«А кто сейчас не работает на спецслужбы?» – задавал Дмитрий Сергеевич вопрос в споре с воображаемым оппонентом. И давал ответ: «Только тот, кто этим спецслужбам не нужен». Это, знаете, как разговор такой обывательский: я никогда не брал взяток. А вы спросите этого бессребреника, кто ему когда взятки давал. И выяснится в десяти случаях из десяти, что никто. Взятки – ведь они всякие бывают. Вот лекарство нужное тебе человек достает, так что, ты ему не поможешь чуть-чуть в обход? Оставишь близкого своего страдать, но не поможешь, не ускоришь, не поставишь нужную подпись? Вот прямо слышу возмущенные крики: «Так это и не взятка вовсе!» Хорошо, пусть будет не взятка. Отнесешь опять же деньги на лечение и все такое. Пусть это все будут не взятки. А обучение детей – кому в гимназию, кому в Кембридж за небольшую услугу? Тоже не взятки? Не буду спорить. Рассмотрим более сложный случай. Два документа, абсолютно одинаковые условия, одна и та же цена, но выбрать нужно один – и что, по какому признаку выбирать будете? Конечно же, по самому-самому честному признаку. Выбрали. И приходит к вам человек, ну и сами понимаете. Не возьмете? Понимаю принципиальную вашу позицию, но вот начальник у вас не такой принципиальный, и совсем другие у него ожидания, которые вы в конкретно выбранной ситуации не оправдаете. Один раз не оправдаете, другой раз. Конечно, всегда есть выбор. Можно уйти, а можно с начальником борьбу устроить, типа – очищение наших рядов от всякой скверны. И какой же выбор вы сделаете? Правильно. У вас уже готово альтернативное решение: взять. Взять и расслабиться. Купить жене сапоги, сумку, шубу, машину – в зависимости от занимаемой должности и от степени компромисса. И не о том разговор, правильный это поступок или неправильный, потому что он, конечно же, неправильный. А о том, совершите вы его или не совершите. Не торопитесь с ответом.

А со спецслужбами все куда проще на первый взгляд получается. Потому что поставлены они защищать государство от внутреннего и внешнего врага, а раз мы в этом государстве живем, то и поддержку им должны оказывать всемерную. Но это только на первый взгляд проще. Потому что вдруг там оборотень какой завелся, двойной агент, личной корысти ради подрывающий основы, – тогда что? Будешь думать, что всемерную поддержку оказываешь, и орден тебе дадут, а вместо этого ты и есть главный подрывальщик основ в составе преступной группы, и вместо ордена тебе – пятнадцать лет. Так что на второй взгляд получается все очень непросто. И вот поступило тебе предложение, от которого, положим, и трудно, но все-таки можно отказаться, и времени на размышление дано немного, и посоветоваться не с кем… Конечно, моралист скажет, что надо со своей совестью советоваться, что для этого в конечном счете она нам и дана в ощущениях. Но на это есть следующее возражение. Во-первых, факт наличия этой субстанции не доказан, четкого определения ее функций никем не дано, а во-вторых, что не менее важно, уже немало совершено было поступков, не принимающих во внимание ее наличие, так чего же теперь вдруг спохватились? Да и у самих этих моралистов, если копнуть поглубже… Так что оставим их лучше в покое.

