тебе скучала…

Я почувствовала, что еще немного — и я разревусь. Агата отпустила меня и, шагнув назад, внимательно изучила с ног до головы и удовлетворенно улыбнулась.

— Молодой человек, вы во мне взглядом дыру протрете, — сообщила она, не оборачиваясь. Повернув голову, я увидела, что Адриан и в самом деле не сводил с Агаты глаз, а на его лице было написано выражение веселого удивления. После слов Агаты он улыбнулся и внезапно склонил голову в вежливом кивке.

— Прошу прощения, та-шела Этари, — говоря это, он продолжал весело улыбаться. — Просто я не ожидал встретить здесь вас.

В первый миг я не поняла, что он имел в виду, а затем почувствовала, как от удивления у меня непроизвольно открывается рот.

— Что?! — выдохнула я, когда ко мне наконец-то вернулась способность говорить, и перевела неверящий взгляд на Агату. — Ты… что? Не может такого быть! Ты же человек!

— Вот уже сто лет как, — подтвердила Агата, и не подумав оспаривать слова Адриана, а затем с любопытством спросила. — Как вы догадались? Мариус, например, за двадцать пять лет вообще ничего не заподозрил.

— Ваша аура сохранила характерную структуру, хоть этого почти не разглядеть, — пояснил архивампир.

Я, ничего не понимая, смотрела на няню.

— Погоди, так ты дух-хранитель Этари? Но ведь тебя развеяли еще сто лет назад, я об этом читала!

Агата насмешливо усмехнулась, и я обратила внимание, что на милую старушку она теперь походила мало. Плечи расправились, посадка головы стала более уверенной, а в глазах засветился холодный ум.

— Слабоваты оказались те магистры, чтобы развеять меня, — высокомерно фыркнула она, но затем нахмурилась. — Но врать не буду, им удалось меня одолеть. Только они не дотянули до того, чтобы целиком изгнать меня из этого мира, и вместо этого я оказалась заперта в телесной оболочке, лишенная своих магических способностей.

— Не целиком, — возразил Адриан, слушавший ее с интересом.

— Не целиком, — согласилась Агата. — Но это пассивные способности, которыми… я не управляю. Я по-прежнему бессмертна и на интуитивном уровне чувствую, когда трейхе грозит опасность. Так же, как я ощутила, что в Атламли вот-вот ворвется разъяренная толпа, и успела спрятать Натаниэль, я почувствовала, что твоя жизнь, Корделия, когда ты родилась, сразу оказалась под угрозой. И точно — Натаниэль, о которой я заботилась больше семидесяти лет, собралась тебя убить. Я не могла этого допустить, поскольку защита трейхе — моя самая главная обязанность, забрала тебя и отправилась в Валенсию.

— А как же мой арест? — озадаченно спросила я. — Тогда же я тоже была в опасности… Или вылазка в Ленстер…

Она грустно вздохнула.

— Ты переоцениваешь мои способности. Все-таки я человек и не всесильна. Я не могла тебе помочь, как бы ни хотела. Но я знала, что ты выжила. И знала о возвращении Арлиона с того самого момента, когда его воскресили, — совершенно спокойно добавила она. — Всех трейхе я ощущаю как часть себя, и их смерть я чувствую физически.

Я растерянно прошлась по комнате, собираясь с мыслями и обдумывая услышанное. Агата — дух-хранитель Этари… В голове не укладывается. Хотя, если подумать, ничего противоречащего ее словам в этой ситуации нет. Да, я привыкла видеть в Агате лишь добрую, но совершенно обычную пожилую женщину, искренне привязанную ко мне. А тут получается, что она все это время носила маску?

— Почему ты мне никогда не говорила об этом?

— А тебе нужна была такая правда? — горько усмехнулась Агата. — Я рассудила, что нет. И когда ты вернулась из Ленстера, наврала тебе про магическую клятву, чтобы не рассказывать тебе про Этари. Решила, что у тебя и так жизнь несладкая, чтобы еще жить с таким грузом.

Да, правда. Два года назад события происходили с такой скоростью, что заранее никто не мог предугадать, что мне могут понадобиться знания об Этари.

— Ваше Величество, вы позволите нам с Корделией поговорить с глазу на глаз? — донесся до меня негромкий голос Агаты, обращавшейся к Адриану, и я очнулась от своих мыслей.

Тот кивнул, улыбнулся мне и вышел из комнаты без малейшего неудовольствия, а Агата повернулась ко мне. Мда, может, она и человек, но отнюдь не беспомощная старушка… Адриан признал ее авторитет сразу же, и ему и в голову не пришло возражать — значит, даже лишенный сил дух-хранитель обладает такой силой, что вызывает уважение у архивампира.

— Значит, ты выбрала архивампира, — констатировала Агата, едва за Адрианом закрылась дверь. — Смело. Но правильно.

Я удивленно вздернула одну бровь и переспросила:

— «Правильно»?

— Конечно, — она тепло улыбнулась. — Вы подходите друг другу. У вас обоих сильные характеры, но у него сильнее. Так что он не даст тебе совершать безрассудные поступки и во всем всегда полагаться только на себя, а ты в свою очередь не дашь ему забыть, что он все же не бог, и мнение других людей тоже надо уважать.

Несколько секунд я обдумывала ее слова. Агата смотрела на меня с выражением материнской нежности на лице, и я, ощутив, как защемило сердце, предложила:

— Поехали с нами. Зачем тебе оставаться в Дионе? Чтобы быть камеристкой у Нади?

— Не беспокойся из-за этого, — ответила она без малейших сомнений. — Пока меня все устраивает. Но не сомневайся — как только у тебя появятся дети, я сразу вернусь к тебе. Ты же не думаешь, что я брошу потомков Этари?

Она снова крепко обняла меня, а потом сказала:

— Ну, а теперь иди. И позови своего мужа. Хочу сказать ему пару слов.

Конечно, мне стало любопытно, о чем Агата хотела поговорить с архивампиром, но я не стала спорить. Поцеловав няню на прощание, я вышла в коридор и передала дожидавшемуся меня Адриану слова Агаты. Тот ничуть не удивился и зашел в комнату. Дверь закрылась, и я огляделась. Вокруг было пусто, и я, чтобы скоротать время, прошлась вдоль коридора и вышла на широкую лестницу, покрытую синим ковром. Облокотилась на перила и посмотрела вниз, на далекий пол первого этажа.

— Ваше Величество? — окликнул меня мужской голос, показавшийся мне хорошо знакомым. В приступе паники я сообразила, что напрочь забыла про маскировку, которую Адриан снял, когда мы пришли к Агате, обругала себя последними словами, а затем обернулась к говорившему. Узнала его и почувствовала, как отпускает напряжение — передо мной стоял Люций.

Высший вампир, видимо, спускался по лестнице, и ковер заглушал его шаги, так что я не слышала, как он приблизился. При виде своего бывшего учителя, худощавого мужчины с резкими чертами лица, я против воли начала улыбаться — так была рада снова его увидеть.

— Здравствуй, Люций.

— Слышал о вашем замужестве. Мои поздравления, — говоря это, вампир оставался совершенно невозмутимым, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что это было всё равно что бурное проявление чувств. — Я рад, что с вами все в порядке.

Мне показалось, что он не кривил душой, когда это говорил. Несмотря на то, что с Адрианом у него когда-то были свои разногласия, Люций не выглядел разочарованным или злым.

— Спасибо, — мне вдруг захотелось похвастать перед ним своими успехами. — Знаешь, я ведь училась в Госфорде. И благодаря всему, чему ты меня обучил, получила «коричневый рукав» буквально за год.

Он не улыбнулся, но я была уверена, что он доволен.

— Отличный результат, Ваше…

— Корделия? — позвал меня еще один голос, и на лестницу из коридора вышел Адриан, закончивший разговор с Агатой. В ту же секунду я почувствовала, как температура вокруг упала градусов на пятьдесят. При виде архивампира Люций смертельно побледнел, его лицо исказила гримаса ненависти, и он подался назад, одновременно подняв руку в безуспешной попытке нащупать рукоять сарда за спиной. Бесполезно — Люций был безоружен. Для самого Адриана эта встреча тоже оказалась совершенно неожиданной, однако он не стал совершать резких телодвижений, а вместо этого скрестил руки на груди, и на его лице появилось жуткое выражение, от которого я бы наверняка упала в обморок, будь оно адресовано мне. Боги, я теперь понимаю, почему даже высшие вампиры так опасаются архивампиров!

— Люций Эртано… — задумчиво протянул архивампир, становясь рядом со мной, и мне показалось, что от него волнами по коридору начал расходиться холод. — Давно тебя не было видно.

Они что, сегодня все сговорились? Сначала Агата, теперь Люций?

— Эртано? — переспросила я, вспоминая, где слышала это имя, а затем ахнула. — Ты брат Нарциссы?!

Тот самый Эртано, который организовал заговор против Адриана, в котором участвовали темные эльфы, в отместку за то, что Магнус Вереантерский убил его старшего брата?

— Мда, обнаружить тебя в Дионе я как-то не ожидал, — сообщил Адриан Люцию, а затем невозмутимо заметил. — Впрочем, приговор семидесятилетней давности никто не отменял.

Он поднял руку, формируя какое-то смертоносное плетение, которое как пить дать не оставило бы от и Люция горстки праха. Ошеломленная скоростью расправы, не думая, что делаю, я метнулась вперед, становясь между вампирами лицом к мужу:

— Нет!

Плетение было уже готово сорваться с пальцев архивампира, но в последний момент тот торопливо отдернул руку, чтобы ненароком не убить меня.

— Корделия! — гневно рявкнул он, не ожидая от меня подобной выходки, и я увидела, как его лицо залила мертвенная бледность. — Ты что творишь?!

— Отойдите, Ваше Величество, — внезапно поддержал его Люций из-за моей спины. — Не вмешивайтесь.

— Никуда я не уйду! Послушай, мне известно, что случилось семьдесят лет назад, — торопливо обратилась я к Адриану. — Но не убивай его!

— Почему нет?

— Потому что, если бы не Люций, меня бы саму уже не раз могли убить! — я обернулась назад и встретилась взглядом с Люцием, который покачал головой, не одобряя мое вмешательство. — Ты спрашивал, кто учил меня с детства сражаться сардами? Так вот, если бы не то, чему он меня научил, меня бы уже давно не было в живых!

Адриан удивленно поглядел поверх моего плеча на Люция.

— Ты обучал ее, зная, кто она на самом деле?

— Он не знал, что я Этари, — возразила я.

— Вообще-то знал, — сообщил сзади Люций. Я растерянно нахмурилась, и он соизволил объяснить. — Трудно было не догадаться, когда у вас в моменты злости глаза краснели.

Позабыв об Адриане, я повернулась к учителю лицом.

— И ты не убил меня и продолжил обучать?! Но почему? Как ты мог обучать трейхе Этари владению вашим ритуальным оружием, которому вампиры придают такое огромное значение?!

— Мне показалось, это будет неплохой шуткой, — пожал он плечами, а затем внезапно улыбнулся, из-за чего его и так резкие черты лица стали казаться высеченными из камня. — Но потом неожиданно оказалось, что ты талантлива. Я ни разу не пожалел, что взялся за твое обучение.

Я отметила обращение «ты», которое Люций допускал только в те моменты, когда обращался ко мне, как учитель к ученику, а потом обернулась к Адриану, ожидая его вердикта. Тот несколько секунд морщился, словно у него внезапно разболелась голова, а потом раздраженно выдохнул и опустил руку.

— Ну ладно, — нехотя сказал он. — Корделия, мы идем? Или у тебя остались еще какие-нибудь неожиданные знакомые, которых надо навестить?

— Идем, — торопливо согласилась я, вздохнув с облегчением и радуясь, что Адриан не пошел на принцип.

Он крепко взял меня за руку, и мы вместе пошли в направлении гостевого крыла. Оглянувшись напоследок на Люция, я увидела как он со странным выражением посмотрел сперва на Адриана, а затем — на меня, удивленно покачал головой и пошел своей дорогой.

 

Глава 25

В Бэллимор мы вернулись через два дня. Адриан оказался прав: цели этого визита мы достигли еще в первый день, и на второй день переговоры свелись уже к обсуждению каких-то обычных вопросов вереантеро-валенсийских отношений. Единственное, на чем настоял архивампир на этих совещаниях — так это на том, чтобы оставить в Кэллахиле вампирские патрули, чтобы Арлион не захватил его снова. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие чувства вызвало у отца это предложение, но, не видя иного выхода из ситуации, с огромной неохотой он согласился. Адриан с самым серьезным видом заверил валенсийцев, что Вереантер готов помочь совершенно безвозмездно, поскольку Арлион являлся общей угрозой для всех. Не думаю, чтобы ему хоть кто-то поверил, но чисто внешне вампиры исполнили все взятые на себя обязательства.

В общем, надолго в Дионе мы не задержались, и наше отбытие стало облегчением как для всех валенсийцев, так и для меня. После того, как я провела еще два дня в компании мачехи, которая не думала сменить гнев на милость, и ее фрейлин, возвращение в Вереантер представлялось мне благом, а вампиры казались практически родными.

За все это время мы ни разу не заговаривали о Люции. Адриану совсем не нравилось, что он оставил высшему вампиру не только жизнь, но и свободу, но со мной он эту тему обсуждать не захотел. Правда, он ни в чем меня и не упрекал и вообще вел себя так, словно этого эпизода с Люцием вовсе не было. Я же в свою очередь не пыталась сама поднять эту тему, поскольку не хотела, чтобы Адриан внезапно передумал и все-таки убил моего бывшего учителя.

Когда визит подошел к концу, Виктор открыл портал в тот же зал, из которого мы переносились в Дион, и ждали нас там те же самые лица. Адриан сразу ушел в компании советника фон Некера и высшего вампира, которого я запомнила как министра экономики, на ходу выслушивая их отчеты. Александр фон Некер вежливо поклонился мне на прощание и тоже поспешил по своим делам. Я же собралась в королевские покои, чтобы переодеться и снять корону, но меня внезапно перехватил Виктор и с воодушевлением в голосе сообщил, что он, кажется, понял, что именно нужно доделать в схеме ритуала, чтобы обойтись без моего убийства, а я ему нужна, чтобы окончательно все проверить. С подозрением взглянув на его непривычно довольное лицо, я задалась вопросом, не стал ли для Виктора источником вдохновения гримуар Мариуса. Но потом подумала, что мне, собственно, всё равно, и последовала за архимагом в его лабораторию.

Сегодня там царил образцово-показательный порядок, но, едва мы вошли, Виктор снял защитные заклинания и левитировал на письменный стол нужные книги и начерченные от руки схемы. Придвинув к себе чернильницу и перо, он принялся что-то исправлять и дорисовывать в сложнейшей схеме пентаграммы, время от времени поднимая голову и рассматривая что-то над моей головой. Я поняла, что он изучал мою ауру, и не двигалась, стараясь не мешать архимагу. Минут через двадцать Виктор уже целиком углубился в расчеты, не обращая более внимания на меня, и я поняла, что моя полезность себя исчерпала. Покосившись с сомнением на архимага, я спросила себя, стоит ли мне просто уйти, или все же предупредить о своем уходе… А потом мне вдруг пришел в голову еще один вопрос, о котором я совсем забыла, и я решилась все же отвлечь Виктора от работы:

— Вы разобрались с тем заклинанием подчинения, которое показывал Арлион Раннулфу? Смогли снять его с тех чиновников?

— А?.. — недоуменно отозвался Виктор, отрываясь от бумаг и явно не понимая, кто я такая и откуда взялась в его лаборатории. Затем он пришел в себя и помрачнел. — Нет. Структура понятна, но как вычленить ее из ауры подконтрольного человека, я еще не понял. Боюсь, Арлион пока опережает нас по способности абсолютно подчинять себе людей.

— Как так? — удивилась я, против воли заинтересовавшись. — Вы же вампиры! Вы же можете поднять армию мертвецов за раз! Я же сама видела…

Я запнулась и не закончила фразу, однако отзвук ленстерских событий всё равно повис в воздухе, но почему-то сейчас он не уязвил Виктора.

— Умертвия и зомби плохи тем, что своего разума у них или нет, или в скором времени не остается. Приходится контролировать каждый их шаг, чтобы они не натворили дел, а это тяжело, — объяснил архимаг, и его голос внезапно приобрел «лекторский» тон. — А обратить большое число людей в низших вампиров за один прием под силу только архивампиру. Ну и паре-тройке высших вампиров, например, мне. Арлион же изобрел нечто принципиально новое, с подобным я никогда не сталкивался.

У меня в голове неожиданно стала складываться новая идея. Слова Виктора внезапно подсказали мне что-то необычное.

— Ну хорошо… — пробормотала я, стараясь сформулировать про себя эту задумку. — А что, если… объединить эти две вещи?..

— Какие? — не понял Виктор, но в его голосе я могла разобрать вспыхнувший азарт.

