ПРОЧЬ ИЗ ГОРОДА

Осталось три автомобиля. Она могла их обмануть. Должна была их обмануть. Они хотели убить всю ее семью, но Бернадетт не допустит этого…

Ей нужно сохранять самообладание и успокоить детей. Уильям сидел на месте пассажира, все были пристегнуты. Он тоже боялся, и мама знала об этом. Но мальчик все-таки вел себя тихо. Малюток Салли и Кристину она положила сзади. Славные у нее детки; такие замечательные милые ангелочки! Она поправила вокруг них одеяло, чтобы девочки не простудились.

Впереди осталось еще два автомобиля. Бернадетт завела двигатель и проехала вперед еще на несколько метров.

Шон не поехал. Лживый ублюдок! Ну и пусть себе остается, и пусть дом достанется ему. Он просто путался у нее под ногами, ничего не делал и толком не помогал. И наверняка крутил любовь с худенькой секретаршей в своей строительной конторе. Надо же, взять в секретари девчонку, которая окрашивала волосы в черный цвет и наносила на себя такой слой косметики! Бернадетт понятия не имела о готическом стиле, да и слышать не хотела об этом. Наверное, это еще один термин для обозначения такой откровенной неряхи, как эта недалекая секретарша.

Она точно знала, что муж ее обманывал, — так сказали голоса.

Итак, остался всего один автомобиль. Женщина подъехала еще ближе и опустила стекло. Потянуло холодным зимним воздухом…

Солдаты были повсюду. Солдаты и полицейские. Они хотели убить ее, и она хорошо знала об этом. Ей не хотелось приближаться к ним, но голоса твердили, что так нужно. Необходимо было пройти через чертов контрольно-пропускной пункт, выехать на шоссе и потом убраться подальше от Гэйлорда.

Солдаты проводили какой-то тест. Что-то вроде пробы на алкоголь. Ей это было знакомо. Голоса сказали, что бояться нечего, и она им поверила.

В конце концов, если ты не в состоянии поверить собственному внутреннему голосу, то кто еще может тебе помочь?

— Мама, куда мы едем?

— Уезжаем, Уильям, — ответила Бернадетт. — Я же сказала, чтобы ты вел себя тихо и ни о чем не спрашивал! Неужели не наговорился?! Хочешь еще?

Глаза Уильяма тут же расширились, и он неистово затряс головой. Нет, с него хватит. Если он произнесет хотя бы слово, то его ждет суровое наказание.

Пикап, стоящий впереди, тронулся с места. К машине неспешно направился патрульный полицейский. Он махнул рукой, подав знак подъехать поближе. Она медленно подъехала, пока тот не поднял руку вверх. Это был сигнал остановиться.

Женщина остановилась.

Еще один полицейский нагнулся и заглянул в ее открытое окно. Одной рукой он схватился за ручку дверцы, другой поддерживал автомат. Где они набрали таких остолопов?!

— Добрый день, мэм, — сказал он. — Здесь проводится экспресс-проверка на бактерии. Вы в курсе, что происходит?

— Конечно, в курсе, — ответила Бернадетт. — Думаете, я не смотрю новости? Или вы думаете, что я фанатка трэш-шоу Джерри Спрингера? Я все знаю о сложившейся ситуации, и с нами, слава богу, все в порядке. У нас нет никаких бактерий. Нам нужно проехать, а вы продолжайте заниматься своим делом.

Полицейскому не понравилось, что Бернадетт не хочет проходить его глупый тест. Чтоб он сдох!

— Боюсь, нам придется вас проверить, мэм, — упрямо заявил полицейский. — Это не отнимет много времени. Пару минут, не больше. Нужно также проверить и ваших детей, но давайте начнем с вас. — С этими словами он взял узкий конверт из фольги. Бернадетт увидела, что на руках у него хирургические перчатки. — Пожалуйста, откройте этот пакет, мэм, вытащите тампон, засуньте в рот, проведите им по внутренней части щеки и по десне, а потом передайте обратно.

— Офицер, мне очень жаль. Вы, кажется, не расслышали. Я ведь только что сказала вам, что нам не нужна проверка. Не забудьте: я плачу налоги, из которых складывается ваша зарплата. А теперь, если вы не хотите, чтобы я записала номер вашего значка и превратила вашу жизнь в ад, уберите своего напарника с дороги. Мы спешим.

Патрульный несколько мгновений пристально смотрел на нее. Он перевел взгляд на Уильяма. Потом еще раз взглянул на заднее сиденье. Его брови слегка поднялись, а глаза расширились. Внезапно он выпрямился и отступил назад.

Его рука сжала приклад автомата.

— Мэм, прошу вас выйти из машины. Немедленно!

Он понял. Этот гребаный полицейский все понял!

Бернадетт вдавила педаль газа в пол. Ее «Сааб» рванулся вперед. Полицейский на дороге отскочил куда-то в сторону. Выезд на автомагистраль I-75 находился всего в паре сотен шагов отсюда. Она должна успеть. Дорогу перегораживала патрульная машина. Возможно, удастся объехать.

Она услышала треск, какие-то мелкие хлопки.

Автомобиль качнулся влево. Бернадетт с трудом повернула руль в противоположную сторону, стараясь выровнять машину. Снова хлопки. Автомобиль повело вправо, и он перестал слушаться управления. Машину занесло в сугроб, и она резко остановилась. Бернадетт ударилась головой о руль.

Шины. Они пробили шины! Разве они не понимали, что голос приказал ей проехать мимо?!

Женщина открыла дверцу, схватила сумочку и вышла из «Сааба».

— На землю! — закричал полицейский. Потом закричали другие, и все повторяли одно и то же. — Вниз, на землю! Немедленно!

Они целились в нее. Повсюду синие мундиры и круглые шляпы. Они собирались убить ее…

Бернадетт открыла сумочку и вытащила нож для разделки мяса. Сейчас она им покажет. Она уже разобралась с дочерями, заставила их заткнуться. И хорошо проучила Шона, чтобы тот не морочил ей голову. Сейчас проучит и полицейских.

Женщина бросилась на патрульного, шагавшего к машине.

Перед глазами вдруг все расплылось, ее тело дернулось и задрожало, она выронила нож и рухнула на холодный, мокрый тротуар. Какая мука! Боль прекратилась так же внезапно, как и началась, каким-то эхом прокатившись по телу. Она тряхнула головой и попыталась встать, но в ту же секунду ее схватило множество рук. Голову прижали к холодному асфальту, а на спину поставили что-то очень тяжелое. Руки заломили назад, и через пару секунд она расслышала металлический лязг наручников.

КОНТРОЛЬНО-ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ

Приблизительно в шести милях от выезда на шоссе I-75 рядовой первого класса Дастин Клаймер посмотрел на небо и увидел, как вертолет «Блэк Хоук» устремился на запад. Последние тридцать минут вертолет совершал медленный облет местности, отслеживая движение на автодорогах. Там что-то произошло. Интересно, удалось ли им кого-нибудь поймать.

— Дастин? — позвал Нейл Иллинг. — Что с тампоном?

— Прости, — спохватился Дастин, затем поднес тампон к белому датчику. Он уже держал все это в руках — и тампон и датчик, — но внезапное движение вертолета отвлекло его. Через пару секунд датчик выдал два коротких звуковых сигнала, загорелся зеленый квадрат. Результат был отрицательный.

— Она милашка, — сказал он Нейлу.

Тот слегка наклонился, чтобы заглянуть в окно автомобиля.

— С вами все в порядке, мэм, — сказал Нейл.

Женщина шумно выдохнула. Дастин, правда, не был уверен, в чем причина такого облегчения: в том, что дал отрицательные результаты тест на инфекцию плотоядными бактериями, или потому что четверо вооруженных до зубов мужчин, обступивших ее автомобиль, наконец, расслабились.

— Когда мне позволят вернуться домой? — спросила женщина. — А то с ума можно сойти.

Нейл понимающе кивнул.

— Да, мэм. Вы сможете вернуться завтра или, самое позднее, послезавтра. Следите за новостями по радио и телевидению.

— Спасибо, офицер.

Нейл засмеялся.

— Я вообще-то солдат, а не полицейский, мэм.

Женщина кивнула, как будто соглашаясь с его замечанием. Нейл снова улыбнулся и отошел от машины. Она завела двигатель и проехала мимо контрольно-пропускного пункта, продолжая путь по заснеженной грунтовой дороге.

Дастин и Нейл остались стоять, поеживаясь от утреннего холода и дожидаясь следующего автомобиля. У обочины дороги, переминаясь с ноги на ногу, с автоматом М249 в руках стоял Джоул Брауэр, которому тоже уже все утро приходилось морозить себе уши и ноги. Джеймс Игер, четвертый член их команды, залез в прогретую кабину «Хаммера». Он должен был выходить наружу только в том случае, когда подъезжал очередной автомобиль для проверки. И в этот момент Дастин Клаймер искренне ему завидовал. Пройдет еще пятнадцать минут, после чего их с Нейлом сменят Джеймс и Джоул.

Теперь, когда вертолет улетел, вдали снова стали слышны звуки снегоходов. Наверное, кто-то из местных решил прокатиться в лес.

В этот момент Джеймс открыл дверцу и высунул голову.

— Есть! — крикнул он. — Носитель треугольников пытался прорваться на шоссе I-75 на выезде из города. Коуп сказал, чтобы мы не расслаблялись. Они отправят туда подкрепления на тот случай, если будут новые попытки прорыва. Поэтому нам пока приходится рассчитывать только на собственные силы.

— Понял, — отозвался Дастин.

Джеймс скользнул обратно в теплый «Хаммер», и Дастин возненавидел его еще больше.

— Странно все это, — сказал Нейл.

— Что именно? — спросил Клаймер. — Сражаться с маленькими монстрами и прочим дерьмом?

— Естественно. Но я хочу сказать, что, сражаясь с этими тварями, мы должны еще к тому же нести службу на КПП. То есть нельзя расслабляться, надо круглосуточно исправно нести службу. Это довольно скучно и утомительно, ты не находишь? Ведь за последние два часа мы видели всего три автомобиля.

Напарник пожал плечами.

— А что ты собираешься делать? Мы должны проверять всех до единого. Ты ведь слышал, что сказал Джеймс? Они поймали только одного!

— Да слышал, слышал, — отмахнулся Нейл. — Просто… Я хочу сказать, что пять дней назад мы распотрошили их чертову конструкцию, а теперь топчемся здесь, проверяем удостоверения личности и берем у всех мазки. Пять дней назад мы обстреливали тварей электрическими пулями, а сегодня наше главное оружие — вот что!

С этими словами он вытащил из кармана несколько пластиковых хомутов и помахал ими в воздухе. С их помощью можно было задержать целую кучу народа, и к тому же они намного легче стандартных металлических наручников.

— Я мог бы даже избить этим до смерти какую-нибудь личинку, — усмехнулся Нейл, со свистом рассекая хомутом воздух.

— О, расслабься, — сказал Дастин. — Полковник Огден ведь не приказывал разоружиться. В случае опасности мы просто будем стрелять.

Нейл развернулся на 180 градусов, подпрыгнул и приземлился, широко расставив ноги. Вытащив еще один пластиковый хомут, он принялся размахивать ими и крутить, словно нунчаками.

— Не знаю, — ответил он. — Держу пари, что с такими штуками мне теперь и пули не страшны!

Джоул разрывался от смеха. Это лишь сильнее подзадоривало Нейла, и тот продолжал резвиться.

Дастин покачал головой. Долбаные идиоты… С кем только приходится нести службу?..

На некоторое время показалось, что звук снегоходов стал громче, затем все стихло. Клаймер и Нейл бросили взгляд в сторону леса, но ничего не заметили.

— Может, угонщики? — спросил Нейл.

— Возможно, — ответил Клаймер. — Но не похоже, что они пытаются проскользнуть мимо контрольно-пропускных пунктов. Иначе мы бы не слышали этот рев все утро. Они бы просто скрылись в лесу, и все.

— Как можно угонять машину и развлекаться в такое время?

Он пожал плечами.

— Все люди разные. Хотя если только представить тот облезлый черный труп, то тут поневоле захочешь поскорее снять с себя подозрение и пройти чертов тест…

Внимание Дастина привлек звук еще одного транспортного средства. К контрольно-пропускному пункту направлялся заляпанный грязью почтовый автофургон.

— A-а, почта, — протянул он. — Будешь проверять своим прибором?

— Естественно, — ответил Нейл. — Какая разница? Ну-ка, дай сюда…

Клаймер передал пластмассовый датчик.

Джеймс Игер вышел из «Хаммера» и перешел на противоположную сторону дороги. В крайнем случае это давало ему и Джоулу возможность вести перекрестный огонь по фургону.

Дастин вышел на середину дороги. Подняв левую руку вверх, солдат подал сигнал остановиться. Правую руку он держал на рукоятке пистолета. Фургон замедлил ход и замер.

Он обошел автомобиль и подошел со стороны водителя. Тот открыл дверцу.

— Добрый день, сэр, — сказал Дастин. — Пожалуйста, представьтесь и предъявите удостоверение личности!

— Джон Беркл, — ответил водитель.

Он передал водительские права. Клаймер взял документ, отступил на шаг от машины, проверил, затем снова поднял глаза. Фотография определенно соответствовала человеку, сидящему за рулем автофургона. Но на левой стороне челюсти у Джона Беркла он заметил большой кровоподтек, а под его шляпой, возле левого уха, виднелась марлевая повязка.

— Похоже, вам пришлось несладко, сэр.

— Это все собаки, — хрипло объяснил Беркл. — Вчера одна большая псина бросилась на меня; я побежал, поскользнулся и ударился о дерево. Ужас, правда?

— Не повезло вам, сэр…

— Но меня ведь уже проверяли, — сказал Беркл. — Я ведь и есть тот самый почтальон, который обнаружил почерневший труп у входной двери.

Солдат кивнул.

— А кто брал у вас пробу?