У некоторых место совести на вполне законных основаниях занимает интуиция, которую иногда упрощенно называют жопой – в том смысле, что если что не так, то жопой сразу это чувствуешь, потому что очко сразу начинает судорожно сжиматься, передавая соответствующие сигналы в головной мозг. Насколько мозг способен оформить эти сигналы в соответствующие законченные рекомендации, зависит от конкретного индивида. Кто-то сразу по поступлении сигнала начинает пить водку и таким образом теряет возможность проанализировать ситуацию на основе поступающих из жопы сигналов. Таких, кстати, большинство. И Дмитрий Сергеевич точно к этому большинству не относился. То есть не то чтобы он не любил пить водку – совсем наоборот и на фоне повального увлечения хорошими красными винами водку отнюдь не забывал – и огурчиком мог закусить, и холодцом, и хорошим украинским салом, и горячим острым супчиком, и даже одним из первых ввел моду на водку под устрицы с тоненьким ржаным хлебцем. Но какое бы количество и в какой бы компании выпито ни было, строго определенная группа спецсигналов, ассоциируемых с потенциальной опасностью, доставлялась в соответствующие центры без промедления. Не тот был человек Дмитрий Сергеевич, чтобы из-за лишних ста граммов неправильный анекдот рассказать неправильному человеку или вообще с неправильным человеком провести времени больше, чем требуется для осознания, что этот человек – неправильный.

Однако все вышесказанное относится к моменту «до». До того, как поступило предложение о сотрудничестве – сначала в одном, отдельно взятом проекте, а потом уже закрутилось так, что и не разберешь, с кем больше времени приходится проводить – с правильными или с неправильными. Для него вообще все эти вопросы не возникали ранее – морально, аморально… Тоже, блядь, девятнадцатый век устроили. Вы еще про слезу ребенка расскажите. Вот эти самые пидорасы, которые про слезу ребенка любили втереть, из-за них потом столько… Ладно, не об этом речь. Вопрос стоял по-другому. Это моя Родина, и мое государство, и мой народ. Какие тут вообще сомнения могут быть? Тем более что государство, в свою очередь, тоже обещает не остаться равнодушным.

– Конечно.

– Очень радостно это слышать. Теперь, когда в течение почти пятнадцати лет некоторые так называемые демократы пытались на самом деле развалить основы российской государственности, превратить государственную безопасность в синоним империи зла, радостно видеть, что есть молодые люди, которые не поддаются этой дешевой пропаганде.

– Спасибо. Как я уже сказал, если требуется моя помощь…

– Требуется, Дмитрий Сергеевич. Сейчас время такое, что каждого честного человека помощь требуется. Вы вот, например, много работаете с одним из неправительственных американских фондов, развивших в последние годы в России бурную деятельность. И вот что конкретно нас интересует в этой связи…

Это было всего пять лет назад, а кажется, будто пятнадцать. После долгих лет застоя, когда каждый год был похож на другой, как два засохших ломтя дефицитной вареной колбасы, нынешние годы нужно было считать один за три. И если за пять лет нельзя проделать путь от лейтенанта до генерала, то за пятнадцать, да еще при участии в боевых действиях, – вполне. И если на начало периода радость была от накопления первого миллиона, то через пятнадцать и сто уже не казались через край. Всего-то и надо было изменить традиционную систему измерений. Никто вот не занимался этим всерьез, а может, в этой привычной взаимосвязи между энергией, массой и временем какая-то другая формула появилась? Может, там теперь не mc2, а mc3 уже? По сложности и многомерности проектов точно получалось, что скорость уже в кубе.

С молодых лет Дмитрий Сергеевич тянулся к людям сильным и умным, у которых можно было чему-то научиться. И поэтому знакомству с Виктором Петровичем обрадовался. И еще – раз берут его в такую игру, то значит, проверили со всех сторон и посчитали за своего. А это был уже качественно новый уровень сложности и качественно новый уровень возможностей. Правда, пока еще «почти своего». К тридцати годам исключительно своими усилиями дальше и продвинуться было невозможно. Вон Виктор Петрович насколько старше и, можно сказать, плоть от плоти, а тоже ведь «почти». Такое сразу видно. Но это уже высшая лига. Дальше идут небожители. Да и время еще есть.