— Арлион говорил, что его плетение хорошо тем, что оно требует совсем немного сил, правильно? — медленно спросила я. Идея наконец-то приняла четкие очертания в моем сознании, и я обратилась к вампиру. — Скажите, а в вашей вампирской магии есть какой-то блок или связка, отвечающий за то, сколько человек вы обращаете в вампиров — одного или толпу?

— Есть, — подтвердил архимаг.

— А что, если взять этот блок и объединить его с плетением Арлиона? Тогда на то, чтобы подчинить себе толпу людей, уйдет сравнительно небольшое количество сил, а результат будет значительнее. А другие маги не смогут использовать это плетение, поскольку массовое управление людьми — исключительно вампирский фокус…

Я осеклась под горящим взглядом Виктора, который смотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Знаете, — слегка охрипшим голосом сказал он. — Кажется, теперь я понимаю, почему Адриан сказал, что из вас получится хорошая королева.

Я удивленно приподняла брови, но Виктор на меня уже не смотрел. Вместо этого он бросил лихорадочный взгляд на стопку чистой бумаги перед собой, и я поняла, что ему не терпится приступить к работе. Решив ему не мешать, я поднялась на ноги и тихо вышла из лаборатории.

В конце концов, может, нам с Виктором и удастся установить нейтральные отношения, без открытой вражды, думала я, поднимаясь на второй этаж, в королевское крыло. Там Сюзанна помогла мне вытащить корону из прически и переодеться, и я отправилась в библиотеку, в которой я была всего пару раз. Чтобы дойти до нее, я специально шла длинным, кружным путем, чтобы избежать той части дворца, где обычно бывали придворные. Но не успела я расположиться в библиотеке на софе у окна в стороне от огромных книжных шкафов, как внутрь вошел мажордом.

— Ваше Величество, — церемонно сообщил он, глядя куда-то сквозь меня. — Леди фон Некер просит вашей аудиенции. С ней еще группа людей. Вам будет угодно их принять?

— Еще бы ей будет неугодно! — раздался недовольный голос откуда-то из коридора, и в библиотеку влетела возмущенная Оттилия. За ней следовали Кейн и — тут я почувствовала, как начинаю счастливо улыбаться — Эр с Дирком. Оба выглядели отдохнувшими, Эр вообще казался до неприличия довольным жизнью — не иначе, радовался тому, что смог снова вырваться из Лорена. Мажордом аж подпрыгнул на месте, до глубины души пораженный таким вопиющим нарушением этикета, но я лишь поблагодарила его и твердо отправила восвояси. Когда тот удалился, Эр посмотрел на закрывшуюся дверь библиотеки, а затем перевел насмешливый взгляд на меня:

— Я смотрю, твое величество тут неплохо устроилось!

— Еще одно слово — и я… — пригрозила я, обнимаясь с ним и Дирком. — Откуда вы вообще здесь взялись?

— Вчера приехали из Лорена, — сообщил Дирк и покосился на Оттилию. — То-то фон Некерам было радости, когда к ним на голову свалились неожиданные гости.

Вампирша только фыркнула:

— Они привыкли. Мне с каждым днем становится все труднее их удивлять.

— Ты Грейсона уже видела? — спросил меня тем временем Эр, когда смех стих.

Я недоуменно приподняла брови:

— Каким образом?

— А он приехал с нами, — сообщил Дирк, прислоняясь к подоконнику. — Только, в отличие от нас, сразу отправился в королевский дворец.

Я почувствовала, как у меня от удивления вытянулось лицо. Зачем мастеру понадобилось приехать в Бэллимор? То есть, я так понимаю, ему нужно поговорить с Адрианом, но о чем?

— Я ничего не знаю, — честно сообщила я. — Мы только что вернулись из Диона, и за это время я никого, кроме Виктора, не видела.

Кейн, к этому моменту вольготно расположившийся на софе, на которой до прихода друзей сидела я, аж приподнялся:

— И как вас там встретили?!

Его нетерпение позабавило меня, и, улыбнувшись, я принялась рассказывать, как прошел визит в Валенсию: и о возвращении Нади, и о встрече с теми, кто уже давно считал меня погибшей, и о попытке побега Мариуса. О том, что мой бывший учитель помогал Арлиону, и о захвате Кэллахила друзья уже знали от Оттилии. О планах Адриана по поводу возвращения Кэллахила я ничего не говорила, как и о работе Виктора над корректировкой ритуала, и наибольший интерес в результате вызвало доказанное предательство светлого архимага, так что следующие полчаса мы обсуждали его. Затем я спросила новоприбывших — Дирка и Эра — о том, что происходит в Лорене, и почему они решили приехать в Бэллимор.

— Тяжело сейчас в Лорене, — нахмурившись, поведал темный эльф. — От Арлиона ни слуху ни духу, и все теперь гадают, какую цель он преследует. Аристократия нервничает, в народе волнения. В столице находиться просто невозможно — слишком гнетущая атмосфера. Фрост и Гарт тоже до сих пор не вернулись, но мы с ними недавно разговаривали, у них все в порядке. Вот мы и уехали оттуда, а по сути — просто сбежали. Грейсон поехал с нами, говорит, если вампирам удалось что-то выяснить, он предложит свою помощь, поскольку бездействие его раздражает.

На этой фразе на лицах остальных отразился заметный скепсис.

— Ему что, заняться больше нечем? — озвучил общую мысль Дирк. — Через месяц ему надо будет возвращаться в Госфорд, а до той поры неужели нельзя найти себе интересное занятие? К тому же Грейсону всегда было плевать на Арлиона…

— Кстати, Корделия, — спохватился Эр, и его лицо вдруг приняло в меру сочувственное выражение. — На следующий день после твоей свадьбы к нам снова приехала Натаниэль. Хотела встретиться с тобой.

— И что вы ей сказали? — поинтересовалась я. Новость не вызвала у меня ни удивления, ни любопытства — и так было понятно, что известие о моем браке оказалась для эльфийки потрясением, и ей, разумеется, хотелось узнать, как такое могло произойти, и чем это теперь чревато и для нее, и для ее семьи.

— Сказали, чтобы она искала тебя в Вереантере, в королевском дворце, — фыркнул Дирк, и Кейн с Оттилией засмеялись. — Она попыталась вежливо расспросить нас, но какой с нас может быть спрос?

— Ей, должно быть, хотелось выяснить, не собираешься ли ты, получив корону, мстить ей за то, что она когда-то приказала тебя убить, — задумчиво сказала вампирша и пытливо взглянула на меня. — Корделия, а у тебя были какие-нибудь планы в отношении Каэйри?

— Нет, — пожала плечами я. Мысли о матери уже не вызывали у меня почти никаких чувств. — Они мне не нужны. Пока Натаниэль никак не вмешивается в мою жизнь, мне нет до нее никакого дела.

Остальных удовлетворил этот ответ, и мы переключились на другие темы. Еще долго, до самого обеда, мы сидели в библиотеке и болтали. Когда более тревожные разговоры об Арлионе иссякли, мы принялись говорить о менее серьезных вещах, и наше обсуждение повседневных дел приняло привычный шутливый характер, и для полного счастья мне сейчас не хватало только Фроста и Гарта, без которых, конечно, разговор лишился части своей душевности.

Пообедали мы тоже впятером в одной из малых столовых, а потом, когда ребята после обеда уехали, я отправилась обратно в библиотеку за оставленной там книгой. Но до нее я так и не дошла, поскольку в галерее второго этажа внезапно столкнулась с Грейсоном, который направлялся к центральной лестнице и, как я предположила, собирался покинуть дворец. Точнее, неожиданной эта встреча была только для меня; темный эльф же наверняка заметил или услышал меня задолго до того, как очутился прямо передо мной.

— Ваше Величество! — он склонился в поклоне, который был так глубок, что я ни на минуту не усомнилась в театральности этого жеста. — Вы даже не представляете, как я счастлив лицезреть ваш светоносный лик, сравнимый лишь с красотой… — тут он запнулся и с сомнением посмотрел на меня. — А с красотой чего можно сравнить чей-то лик? Да еще светоносный?

— Будет вам, мастер, — хмыкнула я. — Вы же бываете при дворе, и уж комплименты не должны вызывать у вас затруднений!

Он рассмеялся, а затем его лицо приняло привычное мне ироничное выражение. Но жесткость черт сейчас казалась слегка смягченной, а очень светлые, почти прозрачные глаза в этот раз не пронизывали насквозь — кажется, Грейсон был рад меня видеть.

— Новый статус тебе к лицу, — заметил он, оценивающе оглядывая меня с головы для ног. — По крайней мере, ты больше не похожа на дикарку.

— Ну спасибо, — нисколько не обидевшись, фыркнула я.

— Слышал, ты виделась с родственниками, — убрав шутливый тон, вдруг сказал Грейсон и пытливо взглянул на меня. — Тяжело было?

Резкий переход в манере общения не остался незамеченным, и я с недоумением посмотрела на мастера. К моему удивлению, сейчас Грейсон казался почти серьезным и даже не думал насмехаться.

— Немного, — пожала плечами я, не желая вдаваться в подробности и мельком удивившись, что Адриан рассказал ему об этом. — Но не смертельно. Скажите, мастер, — добавила я, поскольку хотела сменить тему разговора, — а зачем вы приехали в Бэллимор? Что-то случилось?

Он махнул рукой в направлении коридора, предлагая пройтись. Я не стала возражать, и мы вместе пошли вдоль галереи, благо там никого не было, и подслушать нас никто не мог. Первые несколько шагов мы шли молча, и я осторожно посмотрела на своего учителя. Почему-то мой вопрос показался Грейсону непростым — темный эльф хмурился, будто пытался решить какую-то сложную для себя задачу, и вид у него сделался очень мрачный.

— Вовсе нет, — наконец сказал он, когда я уже решила, что отвечать он не будет. — Скорее, наоборот — в Селендрии не происходит ровно ничего, стоящего внимания, и это внушает определенные опасения как мне, так и другим высокопоставленным темным эльфам. Никому не нравится, что Арлион ничего не предпринимает — словно он готовит что-то масштабное и оттого особенно мерзопакостное. Однако, зная Адриана и учитывая способности вампиров, я почти не сомневаюсь, что твой муж, да еще в компании с тобой, в состоянии разгадать замыслы Арлиона и реально что-то ему противопоставить. И мне кажется, что моя помощь была бы нелишней.

Да, Эр с Дирком рассказали примерно то же самое… Но что-то здесь не сходится. Я достаточно хорошо знаю Грейсона и не сомневаюсь, что ему нет никакого дела до тех сотен или даже тысяч людей, которых в ближайшее время может убить Арлион. Тогда зачем ему вмешиваться, тратить на помощь нам свое драгоценное время и внимание? Арлион ничего не сделал лично Грейсону; ну убили на том балу в Лорене какого-то его дальнего родственника, но это ладно… Вроде же мне рассказывали, что Грейсон тогда не особо расстроился… И в чем же здесь дело?

— А как отнесся к вашему предложению Адриан? — уточнила я, решив не задавать вопрос в лоб сразу.

Грейсон улыбнулся краешком губ каким-то своим мыслям.

— Он его принял, — нейтрально сообщил он.

Это было уже совсем странно. Тот факт, что архивампиру предложил помощь всего один темный эльф, не значил ничего — мастер Госфордской школы, который обучался и в Атенрае, и в Лауте, и который вдобавок ко всему является еще и магом, в одиночку стоил… ну если не целой армии, то определенной ее части точно. То, что Адриан согласился принять помощь Грейсона, неудивительно — они вроде как считают друг друга друзьями и относятся друг к другу с уважением. Тогда почему у темного эльфа такой мрачный вид?

— Почему вы вдруг захотели помочь? — наконец, не выдержав, прямо спросила я. Мастер вздернул вверх одну бровь, и я пояснила. — Помнится, вас возвращение Арлиона мало огорчило.

— Может, мне не чуждо ничто человеческое? — с убийственной иронией осведомился Грейсон. — И даже мне убийство сорока эльфов прямо на королевском балу показалось чудовищно циничным?

Я только выдохнула, пытаясь унять раздражение. Вот что у них с Адрианом за манера — постоянно уходить от ответа?

— Бросьте, мастер, — сказала я с большей досадой, чем планировала. — Насколько мне известно, на свете просто не существует вещи, которую вы могли бы счесть «чудовищно циничной». В чем же дело?

В общем-то, будь слова Грейсона правдой, он имел полное право возмутиться из-за моих подозрений, но этого не произошло. Вместо этого он остановился и несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, словно пытаясь принять какое-то невероятно сложное внутреннее решение, а затем глубоко вздохнул. Было очевидно, что он страшно не хочет отвечать на мой вопрос, но, когда он заговорил, голос его звучал твердо:

— Дело в тебе, — из его тона напрочь пропал сарказм, и сейчас темный эльф казался предельно серьезным. Это было необычно — таким я его еще не видела никогда. — Мне было бы и дальше наплевать на Арлиона, но на том балу он похитил тебя. Я испугался… кажется, впервые за всю жизнь, — я изумленно посмотрела на него, и Грейсон, заметив это, усмехнулся. — А сейчас, раз конечной целью Арлиона является убийство архивампира, более чем вероятно, что под ударом окажешься и ты. Потому я здесь.

Я открыла было рот, но он не дал мне сказать, заявив самым будничным тоном:

— Я люблю тебя. Не могу допустить, чтобы твой безумный родственник случайно или намеренно тебя укокошил.

Я молчала, потеряв дар речи. Нет, конечно, с самого начала было очевидно, что Грейсоном движет вовсе не беспокойство обо всем человечестве, но такого объяснения я не ожидала…

— Я был идиотом тогда, два года назад, — добавил Грейсон, налюбовавшись на ошарашенное выражение моего лица. — Когда я понял, насколько ты мне небезразлична, попытался списать все на обычное влечение, поскольку даже в мыслях не мог допустить, что я могу влюбиться в эльфийскую полукровку. Потому и предложил тебе стать моей любовницей — для меня это была самая приемлемая возможность быть с тобой. Знаю, знаю, — сказал он, заметив мою взметнувшуюся вверх бровь. — Я виноват перед тобой, и это был обыкновенный снобизм. Зато теперь я пожинаю его плоды — ты вышла замуж, и я уже ничего не могу здесь поделать.

— Послушайте, мастер…

— Не стоит, — пожал плечами он, но, услышав, как я к нему обратилась, поморщился. — Все и так понятно. Адриан оказался умнее меня и не позволил предрассудкам и гордыне взять над собой верх, хотя ему это было сделать намного тяжелее, чем мне. И если ты вышла за него замуж потому, что любишь его, я рад за тебя.

Я кивнула несколько раз головой, не глядя Грейсону в лицо. На душе стало как-то удивительно уныло после его признания. Этот темный эльф был мне дорог, я ценила его, очень уважала и была к нему привязана. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно, поскольку не сомневалась в его поддержке. А теперь очевидно, что что-то изменится… Нельзя после неудачного признания в любви сохранить старые отношения. А жаль.

А Адриан, получается, что-то об этом знает. Ведь два года назад он сам сказал мне, что Грейсон мной интересуется, а сейчас, судя по реакции мастера, предложение темного эльфа не вызвало у него энтузиазма — выходит, он понимает, что Грейсон хочет помочь не потому, что им овладел приступ внезапного человеколюбия!

Мы вместе дошли до лестницы, и там Грейсон на прощание изящным движением взял мою руку и поцеловал. Улыбнувшись мне на прощание, он начал спускаться, а я, глядя ему вслед, испытывала странную глухую тоску.

 

Глава 26

Следующие несколько дней прошли спокойно. Несколько раз я встречалась с друзьями: либо они сами приезжали во дворец, либо я ездила к фон Некерам. Каждый раз, едва я выходила из дворца, ко мне немедленно пристраивалась моя охрана, и я уже всерьез подумывала о том, чтобы убрать ее. Поскольку отряд состоял из низших вампиров, от магических атак они бы меня всё равно не защитили, а от вооруженного нападения я смогла бы отбиться и своими силами. Нет, я помню, что положение обязывало ходить с эскортом, но мое сопровождение неизменно привлекало к себе слишком много внимания, и это раздражало.

Использовав подаренное Кейном зеркало-артефакт, я однажды связалась Фростом и Гартом и полвечера проболтала с ними. Фрост с сожалением сообщил мне, что поездка в Хиллсборо никакой пользы не принесла: светлые эльфы посчитали, что воскрешение Арлиона — проблема сугубо вампиров и темных эльфов, ну и людей на крайний случай, а им, светлым, до безумного архимага и дела никакого нет. Рассказывая всё это, Фрост говорил все неохотнее и неохотнее, а затем, когда он замолк окончательно, Гарт бесцеремонно забрал у него зеркало и сообщил, что им двоим, по сути, пришлось уносить ноги из Клэра, поскольку родственники Фроста, обрадовавшись возвращению блудного эльфа, не пожелали отпускать его снова. В ответ на мой вопросительный взгляд — я помнила, что Фроста несколько лет назад хотели женить против его желания — Гарт, нисколько не стесняясь присутствия светлого эльфа, поведал, что счастливые родные как Фроста, так и его невесты, решили, что все старые соглашения остаются в силе, и свадьбу никто не отменял. Продолжения истории я не услышала, поскольку злой эльф предпринял попытку отобрать у друга разговорный артефакт:

— Неужели нельзя найти для сплетен более подходящее время?!