— Медики. Я так разволновался, что сам отправился в больницу и настоял, чтобы они это сделали. Я же говорю, что напугался из-за бактерий…

— Очень приятно слышать, сэр, — сказал Дастин. — Однако я вынужден брать мазки у всех, кто проходит через контрольно-пропускной пункт. Поэтому, если вы не возражаете…

Почтальон пожал плечами.

— Никаких проблем, это ведь совершенно безболезненно. Мне выйти из машины?

— Необязательно, сэр. Пожалуйста, оставайтесь на своем месте.

Он вернул Берклу права. После этого левой рукой Дастин передал ему пакетик из фольги.

— Пожалуйста, вскройте, извлеките тампон, положите в рот и возьмите мазок с внутренней стороны щеки. Затем выньте и передайте мне.

Джон Беркл протянул руку за пакетиком. В тот момент, когда он уже собирался взять пакетик, его рука метнулась вперед и крепко схватила Клаймера за левое запястье. Солдат инстинктивно отдернул руку, вынудив Беркла частично высунуться из фургона. Правой рукой Дастин ухватился за запястье почтальона. Он собирался уже вывернуть его и ударить Беркла, когда вдруг заметил, как в правой руке почтальона что-то блеснуло.

Потребовалась всего доля секунды, чтобы понять, что это «Тазер», и еще столько же, чтобы мгновенно ощутить в левой руке и потом во всем теле напряжение в пятьдесят тысяч вольт. Дастин судорожно дернулся, но тело его уже не слушалось. У дальней стороны дороги раздались выстрелы, эхом прокатившиеся через лес…

Дастин Клаймер очутился на земле. Он услышал стрельбу из автоматического оружия: острые хлопки автоматической винтовки М4 и тяжелое рявканье пулемета М249. Потом смешанное эхо нескольких охотничьих винтовок, на этот раз откуда-то позади, с противоположной стороны дороги.

Пулемет М249 вскоре замолчал.

Клаймер попробовал пошевелиться, но не смог.

— Мы под огнем! — услышал он крик Нейла, а после него — еще два винтовочных выстрела.

Автомат М4 тоже замолчал…

— Клаймер… — услышал он неподалеку голос Нейла. — О господи… На помощь…

Дастин тряхнул головой и попытался подняться на колени. Из фургона послышался какой-то шум, и вскоре что-то тяжело ударилось о землю.

Раздался выстрел. На этот раз никакого эха не было: выстрелили где-то совсем рядом. Он почувствовал сильную боль в левом плече. Левая рука сразу же повисла плетью. Дастин снова рухнул на землю лицом вниз.

В него стреляли! Вот дьявольщина, в него стреляли!

— Нет! — закричал Нейл. — Нет, пожалуйста!

Еще один выстрел из винтовки. Только на этот раз в десятке шагов отсюда.

Нейла больше не было слышно.

Послышался шум приближающегося снегохода. Затем еще один звук — от машины покрупнее обыкновенного автомобиля или даже почтового фургона.

Грохот, боль, какое-то движение и суета вокруг — все это страшным вихрем проносилось у него в голове.

Кто-то силой перевернул его на спину. Чьи-то руки вырвали у него оружие, потом ударили по лицу. Дастин пробовал сопротивляться, но тяжелый удар кулаком в живот разом прекратил его сопротивление, и он беспомощно свернулся в позе эмбриона. Чьи-то руки снова вцепились ему в лицо, раздвинули челюсти, и он почувствовал во рту что-то влажное. А потом возникло острое жжение…

Его оттолкнули.

Шум большой машины прекратился.

Его тело требовало кислорода, а плечо ныло от жуткой боли.

Послышался хлопок, потом свист.

Нестерпимый жар… Что-то опалило часть лица.

Было нестерпимо душно, казалось, будто он провел целую вечность без кислорода. Прошло еще несколько мгновений, и он, наконец, смог обрести глубокое, но неровное дыхание.

— Сейчас я тебя прикончу, паренек…

Дастин жадно глотал воздух. Он перевернулся, затем нащупал боковую кобуру. Ладонь сдавила круглую рукоятку с накаткой, а вместе с ней пришло ощущение собственной силы и защищенности.

— Лучше без глупостей, солдат, а то я просто застрелю тебя, как и твоих дружков.

Клаймер с трудом встал на колено и правой рукой выхватил пистолет. Кровь из левой руки капала на замороженную грунтовую дорогу.

Почтовый фургон был объят пламенем. Из окон кабины струился густой черный дым.

Перед ним стоял человек с охотничьим ружьем. Это был не тот, кто сидел за рулем фургона. Незнакомец прицелился в Дастина.

— Сейчас я тебя прикончу, солдатик.

Но Клаймер не дал ему договорить. Первая же пуля Дастина угодила ему в грудь. Человек пошатнулся, потом инстинктивно опустил глаза.

Вдали он увидел быстро удаляющийся бело-коричневый кемпер.

Незнакомец поднял голову. Он криво улыбнулся и что-то произнес, но в этот момент в его грудь вонзились еще две пули. Не выпуская ружья из рук, человек осел вниз и повалился навзничь.

Клаймер с трудом поднялся. Он чувствовал слабость, и было очень холодно. Повернувшись, он поискал взглядом Нейла. Он увидел, что напарник лежит на спине в луже темно-красной крови. Кто-то выстрелил ему прямо в лицо, все вокруг было забрызгано его мозгами. Видимо, первая пуля попала в ногу: чуть выше правого колена Дастин увидел пятно крови размером с кулак.

Клаймер снова повернулся. Нужно было выяснить, что произошло с остальными. Он шагнул вперед, нетвердо сжимая правой рукой пистолет и направив его на упавшего человека. Глаза мужчины были широко раскрыты, на лице застыла предсмертная улыбка. Труп. Мертвее уже некуда. Впрочем, точно так же, как и Нейл. Зуб за зуб… Ты получил по заслугам, чертов ублюдок…

Дастин пошатнулся, едва удержав равновесие, когда нога скользнула на заснеженной дороге. Простреленное плечо болью отдалось во всем теле.

Он продолжил путь и вскоре наткнулся на остальных своих сослуживцев. Джоул рухнул прямо на свой пулемет М249. Он не издавал ни звука и не шевелился. Видимо, человек с охотничьим ружьем убил его первым. На противоположной стороне дороги лежал Джеймс. Его перевернутый шлем валялся примерно в трех шагах от трупа…

Земля вдруг резко поднялась и ударила Дастина Клаймера в лицо. О господи… Он упал. Клаймер с трудом открыл глаза. Какой же собачий холод! И еще ветер. Сильный, завывающий ветер. Послышалось мягкое жужжание, оно становилось все громче и ближе. Дастину был хорошо знаком этот звук. Конвертоплан V-22. Да не один — несколько. Клаймер положил пистолет на землю и попробовал оттолкнуться и встать. Но его ладонь беспомощно скользнула по обледенелому грунту.

Он потерял сознание.

НЕПОДХОДЯЩЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ

Если так пойдет и дальше, им понадобится еще один Маргомобиль — для хранения разложившихся трупов.

Вскоре обещали доставить живого носителя треугольников. Дью и Огден решили припарковать Маргомобиль у дома Джуэллов и перевезти носителя, вместо того, чтобы ставить трейлеры рядом с выездами или въездами на шоссе. Это было оправданно, поскольку сельский дом Джуэллов стоял поодаль от остальных строений.

Носителя предполагалось разместить в герметичной капсуле Трейлера B.

Помещение для трупов тоже потихоньку заполнялось. Туда уже переместили сжиженные останки Дональда Джуэлла, изъеденный черный скелет Чеффи Джоунса, сгоревшие трупы Бобби Джуэлла и его супруги Кэндис. Их дочь должна будет присоединиться к ним, как только Маргарет закончит последнее из предварительных вскрытий.

Монтойя, облаченная в биозащитный костюм, в очередной раз вошла в секционную Трейлера A и взглянула на большой похоронный мешок, где лежало маленькое тело. Рядом с ней находился Гич. Кларенс заранее надел костюм и проверил каждый из трупов, еще раз убедившись, что все мертвы. А потом занял свой привычный пост в центре управления.

Ей нужно было спешить. Скоро сюда доставят Бернадетт Смит, и Маргарет придется уделить ее персоне самое пристальное внимание. Еще должны были привезти тело Райана Розновски, носителя треугольников, который убил солдат на контрольно-пропускном пункте. Он для нее не так важен; прежде всего нужно было разобраться с Бернадетт.

— Гич, вытащите Челси из мешка, и давайте начнем. У нас не так много времени. Маркус, ты на месте?

— Да, мэм, — услышала она голос Маркуса в наушнике. — Я возле стеллажа для хранения трупов. Разбираюсь с Бобби Джуэллом.

— Хорошо, заканчивай и быстро сюда. Нужно успеть провести вскрытие девочки, пока не привезли живого носителя.

Она уже завершила предварительные вскрытия Кэндис и Бобби Джуэллов. Кэндис умерла от выстрела в затылок, задолго до того, как ее тело было изуродовано огнем. У Бобби обнаружены многочисленные ножевые рубцы на ребрах. Маргарет пока не была уверена — в такой спешке это просто невозможно, — но, скорее всего, он тоже умер до пожара.

Гич вытащил труп девочки и положил его на стол.

Обгорелые трупы и обугленная плоть… В последнее время им почему-то везет на такие случаи. Вообще, при бытовых пожарах человеческое тело обычно не сгорает полностью. Чтобы его кремировать, температуру в печи нужно довести как минимум до 800 градусов по Цельсию, а сам процесс кремации должен длиться не менее двух часов. При пожарах температуры редко превышают 250–300 градусов. Лишь в отдельных случаях воздух раскаляется до 1100 градусов. При такой температуре огонь обычно за полчаса успевает начисто поглотить весь доступный материал. Тело Бобби Джуэлла было черным и обугленным. Однако кое-что все-таки сохранилось, поскольку Маргарет удалось найти полуобожженный треугольник в области щеки, а потом еще один — в основании шеи.

Она уже долго занималась этим делом и была в курсе событий: Бобби Джуэлл заразился треугольниками и убил всех членов своей семьи. Потом устроил пожар в доме и совершил самоубийство, несколько раз ударив себя ножом. Как бы дико это ни звучало, но ей приходилось видеть и худшее; по крайней мере, Бобби не отрубал себе ноги тесаком… Пулевое отверстие в задней части черепа его супруги вполне подтверждает суицидную версию развития событий. Маргарет была уверена, что вскрытие девочки также подтвердит эти предположения.

Гич свернул пластиковый мешок и положил в желоб мусоросжигателя.

Маргарет принялась внимательно рассматривать тело девочки. Оно было скрючено, ноги и руки согнуты, а кулачки упирались в подбородок. Это означало, что человек сгорел заживо и корчился от боли: высокая температура вызывает обезвоживание и уплотнение мышечных тканей, даже мертвых, поэтому все тело принимает, как правило, именно такую позу «боксера».

Однако пристальное внимание Маргарет вызвала не поза «боксера», а сами размеры трупа.

Она бросила беспокойный взгляд на настенный монитор, куда были выведены различные показатели погибших.

— Кларенс! Насколько я понимаю, перед нами семилетняя девочка?

— Сейчас… Проверяю, — отозвался Отто в ее наушнике. — Совершенно верно. Челси Джуэлл, возраст семь лет, четыре месяца, десять дней.

— А какой у нее рост? Проверь-ка медицинскую карту.

— Хмм… три фута, шесть дюймов.

— Наш труп намного больше, — насторожилась Маргарет. — И бедра совсем не такие. Гич, переверни тело на спину.

В наушнике снова раздался голос Кларенса.

— Так ты считаешь, это не Челси Джуэлл?

Гич перевернул труп, как попросила Маргарет.

Монтойя посмотрела на стол и тут же покачала головой.

— Здесь у нас четыре фута и два дюйма, не меньше. Все бы хорошо, если бы еще у Челси Джуэлл не было члена между ног. Это парень! Немедленно свяжитесь с Дью.

ЕСЛИ БЫ ДА КАБЫ

— Как состояние рядового Клаймера, док? — спросил Огден.

— Он скоро поправится, — ответил врач по фамилии Харпер. — Ему повезло, что пуля не задела кость. Хотя и вырвала кусок мышцы. Полковник, я вынужден снова просить об отправке раненого в госпиталь на базу.

— Ответ отрицательный, док, — ответил Огден. — Если нет угрозы жизни, то он не сможет покинуть этот район до тех пор, пока я с ним лично не переговорю. Вы же сами только что сказали, что он поправится. Значит, его жизни ничто не угрожает, не так ли?

— Но, сэр, — не унимался врач. — Вы же можете поднять трубку и заменить его любым военнослужащим одной из рот в Форт-Брэгге. Пополнение прибудет самое большее через три часа…

— Я не нуждаюсь в пополнении. Я должен узнать, что с ним произошло. Не может быть, чтобы какой-то деревенский недоумок мог вывести из строя четырех моих солдат.

— Полковник, мы только что извлекли из плеча этого парня пулю, — заметил Харпер. — Три часа назад он валялся на дороге в луже крови.

Огден посмотрел на часы.

— Сейчас четыре. Мне нужно, чтобы через час он заговорил. Понятно?

— Поймите, сэр, это мой пациент, — сказал Харпер. — Как только он очнется, то перейдет в ваше распоряжение. Но в рамках своих полномочий вынужден заметить, что я не стану искусственно торопить процесс. Я и так делаю все возможное.

Полковник вздохнул. Упрямец уже порядком ему надоел. Он, видите ли, подвергает раненного в бою ненужному риску! А ведь Огден так рассчитывает на генеральскую звездочку… Надо будет отослать Харпера в другую часть, а на его место назначить кого-нибудь посговорчивее — кто будет беспрекословно выполнять все приказы и поручения.

— Кто присматривает за Клаймером? — спросил Огден.

— Брэд Мерример, — ответил врач. — Его еще называют Нянькой Брэдом.