Их отношения поначалу нельзя было охарактеризовать как построенные на основе взаимности. Дмитрий Сергеевич был Виктору Петровичу рекомендован как очень перспективный в своей области специалист, грамотный, исполнительный, лояльный, инициативный. Все эти характеристики со временем подтвердились. Но главным его достоинством было другое. Это была постоянно удивлявшая Виктора Петровича способность чувствовать запах человеческого говна на расстоянии таком, что и никакой прибор не зафиксирует, и на основе этого легким дуновением ветерка доставленного запаха – вот он был и уже нет – сочинить законченную программу действий по преобразованию обладателя мимолетного запаха в объект, с которым даже в нынешнее, лишенное особых церемоний время рядом никто сесть не захочет. Даже срать никто не захочет рядом сесть. Услуга была востребованной, и действительно лучше Дмитрия Сергеевича ее никто предоставить не мог, что наряду с другими качествами вполне оправдывало высокие рекомендации.

К сегодняшнему дню они встречались уже много раз и четвертый раз – конкретно по этому проекту. Немножко притерлись друг к другу, и если бы не присутствие глыбообразного Георгия Алексеевича, который, судя по всему, был правой рукой Виктора Петровича и отвечал за силовую часть операции, можно было бы чувствовать себя относительно уверенно. Тем более что отчитаться было чем.

– Итак, Виктор Петрович, докладываю. Контакт в Times готов напечатать материал при гарантии его полной достоверности. Человек хочет прикрыться со всех сторон, и его можно понять.

– Его мотивы?

– Не финансовые. Сенсационный материал плюс, насколько я понимаю, личная неприязнь к госпоже Бернc, но думаю, что это вторично.

– То есть финансового интереса нет?

– Я бы сказал, что пока не просматривается.

– Тогда еще два вопроса. Первый: насколько велик будет эффект?

– Я думаю, как минимум парламентское расследование, отставка министра внутренних дел, дальше прогнозировать трудно.

– И это все из-за какого-то Хамадова?

– Не совсем, Виктор Петрович. В Лондоне много людей, недовольных тем, что в угоду краткосрочным политическим интересам предоставляется убежище очень сомнительным людям, которые не просто продолжают заниматься политической деятельностью, но круто замешивают ее с деятельностью террористической и продолжают при этом спокойно наслаждаться жизнью. И это в то время, как какую-то арабскую телку суд присяжных признает виновной в том, что она писала в тетрадке стихи про терроризм, а судья дает ей три года. Они даже название придумали – Romantic terrorist. Англичане, конечно, привыкли к двойным стандартам, но только пока те не позвонят к ним в дом накануне Рождества. Тогда все очень расстроятся.

– Про романтическую террористку – это вы серьезно?

– Вполне. Могу поднять материал.

– Дмитрий Сергеевич, вам не материал надо было поднимать, а по всем каналам эту историю рассказать, про семью, которая кормилась с ее зарплаты, и так далее. Не мне вас учить. Ну разве можно такие шансы упускать?

Вот всегда с ним так. Не знаешь, с какой стороны ждать укола. И ведь прав, ничего убедительного не ответить, кроме: «Виктор Петрович – это ведь не мой вопрос, сами знаете…»

– Знаю. Но считаю, что борьба с врагом – это наш общий вопрос и на отделы не делится.

– Согласен. Думаю, еще не поздно поднять тему. Месяца два всего прошло.

– Вот это другой разговор. Свяжитесь там с кем надо и проследите, чтобы грамотно отработали. Второй вопрос такой: какова вероятность, что демократическая британская пресса возьмет и не напечатает?

– Оцениваю как нулевую. Испугаются, что в другое место материал уйдет, узнают, что они отказались, и так далее…

– Есть, значит, в демократии свои плюсы?

– Или минусы.

– Ну да, как посмотреть. Но в конкретном случае скорее плюсы. И пакет документов у нас такой, что вопросов о его достоверности возникать не должно.

– Не должно. Они и есть достоверные.

– А когда человека спросят, откуда он эти документы взял? Не по почте же прислали?

– Могли, кстати, Виктор Петрович, и по почте прислать. Могли позвонить и обозначить банковскую ячейку. Человек авторитетный, репутация у него хорошая, можно сказать, борец за правду, газета уважаемая, ну к кому, как не к нему, обращаться?