— Но-но! — возмутился Гарт, легко уворачиваясь и отпрыгивая в сторону. Несмотря на свой «коричневый» рукав в госфордской системе, по части гибкости и ловкости Фрост уступал перевертышу. — Забыл, кто помог тебе сбежать прямо из-под носа жреца и невесты? Да если бы не я, ты был бы уже повязан по рукам и ногам! Извини, Корделия, — торопливо добавил он, вспомнив, что я все еще их слышу. — Не воспринимай это на свой счет.

Я только посмеялась и стребовала с Гарта обещание по возвращении подробно рассказать о том, как он спасал Фроста от похода к алтарю. Тот, невзирая на недовольные ворчание светлого эльфа на заднем плане, с энтузиазмом согласился, и вскоре мы распрощались.

На следующий день после этого разговора меня неожиданно нашел Виктор и вежливо попросил зайти к нему в лабораторию. Я решила, что он наконец-то закончил работу над ритуалом, но оказалось, что Виктору удалось соединить те два плетения, которые мы обсуждали, вернувшись из Валенсии. Едва мы очутились в знакомом просторном помещении, где придворный маг обычно работал, Виктор создал в воздухе модель знакомого плетения, которое сейчас было осложнено несколькими новыми связками. Впрочем, не могу сказать, что структура стала колоссально сложной, и вскоре я ее запомнила. Тогда Виктор корректно попросил меня самой воссоздать это плетение и наполнить его энергией. Я удивилась, но не стала спорить, однако по какой-то причине у меня ничего не вышло. Само плетение легко возникло над моей ладонью, но, как я ни пыталась, мне не удавалось влить в него магическую энергию. Это было странно — магические силы были по-прежнему при мне, но плетение наотрез отказалось их принимать.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Виктор, нисколько не выглядя удивленным. — Что и требовалось доказать.

Я оставила бесплодные попытки и задумчиво рассмотрела упрямую структуру. Затем я вспомнила наш предыдущий разговор с Виктором, и меня осенило:

— Это потому что я не вампир? Эти блоки, — я кивком указала на новые элементы. — Это же часть вашей вампирской магии, правильно? Я не смогу использовать это плетение.

— Похоже на то, — согласился Виктор, наклоняясь над письменным столом, где были разложены чертежи и схемы, и еще лежал гримуар. — Но стоило удостовериться, чтобы знать наверняка, правильно? Пожалуй, пора рассказать об этом Адриану. И закончить уже ваш ритуал, пока Арлион больше ничего не натворил…

За ужином в тот день ко мне присоединился Адриан. В последнее время я мало его видела — архивампир был постоянно занят какими-то делами, так что мы могли побыть вместе только по утрам и вечерам. Сегодня же он закончил все свои встречи и совещания пораньше и перед ужином нашел меня в гостиной, где я как раз воссоздала над своей ладонью обработанное Виктором плетение и пыталась выяснить, чем же магия вампиров так сильно отличается от обычной, что попросту не поддается другим расам. Вроде бы строение плетения стандартное, но магия в него проникать отказывалась наотрез. Адриан сразу понял, чем я занимаюсь, и честно предупредил, что у меня ничего не получится, а затем извинился, что уделял мне мало времени.

— Ничего, — почти не кривя душой, сказала я и развеяла плетение. — Я же по собственному опыту знаю, сколько времени съедают государственные дела.

Мы вместе спустились на первый этаж в столовую, где лакеи как раз закончили сервировать ужин. Хорошо хоть они сообразили, что для королевской четы не надо накрывать стол, рассчитанный на восемь человек и больше, где между сидящими за ним людьми будет расстояние в километр. Закончив приготовления, слуги удалились, и Адриан кивком отпустил и лакеев, дежуривших у дверей. Те с поклонами вышли, и я уже с большей непринужденностью села на свое место. Все-таки постоянное присутствие посторонних в поле зрения надоедало…

— Виктор показал мне новое плетение, — сообщил Адриан, пока я ела рыбу под каким-то невероятно сложным соусом. Сам архивампир к еде не притрагивался и только время от времени пил что-то темно-красное из бокала. С учетом того, что мне он не предлагал присоединиться, я сделала вывод, что это кровь. — Сказал, что идея целиком принадлежала тебе. Боюсь ошибиться, но, кажется, ты поразила его до глубины души.

— Арлион будет в ярости, — отозвалась я, задумчиво изучая бокал с вином перед собой. — Если использовать это плетение против него, он сразу узнает свою структуру. Он же сам ее создал.

— Это плетение хорошо использовать не только против Арлиона, — рассеянно сказал архивампир, и я поняла, что ему в голову пришла та же мысль, что и мне — что новое плетение можно использовать как ответ на то, которое два года назад похитила я.

— Послушай, — я вспомнила о том, о чем хотела сказать уже давно, и перевела разговор на другую тему. — А можно мне отказаться от охраны? На мне и так стоит твоя защита, к тому же я все-таки училась в Госфорде! Может, я без эскорта обойдусь?

Реакция Адриана меня удивила — я ожидала немедленный возражений, а он вместо этого рассмеялся.

— Ну наконец-то! Откровенно говоря, я думал, что ты взбунтуешься раньше! — сообщил он, и я от возмущения приоткрыла рот. — Но не стоит. Дело не только в статусе, но и в том, что мне спокойнее, когда ты под присмотром. Не в этом смысле, — добавил он, когда я иронично приподняла брови, а затем нахмурился. — Будем откровенны: весьма велика вероятность того, что кто-нибудь из особо недовольных вампиров попытается совершить на тебя покушение. Да, ты прекрасный воин. Но ты не всесильна. Мало ли, что может случиться…

Его похвала была мне очень приятна, и я польщенно заулыбалась, но затем вернулась к уговорам.

— А можно оставить хотя бы одного, но хорошего телохранителя? Ну зачем мне такая громыхающая латами толпа, которая лязгом оружия привлекает к себе гораздо больше внимания, чем я одна?

С непередаваемым небрежным изяществом Адриан отставил бокал на стол и с любопытством взглянул на меня.

— А у тебя есть кандидатуры?

— Ну как тебе сказать… — протянула я, отнюдь не уверенная, что архивампир одобрит мою очередную безумную идею. Впрочем, попробовать стоило, да и эта мысль настойчиво крутилась в голове вот уже несколько дней. Правда, не факт, что и сам кандидат согласится… — В общем-то, есть… Он обучался в Госфорде какое-то время назад…

— Кто-то из твоих друзей, что ли? — удивился он. — Ты про перевертыша?

— А до этого — в Атенрае, — тише добавила я, наблюдая за тем, как меняется в лице Адриан. — И еще в Лауте.

Несколько секунд он молчал, видимо, надеясь, что я пошутила, но я продолжала молча смотреть на него и нервно мять в руках льняную салфетку, и Адриан понял, что я была серьезна.

— Ты сошла с ума, — уверенно констатировал он.

— Но Люций…

— Участвовал в государственной измене и никогда не отрицал свою вину, — закончил Адриан за меня. Он не сердился, но мои слова явно застали его врасплох. — Не напомнишь мне, какое наказание обычно предусматривает попытка убить монарха?

Я глубоко вздохнула, понимая, что он вообще-то прав, и нехотя ответила:

— Смертную казнь.

— Я уже отпустил его, — напомнил архивампир, наблюдая за моим лицом. — Готов признать, Люций Эртано и в самом деле многое сделал для тебя, и, раз он тебе так дорог, то демон с ним. Пусть живет. Но в Вереантере ему делать точно нечего. Почему для тебя это вообще настолько важно?

— Потому что, как тебе уже известно, в Дионе у меня было мало близких людей. Всего четверо. Но отец и Мариус… — я неопределенно пожала плечами и не закончила предложение. — В общем, остались только Агата и Люций. Я бы не хотела их потерять.

— Если позволить Люцию вернуться, это будет воспринято как жест прощения, — напомнил Адриан. — Возможно, в некоторых случаях милосердие бывает уместно, но только не в случае государственной измены. Да и самому Люцию нечего делать в непосредственной близости от тебя. Может возникнуть искушение повторить попытку семидесятилетней давности, а мне сейчас меньше всего нужен заговор, целью которого будет убить меня.

Сухость тона, которым были произнесены последние слова, подсказала мне, что решение архивампира окончательное, и дискуссия завершена. Да и что тут скажешь? Адриан прав, я сама это прекрасно понимаю. Жаль, конечно, что Люций оказался именно тем графом Эртано, о котором я столько слышала, и возвращение в родную страну ему теперь точно заказано. Есть преступления, которые монархия не прощает никогда, и это справедливо. Окажись на месте Люция любой другой, кто пытался убить Адриана, я бы и не подумала вмешиваться. Так что я только кивнула и не стала продолжать этот разговор.

— А как вообще получилось, что твои родные позволили тебе учиться владению мечом? — вдруг с любопытством спросил Адриан. — У твоей мачехи же на лице написано, что она бы не одобрила подобное занятие.

Мельком удивившись, что он вдруг задался таким вопросом, я все же принялась рассказывать.

— Они ничего не знали. Не только отец и Алина, но даже Мариус и Агата. Я никому об этом не говорила. Хотя, может, Агата на самом деле знала, — поразмыслив, допустила я. — Раз она дух-хранитель… Знал только Стефан.

— Твой сводный брат?

— Да. Он узнал об этом совершенно случайно — ранним утром я возвращалась с тренировки, пробиралась тайком по дворцу, чтобы никто не увидел меня в столь неподобающем виде. А тут из-за угла появился Стефан с кем-то из своих друзей-придворных: они тоже шли с тренировки со своим учителем фехтования. Ну, по моему виду и по мечам за спиной они сразу поняли, чем я занимаюсь в свободное время, — я слабо улыбнулась, возвращаясь в мыслях в прошлое, когда мне было около двадцати лет. — Стефану никогда не нравилось, что я получала то же образование, что и он — то, которое необходимо наследному принцу, а не какой-то там принцессе. А когда он понял, что я еще и сражаться учусь… Этого он стерпеть не мог. Поэтому он решил одновременно и развлечься, и проучить меня, чтобы доказать, что выше головы я не прыгну, и мое владение мечом — пустая трата времени. В общем, чтобы я знала свое место. Мы устроили тренировочный поединок в одном из залов. Его друг следил, чтобы никто не сунулся в коридор и не помешал нам.

— И почему мне кажется, что твой брат очень пожалел о своей затее? — насмешливо осведомился Адриан, слушавший меня с огромным вниманием.

Я рассмеялась. До сих пор вспоминать о том поединке и о том, как я стерла высокомерную улыбочку с лица сводного братца, было приятно.

— Ты прав. Моим обучением занимался высший вампир-атенраец, а бедный Стефан учился у человека… Откуда же он мог знать, что меня ему не одолеть? В общем, он даже не успел понять, что происходит, как уже оказался загнан в угол и обезоружен. Поражение повергло его в такой шок, что он никому не выдал меня — не пожелал, чтобы хоть кто-то узнал о его унижении.

Мы оба рассмеялись, а потом я снова ушла в полузабытые воспоминания. Наверное, тот случай и испортил наши со Стефаном отношения окончательно. Как давно это было…

— Кстати, ты в последнее время не общалась с Грейсоном? — голос Адриана вывел меня из задумчивости, и, подняв голову, я обнаружила, что он с подчеркнутой непринужденностью откинулся на спинку стула, однако на меня смотрел с пристальным вниманием. Сразу поняв, что это не просто праздный интерес, я решила отвечать честно, чтобы разобраться с этим делом сразу и избежать недопонимания в будущем.

— Общалась. Позавчера мы случайно встретились в коридоре и немного поговорили. Эр и Дирк рассказывали, зачем он приехал в Бэллимор, и мне стало любопытно.

— Он объяснил тебе причину?

— Да, — просто ответила я.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза и поняли друг друга без слов. Адриан понял, что Грейсон сделал мне признание… а я поняла, что Адриану прекрасно известно о чувствах темного эльфа ко мне. И, похоже, известно уже давно.

— Ты злишься? — осторожно уточнила я, когда молчание начало затягиваться.

— На что? — Адриан усмехнулся и мотнул головой, из-за чего ему на лицо упала прядь длинных черных волос. Он нетерпеливо откинул ее назад. — На то, что он влюблен в тебя? Мне сложно злиться с учетом того, что в этой конкретной ситуации я могу понять Грейсона, как никто другой.

Я слабо улыбнулась и решила все же спросить:

— Давно ты знаешь?

— Года два, — пожал плечами он. — Конечно, Грейсон был не особо разговорчив, но все и так было понятно еще тогда, когда мы встретились в Госфорде после жертвоприношения. Потом, когда мы с ним снова встретились спустя несколько месяцев, и я спросил его о тебе, он сказал только, что совершил большую ошибку. А полтора месяца назад, когда мы уже были в Селендрии, я увидел у тебя медальон Рианоров и понял, что Грейсон все еще не выбросил тебя из головы. Особенно если вспомнить, какую важность придают этим родовым медальонам темные эльфы…

Он не договорил. В дверь столовой постучали так внезапно и громко, что я чуть подпрыгнула на своем месте и шумно выдохнула, а Адриан недовольно посмотрел на заходящего внутрь герцога фон Некера. Но тот не обратил на это никакого внимания, и вообще по советнику было видно, что произошло что-то из ряда вон выходящее — отец Оттилии утратил свою обычную степенность и излучал сейчас холодную собранность. Закрыв за собой дверь и не дожидаясь вопроса Адриана, он негромко сказал:

— С нами только что связался Дион. У них вчера пропала связь с Ормондом, одним из приграничных городов, — я вздрогнула, почувствовав, что за этой новостью последует что-то очень плохое. Ормонд я помнила хорошо — именно с него начались все мои приключения. — Из Ленстера они отправили дозор проверить, что случилось. Тот обнаружил, что город полностью уничтожен. Трупов там не так много, только реки крови, а почти все жители пропали.

Вилка выпала из моих ослабевших пальцев, но звук оказался заглушен скатертью, и я этого даже не заметила. Герцог выжидательно смотрел на Адриана, пока я пыталась осмыслить услышанное. Как такое может быть возможно? Целый город просто вырезан? Фактически стерт с лица земли?

— Полагаю, Арлион узнал о том, что Кэллахил больше ему не подчиняется, — голос архивампира донесся до меня как издалека, и я попыталась сосредоточиться на происходящем. В отличие от меня, Адриан оставался совершенно спокойным, и, как мне показалось, известие его нисколько не удивило. Словно он ожидал подобного. — Вот то, что жителей нет, не слишком хорошо — должно быть, Арлион сделал из них умертвий… Что предпринимает Дарий?

— Мариуса освободили и восстановили в должности, — сообщил советник. — Даже Дарий понял, что без магов в этом деле не обойтись. И валенсийцы просят нашей помощи.

Адриан удовлетворенно улыбнулся. Усилием воли я заставила себя слушать разговор дальше, а не обдумывать внезапное помилование светлого мага. Впрочем, может, это не так удивительно — помнится, и Арлиона сто лет назад выпустили из-под стражи, как только стало понятно, что Селендрии Кровавую войну не выиграть. А вина Арлиона была даже тяжелее — его же обвиняли не в похищении принцессы, а убийстве королевы.

— Превосходно, — тем временем сказал Адриан. — Тогда позже я сам поговорю с Дарием. И, Оттавио, готовься к тому, что мы в ближайшее время снова отправимся в Дион.

Герцог коротко поклонился и вышел. Реакция Адриана и его спокойная уверенность в себе показались мне сейчас странными, и я медленно начала понимать, что происходит. Чтобы окончательно удостовериться, я только спросила:

— В обмен на помощь вампиров ты потребуешь вернуть Вереантеру Кэллахил?

Адриан утвердительно кивнул, уже обдумывая дальнейшие шаги. Впрочем, меня он продолжал слушать.

— Ты знал, что так получится, — удивленно сказала я, и все детали картинки окончательно встали на свои места. — Поэтому ты настоял на вампирских патрулях в Кэллахиле — чтобы Арлион понял, что ему не удастся во второй раз захватить область так, чтобы об этом никто не узнал! И ты знал, что он не оставит все как есть, а совершит что-нибудь ужасное, например, вырежет целый город! А все для того, чтобы отец понял, что без вампиров ему с Арлионом не справиться, и за помощь ты вернешь Вереантеру Кэллахил?

— Верно, — совершенно спокойно подтвердил Адриан.

В любой другой ситуации я, возможно, и восхитилась бы такой расчетливости, но сейчас оказалась способна только выдавить:

— Но Ормонд… Чтобы добиться своего, ты готов закрыть глаза на убийство стольких людей?

— Если ты помнишь, судьбы людей меня и раньше беспокоили мало, — сухо напомнил он. — Я отвечаю только за вампиров. На территории Вереантера подобного я бы не допустил.

— Я человек, — не удержавшись, тихо напомнила я.