Полковник кивнул. Он вспомнил Няньку Брэда. Хороший парень и первоклассный санитар. В какой-то момент один из сослуживцев случайно ляпнул слово «нянька», и оно так и прилипло к нему.

— Вы тоже отправляйтесь туда и помогайте Мерримеру. С Клаймера нельзя спускать глаз, — добавил Огден. — Следите за ним оба. Если кому-то приспичит в сортир, пусть другой дежурит за двоих, чтобы не пропустить момент, когда он очнется. А когда он и в самом деле очнется, немедленно позвоните мне. Поняли?

Харпер кивнул и отдал честь, после чего развернулся и вышел.

Чарльзу не очень нравилось проявлять чрезмерную жесткость, но ему сейчас была нужна информация. Трое его солдат убиты. Единственный на данный момент известный противник — тридцатидвухлетний штатский по имени Райан Розновски, который угнал почтовый фургон и попытался проскочить на нем мимо контрольно-пропускного пункта. Сам же почтальон, он же — водитель машины, отсутствовал. Предполагается, что убит.

На теле Розновски были обнаружены четыре треугольника. Он был женат. Но супругу найти не удалось. В доме, где он проживал, обнаружены следы борьбы, в том числе кровь на полу в гостиной. Чарльз знал, что носители треугольников очень опасны, что они жестокие убийцы. Но чтобы парень с охотничьим ружьем поджег почтовый фургон, а потом вывел из строя целый боевой расчет из четырех хорошо обученных и вооруженных до зубов пехотинцев? Что-то здесь не складывалось…

Но поступали не только плохие вести. Удалось, наконец, схватить живого носителя. В этом смысле задача была выполнена. Это одна из надежных гарантий получения в скором будущем генеральского чина.

Однако звездочка давалась дорогой ценой: в его Синей Тетради появились еще три записи.

Нейл Иллинг.

Джеймс Игер.

Джоул Брауэр.

Если бы он имел возможность разместить на каждом контрольно-пропускном пункте целое отделение из девяти человек вместо нынешних четырех-пяти, эти ребята могли остаться в живых. Возможно, стоило все-таки вызвать сюда еще две роты. Нет, его план все-таки был разумен; он предусматривал максимальную гибкость при создавшихся обстоятельствах. Если бы у них было больше времени, если бы у него было больше людей…

Если бы да кабы.

Семьям погибших он напишет вечером. Не самая приятная часть его работы — сообщать матери, что ее сын погиб, исполняя долг перед Родиной.

— Капрал Коуп! Быстро ко мне!

Огден не успел закончить вторую фразу, как Коуп очутился у него в палатке. Он, должно быть, ждал снаружи, готовый явиться по первому зову командира. Такие смышленые ребята, как капрал, попадаются нечасто.

— Сэр?

— А где, черт побери, новые данные воздушной разведки?

— Пока нет новых данных, сэр, — ответил Коуп. — Никто из летчиков ничего не обнаружил. Со спутников тоже ничего подозрительного не засекли. Видимо, в диаметре полусотни миль нет никаких неопознанных конструкций.

Проклятье. Он на это не рассчитывал. Бернадетт Смит пыталась бежать. Пробовал скрыться и Райан Розновски. Их смогли остановить. А скольким инфицированным все-таки удалось проскочить в промежутках между контрольно-пропускными пунктами или до его прибытия в этот район? Не было обнаружено никаких карт: ни в автомобиле Смит, ни в ее доме. То же самое касалось Розновски, а на месте дома Джуэллов теперь одно пепелище. Никаких ключей к разгадке.

Если они собираются отыскать местоположение новых врат, придется, видимо, снова рассчитывать на Перри Доуси…

КЛАН ДЖУЭЛЛОВ: СИГНАЛ ВСЕМ ПОСТАМ

Дью Филлипс сидел в центре управления Маргомобиля. Кроме него и Перри, здесь больше никого не было. Гич, Маркус, Маргарет и Кларенс находились в герметичной камере Трейлера B, где в стеклянную капсулу была помещена не в меру агрессивная Бернадетт Смит.

Агент испытывал острое желание хорошенько вмазать одной высокопоставленной персоне, затем ткнуть ее лицом в битое стекло и довершить дело «водными процедурами»: побрызгать соленой морской водой на свежие порезы.

— Дью, с тобой все в порядке? — встревожился Перри. — У тебя на лысине все вены вздулись!

— Нет, со мной не все в порядке, — проскрежетал Филлипс. — Дьявольщина, они ведь были уже почти у нас в руках…

Именно Ванесса Колберн была той причиной, по которой от них улизнули Джуэллы. Если бы она не совала везде свой длинный нос и не мешала Мюррею заниматься делом, эта семейка уже сейчас могла быть у Дью на крючке.

— О ком ты? — спросил Перри.

— О Джуэллах. Помнишь тела, которые мы обнаружили на пожарище? Оказывается, это вовсе не Джуэллы. Женщину мы не знаем. Личность установить не удалось. А вот с мужчиной все ясно. Это Уоллис Бекетт. Опознан по медицинским картам местной стоматологической клиники. Есть предположение, что мертвый ребенок — его сын, Бек. Дом Бекетта обыскали и обнаружили там Николь Бекетт. Труп был расчленен и запихан по кускам в корзину для белья.

— Но Маргарет сказала, что у мужчины были треугольники…

— Здесь вообще ум за разум заходит, — сказал Дью. — На теле Уоллиса Бекетта действительно обнаружены треугольники. В семье Джуэллов были мужчина, женщина и ребенок. Мы нашли тела мужчины, женщины и ребенка, и вдобавок у мужа были треугольники. Знакомая картина, не так ли? Некто заражается треугольниками, у него сносит напрочь башку, и он расправляется со своим семейством.

— Минутку! — перебил его Перри. — Ты говоришь, Джуэллы убили трех человек, включая одного зараженного, чтобы тем самым сбить нас с толку, в то время как сами улизнули из города?

— Продолжай, продолжай, студент, — проговорил Дью. — Клан Джуэллов обвел нас вокруг пальца. Мы ведь даже не потрудились хорошенько прочесать этот район.

— Тогда кто же эта женщина?

Агент пожал плечами.

— Кто знает? Но, во всяком случае, не Кэндис Джуэлл. Это тоже выяснили из отчетов стоматологической клиники. Таким образом, у нас три трупа, ни один из них не принадлежит Джуэллам. Семейство как в воду кануло! Если они пустились в бега прямо от места пожарища, то получили пятнадцатичасовую фору! За это время можно оказаться где угодно!

— А что, если они никуда не уехали? — предположил Перри. — Может быть, они все еще где-нибудь в Гэйлорде.

Филлипс почесал подбородок.

— Не исключено. Они, кстати, вполне могли участвовать в нападении на контрольно-пропускной пункт.

— Один из нападавших был заражен треугольниками…

Дью быстро просмотрел документы.

— Да, верно. Райан Розновски. Убил трех солдат и ранил рядового первого класса Дастина Клаймера. Тот отстреливался и убил Розновски.

— Что за чертовщина? — воскликнул Перри. — Этот Розновски что, спецназовец, что ли? Рэмбо гребаный!

— Да нет. Обыкновенный водопроводчик, — сказал Дью. — Розновски женат, но его жену ФБР отыскать не может. Само по себе это не вызывает опасений, потому что весь город сейчас как муравейник, все напуганы. Но в доме у Розновски обнаружены следы борьбы, в том числе кровь на ковре в гостиной. Вот тебе задача, студент. Прикинь теперь, что к чему.

— Жена Розновски — и есть та сгоревшая женщина в доме Джуэллов?

— Вероятно, да, — сказал Дью. — Посмотрим, сможем ли мы опознать ее, но в целом все складывается именно так. Розновски убивает или избивает жену, после чего привозит ее в дом Джуэллов.

— А Бекетты либо тоже едут туда сами, либо их кто-то туда привозит.

— Николь Бекетт была убита, — сказал Дью. — Значит, ее кто-то убивает и похищает Уоллиса и его сына. Но сдается мне, что это Уоллис убил ее, после чего сам отправился в дом Джуэллов. Точно так же, как и Розновски.

— Пошел самостоятельно, — сказал Перри. — Или, может быть, его туда позвали. Вызвали.

— То есть так же, как в свое время треугольники свели тебя с Толстухой?

Доуси пожал плечами.

— Возможно. Что будем делать?

— Для начала нужно раздобыть кое-какие снимки этого семейства и разослать на все посты. Черт, придется снова использовать средства массовой информации. Скажем им, что Джуэллы заразились плотоядными бактериями.

Перри кивнул.

— Хорошо, это должно сработать, а что по поводу их автомобилей?

— Все машины, зарегистрированные на Джуэллов, сгорели в гараже.

— Значит, они уехали на чужой тачке?

— Вероятно, да. На них числилось еще три снегохода. Двух нет. Если они спрятали их где-то в лесу, то на поиски нам точно понадобится несколько недель. Вероятно, они и в самом деле угнали чужой автомобиль. Но сейчас эвакуируется весь город. У нас нет никакой возможности узнать, какие автомобили должны здесь находиться, а на каких уехали беженцы. Тем не менее мы можем прочесать соседние дома, поискать там признаки борьбы. Вдруг нам повезет, и мы найдем тело. Но если не найдем, то никак не сможем привязать эту семейку ни к одному автомобилю.

— Ну, и каков итог? Выходит, Джуэллы улизнули от нас. Теперь мы можем лишь раздать их фотографии и надеяться на то, что они когда-нибудь облажаются.

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ

Результаты намного превосходили самые смелые ожидания.

Орбитал оценил растущие способности Челси Джуэлл. Мало того, что ее коммуникативные навыки развивались очень быстро и оправдывали даже самые оптимистичные прогнозы, в них просматривались признаки огромной силы. Девочка становилась сильнее самого Орбитала.

Но причины такого развития ситуации оставались неясными. Ползуны в ее голове продолжали делиться и расти, увеличивая общую площадь сети, которая срасталась с ее мозгом. Чем глубже и плотнее становилась сеть, тем более интенсивно развивались интеллектуальные способности, но не только это. Треугольники могли вклиниться в мозг, использовать его в своих целях, но сама-то Челси была человеком. И она не нуждалась в преобразовании или переводе информации. Ее мысли выражались на родном языке. Она нуждалась лишь в связи, обеспеченной ползунами.

Насколько сильной и могущественной девочка могла стать? Орбитал этого не знал. Важно то, что ее развитие произошло раньше срока. Она взяла на себя большую часть коммуникации и организацию всего процесса, дав Орбиталу возможность полностью сосредоточиться на том, как нейтрализовать сукиного сына.

НАЗРЕВАЮТ СТРАННЫЕ ВЕЩИ

Мио в штате Мичиган — крошечный городок, расположенный приблизительно в тридцати пяти милях к юго-востоку от Гэйлорда. «Виннебаго» господина Дженкинса остановился на бензоколонке в Мио, чтобы заправиться, а заодно подобрать нового пассажира по имени Арти Лафринер.

Арти услышал зов Челси, но поскольку ему не было нужды проходить проверку на контрольно-пропускных пунктах, он просто взял и поехал в Мио, пустил автомобиль в кювет, а затем отправился к бензоколонке.

Четыре дня назад Лафринер ходил с друзьями кататься на санках. Во время спуска санки занесло, и он упал в сугроб. Друзья от души посмеялись, когда он с трудом выбрался оттуда и потом отряхивал снег с куртки и штанов. К несчастью для него, в сугробе оказалось полным-полно семян, которые проникли к нему на живот, спину и ягодицы. Арти ничего не понял, но со своими тринадцатью треугольниками в одночасье сделался мировым рекордсменом. Каждые четверть часа он кашлял кровью. Он не мог долго разговаривать. Все это сразу поняли. Его радушно приняли на «Виннебаго» и постарались обеспечить максимум комфорта.

На самом деле Арти был уже вторым таким пассажиром: Харлана Гейнса они подобрали на проселочной дороге № 491 в окрестностях Льюистона. Он и его четыре треугольника прекрасно уживались друг с другом. Тринадцать у Лафринера, четыре — у Гейнса, пять — у папы и три — у старика Сэма Коллинза. Теперь у Челси в «Виннебаго» было двадцать девять куколок.

Нужно было еще всего четыре! Математика была одним из ее любимых предметов.

Челси почувствовала, что встречи с ними добивается еще один кукольный папочка, мужчина по имени Дэнни Корвес. Она ощутила еще кое-что. Что-то намного более захватывающее — свободно движущиеся куколки, которые вылупились несколько недель назад. Они пробирались через сельскую местность, пытаясь с ней встретиться. Она сообщила им дорогу, но поскольку куколки могли передвигаться только ночью, путь предстоял неблизкий, Челси сомневалась, что они успеют вовремя. Все сводится к господину Корвесу. Девочка связалась с ним и сказала, что он должен добраться до нее во что бы то ни стало.

В распоряжении Челси могло оказаться достаточно куколок, чтобы построить небесные врата, и она была счастлива. Другая причина ее превосходного настроения заключалась в том, что Марк Дженкинс скупил все батончики эскимо, какие были в небольшом холодильнике на бензоколонке. «Виннебаго» по-прежнему находился на парковке. Все собрались в задней части машины, наслаждаясь вкуснейшим мороженым на палочках.

Мама и папа взяли себе только по одному батончику.

— Мы не можем долго здесь оставаться, Челси, — сказал господин Дженкинс. — Скоро выяснится, что трупы в сгоревшем доме принадлежат не тебе и не твоим родителям.

— О чем вы говорите? — возмутилась мама. — Разве они не сгорели вместе с домом?

Марк покачал головой.

— Во время такого пожара тело никогда полностью не сгорает. Когда полицейские узнают, что тела — чужие, они возьмутся за поиски. Вас, по-видимому, будут разыскивать за убийство. В зависимости от того, насколько сильно хотят вас найти, они начнут опрашивать всех соседей и проверять, на кого зарегистрирован тот или иной автомобиль. Они наверняка сообразят, что вы украли машину или взяли кого-то в заложники. А в скором будущем полицейские выйдут и на след этого «Виннебаго».