– И все-таки кто обратился?

– Он не знает.

– И вас, соответственно, не сдаст?

– Не имеет для него никакого смысла. Ну а если и сдаст. Пусть это я назвал ему ячейку в банке, так и что? Мне кажется, все чисто. Он ведь преступления никакого не совершал, деньги ни у кого не брал, честно делал свою работу. Даже за обеды пополам расплачивались – ну правда, нечего ему предъявить. А если сильно давить начнут, так для нас же и лучше. Он парень непростой – еще чего-нибудь напишет.

– Хорошо. Убедительно. Теперь давайте про вашего друга Дугаева. Я читал ваши отчеты, по ним вопросов нет, но хотелось бы личные впечатления послушать.

Дмитрий Сергеевич взял паузу, прежде чем начать рассказ. Напряжение ушло, будто воздух прохладного кабинета нагрелся на пару градусов, и даже Георгий Алексеевич, мирно попивающий чай из фарфоровой чашки, теряющейся между его пальцами, не казался таким уж страшным. Но ведь это иллюзия, ничего не изменилось, и расслабиться нельзя ни на секунду.

– Дмитрий Сергеевич, мы понимаем, что это для вас несколько непривычная ситуация, и общее мнение такое, что справились вы с ней достойно. Так что не смущайтесь, рассказывайте. Еще раз говорю: меня интересуют ваши личные впечатления.

– Ахмед, то есть Дугаев…

– Пусть будет Ахмед.

– Хорошо. Первое впечатление – он устал.

– Это очень хорошо изложено в вашем отчете в части, касающейся причин усталости. Меня же интересует, в чем она выражается.

– В первую очередь, в нюансах поведения. Он будто все время следит за собой. Как будто смотрит в зеркало – я все такой же крутой? Я все такой же крутой? Трудно сформулировать – как шутит, как без повода начинает угрожать, как смотрит по сторонам. Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

– Да. То есть вы хотите сказать, что появились признаки неуверенности?

– Полагаю, что да.

– Вы встречались последний раз…

– В Риме.

– Он не заметил наблюдения?

– Думаю, что нет.

– Хорошо. Несладко вам пришлось, Дмитрий Сергеевич.

– Да, честно скажу, было непросто.

– Понимаю. И если ваши наблюдения справедливы, то наша задача – нагнетать темп, чтобы увеличивать вероятность ошибок, так я вас понял?

– Да, совершенно верно.

– А у вас не сложилось впечатление, что Дугаев устал вообще, что он осознал бессмысленность всего этого кровопролития, что он просто ищет мученической смерти, героической смерти, потому что не видит иного выхода и боится признаться себе в этом? Вижу, что у вас нет ответа. Да это и неважно, впрочем. В целом план остается неизменным, а корректировки по ходу все равно придется вносить. Так, спасибо, Дмитрий Сергеевич, думаю, вы можете быть свободны, а мы тут с Георгием Алексеевичем пообсуждаем, как лучше обустроить быт господина Дугаева во время его пребывания на территории Российской Федерации. Отчаянный он все-таки мужик, согласитесь? Взял и приехал. Понимает ведь, что капкан, и все-таки приехал. Очень интересно с психологической точки зрения…

Это уже без него. Все вроде хорошо, спокойно и дружелюбно, а все равно выходишь, и рубашка мокрая. Хорошо, что не штаны. Что-то от них исходит такое: смотрит вроде ласково, а очко сжимается. Интересно, а между собой когда разговаривают – то же самое или нет?

За эти пять лет Дмитрий Сергеевич привык жить в двух параллельных мирах, которые, согласно новым математическим веяниям, все-таки где-то время от времени соприкасались. Да и как им было не соприкасаться, когда их мир становился все более компактным, тесным и взаимозависимым. Их мир – это был тот мир, в котором в конечном счете все делалось ради очень больших денег. Их мир уже давно прошел стадию общества потребления, потому что каждый из них по многу раз потребил все, что мог потребить: квартиры, машины, лодки, самолеты, женщин и мужчин. Их мир был миром потребления власти. В прошлом веке осталась мысль о том, что на Западе деньги дают власть, а на Востоке власть дает деньги, потому что и там и там в результате становилось еще больше власти и еще больше денег.

