Дул легкий речной ветерок. Он нес с собой запахи свежей рыбы, хвои и степной полыни. Дышать было легко, свободно.

Бор… Здесь когда-то ходили партизаны, раздавались выстрелы, лилась кровь. Сколько трагедий видел бескрайний сосновый лес, сколько тайн скрыл он от людей! А теперь вот он стоит красивый, величавый, облитый солнцем, овеянный ветром.

— Далеко же мы все-таки забрались, — задумчиво сказал Вася.

— Да… Чистяково там? — махнул рукой Лева.

— Нет. На западе. Вон там! — Вася указал на синеющую даль, куда широкой лентой уходила река.

— Где? — улыбнулся Лева. — Ты, Василь, здорово ориентируешься, я смотрю.

Вася с неудовольствием посмотрел на него:

— Опять лезешь в спор?

— Хорошо, я не буду спорить, капитан. Лева поднял к глазам планшетку, положил на нее компас.

— Пожалуйста, капитан, — произнес он голосом, в котором чувствовалась насмешка. — Пожалуйста, посмотрите, где север, а где за….

Он осекся на полуслове. На лице вспыхнул румянец. Несколько раз Лева переводил взгляд то на компас, то на далекую высоту, блестевшую своей лысой верхушкой, то снова на компас…

— Василь…

Вася пристально посмотрел на него: что-то тревожное, волнующее прозвучало в голосе друга.

— Ты чего?

— Василь, — тихо повторил Лева. — Я, кажется, нашел!

— Что нашел?

— Тридцать! Понимаешь, нашел эти тридцать! Это — градусы. В карте дан азимут!

— Чего? — недоверчиво проговорил Вася. — Опять «координаты»?

— Ты посмотри на компас. Посмотри!

Вася взглянул на слегка дрожащую стрелку. Своим острым черным носиком она тыкалась в норд.

— Тридцать видишь?

— Ну?

— Посмотри, куда ведет прямая!

Вася поднял голову и увидел лысую высотку. Больше Лева спокойно говорить не мог. Он схватил Васю, повалил его на землю, потом вскочил на ноги и закричал во всю силу легких:

— Ура, Лысуха!

На крик прибежал Миша. Уже издали он улыбался своей толстогубой, добродушной улыбкой.

— Нашли?

— Нашли!

— Склад?

— Нет, разгадку. Тридцать — это градусы. Понимаешь?

Улыбка стала медленно гаснуть.

— Я думал склад нашли, — с глубоким разочарованием проговорил Миша.

— Найдем! Теперь-то найдем! Только бы добраться до Лысухи.

— До какой еще Лысухи?

— Вон, видишь, высотка блестит?

— А если ошибся опять? — спросил Вася.

— Нет! Теперь нет! — Лева выхватил блокнот с картой. — Смотри! Вот полуостров, на нем крестик. Отсюда дан азимут в тридцать градусов. Поглядите вокруг: ничего, кроме Лысухи, не возвышается над местностью. Значит, она ориентир. А теперь посмотрите на карту: эти волнистые кружочки и есть Лысуха! Так всегда на топографических картах обозначается возвышенность.

По мере того, как Лева объяснял, Васино лицо светлело. У Миши же, напротив, оно становилось хмурым и недовольным. Он, когда бежал сюда, думал, что все уже найдено. Сегодня они будут дома, да притом еще не с пустыми руками. Но оказывается, нужно снова черт знает куда плестись. И еще неизвестно, найдут ли они что-нибудь на этой проклятой Лысухе.

— Чепуха! — произнес Миша. — Очередная Левкина фантазия. И на Лысухе вашей ничего нет!

— Мишка, честное слово, не фантазия!

— А двести семьдесят что? — задал вопрос Вася.

— Тоже градусы. Это значит, когда мы взойдем на Лысуху, то сделаем разворот на двести семьдесят градусов и прямо к этому треугольнику, — Лева ткнул пальцем в карту левее Лысухи.

— Здорово отбарабанил. А что означают единица и девятка?

Лева задумался. Потом неуверенно сказал:

— Нам, в географическом кружке, Петр Сергеевич говорил, что так могут даваться расстояния.

— Почему же ты раньше не додумался до этого? Приплел какие-то «координаты». Тоже мне, штурман!

Лева смущенно улыбнулся.

— Не сообразил.

Вася взял у Левы карту. Он твердо решил: пока все не станет ясным, не двинется с места.

— Вот ты говоришь, что единица и девятка — расстояние. Так неужели отсюда до Лысухи один километр?

— Не знаю…

— А может, там цифра какая стерлась? — пробурчал Миша.

— Конечно! — обрадовался Лева. — Тут многое стерлось.

Оставалось выяснить, что такое «Бе мен». Но Лева чистосердечно сказал:

— Не знаю, Василь. Придем — узнаем. Что я, Шерлок Холмс какой?

Вася задумчиво глядел на карту. Что ж, он готов идти на Лысуху, готов добраться и до таинственного треугольника. Но как Миша? Теперь от него зависело, пойдут они туда или нет.

— Ну как, Михаил, идем на Лысуху?

Глаза Миши беспокойно забегали.

— А домой когда? Сегодня третий день, как нас нет дома. Искать начнут.

— Подумаешь! Приедем на день позже, — с раздражением сказал Лева.

Миша опустил голову. Ему очень не хотелось идти, на Лысуху, не хотелось спать на земле и есть черствый хлеб.

— Ну, Михаил?

И Миша тихо ответил:

— Только побыстрее, чтобы домой поспеть…