— Правда? — забеспокоилась мама.

Господин Дженкинс пожал плечами.

— Вы же, ребята, оставили три трупа в сожженном доме. Это вам не нарушение правил парковки.

— А сколько у нас времени? — спросила мама.

Тот снова пожал плечами.

— Трудно сказать. Но, кажется, нам нужно как можно скорее избавиться от «Виннебаго».

Он постучал по карте, а потом пальцем показал маршрут.

— Сейчас мы находимся на шоссе № 33. Можем переехать на шоссе № 75 и тогда доберемся до цели сразу после наступления темноты.

Челси проползла под картой и уселась на колени к Марку. Они начали изучать карту вместе. Девочка мысленно проложила маршрут, приказав остальным куколкам и господину Корвесу присоединиться по пути либо ждать их в конечном пункте.

— Господин Дженкинс, а мы встретим солдат, если отправимся этой дорогой?

— Не знаю, — развел он руками. — Надеюсь, обойдется. Я их боюсь. Мы, конечно, разработали в целом хороший план, но думаю, что во многом нам просто повезло.

Челси кивнула.

— Я тоже так считаю. Если мы все же наткнемся на солдат, то придется их проучить, чтобы впредь они даже не пытались нас остановить.

ПРИСТАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД

На сей раз Кларенс Отто был рядом. Пистолет висел у него на шее — на нейлоновой веревке. В биозащитном костюме нельзя было использовать потайную кобуру.

Когда Маргарет заглянула в стеклянную капсулу, то сразу пожалела, что у нее самой нет оружия.

Внутри лежала абсолютно голая женщина. Она была крепко привязана к передвижной тележке. На левой груди у нее красовался синий треугольник. Второй был на правом предплечье и еще один — на правом бедре.

За почти три месяца работы, посреди всего этого безумия и насилия, Монтойя впервые видела перед собой живые треугольники. После того, как пришлось вдоволь насмотреться на мертвых тварей, ей казалось, что она знает теперь, что от них ожидать: пристальный взгляд черных, невероятно злобных мерцающих глаз.

Но она никогда не думала, что они сразу уставятся прямо на нее. Мерцание в их глазах делало взгляд необычным и… жутким. Благодаря ему они выглядели… настоящими. Жаль, что здесь нет Эймоса… Живой треугольник… Само по себе это означало, что теперь они намного ближе к тому, чтобы решить проблему и наконец-то остановить кошмар.

Женщина была без сознания. Ей ввели достаточное количество препаратов, чтобы она пребывала в этом состоянии подольше. По крайней мере, Маргарет искренне надеялась, что так и будет. За Бетти они не уследили, а как все потом обернулось… Нет, лучше не вспоминать.

Маргарет бросила взгляд на сенсорную панель на двери. Бернадетт Смит. Возраст двадцать восемь лет. Мать троих детей. Нет, уже не троих… Теперь она была матерью лишь одного ребенка, а заодно еще и вдовой. Именно она убила собственного мужа и перерезала глотки двум своим дочерям. Одной было пять лет, другой — три. После этого она связала мертвых девочек и уложила на заднее сиденье своего «Сааба».

Что произойдет с этой женщиной, если они удалят из нее треугольники? У Перри до сих пор осталось чувство вины за убийство лучшего друга. Как Бернадетт будет жить дальше, осознавая, что именно она погубила собственного мужа и детей?

Но это в том случае, если им удастся удалить чертовы треугольники. Маргарет уже изучила рентгеновский снимок. На бедре и на предплечье удалить будет непросто, но в целом вполне возможно. В каждом случае колючий хвост треугольника был обернут вокруг кости и артерий, но во время операции Маргарет сможет восстановить поврежденную артерию.

А вот треугольник на груди Бернадетт… С ним намного сложнее.

Хвост этого треугольника был обернут вокруг сердца женщины. Из рентгеновского снимка видно, что прямо возле сердца находится множество крючков, похожих на острые шипы. Одно неправильное движение, и шипы вонзятся в сердце, наделают в нем дырок. В этом случае Бернадетт умрет прямо на операционном столе, и ни она, ни доктор Дэн спасти ее не смогут.

Кардиомонитор стал работать чаще. Монтойя нажала на несколько кнопок, и на экране отобразилась электрокардиограмма женщины. Частота пульса увеличивалась.

— Вот дьявол! — воскликнула Маргарет. — Она просыпается…

— Я думал, ты отключила ее хотя бы на несколько часов, — проговорил Отто.

— Я тоже. Видимо, треугольники сопротивляются действию анестезии. Правильно, Дэниел?

— Скорее всего, мэм.

— Позвони Дью, — сказала она. — И скажи, чтобы привел сюда Доуси. Пациент просыпается. Мы вынуждены будем снова отключить ее и потом сразу же оперировать. Если Дью хочет задать паразитам какие-нибудь вопросы, пусть поторопится, потому что через тридцать минут я собираюсь спасти инфицированной жизнь. Но по ходу мне придется убить маленьких тварей.

ДАСТИН УДАРИЛСЯ В РЕЛИГИЮ

Дастин Клаймер проснулся. Сильно ныло плечо. Голова раскалывалась. Тело трясло в лихорадке, пульсировал каждый нерв. Он с трудом протер глаза и присел. В небольшом лазарете он был единственным пациентом.

Сказалась военная выучка, и Дастин по привычке нащупал рядом оружие. Автомат М4 без магазина стоял рядом с небольшим металлическим ящиком у койки. Ощущение оружия в руках позволило Дастину немного расслабиться.

За мягкими пластиковыми окнами палатки было темно. Нападение произошло утром. Сколько же он провалялся без сознания? Часов восемь, наверное? Его одежда и ботинки были сложены под металлической полкой, рядом с кроватью. Одно место на куртке вызывало у него беспокойство. Шеврон на плече…

В голове сразу же возникли какие-то образы. Маленькая девочка. Белокурая, красивая. Такой милый ангелочек. Разве ему приходилось видеть что-нибудь более прекрасное? Приходилось. Когда он был без сознания, то в бреду перед глазами мелькали очертания чего-то черного. Треугольной формы…

Личинки.

Красивые?

Да, не то слово! Само совершенство. Просто божественные создания.

Ему вдруг стало стыдно. Он снова посмотрел на свою куртку, на нашивку на плече с изображением молнии, поражающей перевернутого вверх тормашками таракана. Хуже того, ниже были прикреплены три маленькие черные треугольные нашивки. Одна из них была просто черной. На каждой имелся белый крестик.

А на одной два крестика.

О боже милостивый… Что же он наделал?! Он ведь разрушил их. Целых три!

Ты проснулся?

Он встрепенулся. Голос той самой маленькой девочки. Но Клаймер его не слышал — почувствовал. У себя в голове. Он закрыл лицо руками и лег на постель. Он грешник. Разрушил само совершенство и теперь должен будет заплатить.

Просыпайся, соня.

— Я не сплю, — ответил Дастин. — Ваш человек попытался убить меня, и теперь я понимаю почему. Я готов понести наказание.

Глупый, никто тебя не собирается наказывать. Ты ведь не знал. И он вовсе не пытался тебя убить. Он пожертвовал собой, чтобы ты стал героем. Ведь ты убил того, кто напал на остальных солдат. Он выстрелил в тебя лишь для того, чтобы никто ни о чем не догадался. Он умер, чтобы ты смог увидеть мои симпатичные куколки. Теперь понимаешь, в чем дело?

— Да, — прошептал Дастин. — Теперь понимаю… Я убил их.

Не волнуйся. Ты не знал, поэтому твоей вины здесь нет.

— Да, я ничего не знал. Я и представить не мог, как они прекрасны.

Ты можешь, кстати, несколько поправить положение.

— Как? — Он снова сел. — Как это сделать? Я готов пойти на что угодно!

Ты должен поступить так, чтобы и другие это поняли. Ты — защитник. Ты должен заставить их всех понять, особенно своего командира.

— Полковника Огдена?

Да. Ты должен подарить ему поцелуйчики. Тогда и он сможет увидеть наши симпатичные куколки.

В голове у Клаймера вспыхнули новые образы. С ним говорила девочка по имени Челси, которая недавно подошла к кровати спящей матери…

Теперь знаешь, что нужно сделать?

Дастин кивнул.

— Да.

Тогда поспеши, но будь осторожен. Не угоди в ловушку. Ты теперь защитник. Ты и другие должны к нам присоединиться, потому что мы хотим открыть врата в небеса.

Через несколько мгновений в палатку зашли двое: доктор Харпер и Нянька Брэд.

— Погляди-ка на него, — сказал доктор. — Клаймер, что ты там бормочешь?

Мужчины подошли к его койке.

Дастин пожал плечами.

— Видимо, во сне, док.

— Что ж, я не удивлен, — усмехнулся тот.

Он пододвинул табурет поближе к койке Дастина и сел.

— Из тебя, наверное, собеседник получше, чем из Няньки.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Брэд. — Давай, заливай дальше. Зато я не позволю тебе выиграть у меня в шахматы.

Доктор Харпер взял Дастина за запястье и посмотрел на часы.

— Ты бы ни за что не выиграл у меня в шахматы, если бы я спрятал ферзя в задницу. — Доктор выпустил запястье Дастина, затем вытащил из нагрудного кармана ручку-фонарик и направил в глаз Дастина.

— Посмотрите перед собой, рядовой, — сказал Харпер. — Та-а-к. Вроде бы все в порядке. Как твоя голова?

— Болит немного, — ответил Дастин.

Харпер кивнул и стал рассматривать другой глаз.

— Опиши свою боль по шкале от одного до десяти, — попросил Харпер.

— Гм… Наверное, три.

— Понятно. Похоже, обошлось без больших проблем, — заключил доктор Харпер. — Хорошо. Полковник хочет видеть вас в строю как можно скорее. Я сообщу ему, что вы готовы с ним поговорить. Брэд, захвати несколько упаковок парацетамола. Четырех вполне хватит.

Брэд встал на колени, чтобы открыть ящик рядом с койкой Дастина.

Клаймер схватил доктора Харпера за шею и ударил его головой в нос. Прежде чем Харпер слетел с табуретки, Дастин уже поднял свой любимый автомат М4.

Брэд повернул голову, чтобы посмотреть, что произошло, но в этот момент приклад М4 вонзился ему прямо в челюсть. Он осел на пол, изо рта хлынула кровь, а в глазах застыло смятение. Клаймер ударил еще раз. Брэд повалился навзничь, его рука неловко застыла напротив открытого металлического ящика.

Дастин посмотрел на поверженных. Доктор Харпер моргал как сумасшедший. Глаза были мокрыми от слез, из сломанного носа хлестала кровь. Он попытался отползти назад, но ноги, видимо, не слушались.

Дастин вытащил из кармана штанов пластиковые хомуты.

— Ну что, док? Больно? — усмехнулся Дастин. — Дай я тебя поцелую, сразу полегчает.

Разум Челси непрерывно расширял сферу своего влияния. Это было очень круто. Круче, чем все игрушки, вместе взятые. Она чувствовала, как Дастин избил тех людей, словно сама присутствовала там. И как будто сама все это делала.

Ей очень понравилось. Вот теперь можно всласть позабавиться!

Всякий раз, когда она разворачивала свой разум, это ощущение усиливалось, а связи становились прочнее. Каждый организм-хозяин, каждая куколка, каждый новообращенный человек — все они ощущали себя немного по-другому. Ну, примерно так, как различаются по вкусу ванильное и шоколадное мороженое. У каждого был свой собственный вкус.

До Дастина было очень далеко, но она все-таки смогла наладить с ним связь. Ей удалось соединиться и с Бернадетт Смит. С каждой из трех восхитительных куколок, растущих в ее теле.

От ее трех куколок исходил страх. Гнев и страх.

Она отправила Бернадетт к шоссе, но опасалась, что солдаты все-таки могут ее застрелить. Челси все подстроила так, чтобы она убила собственных дочерей. Но Бернадетт схватили дьяволы, и это очень плохо.

Как же быстро росли куколки на теле той женщины! Скоро придет время вылупиться, чтобы играть или строить. Девочка чувствовала, как их колют иголками. Иголок было очень много. Они были острые-преострые. Точно такие же, как у врача, к которому ее водила мама…

Иголками тыкали, прокалывали, проверяли. Правда, куколки не могли чувствовать боль так, как она. Иглы причиняли им лишь небольшое раздражение.

Тогда почему же они так напуганы и возбуждены? Остальные куколки не причиняли ей беспокойства. А эти… Челси сосредоточилась, слушала их мысли и вскоре нашла ответ.

Сукин сын.

Злой бука!

Они смотрели прямо на злого буку! Конечно, они были возбуждены. И, конечно, боялись. Челси почувствовала приступ такого же страха и гнева. Чонси велел ей всячески избегать буку, но так было раньше. Теперь она стала намного сильнее. Куколки находились очень близко от злого буки. Всего в нескольких шагах. Через них она могла соединиться и говорить с ним.

Злой бука напугал Челси. Это нечестно.

Теперь настала его очередь бояться.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ПРОШЛЫМ

Перри Доуси никогда не страдал клаустрофобией. С другой стороны, он никогда не запихивал свое огромное тело в цельный костюм, к тому же явно не рассчитанный на его габариты. И ему не приходилось в столь стесненном одеянии забираться в трейлер, доверху напичканный разным оборудованием.

Но клаустрофобия беспокоила Перри меньше всего. Почти все его внимание было поглощено обнаженной женщиной в герметичной стеклянной капсуле.

Именно она и вызывала тревогу. Она и то, что было на ней. В ней…

Ее запястья, лодыжки и талия были накрепко привязаны к столику-тележке. Женщина кричала и плакала. Перри вдруг почувствовал себя нехорошо. Ему стало стыдно за то, как он в свое время обошелся с Толстухой. Он кричал на нее, бил, резал. Наблюдал, как она умирает, рассчитывая при этом узнать, как спастись самому. Он тогда уже не был нормальным.