Прорешав по пути от двери особняка до двери автомобиля несложную задачу, где лучше принять душ и переодеться – дома или в офисе, Дмитрий Сергеевич остановился на последнем. Домой не хотелось, хотя он не любил себе в этом признаваться, потому что имел такую теорию, что как только о плохом начинаешь думать, так оно как-нибудь пролезет. Не в дверь, так в окно. Не в окно дома, так в окно монитора. Он не то что не любил признаваться, а вообще не допускал даже мыслей о том, что в последние годы семейная жизнь совсем разладилась. С прошлого лета, когда девятилетняя дочка со слезами и истериками была отправлена учиться в Швейцарию, очень мало осталось объединяющего. А разъединяющего, наоборот, становилось все больше и больше. На вопрос любого человека Дмитрий Сергеевич, не задумываясь, ответил бы, что жену любит, и он по-своему, конечно, ее любил, но все мы любим по-своему. Никто не смог бы привести ни одного примера из жизни Дмитрия Сергеевича, доказывающего, что он жену не любит. Но жена в какой-то момент себя в этом убедила, и вот все пошло куда-то не туда. И сейчас, в час дня, велика была вероятность застать жену между первым и вторым стаканами апельсинового сока, что само по себе неплохо для здоровья, но беда была в том, что тайком в сок добавлялась водка, отчего на когда-то красивом лице появлялся нездоровый румянец, а в глазах такой же нездоровый блеск. И так до трех стаканов сока, а то и больше. По-хорошему, конечно, нужно было поговорить и уговорить в той же Швейцарии или Германии полечиться, заняться собой, лицо подправить, бедра, живот, грудь – по-хорошему-то все уже надо было в порядок приводить. Но трудность-то и была – начать разговор. Действуя в бизнесе жестко и безжалостно, не лишенный даже и некоторого коварства, Дмитрий Сергеевич был совершенно беспомощен в той области человеческих отношений, где инструменты требовались более тонкие. Он про эти инструменты ничего не знал, а может быть, даже не догадывался об их существовании.

Вечером – дело другое. Вечером, после ужина, когда и сам он выпивал вина, возвращался домой поздно и сил хватало на десятка два слов, да и то если у жены не было гостей. С гостями, за общим разговором да с парой хороших анекдотов, время быстро подходило ко сну. И, привычно избегая испытывающего взгляда, в щечку поцеловать – «спокойной ночи». Утром было легко, потому что Дмитрий Сергеевич уезжал по делам, когда жена еще спала, проживая во сне при помощи лекарственных препаратов какую-то другую, более радостную жизнь.

Совсем не так было в офисе. Дмитрий Сергеевич поднял компанию с нуля до нынешних высот, и те, кто с ним начинал, были уже людьми вполне состоятельными, а молодые такими же состоятельными стать стремились, и для них всех Дмитрий Сергеевич был сошедшим с журнальных картинок воплощением успеха и могущества. Он ежегодно признавался лучшим в своей отрасли топ-менеджером и бизнес-лидером, ежегодно получал престижные награды разных ассоциаций, был желанным гостем на телевидении и мог практически одним звонком решить любой вопрос с любым телевизионным каналом и любым печатным изданием. Работа у него в агентстве была воплощением мечты, это была жизнь рядом с великими, которые, на минуту сойдя с телевизионного экрана, могли запросто хлопнуть тебя по плечу: «Валера, привет, как дела?» – и можно было небрежно обронить вечером в клубе: «Да я его знаю, он у нас был сегодня, кофе с ним пили, пока он шефа ждал. Познакомить? Не, ну давай попробуем, я посоветуюсь с шефом, как лучше…» Это был выход на другой уровень, это был знак качества… Все смотрели Дмитрию Сергеевичу в рот, пытались не только слухом, но и всеми другими органами чувств ухватить, оценить, не потерять ни крупинки… Кстати, платили в агентстве немного, и года через два-три те, кто не пробивался наверх, уходили…