— Ты — другое дело, — возразил он и раздраженно вздохнул. — Корделия, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, и, думаю, я могу спросить тебя: ты могла ожидать от меня чего-то иного?

Несколько секунд я молча смотрела на него. Ну да, знаю. С моей чисто человеческой точки зрения убийство жителей целого города отвратительно и кошмарно. А с его… Как это ни цинично, но Адриан в чем-то прав — Ормонд находится на территории Валенсии, и переживать из-за его участи должны валенсийцы, а не архивампир.

— Нет, — наконец признала я.

Остаток ужина прошел в молчании. Адриан уже был мыслями в Валенсии, я же неохотно доедала рыбу, поскольку аппетит пропал, вспоминала небольшой приграничный городок и думала о том, что от него осталось. Потом мы вместе поднялись на второй этаж, и там расстались — архивампир отправился на совещание с приближенными, а я решила лечь пораньше спать. Но перед тем, как разойтись в разные стороны, Адриан спросил меня вдогонку:

— Ты поедешь со мной в Валенсию?

Несмотря на расстройство, которое я в тот момент испытывала, ответ мог быть только один.

— Конечно.

 

Глава 27

На очередные переговоры в Дион мы отправились через два дня. Нет, на самом деле мы могли собраться и отправиться буквально на следующий же день, но Адриан предпочел выдержать небольшую паузу, чтобы заинтересованность Вереантера в этом альянсе была не так очевидна. Возможно, он подождал бы и еще, но в этом деле оставалась еще третья сторона в лице Арлиона, о чьих планах можно было только догадываться, так что излишнее промедление могло обернуться еще большими проблемами. Отправлялись практически таким же составом, что и в прошлый раз, только теперь к нам присоединились Дориан и Оттилия. Ну, почему с нами отправлялся Дориан, было понятно, а с Оттилией было просто: я оценила перспективу провести еще не меньше трех дней в компании мачехи и толпы разряженных в пух и прах дам, которые только и будут охать и причитать из-за Ормонда, параллельно обсуждая последние сплетни, и отправилась к Адриану с вопросом, можно ли нам взять вампиршу с собой. Тот согласился, нисколько не удивившись моей просьбе, и тогда я отправилась к фон Некерам за согласием Оттилии.

Подруга, выслушав мое предложение, в первый момент растерялась, но не стала отказываться. Зато неожиданный энтузиазм мои слова вызвали у Катерины, вернувшейся домой после какого-то светского мероприятия. Обнаружив нас с Оттилией в гостиной, где мы пили чай, и узнав о цели моего визита, Катерина напрямик заявила дочери, что ей полезно повращаться с высших кругах, пока она «окончательно не одичала в этой компании наемников». Оттилия посмотрела на мать недовольным взглядом и пробормотала что-то на тему, что, когда она случайно нагрубит королеве или наступит на ногу наследному принцу, Катерина пожалеет, что выпустила ее из дома. Герцогиня ослепительно ей улыбнулась и пообещала в этом случае отправить Оттилию на перевоспитание Нарциссе. Мол, сейчас у нее хватает пациентов, и лишняя помощница была бы ей кстати. А то, что сама Оттилия не целитель, не беда — нужен же человек, который будет бинты подавать, готовить отвары… Подруга только вздохнула и предпочла завершить спор, пока Катерина не придумала какую-нибудь еще более изощренную форму наказания.

В общем, в Валенсию она отправилась с нами. Перемещение порталом и встреча с первыми лицами прошли так же, как и в прошлый раз, хотя на этот раз мое появление вызвало значительно меньший ажиотаж. После небольшого отдыха в гостевом крыле Адриан с вампирами отправился на совещание, а мы с Оттилией присоединились к леди Алине в ее прогулке по саду. Вопреки обыкновению, сегодня мачеха не сыпала уколами и насмешками в мой адрес, а была молчалива и, я бы даже сказала, угрюма. Первой она не заговаривала и открывала рот только в те моменты, когда к ней обращались. Меня это целиком устраивало, и в итоге наша неторопливо петлявшая между цветущих клумб и упоительно пахнувших кустов роз процессия выглядела так: впереди молча шли мы с мачехой, за нами — Нерисса и Оттилия, и уже замыкали шествие остальные дамы. Все они, кстати, были одеты в платья приглушенных тонов, и у всех в знак траура были черные ленты на нарядах — кто-то приколол их к корсажу, кто-то закрепил на шляпке или завязал на ручке летнего зонтика. В отличие от нас, фрейлины разговаривали, не умолкая, однако старались сохранять пониженный тон, из-за чего у меня постоянно было ощущение, что за нами следует рой мух — в ушах все время присутствовал негромкий жужжащий звук. Из их перешептываний я узнала, что Надя все еще остается в Дионе — ее решили не отправлять обратно в Бларни, пока вся королевская семья находилась в столице. Основных же тем для обсуждения было две — это уничтоженный город и возвращение Мариуса. Причем об Ормонде фрейлинам было известно еще меньше, чем мне, только общие факты, а вот внезапное помилование придворного мага, по чьей вине погибло двое их подруг, вызывало гораздо большее возмущение, чем убийство всех жителей приграничного города. Впрочем, здесь я не могла винить придворных дам — я бы на их месте тоже больше переживала из-за одного-двух близких мне людей, чем из-за абстрактного количества тех, кого я вообще не знаю.

В общем, через пару часов эта комедия закончилась. Когда время перевалило далеко за полдень и стало близиться к обеду, наша группа вернулась во дворец и разделилась. Мы с Оттилией, старательно сохраняя королевскую осанку и гордый неприступный вид, поднялись в гостевое крыло, но, едва мы переступили порог гостиной, вампирша раздраженно выдохнула и задвигала плечами, разминая их.

— Все-таки я была права, когда сбежала из Бэллимора несколько лет назад, — заявила она, отбрасывая на столик сложенный светло-голубой летний зонтик. Тот проехался по блестящей лакированной поверхности и свалился на пол. Мы с вампиршей проводили его падение глазами. — Так жить нельзя!

— И это еще произошло что-то серьезное, — со вздохом сказала я, аккуратно стягивая тонкие кружевные перчатки, которые даже в руки было страшно взять — того и гляди порвешь. — В дни, когда им нечем заняться, они просто невыносимы.

— Я теперь понимаю, почему Исабела тоже всегда отказывалась от фрейлин. Мне мама рассказывала, — заметила Оттилия, садясь напротив меня. — Правда, возможно, это ее и погубило…

Я удивленно приподняла голову:

— В каком смысле?

— Ну, она же и тогда в Селендрию отправилась без свиты, — вампирша покосилась на меня, явно не зная, стоит ли договаривать свою мысль до конца. — Поэтому Арлиону было так легко ее убить — Исабела всегда была одна, и никто не поднял тревогу.

— Будь там фрейлины, их убили бы вместе с ней, — рассеянно отозвалась я, вспоминая свои сны. И ведь верно — каждый раз, когда я видела мать Адриана, она всегда была в одиночестве. А то, что убил ее на самом деле не Арлион, а Лэнгстон, никак не меняло ситуацию — бывший советник Магнуса точно так же убил бы лишних свидетелей, и глазом не моргнув.

Раздавшиеся в коридоре шаги и голоса помешали нам продолжить разговор — это прочие вампиры вернулись с переговоров. Дверь открылась, и в гостиную вошли Адриан, Виктор, Дориан и Александр. Оттилия при виде короля поднялась на ноги, я осталась сидеть. Краем глаза я увидела, как Александр удивленно смотрит на лежавший на полу зонтик, а затем переводит взгляд на Оттилию — по цвету тот гармонировал именно с ее платьем. Заметив взгляд брата, Оттилия слабо покраснела — на щеках проступили бледные розовые пятна — и бочком двинулась к столу, закрывая зонтик юбками.

— Ну что? — спросила я, отвлекая внимание от подруги на себя.

Адриан довольно улыбнулся и сел рядом со мной, остальные вампиры остались стоять.

— Вереантер готов оказать Валенсии практически любую помощь в борьбе с Арлионом. Требование за помощь всего одно, и Дарий попросил дать ему время на то, чтобы обдумать наши условия. Не могу сказать, чтобы он совсем не ожидал такого поворота… но все же он был неприятно удивлен. В общем, теперь ждем его решения.

Обед у нас был совместный с валенсийцами. Обстановка за столом была ощутимо напряженной, причем вереантерской стороне было хоть бы что — все вампиры были просто неприлично довольными жизнью, поскольку всем было очевидно, что именно они останутся в выигрыше. Отец молчал, и я подумала, что в последний раз видела его таким угрюмым, когда Вереантер объявил Валенсии войну. Стефан выглядел ненамного лучше него, а мачеха весь обед буравила меня яростным взглядом — похоже, отец ей уже рассказал о том, как прошли переговоры. Но я в тот момент испытывала такое удовлетворение, что Алину снова удалось вывести из равновесия, что ее гнев, направленный главным образом на меня, не вызывал у меня никакого дискомфорта.

Вернувшись в гостевое крыло, мы с Оттилией дружно решили, что повторного общения с королевой Валенсии мы не выдержим. Так что мы открыли окно в гостиной с намерением остаться до вечера здесь, устроились поближе к нему, чтобы свежий летний ветерок долетал до нас. Однако долго мы так не просидели — вскоре в дверь вежливо постучали. Я ожидала увидеть кого-то из вампиров, но вместо этого, к моему полному удивлению, внутрь вошли леди Алина, а за ней — Стефан. Мы с Оттилией изумленно переглянулись — я хорошо знала, как сильно боятся вампиров люди вообще и мои родственники в частности, и мне даже в голову не приходила мысль, что кто-то рискнет показаться в гостевом крыле, где в это время находились вампиры. При этом мачеха и сводный брат пришли вдвоем — взглянув магическим зрением, я не увидела в коридоре никого из охраны. Алина из последних сил сохраняла невозмутимое выражение, которое стянуло черты ее лица практически в оскале. Прошествовав вглубь комнаты и глядя только на меня, она процедила сквозь зубы:

— Мы можем поговорить без свидетелей?

Я увидела, как Оттилия надменно приподняла брови, намеренно неторопливо сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на меня.

— Ваше Величество? — с убийственной вежливостью осведомилась она, всем своим видом демонстрируя, что без моего разрешения она с места не двинется. Я кивнула ей, и та присела в реверансе, которого я от нее совсем не ожидала, а затем не спеша вышла из комнаты.

Леди Алина дождалась, пока за ней закроется дверь, а затем стремительно повернулась ко мне, и маска слетела с ее лица, отразив ее подлинные чувства — возмущение и гнев.

— Полагаю, теперь ты счастлива! — выплюнула она, не сдерживаясь. Золотистые волосы растрепались, и мачеха походила на разъяренную фурию. — Добилась, чего хотела? В этом заключается твой план мести нам?

Поверх нее я взглянула на Стефана, который непринужденно прислонился к дверному косяку и вообще казался не в пример спокойнее.

— Вы пришли, чтобы высказать мне свое недовольство? — насмешливо осведомилась я, старательно копируя манеру Адриана. На самом деле я испытывала легкое замешательство, которое мне удалось спрятать гораздо лучше, чем мачехе. И в самом деле, зачем она явилась? Да еще со Стефаном, с которым мы никогда не были дружны?

Леди Алина открыла было рот, чтобы, как я поняла, разразиться очередной гневной тирадой. Понял это и Стефан. В один шаг он преодолел расстояние, отделявшее его от королевы, и положил ей руку на плечо:

— Матушка, не нервничай. На самом деле мы пришли поговорить, — эти слова уже адресовались мне, и сводный брат неодобрительно посмотрел на Алину. — Но после того ужасного происшествия с Ормондом мы все взвинчены и с трудом сохраняем спокойствие. Приносим свои извинения за грубость.

Глядя на наследного принца, который так хорошо сохранял маску невозмутимости на лице, что на глаз я не могла определить, какие эмоции он испытывал на самом деле, я впервые подумала, что из Стефана и в самом деле может получиться действительно хороший король. Тот, который сохраняет ясную голову в любой ситуации и не дает чувствам взять над собой верх. На мачеху же спокойный тон сына подействовал отрезвляюще, и та титаническим волевым усилием взяла себя в руки.

— Да, — ровным голосом произнесла она, обращаясь ко мне. — Я забылась. Надеюсь, ты простишь меня за это. Все-таки мы друг другу не совсем чужие…

Я медленно перевела взгляд с наследного принца на нее, решив, что ослышалась. В голове, словно молния в грозовую ночь, вспыхнула догадка, зачем они пришли, и я ощутила, как во мне медленно поднимается злость. Неужели я права, и они в самом деле думают, что я соглашусь?

— Что вы хотите? — спросила я таким ледяным тоном, что сама удивилась. Спокойно, не злись. Сохраняй холодную голову. Сейчас перед тобой появится именно та возможность поквитаться за все, что эти люди сделали с тобой. И не только за события двухлетней давности, но и за всю эту жизнь в Валенсии, когда мачеха издевалась над тобой при любой возможности и позволяла делать это другим…

Они вдвоем переглянулись и, кажется, решили, что стоит говорить начистоту. Слово взял Стефан, Алина же молча теребила веер в руках, так что мне показалось, что она его сейчас сломает.

— Тебе известно, что даже с Мариусом нам не обойтись без помощи вампиров в войне с этим архимагом, — сводный брат говорил четко и ясно и в этот момент как две капли воды походил на отца стальным блеском в глазах. — И тебе известно, что архивампир хочет вернуть Кэллахил.

— Допустим.

— Ты хорошо знаешь, насколько важна эта земля для Валенсии. Ты сама потратила два года назад множество сил на то, чтобы сохранить ее. Если теперь Кэллахил вернется Вереантеру, получится, что все твои усилия пропали даром.

— Если ты заявишь, что Валенсия обратилась за помощью к Вереантеру, используя родственные связи, можно будет обойтись без передачи земель, — слегка охрипшим голосом добавила мачеха.

— Да. Ты не только королева Вереантера, ты еще и принцесса Валенсии, — подтвердил Стефан. — Напомни об этом архивампиру. В этом случае Вереантер поможет Валенсии за меньшее вознаграждение или вовсе за символическое…

Он осекся под моим взглядом, а затем вдруг попятился назад, а леди Алина вжалась в спинку дивана. Бросив мимолетный взгляд на висевшее над камином прямоугольное зеркало в тяжелой раме, я поняла причину — от испытываемой в тот момент ярости у меня засветились темно-красным глаза.

— Бывшая принцесса, Стефан, — ласково напомнила я, причем моему голосу сейчас позавидовала бы любая змея. Оценив, как испугались моей реакции королева и наследный принц, я и впрямь почувствовала себя какой-то королевской коброй. — Я правильно вас поняла — вы хотите, чтобы Адриан помог Валенсии воевать с Арлионом просто по доброте душевной, потому что мы с вами родственники?

Алина нервно кивнула. Я громко фальшиво расхохоталась, подобно злой ведьме из детской сказки, изо всех сил стараясь сохранить какой-то контроль над эмоциями и не натворить ничего, о чем я бы впоследствии жалела. При звуке моего смеха — ледяного, в котором не было ни капли веселья — лицо Алины стало пепельным.

— Как вы совершенно справедливо заметили, я и в самом деле на многое пошла, чтобы сохранить Кэллахил, — медленно произнесла я, растягивая губы в злой улыбке. В тот момент я сжала ладони в кулаки, чтобы случайно не запустить от переполнявших меня эмоций в королеву и принца какое-нибудь смертельное проклятие или разряд молнии. — Я рисковала собой. Меня убили. Меня пытались поработить. А все для того, чтобы через три недели меня арестовали, лишили титула и приговорили к смерти собственные родные. Неужели после всего этого вы и в самом деле надеялись, что я вам помогу?

Вопрос повис в воздухе и некоторое время оставался без ответа. В комнате воцарилась звенящая тишина.

— Надеялись, — наконец негромко сказал Стефан, первым придя в себя. — Но, похоже, напрасно.

— Напрасно, — согласилась я.

Несколько секунд мы со сводным братом смотрели друг на друга. Мои глаза по-прежнему светились, но Стефан не отвел взгляд. Мы были одного роста, и мне не пришлось для этого ни поднимать, ни опускать голову. Затем он обратился к Алине:

— Пожалуй, нам пора.

Та с заметным усилием поднялась на ноги, не отрывая от меня перепуганного взгляда расширенных голубых глаз. В этот момент она просто удивительно походила на Надю, которая смотрела на меня так же при нашей первой встрече полтора месяца назад. Сын подал ей руку и поддержал, поскольку, похоже, без посторонней помощи Алине бы отказали собственные ноги. Они вдвоем подошли к двери, провожаемые моим взглядом, и у самого выхода Стефан обернулся ко мне:

— Что будет дальше? Что еще ты намерена сделать в отношении Валенсии?

— Ничего, — уже более спокойно отозвалась я. — Мы не враги, Стефан. Мне малоинтересно чинить козни против Валенсии. Не хочу тратить на вас свои силы и время сверх необходимого.