Милнер был прав.

Перри Доуси был монстром.

Женщина в капсуле тщетно пыталась освободиться от кожаных ремней.

— Они крепкие? — спросил Дью.

— Крепче некуда, — ответила Маргарет. — Сама пробовала. Еще немного, и она просто передавит себе сосуды.

Голос Монтойи показался Перри более холодным, чем прежде. Более холодным и твердым. Тем самым она как бы давала понять, что здоровье пациентки сейчас не самая главная вещь на свете. Это был совсем не тот голос, который он слышал, когда Маргарет оказывала ему первую помощь после стычки с Дью Филлипсом. Тогда было видно, что она заботится о нем и действительно хочет помочь. А теперь? Теперь в ее голосе ощущалось некоторое отвращение. Возможно, даже примесь ненависти.

— Пожалуйста, — рыдала женщина. — Пожалуйста, отпустите меня. Я клянусь, что никому ничего не скажу.

— Попытайтесь расслабиться, Бернадетт, — сказала Маргарет. — Мы хотим вам помочь.

— ВРЕШЬ! — закричала женщина. — Вы из ПОЛИЦИИ! Вы хотите зарезать меня!

Она не могла пошевелить ничем, кроме головы. Она трясла ею так, будто ее усадили на электрический стул и собирались вот-вот включить рубильник. Ее потные каштановые волосы веером разлетались в стороны, на лице отражалась смесь неприкрытого ужаса и психотической ярости.

Треугольники неотрывно смотрели. Своими черными мерцающими глазами они, наверное, могли смотреть куда угодно, но Перри знал, что они смотрят именно на него.

СУКИН СЫН. ТЫ УМРЕШЬ. ТВОЯ СМЕРТЬ БУДЕТ НАМНОГО МУЧИТЕЛЬНЕЕ, ЧЕМ У ОСТАЛЬНЫХ…

Перри отступил на полшага. Он такого не ожидал. Помехи, которые с недавнего времени больше не давали ему возможности четко различать разговор инфицированных, в непосредственной близости от треугольников куда-то исчезали. Он надеялся, что просто зайдет сюда, снова ничего не услышит и выйдет.

Перри не осознавал, что дрожит, пока не почувствовал, что на плечо ему легла чья-то рука.

— Успокойся, Доуси, — тихо сказал Дью. — Им до тебя никак не добраться.

— Мне нужно выйти отсюда. Необходимо.

Голос Филлипса был низким. Низким и спокойным.

— Тебе нужно, прежде всего, сосредоточиться. Мы должны с ними поговорить. Нужно узнать место постройки следующих врат, и ты единственный, кто может это сделать.

— Но Дью…

— Послушай меня, — сказал агент. — Иногда нам приходится делать то, чего совсем не хочется. Билла уже не вернуть, но сейчас у тебя появился шанс поступить правильно. Нужно им воспользоваться.

Дью прав. Он настоящий боец, многим смог пожертвовать. Агент не просил сделать то, чего бы не сделал сам.

— Меня там слышно? — спросил Перри.

Маргарет кивнула.

— В капсуле есть громкоговорители. А в твоем наушнике встроен микрофон. Так что не волнуйся: тебя прекрасно слышно.

Доуси молча кивнул. Теперь он был даже рад, что надел биозащитный костюм. Если он описается, никто ничего не заметит. Он откашлялся.

Больше тянуть нельзя.

— Я должен поговорить с вами, — сказал он. — Сообщите, что вам нужно.

МЫ ХОТИМ ТЕБЯ УБИТЬ. ТЫ — РАЗРУШИТЕЛЬ.

Полные предложения. С соблюдением знаков препинания. Видимо, скоро они должны вырваться из тела женщины.

— Где новые врата?

Нет ответа.

— Вы хотите… открыть врата, я знаю. Для кого? Кто туда войдет?

А-А…−Н-Г-ЕЛЫ.

Ангелы. Они пройдут через врата. От собственных треугольников Перри никогда не слышал ничего подобного, и это вызывало у него тревогу.

АНГЕЛЫ ИДУТ. ЛЮДИ ТОЖЕ СТРОЯТ ДЛЯ НИХ, — ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И МЫ. МЫ ПРЕВРАТИМ ВАШУ ЖИЗНЬ В АД. МЫ СДЕЛАЕМ ЕЕ ЖИВЫМ АДОМ. ВОТ ЧЕГО ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ… ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК…

Они были другими, отличались от его собственных треугольников, названных им в свое время Великолепной Семеркой. Они не были похожи на треугольники и личинки Толстухи. Новые паразиты казались более «женственными», что ли, но в то же время были язвительными и злобными. Интересно, что за человек была Бернадетт Смит до того, как подхватила заразу. Что-то подсказывало Перри, что для нее как нельзя лучше подходит одно до боли знакомое словечко — стерва.

— Что они тебе наговорили? — спросил Дью.

— Трудно сказать, — ответил Перри. — Якобы должно появиться нечто, что заставит всех нас строить.

— Строить? — переспросил Филлипс. Он повысил голос, как будто его будет лучше слышно в стеклянной капсуле. — Что еще мы должны строить?

ВЫ СДЕЛАЕТЕ ТО, ЧТО ВАМ ВЕЛЯТ, ИНАЧЕ МЫ ВАС НАКАЖЕМ.

— Они не говорят, что именно, — сказал Перри. — Попробую объяснить. От них исходит столько ненависти, столько злобных насмешек… Думаю, они хотят сделать нас рабами.

— Пошли их к черту, — сказал Дью. — Нам нужны Джуэллы. Спроси их, где сейчас семейство. Может быть, заметишь какие-нибудь вибрации…

УБЕЙ ЕГО. ВОЗЬМИ ПИСТОЛЕТ И УБЕЙ.

Перри уставился на них, ожидая, что вот-вот почувствует нестерпимое желание что-то совершить. Он боялся этого.

Но, слава богу, ничего такого не ощутил.

Наверное, он все-таки победил их. Дью был прав, ему удалось.

— Где семейство Джуэллов? — спросил Перри, чувствуя, что с каждым произносимым словом его голос крепнет и обретает все больше уверенности. — Бобби, Кэндис, Челси Джуэлл? Где они?

Перри уставился в их черные как смоль глаза. Ничего. Нет ответа.

Но затем он услышал чей-то голос. Не треугольников. Кого-то еще.

От него веяло холодом.

Думаю, тебе следует оставить Джуэллов в покое.

Голос маленькой девочки. Очень четкий, человеческий.

Ты ведь боишься, не так ли? Ты должен бояться.

— Ты тоже, — проговорил Перри. — Я чувствую.

Дью толкнул Доуси в плечо.

— Что они там бормочут, парень?

Убей этого человека.

— Ничего, — ответил Перри. — Ничего особенного.

Я заставлю тебя сделать это. Я здесь главная. Люди должны мне подчиняться.

Перри ощутил внутри приступ ярости. О боже, вот оно, нестерпимое желание причинить кому-то боль, убить. Личинки больше не были способны возбудить его, но маленькой девочке удалось. Теперь чувство было намного сильнее, чем раньше.

Но сейчас ему нужно было прикончить не кого-нибудь, а Дью Филлипса.

Убей его.

УБЕЙ.

— Мне нужно выйти, — попросил Перри. — Я не могу здесь оставаться.

— Парень, не дури, — сказал Дью. — Не сдавайся. Нам нужно выйти на след Джуэллов. Ну, или, по крайней мере, понять, можно ли хоть что-нибудь выведать у этих треугольников.

В чем дело, трусишка? Душа в пятки ушла?

Перри покачал головой.

— Нет. Мне нужно уйти. Маргарет, что бы ты ни предприняла, постарайся сделать это как можно быстрее. Они скоро должны вылупиться.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Монтойя.

— Они используют законченные предложения, — сказал Перри. — И еще паузы — как бы заменяя ими знаки препинания. Раньше я такого не слышал. В общем, у тебя в распоряжении сутки. Может быть, чуть больше. Потом они вылупятся.

УБЕЙ ЕГО.

Маргарет взглянула на Бернадетт, потом снова на футболиста.

— А ты уверен?

— Доуси, поговори с ними, — сказал Дью.

Я чувствую твой страх. Я от тебя не отстану…

Перри приложил к ушам руки. Он сделал это машинально, пытаясь помешать голосам. Но руки в резиновых перчатках лишь стукнулись о шлем, и тотчас Доуси сообразил, что уши здесь ни при чем.

— Оставьте меня в покое!

— Хорошо, парень, — нахмурился Дью. — Только успокойся.

— Не волнуйся, Доуси, — сказала Маргарет. — Мы прооперируем ее прямо сейчас. И избавимся от них…

Чтобы взглянуть на Маргарет, Перри пришлось полностью повернуться. Она казалась такой маленькой: крошечное лицо внутри большого шлема выглядело словно рыбка гуппи в круглом аквариуме. Неужели она настолько наивна?

— Знаешь что? — сказал ей Перри. — Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь.

Он отвернулся и открыл герметичную дверь. Вспыхнула красная лампочка. Доуси вышел. Дью последовал за ним. Дверь закрылась.

Маргарет несколько мгновений не отрывала глаз от сигнальной лампочки над дверью, подспудно опасаясь, как бы она не вспыхнула зеленым светом. Она вдруг испугалась, что не сможет сама открыть дверь, а Бернадетт, как и Бетти, вырвется и разобьет капсулу. Когда зеленый свет все-таки загорелся, Маргарет сразу поняла, что на все это время невольно затаила дыхание.

— Марго, как ты себя чувствуешь? — спросил обеспокоенный Кларенс.

— Отлично, — вздохнула она.

— Да-а… — сказал Кларенс. — У парня, видно, все опять пошло наперекосяк.

— Так и есть, — согласилась Маргарет. — Но, видишь ли… Не так просто снова встречаться с треугольниками. Да еще и общаться с ними. Тут у любого крышу сорвет. Я даже представить не могу, каково сейчас Перри. Но, несмотря на то, что ему пришлось вынести, мне кажется, парень все-таки делает успехи. Было очень приятно услышать, что Доуси благодарен мне за оказанную помощь.

— Он другое имел в виду, Марго. Перри сказал, что толком не отблагодарил тебя. Не думаю, что тогда ему вообще хотелось выжить…

Маргарет хотелось поправить Кларенса, но она запнулась на полуслове. Возможно, агент прав. Жизнь Перри Доуси уж точно нельзя назвать спокойной и беззаботной.

— Это не имеет значения, потому что я действительно спасла его.

С этими словами она указала пальцем на Бернадетт.

— И ее тоже спасу. А теперь, пожалуйста, помоги приготовить женщину к операции. Если Перри прав, то времени у нас в обрез.

— Сначала нам нужно вернуться в центр управления, — сказал Кларенс. — Мы должны поговорить с Мюрреем.

— Какого черта? Зачем нам Лонгуорт? Нужно спешить, милый. Сейчас дорога каждая секунда.

— Пожалуйста, Маргарет, — попросил Кларенс. — Не усложняй. Мы должны удостовериться, что президент обо всем проинформирован. Кроме того, нужно одеть в биокостюм доктора Дэна. Он и сам может подготовить пациентку, в то время как мы поговорим с Мюрреем. Хорошо?

У нее совершенно не было времени. Но с другой стороны, нужно соблюдать неписаные правила. Гутьеррес хотел сделать вид, что держит все под контролем? Что ж, она может поиграть в эту игру, но только недолго.

— Ладно, я поговорю с ним, — устало вздохнула она. — Но у тебя в распоряжении пятнадцать минут. После этого я приступаю к операции. Мне понадобится помощь каждого. Ничьи руки не будут лишними. Возможно, нам придется разделиться и работать двумя командами одновременно. Дэн и Маркус возьмут на себя область сердца, а Гич и я — тазобедренный отдел.

— Хорошо, — спокойно ответил Кларенс. — Я всех предупрежу. А ты возвращайся в центр управления.

Монтойя кивнула. Она пожала его руку, облаченную в перчатку, затем открыла герметичную дверь и вышла.

— Перри, постой…

Дью попытался бежать следом за Доуси, но защитный биокостюм, а также боль в бедре сильно стесняли его движения.

Гигант широкой поступью упрямо двигался вперед. Несмотря на хромоту, он шел быстро. Дью с трудом нагнал его. Полминуты он не мог отдышаться. Наверное, уже слишком стар для таких пробежек.

— Перри! Подожди же!

Доуси остановился и повернулся к нему.

— Задержись хотя бы на пару минут, — сказал Дью. — А еще лучше — вернись туда, откуда пришел.

Перри впился взглядом в агента, затем такими же широкими шагами отправился обратно.

— Что с тобой? — недоумевал Филлипс. — Эти твари ведь за стеклом, и они еще даже не вылупились. Я знаю, они мерзкие, страшноватые, но, приятель, тебе нужно взять себя в руки.

— Это не они, — тихо сказал Доуси. — Это… что-то еще.

— То есть?

— Думаю, со мной говорила Челси Джуэлл. Через треугольники.

Дью уже тосковал по тем временам, когда в ответ на такое заявление мог назвать Перри — или любого другого человека — сумасшедшим. Неизлечимо больным. Но Перри Доуси не был сумасшедшим. Это была еще одна грань его непрекращающегося кошмара.

— Почему ты так думаешь?

— Пока только предположение, — ответил Перри. — Но я слышал голос маленькой девочки. Челси и ее семейство ускользнули от нас. А она — маленькая девочка. Я всего лишь сложил два и два.

— Да ты просто Коломбо, парень, — усмехнулся Дью.

Перри посмотрел на него, затем как-то загадочно улыбнулся.

— Для меня это комплимент.

Видимо, на этот счет у него была какая-то своя история, иначе бы он так не улыбался. Но на нее совсем не было времени.

— То есть мысленно ты разговаривал с Челси Джуэлл. Скажи тогда, почему это так тебя напугало? На тебе, приятель, лица нет. Что тебя смутило?