Сегодняшнее совещание было посвящено завершению сделки, над которой работали последние полгода. Дмитрий Сергеевич всегда чувствовал, на каких деревьях начнут расти деньги, и старался инвестировать в саженцы. Страна вставала в полный рост и расправляла плечи. Расправляющей плечи стране нужны были кроме прочих спортивные победы. Для спортивных побед нужен был спортивный маркетинг. Сейчас было самое время купить одну из немногих действующих на рынке компаний и через три года продать ее кому-нибудь из больших иностранцев. Или не продавать. Сейчас главное было – купить. Переговоры шли успешно, но в последний месяц компания заключила контракт на обслуживание спонсорских денег одной большой естественной монополии, и цена вопроса увеличилась почти вдвое. Лишних двадцать миллионов платить не хотелось. Дмитрий Сергеевич уже провел разбор полетов на тему того, как это могло случиться. Вместе с брызгами слюны он выбрасывал своему заместителю заслуженные упреки: «Ты понимаешь, блядь, сколько мы теряем, ты понимаешь, что если бы я узнал об этом вовремя, то всю эту хуйню остановил бы за час и не было бы у них никакого контракта…» Были и другие упреки, в основном повторяющие друг друга. С тех пор прошла неделя, цену снижать не хотели, и сегодня пора было принимать окончательное решение.

– Два футбольных клуба – один в высшей лиге, один в первой, два баскетбольных – женский и мужской, один хоккейный – всего миллионов сто пятьдесят.

– Так, – Дмитрий Сергеевич надел очки и посмотрел на лежавшую перед ним копию презентации. – И что они должны делать с этой прорвой денег?

– На слайде четыре можно увидеть предполагаемую схему. Мы считаем, что за пять процентов они будут оформлять всю отчетность, чтобы это действительно было похоже на спонсорскую деятельность.

– А на самом деле это что? – вот идиоты, ничего объяснить не могут.

– Нет, ну на самом деле там десять процентов максимум идет на рекламу, а так это просто финансирование клубов.

– И что они с ними делают, с этими бабками, вы можете мне объяснить? – Дмитрий Сергеевич не был большим специалистом в области спорта.

– Ну как, стадионы содержат, зарплаты платят игрокам и так далее. В общем, все расходы клуба.

– И в чем проблема?

– Проблема в том, что в этом случае деньги должны идти из прибыли, а так списываются на рекламные расходы.

– Так они что там, государство обманывают? – с неподдельным интересом спросил Дмитрий Сергеевич и впервые посмотрел на докладчика. Тот пожал плечами. – То есть раньше они просто государство обманывали, а теперь еще помойку нашли, в которой часть денег оставаться будет? И это вот такой подписан контракт?

– Контракт в целом еще не подписан, – смущенно сообщил докладчик.

– Что? – Дмитрий Сергеевич не мог поверить своим ушам. – Не подписан?

– Так мы вам пытались объяснить в прошлый раз…

– И что же вы не объяснили, если пытались?

– Дмитрий, но ты же слушать ничего не хотел, – вставил слово заместитель. – Мы действительно пытались тебе объяснить.

– Хорошо, я все понял. В следующий раз объясняйте лучше, чтобы не тратить зря свое и мое время. Не подписан и не будет подписан. Отличная тема. Как только они узнают, что контракт не будет подписан, берите их за жопу и снижайте цену на пятерку. Пусть знают, с кем в какие игры играть. Все понятно?

Всем было все понятно. Все радостно улыбались. Гроза прошла стороной, дождь не повредил посевов, небо расчистилось, и все увидели огромную разноцветную приносящую счастье радугу.