Он удовлетворился этим ответом, и они с мачехой вышли из гостиной. Я молча смотрела им вслед и… не чувствовала почти ничего. Гнев не утих, и удовлетворение от свершившейся мести не пришло. Мачеха и Стефан… Какой смысл мстить им? Они никогда не любили меня, и то, что их не обеспокоила моя печальная участь два года назад, было совершенно закономерно и ожидаемо. Как и то, что они тогда без малейших колебаний отвернулись от меня.

Вот в чем дело. Они — не отец. Именно ему я хочу отомстить больше всего, ведь именно он предал меня по-настоящему. Если бы сейчас просить помощи пришел он, эмоциональная разрядка была бы гораздо сильнее, а это… Так, вполсилы.

Дверь снова открылась. Я ожидала увидеть Оттилию, но вместо нее в гостиную внезапно вошел Адриан.

— Только не говори мне, что ты снова все слышал, — попросила я, разглядев тревогу на его лице.

— Не все. Но кое-что, — он подошел ближе и, не обращая внимания на мое напряжение, обнял меня. Затем приподнял одной рукой мой подбородок и посмотрел мне в глаза, которые все еще горели темно-красным, и непринужденно предложил. — Хочешь, я снова объявлю Валенсии войну?

Я против воли рассмеялась. Смех прозвучал странно и неуверенно, но я почувствовала, как злость медленно угасает, сменяясь усталостью, и прижалась к архивампиру.

— Не нужно, — голос звучал глухо, потому что я уткнулась носом Адриану в плечо. — Знаешь, они примут твои условия. Они и ко мне приходили от отчаяния — будь у них хоть какая-то надежда сохранить Кэллахил, им бы и в голову не пришло рассчитывать на мою поддержку.

— Твои родные оказались просто потрясающе слепы. Не только два года назад, но и вообще все те годы, когда ты занималась какими-то политическими делами, — негромко заметил он. — В противном случае они бы десять раз подумали, прежде чем бросать на произвол судьбы одаренную предприимчивую принцессу, которая спасла их страну от разорения вампирами.

— Я рискну напомнить, что отец тогда испугался тебя. Что ему еще оставалось делать?

— Отказать мне, — подумав, ответил Адриан. — Оставить вампирам завоеванные территории, но защитить тебя. И не прошло бы и нескольких месяцев, как ты бы составила очередной непредсказуемый план, который я бы никак не мог предусмотреть, и вернула бы Валенсии ваши земли. А когда я, полыхая праведным гневом, приехал бы в Дион выяснять отношения, я бы встретил тебя, влюбился с первого взгляда, и Дарию оставалось бы только довольно потирать руки, представляя, сколько всего Валенсия смогла бы получить от Вереантера в обмен на твою руку…

Я слегка отстранилась от него, чтобы удивленно посмотреть Адриану в лицо. Он улыбался, но темно-серые глаза оставались серьезны.

— Влюбился бы в меня с первого взгляда? — недоверчиво уточнила я, но потом сама начала улыбаться. — Вот уж не ждала от тебя такой романтичности.

— Зато ты пришла в себя, — пожал плечами он. Повернувшись к зеркалу, я поняла, что он прав — глаза потухли и снова стали темно-зелеными. Адриан же негромко продолжил, продолжая обнимать меня. — Забудь о них. Они не стоят того, чтобы ты так из-за них расстраивалась. Ты уже победила, и продолжать переживать из-за того, что произошло — только зря себя изводить.

Его спокойный, уверенный голос действовал умиротворяюще, и я несколько раз кивнула, чувствуя, что мне становится легче, и что я начинаю расслабляться. Он ведь прав. У меня новая жизнь, и теперь я по-настоящему счастлива. Стоит отпустить уже прошлое и перестать мучиться из-за случившегося.

Я оказалась права. Тем же вечером отец объявил, что он принимает условия Адриана, и, если вампиры смогут помешать Арлиону сеять хаос в Валенсии, Кэллахил присоединится к Вереантеру.

 

Глава 28

Перевернув страницу, я поудобнее разместила магический светильник, чтобы свет попадал точно на книгу, и взглянула на стоявшие на камине часы. Время близилось к полуночи, но я решила дождаться Адриана, которого после ужина забрал для обсуждения какого-то очередного важного вопроса Виктор и вот уже часа три не отпускал. С Оттилией мы уже распрощались, и она ушла к себе. Усталость ощущалась все сильнее, глаза слипались, и строчки в открытой книге никак не желали складываться в единый текст. Отложив ее на стол, я подперла голову рукой и сама не заметила, как задремала.

В первый момент я даже не поняла, что меня разбудило. Не было никакого постороннего шума, и я не услышала никаких громких звуков, однако в воздухе пронеслось что-то такое странное, что сонливость как рукой сняло, и я растерянно замотала головой, пытаясь понять, что это было. Словно какая-то невидимая волна пролетела по всему дворцу.

Ощущение чего-то неправильного усилилось, когда за окном, откуда в комнату попадал неяркий свет расположенных вокруг дворца и в саду фонарей, из-за которого на потолок ложились причудливые тени, внезапно стало темно. Ничего не понимая, я подошла к приоткрытому окну и убедилась, что все фонари потухли. До меня донеслись удивленные возгласы дежурившей на улице стражи, не понимавшей, что произошло. Несколько секунд я вглядывалась в непроницаемую тьму — после освещенной комнаты глаза отказывались воспринимать темноту — и наконец мне показалось, что там проскальзывают неясные тени. Но присмотреться лучше я не успела — из той самой темноты внезапно донесся крик кого-то из стражников, оборвавшийся на середине. Раздался шум бегущих ног, треск веток, словно кто-то ломился через кусты, звук извлекаемого из ножен оружия и, наконец, лязг стали, который было невозможно спутать ни с чем другим. Все это перемежалось с криками, стонами и приказами — видимо, кого-то уже успели ранить, и подоспел кто-то из начальников. В довершение картины из темноты вылетел арбалетный болт, воткнувшийся в стену дворца в паре сантиметров под моим подоконником.

Я наконец-то сообразила, что происходит что-то совсем нехорошее, торопливо создала вокруг себя щит и опустилась на пол, так что открытое окно оказалось надо мной. Не поднимаясь в полный рост, я добралась до платяного шкафа у противоположной стены и распахнула его в поисках одежных сумок, которые по прибытии во дворец разбирала Сюзанна. Обнаружила их на самом дне, и принялась нетерпеливо их ощупывать. На второй сумке мне повезло — я обнаружила в ней ножны с парными кинжалами, которые сунула туда перед самым отъездом. После происшествия на балу в Лорене я старалась не оставаться без оружия, хотя часто его было неудобно носить с собой из-за того, что теперь вместо высоких сапог я носила туфли, и спрятать кинжалы в голенища было теперь невозможно. Тем временем дверь в спальню распахнулась, и я увидела на пороге Адриана, а затем раздался какой-то рокочущий звук где-то вдалеке, и весь дворец содрогнулся.

— Что происходит?!

— Арлион происходит! — архивампир подошел к сундуку у стены и достал оттуда перевязь с сардами. Надел ее, затем в один шаг оказался передо мной, схватил меня за руку, рывком поставил на ноги и потянул в коридор. — Надо идти. На улице только умертвия, а, значит, Арлион и Раннулф уже во дворце. И вряд ли они одни.

— Погоди, откуда он здесь мог взяться? — поразилась я, не поверив собственным ушам, однако послушно ускорила шаг.

— Так же, как и в Лорене. Открыл сразу несколько порталов и прорвал защиту дворца, так что Мариус и валенсийцы уже в курсе. Ты же сама наверняка почувствовала магический всплеск, когда разрушилась защита.

Значит, вот что значила та волна, которая меня разбудила; спросонок я лишь не поняла, что она была магической. Тем временем мы вышли в коридор гостевого крыла, и я увидела, что вампиры, составлявшие наш эскорт, устремляются в холл к лестнице, откуда уже доносились звуки вооруженной схватки. Затем раздался грохот, словно в холле уронили что-то тяжелое.

— И какой демон дернул Арлиона открывать портал именно в гостевое крыло! — вырвалось у меня против воли. Вся ситуация была настолько дикой, что я все никак не могла прийти в себя и осознать происходящее.

— Не думаю, что это была случайность, — возразил Адриан, открывая дверь в гостиную, в которой сегодня произошел тот знаменательный разговор с леди Алиной и Стефаном. Все движения архивампира были четкими и быстрыми, как во время битвы. — Раз Арлион смог открыть несколько порталов сразу, у него сейчас достаточно сил, чтобы сравнять весь дворец с землей, и нас вместе с ним.

В гостиной уже находились Виктор и Дориан. Архимаг при нашем появлении не пошевелился, продолжая сплетать структуру портала, а военачальник, услышав последние слова короля, повернулся в нашу сторону и закончил мысль Адриана:

— Одним словом, убить двух зайцев — отомстить Дарию за то, что вмешался и не позволил хозяйничать в Кэллахиле, и наконец-то убить архивампира, в корне подорвав мощь Вереантера.

— Нам нужно подкрепление, — обратился Адриан к Дориану. — Я уже связался с Оттавио, и сейчас он пришлет на помощь боевой отряд. Виктор откроет для них портал, и ты займешься новоприбывшими. Остановите зомби Арлиона и, по возможности, не дайте им убить кого-нибудь из ван Райенов. К Арлиону и Раннулфу постарайтесь не приближаться, чтобы обойтись без лишних жертв.

— Будет сделано, — высший вампир коротко, по-военному, кивнул.

— А Оттилия… — заикнулась было я, убедившись, что фон Некеров в гостиной не было.

— Она с братом, с ней все будет в порядке.

Посреди гостиной открылся темный портал, из которого начали появляться вампиры. Я наблюдала за тем, как просторная комната заполнялась вооруженными вампирами в военной форме. Их возглавлял незнакомый мне высший, который, выйдя из портала, почтительно склонил голову при виде нас с Адрианом, а затем отдал честь Дориану. Грохот и шум, доносившийся до нас, все еще раздавался где-то неподалеку, и я задумалась, сколько еще времени вампиры в коридоре смогут удерживать натиск умертвий. А потом я обнаружила, что меня ждал сюрприз — следом за вампирами из черного пламени материализовались Кейн, Эр, Фрост, Гарт и Дирк, а последним показался Грейсон. Воспользовавшись паузой, пока все быстро здоровались, я торопливо закрепила на поясе ножны с кинжалами.

— Советник фон Некер сообщил, что случилось, — сообщил Грейсон, указывая кивком на моих друзей. Он единственный из всех выглядел совершенно безмятежным, словно собрался на чаепитие с родными, хотя рукояти сардов за его спиной не вязались с этим представлением.

— Тогда к делу, — сказал Дориан, когда портал закрылся, и обратился к своим подчиненным. — В холл. Необходимо отогнать нападающих от крыла и отвлечь внимание от Их Величеств, — затем он повернулся к госфордцам и вежливо сказал. — Нам понадобится любая помощь.

После этого отряд новоприбывших и Дориан устремились к дверям и покинули гостиную. Эльфы, Дирк и Гарт последовали за ними, причем у Гарта пожелтели глаза, а Грейсон теперь передвигался с такой смертоносной грацией, что я впервые осознала, что этот эльф и в самом деле профессиональный убийца, и насколько он действительно опасен. Кейн задержался ровно настолько, чтобы спросить:

— Оттилия?

Адриан кивнул в сторону двери, и светлый маг, не тратя время, исчез следом за остальными.

— Мы отвлечем внимание умертвий и Арлиона, а вы не тратьте время, — Виктор деловито похлопал себя по поясу, проверяя на месте ли ритуальный кинжал, и тоже направился к двери. — Найдите безопасное место и проводите ритуал, пока Арлион не понял, что мы задумали. Ваше Величество, — обратился он ко мне, очень серьезно глядя прямо в глаза. — Помните, что я говорил вам о месте и времени.

Он скрылся из вида, мы с Адрианом остались одни, и я наконец-то поняла, в чем заключался план вампиров.

— Виктор сказал проводить…

— Ритуал готов. Виктор посвятил меня в подробности этим вечером, — отозвался Адриан, сразу поняв, что я хотела спросить. — Корделия, нам понадобится место, где нас никто не потревожит в течение получаса минимум. Это нелегко, поскольку Арлион целенаправленно будет искать меня, но необходимо. Где во дворце мы можем провести ритуал?

На несколько секунд я задумалась. Хорошо помня слова Виктора о том, что архивампир будет какое-то время уязвим, я понимала, насколько необходимо сейчас найти безопасное место. Проблема была в том, что именно в данный момент было невозможно предугадать, где во дворце безопасно, а где нет. Впрочем, кажется, я знаю место, которое если не безопасное, то, по крайней мере, никто не будет искать нас там…

Вместо ответа я кивнула, показывая, что знаю, куда можно отправиться. Еще несколько минут прошли в томительном ожидании, и наконец Адриан сказал:

— Можно идти. Нам удалось отогнать их от холла.

Мы торопливо вышли из гостевого крыла, и Адриан снова создал вокруг нас маскировочный полог. Холл был разгромлен — пол всюду усеивали осколки разбившихся скульптур, валялись останки зомби — иногда это были относительно целые тела, а иногда попадались отрубленные конечности и головы. Звуки битвы доносились теперь из соседней галереи. Одно окно было разбито, но на белых стенах не было подпалин, и мрамор был цел — значит, магических поединков здесь не было, и гостевое крыло осаждали только умертвия. Среди тел были и двое вампиров — их было легко узнать по серой военной форме. Адриан на секунду остановился, произнес несколько слов на незнакомом языке. На секунду его фигуру словно охватила Тьма, а затем убитые вампиры пошевелились, приходя в себя. Не тратя больше времени, мы поспешили дальше. Решив не рисковать понапрасну, я потянула Адриана за собой наверх, на третий этаж.

Там было тише, поскольку зомби Арлиона до него не добрались. Мы прошли несколько коридоров и сквозных залов, а затем спустились по другой лестнице обратно на второй этаж, прямо к королевским покоям. Оглядев хорошо знакомый коридор, я почувствовала, как у меня екнуло сердце — умертвия успели побывать и здесь. Картина была та же, что и у гостевого крыла — трупы, мусор, битое стекло, кровь. Людей здесь уже не было, и я невольно задалась вопросом, что с ними произошло. Где они все — отец, мачеха, Надя, Стефан? Живы ли? Или атака была столь стремительной, что никто не успел ничего сделать, и их всех уже нет в живых?

Прямо из-за угла на нас неожиданно выскочили два умертвия с оружием наперевес. Их одежда превратилась в лохмотья, но в них еще можно было узнать валенсийскую военную форму. Должно быть, эти зомби — то, что осталось от военного гарнизона Ормонда. Адриан отреагировал моментально — испепелил их на месте, так что я только ойкнуть успела. Некстати вспомнился брат Люция, которого когда-то постигла та же судьба. Затем я спохватилась, что нельзя терять время, и побежала вглубь коридора, к самой последней двери — единственной здесь, которая была закрыта.

Как я и думала, защитные плетения, которые я когда-то устанавливала на эту дверь, Мариус уже давным-давно снял, и сама комната была заперта. Использовав простейшее заклинание для открытия дверных замков, которое нам показывали на занятиях бытовой магией, я дернула дверную ручку, и мы с Адрианом вошли в темное помещение. Я закрыла за собой дверь и зажгла несколько светильников, а затем огляделась с внезапно вспыхнувшим ощущением щемящей тоски. Моя старая комната не слишком сильно изменилась, только выглядела она теперь, вне всяких сомнений, как нежилая. Мебель была та же, и стены были задрапированы тем же серо-зеленым шелком. В спальне царил образцовый порядок, однако полностью исчезли все мои личные вещи, и, открыв платяной шкаф, я убедилась, что всю мою одежду отсюда убрали. Потом я подошла к письменному столу у окна и обнаружила, что и ящики пусты. Не сдержав судорожного вздоха, я поставила на дверь защитное поле и повернулась к Адриану, который с любопытством осмотрелся и, кажется, сразу понял, куда я его привела.

— Они не додумаются искать нас здесь, — слегка подавленно сказала я, чувствуя себя здесь чужой и стараясь отвлечься от тяжелых мыслей и сосредоточиться на деле.

— Хорошо, — он не стал никак комментировать наше временное убежище и предпочел сразу перейти к делу. — От тебя не потребуется ничего, кроме крови. Не очень много, так что тебе ничего не грозит. Остальную часть ритуала выполню я.

Он откинул в сторону лежавший на полу ковер, взяв его за угол, и открыл паркетный пол. В воздух поднялось небольшое облачко пыли. Затем, подчиняясь воле архивампира, на лакированной поверхности сами собой стали возникать символы, которые я видела в книге Виктора, посвященной некромантии. Символы сплетались между собой в сложную пентаграмму, и я вскоре перестала различать, где заканчивался один знак, и начинался следующий. Минут через десять невероятно сложной работы Адриан оценивающе оглядел дело своих рук и удовлетворенно кивнул, а затем повернулся ко мне. В тот момент я внезапно увидела на его лице легкое беспокойство.

— Виктор говорил тебе, в чем будет заключаться ритуал?