Перри отклонился немного назад и всмотрелся в темноту.

— Сила, — объяснил Перри. — Невероятная сила. С моими треугольниками было совсем не так. Сейчас все по-другому. Не знаю, Дью, вроде бы все просто, но она хотела… Ладно, не стоит брать это в голову. В общем, у нее есть сила, Дью. Большая сила. Никогда ничего подобного я не чувствовал.

— А что по поводу ее родителей? Есть какие-нибудь зацепки?

Перри покачал головой:

— Нет, пока только она одна. Мы должны найти ее. И остановить. Иначе она станет еще сильнее.

— Мы уже занимаемся этим, приятель. Приметы клана Джуэллов разосланы во все инстанции. У каждого полицейского в десяти штатах есть их фотографии. Ну, а теперь давай, помоги нам. Мы должны выяснить местоположение врат. На этот раз никаких карт у нас нет. Есть только Бернадетт Смит. Давай вместе вернемся в трейлер и зададим еще парочку вопросов.

— Я туда не пойду, — отказался Перри.

— Что ты ломаешься, как девчонка!

Глаза Доуси расширились, а уголки рта скривились в слабой улыбке. Он указал на Дью пальцем.

— Нет. И не дави на меня.

После этого Перри повернулся и скрылся в темноте.

Филлипс не пошел за ним следом. Хотя у него еще было время. Но такой взгляд на лице футболиста ему уже доводилось видеть раньше — когда парень бросился прямо на него: с безумной улыбкой, голый и весь в крови, прыгая на одной ноге, с отрезанным членом в руке…

Да, сейчас лучше не вставать у него на пути…

Орбитал не мог понять. Он ведь уже дал девочке все необходимые и вполне конкретные указания.

ЧЕЛСИ, Я ЖЕ ЗАПРЕТИЛ ТЕБЕ РАЗГОВАРИВАТЬ С РАЗРУШИТЕЛЕМ.

Знаю.

Значит, она не забыла. Помнила о правилах, но все же не послушалась.

ЕСЛИ ТЫ ЗНАЛА, ЧТО ТАК ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ, ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕ РАВНО ЭТО СДЕЛАЛА?

Не знаю.

Орбитал попытался обработать ответ. Но ничего не получилось.

ЧТО ЗНАЧИТ НЕ ЗНАЕШЬ?

Не знаю.

МЕНЯ НЕЛЬЗЯ ОСЛУШАТЬСЯ, ЧЕЛСИ. ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ РАЗГОВАРИВАТЬ С РАЗРУШИТЕЛЕМ, ТО ВСЕ ИСПОРТИШЬ. ТЫ НИКОГДА НЕ ДОЛЖНА СНОВА ВСТУПАТЬ С НИМ В КОНТАКТ.

Я уже говорила тебе, Чонси: ты больше не будешь мной командовать.

Орбитал почувствовал конец связи. Челси сама оборвала связь. Орбитал даже не знал, что такое возможно…

Нужно было произвести дополнительные изменения. Теперь придется отвлечь от основной задачи еще одну часть функций, чтобы гарантировать, что Челси больше не свяжется с разрушителем.

Она уже была намного сильнее, чем планировалось вначале, и, по мере ее развития, сила будет только расти.

МЮРРЕЙ И ВАНЕССА, ДРУЗЬЯ НАВЕКИ

Президент Соединенных Штатов Америки сидел в своем кресле в Овальном кабинете с бокалом виски «Макаллан» шестидесятилетней выдержки. Ванесса Колберн расположилась в кресле рядом со столом. По сведениям Мюррея, она вообще не пила спиртного. Кроме, разве что, крови ее жертв.

Виски было подарком от шотландского посла на День инаугурации. По слухам, одна бутылка стоит больше тридцати тысяч долларов. Да уж, «Чивас Регал» президенту США явно не подойдет. А здесь один только бокал стоит, наверное, больше, чем Мюррей Лонгуорт зарабатывал в неделю. В другой ситуации он бы с удовольствием дал Гутьерресу возможность насладиться изысканным вкусом виски, но сейчас просто не было времени.

— Господин президент, нам нужен ответ, — сказал Мюррей. — Доктор Монтойя хочет немедленно прооперировать Бернадетт Смит.

— Ну, и пусть оперирует, — сказала Ванесса. — Люди Огдена добыли вам живого носителя, которого вы так жаждали, но Доуси не захотел разговаривать с треугольниками. Весь план нам загубил…

Едва ли не в одном предложении она умудрилась упомянуть и о своей гениальной идее направить подразделение Огдена, и о провале команды Мюррея, упустившей шанс этим воспользоваться. Как же легко Ванесса Колберн могла заставить человека выглядеть идиотом!

— Монтойя еще успеет анатомировать чертов треугольник, прежде чем он разложится, — сказала Ванесса. — Мы все равно продвинулись намного дальше, чем раньше, несмотря на то, что Доуси оказался не в состоянии выйти на связь. Так в чем же проблема?

— Проблема, мисс Колберн, состоит в том, что мы уже три месяца пытаемся захватить живую личинку. А теперь можем, наконец-то, добиться поставленной цели.

Колберн уставилась на него ледяным взглядом.

— Добиться цели? О чем, черт возьми, вы говорите, Мюррей? То есть мы должны дать несчастной умереть, чтобы заполучить эту вашу личинку?

— Этот выбор как раз сейчас и обсуждается.

— Такой выбор может стоять только перед упырем! — вырвалось у нее.

Она назвала его упырем? Забавно.

— Мы нуждаемся в информации. В войнах побеждает не оружие, а интеллект.

Она покачала головой.

— Это не война, Мюррей.

Он уже получил от нее все, что хотел. Колберн оказывала влияние на президента? Она тоже решала судьбы свободного мира?

— Не война? — усмехнулся Мюррей. — А как иначе назвать?

— Кризисная ситуация, — резко проговорила Ванесса. — Ни один здравомыслящий человек не назвал бы это войной.

— А что вы вообще знаете о ней? А? С вашим гребаным образованием Лиги Плюща? Может быть, расскажете мне, что такое война?

— Успокойтесь, Мюррей, — сказал Гутьеррес.

— Не думаю, что это легко сделать, господин президент, — раздраженно проговорил Мюррей. Он пытался остановить себя, но больше терпеть уже не мог. — Скажите, мисс Колберн, мудрая вы наша, отдаете ли вы себе отчет, каково это — когда в вас стреляют?

— Вообще-то, да, — насупилась она. — Мое образование тоже чего-то стоит. Оно далось мне непросто. Я честно его заработала. Выросла в бедной семье. Кругом были наркотики и преступность. Поэтому свою чашу я испила до дна. Мне приходилось видеть, как погибают друзья.

Мюррей рассмеялся.

— О, неужели? То есть вы хотите сказать, что раз выросли в неблагополучной среде, где многие недоедают, промышляют грабежом и живут на пособие, то понимаете, что такое война? Увидев, что кто-то умер, вы, наверное, бежали домой и включали MTV?

— Вы совсем не знаете меня, — сказала Ванесса. — Не знаете, в каких условиях я росла.

— Прекрасно, тогда просветите меня. Скольких вы лично прикончили?

Она промолчала.

— Ни одного? Ладно, проехали. А сколько раз у вас на руках умирал друг, который, истекая кровью, смотрел в глаза и молил, чтобы вы позаботились о его детях? Ни разу? Хорошо… Тогда вам, должно быть, приходилось вытирать с лица мозги вашего друга, не так ли? Сколько раз вам приходилось, затаив дыхание, истекая потом и боясь высунуть нос, прятаться в зарослях риса-сырца? Сколько раз приходилось стрелять в девчонок-подростков, потому что иначе они изрешетили бы вас из своих «калашей»? Давайте, поделитесь с нами бесценным опытом! Может быть, не стоит больше козырять условиями, в которых вы выросли?

— Мюррей! — осадил его Гутьеррес. — Ваша деятельность на благо страны очень важна для нас, но сказанного вполне достаточно. Не перегибайте!

В этот момент Мюррей понял, что вспотел и задыхается. За тридцать лет работы, будучи на службе у шести президентов, он еще ни разу не разговаривал в этом кабинете на таких повышенных тонах.

Эта женщина умела спровоцировать его, как никто другой. Тяжело вздохнув и вытащив из кармана платок, он вытер со лба капли пота.

Ванесса вообще не выглядела расстроенной. Лицо ее было по-прежнему бесстрастным, но на нем все же можно было заметить оттенок удовлетворения. Она победила. Отчитала его перед президентом за просчеты и ошибки. Заставила выйти из себя. В ее глазах он прочитал совершенно ясную мысль: если он хочет спасти свою карьеру, то должен уступить и поддержать любое ее предложение.

Мюррей откашлялся.

— Прошу прощения, господин президент.

Гутьеррес изобразил на лице дежурную улыбку.

— Ситуация сложилась непростая. Мы все разнервничались.

— Послушайте, Мюррей, — сказала Ванесса. — Поверьте, я не какой-нибудь хиппи, который считает вас детоубийцей или кем-нибудь подобным. Я уважаю вашу работу и опыт, но вы человек немного… другой эпохи. Вот поэтому к власти пришли такие, как мы. Потому что люди вроде вас считают, что мы в какой-то момент тоже сможем забыть о гражданских правах.

Лонгуорт почувствовал новый всплеск раздражения, но теперь был собран и не собирался давать волю эмоциям. Он просто не произнес ни слова. В Овальном кабинете ненадолго воцарилось неловкое молчание. Президент Гутьеррес решил нарушить его.

— Как вы будете контролировать проблему, Мюррей? Узнает ли кто-нибудь о том, что эти… существа вылупились из тела?

Ванесса заерзала и принялась крутить головой, поглядывая то на одного, то на другого. Она хотела вмешаться, но президент жестом остановил ее.

— Итак, Мюррей?

Все, что требовалось Лонгуорту, — отвлечь внимание Гутьерреса от процесса выхода треугольников из организма носителя. Все, что он должен был сделать, — согласиться с мнением Ванессы, и тогда она отступит…

Но они до сих пор не знали местоположения следующих врат. Именно для этого и нужен был хотя бы один вылупившийся треугольник. Им поможет Доуси. Он просто должен помочь. Больше рассчитывать не на кого.

И, кроме того… Мюррей терпеть не мог Ванессу Колберн!

— Хорошо, сэр, буду откровенен, — сказал Лонгуорт. — СМИ уже знают о плотоядных бактериях. Если кто-то от них погибнет… Ну, что поделаешь. — Он развел руками. — Бывает.

Ванесса снисходительно покачала головой.

— Ну, ну…

— Ванесса, — сквозь зубы процедил Гутьеррес, — сделайте одолжение — помолчите.

Ее взгляд красноречиво сказал, что она не рассчитывала на такую реакцию со стороны президента.

— Послушайте, Мюррей, — сказал Гутьеррес. — Объясните, насколько сейчас важно знать, что именно нам противостоит?

— Это очень важно, господин президент. Мы имеем дело с настоящим вторжением, никак не меньше. Думаю, что долго раздумывать и дальше тянуть резину больше нет никакого смысла.

Он сурово посмотрел на президента. Успел ли Джон Гутьеррес за две недели своего президентства преодолеть рамки собственного идеализма?

Был только один способ это узнать, и он заключался в том, чтобы поскорее разобраться с вставшей перед ними проблемой. Мюррей демонстративно вытащил из кармана телефон.

— Господин президент, вы должны принять решение, иначе скоро в этом совещании уже не будет смысла. Если вы ничего не скажете, то тем самым даете нам понять, что не возражаете против получения живых личинок. Но если хотите совет от пожилого человека, сэр, то не поддавайтесь нерешительности. Позвольте мне позвонить и наберитесь терпения.

Гутьеррес посмотрел куда-то невидящим взглядом, потом вздохнул.

— Ладно, я не возражаю, — сказал он.

Мюррей энергично напечатал несколько слов на своем мобильном телефоне и отослал CMC-сообщение. Его скорости позавидовала бы даже Бетти Джуэлл, а она слыла докой в умении обращаться с разными гаджетами.

Ванесса нахмурилась. У нее был вид человека, который собирается втолковать очевидное своему любимому, но тот просто отказывался ее понимать.

— Господин президент, — начала она. — Джон, я… мы не можем так поступить.

Гутьеррес засмеялся. Лонгуорт почувствовал в этом смехе боль и раздражение.

— Ванесса, вы дрожите? Никогда не думал, что доживу до этого. Я знал, что рано или поздно мне придется посылать людей на смерть. Время от времени я тешил себя иллюзиями о том, что, может быть, моей администрации повезет и принимаемые решения не приведут к тому, что придется снова отдавать почести погибшим и укрывать государственными флагами их гробы. Посылать солдат на смерть — дело трудное, но смерть — часть их работы. Они понимают это, когда подписывают свои контракты и поступают на воинскую службу. А знаете, что еще тяжелее? Осознавать, что есть двадцативосьмилетняя американка по имени Бернадетт Смит, мать троих детей, христианка и добросовестная прихожанка, которую я совершенно сознательно обрекаю на мучительную гибель.

Ванесса сокрушенно покачала головой.

— Господин президент, я настаиваю…

Не выдержав, президент ударил по столу кулаком.

— Вы настаиваете? Настаиваете?! Кто здесь, черт побери, президент?!

— Вы, Джон, — спокойно ответила она.

— Вы хотели сказать — господин президент, — с издевкой поправил Гутьеррес.

Женщина опустила глаза.

— Вы, господин президент.

— А знаете, почему именно я — президент Соединенных Штатов Америки?

Она покачала головой.

— Во-первых, потому что я достаточно умен, чтобы нанять к себе на службу и выслушивать таких, как вы. И во-вторых, потому что я достаточно умен, чтобы уметь вас не слушать. Самое жесткое решение обычно и является самым необходимым. И это решение принято. А вы сейчас свободны. Уходите.

Ванесса растерянно посмотрела на Мюррея, затем снова на президента. Мюррей даже подумал, что она вот-вот заплачет.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла.

