Вася спал беспокойно: ворочался, вставал, подбрасывал ветки в печурку и снова ложился. Кузька все время вертелся возле него, тихонько и жалобно подвывал.

Над бором шумел ветер. Вася вылез из землянки. Небо уже очистилось от туч, и всюду ярко сверкали звезды. «Завтра, пожалуй, солнышко будет», — подумал Вася.

Кузька припал к его ногам и вдруг остервенело залаял.

— Ты чего, дуралей? Идем-ка в землянку.

И только сделал шаг, увидел в кустах два зеленых немерцающих огонька. Волк?! Вася застыл на месте и с захолонувшим сердцем смотрел в немигающие глаза не в силах оторваться от них. Огоньки медленно переместились, и Вася увидел удлиненное гибкое тело зверя. Рысь! Еле передвигая ноги, он попятился назад. Широко открытые глаза его, так же не мигая, смотрели в сторону зверя. Вася кубарем влетел в землянку. А наверху в этот миг раздался короткий и тоскливый визг Кузьки.

— Ребята, вставай! — закричал Вася. — Рысь!

Левка и Мишка вскочили, ничего не понимая спросонья.

— Что, Василь? Что случилось? — таращил глаза Мишка.

— Рысь напала. Кузьку утащила.

— Кузьку?.. — У Мишки задрожали губы.

Левка отошел подальше от входа:

— Значит здесь не так уж безопасно, капитан, как ты говорил?

— Я этого не говорил, — сердито возразил Вася. — Я говорил, что медведей нет.

— А может, и медведи есть?

— Не знаю.

Веселого корабельного пса не стало. Всем было жаль его. Ребята очень привязались к Кузьке, и его гибель потрясла их. Они кое-как заложили вход в землянку и уже не спали до самого солнца, чутко прислушиваясь: не пришла ли снова ночная гостья. Поднялись, когда в бору стало совсем светло. Беспокойство у ребят хоть и рассеялось, однако теперь каждый шорох заставлял их настораживаться, напрягать мышцы.

Оставив в землянке пушечный ствол, забросав сучьями вход, ребята поднялись на вершину Лысухи. Отсюда они снова увидели бархат все того же бесконечного бора.

— Давай-ка, Лев, прикинем, куда нам идти теперь.

— Двести семьдесят… Ну-ка, где эти двести семьдесят? Вот туда идти, — Левка махнул рукой влево.

Ребята до боли в глазах всматривались в горизонт, но никакой высотки, ничего другого приметного не обнаружили — лес и лес.

— Дрянь дело, капитан. — Левка сиял очки, протер их. — Идти наугад, без ориентира, плохо. Если бы знать конечную цель!

— А это не цель? — ткнул Вася пальцем в карту, где был обозначен треугольник.

— Цель. Но какая: холм, дерево, дом, овраг или еще что? Как мы узнаем? Если бы хоть расстояние точно знали, а то отмахаем, за здорово живешь, километров двадцать-тридцать! Кому такое нужно?..

— Да… Это ты верно говоришь. Вот бы разгадать, что значит «Бе мен»! Тогда уж наверняка бы знали, куда идти.

И снова, как раньше цифры, в головах ребят засели обрывки этих непонятных слов.

— «Бе мен», — твердил Левка.

— «Бе мен», — вторили ему Мишка и Вася.

Но смысл таинственных слов от этого не прояснялся.

Наконец Вася решительно рубанул рукой воздух.

— Ладно, ребята, идем вперед. На карте стоит девятка — пройдем девять километров и все! Найдем, так найдем, нет — домой. Мы и так вернемся не с пустыми руками. Хватит и того, что Мишкиного деда отыскали!

Это было разумное предложение. Левка сверил по компасу новое направление, и отряд двинулся в путь к неизвестному треугольнику.

Бор был все таким же густым и мрачным.

— Эх, походить бы сейчас по полю, — вздохнул Мишка. — Надоел бор…

— И мне тоже, — живо откликнулся Левка. — Ободрался весь…

Что и говорить, вид у всех троих был аховый. Одежда измятая, грязная, изорванная, руки и лица в царапинах. Мишка умудрился выдрать большой клок рубашки на животе, а Вася располосовал рукав от локтя до нижнего шва. У Левки же больше всего пострадала шляпа: она зияла дырами, как решето, прожженная искрами от костров, но и штаны его выглядели не лучше — во многих местах сверкало окарябанное тело.

Да, нелегкое занятие — путешествие.