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что никакой посуды, в которую можно было бы нацедить кровь, в пределах видимости не наблюдалось. Ну и ладно, я же самого начала знала, что выхожу замуж за вампира…

Засучив рукав, я вместо ответа протянула Адриану руку.

— Я готова.

Он взял мою ладонь, провел пальцем по обручальному кольцу, а затем наклонился к запястью. Ничего сверхдраматичного не произошло — я ощутила резкий укол, сменившийся малоприятной ноющей болью, и на этом все. Никаких кровавых деталей и ощущения, что из тебя выпивают жизненные силы, как под воздействием того же плетения-«вампира», которое когда-то наслал на меня Раннулф, не было. Только голова слегка закружилась через какое-то время, но не более того.

Наконец Адриан отпустил меня, и я машинально отметила про себя две аккуратные ранки на руке, которые сразу же залечила магией. Ноющая боль бесследно исчезла. А затем я напрочь позабыла о руке, поскольку на меня внезапно накатило ощущение чужой силы, Тьмы, которая медленно заклубилась вокруг нас с Адрианом. Архивампир сидел, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, и не двигался. Окружившая нас Тьма концентрировалась именно вокруг него, и мне стало не по себе. Виктор, конечно, говорил, что благодаря моей крови Этари архивампир станет сильнее, но чтобы настолько?

Адриан открыл глаза, и я почему-то была уверена, что они сейчас будут такими же красными, как у трейхе, но вместо этого они оказались совершенно черными, наполненными той же самой Тьмой. Исчезли белки и радужка, черты лица заострились, а кожа окончательно утратила какие-либо краски. Неестественно красные губы, на которых все еще оставались остатки моей крови, довершали эту жуткую картину, и я невольно поежилась, но не сдвинулась с места. Именно сейчас Адриан больше всего подходил под определение «архивампир», которых всегда боялись и люди, и сами вампиры. Причем речь шла не просто о проницательном и хладнокровном правителе, но о существе, которое было олицетворением Изначальной Тьмы, и которым покровительствовала сама богиня смерти.

«Ты знаешь, кто такие архивампиры? Понимаешь, что они такое?» — вспомнился мне вопрос Оттилии, заданный довольно давно.

— Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросила я, не придумав ничего более умного.

Странно, но мне не было страшно. Тьма вокруг не давила на меня и вообще не причиняла никаких неудобств, а, наоборот, усиливала ощущение безопасности. И почему-то я нисколько не сомневалась, что я была единственной, кто воспрнял бы ее так спокойно, а войди к нам сейчас хоть сам Арлион, и ему бы мало не показалось. Его бы просто смело потоком темной энергии.

— Как никогда лучше, — честно ответил он. Адриан по-прежнему выглядел так, что у неподготовленного человека не выдержало бы сердце, но голос, слава богам, звучал так же, как и всегда. — Осталась последняя деталь.

Он указал на начерченную на полу пентаграмму. Я вспомнила, что мое участие в ритуале требовалось, в первую очередь, из-за родственной крови, и вытащила из ножен один из кинжалов. Рассекла себе ладонь, и кровь потекла прямо на вязь символов, которые можно было бы назвать в определенном смысле произведением искусства. Адриан отвел мою руку, когда счел, что этого было достаточно, и принялся читать заклинание, одновременно создавая плетение, которое по сложности могло сравниться с тем, которое сплетали Раннулф и его помощники во время своих ритуалов. Тьма заклубилась вокруг нас в каком-то безумном танце и отрезала нас от прочей комнаты плотным коконом, и, чтобы на секунду отвлечься от нее, я сосредоточилась на том, чтобы залечить порез.

А затем что-то изменилось. Архивампир продолжал магичить, но Тьма начала рассеиваться, так что вскоре я снова смогла различать предметы мебели вокруг, а затем и вовсе пропала. Глаза Адриана вернули себе привычный серый цвет, но вот мертвенная бледность никак не желала пропадать с его лица. Он закончил читать заклинание и теперь был занят тем что наполнял плетение энергией. Я наблюдала за процессом магическим зрением, а затем меня вдруг осенило — у Адриана подходили к концу силы. Должно быть, крови нужно было больше, но он предпочел ограничиться минимальными затратами с моей стороны. Эта мысль подтвердилась, когда вокруг меня замерцал знакомый щит, который уже не раз спасал мне жизнь, а затем он развеялся. Не просто пропал, а именно развеялся — его энергия впиталась в плетение. Ох, ну и зачем Адриан это сделал?! Я бы вытерпела еще, не так уж плохо мне было десять минут назад…

С нарастающим страхом я вглядывалась в его лицо, а, кажется, через целую вечность Адриан выдохнул:

— Все!

Плетение развеялось в воздухе. Не было никаких световых и шумовых эффектов, оно просто исчезло. Единственное, что я заметила — так это то, что моя кровь, которая попала на пентаграмму, впиталась в нее полностью, не оставив следов.

— Сработало? — недоверчиво уточнила я. — Арлион больше не опасен? Адриан? — архивампир обессиленно прислонился к стене, и я в приступе паники увидела, что у него на лбу выступила испарина, а под глазами залегли черные тени, словно он месяц не спал. — Адриан!

— Все в порядке, — с усилием произнес он. — Немного не рассчитал собственные силы. Я приду в себя минут через десять. Не волнуйся.

Он закрыл глаза и затих, и я, с сомнением посмотрев на него, решила выждать эти десять минут и уже потом бежать на поиски Виктора. Чтобы отвлечься, я принялась думать о том, что происходит сейчас во дворце. Допустим, у Адриана все получилось, и Арлион лишился магических сил; сколько человек успели пострадать к этому моменту? Как там Оттилия, Кейн, Гарт, Дирк? Эр и Фрост? Грейсон? Вампиры? Мои родственники, в конце концов? И если кого-то из них убили, хватит ли у Адриана времени и сил воскресить их обратно?

Защитное поле, которое я поставила на комнату, когда мы сюда пришли, внезапно развеялось. Я растерянно моргнула, но тут дверь распахнулась, и на пороге возник один из тех, кого я в данный момент меньше всего хотела видеть — Раннулф Тассел собственной персоной. Темный архимаг, с которого и начался весь этот кошмар с Арлионом, оценивающе оглядел нас с Адрианом, сидевших на полу, и на его лице появилась искренняя радость.

— Не зря я подумал, что такой мощный магический всплеск, исходивший из этого крыла, не мог пройти совершенно без последствий, — довольно ухмыляясь, сообщил он. — Какая чудесная возможность избавиться от короля и королевы Вереантера одновре…

Он резко осекся и не договорил, а затем недоуменно перевел взгляд себе на грудь, откуда теперь торчал окровавленный клинок. Некто успел подкрасться к некроманту совершенно бесшумно, так что архимаг ничего не заметил и не поставил защитное поле. Раннулф удивленно приоткрыл рот, и из уголка начала стекать струйка крови. Простояв еще несколько секунд, архимаг рухнул на пол и остекленевшим взглядом уставился куда-то в стену. Некромант был мертв.

Оглядев труп и не веря собственным глазам, я подняла голову и увидела в дверном проеме Люция, державшего в руках сарды. Оба клинка были в крови, а сам учитель выглядел заметно потрепанным, но целым и невредимым. На его светлых волосах я тоже разглядела красные пятна.

— Это же с него все началось? — спросил он, небрежным кивком указывая на мертвого Раннулфа. — Полагаю, справедливость наконец-то восторжествовала. Вы в порядке? Почему вы здесь?

Тут он заметил Адриана и застыл, недоверчиво рассматривая нас с архивампиром — очень уж необычно мы смотрелись, сидя на полу в моей бывшей комнате и устало прислонившись к стене возле начерченной на полу пентаграммы. Еще секунду Люций оценивал ситуацию, а затем на его лице с резкими чертами промелькнуло торжество, смешанное с жаждой мести. Поддавшись порыву, высший вампир шагнул вперед, одновременно поднимая сард. Адриан этого попросту не заметил — он все еще находился в отключке. Я вспомнила предостережение Виктора и, сразу поняв, что учитель собирается сделать, выхватила кинжалы и очутилась на ногах прежде, чем успела сообразить, что делаю.

— Нет, — мой голос звучал ровно и невыразительно.

Голова все еще кружилась, плюс в платье я не смогла бы драться в полную силу. Да и будем откровенны — Люций сильнее меня. Да, я многому научилась с тех пор, как мы расстались… но он знал и умел еще больше. А теперь и щит, который Адриан когда-то привязал к моей ауре, развеян, и полагаться на защиту больше не стоит.

— Держи правую руку ровнее, — иронично заметил Люций, как и я, прекрасно понимая наше соотношение сил. — Иначе поранишь саму себя. Чему я тебя столько времени учил? Корделия, ты и в самом деле собираешься со мной драться?

— Да, — прямо сказала я. — И если ты прямо сейчас не опустишь оружие, я сделаю все, чтобы убить тебя. Или же тебе придется убить нас обоих.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что прочел Люций на моем лице, но я увидела, как решимость на его лице сменяется выражением усталости и покорности. Глубоко вздохнув, он опустил сарды, а затем убрал их в наспинные ножны.

— Демон тебя подери, Корделия, — раздраженно выдохнул он сквозь зубы. — Неужели он и в самом деле стоит того?

Убедившись, что Люций больше не настроен агрессивно, я опустила руки с кинжалами и с непоколебимой уверенностью ответила:

— Да.

Вся фигура высшего вампира выражала несогласие с моими словами, но он не стал продолжать спор, а вместо этого выглянул в коридор, проверяя, не появились ли там новые враги.

— Битва перенеслась главным образом на первый этаж, — сообщил он с порога. — Они ворвались во дворец внезапно, но Мариус сразу узнал о разрушении защиты, и стража успела спрятать королевскую семью. Но среди людей много погибших.

— Я предложу их потом воскресить, — мрачно сообщил неожиданно пришедший в себя Адриан и поднялся на ноги. Выглядел он не так чтобы очень хорошо, но не в пример лучше, чем сразу после ритуала, да и двигался легко. — Правда, сомневаюсь, что кто-то из людей придет в восторг от перспективы сделать всех погибших вампирами.

Я подлетела к нему:

— Ты как?

— Лучше, — отозвался он, а затем перевел взгляд на труп Раннулфа на полу. — Отлично, еще одним архимагом меньше… Люций, это твоя работа?

— Моя, — буркнул тот.

Адриан о чем-то задумался, а затем я увидела, как его лицо на секунду скривилось, как от какой-то очень неприятной мысли. Но спросить, в чем дело, я не успела, поскольку Люций сказал:

— Пожалуй, я пойду. Посмотрю, как там дела на первом этаже.

Высший вампир вышел из комнаты, и мы с Адрианом через какое-то время последовали за ним. Ритуал был завершен, и теперь стоило посмотреть, как он сработал.

 

Глава 29

Дворец выглядел, как после самого настоящего штурма. Коридоры второго и первого этажей были разгромлены. Пострадали и наиболее просторные помещения — полагаю, из-за того, что в них было удобно сражаться. Полы везде были покрыты обломками и осколками, осталось очень мало целых окон, мусор перемежался с трупами. Судя по количеству тел и тому, как они были одеты, больше всего здесь было зомби Арлиона. Похоже, для нападения на дворец архимаг использовал тех самых пропавших жителей Ормонда. Заметно поредели и ряды дворцовой стражи, и местами попадались погибшие вампиры, но их было в разы меньше, чем людей.

Коридоры, по которым мы шли на втором этаже, были уже пусты, и я не могла понять, что же сейчас происходит. Все закончилось? Кто победил? И какие были потери?

Заворачивая за очередной угол, мы внезапно столкнулись с небольшой вооруженной группой, в которой я с огромным чувством облегчения узнала Оттилию, Кейна, Гарта и Александра. Все продолжали держать в руках мечи, даже Оттилия, хотя выглядела она подготовленной к бою еще хуже, чем я — на ней была длинная ночная сорочка, поверх которой был кое-как накинут халат. Все мои друзья выглядели целыми, а вот Александр держал меч левой рукой и при этом болезненно морщился. Его вторая рука безвольно повисла вдоль тела, а рукав рубахи насквозь пропитался кровью. Мы с Адрианом передвигались быстро, и, когда мы выскочили из-за угла, все четверо подняли было оружие, но уже через секунду узнали нас.

— Ну слава богам! — выдохнула Оттилия, свободной рукой нетерпеливо заправляя короткие волосы за уши. — Корделия, можешь помочь?..

Она кивнула на раненого брата. Я сразу направилась к Александру, а Кейн пояснил:

— Такие раны я исцелять не умею. Смог только обеззаразить ее, но не больше…

Я быстро разрезала кинжалом рукав. Создавалось впечатление, что умертвие, с которым пришлось сражаться вампиру, было безоружным, и потому попыталось отгрызть руку зубами. Несколько больших кусков мышц попросту отсутствовали, и на плече можно было разглядеть следы от зубов. Ну и живучесть у этих вампиров, обычный человек уже давно потерял бы сознание от шока и кровопотери… Я принялась накладывать нужные целительские плетения, пока Кейн и Оттилия наперебой рассказывали, что произошло. Гарт молчал, наблюдая за процессом лечения вампира.

— Они были повсюду, больше двухсот…

— А еще были несколько магистров, но их взял на себя Мариус. Кстати, он хоть и целитель, но всё равно архимаг — некроманты пожалели, что с ним связались…

— А Виктор сражался с Раннулфом…

— Дворцовая стража Диона перебита почти полностью. Вампиров тоже много погибло, но не так, как валенсийцев…

— А потом нам удалось оттеснить нападающих на первый этаж. Их осталось не так много, но с ними Арлион, так что сражение еще идет.

— Да, там внизу произошло что-то странное. Сперва Арлион сражался с несколькими высшими сразу — там были Дориан, Грейсон, Александр и еще один высший с сардами, я его не узнала, он не из нашей делегации. А потом темный эльф вдруг куда-то исчез, а все умертвия словно взбесились. Что могло произойти?

Я закончила последнее плетение — рука Александра зажила, но еще несколько дней следовало избегать совершать ею резкие движения — и вампир поблагодарил меня усталой улыбкой. Адриан же спросил:

— Вы не обратили внимание, в каком направлении скрылся Арлион?

— На нас как раз набросилось не меньше десятка зомби, так что нет, — хмуро ответил Гарт. — Может, он понял, что проиграл, и сбежал?

Архивампир отрицательно покачал головой, с трудом скрывая торжество:

— Не мог. На портал у него уже не хватило бы сил. Надо найти его, пока он не скрылся, и остановить раз и навсегда. Корделия, — обратился он ко мне, — оставайся здесь. Никаких схваток с зомби, чтобы не повторилась та же история, что и в Лорене. Хорошо?

Я с сомнением покосилась на остальных, колеблясь, стоит ли говорить прямо при них, но решила, что на конфиденциальность нет времени.

— Хорошо. Но ты уверен, что сможешь сейчас иметь дело с Арлионом? — выглядел Адриан по-прежнему неважно, и я совсем не была уверена, что даже лишившийся сил архимаг перестал быть угрозой.

— Мои магические силы сейчас истощены, но я неплохо убиваю людей и без магии, — недовольно напомнил он, а затем перевел взгляд с Оттилии на Кейна, и потом — на Гарта. — Я предпочел бы, чтобы и вы остались здесь.

— Чтобы наша любительница приключений была под присмотром, — с пониманием фыркнул Кейн и неожиданно не стал спорить. — Хорошо, сделаем.

— Адриан… — начал было Александр, но архивампир, заметив мой предупреждающий кивок на руку вампира, перебил его:

— Ты тоже оставайся.

Брат Оттилии кивнул. Адриан исчез в конце коридора, а я, поймав вопросительные взгляды друзей, в сжатой форме начала рассказывать про проведенный ритуал. Поскольку я никому не говорила даже о том, что Виктор переделывал его из жертвоприношения в обычный, для остальных оказалось шоком узнать, что Арлион лишился магических сил. О подробностях ритуала я умолчала, а потом Оттилия поинтересовалась, не знаю ли я случайно того высшего вампира, который помог сражаться с умертвиями. Подумав, что инкогнито Люция и так уже раскрыто, поскольку он наверняка попался на глаза тем вампирам, которые его хорошо помнили, я рассказала им правду. Кейн и Гарт, которым имя Эртано было знакомо, удивленно переглянулись, но их реакция не шла ни в какое сравнение с изумлением Оттилии и Александра. Опальный граф Эртано, рискнувший выступить против архивампира, стал в Бэллиморе какой-то полумифической личностью, и брат с сестрой меньше всего ожидали столкнуться с ним в реальности. Поток вопросов, которыми фон Некеры засыпали меня, был прерван группой из десятка умертвий, выскочившей на нас из соседней галереи так резво, что им удалось застать нас врасплох. Все схватились за оружие, я выхватила кинжалы из ножен, и закипела схватка. Отбиваясь от двух зомби одновременно, я поняла, почему среди людей было столько погибших — дело было не только в численном превосходстве, но и в том, что умертвия передвигались с невероятной ловкостью и проворством. Я еле успела отклониться назад, когда лезвие одного из клинков просвистело в опасной близости от моего горла. Краем глаза я успела заметить, что на Гарта набросилось сразу трое противников, и как он стал стремительно терять человеческий облик — глаза пожелтели, зрачки вытянулись, кожа приобрела явственный зеленый оттенок, а на пальцах руки, не занятой мечом, выросли длинные когти. Больше я ничего не успела разглядеть, поскольку схватка захватила меня целиком, и я превратилась в какой-то бездушный механизм, выполнявший отточенные тренировками движения, совершенно не думая о происходящем. Одному умертвию я в какой-то момент умудрилась отрубить голову и теперь была занята другим, когда до меня сзади донесся вопль, в котором я с трудом узнала голос Оттилии:

— Нет!!!