— Вы… Вы хотите, чтобы мы покинули кабинет? — все же спросила она.

— Нет, — сказал Гутьеррес. — Речь идет только о вас, Ванесса. С Мюрреем мне еще нужно кое-что обсудить.

Она снова посмотрела сначала на Лонгуорта, потом на Гутьерреса, который ответил ей безучастным взглядом.

Ванесса Колберн быстро встала и вышла из Овального кабинета. Когда за ней закрылась дверь, в воздухе повисла гробовая тишина.

— Как там с прогнозом погоды? — какое-то время спустя спросил Гутьеррес. — Удастся ли обнаружить этот спутник-невидимку?

— Пока нет сведений, — ответил Мюррей. — Но мы задействовали много ресурсов, сэр. Пытаемся вычислить его возможное местоположение. Надеемся, что скоро что-нибудь найдем.

Гутьеррес медленно кивнул. О спутнике он спросил как бы невзначай.

Мюррей терпеливо ждал.

— А правильно ли я поступаю? — спросил, наконец, Гутьеррес. Каменное выражение на его лице исчезло, и теперь Мюррей увидел там боль и нерешительность. — Мюррей, скажите прямо. Вы ведь давно этим занимаетесь, не так ли?

— Да, господин президент.

— Правильно ли я поступаю, обрекая ту женщину на смерть?

— Я не решаю, что правильно, а что нет. Это делаете вы, сэр. Я лишь даю вам информацию, чтобы принимать решения, а потом требовать их выполнения.

— Понимаю. Неужели весь этот абсурд позволяет вам нормально засыпать ночью?

— Нет, сэр, — ответил Мюррей. — Но если принять парочку таблеток успокоительного, то можно заснуть.

Гутьеррес откинулся в кресле. Он допил виски, затем с таким грохотом поставил бокал на стол, что оттуда выскочил кубик льда и скользнул на пол. Мюррей подошел к подставке, на которой стояла бутылка, и налил президенту двойную порцию.

— Если вас это как-нибудь утешит, я очень горжусь тем, что принятое решение далось вам так непросто. До вас я служил еще пяти президентам. И некоторые принимали подобные решения не моргнув глазом.

Гутьеррес пристально посмотрел на Лонгуорта, затем поднял бокал и подмигнул.

— Спасибо, Мюррей. Теперь постарайтесь сделать так, чтобы все прошло как нужно.

— Слушаюсь, господин президент, — ответил Мюррей и покинул Овальный кабинет.

АЭРОБИКА С ЭЛЕМЕНТАМИ БОКСА

Маргарет зашла в центр управления, что для человека в биозащитном костюме было отнюдь не просто. Человек в такой одежде крайне неповоротлив. ПВХ-ткань скрипела при движении. Шлем она сняла, а костюм не стала, чтобы сэкономить время, когда придется возвращаться в операционную. Дью уже снял свой костюм. Собственно, раньше в такой одежде его видеть и не приходилось.

В центр управления зашел Кларенс.

— Дозвонился до Мюррея? — спросила она. — Согласен ли он на немедленную операцию?

Отто молча посмотрел на Дью, потом на нее.

— В чем проблема? — насторожилась Маргарет. — Давайте, ребята, не тяните кота за хвост. Времени в обрез.

Дью уставился в пол. Кларенс выглядел озадаченным.

— Ты не будешь оперировать, — тихо сказал он.

— О чем ты говоришь? Мы же должны это сделать!

— Уже нет, — проговорил Кларенс.

Монтойя молча уставилась на него. В голове вдруг вспыхнула одна мысль, но она постаралась ее отогнать. Ей не хотелось верить своим ушам.

— Ты… Кларенс, наверное, шутишь. Уж не хочешь ли ты сказать, что мы позволим этим тварям выползти из тела женщины?

— У нас приказ, — ответил он.

Кларенс знал, что ответит Мюррей. Именно поэтому он настоял, чтобы повременили с операцией. Если бы он периодически не напоминал ей о том, что нужно держать начальство в курсе, Бернадетт Смит уже лежала бы на операционном столе…

Услышав последнюю фразу, Маргарет не в силах была себя сдерживать. Раньше ей как-то удавалось сохранять самообладание, но сейчас… Сейчас она была просто в ярости.

— Нет! Мы позволим умереть этой женщине! — Сделав два шага вперед, она принялась тыкать пальцем в широкую грудь Отто. Она, возможно, накричала бы и на Дью, но от такого хладнокровного киллера, как он, вполне можно было ожидать подобный ответ. Но от Кларенса? Человека, которого любила, с кем спала в одной постели? — У той женщины есть десятилетний сын, он только что лишился отца и двух сестер. Я могу спасти Бернадетт! Мы ее прооперируем прямо сейчас, негодяи! Вы слышите меня? Прямо сейчас!

Кларенс нахмурился и покачал головой.

— Мы не можем, Маргарет.

— Я для тебя теперь — доктор Монтойя, ублюдок! Как врач я давала клятву защищать человеческую жизнь.

— Но у нас приказ, — упрямо говорил Кларенс.

— Приказ? От кого? От этого скользкого ублюдка Мюррея Лонгуорта? От Огдена? От него, что ли? — Маргарет указала на Дью, который по-прежнему стоял, опустив глаза в пол. — Кто еще может приказать мне не помогать бедной женщине?

— Президент, — спокойно ответил Кларенс. — Приказ получен сверху. Выше просто некуда. Это распоряжение высшего должностного лица государства.

— Разве это правильно? Хорошо. Тогда, может быть, он попутно прикажет тебе отправить в газовую камеру парочку евреев? Или, скажем, поручит Дью Филлипсу скрутить одного черномазого и выпороть в назидание другим?!

Лицо Кларенса сморщилось от гнева, но ей было уже все равно. Ей даже понравилось. И очень хотелось хоть как-то проучить этого кретина, исправного служаку! Как ей вообще могло взбрести в голову, что она любит эту жестокую, бессердечную машину?

— А ты что думаешь, Дью? — крикнула Маргарет. — Тоже готов слепо исполнить любой приказ распрекрасного начальства?

— Маргарет, — проговорил Кларенс, — пожалуйста, успокойтесь.

— Разве я не сказала тебе, что отныне я для тебя — доктор Монтойя? Разве не так, агент Отто?

— Ты не понимаешь, мы ведь…

В этот момент женщина нанесла ему удар справа. Он даже не успел договорить. Ее кулак задел нижнюю часть левого переднего зуба. Голова Кларенса откинулась назад, а руки машинально потянулись ко рту. Раньше ей уже приходилось видеть его раздраженным, но теперь он пришел в ярость. По блеску его глаз она поняла, что, несмотря ни на что, относится к слабому полу, и с таким парнем, как Кларенс, ей тягаться не под силу. Он мог легко с ней справиться… всегда, когда терял над собой контроль.

Отто раздувал ноздри. Он выпрямился и, тяжело дыша, смотрел на нее, раздумывая, как поступить дальше.

— Ты мне зуб сломала, — сказал он. Его голос по-прежнему казался спокойным, но сам агент Кларенс, ее любовник, правда, теперь уже бывший, готов был сейчас наброситься на нее.

— Оставь, Отто, — сказал Дью.

Кларенс повернулся и впился взглядом в Дью. В какое-то мгновение Маргарет подумала, что свою ярость он может запросто выплеснуть на Дью Филлипса.

— Это приказ, — спокойно подтвердил Дью.

Кларенс на несколько секунд впился в него взглядом, потом с ненавистью посмотрел на Маргарет. Он повернулся и вышел из трейлера.

— Ты должна взять себя в руки, доктор Монтойя, — сказал Филлипс. — Мы оказались в плохом положении, а ты достаточно умна, чтобы понять, что именно происходит. У тебя есть аптечка первой помощи?

— А на кой черт она тебе?

Дью указал на ее правый кулак.

— Потому что ты скоро все здесь испачкаешь.

Маргарет почувствовала теплую влагу за секунду до того, как подняла свою руку. Увидев, она сразу же почувствовала боль. Ее правый безымянный палец был практически расколот в суставе, и из него торчал кусочек сломанного зуба, втиснутый между рваной кожей и костью.

Левой рукой она открыла аптечку и вытащила пластиковый пакет первой помощи. Она вскрыла его и начала рыться в поисках хирургической иглы и марли.

Дью протянул ей свою руку — ладонью вверх.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Филлипс!

— Еще как нуждаешься.

Он все еще держал перед ней руку.

— Я прекрасно управлюсь и левой, — сказала Маргарет. — Буду рада и тебе дать в морду, если ты только попытаешься ко мне прикоснуться.

— Кларенс Отто — джентльмен, — спокойно сказал Дью. — А я — нет. Я сторонник равноправия. Ты ударишь меня, но после этого будешь сама харкать кровью. А затем, если я достаточно знаю Отто, он набросится на меня за то, что я обидел его женщину. Он крупнее, поэтому мне придется дать ему коленом под яйца, а потом, наверное, сломать руку, чтобы окончательно угомонить.

Маргарет впилась в него взглядом. Дью говорил спокойным, уравновешенным голосом. Умиротворенным. Несмотря на то что речь шла о насилии, этот голос успокаивал. Но по мере того, как Дью понижал тон голоса, боль в ее руке соответственно обострялась.

— Так ты хочешь узнать, как я сломаю ему правую руку, доктор Монтойя?

В голове у нее мелькнул окровавленный образ Перри Доуси, свернувшегося калачиком на полу своего номера в мотеле. Вместо футболиста больное воображение уже рисовало Кларенса Отто…

Левая рука Дью все еще тянулась к ней.

— Нет, — твердо сказала она. — Не хочу.

Она подняла окровавленную правую руку и вложила в его ладонь.

Филлипс извлек кусок зуба из сустава и положил на стол, рядом с клавиатурой.

— Может быть, Отто потребует ему вернуть, — усмехнулся он. — Странное дело. Разве вы, ученые, не считаете себя выше всяких драк, потасовок и побоищ?

— Я не дам умереть этой женщине, — сказала Маргарет. — То, что произошло, ничего не меняет. Я все равно буду оперировать.

— Нет, не будешь. — Дью наложил марлю на рану и надавил. Маргарет заскрежетала зубами от боли. — Вы, доктор Монтойя, будете делать то, что прикажут.

Она пыталась протестовать, но он еще сильнее сжал ее руку. От боли она начала задыхаться, и язык ее не слушался.

— Президент приказал, чтобы мы не мешали выходу треугольников из тела женщины, — сказал Дью. — Мы не можем никак определить, где у них будут следующие врата. Поэтому нельзя позволить себе убить то, что наведет нас на след и даст жизненно важную информацию.

— Но мы не можем жертвовать собственными гражданами!

— Проснитесь, доктор Монтойя! Америка все время приносит такие жертвы. Так всегда было и будет. Многие из моих друзей пали жертвами во Вьетнаме, в Мозамбике, в Ливане, в других горячих точках.

— У нас армия набирается из добровольцев, Дью, — хмуро проговорила Маргарет. — Это не одно и то же. Больше нет военного призыва.

— Только до тех пор, пока у нас достаточно войск, чтобы противостоять врагам в различных точках планеты.

Дью удалил окровавленную марлю и бросил в корзину для бумаг. Он достал другой кусочек марли, прижал большим пальцем к ране, затем вытащил комплект для наложения швов. Он разорвал его зубами и поставил рядом с клавиатурой.

— Ты прекрасно знаешь, что как только мы столкнемся с мало-мальски серьезной угрозой, призыв возобновится, — спокойно сказал он. — Чтобы многие могли жить, некоторым приходится погибать. Именно по такой причине должна, видимо, умереть женщина в капсуле.

— Мне наплевать, — возмутилась Маргарет. — Я не отношусь к военным. Я врач и не приношу людей в жертву. И я не переступаю через твою голову.

Филлипс удалил второй кусок марли, в котором крови оказалось немного меньше, чем в первом. Он соединил порванную кожу и взял иглу с продетой в нее нитью.

Его руки были грубыми, но теплыми и уверенными. Она отметила про себя, что и здесь, как оказалось, опыта Дью не занимать: он зашивал рану быстро и уверенно, без лишних дерганий.

— Видимо, приходилось заниматься этим раньше? — спросила она.

Агент кивнул.

— Приходилось… В том числе и на себе. После того, как меня пытались убить. Такие травмы обычно получают во время пьяной драки в какой-нибудь забегаловке. Кстати, где это ты научилась так бить?

— На занятиях по фитнесу нам показывали несколько боксерских ударов, — ответила Маргарет. — Но на самом деле я ни разу в жизни никого пальцем не тронула.

Дью покачал головой.

— Ты хочешь перешагнуть через меня… Но тогда тебя просто исключат из числа участников проекта, — сказал он, делая второй стежок. — Пойми, я не угрожаю. Но тебя изолируют и будут держать до тех пор, пока все не закончится. Здесь нет никакой угрозы, потому что я знаю, что на наказание тебе наплевать. Как наплевать и на то, что ты можешь кого-нибудь сильно расстроить.

— Вот именно.

Дью сделал третий стежок.

— Однако так и будет, Марго. Тебя отстранят от дел, а на твое место назначат кого-нибудь другого. Возможно, доктора Чэпмена или твоего старого приятеля доктора Чэна.

Филлипс сделал четвертый стежок, затем, наклонившись поближе, посмотрел ей в глаза. Монтойя чувствовала, что его пальцы продолжали двигаться: он мог накладывать швы и на ощупь.

— Но кто бы это ни был, он не будет знать столько, сколько знаешь ты, Маргарет. Им придется тратить время на то, чтобы наверстать упущенное. А времени у человечества все меньше. И они наверняка упустят что-то важное…

Она отвернулась. Дью был прав.

— Мы не знаем, кто или что явится через эти чертовы врата, — продолжал Филлипс. — Но, боюсь, нам бы уже пришлось с этим столкнуться, если бы не ты. Благодаря твоей «погодной» теории мы, возможно, очень скоро сможем отыскать источник инфекции. Если это спутник, мы могли бы рано или поздно сбить его. И тоже — благодаря тебе. Маргарет, нам без тебя не обойтись.

