Его звали Максимилиан. Если сокращенно, то Макс. Некоторые называли его Максвеллом. А некоторые Максимом. Но это не главное. Главное в том, что рядом с нами жил человек, который все делал правильно. И не потому, что он был сыном Зевса или девы Марии. Просто вместе с первым своим младенческим криком он понял, что все в этой жизни нужно делать идеально — а иначе и жить вроде бы не стоит. Решил он еще тогда. И с тех пор только так и делал.

Даже соску он сосал энергичнее других малышей. Прохожие оглядывались на него и шептали: генералом будет… Генералом он не стал, потому что время выдалось почти мирное и генералы не пользовались в нем большим уважением.

Покажите человека, который в детстве любил бы кашу. Он тоже почитал ее за полусъедобную вещь. Но однажды родители хитро пошутили, сказав ему, что все крутые в его возрасте питались злополучной кашей, отчего, мол, и стали впоследствии такими крутыми. С того дня доверчивый мальчик съедал не меньше трех тарелок за раз.

Безукоризненность Макса проявилась уже в школьные годы. Он учился на одни пятерки, разбил носы всем окрестным хулиганам, соблазнил всех окрестных девочек, получая одинаковую радость от пятерок, разбиваний и соблазнений. Учителя и директор Иван Лексеич ласково гладили его светловолосую голову (Макс при этом вежливо давил отвращение). Хулиганы ценили Макса за разбитые носы, а девочки влюблялись в него, но, как правило, несчастной любовью. Все это уже было частями Совершенства…

Например, он дрался так, что не пропускал ни одного удара. Физически крепким он не казался. Но Макс бил, а его не били — отсюда уважение к нему со стороны разбитых носов.

Влюблялись в него девочки несчастной любовью лишь оттого, что вокруг Макса их бегало слишком много. Он, как легко догадаться, любил их всех. А девочки этого просто не понимали.

Впервые о некоторой странности Макса заговорили после того, как в школьном дворе он убил и расчленил котенка. Учителя не понимали — зачем? Не поняв сути, они решили, что мальчик просто потенциальный маньяк и со временем станет расчленять людей, ведь ему это нравится. Но психиатры, тоже ничего не поняв, все-таки опровергли мнение педагогов. Он не получил удовольствия от убийства… Хотя сам отвечал двусмысленно: удовольствия не получил, но саму работу сделал неплохо, что, естественно, не может не радовать. Стоп, говорили ему. Значит, тебе понравилось убивать котенка? Нет, возмущенно отвечал он, мне вообще не нравится убивать. Нисколько не нравится. Но посмотрите, как хорошо я это проделал…

Дело объяснялось тем, что у Макса был одноклассник Андрей. Незадолго перед тем Андрей лишил жизни щенка, но, на взгляд Макса, сделал это недостаточно профессионально, грубо и неудачно, без легкости и быстроты. То есть Макс просто показывал садисту Андрею, как это правильно делать. Он и решения задачек всегда Андрею показывал, если тот их не знал. Дело здесь, конечно, не в дружбе, потому что ее не было. Смысл в чем-то другом. Психиатры его так и не отыскали, почему-то признав Макса совершенно нормальным. По привычке они считали нормальными людьми всех, у кого не находили болезней.

А здоровье Макса по всем параметрам не требовало к себе сострадания.

Преподаватели физкультуры с любовью смотрели на мальчика, резво скачущего и мимоходом бьющего им любые рекорды. Но после случайной травмы он стал упорно прогуливать уроки физической культуры, потому что рекордов больше не бил, а бегать и прыгать просто казалось ему слегка идиотским.

После окончания школы, он, конечно, поступил в вуз. В высшем учебном заведении ситуация была та же: относительно мальчиков, девочек и учителей. Правда, там у него все-таки появились друзья. Жениться он упорно отказывался…

Преподаватели ожидали, что он станет профессором. Но подумав, он послал их куда-то на интеграл. Крупная внешнеторговая фирма без проблем нашла ему кабинет. Правда, на первое время без секретарши.

На свадьбе Макса сотня человек пьянствовала два дня. Через полгода бывшая призерка конкурсов красоты, ставшая зачем-то его супругой, потребовала развод. Он не рыдал, не вставал на колени и ничего особенного не думал. Ничего искреннего и задушевного не сказал. Женщин глупо удерживать. Он пожал плечами и согласился. Все имущество осталось ему, потому что любимая утопилась до начала суда. Макс считал, что разводиться нужно именно так.

«Людей надо ставить в патовые положения, чтобы они не ходили по тебе, как по ровному месту», — любил повторять он, что в итоге закончилось увольнением. Подчиненные шарахались от него в стороны, а начальство не пришло в восторг от патовых положений. Хотя дирекции он помог, невзирая на честь и достоинство — когда-то…

Иногда он играл в казино. Однажды он спустил тридцать тысяч долларов, после чего немного подумал и до утра проиграл стоимость своей квартиры. Он знал, что проигрывать полагается только так. А ведь хорошее дело казино, подумал он, как следует проигравшись. Просто замечательное, несмотря на свою простоту. Через месяц купил его.

Денег все равно не хватало. Интересно, что он не изводил их на женщин. Он считал это пустым занятием и брал иногда — ради смеха, конечно — деньги с проституток за удовольствие спать с собой. Проститутки безропотно платили. А он хохотал. А денег все равно не хватало.

Макса начали одолевать тяжелые мысли. С горя он написал книгу. Издатели отказывались ее печатать, находя излишне заумной. Нам бы чего попроще, сиротливо вздыхали они. Ладно, примирился он, стать Борхесом с первой попытки не суждено. А быть кем-то, вечно подающим надежды, казалось ему занудным.

Тогда Макс задумал большое Дело. Он сделал все правильно. На взятки потратил полтора миллиона долларов. Вопросы решал на уровне кабинета министров. Никто не мешал, и он сам удивлялся, до чего просто устроен мир.

Максу отходила сумма, равную бюджету нескольких областей. Но Макса взяли на месяц раньше. Он подумал, имеет ли смысл сидеть в тюрьме. Решил, что незачем. Он опять выбрал самое простое: Максу передали пистолет, он убил пятерых человек и вышел.

Далеко не ушел. Менты окружили квартиру и предложили выбросить пистолет в окно. Он еще раз подумал. Кивнул своему отражению в зеркале, мысленно соглашаясь с тем, что жил единственно правильным образом. В жизни нужно делать как можно больше — это первое. Любое дело нужно делать мастерски или не делать вообще — это второе. Он мастерски приставил ствол к виску и выстрелил.