В ту же секунду Александр пропорол моему противнику живот, и умертвие рухнуло бесформенной кучей на пол. Я торопливо огляделась, приходя в себя. Все нападавшие превратились в обычные трупы. Александр ощупывал недавно вылеченную руку, проверяя ее состояние. Гарт, так и не вернувший себе человеческую ипостась, смотрел куда-то слегка расширившимися глазами. Проследив за его взглядом, я увидела, что на полу коридора лежал Кейн, над которым склонилась Оттилия. Меч валялся в стороне, а светлый маг неподвижно смотрел куда-то вдаль, и в его остекленевших глазах можно было прочесть искреннее недоумение. На груди расплывалось кровавое пятно, аккурат там, где располагалось сердце. Надо же, а ведь не так легко попасть ровно туда…

С некоторым недоумением я перевела взгляд с Кейна на белую, как снег, вампиршу, которая медленно опустилась на колени рядом с телом. В голове промелькнула совершенно неуместная картина — Арлион Этари на коленях рядом с мертвой Исабелой. Я никак не могла понять, что произошло, и вместо горя или опустошенности могла испытывать только громадное удивление. Как Кейн может быть мертв? После всего, через что мы прошли вместе? Разве так бывает?..

Все еще не веря, я сама села на пол рядом с телом, пытаясь магическим зрением увидеть, что в нем все еще бьется жизнь. Пусть ранен, пусть тяжело — я смогу оказать первую помощь, я же целитель… Но как помочь тому, чье сердце уже перестало биться?

— Его можно спасти, — наконец раздался негромкий голос Гарта. До этого в коридоре царила почти полная тишина, которую прерывали только судорожные вздохи Оттилии. Подняв голову, я увидела, что Гарт выглядит так же, как обычно, только зрачки глаз все еще оставались вертикальными. — Так же, как Дирка два года назад. Только…

Он не договорил, но я и так поняла, что он имел в виду. Кейн был единственным чистокровным человеком из всех нас, а это значит, что после воскрешения он станет не только темным, но и вампиром. Оттилия подняла лихорадочно блестевший взгляд, в котором внезапно зажглась безумная надежда.

— Плевать, — хрипло сказала она. — Я не могу потерять его.

Процесс воскрешения человека из мертвых занял у нее гораздо больше времени, чем у Адриана, но не прошло и нескольких минут, как заклубившаяся в помещении Тьма развеялась, а затем Кейн открыл глаза. Некоторое время он продолжал молча смотреть в потолок над собой, а затем пошевелился и медленно сел. Я почувствовала, как с моих плеч скатывается огромный камень, и даже заметная бледность друга, как и его потемневшая аура, не могли умалить радость от того, что он все-таки жив. Оттилия же не позволила себе сразу радоваться, а вместо этого с тревогой посмотрела на пришедшего в себя Кейна.

— Как ты себя чувствуешь?

— По сравнению с тем, что было только что, удивительно неплохо, — отозвался он, растерянно озираясь, а затем перевел взгляд на нас. — Хотя вам удалось меня удивить. Только что Луг рассказывал мне, что все закончилось, и дальше будет только лучше, как внезапно появляется Хель с заявлением, что мне пора обратно…

— А ты уже обрадовался, что освободился от нас, — фыркнул Гарт, начиная улыбаться. — Думал, мы тебя с того света не достанем?

— У меня была такая смутная надежда, — буркнул Кейн и посмотрел на Оттилию, которая продолжала молча сидеть возле него. — Ну зачем ты?..

Вот последний вопрос он зря начал задавать — вампирша стремительно переменилась в лице. Я была уверена, что она сейчас скажет что-нибудь резкое, или ударит мага, но вместо этого подруга вдруг разрыдалась. Подобного не ожидал никто, и все изумленно вытаращились на Оттилию, от сдержанности которой не осталось ровным счетом ничего.

— Зачем?! — повторила она сквозь всхлипывания. — А чего ты от меня ждал?! Что я просто оставлю все, как есть, и буду проливать слезы над твоим хладным трупом?!

— Ты и так проливаешь слезы, — пробормотал Кейн и покосился на нас в поисках поддержки, но не сделал попытки отодвинуться. Гарт сделал вид, будто рассматривает пейзаж за темным окном, где невозможно было что-либо разобрать, а я философски пожала плечами — мол, разбирайся сам. Александр был единственным, который, похоже, вообще не понимал, что происходит, и недоуменно переводил взгляд с одного на другого. — Даже без трупа…

— Ты… Ты… — Оттилия с остервенением начала тереть щеки, чтобы убрать дорожки от слез. — Ты просто демонов эгоист, которому наплевать на окружающих! То есть, умерев, ты не испытывал никаких сожалений, да?!

Я уже не могла понять, о чем речь, и у меня возникло стойкое ощущение, что они продолжают свой старый спор, который я однажды подслушала. Почувствовали это и остальные, но не двинулись с места.

— Что ты знаешь о сожалениях?! — взбеленился уже и Кейн. — Я просто не понимаю, почему…

— Я люблю тебя, идиот! — заорала Оттилия, окончательно потеряв терпение, и вскочила на ноги. Александр ошарашенно уставился на сестру, пока я мечтала прямо сейчас оказаться как можно дальше от этой парочки. — Мне плевать на то, кого ты там убил, или на то, кто ты! Сколько раз я еще должна тебе это повто…

Она не договорила. За время ее прочувствованной речи Кейн сам успел подняться на ноги и, недолго думая, на глазах у всех поцеловал ее. Вампирша замолкла и обняла мага, и, похоже, напрочь забыла о нашем присутствии.

— Ну наконец-то, — в наступившей тишине проворчал Гарт. — Я уж думал, что не дождусь логической развязки. — Я рассмеялась, и он уже громче добавил. — Я не хотел бы вас отвлекать, но у нас тут вроде как нападение на дворец!

Оттилия и Кейн неохотно оторвались друг от друга. Вампирша улыбалась на удивление неуверенной улыбкой, Кейн взял ее за руку и нисколько не казался смущенным.

— Вы правы, — признал он. — Тогда что у нас дальше по плану?

Раздались шаги, и из-за угла показались Эр, Фрост, Дирк и Грейсон. У Дирка было несколько прорех на куртке, а лоб пересекал кровавый рубец. Эльфы выглядели невредимыми, хотя заметно потрепанными и уставшими, даже Грейсон.

— Все живы? — осведомился мастер, оглядывая всех нас и отмечая количество тел на полу.

— Более или менее, — хмыкнул Кейн.

Грейсон посмотрел на него, увидел изменившуюся ауру бывшего ученика, но никак не откомментировал. Оттилия же спросила:

— Что с Арлионом?

— Его ищут, — сообщил мастер. — Умертвий больше нет, и вампиры прочесывают дворец, поскольку сбежать архимаг не мог. Так что мы пойдем искать дальше, пока он не скрылся. Корделия, у вас во дворце где-нибудь есть тайные ходы? Арлион мог случайно найти такой. Или неслучайно — Мариус мог сообщить ему, когда его заставили помогать.

А ведь Грейсон прав. Через тайный туннель можно безопасно выбраться за пределы дворца и сбежать, оставшись совершенно незамеченным. И тогда Арлион скроется и сможет на свободе придумать очередной план массового уничтожения людей…

— Есть, — быстро сказала я, оценив последствия. — Я могу вас проводить.

Не тратя времени, я устремилась дальше по коридору, и Эр, Фрост, Грейсон и Дирк последовали за мной. Все вместе мы спустились на первый этаж, и там я бегом провела их в ту самую маленькую гостиную, которой никто никогда не пользовался. Там я привела в действие нужный механизм, и часть стены отъехала в сторону, открывая узкий темный лаз, откуда дохнуло сыростью и затхлостью. Эр и Фрост создали в воздухе магические светильники и первыми шагнули в ход, Дирк последовал за ними, а Грейсон остановился уже на пороге и повернулся ко мне:

— Ты с нами не пойдешь. Закрывай дверь и возвращался к остальным. А еще лучше оставайся здесь, пока все не закончится.

— С непривычки там можно заблудиться, — заикнулась было я, но мастер только отрицательно покачал головой.

— Разберемся. Будь осторожна, Корделия.

Грейсон исчез в туннеле, и я послушно закрыла за ними проход. Затем отошла назад и убедилась, что дверь встала как надо, и не видно никаких подозрительных щелей. Потом повернулась к двери в коридор и застыла, как вкопанная — в гостиную стремительно вошел Арлион и резко остановился при виде меня. Бледный, с несколькими царапинами на лице, но не раненный серьезно. Черный плащ был покрыт пятнами крови, которые на темной ткани были почти не видны. Взглянув магический зрением, я убедилась, что его яркой ауры темного архимага больше не было — вместо этого была аура среднего магистра. Пожалуй, при следующей встрече я лично выражу свою искреннюю признательность и благодарность Виктору…

… если, конечно, мой дорогой родственник прямо сейчас меня не убьет.

Где-то в конце коридора раздались голоса, и я поняла, что Арлион спасался от преследования и буквально на несколько секунд опережал своих противников. Успел ли кто-то из них заметить мелькнувшую полу черного плаща, прежде чем архимаг скрылся в комнате?..

— Здесь его нет! — крикнул кто-то, а затем зазвучал негромкий гул голосов, словно те, кто был снаружи, совещались, что делать дальше. Арлион напряженно прислушался к тому, что происходило в коридоре, а потом посмотрел на меня.

— Мое почтение, ваше величество, — он говорил насмешливо, но за иронией в его голосе мне послышалась напряженность. — Надеюсь, еще не слишком поздно поздравить вас со свадьбой?

Демон подери все на свете, он сейчас совершенно не вел себя как тот, кто на днях вырезал подчистую целый город, а сегодня штурмовал королевский дворец! Все, что произошло сегодня, просто не укладывалось у меня в голове, а он продолжает шутить, будто ничего не произошло! Будто не он виновник всех этих смертей! Раздражение поднялось во мне внезапно, и я не могла его сдержать. Я просто не могла понять, как можно совершать такие страшные вещи, не принимая их хоть сколько-нибудь близко к сердцу!

— А для вас это все ерунда? — резко спросила я, не думая о вежливости или осторожности. Слишком уж отрицательные чувства вызывал у меня этот эльф. — Вы убиваете людей сотнями, сегодня вечером ваши умертвия убили моего друга, а все ради чего? Ради какой-то призрачной мести?

— Не призрачной, а вполне реальной, — возразил он с видом человека, непоколебимо верящего в то, что он говорит, и посмотрел мне в лицо. В тот момент я впервые заметила, что его глаза такого же темно-зеленого оттенка, как и мои, и это открытие неприятно удивило меня. — Только вот вынужден признать — ваши с Адрианом действия сделали ее теперь невозможной. Я не ожидал, что вы додумаетесь до этого ритуала. И поскольку ты до сих пор жива, полагаю, Адриан убил Натаниэль?

— Нет.

— Нет? — переспросил он, и на его лице впервые проступило недоумение. Мимо по коридору протопали чьи-то шаги и снова послышались голоса, на этот раз еще ближе, и Арлион тряхнул головой. — Впрочем, неважно. Теперь к делу. Насколько мне известно, здесь начинается потайной ход, и ты, Корделия, стоишь у меня на пути.

— Подземный ход вам не поможет, — холодно возразила я. — В нем уже находятся воины, включая мастера Госфордской школы. Вам не уйти.

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы и осведомился:

— И каков твой замысел? Попытаешься остановить меня? — в его голосе отчетливо слышалось «хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь», но я не испугалась. Страх вообще пропал, вместо него осталась злость. Глупо, наверное, с учетом того, что мне и с магом уровня магистра не справиться…

— В противном случае вы снова начнете убивать людей и, в частности, тех, кто мне дорог, — прошипела я и набрала в грудь воздуха, чтобы закричать и привлечь внимание тех, кто все еще был в коридоре, но темный эльф меня остановил:

— Теперь это будет проблематично, не находишь? Будем реалистами — я больше не архимаг, — почему-то Арлион не выглядел разозленным из-за потери магических сил, а, скорее, заинтригованным, словно переживал какой-то новый интересный опыт. — С архивампиром мне больше не справиться, так что за своего Адриана можешь быть спокойна. И ты была неправа, когда говорила, что я убиваю всех подряд. Я же сказал — все ради мести.

Я выдохнула и недоуменно нахмурилась. Какой безумной идеей одержим архимаг на этот раз?

— Я собирался убить Адриана, потому что я ненавижу вампиров вообще и архивампиров в частности. Моей целью сто лет назад был Магнус, но я потерпел поражение. Убив его сына, я добился бы своей цели — уничтожил бы этим Вереантер. Увы, Адриана мне теперь не одолеть, но остается еще один вампир, с которым я собираюсь встретиться, и который должен ответить за то, что совершил. Я хотел оставить его напоследок… — на последних словах голос Арлиона понизился до шипения.

— Лэнгстон, — прошептала я, сразу догадавшись, кого он имел в виду.

— Верно, — он согласно наклонил голову и так улыбнулся, что я почувствовала, как у меня на шее волоски встают дыбом. — Кстати, Корделия, что ты предприняла, чтобы обезопасить себя от него?

— А что я должна была?.. — растерялась я, но осеклась под тяжелым взглядом эльфа.

— Дура, — холодно бросил он. — На случай, если ты забыла, напомню, что Лэнгстон — твой враг. Он не позволит тебе спокойно остаться на троне Вереантера.

— У меня полным-полно недоброжелателей среди вампиров, — сердито сказала я. — Причем в основном благодаря вам. Одним больше, одним меньше…

Арлион прищурился, внимательно изучая меня.

— Одно дело — вампиры, которые просто недовольны решением короля жениться на тебе, и другое — вампир, для которого ты представляешь непосредственную угрозу, поскольку тебе единственной может быть известна правда о его участии в развязывании Кровавой войны. И если она выйдет наружу, от Лэнгстона ничего не останется, и он сам это прекрасно понимает. И учти, что ему абсолютно наплевать, знаешь ли ты эту правду на самом деле, или еще нет. Он приложит все усилия, чтобы убрать тебя с дороги, уничтожить, и ни о какой пощаде не может быть и речи. Я не сомневаюсь, что сейчас, пока вы были заняты попытками остановить меня, у Лэнгстона было достаточно времени, чтобы продумать какие-то шаги против тебя и начать их реализовывать. Впрочем, — тут он растянул губы в издевательской улыбке, — ты не находишь это забавным? Лэнгстон попытается убить королеву Вереантера, а Грейсон Рианор, которого я видел во время битвы, явно влюблен в тебя. Повторяется история столетней давности, не находишь?

Я молчала. Арлион был прав, а я об этом не подумала. Я совсем забыла, что особенности магии трейхе Этари — не такая уж страшная тайна, и многим вампирам известно об их способности видеть воспоминания своих предков. Конечно, Филипп Лэнгстон не допустит, чтобы его участие в случившемся выплыло наружу. На его стороне то, что правда так ужасна и невероятна, что никто не поверит в нее с первого раза. Но это, конечно, не повод оставлять в живых опасного свидетеля, которым являюсь я…

— Последний совет, — как оказалось, Арлион все это время пристально наблюдал за моим лицом, не обращая более внимания на близость погони. Сейчас он смотрел на меня удивительно серьезно, и, не знай я, кто он такой, решила бы, что в его глазах промелькнуло сочувствие. — Расскажи об этом Адриану. Если он узнает правду не от тебя, он тебя не простит.

Я продолжала стоять на одном месте, думая, что теперь делать, поскольку такого поворота от этого разговора не ожидала. Теперь мне стоит опасаться Лэнгстона? Но как его остановить? Как доказать, что он что-то замышляет против меня? И как, как открыть Адриану правду об убийстве Исабелы?

— Ну а теперь, — тут голос Арлиона стал более легкомысленным. — Пора принимать решение. Либо ты сейчас поднимаешь шум, сюда врываются вампиры, меня уводят, твой муж меня лично казнит, и ты воюешь с Лэнгстоном в одиночку. Либо я ухожу и прикладываю все усилия, чтобы остановить Лэнгстона. Каков твой выбор?