— Но Дью, та женщина… ведь это просто ужасно!

Он кивнул.

— Да, конечно. Но нам нужна информация. Теперь мы вышли на такой уровень, когда жизненно необходимо точно определить момент, когда кого-то придется принести в жертву.

— Тебе легко говорить, — хмуро усмехнулась Маргарет. — В таких делах ты здорово набил руку, не так ли?

Филлипс улыбнулся. Но то была улыбка с оттенком горечи.

— Поговаривали, что я среди лучших. Такая вот довольно сомнительная честь. Послушай, док, что бы ты ни сказала, что бы ни сделала, с кем бы ни поговорила, Бернадетт Смит умрет. Единственное, что ты сейчас можешь изменить, — это прекратить бесполезные протесты и убираться к черту из проекта. Ты хочешь остаться чистенькой, но во что это обойдется твоей стране? Человечеству? Скажи мне, что ты хотя бы понимаешь, каковы могут быть последствия!

Она действительно понимала. Любой протест будет проигнорирован, и она ровным счетом ничего не добьется. Машина Мюррея Лонгуорта только переедет через нее, и все будет продолжаться по намеченному плану, пусть и с меньшим эффектом. А ей очень не хотелось покидать проект из-за того, что она, в силу личных амбиций и взглядов, просто не решилась пойти на компромисс.

— Хорошо, я все поняла, — сказала она.

— Если ты думаешь, что Гутьеррес отдал этот приказ по собственной прихоти, или считаешь, что Отто или мне так легко его выполнить, тогда ты — просто дурочка. Искренне надеюсь, что тебе повезет и ты никогда не будешь отдавать подобные распоряжения, Маргарет. Но если уж придется, то помни: действительно ли одна-единственная жизнь стоит жизни сотен? Сотен тысяч?

— Но мы ведь не знаем, что смерть Бернадетт Смит спасет сотни жизней. Или хотя бы одну.

Дью кивнул.

— Правильно. Не знаем, и именно поэтому подобное решение так тяжело принять.

Он встал и начал складывать инструменты в аптечку. Ее рука была уже перевязана. Она даже не почувствовала. Если бы жизнь Дью Филлипса сложилась несколько по-другому, он вполне мог бы стать первоклассным хирургом…

Агент хотел выйти, но вдруг остановился и повернулся к ней.

— Так мне позвонить доктору Чэпмену, чтобы он принимал дела, или ты все-таки останешься и продолжишь работу?

Она ненавидела его. Ненавидела сильнее, чем можно было вообще ненавидеть человека. И почти так же, как ненавидела Кларенса Отто…

— Останусь, — тихо сказала она.

На его лице вспыхнула уже знакомая горькая улыбка. Дью Филлипс вышел из центра управления, оставив Маргарет наедине с мыслями о предстоящем кошмаре.

ЛЮБОВЬ — ВОТ ВСЕ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО

Полковник Чарльз Огден стоял в палатке командного пункта, рассматривая разложенные на столике карты и снимки со спутников. Рядом в позе хищной птицы, готовой к прыжку, сидел капрал Коуп. Он с нетерпением ждал новых распоряжений своего начальника.

Огден уже в который раз спрашивал себя, сможет ли он воспользоваться своим законным правом на четыре часа отдыха или нет. Скорее всего, нет. А если нет, то капралу Коупу тоже поспать не придется. Бедняга. Но Коуп — все-таки молодой парень, и он вполне может обойтись без сна. Сон — для слабаков.

Огден посмотрел на часы. 21:30.

— Капрал.

— Да, сэр?

— Есть новости от доктора Харпера о состоянии рядового Клаймера?

— Пока ничего, сэр, — отчеканил Коуп.

— А когда Харпер заходил сюда в последний раз?

— Приблизительно двенадцать часов назад, полковник.

— А сколько вообще нужно времени, чтобы очухаться после ранения в плечо?

— Не знаю, сэр, — растерянно проговорил Коуп. — Если хотите, я посмотрю в Интернете на медицинских форумах.

— Не нужно. Я ведь задал риторический вопрос, капрал.

— Понял, сэр.

Может быть, этому парню и в самом деле нужно выспаться…

— Есть новые данные спутниковой разведки?

— Никаких, сэр, — ответил Коуп. — Я постоянно их отслеживаю, как вы приказали. Каждые пятнадцать минут мы связываемся с центром управления полетами, и они передают самую свежую информацию…

Огден отхлебнул едва теплый кофе и задумался. Он расширил область поиска, задействовал все доступные ресурсы, а никаких следов новых врат не найдено. Во всех предыдущих случаях конструкции обнаруживались в радиусе около ста миль. Это в целом огромная территория, но ведь у них в распоряжении было множество единиц воздушной и спутниковой разведки. С их помощью можно было засечь любой посторонний объект…

Но на самом деле наибольшее беспокойство у Огдена вызывала семейка Джуэллов. Он не сомневался, что именно Джуэллы причастны к гибели его солдат. Правда, до настоящего времени всеобщая тревога пока не дала никаких результатов.

Куда же они все-таки подевались?

Матерчатая створка палатки откинулась. Вошел солдат. Он был в ботинках, но голый по пояс. Его левое плечо было перевязано. В правой руке он сжимал табельный автомат М4.

— Легок на помине! — воскликнул Коуп. — Дастин, как ты себя чувствуешь?

— Превосходно, — ответил Дастин Клаймер. — Мне нужно к полковнику.

Огден поставил на стол кружку с кофе.

— Ты ранен, сынок, и к тому же без обмундирования. Я же сказал Харперу, что сам приду тебя навестить.

— Все в порядке, полковник, — сказал Дастин. — Я приехал за вами. Вы нам очень нужны.

— Кому это — «нам»? Ну-ка живо в постель, рядовой Клаймер, — приказал Огден. — Я приду и поговорю с вами в лазарете. Мне нужно, чтобы за вами присматривал врач, доктор Харпер? Понятно?

Клаймер вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь.

— Есть, сэр! Доктор Харпер уже здесь, сэр!

Парень вел себя странно. Может быть, перебрал обезболивающих?

Клаймер подошел к капралу Коупу. В этот момент в палатку вошли двое: доктор Харпер и Нянька Брэд. Нос у доктора Харпера был перебит, из окровавленной раны торчала белая кость. Но он почему-то улыбался. Нянька Брэд тоже улыбался, его рот был странным образом приоткрыт, на губе собиралась слюна и капала вниз.

— Сэр! — воскликнул Клаймер. — Мы сейчас комплектуем личный состав! И хотим, чтобы вы тоже к нам присоединились! Немедленно!

И тут до Огдена дошло. Как он мог так опростоволоситься?! Ведь ясно, что Розновски просто дал Клаймеру возможность выжить! Выстрел в плечо был всего лишь камуфляжем, чтобы никто ничего не заподозрил. Это означало лишь одно: его болезнь была инфекционной.

Чарльз Огден схватился за пистолет…

В ту же секунду на него бросились Нянька Брэд и доктор Харпер.

Дастин Клаймер резко ударил прикладом М4 по шее неповоротливого Коупа. Капрал свалился со стула и захрипел.

Огден выстрелил дважды. Первая пуля прошла мимо. Вторая поразила доктора Харпера прямо в лоб, в то время как Брэд провел подсечку. Нянька Брэд был большим, сильным и молодым солдатом, и его прием застал полковника врасплох. Когда они оба рухнули на пол, Огден краем глаза увидел, как к ним уже спешит Клаймер. Огден попытался направить на него пистолет, но Брэд крепко ухватил его за запястье. Большим пальцем свободной руки полковник с силой ткнул в правый глаз Брэда. Глазное яблоко треснуло, и жидкость брызнула прямо ему на руку.

Но Нянька Брэд не ослабил хватку.

Он даже не перестал улыбаться.

Еще одна рука вырвала у него оружие. Что-то врезалось ему в живот, и в ту же секунду стало трудно дышать. Огден пробовал ударить, но он не мог противостоять навалившимся на него двум молодым и сильным солдатам…

В тусклом свете он увидел перед собой лицо Клаймера.

— Сэр! — кричал Клаймер. — Я хочу исправить ваше мышление, сэр!

Огден почувствовал, как его голову схватили и держат так, чтобы он не мог никуда ее повернуть. Дастин навалился ему на грудь. Правой рукой он надавил на лоб полковника, прижимая его голову к земле. Другой рукой солдат схватил его за подбородок и с силой раскрыл рот.

Потом Клаймер, тяжело дыша, наклонился вперед, подобравшись к самым губам Огдена…

Что ты делаешь, ублюдок? Огден хотел это сказать, но он не мог толком ни дышать, ни пошевелить губами. Из его глотки вырывались лишь судорожные хрипы.

Полковник Чарльз Огден увидел язык Клаймера. Он был раздут и покрыт синими язвочками.

Синими треугольными язвочками…

Он почувствовал прикосновение губ Дастина, ощутил, как язык мерзавца проник к нему в рот. Потрясенный, Огден еще раз попробовал вырваться. Он попытался укусить, но не смог: сильная рука солдата крепко держала его челюсть.

Полковник почувствовал горячий и влажный язык Клаймера, который, извиваясь, начал шарить у него во рту. Ему показалось, что в его слизистые разом впились тысячи острых игл.

Потом во рту возникло сильное жжение.

Солдат присел, посмотрел на него, обтер ладонью губы Огдена и улыбнулся.

— Ну, вот! Теперь уже скоро, сэр, — сказал Дастин. — Очень скоро…

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕТРОЙТ

— Господин Дженкинс, мы еще не приехали?

— Думаю, что уже скоро, Челси, — сказал Марк.

Девочка устала от дороги. Она точно соблюдала маршрут по карте. Долгий путь из Гэйлорда, потом бесконечные блуждания в поисках подходящего места. «Виннебаго» двигался по совершенно пустой и безлюдной Сент-Обин-стрит. Яркий свет фар выхватывал силуэты брошенных домов и выбоины в асфальте. Легкий ветерок разносил хлопья снега, невидимые до тех пор, пока они не попадали под свет фар. Несмотря на толстый слой снега, повсюду был виден мусор: газеты, пластиковые мешки, доски, груды битого кирпича и штукатурки.

— Вы хотели попасть в какое-нибудь скрытое и уединенное место, — сказал господин Дженкинс. — Думаю, этот город нам вполне подойдет. Мы в Детройте.

— Тут никого нет, — сказала мама. — Похоже на заброшенный район. А я-то думала, что мы встретим хотя бы бездомных или скваттеров.

— Зимой здесь очень трудно, — объяснил господин Дженкинс. — Похоже, в зданиях нет электричества, а значит, очень холодно, если не разводить огонь.

— А как насчет грабителей и бандитов? — спросила мама. — Можем ли мы чувствовать себя в безопасности?

Марк пожал плечами.

— Вполне. Поглядите вокруг. Что здесь делать бандитам? Разве что отмораживать себе задницы. Если мы спрячемся и будем сидеть тихо, то с нами ничего не случится. Это такой же город-призрак, как и другие. Ты ни к кому не пристаешь, значит, и тебя никто не тронет.

«Виннебаго» свернул направо, на Этуотер-стрит. С левой стороны открылась небольшая пустынная пристань у реки. Дальше справа они увидели одинокое трехэтажное кирпичное здание в окружении куч щебня, сломанных заборов и присыпанной снегом увядшей травы. Наверху, у самой крыши, они заметили полувыцветшую вывеску с надписью «Глоуб Трейдинг Компани».

Девочке это здание очень понравилось.

— Что скажете по поводу этого места, господин Дженкинс? — спросила она.

— Похоже, здесь никого нет, — ответил он. — Все окна и двери в доме заколочены. Конечно, внутри может оказаться парочка ублюдков, но мы с ними быстро разберемся.

— А там… — Челси пыталась вспомнить слова, которые слышала от Чонси, — там много бетона?.. Арматуры? Металла? Все эти вещи помешают засечь нас из космоса.

— О, конечно, — сказал господин Дженкинс. — Здесь такого добра навалом.

— Хорошо, — одобрительно закивала Челси. — Думаю, куколкам здесь понравится. Пойдемте внутрь и посмотрим.

— Идем, — ответил господин Дженкинс. — Давайте объедем вокруг здания и поищем вход. Мы должны загнать наш «Виннебаго» и спрятать его где-нибудь внутри, иначе утром его обнаружит полиция.

«Виннебаго» свернул направо на Орлинс-стрит, и в свет фар тут же попал человек, стоявший посередине улицы. На нем были только футболка и джинсы, и он весь дрожал от холода. Даже в тусклом свете фар они увидели, как изранены и распухли пальцы у него на руках. Чуть поодаль стоял приземистый черный, как уголь, мотоцикл, покрытый смерзшейся грязью и льдом.

— Господи помилуй, — воскликнул господин Дженкинс. — А на улице-то подмораживает. Неужели этот парень приехал сюда на «Харлее»? Судя по номерному знаку, он из Огайо. Взгляните на его пальцы. Вот дьявольщина!

— Выбирайте выражения, — предупредила девочка.

— Прости, Челси, — поспешил извиниться Марк.

Она напрягла разум и вошла в мысленный контакт. Человека звали Дэнни Корвес. Он жил в городе Паркерсбурге. Это было далеко отсюда, и он уже замерз и продрог настолько, что мог даже умереть.

— Господин Дженкинс, — приказала Челси, — пойдите к нему и проводите к нам. Ему нужно поскорее согреться.

Ей не хотелось, чтобы господин Корвес простудился. Ведь тогда замерзнут и те девять замечательных куколок, которые в нем растут.

Теперь, когда у нее набралось достаточно помощников, она уже знала, сколько потребуется времени, чтобы построить небесные врата. Строительство начнется в тот момент, когда куколки начнут выскакивать из тел.

А до этого момента оставалось всего несколько часов. Все начнется с рассветом…