Меня удивило, что он совершенно не пытался угрожать мне, или напасть, или оглушить. То ли у него просто не осталось сил, то ли он действительно не хотел навредить мне… Я хотела предупредить остальных. Хотела, чтобы Арлиона остановили, и этот хаос, который он принес в этот мир, прекратился. Но с другой стороны… Серьезного вреда бывший архимаг причинить уже не в состоянии, и все его помощники-маги мертвы. Лэнгстон должен получить по заслугам. Дело не только в том, что мне будет тяжело бороться с ним одной, но и в том, что Арлион действительно имеет право на эту месть. Не знаю почему, просто чувствую, что это правильно.

Адриан не простит меня за то, что я сейчас сделаю.

— Демон с вами, — выдохнула я и шагнула в сторону, открывая путь к двери и открывающему ее механизму.

Арлион одобрительно кивнул и шагнул к стене. Открылся проход, и темного эльфа поглотила тьма коридора.

 

Глава 30

Возможно, втайне я надеялась, что в туннелях Арлион все же столкнется с Грейсоном и остальными, его схватят, и я перестану ощущать себя виноватой за то, что отпустила его. Но этого не произошло, и примерно через полчаса блуждания по пустым узким коридорам и подземельям мои друзья и мастер вернулись и сказали, что никого не нашли. Ничего удивительного в этом не было — тайные ходы охватывали немаленькую часть дворца и уходили глубоко под землю, так что там одновременно могли поодиночке бродить не меньше десятка человек, не сталкиваясь друг с другом. Так что я быстрее всех поняла, что Арлион смог скрыться.

К утру полуразгромленный дворец был прочесан сверху донизу, вдоль и поперек, но в итоге всем пришлось смириться, что архимагу удалось сбежать. Разочарование Адриана было видно невооруженным глазом, из-за чего на меня с новой силой нахлынуло чувство вины, но, к счастью, все были так заняты случившимся, что этого никто не заметил. Той ночью никому так и не удалось отдохнуть, поскольку теперь следовало помочь раненым, спасти тех, кого еще можно было спасти, обсудить происшествие с растерянными валенсийцами, согласовывать дальнейшие действия…

Из королевской семьи Валенсии и их приближенных никто не пострадал. Когда Арлион и Раннулф открыли порталы во дворец, Мариусу стало об этом известно сразу, и он успел предпринять необходимые шаги. Окончательно определившись в этот раз, на чьей он стороне (возможно, его выбор напрямую зависел от того, что в Дионе находились вампиры, и шансы на победу в борьбе против Арлиона заметно увеличились), придворный маг сразу предупредил короля, и всех моих родственников отвели в безопасное место, а сам Мариус, и с ним маршал Оффали, присоединились к битве. Дворцовая стража Диона оказалась перебита почти полностью, и на то, чтобы ее восстановить, потребовался бы отдельный гарнизон солдат. Впрочем, все могло обернуться гораздо хуже.

Из сторонников Арлиона, явившихся во дворец, в живых не осталось никого. Оставшихся зомби добили вампиры, а маги, включая Раннулфа, погибли еще раньше. Среди вампиров пало много низших, а Адриан и Виктор были просто сильно истощены магически, так что им удалось вернуть к жизни только тех вампиров, кто погиб позже всех. Раненым помогали мы с Мариусом, и это очень сильно напомнило мне времена моего ученичества, хотя теперь светлый архимаг не следил за каждым моим шагом и не комментировал свои действия, как раньше, когда объяснял мне, как правильно накладывать плетения.

С королем, королевой и наследным принцем Валенсии мы встретились той же ночью в тронном зале, который заметно пострадал из-за того, что здесь Виктор сражался с несколькими магистрами. Вереантерская сторона спустилась туда в том же самом виде, в котором сражалась с умертвиями, и эта покрытая засохшей кровью, но более или менее невредимая группа произвела на валенсийцев сильное впечатление. Мачеха не преминула смерить меня неодобрительным взглядом — где это видано, чтобы королевы разгуливали вооруженными и сами участвовали в подобных стычках — но я едва обратила на нее внимание. В свою очередь, в рядах вампиров вызвало смятение появление Люция, которое усугубилось тем, что Адриан, показавшись на первом этаже после битвы, не сделал попытки ни убить, ни призвать к ответу бывшего заговорщика. Архивампир все еще был бледен и ограничился лишь тем, что в двух словах просветил короля Дария о том, что произошло, и от чего вампиры только что спасли королевскую семью. Напоследок он с самым любезным видом напомнил валенсийцам о заключенном договоре об оказании помощи и плате за него.

Сам момент был щекотливый, ведь официальное подписание договора еще не состоялось — никто не предполагал, что Арлион атакует именно этой ночью — и, следовательно, с формальной точки зрения Валенсия никому ничего не была должна. В тот момент я отчетливо видела, как борются в отце противоречивые чувства — нежелание расставаться с куском валенсийской территории, которая приносила такой доход, и страх перед вампирами. В зале сгустилось заметное напряжение. Адриан невозмутимо ждал, и всем присутствующим было прекрасно понятно, что отказ Дария приведет к объявлению новой войны. В этот момент я заметила довольную улыбку на обычно бесстрастном лице Виктора и поняла, что ему в некоторой степени даже хочется, чтобы король Валенсии заартачился, ведь в случае войны можно будет применить на практике плетение, которые создали мы вдвоем, и посмотреть, как попытаются справиться с ним валенсийцы. Я же сама оставалась совершенно спокойной. Удивительно, но мысль о возможной войне не вселила в меня сейчас никаких чувств. То ли я просто слишком устала, то ли мне и в самом деле было уже наплевать на то, что случится с Валенсией в случае поражения…

А победить в этот раз она бы не смогла, это было очевидно для всех, даже для Мариуса и короля, которым ничего не было известно о созданном Виктором плетении. Но и без этого они невысоко оценивали свои шансы на победу. Некоторое время отец еще размышлял, а затем перевел взгляд и посмотрел на меня. Несколько секунд он пристально вглядывался в мое лицо, словно впервые видел, а затем твердым голосом объявил, что Валенсия не отказывается от данного слова. Адриан довольно кивнул, а затем вампиры вернулись в гостевое крыло, тоже пострадавшее от зомби. Было решено на следующее утро вернуться в Бэллимор, когда архимаги отдохнут и смогут снова открывать порталы, поскольку оставаться в разгромленном дворце смысла не было. Грейсон и мои друзья присоединились к вампирской делегации и должны были отправиться в Вереантер вместе с нами.

Следующие несколько дней в Бэллиморе прошли спокойно. Новости о том, что произошло в Дионе, разлетелись быстро, и вся столица Вереантера теперь гудела. В эти дни я впервые оценила, что в том, что ты королева, есть свои плюсы — никто не смеет лезть к тебе с расспросами и утомлять разговорами. Некоторые придворные делали попытки приблизиться ко мне и расспросить, но я с неизменной доброжелательной улыбкой отсылала их прочь. Мне было известно, что в эти дни особняк фон Некеров буквально осаждали все многочисленные знакомые и друзья семьи, изнывающие от любопытства, что же произошло в Дионе, но Оттилия наотрез отказалась как обсуждать с кем-либо эту тему, так и выходить к гостям, и на растерзание аристократов остался только Александр. Смирившись с участью очевидца, он весьма скупо поделился с общественностью деталями случившегося, которыми им пришлось удовлетвориться.

Кейн и Оттилия теперь все время были вместе. Если честно, мне пока не было известно, как отнеслись фон Некеры к романтическому интересу дочери, который она больше не скрывала, но ярко выраженного неодобрения не было, и ничто не мешало молодым людям быть вместе. Я помнила, что говорил Кейн вампирше о том, почему не хочет становиться вампиром, и не знала, решили ли они как-нибудь эту проблему. Но пока они просто позволили себе наслаждаться обществом друг друга, и мы все — Эр, Фрост, Гарт, Дирк и я — старались им не мешать.

Я же теперь постоянно думала о Лэнгстоне. Как мне защититься от него? Как доказать Адриану, что бывший советник его отца будет пытаться избавиться от меня? Когда ждать первого удара и что сделать, чтобы помешать ему? Из головы не шли слова Арлиона о том, что Адриан должен узнать правду о смерти матери. Но я не имела представления, как сообщить ему такое. Ведь велика вероятность того, что он мне просто не поверит — в конце концов, никаких доказательств у меня нет. Или еще хуже — решит, что я пытаюсь выгородить Арлиона, оправдать его… А если он узнает, что я еще и помогла темному эльфу сбежать? Страшно представить, что тогда будет…

На следующий день после возвращения из Диона в гостиную, где я читала, внезапно вошел Грейсон. Он был одет в простой дорожный сюртук, и я сразу поняла что он зашел попрощаться.

— Я возвращаюсь в Госфорд, — сообщил он. Светлые глаза смотрели на меня с теплотой и в то же время с легкой грустью. — Арлион потерял силы, и моя помощь здесь больше не нужна. Желаю тебе всего хорошего.

Я поднялась с дивана и достала из кармана тяжелый золотой медальон с гербом Рианоров, который уже давно надо было вернуть владельцу.

— Возьмите его, — я протянула тесному эльфу украшение и сказала со всей признательностью, на которую была способна. — Спасибо вам. За все.

Пару секунд он смотрел на мою открытую ладонь, а потом вдруг аккуратно взял меня за руку и сомкнул мои пальцы на медальоне.

— Оставь себе, — спокойно сказал он. — Вдруг когда-нибудь пригодится.

— Но, мастер…

— До свидания, Корделия, — он улыбнулся и направился к двери. — Надеюсь, ты будешь счастлива.

Он скрылся из виду, а я медленно опустилась обратно на диван, пустыми глазами глядя на герб — безликую фигуру в плаще, державшую в одной руке ветвь, а в другой — обнаженный меч. Ну почему Грейсон не мог найти другую — ту, которая ответила бы на его чувства и сделала его счастливым?

Подписание договора о переходе земель происходило в Бларни. Дворец в Дионе нуждался в восстановлении, на которое было необходимо время, и принимать в нем иностранные представительства сейчас было невозможно. В этот раз я отправлялась в Валенсию без чувства страха или тревоги, наоборот, у меня наконец-то появилось ощущение, что ситуация пришла к своему логическому завершению. Адриан был со мной согласен, и в то утро, когда мы должны были перенестись порталом в Бларни, у него было прекрасное настроение. Я знала, что последние несколько дней он был не в лучшем расположении духа из-за побега Арлиона, и такая перемена не могла остаться незамеченной. Когда мы вместе спускались в просторный холл, где нас уже дожидались несколько высших вампиров, включая Виктора, и эскорт, Адриан вдруг спросил:

— Ты еще хочешь заменить отряд телохранителей на одного высшего вампира?

— Да, — осторожно подтвердила я, не веря в такую удачу.

Он вздохнул и сказал:

— Я намерен позволить Люцию вернуться в Вереантер. Если он, конечно, захочет.

Решив, что я ослышалась, я остановилась прямо посреди лестницы и встала к Адриану лицом. Он в этот момент выглядел слегка мрачным, словно не был до конца уверен в своем выборе.

— Что заставило тебя изменить решение? — спросила я, беря его за руку и глядя в лицо, чтобы у него сейчас не возникло искушения сбежать от ответа, как в прямом, так и в переносном смысле. Адриан ответил не сразу, вглядываясь в мое лицо.

— Он помешал Раннулфу убить нас обоих, — наконец признал он. — И не захотел убирать тебя с дороги, чтобы только добраться до меня. Он привязан к тебе. Думаю, с твоей охраной он бы справился.

Когда мы вернулись в Бэллимор, я в двух словах рассказала Адриану, как прошла наша встреча с Люцием. Однако ни в какие детали я не вдавалась, и потому решение архивампира удивило меня вдвойне, но удивление быстро сменилось искренней радостью. Просияв счастливой улыбкой, я привстала на цыпочки и поцеловала его прямо посреди коридора:

— Спасибо!

Он улыбнулся в ответ, и на его лице появилось довольное выражение, а затем мы продолжили путь вниз. Через несколько шагов он поинтересовался:

— Ты в этот раз решила отправиться без леди фон Некер?

— Пусть она побудет с Кейном, — просто сказала я. — Не хочу им мешать.

— Твой друг уже решил, чем будет заниматься дальше? — об обращении Кейна в вампира Адриан тоже уже был осведомлен. — Он же теперь темный, и дорога на факультет целителей ему будет заказана.

Я только покачала головой.

— Не знаю пока. Я их не спрашивала, поскольку для него этот вопрос болезненный. Его очень угнетало, что, став вампиром, он станет просто низшим без всего, в то время как Оттилии, по его словам, нужен кто-то, более подходящий по статусу.

Лестница подошла к концу, и дальше мы шли по широкому коридору. Постеленный ковер заглушал стук каблуков, которые наверняка по голому мрамору стучали так, что уши бы закладывало.

— Если сегодня все пройдет по плану, Кэллахил присоединится к Вереантеру, — наконец задумчиво сказал Адриан. — Барону де Энниндейлу можно было бы дать титул и отдать эти земли. Тогда он станет вереантерским дворянином, и больше препятствий для них с леди фон Некер не будет.

Я изумленно расширила глаза, не поверив собственным ушам, и осторожно осведомилась:

— А с чего вдруг такая благотворительность?

— Не удивляйся, — спокойно отозвался Адриан; кажется, его позабавило мое недоверие. — Этот титул будет чисто номинальным. В Кэллахиле, кроме рудников, ничего нет, вдобавок он очень далеко от Бэллимора, и, по большому счету, аристократам там делать нечего. Так что там будет продолжаться добыча адамантия, а твои друзья спокойно поженятся, и в итоге все будут счастливы.

В глубине души я бы не сильно удивилась, если бы узнала, что Адриан пошел на этот шаг с определенным умыслом, но сейчас мне совершенно не хотелось думать о мотивах его поступков. Если Оттилия и Кейн окончательно разберутся со всеми проблемами, это будет самым лучшим, что только могло произойти, а об остальном можно подумать позже.

Подписание договора проходило в Большом зале для совещаний. Встреча вереантерской делегации прошла так же, как в прошлый раз, а, когда мы направлялись в зал для переговоров, нам по пути попалась Надя, которая выбрала неподходящий момент, чтобы выйти из комнаты. Не удивлюсь, если мачеха велела ей сидеть у себя и не выходить наружу. Узнав меня, она одарила меня быстрой приветливой улыбкой.

Что было приятно — на этот раз мне не пришлось общаться с мачехой с глазу на глаз, поскольку королевы тоже должны были присутствовать при подписании. К лицам мачехи и отца словно приросли маски невозмутимости, Мариус сохранял каменное лицо и явно старался держаться тише воды ниже травы — возможно, его нынешнее положение при дворе все еще было достаточно шатким. Впрочем, это понятно — придворный маг необходим Валенсии, но о былом доверии короля к светлому архимагу уже не могло быть никакой речи.

Все необходимые документы наконец-то были подписаны, и спустя сто лет Кэллахил вновь стал частью Вереантера. Я задумчиво окинула взглядом такой знакомый зал, чтобы получше запомнить этот день, которого кто-то ждал с нетерпением, а кто-то надеялся, что он не наступит никогда. Сквозь высокие окна проникал солнечный свет, отбрасывавший яркие пятна света на темный паркет, и угрюмые лица валенсийцев совершенно не вязались с последними теплыми летними днями. После подписания бумаг оставаться в Валенсии вампирам больше не было необходимости, так что вереантерская делегация была намерена отправиться обратно в Бэллимор. Но в тот самый момент, когда мы были уже готовы выйти из зала, отец внезапно обратился ко мне, нарушая все предписания протокола:

— И стоило оно того?

Я удивленно посмотрела на него. За все это время мы ни разу не перемолвились и словом, и с тех пор, как стало известно, что я жива, отец предпочитал вести себя так, словно меня не было, и внезапная перемена в его поведении заставила меня присмотреться повнимательнее. Сейчас, когда Валенсия уже лишилась Кэллахила, каменная бесстрастность исчезла с лица короля, и я могла увидеть, что он испытывал на самом деле — злость и признание собственного поражения. И именно в эту секунду я ощутила, как с моих плеч скатывается груз, давивший на них вот уже два года. Я победила. Я смогла отомстить всем тем, кто предал меня два года назад, и отец это понимал. Понимал, и потому позволил себе проявить настоящие чувства.

— Стоило оно того? — повторил он, пытливо оглядываясь в мое лицо в надежде разглядеть там какие-то эмоции — сожаление или торжество. — Стоило рисковать собой и умирать ради куска земли, чтобы в результате все твои усилия оказались напрасными?

Позабыв об этикете, я улыбнулась — свободно и легко. Вспомнился разговор отца с леди Алиной, подслушанный давным-давно, когда меня уже арестовали, но сейчас он не испортил мне настроение. Ответ пришел в голову сам собой.

— Ничего личного, дорогой отец, — просто сказала я, не особо надеясь, что он поймет, что я имею в виду. Услышав, как я к нему обратилась, он дернулся, как от удара. — Это политика.

Но он понял — это стало очевидным, когда отец на долю секунды прикрыл глаза, разом состарившись на десять лет. А я приняла предложенную Адрианом руку, и мы, сопровождаемые эскортом и несколькими высшими вампирами, вместе покинули зал совещаний.